Маг и его тень. Рождение мага (3) - Хранилище свитков - Гет и Джен - Форум

Армия Запретного леса

Вторник, 17.01.2017, 22:16
Приветствую Вас Заблудившийся


Вход в замок

Регистрация

Expelliarmus

Уважаемые гости! Пользователям, зарегистрировавшимся на нашем форуме, реклама почти не докучает! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума!
Всех пользователей прошу сообщать администратору о спаме и посторонней рекламе в темах.

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
Страница 3 из 3«123
Модератор форума: Азриль, Сакердос 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Маг и его тень. Рождение мага (AU/General/Humor/Adventure,R + глава 45 от 20.01.2013)
Маг и его тень. Рождение мага
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 08:41 | Сообщение # 1
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Автор: Blizzard
Бета: Эсперанса
Рейтинг: R
Пейринг: Гарри Поттер/Луна Лавгуд
Неизвестный Персонаж
Жанр: AU/General/Humor/Adventure
Размер: макси
Статус: в процессе
Саммари: Что если Гарри Поттер, приехавший в Хогвартс, окажется не запуганным управляемым ребенком, каким хотел видеть его Дамблдор? Что если у него будет кто-то, кто никогда не солжет и не предаст?

Разрешение на выкладку получено

Главы фанфика находятся на страницах: 1, 2, 3, 4



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:19 | Сообщение # 61
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 31

На выходных Гарри немного посидел с Роном, Гермионой и Невиллом в «Трех метлах», а после обеда отправился в Визжащую хижину, дорогу к которой как-то показали близнецы Уизли. Двери и окна были заколочены крест-накрест, но Люпин заранее предупредил, что с задней стороны есть небольшая дверь в подвал. Искомая дверь на самом деле оказалась недавно смазанным люком, замаскированным не хитрыми чарами, а самыми обыкновенными кустами. Хотя едва ощутимое покалывание показало, что все чары, которые на нем были, загодя сняли.

В подвале обнаружился еще один узкий тоннель, ведущий примерно в сторону замка, с грозящими вот-вот обвалиться стенами, заросшими толстыми, трухлявыми корнями. Вдоль стен громоздились деревянные ящики и сломанная мебель, по центру кто-то расчистил проход к лестнице.

«А твой оборотень для тебя постарался, — отметил Крис. Люпина он называл не иначе как «твой оборотень». — Интересно, а дементора он тебе приготовил?»

Дементора или хотя бы чего-то на него похожего в доме не оказалось. В нем вообще практически ничего не оказалось. Всю мебель, что еще подлежала хоть какому-то ремонту, Люпин левитировал на второй этаж, стены которого еще не отсырели, а деревянные панели не проели жуки-древоточцы. В итоге нашлось два разных кресла, кровать с роскошным, но изрядно побитым молью балдахином, и секретер. Люпин долго извинялся, что не нашел помещения получше, но не мог позволить себе регулярно снимать комнату в отеле, и Гарри это понимал.

— Ничего страшного, здесь неплохо. Своеобразная обстановка. Кроме того, я так понял, что эта хижина все равно никому не нужна.

— Сейчас — никому, — кивнул учитель. — Я использовал это место для превращения, пока учился в школе. Похоже, с тех пор здесь никто не появлялся. Здесь не было человеческих следов, только собачьи.

Дементором стала потертая мантия профессора, наброшенная на вешалку. На опасное существо она походила не больше чем занавески на кухне Дурслей, так что Гарри, как ни старался, а так и не смог испугаться, чтобы достичь нужного состояния. У него возникло смутное подозрение, что даже если он сейчас и научится призывать патронуса, при встрече с настоящим чудовищем снова полезет целоваться.

— Пока потренируешься на… хм, на нем, — немного смутился Люпин. — Мисс Нотт обещала привести настоящего дементора — не спрашивай, как она собирается это сделать, это не моя тайна, — если у тебя к концу года получится оформленный патронус.

Гарри даже не знал, стоит ли этому радоваться. Он мог справиться с дементором и без патронуса, используя только ментальную магию. Ну, наверное, мог. И что там Люпин говорил о конце года? То ли заклинание настолько сложное, то ли он совсем не верит в Гарри.

— Дементоры — самые отвратительные существа на свете. Они приносят уныние и гибель, отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Даже магглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. Это их пища. Есть лишь один способ защититься: заклинание патронуса. Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье…

— Сэр, — перебил его Гарри, — тогда почему дементоры ими не питаются?

— Они не могут, Гарри. На самом деле это очень интересный вопрос, но, боюсь, я немногое об этом знаю…

«Твое тело на восемьдесят процентов состоит из воды, ты не выживешь без нее, но все-таки можешь утонуть.* Примерно то же самое происходит с дементором при столкновении с патронусом. Эта версия была очень популярна в Европе лет двадцать назад», — заметил Крис.

— … Видишь ли, в нашем мире есть существа, несколько отличающиеся от остальных. О них мы знаем очень и очень немногое, — продолжал Люпин. — И дементоры одни из них.

— Это может быть как-то связано с тем, что изначально они были созданиями грани?

— Грани? — в замешательстве переспросил Люпин. — А, вот ты о чем… Гарри, никаких порождений грани не существует, как не существует и самой грани. Это только сказка.

«Это что же, мы провели каникулы в гостях у сказки?» — Крис подавился смешком.

Неправильно истолковав выражение лица подростка, профессор добавил:

— Ничего страшного, все ошибаются. Сейчас все, написанное в книгах о магии, кажется одинаково невероятным, но ты быстро научишься отличать факты от вымысла. Пожалуй, лучше перейти к чарам. Я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно очень энергоемкое и бывает не по силам даже опытным волшебникам. Попробуй сосредоточиться на самом счастливом воспоминании и сказать «экспекто патронум».

— Expecto Patronum, — мягко произнес Гарри, указав палочкой на профессорскую мантию.

* * *

Он сорвался с места с такой скоростью, что мир размазался серо-черной полосой, а пол перестал отличаться от потолка. Правда, по последнему ему иногда удавалось пробежаться. Что-то внутри истерически вопило, что комната раскачивается, словно корабль во время крушения, и найти более-менее устойчивую опору невозможно. Вот и приходится носиться едва ли не по потолку, не задумываясь о законах гравитации.

Прыжок, разворот, толчок. Почти распластавшись по стене, немыслимо изогнуться и изменить траекторию. Дыхание — а казалось бы, давно уже научился дышать правильно, даже во сне не сбивался, — сейчас прерывается не то всхлипами, не то судорожными попытками втянуть побольше воздуха. Хорошо хоть, удается пролетать в нескольких дюймах от каменных плит, не разбивая голову. То, что колени и плечи давно в синяках, а руки исцарапаны от неудачных приземлений, не считается. Это не смертельно. Гораздо важнее сохранять скорость и координацию.

Впрочем, и этого недостаточно. Вернее, в битве с другим магом, может, и получилось бы. Но только не так. Василиска все его мельтешения ничуть не сбивают с толку и не мешают целиться.

Толчок, как всегда неожиданный и вроде бы мягкий, отбросил Гарри на пару метров. Тяжело дыша, он в который раз распластался на полу, раскинул руки. Голова кружилась, несмотря на принятое зелье. Странно, но обозначенные змеей удары не оставались на теле даже в виде пятен или болезненных покраснений, грозящих вскоре расползтись по телу темными отметинами. Они лишь сбивали мага с намеченной траектории.

— Это не бой, это самоубийство какое-то, — хрипло проговорил Гарри, облизывая пересохшие губы. — Противнику легче подождать, пока я не ошибусь и не расшибу себе голову о камень. Не понимаю, как можно носиться как бешеная белка и одновременно следить за василиском.

«И колдовать, — непреклонно добавил Крис. — Не только накладывать заклинания, но и успешно отражать их».

Гарри сдавленно застонал и закрыл глаза. А со стороны все было так просто и даже красиво. Не сказать, что Крису постоянно удавалось уворачиваться от змеиного носа, но его движения, по крайней мере, со стороны походили на изящный танец, а не на скачки тушканчика в брачный период. Гарри не покидали подозрения, что все это было местью наставника за согласие учиться у Люпина. Знал бы он, в чем будет заключаться познание искусства дуэлей, не отреагировал бы на вкрадчивое предложение Криса с энтузиазмом малыша, впервые получившего палочку. Но тогда… Люпин научит его призывать патронуса, Крис — уходить от вражеских заклинаний. Чем плохо?

Наивный. Мог бы сразу догадаться, что поводов для радости не предвидится. Но что самое обидное, занятия у разных учителей протекали с поразительно-одинаковым успехом: вместо патронуса в воздухе клубился жалкий серебристый дымок (наверное, дементорам предлагалось им надышаться и прилечь в сторонке), а вместо отточенного скольжения — череда рваных прыжков.

«Ну и долго ты собираешься отдыхать? — с затаенным злорадством поинтересовался волшебник. — Может, еще и поспишь здесь?»

Гарри даже не подумал шевельнуться. Нет уж, так хоть перед глазами не вращается неопределенно-темное нечто, из чего в любой момент и неизвестно с какой стороны может вынырнуть тупая морда василиска. И Мерлин, как же хорошо и уютно становится на душе, когда ты точно знаешь, где находится пол, а где потолок!

«Скажи, у тебя тоже кружится голова во время таких вот… пробежек?»

«Не-а, — он паскудно ухмыльнулся. — Человек ко всему привыкает. Сначала с помощью зелий, а потом уже вестибулярный аппарат начинает понимать, что в покое его в любом случае не оставят. И вообще, это был щадящий режим. Завтра попробуем с палочкой. Давай, поднимайся, пока змеюка не подумала, что пришибла тебя ненароком».

Саашшесс точно ни о чем подобном и не помышляла. Свернулась тугим клубком в центре Тайной комнаты и с любопытством смотрела на него.

— Саашшесс, можешь бросаться чуть помедленнее, а то я не успеваю даже заметить, не то что увернуться, — простонал Гарри.

— От меня убежал бы и трижды хромой олень, детеныш. Разве можно атаковать еще медленнее?

Значит, поблажек не будет. Его и так уже загоняли до полуобморочного состояния, а хотят довести до полумертвого. Тело ломило так, что Гарри казался сам себе несуразно большой тряпичной куклой, которую настойчиво, но безуспешно пытались впихнуть в маленький сундук. Во тьме над головой ему почудилось шевеление. Должно быть, Химера взмахнула крыльями, извернулась, выискивая положение поудобнее. Пусть висит, если хочет, лишь бы не мешала. Вопреки ожиданиям, они с Саашшесс относительно неплохо поладили. Порой крестраж — впрочем, Гарри не был уверен, что это все еще можно называть крестражем, слишком велико оказалось влияние грани и его собственной магии, — укладывался прямо на змеиные кольца, раскидывал хвосты и лапы по полу, и василиск казался гигантским спрутом.

Гарри, пошатываясь, встал… и тут же улегся снова.

«Если я еще куда-нибудь рванусь, меня точно стошнит. Объявляю перерыв».

Честно говоря, он уже не был уверен, что обучение вообще стоит продолжать. Ну его на гхыр, этот стиль «падающего пера». Конечно, выглядит красиво, эдакая танцующая в воздухе хрупкая бабочка, кружащееся перо, всякий раз выскальзывающее из пальцев, но проще все-таки поставить щит. Тем более, его магические способности уже позволяют использовать даже чары второго октана. И ноги дико болят. Заколдованные ботинки, безусловно, хороши, но они лишь облегчают работу, а не делают все за него. Кроме того, страшно представить, что случится, если в круговерти размытых образов он пошлет заклинание не туда. Н-да, более чем некомандный стиль боя, да и применять его лучше в достаточно просторных закрытых помещениях, где есть место для маневра. На открытом пространстве, да еще и с несколькими противниками таким образом все равно долго не продержаться.

Идти в Хогсмид не хотелось. Да что там, Гарри вообще не хотелось никуда идти: вчера втертая в мышцы расслабляющая мазь, казалось, немного погрела, но совсем не помогла. Если бы в Визжащей хижине, общими стараниями принявшей почти жилой вид, не ждал Люпин, Гарри предпочел бы провести субботу в Тайной комнате.

— Готов? — ободряюще улыбнулся профессор.

Гарри кивнул. Он-то всегда был готов, а что толку?

— Expecto Patronum! — дымок вышел даже не серебристый, а какой-то сизый, но импровизированный дементор все равно впечатлился. Или просто всколыхнулся от небольшого сквозняка?

Рассеянно кивая заверениям учителя, что заклинание сложное, и освоить его никогда не удается за месяц, он размышлял, где допустил ошибку. Все ведь правильно, так почему же ничего не получается? Вторая и третья попытки результатов тоже не дали, после чего Люпин предложил отвлечься на чай. В чаинках на дне Гарри, далеко не самый любимый ученик Трелони, как всегда, судьбы не увидел. Не увидел вообще ничего, что можно было бы принять за осмысленный образ.

«Крис, как долго ты учился чарам патронуса?»

«Не помню, — сразу ясно, врет, не хочет окончательно его расстраивать. — Оно правда сложное, с первого раза ни у кого не получается».

Угу. Но что делать, если не получается и с двадцать первого? Не получается не только в присутствии Люпина, но и под руководством Криса, чей патронус плавно скользит в воздушный потоках, озаряя комнату мягким светом и позволяя вделанным в стены изумрудам искриться холодным пламенем. Гарри знал, что форма патронуса всегда связана с чем-то приятным, но е спрашивал, с чем именно. Чувствовал, что это личное, и не каждому захочется этим делиться. Образ стремительной ласточки не вязался со знакомым ему Крисом. Значит, то и правда было личное, о чем ему знать не полагалось.

Рон и Гермиона, казалось, окончательно рассорились из-за пропавшей крысы. Рон громогласно твердил, что ее съел кот Гермионы, Гермиона в свою очередь недовольно фыркала, будто речь шла о какой-то нелепости. В глубине души Гарри был с ней полностью согласен, но в спор вмешиваться не желал. Короста в последнее время выглядела так, словно давно уже искала, где бы тихонько сдохнуть, не утруждая хозяина необходимостью ее закапывать. Видимо, крыса наконец нашла удовлетворившее ее место, где и упокоилась. В пользу этой теории говорило и то, что ни один уважающий себя кот и близко не подошел бы к облезшей страдалице, не говоря уже о том, чтобы принюхаться или — о, ужас! — хотя бы подумать о ее съедобности.

— Посмотрел бы я на нее, если бы сожрали ее Живоглота, — бурчал он, раз за разом взмахивая палочкой.

Единственная тварь в Хогвартсе, которая могла бы сожрать кота, сидела у Гарри в подсознании и интереса к кошкам пока не проявляла. Василиск предпочитал добычу покрупнее, да и школьные совы что-то не торопились клевать шар рыжего меха на кривых лапах.

— Недостаточно резко, Рон, — зевнул Гарри, отрываясь от книги. — Тренируй движение без заклинания, пока не услышишь свист рассекаемого воздуха. И отставь немного руку, а то сам себе локтем в живот заедешь.

Уизли старательно повторил взмах, на этот раз отставив локоть в сторону так, что чары наверняка улетели бы в сторону. Пришлось отложить учебник и показать нужный жест.

Ничего такого, просто дань вежливости. Гарри и не думал учить Рона по-настоящему, до победы, изнеможения и снова победы, как учил его Крис, пока заклятие не начнет словно само собой срываться с кончика палочки, не нуждаясь даже в полной мысленной формулировке. Всего лишь согласился помочь разобраться с найденной в библиотеке книгой о наиболее распространенных атакующих чарах. Учебник, хоть и старый, оказался на удивление хорош. Гарри и сам разучил пару почти безобидных проклятий, чтобы в какой-нибудь дуэли с остальными школьниками ненароком не перейти на темную магию.

— Везет тебе, Гарри, — с восхищенной завистью проговорил он. — Тебе так легко дается магия! Папа говорит, что ты будешь очень сильным волшебником. У нас в семье только у Чарли получалось так колдовать, чтобы все заклинания сразу безупречно получались. Мама думала, он пойдет в авроры — а что, работа хорошая, и платят много, — а Чарли в драконов просто влюбился. Показывал колдографии своей комнаты в Румынии, так там даже на камине статуэтки дракончиков. Ну, у Билла тоже неплохо получалось, но это потому, что он над учебниками мог часами сидеть, пока не разберется. И Перси тоже такой, — вслух размышлял он, отрабатывая движение. — Близнецам как-то все равно, вечно они своим заняты. А я… Ну, у меня тоже неплохо выходит, правда, Гарри? Не с первого раза, конечно.

Гарри осторожно кивнул. Не хотелось бы вселять в Уизли ложные надежды, но и говорить, что усердие не возмещает отсутствия силы, было бы нетактично. Наверное, все-таки не стоило позволять ему так легко разоружать себя на прошлой тренировке. Не хватало еще, чтобы тот возомнил себя великим дуэлянтом и кинулся защищать его, ну, к примеру, от Блэка.

— Зачем тебе это, Рон? Из-за того, что ты говорил летом?

На покрытом веснушками лице проступило легкое замешательство.

— Ты о чем, Гарри? Мы же не виделись тем летом.

— Конечно, — Гарри медленно перелистнул страницу. — Это было в июне, в перерыве между экзаменами.

— А-а-а, — Рон нахмурился, пытаясь вспомнить то, чего никогда не было. — Точно! Чтобы как следует врезать Малфою, если он опять начнет оскорблять мою семью.

Если Дамблдор стер ему память, то почему не попытался стереть воспоминания и Гарри? И как давно он это сделал? А если это был не Дамблдор… Нет, кому это надо кроме директора? Допустим, в ответ на указания мудрого старца Рон мог строптиво заявить, что отныне ему не подчиняется. И намекнуть, что собирается рассказать Гарри о слежке. Тогда Дамблдор вполне мог бы подчистить его память, не подозревая, что разговор уже состоялся. Может, это произошло еще в начале сентября. Гарри неожиданно ощутил укол совести. Надо же было не заметить, что к его официальному лучшему другу применили чары забвения. Странно, что осталось стремление овладеть приемами дуэлей. Должно быть, оно оказалось куда более сильным, чем все прошлые детские желания Рона, и просто обернулось другой мотивацией, прикрылось иными причинами.

— Ты можешь быть неплохим дуэлянтом, только надо учить заклинание не до тех пор, пока оно начнет получаться, а до тех, пока оно не станет вылетать, повинуясь одному только желанию, а не слову, — поделился он секретом.

Крис негодующе фыркнул, но особо не разозлился. Только бросил ему образ Уизли, год за годом с небывалым рвением разучивающего ступефай.

«Зря ты, у него наверняка первый октан, значит, все получится».

«Ага. Только после инициации в семнадцать лет. Что же ему теперь, оставшиеся три года одно проклятие разучивать?»

— Кстати, я сегодня на перемене подходил к Далмошу, он мне то же самое сказал, — прервал их Рон. — Только не объяснил почему. Искал кого-то.

Гарри заметно скис. Он-то хорошо знал, кого искал старый профессор. До сих пор не понимая, отчего тот рядом с ним прямо-таки светится от счастья, кутаться в мантию-невидимку в укромном уголке он научился тоже практически неосознанно, как и колдовать.

— Так гораздо быстрее. Успеешь наложить два-три проклятия вместо одного.

«А если разучить связку, то и пять-шесть», — заметил Крис.

«Ух ты! Давай лучше займемся связками».

Окончание фразы — …а не суматошной беготней по стенам, — он благоразумно опустил.

«Правда хочешь? — как-то уж подозрительно ласково осведомился наставник. — Вольному воля, но учти, уставать будешь еще сильнее. А первые результаты появятся хорошо если к лету».

«Надеюсь, мне можно будет стоять на одном месте хотя бы во время обучения?»

В своей способности в совершенстве освоить любимую технику Криса он разочаровался, убедившись, что попадает куда угодно, но только не в нужную мишень. Наставник не признавал этого из чистого упрямства, и продолжал немилосердно гонять ученика.

На защиту Гарри ходил лишь потому, что не видел повода отказаться. Не говорить же декану — Снейпу, не МакГонагалл — что профессор на него смотрит. Алхимик на него тогда тоже посмотрит, да еще так, что самому захочется сбежать к Далмошу. Поэтому пришлось притворяться, что он в упор не видит застывшего перед ним старика. Еще и на первую парту попросил пересесть — мистер Поттер, у вас все так великолепно получается, дайте же всем посмотреть. Конечно, с обессилевшим после чар десятка учеников водяным не справился бы разве что маггловский ребенок. Слизеринцы хихикали. Крис, вместо того, чтобы поддержать, принимался ехидно восхвалять «великого мага с большим будущим».

— Мистер Поттер, задержитесь ненадолго, — скрипуче произнес Далмош после звонка. — Мне понадобится ваша помощь.

Гарри, не успевший первым выскочить за дверь, подчинился. Ну, какой нелепый повод он придумал на этот раз? Если профессор опять скажет, что не может один принести книги из библиотеки, придется все-таки рассказать ему о чарах левитации. А то он о них явно подзабыл в старческом маразме. Оказалось, что нужно найти пылящийся в одном из заброшенных кабинетов портрет средневекового мага, ставшего свидетелем наложения на магглов чумного проклятия. Бродить с Далмошем по пустым коридорам ему было не в новинку, но Гарри все равно пропустил профессора вперед. Во-первых, так положено, а во-вторых, в спину, если что, уже не ударит.

В кабинете среди сломанных парт, которые пришлось отодвинуть от шкафа, чтобы найти вожделенный холст, Далмош впервые коснулся его руки. Пальцы у старика оказались неожиданно горячие, тонкие и сухие. Гарри не отдернул руку, не потянулся за палочкой. Спокойно поднял голову, выпрямился и прямо посмотрел на профессора. В старчески-светлых глазах застыла непонятная тоска.

И приготовился атаковать ментально, если возникнет необходимость. То есть если пальцы старика переместятся не на протянутый ему грубый серый холст, а, скажем, поползут к запястью ученика. Пока у Далмоша все еще оставался шанс сказать, что дотронулся до Гарри совершенно случайно, когда подросток передавал ему портрет.

«Я должен был догадаться раньше», — прошептал Крис.

Прежде чем Гарри успел поинтересоваться, что тот имел в виду, левая рука с зажатой в ней палочкой взметнулась к виску профессора, и тот, пошатнувшись и удивленно округлив глаза, принялся медленно заваливаться на бок. Гарри успел подхватить тело в последний момент, опустил на пол. Не сказать, чтобы ему было так уж сильно жаль Далмоша, но кто знает, как древний организм отреагирует на скорую встречу с камнем. А еще оставалось только догадываться, как происшедшее выглядит для самого старика. Только бы не «я потянулся за картиной, а Поттер меня атаковал». Впрочем, менять ему память скорее всего придется.
«Ты что сотворил с бедным, полоумным Далмошем? Он нам ничего плохого не сделал, и вообще у меня все было под контролем, — Гарри проверил пульс, послушал дыхание. Кажется, спит, ничего непоправимого не случилось. — Неужели ревнуешь?»

«Обижаешь, — с достоинством отозвался Крис. — Наоборот, хочу сделать ему приятно. Сейчас еще наколдую веревку покрепче, и будут ему незабываемые ощущения от Гарри Поттера».

«Я ничего такого делать не собираюсь», — возмутился Гарри, но все же помог привязать профессора к стулу. Даже если тревога ложная, и Далмош ничего особенного не замышлял, пара часов на привязи точно убедит его, что Поттер не его любимый ученик. Лишь бы потом из школы не выгнали. Рита ведь наверняка напишет именно о сексуальных домогательствах, а то и о большой любви. И с кем! С динозавром, что учил еще Дамблдора?! Это было бы еще веселее чем визит к Гриндевальду.

Веревкой Крис не ограничился, сковав сухие запястья с вздувшимися венами еще и маггловскими наручниками, увиденными по телевизору. Затем обыскал старика и не только вытащил все содержимое карманов (палочку и небольшой флакон), но на всякий случай оторвал пуговицы с мантии.

«Так что мы все-таки будем с ним делать? Труп-то хоть потом зарывать не придется?» — попытался пошутить Гарри.

Он очень надеялся, что не придется. Крис не ответил, продолжая ощупывать манжеты и воротник чужой мантии, и во рту подростка появился кисловатый привкус. Который только усилился, когда на стол лег почти незаметный кожаный чехол с парой смазанных ядом иголок.

«Я обычно тоже такие ношу, но ты же обязательно уколешься, я же знаю, — как ни в чем не бывало заговорил маг. — Учись, при должной сноровке в мантии можно спрятать не только палочку».

К счастью, ножа в ботинке у профессора не оказалось, видно, меру он все же знал.

«Ну Далмош дает, — потрясенно выдавил Гарри. — А мы-то всей школой гадаем, кто его в сто пятьдесят лет поставил преподавать. Ха! Да он снаряжен круче авроров!»

«А это и не Далмош, — поспешил обрадовать его Крис. — Сейчас познакомимся по-настоящему. Enervate!»



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:20 | Сообщение # 62
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Действие оборотного зелья прекратилось быстро и внезапно. Гарри только и успел, что кинуться связанному магу — вдруг он окажется толще дяди Вернона, и веревки, рассчитанные на старика, вопьются в тело. Но этого не случилось. Исчезла борода, потемнели волосы, разгладились морщины. Затем изменились черты лица, словно с него смыли нарисованную маску. Пленник оказался высоким и худощавым, в темных волосах кое-где виднелись серебристые нити, а под глазами — темные круги. То ли от недосыпания, то ли от постоянного применения оборотки.

Гарри его, естественно, не узнал. Крис, повертев голову за подбородок, задумчиво заявил, что близким знакомством похвастаться не может, но где-то его точно видел. А вот где и когда — не помнил.

Пленник, судя по всему, представляться не торопился. Более того, он выказал завидное самообладание, лишь слегка улыбнувшись при виде лежащих на парте отравленных игл и пуговиц. Мол, у мальчика хватило ума отобрать не только палочку, похвально. Только ментальное прощупывание, умелое и аккуратное, показало, что происходящее волшебнику все же интересно. Менталистом он был неплохим, не слабее Криса, но с Гарри тягаться не мог. К счастью, ему вовремя хватило ума не калечить сознание бесплодными попытками разбить чужие блоки.

— Альбус Дамблдор. Какая неожиданность, — усталый, чуть хрипловатый голос был по-своему приятен, но владеть им маг явно не умел.

Гарри впервые видел, чтобы чувства мага выдавал именно голос, а не хорошо скрытая аура и эмоциональный фон. Видимо, он контролировал себя не так тщательно, как стремился показать. Что ж, так будет легче. Не придется выпытывать информацию силой.

— Взаимно, мой мальчик, — он даже провел рукой по груди, будто приглаживал несуществующую бороду. Конечно, исключительно ради смеха, как его вообще можно было спутать с директором? — Как ты догадался?

— В Британии не так много искусных менталистов, а магов третьего октана и того меньше. Темный лорд не тратил бы время в школе.

Он говорил о Волдеморте так, словно точно знал, что он жив. Откуда? Гарри сомневался, что история с философским камнем оказалась известна общественности.

— Когда вы вселились в Поттера?

— Когда вы стали Далмошем?

Сопротивления уже не предвиделось, и Гарри убрал палочку. Свою Крис держал в ладони, не показывая магу.

Вместо ответа тот вдруг усмехнулся:

— А все-таки, кто вы?

— Альбус Дамблдор, — не моргнув глазом, солгал Гарри. Жалко, что ли?

— Корнелиус Фадж, — без тени сомнения представился он.

Гарри вздохнул. По-хорошему не получится. Может, сломать к Моргане все его щиты и счесть информацию напрямую? Тогда лучше не задерживаться в кабинете, а то «Далмоша» начнут искать…

— И не стесняйтесь, направьте на меня палочку. Ту, что в вашей левой руке, — любезно предложил фальшивый профессор. — Дамблдор правша, он не стал бы держать палочку в левом рукаве. Привычки, которым уже более ста лет, так просто не меняются. А в вашей правой руке во время атаки был холст.

«Глазастый, сволочь, — удивился Крис. — И не дурак».

О, да. Явно не дурак. И все-таки, почему он так спокоен? Словно не с похитителем беседует, а… ждет чего-то? Гарри обошел вокруг стула, осмотрел веревки. Нет, пленник не пытался ни тайком развязаться, ни дотянуться до припрятанного артефакта. Решил отдохнуть и присел ненадолго, а детские игры его вообще не касаются. Либо он совсем сумасшедший, либо точно знает…

Вопль Криса застал Гарри врасплох. Палочка отлетела в угол, левая рука взметнулась, оставляя в воздухе алую дорожку капель, на мгновение застывавших и разбивавшихся о пол. Краем глаза Гарри заметил, что к ладони прицепилось что-то серое, но что именно, понять не успел. В шею впились мелкие острые зубы, та же участь немедленно постигла и пальцы, попытавшиеся сбросить животное с плеча.

На теле следующей взвившейся в воздух крысы, метящей ему в лицо, сомкнулись клыки Химеры.

Когда рядом с первой покойницей оказались три разорванные пополам товарки, животные успокоились. Их было около двух дюжин, разного размера и степени облезлости, но с одинаково острыми зубами и хищными глазами. Веревки они разгрызли в мгновение ока, а вот с маггловскими наручниками возникла заминка. Впрочем, судя по доносившемуся из-за стула скрежету, зубов крысы не жалели и в результате были уверены. Надо было лишь подождать.

Кажется, оба мага оказались в патовой ситуации. Палочка Гарри каким-то непостижимым образом оказалась среди недвижного серого ковра, сквозь разорванный рукав текла струйка крови. Чувствовать левую руку он не мог, но видел, что Крису тоже прокусили палец. Наколдовать они могли разве что бесполезный в такой ситуации люмос. Химера, видя, что хозяина не трогают, устроилась на парте, изволив уменьшиться до размеров собаки. «Далмош» не сводил с нее взгляда, правильно оценив опасность. Гарри удостаивался лишь крохами внимания с его стороны. Крыс он будто бы и не видел. Те, в свою очередь, вели себя совершенно не так, как полагалось животным. Застыли, словно брошенные плюшевые игрушки, двигаясь лишь затем, чтобы сменить друг друга у наручников. Но что самое странное, Гарри не мог понять, как их можно контролировать. Сам он, вроде бы лучший менталист, чем пленник, не только не мог подчинить себе хоть одну серую тварь, но — как такое возможно? — вообще их не видел. В плане хоть какой-то разумности крысы ничем не отличались от парт, с которых свешивались лысые хвосты. А этого можно было ожидать только от растений и низших животных, но никак не от млекопитающих.

Скрежет металла оборвался. Маг медленно, не сводя глаз с Химеры, протянул руку к палочке, которую крыса кинула ему на колени. Кончик артефакта то поворачивался то в сторону Гарри, то возвращался к крестражу. На запястьях красовались металлические браслеты. Крысы все-таки перегрызли цепочку, соединявшую кольца.

Гарри все еще мог атаковать мага ментально, но тот в любом случае успел бы произнести заклинание. «Далмош» мог проклясть его или Химеру, снова натравить на них крыс, но не хотел рисковать, не зная скорости и способности к сопротивлению магии Химеры. Гарри, оставшегося без палочки, он в расчет не принимал. Бестия равнодушно рассматривала крыс, отделенных от нее проходом между партами, те отвечали ей взаимностью. Они тоже не торопились друг друга кусать.

Пока Гарри лихорадочно соображал, получится ли обойтись без драки (все-таки взрослый, чистокровный и прекрасно обученный маг это не Малфой с его ограниченным арсеналом, в ярости не думающий, какое заклинание использует), Крис как ни в чем не бывало изучал прокушенный палец, сунув его под нос ученика. Сквозь разошедшиеся края раны виднелась кость.

«Придется смазать заживляющим. Глубоко тяпнула, зар-раза. Вот где твой Крысолов, когда он нужен? Ладно, дай мне тело на пару минут».

«Не стоит с ним драться. Ты все равно сейчас не удержишь палочку», — возразил Гарри.

Тем более что бывшему пленнику палочка для призыва помощников не понадобилась. Осталось только решить, кто займет вакантное место на стуле и будет отвечать на вопросы.

«И не собирался. Не хватало еще с голыми руками броситься на некроманта и его дохлый зоопарк».

«Дохлый зоопарк» буравил его немигающими красными и черными глазами. Гарри с детства недолюбливал крыс, признавая мелких хвостатых грызунов разве что в качестве ингредиента для зелий. К Коросте Рона он относился вполне терпимо, порой подкладывал крысе семечек, но на плечо никогда не сажал. Но двадцать неупокоенных крыс! Его передернуло.

— Крысы. Очень предусмотрительно. Маленькие, юркие, способные прогрызать ходы даже в бетоне. А уж если их предварительно заколдовать и припрятать в замке… — тут Гарри не удержался от смеха, представив Далмоша, подкладывающего в учительскую дохлую крысу со скрюченными лапками и приоткрытой пастью. — Велел домовикам не обращать внимания на своих игрушек? — рассуждал Крис, панибратски перейдя на ты, но все еще не сводя глаз с пальца, будто тот интересовал его куда больше собеседника.

В его голосе Гарри смутно различал знакомые золотисто-медовые тона, которым хотелось доверять без оглядки.

— Иногда люди заводят… экзотических животных, — невинно заметил профессор.

«Экзотическое животное» зевнуло, показав три ряда клыков, и сменило форму. Нечто паукообразное зацепилось хвостом за люстру, растопырив в воздухе членистые не то когтистые лапы, не то ядовитые жвала, и въедливо зашипело.

— А это сова, — нагло заявил Крис. — Раз мышей ест, значит, сова. И вообще, что ты хотел от Гарри Поттера? «Пророк» не читал, что ли? Какой хозяин — такая и птица. Брось палочку, — скомандовал он. Теплые, обволакивающие нотки на мгновение сгустились.

Маг повиновался.

— Мне следовало сдерживаться. Снейп мог узнать симптомы, и я не рисковал лишний раз. Но… двенадцать лет! Двенадцать лет — и это так невыносимо! Ты… нет, ты не можешь понять, что это такое… — он побледнел, обхватил плечи руками и беззвучно затрясся.

Если это и был ход, призванный сбить противника с толку, то он удался. Крис предоставил Гарри самому утешать сломленного, готового расплакаться человека. Подобные перепады эмоций: от почти идеального самоконтроля до начинающейся истерики, не являлись чем-то нормальным ни для одного из миров, что маггловского, что магического. Но Гарри подтверждение его ненормальности не удивило. Если маг невесть зачем притворялся Далмошем, ходил по пятам за учеником и прятал в Хогвартсе дохлых крыс… В общем, либо волшебники принялись коллективно сходить с ума, либо Гарри с Крисом приобрели родственную душу.

— Не расстраивайся, я никому не скажу, что ты не Далмош. Можешь остаться в школе, — Гарри неловко коснулся черной учительской мантии и немедленно оказался в чужих объятиях.

Химера и крысиные тушки воззрились на хозяев с нескрываемым интересом. Гарри изо всех сил старался не думать, в какой невероятный фарс превратился допрос.

— Спасибо, милорд, спасибо, — горячо прошептал маг. — Я вас не подведу!

Минут через пять он немного успокоился и наконец назвался, но ладонь Гарри из горячих, дрожащих пальцев так и не выпустил.

— … отец держал меня под империо, но проходили годы, и я понемногу учился противостоять ему без палочки. Но не пытался сбежать. Отец сильный маг, если бы он понял, что его чары не действуют… У меня была только одна попытка. И мне повезло. На заднем дворе умер бродячий пес. Я нашел его первым, милорд.

— Я не милорд, — вздохнул Гарри. — Я Гарри Поттер, я и в самом деле Гарри Поттер. Зови меня по имени.

Должно быть, Краучи были древним и могущественным родом, иначе как объяснить обширные познание Барти в некромантии? Этот раздел темных искусств был запрещен еще в восемнадцатом веке, сейчас труды по некромантии могли найтись разве что в родовых тайниках. И далеко не все их обладатели стремились попрактиковаться в поднятии мертвых. Бартемиус Крауч без видимого напряжения призвал два десятка крыс, не держа в руках палочку. Это уже не просто магия или отточенный до автоматизма навык. Это уже аркан. Правда, если это аркан, свидетеля применения силы полагалось устранить, чтобы он не болтал о главной тайне рода. Но некромант, похоже, не собирался этого делать.

— А Хогвартсе ты как оказался?

— Далмош жил с нами по соседству. Я собирался спрятаться в его доме на какое-то время, он понял бы меня, вот только когда я вошел в его комнату, старый Далмош уже никому не мог помочь, — Барти горько покачал головой. — Жаль, он был хорошим человеком. В тот же день пришло письмо с просьбой ненадолго заменить учителя защиты в Хогвартсе. Отец ищет меня, знаю, но сюда он не придет. Сперва я собирался проработать здесь до Рождества, а затем перебраться на континент, но ты… Ты, Гарри… — он несколько раз медленно, размеренно вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями.

«Есть одно проклятие, — тихо объяснил Крис. — Его можно снять не позже трех дней после нанесения. Если время упущено, человек начинает чувствовать чужую магию. И чем она сильнее, тем ярче, интенсивнее ощущается. Казалось бы, ничего особенного, можно привыкнуть и жить дальше. Да, можно. Но не тогда, когда у тебя некогда была возможность чуть ли не ежедневно лицезреть одного из величайших магов Британии и греться в потоках его силы, а потом эту возможность отобрали. Магия такого уровня вызывает привыкание, лишиться источника силы все равно что резко прекратить прием восточных дурманящих зелий на основе мака и драконьей травы после многомесячного употребления. Ничто не может заполнить образовавшуюся пустоту и заглушить тупую боль, с годами становящуюся настолько привычной, что вспоминаешь о ней, только когда рядом оказывается кто-то, потенциально не слабее Волдеморта, и на смену боли приходит блаженство».

Гарри сглотнул ком в горле.

«Крис, ты же не…»

«Я — нет, хвала Мерлину. Приходилось встречаться с такими случаями. Неудивительно, что у него такая расшатанная психика. Год в Азкабане и двенадцать лет без хозяина. Неудивительно, что он в тебя вцепился».

Надо было спросить, не захочет ли он теперь играть роль одного из однокурсников Гарри, чтобы иметь возможность спать с ним в одной комнате, или вместе с ним переехать к Дурслям. Оставалось надеяться, что все не так плохо, как кажется. Кроме того, он сильно сомневался, что Волдеморт позволил бы кому-либо круглые сутки увиваться вокруг своей драгоценной персоны. Ничего, умирающий от жажды, дорвавшись до вожделенной воды, тоже пьет сколько влезет и даже больше, а затем ограничивается лишь необходимым для организма.

— Кто тебя проклял?

— Темный лорд.

— Что? — удивился он. — Но ты же служил ему. Это что, наказание?

Тот факт, что у сидящего рядом человека на руке виднелась потускневшая, но все же различимая черная метка, Гарри не отталкивал. У Снейпа она тоже имелась, а зельевар неоднократно спасал ему жизнь.

— Нет, Гарри. Это награда, которая стала наказанием. Некоторые из нас сами просили об этом, но не все получили желаемое.

Перед уходом Крауч сделал глоток из флакона с оборотным зельем. И сунул в карман крысиный трупик. Машинально, как другой маг взял бы палочку с прикроватного столика.

* * *

Ветер за стенами замка, казалось, стал еще холоднее. В прошлое воскресенье он швырнул Гарри в лицо горсть колючего снега. Идти в заснеженный Хогсмид, где бесновалась метель, внезапно расхотелось. В первом в семестре квиддичном матче победил Когтевран, чей ловец сумел поймать снитч в нескольких дюймах от обледеневшей земли.

К холоду в замке Гарри уже привык: древние маги на подобные мелочи внимания не обращали и согревающие чары в арканы не вплели, а поздние добавления еще не обрели настоящую силу. Странно, но на все жилые помещения замка накладывались одни и те же чары, только в башне Гриффиндора они работали по нескольку недель, а в подземельях таяли уже через пару дней. Отчего бы это? Невольно вспоминалась карта мародеров, пару месяцев назад соприкоснувшаяся с арканами замка. Подземелья на ней были залиты размытыми темными пятнами, искажены сотнями чернильных линий. Ни Гарри, ни Крис понятия не имели, что бы это могло означать.

Но холоднее всего было в Тайной комнате. Приходилось кутаться в одеяло, вжиматься в василиска, для которого смена сезонов означала лишь смену тактики охоты и ничего более. При тренировках мороза не чувствовалось, только покалывало кончики пальцев. Еще бы, столько бегать! Крис шутил, что если ученик не освоит технику отражения и атаки в беспорядочном движении, то хотя бы приведет тело в надлежащую форму. Он все больше сомневался, что ученик все-таки овладеет приемами боя. Гарри хватало скорости — впрочем, Крис в его возрасте был куда быстрее, — ловкости и чувства равновесия. Но вот с координацией возникали серьезные проблемы. Еще ни разу во время какого-либо сложного маневра подросток не попал в мишень. Он, казалось, вообще плохо осознавал, куда полетит заклинание. Это ни в коем случае не означало прекращения занятий. Все еще оставалась надежда, что Гарри привыкнет к мельтешению перед глазами и научится ориентироваться. Но пока что все его внимание было направлено на то, чтобы не впечататься в стену с разбега или не свалиться на пол, не рассчитав силы. Играющей роль противника Саашшесс самой предполагалось следить за своими действиями. Зато выяснилось, что шкура василиска отражает некоторые чары, а приемов, не позволяющих Саашшесс ткнуться в мага носом, когда она того хочет, вообще не существует в природе. Со стороны их пляски напоминали движения кошки, которая, не двигаясь с места, парой точных выпадов собирает разбредающееся потомство, в каком бы направлении то ни направилось.

— Попробуй использовать ритмы, — посоветовал Барти. — Задай в бою определенный темп и паттерн или позволь противнику сделать это. А как только он привыкнет — сломай ритм. Тогда он не успеет защититься.

«Но учти, с опытными магами это не действует. Ломать ритм они будут сами и в самый неподходящий для тебя момент», — ехидно добавил Крис.

— А если мой противник откажется играть по этим правилам?

— Значит, он не человек, — пожал плечами Крауч. — Люди всегда и во всем ловят ритм, ищут порядок. Это свойство их разума.

Патронус все еще не получался. Выплывающее из палочки серебристее облачко наводило на мысль о клобкопухах или пушистых цыплятах. А такого патронуса дементору показывать просто стыдно.

— Ты слишком требователен к себе, — наставительно заметил Люпин. — Для тринадцатилетнего волшебника даже призрачный Патронус — поразительное достижение.

Гарри, привыкшего накладывать любые чары если не с первой, то в крайнем случае со второй-третьей попытки, это не утешало. Но, видимо, в случае с патронусом колоссальная магическая сила ничем не помогала. Или все дело было в том, что магия не желала защищать его от профессорской мантии? Но не выискивать же в лесу настоящих дементоров для тренировки. Они вряд ли оценят.

Но искать никого не пришлось: они нашли его сами.

Первый обнаружился в коридоре по дороге в гостиную. Он негодующе и довольно достоверно сипел, неловко склоняясь над Гарри. Рваный черный балахон зловеще колыхался без всяких сквозняков.

Гарри лениво поаплодировал и бросил Малфою с Гойлом медный кнат.

— Большего пока не заслужили. Не вижу вдохновения, не чувствую посыла аудитории. Образ не проработан, игра слабая.

Следующий дементор был настоящим. Он встретился ему в одном из заброшенных ответвлений прохода, ведущего к Тайной комнате. Знакомить Крауча с василиском, не имея уверенности в некроманте, Гарри не стал, а встречаться где-то надо было. Никому не нужные комнатки пришлись как нельзя кстати.

Дементор почти величественно плыл по узкому коридору, рваная мантия клубилась грозовой тучей, ласкала необработанные серые стены. Ничего человеческого в нем не ощущалось. Гарри чувствовал пробирающий до костей холод, жажду тепла, источник которого так ярко сиял в идущем навстречу волшебнике… Яркая, насыщенная зелень изумрудов, темные языки пламени, прохладный запах горных озер. Пригоршня снега, чертящая затейливые узоры на черном мраморе. И бьющая через край магия, обжигающе—горячая и вместе с тем струящаяся ледяной изморозью. Яркая. Искрящаяся. Пылающая.

Вместе с тем Гарри четко разграничивал свои и чужие эмоции. Теперь встреча походила уже не на становление кем-то другим, а скорее на некую беседу, только вместо информации они обменивались ощущениями. Страха не было. Может потому, что Гарри и без того захлестывали волны разнообразных ощущений, многим из которых в человеческом языке не находилось слов? Невозможно ведь испытывать все и сразу.

Дементор доплыл до него, остановился и, немного помедлив, сделал вокруг подростка несколько кругов. Еще с минуту повисел в воздухе и отправился восвояси. Гарри проводил его обалделым взглядом.

«Что это б-было?» — тихо спросил Крис.

«Не знаю, — он пожал плечами. — Может, он заблудился?»

Дементор, естественно, не заблудился. Ему не было дела до золота. Даже до тех ста галлеонов, что младший Малфой вручил Присцилле Нотт. Он всего лишь выполнял приказ — напугать, но не трогать. Гарри же, когда шок немного сгладился, пожалел, что не догадался использовать патронуса. А вдруг бы получилось?

Но происшествию в коридоре не суждено было стать очередной легендой о Гарри Поттере. Во-первых, о нем никто не узнал, разве что Малфой несколько дней жадно следил за однокурсником, явно чего-то выжидая. Но тот так и не пронесся по школе, вопя о стражах Азкабана, и не выказал никаких признаков вызванной кошмарами бессонницы. Во-вторых, той ночью в башню Гриффиндора опять проник Сириус Блэк. Разрезав ножом полог кровати Рона, он замер — темная фигура, очерченная лунным светом — и немедленно получил ожоговое заклинание. Дикий вопль окончательно разбудил Рона, чьи упорные занятия простейшей боевой магией наконец-то принесли плоды, а заодно и добрую половину гриффиндорцев. Как Блэку удалось уйти в начавшемся бедламе, оставалось загадкой. По всеобщему мнению, таким идиотом человека не мог сделать даже Азкабан, значит, охотился он не за Гарри. Родители Рона и Невилла состояли в Ордене феникса, Дин был магглорожденным, а дядя Симуса некогда что-то не поделил с одним из Блэков. В общем, целью беглого узника мог оказаться любой из гриффиндорцев. Было бы желание, а повод найдется. Рон, ранее не видевший прогресса в умении колдовать, воспрянул духом и с удвоенным усердием приналег на тренировки. У него были все шансы стать если не сильным, то по крайней мере сносным дуэлянтом.

Рон в мгновение ока стал знаменитостью. Первый раз в жизни не Гарри, а он был в центре всеобщего внимания. И надо сказать, ему это нравилось. Хотя он все еще окончательно не пришел в себя после ночных переживаний, он взахлеб рассказывал всем и каждому об этом происшествии, украсив его россыпью подробностей: «Сплю это я и вдруг слышу, как будто кто-то что-то рвет. Я подумал — это во сне. Но тут, представляете, чувствую сквозняк... Проснулся, гляжу: полог с одной стороны сорван. Я повернулся, а он прямо надо мной стоит... как скелет. Волосы колтуном. В руке огромный нож, сантиметров тридцать, а то и сорок. Смотрит на меня, а я на него. Я как заору заклинание — а он как завопит!»

Гарри считал, что на месте Блэка он ни за что бы не показался в Хогвартсе да и вообще в Англии. Его считали основным подозреваемым в деле об убийстве семерых слизеринцев в их собственной гостиной. Чтобы вернуться в школу при таких обстоятельствах, да еще и скомпрометировать себя еще одним нападением — это насколько же надо не иметь мозгов! Либо надо иметь цель, оправдывающую любой риск.

По всему замку были приняты жесткие охранные меры. Профессор Флитвик учил главные входные двери распознавать Блэка по увеличенному портрету. Филч носился по всем закоулкам и коридорам, заколачивал все щели и мышиные норы. Сэра Кэдогана уволили, его портрет отправили обратно на пустынную площадку восьмого этажа. На входе в башню Гриффиндора опять появилась Полная Дама, отреставрированная специалистами. Она все еще нервничала и согласилась вернуться на работу при одном условии: ей дадут дополнительную охрану. Специально для нее наняли грозного вида троллей, которые ходили по коридору, злобно хрюкали и мерились дубинками.

Гарри несколько раз обошел всю гостиную Гриффиндора, осмотрел ее и так, и через стекла Лессера, но ничего не нашел. Блэк стремился в спальню третьего курса — что ж, туда было несложно попасть. Просидев в бывшей спальне до поздней ночи и напившись с друзьями сливочного пива, Гарри опять не нашел ничего интересного. А жаль. Складывалось впечатление, что Блэк где-то здесь упрятал некий весьма полезный артефакт. Иначе зачем сбегать из тюрьмы в школу? Ну ведь не ради же пересдачи экзаменов или выражения благодарности учителям.

В гостиную Слизерина Гарри провожал Снейп, во время ночного обхода обнаруживший отсутствие «любимого» ученика. Хотя «провожал» не совсем то слово. Спальню внезапно накрыла гробовая тишина, но прежде чем Гарри успел повернуться и увидеть, что происходит, на его ухе сомкнулись жесткие сильные пальцы. Профессор стащил его с лестницы, получив пару отпечатков чужих зубов на пальцах. Гарри жалел, что у него нет таких клыков как у Химеры, но прокусить кожу все-таки смог. Профессор зашипел не хуже василиска, вцепился в плечо ученика измазанными кровью пальцами и с удвоенной скоростью зашагал в подземелья. Рука, к несчастью, оказалась левая, то есть Криса. Нет, он не обиделся, просто недолго думая сунул ладонь в чужой карман. И, кажется, что-то нашел.

— Весь волшебный мир, начиная от министра магии и кончая завхозом, делает все, чтобы уберечь знаменитого Гарри Поттера от Сириуса Блэка. А знаменитый Гарри Поттер сам себе закон. Пусть простые смертные беспокоятся о его безопасности? Знаменитый Гарри Поттер ходит, где ему вздумается, не утруждая себя мыслями о последствиях, — негодовал декан. — Как вы похожи на своего отца, Поттер. Просто удивительно! Он тоже был на редкость высокомерен. Немного удачливее других на площадке для квиддича, а гонору сколько! Так важно разгуливал по школе в окружении друзей и поклонников... Да, сходство прямо-таки сверхъестественное!

— Что, до сих пор ему завидуете? — огрызнулся Гарри.

Слизерин немедленно лишился тридцати баллов. Но если бы Гарри было до этого хоть какое-то дело!

— Всегда на вторых ролях вы, я смотрю, не приобрели ни единого друга, зато научились вовремя менять хозяев, — презрительно выплюнул Гарри.

Снейп готов был его ударить. И кто знает, ударил бы или нет, но за спиной раздался надтреснутый старческий голос:

— Достаточно, Северус. Вы предвзяты и неадекватны. У мистера Поттера есть право проводить время с друзьями.

Далмош встал между ними, вздрогнув от выплеснувшегося в воздух напряжения. Заслонил Гарри собой. С минуту профессора меряли друг друга взглядами, а затем Снейп резко развернулся и двинулся прочь. Сейчас он особенно походил на дементора, куда там Малфою-младшему. Подол черной мантии развевается за спиной во время беззвучного, плавного скольжения, аура подавляет тьмой и ненавистью.

Как потом оказалось, Крису достались часы с дарственной надписью от Люциуса Малфоя. Из вредности, желания достать Снейпа и просто от нечего делать Гарри позволил Крису продать их Капитану за сорок галлеонов.

До середины апреля, пока сугробы не сменились молодой, сочной травой, Гарри и Снейп вели себя так, словно не подозревают о существовании друг друга. Гарри сдавал эссе по зельеварению, каждый раз получая предсказуемое Т, и, не особо стараясь, варил зелья с тем же результатом.

Ночные прогулки по замку возобновились и стали куда сложнее. Он то и дело натыкался на пары старшекурсников, коим весна вскружила голову. Парни гордо посматривали по сторонам, с деланной небрежностью поигрывали палочками, девушки переглядывались и хихикали. Ночные дежурства требовали внимания почти всех профессоров замка. Вытаскивать из ниш обнимающиеся парочки один Филч был не в состоянии. Теперь не было и речи о том, чтобы полюбоваться звездами из какой-нибудь башни: все они были заняты. Даже если Гарри и приходил первым, уже через десять минут ему намекали, что пора бы удалиться и не портить романтическую атмосферу.

Слава Мерлину, на Запретный лес никто не претендовал. Саашшесс катала его среди залитых лунным светом стволов, делилась добычей, куски которой Гарри жарил на костре, и находила для детеныша ручьи с холодной, чистой водой. Однажды они нашли скит, в котором явно никто не появлялся целыми столетиями. Кладка раскрошилась и покрылась плющом, деревянные ставни превратились в труху. Внутри нашлось несколько железных крестов, медных пуговиц и сломанный костяной гребень. Выводок мышей — как летучих, так и обыкновенных — Гарри находкой не счел, да и пришествию чужака они были совсем не рады. За скитом выросли прозрачные стебли лунной полыни. Гарри собрал все — можно будет сварить зелье разделенных воспоминаний. Оно не просто заменяет думосброс, но еще и позволяет ощутить и прочувствовать все пережитое другим. Изредка встречались дементоры — их прогонял патронус Криса, и кентавры — эти сами шарахались от василиска.

Крысолов приходил редко и в основной за новой порцией крови. Он мог на несколько недель уйти на глубочайшие уровни грани, после чего долго привыкал к последовательному и логичному человеческому миру заново.

Над Северной башней сияли звезды. Пусть она не была самой высокой, зато на практически плоской крыше можно было с комфортом расположиться и не бояться соскользнуть вниз. Кроме того, сюда влюбленные парочки не добирались. Девушки в основном боялись забираться на крышу, да и запирающие чары Гарри снял бы далеко не каждый взрослый маг. Так что незваному гостю, а точнее гостье, он изумился не меньше, чем встреченному в коридоре дементору.

Луна приветливо кивнула ему, баюкая в ладонях хрустальную пиалу. Ночью ее светлые волосы казались серебристо-серыми, глаза сияли мягким, ровным светом. У Гарри и мысли не возникло попросить ее выбрать себе другое место, ибо это уже занято. Он скорее согласился бы уйти сам. Не потому, что не хотел спорить с девочкой или портить ночь взаимными обидами. Просто Луна была именно на своем месте, ближе к небу, звездам и магии. Просить ее уйти означало бы требовать, чтобы солнце упало на землю и светило бы из глубин мирового океана.

— Эмм, привет, — голос прозвучал так хрипло, словно Гарри весь день дышал ядовитыми испарениями. Он прокашлялся и добавил: — Как ты сюда попала? На метле?

— Нет, — она покачала головой, — вошла через дверь.

С этой двери Гарри минуту назад снимал заклинание семи ключей и был твердо уверен, что к чарам никто и не прикасался. Чувствуя себя полным идиотом, он возразил:

— Дверь была зачарована.

— Я не заметила, — мелодично проговорила она. — Хочешь поймать падающую звезду, Гарри?

Над ее головой сверкнул огненный росчерк метеора.

— Нет. Я лучше посмотрю. Собираешься держать ее в пиале?

— Там она не растает. Звезды лучше всего хранить в хрустале.

Интересно, что сказала бы тетя Петуния, обнаружив осколок метеорита в хрустальном сервизе, подаренном на свадьбу? Правильно, ничего хорошего.

Гарри сел рядом. Очень хотелось поглядеть, как Луна собирается ловить падающие звезды. Но, наверное, ночь не располагала к удачной охоте. Пролетело еще несколько метеоров, которые они молча проводили взглядами. Все летели в направлении леса, и если среди них и был хоть один метеорит, то упал он в море. В конце концов Гарри улегся на крышу, закинул руки за голову. Вокруг смешивались ароматы ночи и весеннего леса, вдалеке раздавалось пение цикад. Луна молчала, любуясь звездами, а ее аура сплеталась с миром, не нарушая его песенную гармонию.

— Кажется, звезды больше не падают, — заметил он.

— Звезды часто падают, но быстро тают. Зато их можно собирать. У меня есть несколько — правда, они давно остыли и больше не светят. Хочешь, подарю их тебе?

Гарри помотал головой. Приятно, конечно, но для него метеориты это космический мусор, а не погасшие звезды. Не отбирать же у этой наивной девочки так восхищающие ее игрушки.

Когда Луна попрощалась, Гарри хотел было проводить ее до двери в башню: чары все еще активны, они пропустят только его. Но девочка протянула тонкую руку, толкнула дверь, и та открылась как ни в чем не бывало. Гарри проверил заклинание. Оно работало как полагается, следов взлома не было. Луна не смогла бы войти на крышу и не смогла бы вернуться — но ведь и вошла и вернулась. Как?! Она же не привидение, а человек из плоти и крови. Даже не колдовала, просто взяла и открыла дверь.

И все-таки как?..



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:22 | Сообщение # 63
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 32

— Выверните карманы, Поттер, — раздался резкий голос Снейпа.

Гарри нарочито послушно убавил пламя под котлом и подошел к учительскому столу. Надо было велеть Крису выкинуть неизвестно что, не слишком ловко подброшенное Малфоем ему в карман минут десять назад. Но его второе «я», по-хозяйски ощупав подарок, радостно возопило, что дыра в подкладке нужна как раз для таких случаев.

Глаза Драко возбужденно блестели, он даже немного подался вперед. Оставалось только вздохнуть. Ну никакого воображения, сплошная серая предсказуемость. Он ведь уже пытался подставить Гарри, подбросив ему что-то из закромов Снейпа. Видно, забыл, чем это кончилось в прошлый раз. Или решил, что терпение и труд все перетрут.

Ладно, пусть Снейп осмотрит содержимое его карманов. Жалко, что ли? Взорам пары десятков учеников предстала…

— Что это, Поттер? — с непередаваемым выражением лица спросил зельевар.

По классу прокатился полузадушенный визг-вздох, подчеркнутый возмущенным возгласом Рона. Гарри торопливо повернулся к нему:

— Рон, это не то, что ты подумал! Клянусь, я ни в чем не виноват.

Профессор тем временем пытался расколдовать предмет и увидеть его истинный вид. Ага, сейчас. Она самая настоящая, профессор, можете поверить своим глазам. Снейп быстро убедился в отсутствии каких-либо чар, но глазам верить упорно отказывался. Гарри Поттер в который раз не вписался в картину бытия, умудрившись при этом — опять-таки в который раз — выбить Снейпа из привычного логичного мира причин и следствий.

— Зачем она вам?

Голос по-прежнему суров, но в ауре ясно различимы оттенки неуверенности. Правильно, не стоит задавать вопросов. Поттер ведь и ответить может, притом честно и без утайки. Неизвестно, как долго после его ответа придется восстанавливать душевное здоровье и равновесие. Северус Снейп не был трусом. Он не только озвучил свой интерес, но и скользнул невесомыми щупами легиллименции по кромке сознания Гарри.

Оставалось только признаться или явить профессору сбалансированные щиты, невозможные для подростка. Маг выбрал первое:

— Это ради моей безопасности. Я с ней увереннее себя чувствую.

И поощряющей улыбкой предложил развить тему или спросить о чем-нибудь еще. Зайти дальше зельевару не позволил инстинкт самосохранения. В список явлений магического мира, о которых не стоило знать во избежание нарушений психики, давно следовало включить еще один параграф. Гарри Поттера.

— Сэр, мне продолжать? — он демонстративно потянулся к карману.

— Нет! — бледные пальцы нервно вцепились в темное дерево. Всего на мгновение, но Гарри заметил и не смог не улыбнуться. — Займитесь зельем, мистер Поттер. И не отвлекайте меня больше. Никто из вас, — Снейп обвел класс тяжелым взглядом, задержав его на Малфое.

— Так я ее заберу? — невинно осведомился Гарри.

Небрежно запихнув собственность в карман, он вернулся к приготовлению зелья. Время добавления змеиной чешуи было пропущено, и варево приобрело ядовито-оранжевый цвет. Рассудив, что спасти его все равно уже не удастся, Гарри ради эксперимента опустил в него дохлую крысу. Ту самую, что только что показывал Снейпу. Ничего, у Барти их много — и откуда берет? — еще даст. Наличие в кармане мягкой тушки Гарри не радовало, но оно же было, пожалуй, единственным способом хоть как-то ограничить назойливую опеку Крауча. По его мнению, Гарри кругом поджидала опасность, и единственной преградой для нее был лишь он сам, преданный защитник и слуга. Гарри видел ситуацию несколько иначе: его кругом поджидали опасность… и спятивший некромант.

Поразительно, но в остальном разум Бартемиуса Крауча работал без заскоков. Порой казалось, что у него тоже проявляется некое раздвоение личности. Он был вполне милым человеком, интересным собеседником, прекрасно образованным чистокровным магом, что отнюдь не мешало подкладывать в кровать Гарри мертвых крыс. В целях безопасности, разумеется, а как же еще. Животное не защитит, но пару лишних секунд даст. Пришлось уступить, и носить крысу с собой. Всяко лучше, чем глубокой ночью вытянуть ноги под одеялом и наткнуться на холодный комок.

Зелье воодушевленно вскипело и пошло радужными пятнами. Профессор обреченно закрыл глаза, считая дни до каникул. К счастью, их было не так много. А он-то после письма Вернона Дурсля подумал, что с Поттером плохо обращаются. Да им памятник пора было ставить!

После урока Гарри торжественно поклялся Рону, что непричастен к смерти Коросты, и это точно была какая-то другая крыса. И нет, он ее не убивал, он ее нашел... И взял себе. Для защиты. Какой? Ну, психологической… Однокурсники предпочли оставить его в покое. Для собственной психологической защиты.

С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. Даже самые отъявленные лентяи засели за учебники, библиотека по популярности приблизилась к Большому залу во время обеда. Гарри не прельщало заниматься в сопровождении шелеста страниц и путаных объяснений. В роли учебников выступали Крис, Барти и даже Крысолов, не умевший применять классическую магию, но все же немало о ней знавший.

С головой уйти в экзамены, как это бывало раньше, не получалось. Внутри словно разворачивались пружины, двигались колеса часового механизма. Двадцать дней до окончания сессии… пятнадцать… неделя… Неделя, и он возьмет билет в Америку. Неделя, и он встретится с покупателем Сердца Мира. Узнает, кто продал артефакт. Сперва Гарри хотел воспользоваться портключом, но Крис предупредил, что сковывать пространственные точки на таких расстояниях способны лишь специалисты. У него подобных знакомых не оказалось, а обращаться в министерство было слишком рискованно.

Гарри благополучно провалил травологию и, по невнимательности, астрономию, зато с блеском показал себя на чарах и защите. Слава Мерлину, ему попался не боггарт, которого пришлось бы запихивать обратно в шкаф голыми руками, ибо магию существо по-прежнему игнорировало. В графах напротив зелий и трансфигурации появились две строгие «В».

Профессор Трелони вызывала студентов по одному. Из кабинета они все как один выходили настолько бледные и подавленные, что Гарри и Крису не терпелось дождаться своей очереди и принять участие в общем развлечении. Неужто их всех ждало одинаковое пессимистичное будущее, включающее потерю аркана, чести, статуса и дальнейшее банкротство? За результат экзамена Гарри не тревожился: он был единственным человеком, способным на самом деле увидеть что-то в хрустальном шаре. Не будущее, нет. Грань. В нее он мог вглядываться где и когда угодно. В кабинет он поднялся предпоследним, оставив в башне непривычно задумчивую Алису Трикс.

Вслед внезпно донеслось:

— Прорицания такая интересная наука. Они не определяют будущее, как полагают люди, и не ограничивают его, вовсе нет. Ты никогда не думал, что будущее зависит не от самих пророчеств, а от их толкования?

Несмотря на жаркое лето, в камине полыхал огонь. Трелони куталась в шаль, но страдающей от жары не выглядела. Гарри подозревал, что на ткань были наложены легкие охлаждающие чары. Не успел он поздороваться, как провидица громко возвестила:

Темный Лорд одинок и брошен друзьями, покинут последователями. Его слуга провел в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, слуга выйдет в путь, чтобы воссоединиться с господином. Темный Лорд воспрянет вновь, еще более великим и ужасным, чем когда-либо доселе. Вечером... до полуночи... слуга... отправится... на воссоединение... с господином...

Пророчество Гарри не впечатлило. То ли оттого, что ему не совсем чуждо было маггловское кино, где откровения ясновидящих подавали именно так, то ли потому, что устремленный в пустоту взгляд Трелони навевал воспоминания о Дадли и его дружках, бездумно пялящихся в экран. Прорицания он не сдал. Соперничать в эффектности с Трелони было немыслимо.

После ужина его нашла Гермиона, попросила ненадолго одолжить мантию-невидимку.

— Саманта видела на другом берегу озера лунную полынь. Я бы хотела собрать немного листьев, пока ее не разобрали. Если не успею вернуться до отбоя, понадобится мантия.

Гарри рассеянно повертел перо в пальцах. Отложил. Лунная полынь росла только в густых чащах Запретного леса, куда пешком дойти мог разве что Хагрид. Сам Гарри находил маленькие полянки с одним-двумя серебристо-сияющими кустиками только с помощью Саашшесс. Гермиона не настолько уверенно держалась на метле, чтобы перелететь озеро, и уж точно не могла рассчитывать на василиска. Да и не может так близко к замку расти лунная полынь, но эту упрямую разве уговоришь. До отбоя точно не сумеет вернуться.

Просить Рона составить ей компанию девушка не могла. Тот уткнулся в учебник по уходу за волшебными животными, про себя кляня предстоящий экзамен.

— Я пойду с тобой, мне бы она тоже пригодилась, — не стоит упоминать, что полыни у него и так больше чем в особом хранилище Снейпа.

Пошли короткой дорогой, не спеша, что заняло немногим менее часа. Озеро изрезало берег широкими блестящими мазками, запуталось в корнях и корягах. По левую сторону виднелись огни Хогсмида, медово-золотые и розоватые, тающие в летнем сумраке. Гермиона часто останавливалась, осматривалась: иногда здесь видели дементоров. На людей они больше не нападали, но вынужденное соседство все равно никого не вдохновляло.

Полыни, естественно, не обнаружилось, что совсем не огорчило Гермиону. Сетуя на скучный вопрос в билете по трансфигурации, она бродила у кромки леса, выискивая мох потолще. Гарри скучал на берегу, ментально сканируя пространство на предмет враждебных существ. Таковые либо опаздывали, либо были не настолько голодны. Вечер замер меж сумраком и тьмой, разделенными надвое багряной полосой заката. Земля под ногами и лес казались непроницаемо-черными, тогда в небе были четко различимы силуэты вылетающих на охоту сов.

Вынырнувшего из леса черного пса Гермиона заметила, лишь когда в ладонь ткнулся мокрый нос.

— Гарри, смотри. Думаю, он из Хогсмида. Нам следует…

Закончить она не успела: анимаг успел подойти достаточно близко, чтобы осуществить задуманное. Кончик палочки Гермионы вдруг оказался нацелен ей в висок, тело, пусть и не по своей воле, закрыло мужчину от заклинаний Гарри.

— Гарри Поттер, — выдохнул Блэк. — Как я рад видеть тебя!

Никакой агрессии от него не исходило. Только настороженность, нетерпение, напряженное ожидание и сосредоточенность на чем-то сложном, но крайне важном. Гарри даже не соизволил встать с облюбованной коряги, хоть та и становилась все неудобнее и неудобнее с каждой минутой. Будто он наткнулся на волшебное дерево, отращивающее сучки с небывалой скоростью.

— Не беги, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста. Давай поговорим.

— Хорошо, — кивнул Гарри. — Но предупреждаю: у меня есть дохлая крыса.

Предъявленная крыса шмякнулась на землю брюхом кверху и застыла, явив миру маленькие скрюченные лапки. Замешательство Блэка стало почти осязаемо. Он даже ослабил хватку, дав Гермионе возможность попытаться вырваться. Попытка завершилась обоюдным стоном, и Блэк отскочил, свободной рукой потирая челюсть. Гермиона встала между ними, хватаясь за плечо.

— Гарри, беги!

— Гарри, постой!

«Кинь в него крысу, — предложил Крис, — внеси вклад в разговор».

Гарри немного подумал и поднял трупик. Можно и кинуть, если что. Жаль, Химеру в полет так просто не отправишь, то-то бы сюрприз получился. Грейнджер и Блэк единодушно воззрились на него. Затем неуверенно переглянулись как люди незнакомые, но тем не менее понимающие друг друга. Подобными взглядами обмениваются мужья склочных жен, становясь свидетелями чужих скандалов.

Да нет же, не как незнакомые. Они друг друга знали, но очень старались этого не выдать, вдруг осенило Гарри. Но что может объединять беглого узника и лучшую ученицу Гриффиндора? И куда интереснее и важнее, чего они хотят добиться.

— Я не убивал Джеймса и Лили, — раздалось сдавленное бормотание. — Это не я.

Крис недоверчиво хмыкнул. Кто, как не хранитель тайны мог выдать Поттеров Темному Лорду? Гарри мог сказать, что знает, верит. Чувствовал: произнесенное — правда. Но ведь Крис тоже не врал, когда говорил, что предатель — второй — именно Блэк. Ситуация напоминала талантливую трагедию, где все правы и все виноваты. Решать, кто правее, похоже, предлагалось ему.

Что ж, играем. Гарри соглашался. Со всем. Кивал, порой неуверенно кривился, уточнял, но не спорил. Блэк кормил его прекрасно срежиссированной, но не заученной речью, талантливо отмеряя информацию, не перебарщивая с экспрессией. Отпрысков благородных родов учили риторике по-настоящему, а не для галочки. В его словах почти не было лжи, как не было и искренности. Высшее искусство менталистов — позволить людям самим обманывать себя — действовало и без всякой магии, просто в силу особенностей человеческой психики.

Порой вопросы задавала Гермиона. Гарри вдруг поймал себя на том, что давно был готов к подобному повороту событий и ни в коей мере не ощущал себя преданным. Осознание того, что Грейнджер тоже работает на Дамблдора, ничего не изменило. Попытки привести его к нужному выводу казались забавными, но не более того. Было досадно, как же он раньше не сообразил, что примерная девочка-отличница не уйдет из замка незадолго до отбоя и уж тем более никого не потащит следом. Сам виноват. Если у человека нет намерения навредить тебе, это отнюдь не означает, что у него нет намерения как-то тебя использовать. Его ментальное сканирование действует по слишком простым и очевидным принципам. С этим придется что-то сделать.

Сквозь прорехи в рубашке мага угадывались ребра, кожа туго обтягивала скулы. Достоверно, даже чересчур достоверно. Будто тюрьму Блэк покинул только вчера и не имел ни малейшей возможности привести себя в порядок за год вольной жизни. На костлявых кистях вздулись вены — следы чрезмерного употребления эликсиров для похудения. Улыбка обнажала зубы, слишком белые и ровные после десятка с лишним лет скудной арестантской кормежки.

— … Мы вместе найдем Петтигрю, и меня оправдают. Теперь, когда ты все знаешь, может, мы могли бы… ты мог бы переехать ко мне, — неуверенно предложил Блэк.

Гермиона нервничала. Она знала Гарри достаточно хорошо, чтобы понимать: его покладистость и уступчивость ни к чему хорошему не приведут. Оставалось молиться, чтобы Поттер не выкинул нечто уж совсем неординарное.

Гарри все-таки выкинул. Крысу. Летящую в него тушку Блэк отбил, а вот последовавшее за ней заклинание — нет. Ну, в самом деле, как он мог не знать, что залогом успешной беседы служит отсутствие палочки у… хм, собеседника. И что только заставило его думать, будто Гарри со слезами радости бросится на шею любому, кто назовется другом его родителей.

… он одиночка, не ждет помощи от других, потому что не привык получать ее. Слишком сильный, слишком самостоятельный. Конечно, это хорошо, но так Гарри никогда не поймет, за что ему предстоит сразиться. Нельзя стоять вне тьмы и вне света. Когда-нибудь придется сделать выбор. Помоги ему, Сириус. Покажи, что такое семья. У Молли и Артура он чувствовал себя чужим, но это скорее моя вина. Нельзя было так явно играть на контрастах. Чрезмерное количество внимания после полного его отсутствия, полный дом детей после привычного одиночества оттолкнули его.

… Ремус будет рад познакомиться с Гарри, но сближаться с мальчиком не станет. Он все-таки оборотень и понимает, чем это чревато.

… это ненадолго, Сириус. На пару-тройку лет, а затем мы инсценируем твою смерть, дав ему еще один повод ненавидеть Волдеморта.

Сириус Блэк пошатнулся и с недоумением опустил взгляд на живот, откуда торчала россыпь длинных тонких игл. Иглы едва ощутимо вибрировали, но боли почти не причиняли. Впрочем, они и не должны были, их предназначение заключалось совсем в другом. Сковать чужую магию. Ненадолго, всего на одну-две минуты, а затем в течение нескольких суток и повторное наложение чар такого не сделает. Но ведь в бою решающей может стать каждая секунда. Сириус был не настолько глуп, чтобы не знать, чем для него грозит кончиться этот вечер.

— Гарри, нет! Не убивай его! — Гермиона с визгом бросилась под следующее заклинание — чтобы быть подхваченной ураганным порывом ветра.

Гарри даже изумиться не успел, как мир раскололся с оглушительным треском, и подростка подбросило вверх. Как ему повезло приземлиться, ничего не сломав, оставалось загадкой, на которую катастрофически не хватало времени: его немилосердно швыряло то к лесу, то к озеру, небо перед глазами сменялось землей и травой. Пару раз вместо воздуха он вдохнул воду, но не успел заметить, как и когда. Ветер остервенело бросался на лес, ветви полосовали беснующуюся стихию, озеро вздыбилось почти вертикальной стеной. Небо прорезала ветвистая молния, гром был едва различим в пронзительном свисте ветра.

В ночном небе разворачивался аркан Блэков, неподвластный никаким запирающим чарам.

Тишина вдавила его в землю, в волосах запуталась мокрая трава. Пахло сыростью и грозой.

«Десять».

Странно, но даже после всех кувырков Гарри остался относительно цел. Болели ребра, саднили ободранные ладони, россыпь будущих гематом обозначилась горячей пульсацией.

«Девять».

В остальном было не так плохо. Он не утонул в озере, не напоролся животом на острый сук, не разбил голову о камень. Неудивительно, что Химера не вылезла. Не увидела смертельной угрозы.

«Восемь».

Даже ничего не сломал. На первый взгляд. Гарри приподнялся. Нет, точно цел. Пляски со змеей в Тайной комнате не прошли даром. Нетренированному магу понадобилось бы не меньше пяти минут, чтобы прийти в себя.

«Семь».

У Гарри головокружение прошло меньше чем за минуту. А у Криса, похоже, и вовсе не начиналось. Отточенности его навыков оставалось только позавидовать. Не только не потерять палочку, но еще и попасть в противника!

«Шесть».

Первые метра два он прополз едва ли не на четвереньках, цепляясь за траву. Пошатываясь, навис над раскинувшимся на земле Блэком.

«Пять», — Крис взмахом палочки отменил проклятие.

Мужчина равнодушно уставился в небо, где последние отблески света скрылись за тяжелыми тучами. Рядом с расслабленными пальцами лежала крыса. Чистая и будто бы даже причесанная. Значит, аркан Блэков оставляет мертвую зону вокруг взывающего. Ну да, естественно, иначе им пользовались бы лишь самоубийцы. Мертвое животное выглядело куда лучше хозяина. Возвращать его в карман мокрой, изгвазданной в земле и траве мантии было даже как-то неловко. Гарри расхохотался и опустился рядом.

— Ну и кто кого должен был оберегать? — возмущенно вопросил он, ткнув пальцем в холодное тельце, и засмеялся, вспомнив маггловский анекдот: — Не пригодилась!

«Крестный» все никак не приходил в себя, но дышал ровно и размеренно. Выживет, очнется, Крис успел вовремя снять заклинание. Гермионы нигде не было видно. Багровых вспышек чужой боли поблизости не ощущалось, хотелось думать, что это не означало смерти третьекурсницы. Гарри обернулся в сторону замка. Громада Хогвартса непоколебимо возвышалась над озером, окна жилых башен ярко светились. Сомнительно, что в школе не заметили устроенного представления. Но антиаппарационный барьер заканчивается лишь через пару сотен метров, профессорам понадобится не меньше двадцати минут, чтобы добраться сюда. Впрочем… Вдруг вспомнилось, как Снейп тащил его за собой на первом курсе, пока Алиса медленно задыхалась в больничном крыле. Этот и за десять добежит. К тому же неизвестно, как Флитвик может зачаровать лодки в случае необходимости.

В любом случае первыми они не будут. Тени медленно смещались от ствола к стволу, растекались по кромке леса. Сгустки тьмы выплывали к берегу, черные лохмотья касались травы, не тревожа ее. Вдруг стало трудно дышать, от каждого вдоха ломило зубы, болело в груди, будто легкие покрывались изморозью.

Вся любовно выстраиваемая последние два года защита обернулась вокруг сознания. Какая-то часть ощущений оказалась отрезана: пропал пробирающий до костей холод, неприятные прикосновения мокрой ткани к коже, тяжесть собственного тела. Почти все ресурсы мозга уходили на поддержание ментальных щитов, на реальность сил почти не осталось, и та сузилась до узкой полоски земли между лесом и озером.

Но лучше так, чем раствориться в чужом холоде навсегда. В «Тропе теней» не случайно всячески подчеркивалась необходимость избегать больших скоплений дементоров. Только сейчас Гарри понял, почему. Если даже рядом с одним из них сложно отличить свои чувства от чужих, то в присутствии нескольких десятков человеческая природа просто растает. Человеческий разум походил на прозрачную водную гладь, по кромке которой можно пройтись, заглядывая в ее глубины. Полуосознанное существование дементора затягивало, словно топкое болото. Запредельная способность проникновения в чужое сознание превращалась в проклятие. Не потому ли у него не получались чары патронуса?

Ласточка Криса описала круг, дементоры снова отступили к деревьям, но не ушли. Уверенное ожидание просачивалось даже сквозь ментальные блоки. Твари оказались правы. Сдерживать их дольше нескольких минут патронус не мог. Надо продержаться еще десять минут, хотя бы семь! Но как? Вторая ласточка взмахнула крыльями. Можно уйти за грань, но дементоры, ее порождения, последуют за ним. Пусть они давно не принадлежат грани, на это их хватит. Не надеяться же, что его примут за своего. Третий патронус повис в воздухе полуоформленной фигурой.

«Гхыр!» — и Крис принялся напевным речитативом выплетать что-то сложное, многомерное.

Гарри и сам бы запаниковал, но щиты слишком крепко сковали его сознание, удерживая в жестко заданных рамках. Внезапно подумалось, что это свойство можно довольно интересно использовать. И не только на себе. Даже нет, в первую очередь не на себе.

Два дементора уже стояли в полуметре от него. Их черные плащи будто обняли вселенную, скрыли от глаз Гарри весь окружающий мир. Интерес. Сомнение.

Бестия зло шипела, скалила клыки. На этот раз не сзади и не изнутри, а гораздо, гораздо ближе. И как только смогла оказаться вне всех девяти кругов защиты? Ее глаза колючими искрами вспыхивали в зрачках Гарри. Сам Гарри был всего лишь отражением в зеркале, невесомой прослойкой между двумя столкнувшимися силами. Со дна зеленых глаз, из глубины чужих зрачков выглянула Химера.

Тонкая паутина шрамов на правой руке тускло замерцала. Не свет, даже не магия. Грань. Невидимая и недоступная никому, кто всматривается в мир лишь человеческими глазами. Ни маггл, ни волшебник не заметили бы этого не-сияния, даже оказавшись рядом. Отблеска-отражения того, что творилось на совершенно ином плане бытия, просто не существовало в реальном мире.

Гарри грубо схватили за плечи и вздернули на ноги. Осколки удерживаемых из последних сил щитов рассыпались по траве, и мозг не справился с внезапным наплывом ощущений. Ноги подкосились.

— … безмозглый идиот!

Мир казался слишком ярким, слишком громким, слишком вещественным.

— Поднимайся! Вставай, живо!..

Гарри даже не попытался встать. Все силы ушли на фокусировку зрения. Никогда раньше он не видел Снейпа таким. Зельевара трясло, мантия перекосилась, сползла с плеча. На этот раз профессор точно был не в себе. Казалось, он осознает собственные слова и действия не лучше Гарри. Будто это он, а не Гарри только что сражался за сохранность рассудка. И, судя по всему, выиграл войну, проиграв несколько важных сражений и отвечающих за логику участков мозга. Гарри не мог его винить. Ему профессор казался не более странным чем весь этот мир с его непонятно-темным небом, откуда капала вода. Сверху вниз — разве так должно быть?!

— Где ваша палочка, Поттер? Что, во имя Мерлина, вы сделали?! — сдавленно прохрипел алхимик. Будто кто-то резко сжал его горло.

Что-то придумывать и как-то выпутываться не было ни времени, ни сил. Над ним уже склонились Далмош и Флитвик. Первый судорожно обхватил лицо Гарри ладонями, едва не свернув подростку шею, попытался найти в темной зелени хоть какую-то осмысленность. Второй сделал несколько шагов к лесу, бросил светящийся шарик люмоса в сторону деревьев. И в ужасе отшатнулся.

— Мерлин, как же… что же это…

Крауч поднял взгляд и застыл. Гарри не стал оборачиваться и смотреть, что сотворила магия Химеры. Он и так знал. Сквозь оставленные ее когтями прорехи реальности в мир вливалась грань, обвивала стволы тонкими щупальцами субъективности. Ошметки того, что некогда было десятком дементоров, недвижно висели в воздухе. Должно быть, это из-за близости Хогвартса, мощнейшего магического источника древней Альбы. В другом месте спаять два разных слоя существования не удалось бы никому, но там, откуда за грань после неких ритуалов мог отправиться кто угодно…

— Он отобрал у меня палочку, — подал голос Гарри. — Пришлось воспользоваться крысой.

Как оказалось, грязные, тяжелые волосы Снейпа все же могли становиться дыбом. У Гарри было богатое воображение, но сейчас он и представить не мог, о чем подумал декан. Хорошо если о полузабытых шаманских ритуалах, а если о черной магии, известной лишь тайным орденам? Остальные преподаватели не придали значения его словам, списав их на шок и истощение. Кроме того, им и так было чего бояться и чему изумляться.

— Блэк…

— … мертв, — твердо закончил Крауч, до сих пор цепляясь за руку Гарри.

— А Гермиона?

Ее обнаружили метрах в десяти, у самого берега. Гарри вдруг почувствовал облегчение. Мертвых на носилки не кладут. Ну и что, что предала? Еще два года назад он сам захотел бы ее убить, а теперь… теперь было просто все равно. Сам виноват, нужно было это предусмотреть. Его никогда не предавала разве что Саашшесс. И она же ничего не скрывала. Но это не значит, что нужно навсегда запереться в Тайной комнате.

— Уезжай как можно скорее, — Крысолов щелчком отбросил в сторону тянущиеся к Гарри потоки грани. — Покинь Хогвартс. Неважно как. Исчезни.

Преподаватели перемежали сложнейшие заклинания с не менее сложными ругательствами, но сделать ничего не могли. Разрыв не расширялся, но и закрываться не желал. Внимания на незнакомца никто не обратил, даже когда тот, не скрываясь, исчез на той стороне. Как раз вовремя — через минуту подоспела МакГонагалл.

Если это так опасно, почему Крысолов велел бежать только ему, а не спасать остальных учеников? Либо у нет причин заботиться о других, либо… либо он что-то знает, и опасность грозит только самому Гарри. Хотел бы он знать, что еще сегодня может произойти!

Тем временем декан Гриффиндора протянула руку к разрыву и отдала короткий приказ. Грань обманчиво-ласково мурлыкнула напоследок, свернулась клубком и растаяла. Выходит, не так все и страшно.

Все кончилось. Или нет?

Отлеживаться в больничном крыле Гарри не стал. Подождал, пока не уляжется шумиха вокруг него и Гермионы, и набросил на кровать легкую иллюзию. Ни к чему лишний раз нервировать мадам Помфри, пусть считает, что пациент ведет себя примерно. Экзамены закончились, школьники все равно через два дня должны были разъехаться по домам, так почему бы не остаться еще ненадолго, не побродить по замку? Ему ведь больше ничто не угрожает. Кажется.

Он невольно вспомнил, как разбил любимую вазу тети Петунии. Действительно сам разбил, а не привычно взял на себя вину кузена, зная, что правде Дурсли все равно не поверят. Стоя над осколками, тетя громко ругалась и пару раз шлепнула ребенка по попе. Гарри в ответ горячо пообещал больше такого не делать, а Крис пакостно добавил:

«Конечно, ты больше такого не сделаешь. У рыбы была только одна любимая ваза».

Через много лет Гарри опять мог пообещать не сталкиваться в темном лесу с беглыми узниками Азкабана и его стражами. Но это никоим образом не отменяло бесчисленных возможностей попасть в другие, не менее опасные передряги.

Осталось только собрать вещи, благо их не так много, можно успеть минут за десять. Но сперва — сперва надо сделать кое-что еще.

«Ну?»

Гарри споткнулся.

«Что, ну?»

«Я жду реакцию. Что-то вроде «по моей вине погиб еще один человек, который, возможно, был не самым плохим человеком». Да, нечто подобное».

Гарри только сейчас осознал, что «реакции»… нет. Просто нет, и все.

«Не дождешься. Я больше не собираюсь себя жалеть, — оговорился он. Или не оговорился? Может, все это время на самом деле он жалел вовсе не жертв интриг Дамблдора и собственной магии, а самого себя? — Hold Fast, Крис. Теперь действительно — Hold Fast».

— Гарри, правду говорят, что ты убил дюжину дементоров одной крысой? — пискнул второкурсник с Когтеврана.

Практичный Крис немедленно предложил продать "ту самую крысу". Гарри медленно развернулся.

— Правда. А если бы у меня их было две, от Азкабана камня на камне бы не осталось.

Он смел с доски пешку Дамблдора. Открыто проявил силу и непокорность. Пути назад больше нет.

— Саашшесс, ждущая во тьме, — его голос отразился от гладких стен. — Я принес тебе солнце!

Над черными плитами поплыли облака света, объединение нескольких, казалось бы, несовместимых сил. Потоки закручивались спиралью, уплотнялись, пока сгусток энергии не поднялся к своду. В Тайной комнате засияло маленькое, но горячее солнце, заиграло сине-зелеными бликами на чешуе василиска. Гарри увидел изумруды, о которых упоминала змея. Вделанные в потолок, они образовывали рунические узоры и стекали по стенам. Обычного люмоса не хватало, чтобы оценить все великолепие залы, но теперь узор на потолке отразился в черных зеркалах — гладких плитах пола. Стены по-прежнему терялись во тьме, и казалось, будто они с древним чудовищем застыли у самого края вселенной, среди россыпей изумрудных звезд.

— Он всегда оказывался прав, детеныш, — прошипела она. — Тысячу лет спустя ты пришел. И принес с собой солнце.

Если Слизерин всегда оказывался прав… нет, ему определенно не хотелось знать, о чем еще говорил основатель.

— Мне давно следовало это сделать. Магия грани людям недоступна, но если бы я раньше знал, что грань можно просто впустить в этот мир! Она может стать источником очень специфической силы. Я догадался, откуда Хогвартс черпает силу, и почему чары на потолке Большого зала все еще действуют. Твое солнце не погаснет никогда, покуда стоит замок, Саашшесс, — рассмеялся Гарри. — Знать бы еще, как замок преобразовывает эту силу в привычную нам магию…

Поболтать со змеей получилось недолго. Минут двадцать, пока невесть откуда возникший Крысолов не ухватил его за шкирку и не утащил за грань.

— Я же велел исчезнуть! — сердился он.

— МакГонагалл закрыла разрыв, все кончилось!

— Все только началось. Разрыв — ерунда, любой экзорцист бы справился. Хогвартс почувствовал высвобождение аркана Блэка. И использовал одно из средств обороны. Директора.

Гарри опешил. Никак не удавалось представить, как именно Дамблдора можно использовать в качестве средства обороны для огромного замка.

— Это для тебя директор человек, а для Хогвартса он, ну, один из элементов замка, которым можно затыкать дыры.

Учитывая, что последние несколько месяцев старик провел в магической коме, его можно было бы подложить под ноги бегущим врагам в надежде, что те споткнутся. Если только замок не помог ему проснуться.

Итак, что мы имеем. Помятый, но живой Гарри Поттер, лишенный души Блэк и дюжина невесть как убитых дементоров. Ах да, плюс локальный шторм неизвестного происхождения. Н-да, пожалуй, будет лучше спрятаться хотя бы на пару дней, пока расшатанные ментальные блоки не придут в норму. Иначе Дамблдор узнает такое, что придется в тот же день вернуть старика в палату.

— Барти тоже пора уходить, Дамблдора оборотным не обманешь.

— Я с ним поговорил. Он сумеет о себе позаботиться, а заодно и тебя прикроет, — на этот раз Крысолов не стал создавать обозначенную розами тропинку, а практически нес Гарри по местам, которые считал безопасными. Маг повертел головой, но ничего нового или интересного не увидел.

Зато услышал чьи-то смутные, вроде бы зовущие его голоса. Проводник досадливо отмахнулся от них и посоветовал не обращать внимания.

— Ерунда. Просто тени. Если хочешь, сходим к ним, но не сейчас.

Грань отпустила их через несколько минут. Глядя на ухоженный дурслевский сад, Гарри подумал, что такой способ перемещения куда лучше порталов или каминной сети. Он сделал шаг вперед и встретился взглядом с тетей Петунией.

Ой.

Прислать Дурслям гоночную метлу — какая восхитительная наглость! Вполне в духе Криса, но тот точно непричастен. Сложно сделать что-то без ведома второй личности. Не стоило тете подметать ей двор. И лучше было бы отцепиться сразу, пока была возможность, а не кататься по городу. Повезло еще, что немногие свидетели как раз выходили из местного бара после бессонной ночи, а остальные жители Литтл-Уингинга еще только просыпались или готовили завтрак.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:22 | Сообщение # 64
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 33

Метла шипела и искрила, словно сломанный телевизор при попытке включения. Но, хвала Мерлину, горела и в обычном огне. Если бы она обладала прочностью крестража, пришлось бы основательно попотеть. А так показательное сожжение артефакта не худший способ оправдаться перед Петунией. Сожжение и, разумеется, немного ментальной магии.

— Не жалко? — Все-таки это… ну… — сопел Дадли. Лишь он вызвался составить Гарри компанию на пустыре за городом. Разводить костер во дворе Дурсли не позволили, но убедиться в искренности племянника хотели.

Гарри помотал головой.

— Говорю же, она не моя. Наверное, кто-то на почте ошибся, написал не тот адрес. Если хозяева до сих пор ее не нашли, значит, не настолько она была им нужна. Нам она не нужна тем более.

«Нам». И почему он так сказал?

— А помнишь, как я тебя тут ловил? — вдруг спросил Дадли. — Ты тогда уже колдовал.

— Помню, — он оглядел заросший бурьяном пустырь.

Только не колдовал он тогда, не умел. И все же как-то прятался от кузена. Хотя где здесь прятаться, вон на тот пригорок взобраться, и весь пустырь как на ладони. Да и вон то серебристое облако полыни среди темных кустов раньше вроде погуще и повыше было. Излюбленное место для пряток. От запаха кружится голова, зато нет колючек, впивающихся в ладони (в полный рост не встать — тут же увидят). Да нет, здесь как раз ничего не изменилось. Это он сам вырос.

— Дадли, распакуешь мой чемодан. Книги оставь на столе, одежду повесь в шкаф. Остальное не вынимай, — велел он.

Кузен медленно кивнул, развернулся и зашагал к Литтл-Уингингу. Гарри Поттер последовал за ним. Гарри Поттер остался стоять на месте. Фантом продержится пару дней, а потом Дурсли «вспомнят», что отправили племянника за границу.

Изначально планировалась лишь короткая поездка, но в связи с необходимостью не встречаться с Дамблдором, пока истерзанные щиты не придут в норму, планы несколько изменились. Сперва Крысолов предложил остаться в Америке на пару недель, затем Крис мечтательно проговорил: «А ведь ты у меня никогда не видел море…». И Гарри, вопреки всякой логике, советовавшей отсидеться за гранью, откуда его точно никто не достанет, подумал, что оно того стоит.

Через пару часов Крысолов опустился в соседнее кресло, спрятал билеты в карман пиджака. Гарри старался не вертеть головой, но не мог удержаться, и попытки как можно более незаметно осмотреть салон то и дело отражались на лице откровенным любопытством. Лететь на самолете оказалось не так интересно, как ожидалось: утомляла возня с ремнями и обстоятельные рассказы стюардесс о правильном поведении в случае неуточненного неведомо чего. При взлете вдавило в кресло, напряглось тело, заложило уши, словно под неким отсроченным проклятьем.

— И все-таки почему нельзя было сразу переместиться в Лос-Анджелес, как в дом Дурслей? Ты же легко притащил меня туда из самого Хогвартса.

— И так же легко верну, — Крысолов закрыл глаза. — Знаешь, иногда маги грани не умирают, — невпопад заметил он. — Не все, только те, кто достаточно глупы и самоуверенны, чтобы полагать, будто они знают грань и умеют с ней работать. Рано или поздно они все хотят куда-то пойти и на что-то посмотреть.

— И не доходят?

— Как сказать. Доходят, — а вот эта улыбка Гарри совсем не понравилась. — Куда угодно, куда хотят. Думая, что выбираются на поверхность, они погружаются все глубже и глубже, пока не начинают терять личность и воспоминания — плату за пребывание там, где смертным нет места.

— Если бы я воспользовался гранью, чтобы оказаться в Лос-Анджелесе, я бы там и оказался, — прошептал Гарри. — Но не в настоящем, а в том, который создала для меня грань. А пытаясь вернуться, я только запутался бы в паутине наваждений. Верно? Но разве не для этого мне нужен ты?

— Гарри, я лишь часть грани. Как часть может быть сильнее целого? Я ведь сразу предупредил, что не могу спасти тебя от всего, что ждет там, но могу предупредить о том, что не совсем помогает выжить за гранью. Или совсем не помогает. А следовать моим советам или нет — полностью твое дело.

Гарри отвернулся к иллюминатору. Две змеи на браслете, серебряная и стальная, не останавливались ни на секунду. Из-за низкого давления на большой высоте в крови не хватало кислорода, и гоблинский артефакт, не предназначенный для работы в подобных условиях, сходил с ума, пытаясь сделать для хозяина хоть что-нибудь. Благо, Гарри предусмотрительно убрал из него все зелья. В организме и без них невесть что творилось. Но хуже всего отсутствие кислорода сказывалось на мозге. Даже думать ни о чем не хотелось.

Он сразу отказался от сопровождения неуравновешенного некроманта, велев тому отправляться на континент, и роль отца отыгрывал Крысолов, посторонним, наверное, кажущийся постаревшим отражением подростка. Крис перестал проявлять энтузиазм уже в аэропорту, а при посадке вообще нырнул в подсознание. И желания поболтать пока не проявлял. Гарри попытался уснуть, но мешали шум турбин и свист воздуха, слившиеся в настойчивый гул. И все же полет над океаном оказался занятием долгим и утомительным, поэтому в конце концов Гарри провалился в беспокойный сон.

Ему снова было одиннадцать лет, и профессор МакГонагалл ждала его у высокого табурета, держа свиток с именами и распределяющую шляпу. Мятые поля закрыли обзор, от артефакта тянуло пылью и нафталином.

— Так, что тут у нас? — скрипуче подал голос… табурет под его весом.

Гарри удивился:

— Разве нас должна распределять не шляпа?

— Ну, это кого как. Вот ты, например, чем думаешь?

— Головой, — обиделся Гарри.

— Н-да? Но ты на результат, на результат посмотри. И он мне еще будет рассказывать, что думает головой! — почему-то он говорил голосом Криса.

Лос-Анджелес от Лондона отличался разве что наличием пальм и всевозможными расцветками одежды. Лондонцы даже летом старались одеться если не строго, то хотя бы элегантно. Город работал, не зная выходных. Здесь же большинство выглядело так, будто собиралось на пляж. Солнце отражалось в небоскребах и слепило глаза, от асфальта поднималась волна удушающего жара. До тихой улочки в пригороде они доехали за пару часов, когда океан, от которого Гарри все это время жадно не отрывал глаз, на горизонте окрасился розово-золотым.

Еще не зная, что будет говорить, Гарри нажал кнопку дверного звонка. Крысолов прохаживался по дорожке, словно играющий ребенок пропускал серые плиты и ступал лишь на белые.

Через несколько минут на пороге показалась старушка с забранными в узел остатками седых волос. Гарри растерялся. Не такого он ожидал, не так должен был выглядеть неизвестный коллекционер. Но если бы в доме жил кто-то еще, она бы не пошла сама открывать дверь. Не спрашивать же напрямую, не покупал ли кто один древний артефакт в самый разгар магической войны. Одета старушка была как обычная маггла, чего доброго полицию вызовет.

Но гоблины не могли солгать, их связывал кровный договор. Выходит, искать следовало тех, кто жил в этом доме тринадцать лет назад.

— А вот и ты, Гарри, — голос у нее оказался тихий, надтреснутый, но живой. — Самое время. Проходи в дом.

Он неуверенно отступил на шаг. Палочку волшебница не доставала, агрессии не проявляла. Но ведь если она знает его имя — идиот, мог бы и замаскироваться, а не надеяться, что в Америке его и так ни одна собака не узнает! — то вполне может быть подослана Дамблдором. Умелый маг при желании и не такое из гоблина вытянет в обход всех договоров и клятв.

— Не надо ничего говорить. Я знаю. Идем, ты вовремя. А вот у меня времени совсем не осталось.

И Гарри переступил порог.

— Смерть, — негромко вздохнул Крысолов, на которого хозяйка не обращала никакого внимания. Не видела.

Волшебник вздрогнул, сжал пальцы на палочке. Вот только смерти ему не хватало. Но ничего опасного в доме не оказалось. На стенах висели экзотические амулеты и картины, все до одной изображающие рыб, мебель на первый взгляд ничем не отличалась от маггловской. В воздухе едва ощутимо витала смерть. Если бы не замечание Крысолова, Гарри принял бы ее за тишину оставленного хозяевами помещения.

Старик в серо-сизой мантии безмятежно улыбался, сложив руки на свежей белой лилии. Такие же белоснежные цветы стояли в двух массивных вазах по обеим сторонам гроба. Закатное солнце просвечивало лепестки насквозь, бросая на пол розовые тени. Гарри почти пожалел, что приехал. Что делать и что говорить, он не имел ни малейшего представления. На руке мертвого, той самой, что держала цветок, виднелся массивный браслет грубой работы. Дерево и кость, ничего особенного, ничего ценного. В гробу украшение выглядело совершенно чужим, не сочетаясь ни с элегантным покроем мантии, ни с изысканными изгибами лепестков.

Гарри понимал, что реликвию, скорее всего, предстоит украсть. Но никогда не думал, что Сердце мира придется доставать из гроба. Это было неправильно. Все должно было быть не так.

— Бедный Фредерик, он всегда выглядел таким красивым в этой мантии, — старушка склонилась над гробом. — И время, и место всякому делу под небесами. Вот и ушло наше время, Фредерик. Он здесь, такой же огненный и снежный, как я и предвидела.

— Так вы провидица, — Гарри наконец начал что-то понимать. — Настоящая провидица.

— Нет, мальчик. Иногда я вижу, но то, что я вижу, не приносит счастья ни мне, ни людям. Сколько себя помню, знала о твоем приходе, но не разглядела нападения дементора на любимого мужа. В Сердце мира заключена могущественная магия, но и ей оказалось не под силу вернуть человеку душу. Зато пока у Фредерика был браслет, он… улыбался. И я могла надеяться, что частичка его по-прежнему со мной.

Она сама протянула ему артефакт, упавший в неловко подставленные ладони. Дерево пахло лилиями, кость — смертью. Но магия грела руки ясным, теплым светом.

— Я многое могла бы сказать тебе, Гарри Поттер. Но это ничего не изменит. Поэтому скажу лишь одно: не надевай браслет. Ты не справишься с его силой и станешь только несчастнее.

— Его магия светла и отрицает тьму, — хрипло проговорил Гарри. Сердце мира разливало вокруг спокойствие и умиротворенность.

— Да. Твои предки не понимали, насколько опасен может быть его свет. Поверь, мало что в этом мире способно сравниться в могуществе с этой реликвией, но сила ее не настолько очевидна, чтобы быть понятной всем и каждому. Не надевай браслет, — еще раз повторила провидица. — И вот, возьми еще кое-что.

После нажатия на секретную панель в стене появилось небольшое отверстие, в котором поместился только один небольшой флакон. В свете заката грани переливались золотом, внутри колыхались серебристые нити воспоминаний.

В отеле Гарри достал флакон из кармана. Думосброса под рукой не наблюдалось, чего-то подобного тоже. В простой стакан воспоминания не скинешь, тут же растворятся. Магия, создающая эфемерным мыслям материальную оболочку, была ему неизвестна. Конечно, можно и просто выпить, но не рекомендуется. Мозг очень обидится, поняв, что ему подсунули чужие воспоминания, и может даже усомниться в подлинности собственных.

Крысолова такие проблемы не волновали. Скрестив ноги на кровати, он залпом вылил в себя содержимое и с готовностью принял воспоминания как свои. Раздвинул блоки, неощутимые, но от этого не менее смертоносные, чтобы Гарри мог прочесть информацию напрямую из сознания.

Крис, видимо, решил отоспаться на две недели вперед, поэтому и вылез из подсознания ближе к полуночи. Его подопечный, отчаянно стуча зубами, брел по песчаному дну по шею в ледяной воде. Крысолов разумно скучал на берегу. Рядом, брюхом кверху, раскинулась Химера.

«Что, та груда железа все-таки свалилась, и ты вылавливаешь уцелевшие вещи?»

— Я купаюсь, — сквозь зубы процедил Гарри.

«Я уже говорил, что твои идеи нравятся мне все меньше и меньше?»

«Готовься еще к одной. Она тебе тоже не понравится».

«Он купается, а мне, между прочим, тоже холодно, — проворчал Крис. — Чего вообще полез? Будто это твой последний шанс увидеть воду. Возвращайся на берег и рассказывай, что там с Сердцем мира».

«Оно у меня», — нога наткнулась на камень, но из-за холода Гарри не заметил боли. Только короткое покалывание.

Какое-то время Крис разрывался между любопытством и желанием оказаться в тепле. Любопытство в конце концов победило, и он остался с учеником, сквозь зубы костеря его за упрямство. Происходящее не было чем-то обычным даже для Гарри Поттера. Да какого гхыра он заставляет себя сидеть в ледяной воде?!

Часом позже Гарри сидел на берегу, обняв колени руками. От горячей ванны он отказался, все равно ведь не заболеет благодаря дару единорога. Возвращаться в отель тоже не хотелось. Крысолов за все это время так и не проронил ни слова.

«Не спрашивай, — предупредил Гарри. — Просто не спрашивай».

Но необходимости в вопросах не было. Кто кроме Криса мог лучше знать ученика?

«Что собираешься делать?»

«Найду учителя. Не обижайся, ладно?»

Вопреки ожиданиям, Крис его понял.

«Разумно. Третий октан — совершенно другой уровень магии, я не могу учить тебя такому. Но и выбор у нас невелик. Магов такой силы в мире раз, два и обчелся, все на виду. Учиться по книгам — даже если мы их как-то, не представляю как, раздобудем, — не вариант. В случае неправильного наложения чар ты рискуешь не только собственной жизнью, но порой и хорошим куском земли, — рассуждал он. — Геллерт Гриндевальд?»

Гарри пожал плечами. Попробовать стоило. Возможно, даже завтра. Определенно, это худшее лето в его жизни, даже несмотря на отсутствие Дурслей и Тисовой улицы. Желание провести его интересно пропало вместе с настроением и чувством свободы. Паутина дамблдоровых интриг вдруг растянулась и раскинулась на весь мир, а не только на Хогвартс.

* * *

Гриндевальда его визит не удивил. За прошедшие полгода они обменялись едва ли десятком писем, но старик, казалось, был рад его видеть. Сегодня Гарри пришел без боггарта, набросив лишь искажающую внешность и возраст иллюзию. Гриндевальд долго рассматривал его поверх сцепленных в замок пальцев. Светлые глаза остро сверкали из-под кустистых бровей.

— Я не вижу причин сказать вам «нет», Гэральд. Но и не вижу причин согласиться. Думаете, вы первый, кто приходит сюда тайком и просит обучить его? Только в прошлом году меня посетили четверо магов с разных концов света. Всем им я отказал. Не потому, что не хотел иметь учеников — напротив, мне и самому было бы не так обидно уходить в мир иной, если мои знания и умения не исчезнут. Но скажите, Гэральд, есть ли смысл учить слепого живописи? Я расскажу вам о сильнейших заклинаниях нашего мира, а вы никогда не сумеете воспользоваться ни одним из них, — он медленно покачал головой. — Нет. Сперва докажите, что мои усилия не пропадут напрасно.

— Я сильный маг, герр Гриндевальд, — заметил Гарри.

— Разумеется. Те тоже были сильными, другие сюда и не приходят. Но они были недостаточно сильными, чтобы я тратил на них время, коего у меня не так много и осталось.

Гарри улыбнулся. «Не так много» для волшебника вроде Геллерта Гриндевальда означало не год и даже не два, а скорее еще лет сто. Дожить до двухсот с третьим-то октаном и умением им пользоваться — легко! Тем более что за все время заточения в Нурменгарде, насколько он знал, на жизнь старика не было совершено ни одного покушения. Неудивительно, что Гриндевальд отказался бежать.

— Какое же испытание мне предстоит пройти?

— Ничего особенного. Убийствами драконов и кражами древних гоблинских артефактов я развлекался лет сорок назад, пока мне не наскучили глупцы, готовые повиноваться каждому слову в надежде получить кроху силы. Истории о причине возникновения такой уж срочной необходимости стать могущественнее мне тоже надоели. Они, знаете ли, не отличаются оригинальностью. И вас Гэральд, как несложно догадаться, привела месть и, возможно, желание власти. Вы не тот человек, что будет рисковать жизнью ради других — а магия такого уровня всегда связана с риском, вы ведь не можете этого не понимать. Все, что вы делаете, вы делаете в первую очередь ради себя.

— Возможно.

Верно. Последние сполохи альтруизма погасли курсе эдак на первом, сменившись здоровым прагматизмом и зачатками эгоизма. Хорошая школа Хогвартс, что ни говори.

— Заметьте, я не спрашиваю ни вашего настоящего имени, ни намерений. Просто докажите, что вы не слабее меня, — старик протянул ему руку. — Здесь колдовать можно лишь в разумных пределах, а мы собираемся выйти за общедоступные рамки, — пояснил он.

Трансгрессировать из Нурменгарда было невозможно. Эту тюрьму строили специально для одного из сильнейших магов мира. Которому, похоже, забыли сообщить, что из его камеры нельзя выбраться.

Жара обрушилась на Гарри грудой раскаленных кирпичей. Вокруг него будто выстроили стену пылающего жаром воздуха, и стена эта сжалась вокруг тела мага, выдавливая воду. Даже дышать оказалось горячо. А уж песок прожигал даже толстые подошвы ботинок.

— Сердце Сахары, одно из немногих мест, где не селятся маги. Где можно скрыть от чужих глаз любое волшебство.

Последнее Гарри не обрадовало. Он знал, что Гриндевальд силен — но если бы знал, что настолько! Если он захочет «скрыть от чужих глаз» смерть гостя, Гарри останется только шагнуть за грань. Иного шанса выжить нет, оказать хоть какое-то сопротивление он явно не сможет. Полный магический дар проявляется не раньше семнадцати, да и от него было бы мало толку. Все равно их боевой опыт несравним. Трансгрессировать из Нурменгарда, строившегося по подобию Азкабана!

Вдруг стало прохладнее, над головой вырос навес, накрывший тенью два плетеных кресла. Старик убрал палочку и с сосредоточенным видом потер ладони, обрисовал в воздухе контур шара. Сложил пальцы так, будто держал мячик.

— Можете убрать палочку, Гэральд. Она вам не понадобится, пока что я хочу узнать пределы вашей силы, а не умение ею владеть. Это очень простой фокус, ему может научиться даже маг нулевого октана, — усмехнулся волшебник. — Нечто среднее между чарами и трансфигурацией, бесполезное баловство, годящееся разве что для детских игр. Недолговечный и незримый сгусток чужой магии. Вам предстоит… подержать его. Да-да, вы не ослышались, всего лишь подержать.

— И все? — не поверил Гарри. — Это и есть испытание?

Гриндевальд кивнул, не скрывая усмешки. Крис выругался.

«Не будь идиомом, это практически неосуществимо! Да, он не солгал, говоря, что это, в сущности, детское баловство, но… В общем, сам поймешь. Я точно не смогу помочь, поэтому уйду минут на пять. Будь осторожней».

За последние пару дней Гарри многое узнал. Что самая светлая магия может быть намного опасней темной, что с игрушками следует быть очень и очень осторожным. Поневоле возник вопрос, а тем ли он занимался? Не стоило ли стать белым магом и пугать людей добротой? Реальность становилась все сложнее и многограннее.

Он протянул руки, взял упругий сгусток магии в ладони. И взвыл не то от боли, не то от ужаса.

«Игрушка» пыталась его сожрать. В переносном значении, конечно, но будто ему становилось от этого легче! Принадлежи сила слабейшему или хотя бы равному магу, он бы даже ничего не почувствовал, словно коснулся яркого елочного шара. Но чем очевиднее была разница в силе, тем смертоноснее становился такой шарик. Похоже, тут использовалось тот же свойство магии, что заставляло Крауча терять голову поблизости от Гарри. Сильнейшее притягивало более слабое. Пока чужая магия оставалась заключенной в человеческое тело, притяжение к магии легко было спутать с притяжением к личности. Но чужая чистая сила в руках компромиссов не признавала и всерьез пыталась выпить из Гарри его сущность. Сущностей, к несчастью, оказалось чуть больше чем одна.

Сила Химеры обрушилась не на мага, но на саму реальность, обрушив ее и выкинув кусок окружающего мира за грань, где у не совсем реального существа было больше шансов на победу. Внешне атака осталась незамеченной для любого, кто не умел ходить по тонким тропам наваждений или хотя бы видеть их. Со стороны казалось, будто рядом возникло чудовище с семью широкими пастями, в которых теснились ряды острых зубов. Чем поприветствовал Химеру Гриндевальд, Гарри не понял, но та, воя и шипя, отскочила на десяток метров. И плюнула в старика кислотой, частично отраженной выставленным щитом. Песок почернел и задымился.

Включиться в битву было бы безумием, силы были слишком неравны. Поэтому Гарри сделал то, что было не просто безумием, а настоящим самоубийством. Он встал между ними, раскинув руки в стороны.

— Стоять!

Как же хорошо, что Крис не видит. А то бы сам прибил.

Гриндевальд остановился на середине заклятия, прервав его изумленным возгласом. Вмешательство Гарри почему-то поразило его еще больше невесть откуда взявшегося чудовища. Химера недовольно скалилась, но сожрать никого не пыталась. Уже неплохо.

— Прошу прощения, герр Гриндевальд. Я должен был предусмотреть, что такое может произойти, — он повернулся к Химере. — Ты нас сюда выкинула, теперь возвращай назад.

Бестия с минуту смотрела на носителя, шевеля короткими когтистыми крыльями — страшный сон биоинженерии. Обратное перемещение прошло так же мягко и незаметно для непосвященного в тайны грани старика. Хотя какого там старика, вон как резво отреагировать на внезапную угрозу!

— Я многое видел, но чтобы такое, — задумчиво проговорил маг.

— М-м-м, это сложно объяснить.

Извините, вас чуть не съел мой воображаемый монстр. Звучит, да?

Но объяснить Гриндевальд попросил кое-что другое:

— Сколько вам лет, Гэральд?

Гарри не стригся несколько месяцев, волосы падали на глаза, надежно пряча шрам. Но все остальные его иллюзии и маски — все смыла грань. Так вот что шокировало старика настолько, что он даже с заклинания сбился.

Гхыр!

-------------------------

С наступающим smile Пусть в Новом году сбудутся все желания.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.

Сообщение отредактировал Трон - Вторник, 18.12.2012, 13:23
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:23 | Сообщение # 65
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 34

Гарри замялся. Ну вот что ему можно ответить? Он ведь не то что на совершеннолетнего мага не тянет, он и на свои тринадцать (почти четырнадцать!) не тянет. Не вышел ни ростом, ни телосложением. Иные его однокурсники уже на голову выше. Но и сказать что—то надо, не разводить же руками с виноватым видом.

— Тринадцать, — признался он.

Гриндевальд прикрыл глаза и подчеркнуто спокойно спросил:

— Вы отдаете себе отчет, что я мог нечаянно убить вас, позволив коснуться своей силы?

— Да.

На самом деле нет, но если он признается, об обучении можно будет и не мечтать. Маги такого уровня если и берут учеников, то только тех, кто уже немало знает о магии и не попадается в такие элементарные ловушки. И, разумеется, умеет рассчитывать собственные силы.

— Но я справился.

Ага. Фиг бы он справился, если бы не Химера.

«Серьезно?! — изумился Крис. — Уж и не знаю, что о тебе думать. Правда удержал?»

«Ну, почти».

Вместо ответа старик жестом подозвал его поближе и аппарировал обратно в камеру. Там он опустился в кресло, не сводя глаз с Гарри, побарабанил пальцами по подлокотнику. Гарри торопливо набросил на лоб иллюзию, на случай если челка встопорщится и откроет шрам. Остановился у камина, старательно делая вид, что происходящее волнует его не более положенного. Он умеет держать себя в руках и вообще все это такие пустяки, что о них, право, и упоминать не стоит.

— Так как вы проникли в Нурменгард?

— Я маг грани.

Ответ вызвал у старика скептическую ухмылку. Ну да, конечно, маг несуществующей грани. Бестия клацнула зубами, устраиваясь у ног хозяина, и ухмылка медленно увяла. Объяснить происхождение этой твари иными причинами не мог даже Гриндевальд. Следующая мысль, промелькнувшая на морщинистом лице, явно не доставила магу никакой радости.

— Маг грани — допустим, только допустим, что она существует, — обладающий октаном явно не ниже третьего, иначе был бы уже мертв, возможно, представитель одного из древнейших родов Европы. Что еще?

— Менталист первой ступени, — это прозвучало не без доли хвастовства.

Старик удивленно хмыкнул, и на Гарри обрушилась такая атака, что была не под силу даже Крису. Ментальные блоки развернулись, оплетая чужое сознание сетью-ловушкой, сквозь которую то просочилось, чтобы в следующее мгновение оказаться в пространстве, лишенном привычных ориентиров вроде направлений и притяжения.

Когда маг пришел в себя, тряхнув головой, он подтвердил:

— Менталист первой ступени, атака и защита на должном уровне. О, Мерлин, — вздохнул он. — Где же вы все это время скрывались, чтобы не попасться Дамблдору? Маги подобной силы и талантов уже не просто гордость рода — гордость и надежда целой нации. Почему директор Хогвартса ничего не знает? И кто в таком случае вас обучал?

«Не говори обо мне», — предупредил Крис.

— Отчего вы считаете, что моим воспитание непременно занялся бы Дамблдор? — вопросом на вопрос ответил Гарри. — Он сильнейший из волшебников, с этим никто не спорит, но далеко не единственный. В мире сейчас пять магов третьего октана.

— Бросьте, Гэральд. Я слишком хорошо знаю Альбуса. Он сделал бы все, чтобы не выпустить за пределы страны такого могущественного союзника. Да и говор у вас классический британский, выросли неподалеку от Лондона — я прав? Значит, учились… учитесь в Хогвартсе.

— Герр Гриндевальд, вы согласны стать моим наставником? — торопливо перебил его Гарри, пока чересчур умный старик еще до чего не додумался. — Вы правы, мои знания ограничиваются школой и самостоятельными изысканиями.

Услышав это, старик перекосился. Самостоятельные изыскания мага подобной мощи грозили вылиться в нечто совсем уж несусветное. Это сейчас он еще слишком молод, не вошел в полную силу. А вот лет через пять неизвестно, что и сотворит без совета со стороны старого и мудрого наставника. Почему-то все последние случаи рождения магов третьего октана в Европе (да и не только в ней) выливались в крупномасштабные войны.

— Я буду вас учить, Гэральд. Как я ни стар, этот мир мне еще дорог. К тому же лучше иметь одного толкового ученика, чем группу бездарей, — он предупреждающе вскинул руку, увидев широкую улыбку Гарри. — Не принять вас будет редкостной глупостью с моей стороны. Но у меня будет несколько условий. Во-первых, Дамблдор по-прежнему не должен знать о вашем существовании. В противном случае он не преминет вами воспользоваться, а вы еще слишком неопытны, чтобы разгадывать его махинации. Во-вторых, никаких секретов. Можете не говорить всего, но если есть что-то, что я должен знать, то я должен это знать. В-третьих, все уроки проходят втайне, не говорите о них даже самым близким друзьям. Если еще никому не рассказали.

Гарри кивнул. Гриндевальд явно чего-то недоговаривает, но к этому он уже привык. Он ведь и сам далеко не обо всем поведал. Он опустился в кресло напротив нового учителя.

— Согласен. И не обращайтесь ко мне на вы, учитывая разницу в возрасте, это просто смешно, — когда он изображал того самого «Гэральда», это еще куда ни шло, но сейчас становилось неловко. — Вы по-прежнему не спрашиваете, для чего мне сила?

— Нет. Я достаточно пережил, чтобы понимать, что это бесполезно. Ответите мне правду сейчас, и кто знает, не изменятся ли ваши стремления через десять-двадцать лет. Коли вам суждено устроить конец света, вы устроите его и без моего участия.

«Разумно, — поддержал его Крис. — Тем более что за предстоящие годы тебя можно аккуратненько и незаметно для тебя самого направить в нужное русло. А как ты хотел? Термин «белый и пушистый» относится к клубкопуху на выставке, а не к старому могущественному магу».

Спасибо хоть, его согласны обучать без далеко идущих планов натравить на давнего врага и любоваться летящими во все стороны клочьями. С намерением ограничить его энергию в разумных пределах Гарри готов был смириться.

— Кстати, ваши родители живы? — поинтересовался заключенный.

Гарри опять замешкался. Сжал кулаки, что не ускользнуло от чужого взгляда. И уверенно ответил:

— Нет. Я потерял их во время прошлой войны.

Кое-кого придется «потерять» еще раз. Спасибо Крысолову, посоветовавшему охладиться, а не бросаться неведомо куда на поиски мага с неизвестным арканом. Можно подождать еще немного. Спрашивать как и почему, не хотелось. Жалеть не хотелось тоже. Он и не собирался. Примерную картину Гарри мог составить и так. Даже Дамблдор не мог начертить на полу детской сложнейшую фигуру без того, чтобы о ней не знали родители. Вопрос только в том, что именно они знали и на что рассчитывали. Просто принести сына в жертву — не сходится, могли бы и не защищать, а вовремя «отлучиться к соседям». Использовать как приманку, чтобы привести Темного лорда на свою территорию — что ж так плохо подготовились? И почему Гарри растили Дурсли и невесть откуда взявшийся Крис.

Кстати, появление еще и его в ночь Хэллоуина окончательно путало все рассуждения. Он-то кто такой, как и с какой стороны явился? Учитывая, что Сердце мира пожилой женщине продал лично Джеймс Поттер после своей предполагаемой смерти, вопрос о том, что на самом деле знал Крис о его родителях, становился как никогда актуальным. Как показало поверхностное прощупывание, знал он лишь официальную версию, то есть вообще ничего конкретного. И вместе с тем действительно присутствовал в доме Поттеров в ту ночь. Искусственно замененная память? С Крисом такое могли проделать лишь два человека (сложно не догадаться, кто именно), и в обоих случаях их вмешательство и цели ставили все новые и новые вопросы.

В общем, сказать, что Гарри ничего не понимал, значит, ничего не сказать. Воспользовавшись чужой памятью, он не только не получил ответов, но и многократно умножил уже существующие вопросы. Отец точно был жив, никто иной не смог бы подписать магический договор. Теперь становилось понятно, почему гоблин так странно смотрел и не пожелал в это ввязываться. Но мама, с ней-то что? Жива? Мертва?

От искушения сломать к гхыру все ментальные щиты Криса, перебрать память и взглянуть еще и его глазами, его остановила только перспектива свести того с ума.

* * *

Дамблдор не пришел на Тисовую улицу. И никого не прислал, если не считать семейство Уизли, почти в полном составе материализовавшееся на крыльце после нескольких оставшихся без ответа писем. Встреча прошла шумно и бестолково, к вящему неудовольствию обеих сторон и развлечению соседей. В конце концов Дурслям удалось им втолковать, что племянник отбыл за границу еще в начале лета. За границу. Нет, они не помнят точное название и не собираются рыться в бумагах, выискивая буклеты. Да, с ним все в порядке, прислал открытку. Нет, до конца августа не вернется и, разумеется, ни на какой квиддич не успеет. Ну и что, что билеты? Кого-нибудь другого пригласите.

Гарри пугало отсутствие Дамблдора. Раз он не заинтересован своим золотым мальчиком даже после того, как тот оказался единственным свидетелем смерти Блэка, значит, занят чем-то поважнее.

Чем?

Замком? Учебным процессом? Интригами? Раздаванием плюшек и пряников?

Тридцать первого числа он прошелся по комнате, переложил вещи и заказанные по почте учебники в чемодан. Сверху легла газета о беспорядках на чемпионате мира по квиддичу. Крис емко прокомментировал статью: «Пьяные идиоты». От Рона пришло три письма, каждое последующее все короче и холоднее. От Люпина одно — бессвязные мольбы о прощении неразборчивым пляшущим почерком. От Гермионы — ни одного. Миссис Фигг никаких признаков нервозности не проявляла, а тепло поприветствовала вернувшегося юношу. События закручивались в тугой узел, а Гарри до сих пор не видел веревок. Что случилось в Хогвартсе после его поспешного отъезда — ладно уж, побега? Почему в письмах Рона между строк мелькало осуждение? Почему Гермиона так и не написала?

Судя по оживлению на станции, предстоящему учебному году не радовался лишь Гарри. Запереть себя в замке, тогда как Гриндевальд проводил уроки в разных точках по всему миру! «Учись действовать в любой обстановке, Гэральд. Использовать любое окружении». Вновь заняться школьными чарами после сложных и редких плетений. После недели занятий практические умения были признаны впечатляющими, а вот теоретическая основа — слабой. Пришлось серьезно поломать голову не только ему, но и Крису. Требования Гриндевальд предъявлял высокие, но до полного изнеможения, как Крис, не гонял.

Поезд тронулся. Дождь лениво барабанил в окна, по стеклу змеились прозрачные струи. Пейзаж размыло сероватым туманом мороси. Гарри уверенно шел по коридору, чемодан плыл следом. Менталисту первой ступени не было нужды открывать каждое купе, чтобы найти друзей. Существовали и другие способы.

Гермиона подняла на него измученные, запавшие глаза, очерченные синеватыми тенями. В сочетании с общей бледностью и серыми потоками на стекле она выглядела утомленным привидением. Рон, подросший за лето, расставлял шахматные фигурки. Здороваться первым никто не спешил.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спокойно проговорила Гермиона.

— Выглядишь не лучшим образом, — честность — лучшая политика.

Звонкая пощечина тут же доказала обратное. Потирая ноющую щеку, Гарри перевел взгляд с разгневанной девушки на разрывающегося от противоречивых побуждений Рона.

— Простите, что не писал все лето? — попытался угадать он.

Не угадал. Стало только хуже.

— Убирайся отсюда, — пробормотал Рон, поднимаясь. — Мерлин, каким я был дураком, что связался с тобой.

Гарри мог разложить их по полочкам, не используя заклинаний. Но не стал. Кипя от возмущения, захлопнул дверь купе. Да что он такого сделал?!

— … отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс, вы понимаете. Он знаком с директором, разумеется, — донеслось из противоположного конца вагона. Очевидно, чтобы найти гриффиндорцев, Малфою требовалось заглянуть не в одно купе. Похвальное упорство. — Ну, вам известно его мнение о Дамблдоре — любителе грязнокровок, а в Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел не подпускают. Но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко. Отец говорит, что в Дурмстранге подход к Темным Искусствам куда более разумный, чем в Хогвартсе — студенты их там действительно изучают, а не занимаются всей этой чепухой по защите, как мы…

Он осекся, заметив стоящего в коридоре Гарри. Чемодан у ног, щека пылает. Драко злорадно хмыкнул, Гойл басовито захихикал. Нотт ограничился презрительной гримасой.

— Не переживай, Поттер, пройдись по вагонам. Кто-нибудь да впустит. От тебя ведь не воняет так, как от твоей подружки-грязнокровки.

Гарри миролюбиво качнул головой.

— И давно я тебе снюсь?

Малфой покраснел, бледное лицо пошло пятнами. Но сказать ничего вразумительного не смог. Только странно зыркнул исподлобья и кинулся в ближайшее купе — как раз то, где сидели Рон и Гермиона. Гарри усмехнулся и не спеша направился в соседний вагон. Сейчас явно будет драка, и на сей раз без его участия.

«Ты правда ему снился?»

«Ага. Он как раз вспомнил тот сон, когда увидел меня».

«Надеюсь, ты был одет?»

«Что? — не сразу понял Гарри. — Крис, что ты несешь! Если бы то был эротический сон с моим участием, я бы первый сбежал! Ничего такого не было».

«Это пока. Подожди, он к тебе еще приглядится, и…»

«… и крепко получит по мозгам от отца», — подхватил Гарри.

К нетрадиционным наклонностям чистокровных их семьи относились сквозь пальцы лишь в том случае, если существовал другой наследник с нормальной ориентацией или, на худой конец, у решившего сменить команду уже был ребенок. Драко, как единственному отпрыску Малфоев, ничего не светило по меньшей мере лет десять. Люциус бы не позволил и не погнушался бы необходимостью поить сына гадкими отворотными зельями, заподозри он неладное.

В Большом зале Хогвартса он пропустил появление Пивза, за что расплатился необходимостью повторно высушивать мантию и терпеть мурашки на теле. Настроение, и без того не радужное, еще больше ухудшилось. МакГонагалл тепло его поприветствовала и указала на стол Гриффиндора. Гарри селя рядом с Невиллом, и возвращение блудного мага состоялось. Рон с Гермионой сидели в нескольких метрах ближе к преподавательскому столу. У первого под глазом красовался наливающийся синяк. Гойл постарался, не иначе. Нотт лучше себя контролирует, а Малфой использовал бы палочку.

— Гарри, ты себе не представляешь! Нет, Гарри, ты только угадай! Поступает мой брат! Мой брат Дэннис! — счастливо щебетал Колин Криви, высматривая брата среди первокурсников.

— Поздравляю, — буркнул он.

Гарри заставил себя перевести взгляд на Дамблдора. Тот благодушно взирал на церемонию распределения, изредка перебрасываясь репликами с профессором МакГонагалл. Произносить речь он не стал, видимо, решил дождаться конца праздничного ужина. Рон и Гермиона о чем-то спорили, на него так ни разу и не взглянули, значит, не о нем. Гарри наплевал на все тайны волшебного мира и набросился на еду с аппетитом, которого сам от себя не ожидал. Наверное, пристыженный скептическим взглядом Гриндевальда при упоминании истинного возраста организм решил, что пора бы уже начать расти. Крис, верный привычке, подкладывал на тарелку нелюбимые учеником овощи и отодвинул блюдо с тарталетками, когда Гарри снял с него четвертую.

Когда с десертом было покончено, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор поднялся с места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя.

— Итак, — улыбнулся Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.

Гарри, уверенный, что ничего из того списка в школу не привез, особого внимания на него не обратил. Завхоз-сквиб вряд ли включил в него Химеру, гоблинский артефакт и десяток запрещенных зелий.

— Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.

Фред и Джордж беззвучно разинули рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока.

— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…

«… будет новая, одобренная архивистами, а не министерством, программа обучения! Ура!» — возликовал Крис.

Грянул оглушительный громовой раскат, и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу.

Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Он приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок и резко высветила черты лица пришельца. С разных сторон донеслось сдавленно оханье.

Лицо было испещрено рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Он непрестанно двигался в глазнице, временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Гарри видел Аластора Грюма лишь раз, но внешность аврора была достаточно колоритна, чтобы запомнить его на всю жизнь.

Крис, увидев это… засмеялся:

«Один из лучших — да что там, лучший аврор министерства! Даже меня поймал. Однажды. Бдительность, бдительность и еще раз бдительность!»

Когда Гарри спросил, что в облике или биографии Грюма кажется наставнику таким смешным, тот намекнул:

«А ты как думаешь, с каких пор его готовности встретиться с опасностью завидуют все зеленые новички в аврорате? Кто помог ему выработать жизненное кредо?»

«Ты?» — догадался он, глядя, как аврор пожимает руку Дамблдору.

«Я! — гордо произнес Крис. — Это я ему доходчиво объяснил, что преступника мало поймать, нужно убедить его остаться в камере хотя бы до суда, а лучше до исполнения приговора».

С его-то тягой к чужим вещам неудивительно, что еще лет десять назад Криса разыскивал аврорат. Странно, что его сами пострадавшие в темном переулке не подкараулили. Везучий, сволочь, тепло подумал Гарри.

«Постой, ты же говорил, что не смог бы сбежать из Азкабана».

«Так то из Азкабана. А из следственной камеры министерства смог, — не дожидаясь расспросов, он объяснил: — Грюм отобрал обе палочки, но оставил пузырек с чернилами. Я развел их водой, вылил на пол, когда услышал приближение аврора, и улегся в лужу. В тусклом свете выглядело совсем как кровь, вот Грюм и кинулся проверять пульс арестованного. За что и поплатился, очнувшись через час без палочки и аврорской мантии. Зато с тех пор о его бдительности легенды ходят».

Что в это время говорил Дамблдор, Гарри прослушал. Но в шквале ликования то и дело раздавалось что-то о Турнире Трех Волшебников. Помня условия, выдвинутые Гриндевальдом, принимать участие Гарри не собирался. Но посмотреть хотел.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:24 | Сообщение # 66
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 35

В башню Гриффиндора поднимались галдящей толпой. Со всех сторон сыпались рассказы о проведенных каникулах, вопросы и комментарии относительно предстоящего турнира. Гарри скупо улыбался, кивал, односложно отвечал, что лето провел хорошо. К счастью, подробностей никто не требовал. Рон и Гермиона делали вид, что не замечают его, а Криви болтал с братом. Когда Невилл пожал ему руку, Гарри невольно почувствовал себя уязвленным: даже Лонгботтом за лето заметно вытянулся, а Гарри по-прежнему оставался самым маленьким в классе. Если его еще и девчонки перерастут, к тараканам в голове подселится и парочка комплексов.

«Зато как маг я на голову выше любого из них. Даже на несколько», — проворчал он. Помогло.

— Они не могут так поступить! — возмутился над ухом Джордж Уизли. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса?

— Они не помешают нам участвовать, — подхватил Фред. — Чемпионам позволено такое, о чем остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды!

— Ну да, — произнес Рон с мечтательным видом. — Тысяча галлеонов…

«Хорошие деньги, — заинтересовался Крис. — Я бы еще подумал. Узнать бы, какие задания предстоит выполнить участникам…»

Да, деньги неплохие. Но что-то подсказывало, что если уж он примет участие в турнире, ему кроме этих денег еще ой как много чего достанется. Не во время самого турнира, так после — от Дамблдора.

Близнецы скрылись в спальне шестого курса, на ходу обсуждая меры, которые можно предпринять, чтобы обойти возрастную планку.

— Там люди гибли, учти! — с беспокойством напомнила Рону Гермиона.

— Да, да, — беззаботно согласился тот, — но это когда было… Да хоть бы и так — что за удовольствие без элемента риска? И я хороший колдун. Я все лето практиковался!

— А как же запрет министерства? — возмутилась Грейнджер.

— Ну, Гермиона, мы же дома, там, если что, родители есть. Мы ж не идиоты запретной магией или какой-нибудь опасной в одиночку заниматься.

— Но вам все равно прислали бы предупреждение, — растерянно пробормотала она.

— Не-а, — широко ухмыльнулся рыжий. — Это магглорожденным присылают, а если дома среди других магов колдовать, то поди докажи, что это я колдовал. Не, ну, доказать, конечно, можно, но кому оно надо?

Глаза Грейнджер яростно сверкнули. Она развернулась на каблуках и отчеканила:

— Я иду спать. Спокойной ночи.

Рон вряд ли что-то понял — он направился к лестнице, позевывая на ходу. Гарри не скрывал улыбки. Гермиона, наконец, поняла кое-что важное о волшебном мире: его законы не для всех одинаковы. Далеко не для всех.

У стен спальни стояли пять кроватей с темно-красными пологами, и у каждой в ногах — чемодан владельца. Крис порадовался, что этой зимой по ночам будет точно теплее, так как хогвартская аномалия, сжирающая добрую половину вливаемой в долгосрочные чары магии, из подземелий не выбирается. Дин и Симус уже легли спать; Симус приколол ирландскую розетку в изголовье, а Дин прикрепил плакат с каким-то хмурым субъектом в красной мантии над столиком у кровати. Прежний плакат с футбольной командой Вест Хэм теперь висел рядом.

Гарри надел пижаму и забрался в кровать. Он быстро задремал от тепла и грохота бури за окном. Последним, что он услышал, был странный вопрос Невилла:

— Как Гермиона?

— Нормально, — ответил Рон. — Вымоталась только, ты же понимаешь.

Над шпилями замка проплывала полная луна. Гарри снился последний урок Гриндевальда перед школой, когда подросток попросил его заняться чарами патронуса.

После первой же неудачной попытки старик понимающе хмыкнул.

— О чем ты подумал?

— О чем? — вопрос поставил Гарри в тупик. Честно говоря, он редко думал, когда колдовал. Если, конечно, не требовалось рассчитать силу и траекторию заклятья, разработать тактику боя, подготовиться к защите, прикинуть возможные трюки и действия соперника или сосредоточиться на желаемом. Но то в бою, там нельзя не думать, иначе велик риск нарваться на собственное проклятье, отраженное зеркальным щитом. — Да ни о чем особом.

— Я это сразу понял, — кивнул маг, взглядом зажигая огонь в камине. — Твоя самонадеянность когда-нибудь тебя погубит. Для выполнения даже простейших ментальных заклинаний необходима необычайная для среднего человека способность к концентрации. Тебе же, с твоими дарованиями в этой области, такого не требуется. Тонкие плетения кажутся не сложнее бытовых чар, верно? — он чуть привстал в кресле, повысил голос. — С чего ты взял, что так будет абсолютно со всеми заклинаниями? Слышал, что для создания патронуса нужны светлые, счастливые воспоминания? Ах, слышал? Ну так потрудись сделать все как надо и не расслабляйся раньше времени!

Гарри послушно сосредоточился на… на чем? Он и правда раньше не старался думать ни о чем определенном, так как все предыдущие заклинания получались при наличии одного только желания их сотворить. Он спешно перебрал воспоминания о последних прожитых годах, лезть глубже просто смысла не было. И зашел в тупик. Воспоминаний было много — радостных и печальных, светлых и мрачных, приятных и страшных, хороших и плохих. Разных. Были и счастливые, но ни одно из них явно не обладало достаточной силой.

Вот прогулки с Саашшесс по залитому лунным светом лесу.

— Expecto Patronum!

Нет, не то это счастье. Недостаточно яркое.

Старое, полузабытое ликование от первого в жизни письма, приглашения в неведомый волшебный мир.

— Expecto Patronum! — и жидкая струйка белесого дыма.

Что ж, вполне ожидаемо. Те воспоминания давно похоронены под грудой нелицеприятной правды. Но больше у Гарри ничего не было. Пугала даже не невозможность сотворить заклинание, а отсутствие счастливых воспоминаний в четырнадцать-то лет. Даже первый визит к океану оказался омрачен парочкой фактов, затмевающих все, что происходило с ним до этого.

А у Химеры неплохо получается меня защищать, вдруг подумал он. Это, наверное, первый случай в истории, когда патронус страшнее дементора. Остается только вовремя предупредить: «Сейчас вылетит птичка», чтобы народ успел разбежаться.

— Разум ментально мага работает несколько иначе, Гэральд, — вмешался Гриндевальд. Он по-прежнему называл Гарри Гэральдом, не зная его настоящего имени. Со временем Гарри привык на него откликаться. — Попробуйте думать о чем-нибудь другом. Не обязательно о счастливом. Вдруг получится?

Грань. Зыбкая нереальность, призрачно-серый мир, небрежно бросающий к ногам мага все, чего бы тот ни пожелал.

— Крысолов, правда, что на глубинных уровнях грани исполняются самые заветные желания?

— Правда, — он всегда улыбался по-особенному, когда речь заходила о родном ему мире иллюзий и наваждений. — Грань даст тебе все, о чем ты когда-либо смел мечтать.

Через минуту он все с той же улыбкой добавил:

— И заберет все остальное.

Гарри смотрел в камин, ему чудились горы и волшебные замки, взмывающие к облакам и оседающие на черно-багровые плато. Легенды древних кельтов… заколдованные леса и озера… плывущие над головой облака, ветра, путающиеся в длинных светлых прядях — стоп, а это еще откуда взялось?.. шепот океанских волн и блики света на воде… Мир растаял, грань гостеприимно развернула перед ним свою паутину.

— Expecto Patronum!

Он мягко ступил на ковер. Не особо крупный, возможно, лишь слегка больше природного размера. Но, безусловно, очень красивый и грациозный. Призрачный снежный барс мало напоминал патронуса: не испускал ни привычного сияния, ни тепла и покоя. Только чуть насмешливую уверенность. Гарри протянул руку, и она прошла сквозь полупрозрачную фигуру. Кончики пальцев покалывало, на ощупь патронус показался сотканным из густого тумана.

Он никогда не слышал о созданных за гранью патронусах и недоумевал, как это невесомое, эфемерное существо сможет защитить его хоть от кого-нибудь. Придется потрудиться, чтобы узнать о его способностях и талантах. И отличиях от традиционных патронусов.

* * *

На следующее утро буря утихла, хотя потолок в Большом зале оставался пасмурным; тяжёлые, свинцово-серые тучи клубились над головами. Фред, Джордж и Ли Джордан решали, как волшебным образом повзрослеть и проникнуть на Турнир Трёх Волшебников. Надо признать, некоторые идеи отличались новизной, Крис внимательно прислушивался, иногда комментировал.

— Сегодня как будто неплохо… всё утро на улице, — послышался задумчивый голос Рона. — Травология с пуффендуйцами… и уход за магическими существами… а, чёрт, это у нас со слизеринцами.

Ни он, ни Гермиона с Гарри не разговаривали. Более того, вели себя так, будто его вообще не существует в природе. Остальные гриффиндорцы и несколько учеников других факультетов были рады его видеть. Каждый второй подошел, чтобы лично поздравить с возвращением к ало-золотым знаменам. Выходит, ничего такого ужасного он не натворил, иначе шарахались бы все.

Невилл спрашивал о Гермионе вчера ночью. Возможно, он кое-что знает. Спрашивать Гарри не стал. Да и как? Привет, Невилл, ты случайно не знаешь, какая муха укусила моих лучших друзей? О да, конечно, я же их друг, я все о них знаю. Кроме вот этого маленького факта, о котором меня забыли поставить в известность, и я за все лето не мог написать ни единого письма, чтобы спросить. Прекрасно звучит.

Стать менталистом Невиллу было не суждено: хлипкая природная защита при всем желании не смогла бы служить опорой для дальнейшего развития и укрепления. Разум Дамблдора напоминал темные воды: гхыр что разглядишь, еще и сам увязнешь. В сознание Лонгботтома Гарри скользнул с той же легкостью, с какой застегивал пуговицы. Ну, действительно, откуда Снейпу столько известно о творящемся в школе, когда даже самые примитивные задатки к окклюменции обнаруживаются хорошо если у одного из пяти магов.

Все встало на свои места. И изможденный вид Гермионы, и полное виноватого раскаяния письмо Люпина и его торопливый отъезд. Вот только… профессор уже полгода снимал комнату в Хогсмиде и ни разу не забыл принять аконитовое зелье. Да что там, он его пил не меньше десяти лет, такое просто так не забудешь. Что же случилось?

А если не забыл, и зелье попросту не сработало? Нет, его варил сам Снейп. Не может быть такого, что его отвары не действовали. Гарри наколдовал пергамент и чернильницу. Соседи по столу восхищенно ахнули. Техника начертаний относилась к высшему разряду трансфигурации, в школе его не преподавали. Вот только Геллерт Гриндевальд как-то мало думал о школьной программе и в первую очередь учил тому, что считал полезным.

«Здравствуй, Ремус.

Где ты сейчас? Надеюсь, остался в Англии. Я ни в чем тебя не виню, кто угодно мог забыть о лекарстве. С Гермионой все в порядке, не переживай. Сейчас полнолуние, но она выглядит вполне человеком. Одного не понимаю: когда ты успел до нее дотянуться? Последний раз я видел ее в больничном крыле, без сознания, но не раненую. Нам не сказали, как ты попал в Хогвартс, мы не знаем, что произошло на самом деле. Сама Гермиона ничего не помнит.

Ремус, что тогда случилось?

У меня все нормально, — Гарри задержал перо над строкой. Это «нормально» уже было неотъемлемой частью его писем, кому бы он их ни писал — Хагриду ли или Люпину. — В школе пройдет Турнир трех волшебников, не терпится на него посмотреть.

Гарри»


«Допиши, что твой внутренний голос, василиск, некромант, воплощение грани и зубастое чудо из подсознания передают привет и желают оборотню душевного здоровья, которого сам ты из-за вышеперечисленных обстоятельств, увы, лишен».

Гарри запечатал письмо и отдал его Хедвиг. «Вышеперечисленные обстоятельства» требовали внимания. Крис развлекал себя проверкой содержимого правого кармана Ли Джордана, Химера спала. Крысолов либо скучал в магазине, ожидая клиентов, либо гулял по тропам, о существовании которых Гарри пока знать не полагалось. Саашшесс любовалась своим солнцем и ждала его прихода, свивая кольца среди изумрудных звезд.

Но некромант… Барти Крауч, как оказалось, мог создать не меньше проблем чем сам Гарри. Как выражался Крис, они нашли друг друга. Словно наркоман после длительного вынужденного воздержания, он не желал расставаться с Гарри, презрев угрозу для жизни. Хотя почему «словно»? Крауч провел на материке пару недель, после чего желание искупаться в потоке чужой силы стало невыносимым. Гарри наконец понял, почему проклятие зависимости находилось под запретом не только в Англии, но и во всех цивилизованных странах. Видеть, во что оно могло превратить умного, одаренного наследника одной из старейших фамилий, было больно и неприятно. Посадить его в камеру к Гриндевальду тоже не вариант, учитель за такого гостя спасибо не скажет. Хотя ему бы хватило силы унять вызванное нехваткой чужой магии безумие. Подумать только, Нурменгард — бесплатное охраняемое общежитие для черных магов. Кажется, Гарри знал, куда пойдет после школы.

Бартемиус Крауч провел без хозяина больше десяти лет. Поэтому и не стремился отлучаться от Гарри дольше чем на неделю, не желая вновь окунаться в ужас одиночества. Что с ним делать, Гарри ума не прилагал.

С урока по уходу за магическими животными гриффиндорцы вернулись потрепанные и с ошалевшими глазами. Что же такое показал им Хагрид? Иногда он жалел, что вместо ухода взял руны. На них поводов для развлечения не представлялось. Профессор Фокс предпочитала нагружать учеников работой по переводу и составлению рунических чар, считая постоянную практику лучшим средством усвоения материала.

После обеда гриффиндорцы поднялись в Северную башню на урок прорицаний. Первое время Гарри, привыкший к постоянной партнерше на зельях и пророчествах, вертел головой, недоумевая, куда же запропастилась Алиса. Затем вспомнил, что девушка осталась на другом факультете.

От камина струился сладковатый дымок, рисуя в запертом помещении диковинные сизые узоры. Красноватый сумрак, подчеркиваемые темно-красными шторами и парой абажуров в тон, оттенял блеск ожерелий и браслетов Трелони. Она казалось плавающей в предрассветном тумане стрекозой.

Партнером Гарри стал неуверенно хмурящийся хрустальному шару Лонгботтом.

— Вы сегодня раньше других, мой дорогой, — печальным тоном обратилась она к нему. — В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И, к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу, для вас грядут трудные времена, увы… очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдёт… и, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете…

Надо сказать, что Гарри многого боялся. Открытого появления Крауча или Крысолова, неожиданной осведомленности директора или Гриндевальда о его настоящем лице, жестоких выходок Химеры, вмешательства грани… Список можно было бы продолжать еще долго. Радовало одно: если бы все это случилось в один день, Гарри мог бы уже ни о чем не беспокоиться. Миру было бы уже не до него.

А вообще она была не так уж и неправа: Гарри было о чем думать и о чем тревожиться.

Профессор Трелони проскользнула мимо и опустилась в просторное кресло с подголовником перед камином, лицом к классу. Лаванда Браун и Парвати Патил, страстные почитатели профессора Трелони, устроились на пуфах вплотную к ней.

— Дорогие мои, для нас настало время обратиться к звёздам, — заговорила она. — Движение планет и таинственные предзнаменования они открывают лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Человеческая судьба может быть прочитана в их пересекающихся лучах…

Как-то это не вязалось с уроками астрономии, что проходили раз в неделю. О скорости света имели представление даже маги. Звезды, должно быть, весьма торопились предсказать людям их мелкие судьбы, раз приступали к делу за тысячи лет до рождения маленьких человечков.

После лекции каждый получил запутанную круговую карту неба и пытался расписать на ней положения планет на день своего рождения. Это была скучнейшая работа, требовавшая постоянно сверяться с таблицами времени и рассчитывать углы. Гарри ничем таким заниматься не собирался и расставил планеты в произвольном порядке.

— У тебя получается два Нептуна, — тихо заметил Невилл, после того как добросовестно выполнил поручение профессора.

— Да, я знаю. Необычно, правда? — и в порыве вдохновения пририсовал к карте пару астероидов. Так, для красоты.

Как можно верить в звездные гороскопы, когда грань позволяет расставлять разноцветные огоньки на небе как душе будет угодно? По этой же причине его домашнее задание — гороскоп на следующий месяц — могло бы выдать профессору лишь то, что Гарри Поттер, судя по всему, принадлежал совсем иной вселенной.

— Чёртова старуха, несчастная летучая мышь! — со злостью говорил Рон, когда они вместе с другими студентами спускались в Большой зал на ужин. — Это же займёт все выходные, это же…

Они вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал.

— Уизли! Эй, Уизли!

Гриффиндорцы оглянулись и увидели Малфоя, Нотта и Гойла, чем-то страшно довольных.

— Что ещё? — резко спросил Рон.

— Твой отец попал в газету, Уизли! — объявил Малфой, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы его услышало как можно больше народу. — Вот только послушай это:

«ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ.
Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов».

Тут Малфой поднял глаза:

— Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли?

Рон бросил на Гарри быстрый взгляд, будто искал помощи. И тут же отвернулся. Теперь слушали уже все, кто был в холле. Малфой эффектным жестом расправил газету и показал собравшимся:

— Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал он, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь?

Рона затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на него. Взмах палочкой — неплохо, но к этому Малфой оказался готов. Да и не мог Рон в одиночку справиться с Малфоем, Гойлом и Ноттом. Честная дуэль по слизеринским меркам та, в которой ты побеждаешь. Неважно как.

Перед глазами мелькнула белая вспышка. Рон, тяжело дыша, осел на пол, рыжую голову украсили длинные кроличью уши. Слизеринцы расхохотались:

— Семейная черта Уизли! Плодятся как кролики!

Однокурсники мялись у входа в Большой зал, сжимали палочки, но влезать в драку и защищать пострадавшего не торопились. Несколько настороженных взглядов остановились на Гарри, справедливо оценив его как наиболее опасного мага в собравшейся толпе. Тот молча поправил сумку на плече и, не глядя на Рона с Гермионой, пошел на ужин. Он не защитник сирых и убогих, чтобы отстаивать достоинство всех, кто не желает иметь с ним ничего общего.

И он уж точно не собирается страдать от отсутствия внимания Рональда Уизли и Гермионы Грейнджер. В отличие от них самих.

--------

С Днем студента всех моих читателей smile Желаю, чтобы учеба не поглотила с головой и давала время на маленькие радости жизни.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.

Сообщение отредактировал Трон - Вторник, 18.12.2012, 13:46
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:26 | Сообщение # 67
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 36

Полупризрачные травы оплетали лодыжки, оставляя на штанах невесомые семена и светлую пыль. В какой-то момент на ноге появился старый серебряный браслет. Гарри склонился, чтобы рассмотреть его.

— Не бери, — предупредил Крысолов. — Не обращай внимания. Если примешь подарок, они тоже смогут у тебя что-нибудь попросить.

Гарри торопливо выпрямился, продолжая коситься на браслет, сияющий серебром поверх черных брюк.

— Что попросить?

— Мелочь. Безделицу. Не важно, — Крысолов замедлил шаг и теперь шел рядом, не отказавшись от привычного облика и вместе с тем окутавшись тонкой аурой мистики и чужеродной магии. — Сегодня мы пойдем дальше. Не теряй меня из виду.

Гарри пришлось сесть на тропу и стянуть ботинок, чтобы швырнуть браслет в кусты. На всякий случай. Он бы не удивился, если бы подарок неведомого оказался на его ноге и в реальности.

В этот раз грань стала весенним лесом, на первый взгляд ничем не отличающимся от Запретного. Казалось, из куста вот-вот выскочит олень, а с дерева раздастся обиженное цоканье потревоженной белки. Но здесь в шелесте листвы слышались совсем иные голоса, едва различимый шепот о местах и событиях, не имевших места быть. Эхо забытого людьми волшебства.

И человеческий смех.

— Гарри! — она стояла чуть в стороне от увитой розами тропы, заходящее солнце светило сквозь кроны и золотило ее волосы. Маггловская зеленая куртка распахнулась, открыв ряд маленьких белых пуговиц на блузке.

Он стоял, не смея пошевелиться, боялся сойти с тропы, помня наставления проводника. Знал, что грань принимает любые обличья, и не хотел этому верить. Хотел верить, что молодая женщина, в отличие от гостеприимного леса, окажется реальной. А она… легко рассмеялась и ступила через переплетение цветов, словно и не заметила защитной магии Крысолова. Обняла сына. Живая. Теплая. Настоящая.

— Мама… — растерянно прошептал Гарри, вдруг чувствуя соленый вкус на губах. — Ты же умерла.

— Да, родной, — печально согласилась она, — только здесь я могу увидеть тебя. А большего мне и не надо.

Она не была просто порождением грани, как Крысолов. Касаясь его, Гарри явственно ощущал его чуждость и отдаленность от реальности. Лили Поттер была человеком. Пусть не отрицающим своей смерти, но здесь, за гранью, не менее материальной чем при жизни.

Ему столько хотелось сказать! Столько спросить! Но Гарри только пробормотал невпопад:

— Тебя можно воскресить. Я знаю, я слышал, можно. Только спрошу у Крысолова, как.

— Не надо, — она покачала головой. — Это слишком опасно, я не позволю тебе так рисковать ради моей глупости. Нет, не отрицай, я могла спастись, но была слишком напугана, чтобы мыслить здраво. Гарри, мне хватит знать, что ты жив и счастлив, видеть тебя хоть иногда, чтобы…

— … в кои-то веки поесть нормально, — жестко оборвал ее Крысолов.

Гарри обдало холодным ветром, он невольно зажмурился, а когда открыл глаза, рядом уже никого не было.

— Не забывай, где находишься, Гарри. Здесь правды не ищут. Тебя чуть не убила первая попавшаяся тень.

Гарри пропустил его слова мимо ушей, недоуменно оглядываясь по сторонам.

— Она была…

— Настоящая? Да. И нет. Лучше! Она была идеальна, полностью соответствовала твоим представлениям и желаниям о матери. Так даже я не умею. Беда в том, что тени для поддержания материального облика нужно немало магии. Ты сильный, мог бы кормить ее дня три, прежде чем сердце перестанет биться.

Немного погодя он добавил:

— В одну из наших встреч ты спрашивал о воскрешении мертвых. Это и есть ответ.

— Но в «Тропе теней» было собрано несколько рассказов о возвращении из мира мертвых. Все ложь? — потрясенно прошептал Гарри.

— И все они оканчивались одинаково. Смерть давала влюбленным в последний раз насладиться друг другом, а затем они, обнявшись, умирали. А вообще тени обычно делятся добычей с сородичами и не выпускают «гостя» в реальность. За гранью отток магии почти незаметен, и появление даже одного мага грани — большая радость для стаи. Еда на несколько лет, а то и веков. В принципе, честный обмен, они ведь действительно станут твоими родственниками, друзьями, любимыми. Кем захочешь.

— Честный обмен? Несколько кратковременных — пусть даже сверхкачественных — иллюзий в обмен на жизнь?!

— Жизнь сама по себе не имеет ценности. По крайней мере, не здесь. И потом, разве ты не согласился отдать ее нам, ступив на зыбкие тропы?

Гарри это не понравилось. Совсем не понравилось.

— Ни на что подобное я не соглашался, — насторожился он.

— Ах, но это часть заключенного меж нами договора теней.

Договор теней был предельно прост: кровь и магия в обмен на помощь и защиту. Ничего более.

— Ты как-то забыл об этом упомянуть.

— Не забыл. И, предвосхищая дальнейший вопрос, я не солгал. Мы вообще крайне редко лжем.

Ну да, обитателям грани это просто без надобности. Они не лгут. Они просто не говорят всей правды. Высшее искусство иллюзий — позволить жертве самой обмануть себя, так, да?

— М-м-м, я правильно понимаю, что увяз по уши и уже не могу расторгнуть договор без последствий?

Крысолов торжественно кивнул.

— Не стоит беспокоиться. Маги грани не умирают от старости. Или вообще не умирают. Просто однажды уходят слишком далеко, чтобы найти дорогу домой.

Это хотя бы понятно. Чем глубже — тем больше сил и возможностей предоставит грань. А за силу надо платить, что вполне естественно. Если такова будет окончательная плата — пусть. Надо же, Крис опять оказался прав, противясь заключению договора.

Но мама…

— Зачем грани моя жизнь? Здесь, как я понял, нет большой разницы между жизнью и смертью.

— О, ты не представляешь, сколько всего у тебя есть! Твое тепло, твои знания и эмоции, твои воспоминания. И, конечно, человечность. Поверь, она дорого стоит.

Гарри даже предполагать не решился, что порождения грани подразумевают под человечностью. Но точно не доброту и сострадание, на что они им? Его размышления прервал смешок проводника:

— Я все жду и жду, когда же ты поймешь, но ты порой не желаешь замечать очевидного. Гарри, подумай только: тебе дали мать, дали надежду и тут же отняли? И что? Стоишь здесь, будто потерял не более чем старое перо. Грань уже берет плату, Гарри.

— Она меняет меня на свой лад?! — вскинулся он.

— Нас меняет каждое мгновение, — он ушел от ответа или посчитал его исчерпывающим?

Гарри сомкнул пальцы на плече Крысолова, упрямо развернул к себе.

— Нет, не меняет, ей это не нужно. За все, что происходит в реальности и за того, кем ты там становишься, в ответе только ты сам. А грань просто пьет некоторые сильные эмоции, пока ты здесь. Поэтому ты сейчас не чувствуешь ни боли, ни отчаянья. Знаешь, многие оставались здесь именно поэтому… Идем дальше, познакомлю тебя кое с кем.

Гарри не был уверен, что хочет познакомиться с кем-то (чем-то?), кто живет еще дальше, а значит, еще опаснее. Разве что взглянуть издалека, интересно же.

В лесу постепенно становилось теплее, пологие холмы все чаще обтекали каменистые ручьи, кругом встречались крупные, поросшие мхом валуны. Дорога шла под уклон, узкая тропинка петляла среди незнакомых трав, порой исчезая или упираясь в деревья. Будто сперва кто-то нарисовал тропку, а уж потом расставил лес. Крысолов нагибался, срывал с кустов мелкие голубоватые ягоды и ссыпал в карман Гарри.

— Не ешь, они ядовиты, — предупредил он. — Сваришь из них что-нибудь, в мире людей нет ничего похожего.

Что именно из них можно было сварить, он, к сожалению, не знал. Предложение поэкспериментировать после недолгих размышлений пришлось отвергнуть. Профессиональным алхимиком он не был и изучить свойства незнакомого ингредиента мог только методом проб и ошибок. Вряд ли нашел бы что-то полезное, но точно перепортил бы все ингредиенты в Хогвартсе. Отдать кому, так потом объяснять придется, где нашел и что там делал. Гарри еще не знал, что призрачные ягоды пригодятся ему очень скоро.

У ручья сидела девушка лет пятнадцати в длинном старинном платье. Подол подобран до колен, босые ноги в теплой — погода и время года здесь редко соответствовали реальным, — воде. Завидев Гарри и Крысолова, она вскочила, выхватила палочку, край юбки упал в воду и потемнел.

— Я никуда не пойду! — резко предупредила она.

Крысолов вышел вперед, примиряюще вскинул руки.

— Добрый вечер, леди Элизабет. Мы здесь просто гуляем, никто не гонит вас домой.

Скорее всего, он добавил в голос немного магии, потому что девушка мгновенно успокоилась и высушила подол заклинанием. Для этого ей пришлось опустить глаза, чего в нескольких шагах от врагов не делают.

— Леди Элизабет, вторая дочь Лайнтов, Гарольд Певерелл, сын рода Певерелл.

Гарри вдруг показалось, что Элизабет вполне может быть лично знакома с Певереллами, вот Крысолов и умолчал о его положении. Девушка не поверит, назовись он лордом-наследником и первым сыном рода. А так он, возможно, дальний родственник, имеющий право на родовое имя.

— Давно вы здесь, леди?

— Час, может, два, — она пожала плечами. — И я не собираюсь возвращаться, пока отец не разорвет помолвку с Хью Гонтом.

Гарри не знал, что на это ответить.

— Уверен, договор уже недействителен, — осторожно начал он.

— Но для верности подожди еще немного. Нам пора, Гарри, идем.

Когда он оглянулся, Элизабет плела себе венок, болтая ногами в воде. Им вслед она не смотрела.

— Кто она? — наконец спросил Гарри.

— Элизабет Лайнт, маг грани. Как видишь, сбежала из-под венца за грань и не заметила, что это оказалась ее последняя прогулка. Так это обычно и происходит. Через двести лет род Лайнтов был уничтожен Магнусом Поттером. Он искал Светоч, реликвию Лайнтов, что позволяла увеличить магическую силу на целый октан.

У Гарри вырвался изумленный возглас:

— Ого! Светоч…

— Его больше нет, — оборвал Крысолов. — Магнус не знал, как выглядит артефакт, и сам же сломал его в припадке ярости. Лайнты так и не сказали, что он натворил, поэтому маги до сих пор его ищут, надеются на обретение могущества.

Лес внезапно сменился солнечной степью, дикие зеленоватые колосья качались у пояса, от земли поднимался запах высушенной летним жаром травы и почвы. Из-под ботинка в последний момент выскочила юркая серая ящерица. Может, Светоча больше не существует, а может, Крысолов как обычно не договаривает. Что ж, если так, пусть покоится в тайном схроне. Лишь бы его не нашли Волдеморт или Дамблдор. Единственная, кто может раскрыть его тайну, никогда уже не вернется в мир людей.

* * *

Гермиона вскинула руку и, когда Снейп в очередной раз прошел мимо, якобы не замечая ее, не удержалась:

— Профессор, я читала об омолаживающем зелье. Вы забыли дописать один ингредиент — призрачные ягоды. Без них зелье не обретет полную силу и отнимет лишь пару лет вместо положенных двадцати, — затараторила она.

Снейп неторопливо повернулся.

— Мисс Грейнджер как всегда считает себя умнее всех. Минус пять баллов с Гриффиндора за неуместные высказывания.

— Но ведь…

— Еще минус пять за пререкания с преподавателем. Озаботься вы прочесть чуть больше, знали бы, что призрачные ягоды не используют в зельеварении с двенадцатого века. Они не растут ни на одном из шести материков и считаются исчезнувшим видом, — профессор встал за кафедру. — Благодаря мисс Грейнджер четвертый курс Гриффиндора получает дополнительное задание: написать о пятнадцати компонентах, которых более не существует в природе, и перечислить заменяющие их ингредиенты.

Невилл тихо вздохнул, не отрывая глаз от парты. У Симуса и Рона вырвался недовольный стон. Парвати и Лаванда ограничились негодующими взглядами в сторону покрасневшей Гермионы. Гарри рассеянно перебирал врученные Крысоловом ягоды, не вынимая руку из кармана. Призрачные ягоды, да? Посмотрим.

Раньше люди знали о существовании грани, и магов, способных отправиться туда, было куда больше. Сейчас те истории в лучшем случае считают детскими сказками. О применении той магии и тех ингредиентов и помыслов не возникает.

Крис, похоже, думал о том же:

«Не приложить ли к работе образцы всех пятнадцати исчезнувших компонентов? Только представь реакцию Снейпа!»

Сегодня они работали в паре с Невиллом, что было довольно удобно, когда тот не пытался ничего положить в котел. С чисткой и нарезкой клубней он справлялся на ура. Первой густой голубой состав как всегда получила Алиса, затем Гермиона с Роном и, наконец, Гарри. В полученное зелье отправился последний компонент — призрачные ягоды. Гриффиндорцев на мгновение обдало облаком горячего пара, чугунные стенки покрыла плотная полупрозрачная мазь. Настоящее зелье омоложения, коего маги не видели с двенадцатого века. Алхимики, вернувшие миру старинный рецепт, застыли над открытием. Один с абсолютно невинным, другой с обеспокоенным видом.

Снейп, судя по всему, сперва собирался с победным блеском в глазах поставить им по «Т», но затем присмотрелся к содержимому котла повнимательнее… У профессора задрожали руки.

— Что бы сделали, Поттер? — ликование причудливо смешивалось с обреченностью.

— П-профессор, сэр, извините, — выдавил доверчивый Невилл, и мысли не допускавший, что Гарри Поттер, опытный и уверенный, может испортить зелье, — это я виноват.

Казалось, стой в аудитории гроб, маг тут же улегся бы в него и, не сказав ни слова, накрылся крышкой. Поттер и Лонгботтом совершили знаменательное открытие в зельеварении, о котором будут помнить спустя столетия — чем не кошмар для человека, всю жизнь посвятившего тонкому и точному искусству приготовления волшебных снадобий? Сейчас профессор сам готов был отдать двадцать лет жизни, только бы никогда больше не видеть Поттера и не слышать о нем.

После урока Невилл шепнул ему:

— Я бы извинился перед Гермионой. Все-таки ей столько пришлось пережить…

«Да! А мы все это время провели в кресле перед камином!»

— … ее чуть не укусил обо… профессор Люпин. Она чудом спаслась. Рон сказал, ты за все лето даже не написал, не поинтересовался, как она после нападения Блэка. Сбежал и все.

Осуждение в словах Невилла едва не заставило его расхохотаться. Гермионе всего лишь не повезло. Или повезло, это уж как посмотреть. Когда прямо в больничном крыле появился оборотень, рядом с бесчувственной девушкой оказались только Снейп и Помфри. Даже Уизли был не настолько глуп, чтобы думать, будто целью была магглорожденная Грейнджер. Сомнительно, чтобы к школьной целительнице у кого-то были серьезные счеты, но вот Снейп… Пожиратель смерти под крылышком Дамблдора. Неизвестно, хотели ли его убить или только напугать, ведь существовали куда более надежные способы избавиться от мага, чем натравить оборотня. Нет, даже не так. Натравить на Снейпа именно этого оборотня.

Но что самое странное, Люпин клялся, что выпил аконитовое зелье, и директор подтвердил клятву при помощи ментальной магии. Чтобы подменить флаконы, много сноровки не нужно, но вот создать идентичный по вкусу, цвету и запаху состав, да еще рассчитанный на оборотня, который пил настоящее зелье годами и отчетливо знал его вкус и запах — тут нужно быть настоящим мастером. Но и это возможно. Тогда как точно рассчитать время и место срабатывания портала и перемещения Снейпа уже кажется невероятным. Такой план готовят заранее, не мог же кто-то знать, что в это время зельевар окажется в больничном крыле из-за Гермионы.

«Крис, портал можно настроить не на место, а на человека?»

«Можно. Не о том думаешь. Как бы его ни настраивали, если это делал не директор или кто-то из преподавателей замка, кого он знает и принимает, портал ни за что не сработал бы в стенах школы. Если маг не может создать портал сам, его делает специалист, но с кровью и согласием заказчика. Иначе Хогвартс не считался бы самым защищенным местом в Англии».

Мимо прошла бледная, осунувшаяся Гермиона. Которая просто случайно оказалась на пути разъяренного зверя и получила несколько рваных шрамов от его когтей, пока оборотень силился добраться до мага. Полнолуние не грозило ей превращением, мадам Помфри успела вмешаться в процесс заражения. Лунными ночами девушку ожидали бессонница, слабость и лихорадка. Пока не расплата, но предупреждение за игры с чужими судьбами без должного умения или элементарного везения.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:26 | Сообщение # 68
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 37

— … Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться.

Под «некоторыми» антизаклятьями наверняка подразумевались универсальные чары вроде протего.

«От проклятий слабого мага защитит, но сильный волшебник сметет оппонента вместе со всеми блоками. Каждому заклинанию второго октана и некоторым первого противодействуют свои заклинания, разработанные специально для этого, — Крис, похоже, включился в лекцию по-своему и вознамерился дополнить слова Грюма. — От некоторых почти невозможно защититься».

«Угу, — скучно выслушивать давно уже известное, — давай учиться связкам. Почему о них упоминается в паре учебников по боевой магии, но нигде не объясняется, как их создавать?»

— … Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые тёмные заклятия, пока вы не перейдёте на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами.

«А толку расписывать технику применения? Применять ее могут лишь единицы, силы нужны немалые. Это уже верхний предел второго октана, многих ты знаешь магов, им обладающих? И вообще в одиночку им выучиться невозможно. По крайней мере, я о таком не слышал».

— … Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел?

Как защититься от чего-то незримого, неощутимого — но смертельно опасного? Остались ли в мире хоть какие-то способы противостояния магии грани?

— … Волшебник, который собирается применить к вам запрещённое заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично.

Будет, еще как будет. Гарри рассеянно усмехнулся. Только опытные дуэлянты действуют достаточно быстро, чтобы не дать менталисту возможность прочесть в их сознании дальнейшие ходы и видение боя. Отточенные годами схваток боевые рефлексы, увы, магии разума не поддавались. В остальных случаях у Гарри была чудесная возможность сплести контрпроклятье или кинуться в сторону еще до вербального оформления заклинания, чем он и пользовался.

Демонстрация трех непростительных его не впечатлила. Видел уже. И даже на себе испытывал. Но настроение после урока все равно оказалось мерзким, да и сочувствующие взгляды, в глубине полные жадного любопытства, особой радости не внушали. Как выжить после смертельного проклятья? Да очень просто, всего лишь стать приманкой для Темного лорда, пешкой Дамблдора, которая никогда не должна была встать на доску.

Хоть Снейп отстал, не назначал отработок по вечерам. Причем не назначал их всей школе либо отправлял особо провинившихся к Филчу и Спраут, у которой как раз поспевали бубонтюберы. Поговаривали, будто вечерами он что-то варит, запершись в лаборатории. Гарри, кажется, догадывался, что именно. Ну-ну, удачи, профессор, но не надейтесь на помощь предоставленных Невиллом воспоминаний об уроке. Он не видел призрачных ягод и не сможет их вспомнить, а омут память никогда не считался самым объективным способом разделения воспоминаний. Правда, при мысли о Снейпе, раз за разом перебирающим новые сочетания и пропорции ингредиентов, лежавших тогда на столе Гарри и Невилла, становилось немного стыдно. Совсем немного, не настолько, чтобы пойти покаяться или подбросить зельевару горсть ягод из-за грани. Гарри поспорил с Крисом, что какое-нибудь зелье профессор все же изобретет. Пусть не омолаживающее, но сварит. Крис стоял на том, что Снейп вспомнит прошлогодний случай с крысой и догадается, что любимый ученик от нечего делать мог сунуть в котел первую попавшуюся ему на глаза гадость. И потребовать полного отчета, возможно, с применением легиллименции. Логически предположить, что в тот день могло оказаться в кармане Гарри, совершенно не представлялось возможным, ибо в карманах у Поттера могло найтись… ну, одним словом, туда лучше было бы не совать руки. Либо ими, либо рассудком можно было легко пожертвовать при столь неосмотрительных действиях.

Куда делся образец настоящего омолаживающего зелья, они не знали. Но ни архивисты, ни министерство о нем не узнали, иначе в подземелья быстро набежала бы парочка делегаций с ненужными вопросами и неуемным любопытством. Из обитателей замка внезапно помолодевшим казался разве что завхоз Филч, но после пристального рассмотрения пришлось признать, что произошло это благодаря отнюдь не зелью, а всего лишь удачному освещению в Большом зале.

Обещанный Турнир трех волшебников приближался с каждым днем, и вскоре Гарри, ведущий себя по обыкновению тихо и мирно (то есть как получалось), больше не становился объектом пристального внимания. Гулял с Саашшесс, наслаждаясь последними теплыми неделями осени и иногда мясом пойманных ею зверей. Василиск могла питаться и пауками, но специально для Гарри старалась ловить оленей или диких кабанов, от которых излишне привередливый, по мнению гигантской змеи, человек не отказывался. На выходных забегал к Гриндевальду на пару-тройку часов. Для полноценного обучения недостаточно, но поболтать вполне хватает. Иногда маг начинал расспрашивать о школе, и приходилось быть крайне осторожным, чтобы не выдать ненароком чего важного. Если старик и догадывался о настоящей личности гостя, то держал свои соображения при себе. Но встречал его неизменно радушно, порой едва ли не как внука.

Рон и Гермиона после строгого выговора директора, коий Гарри с легкостью мог прочесть в незащищенных сознаниях, попытались проглотить обиду и пойти на контакт. К несчастью для них, в тот раз Гарри пребывал далеко не в лучшем настроении, ибо накануне долго гонялся за Химерой с очередной бредовой идеей. Намерение «покататься» одобрил лишь смеющийся Крысолов, подбадривая подростка веселой мелодией. Крису сочли за лучшее вообще не сообщать о бесплодных попытках оседлать ловкую тварь. Не цапнула, и на том спасибо. В общем, от значка ГАВНЭ он отказался, как и однокурсники, которым Грейнджер пыталась их всучить за два сикля. Намекнул, что готов отдать два галлеона, если та сама будет носить сомнительные украшения. Намек обеспечил еще три дня бесконтрольного блуждания по замку.

Во время которого он и встретил Минерву МакГонагалл. До отбоя оставался еще целый час, так что Гарри не стал прятаться в темной нише, а вежливо поздоровался с профессором в безлюдном коридоре.

Эффект оказался… неожиданным. Декан при одном только взгляде на него побледнела и отшатнулась, силясь что-то сказать. А затем резко махнула рукой в его сторону и, видно, не заметив ни малейших признаков желаемого результата, вздрогнула и принялась сползать по стене. Гарри сначала подумал, будто Химера решила прогуляться и тихо шагает за ним, скалясь на портреты. Но нет. Довел с изумлением и ужасом косящуюся на него МакГонагалл до больничного крыла, где та внезапно успокоилась, но отказываться от предложенной мадам Помфри валерьянки все же не стала.

— Прошу прощения, мистер Поттер, я обозналась, — признала она. — Давайте оставим это недоразумение между нами.

Гарри, ничего не понимая, кивнул. За кого же она его приняла? Крис всего лишь посмеялся, мол, годы берут свое, но Крысолову эта история совсем не понравилась.

— А что, скажи на милость, она должна была подумать, встретив тебя за гранью?

— Я не был за гранью, — беспечно отмахнулся Гарри. — Думаешь, я бы не заметил?

— Это Хогвартс. Здесь при благоприятных условиях заглянуть за грань может любой, обладающий хоть какими-то дарованиями в области ментальной магии. А после определенного ритуала, не такого уж и сложного, даже уйти. Ты же, не раз там бывавший, пересекаешь порог, не замечая этого.

По спине пробежал холодок. Иногда ночами атмосфера старинного замка казалась чуть более волшебной, а тишина — наполненной глубочайшим смыслом. Грань баюкала свою игрушку в объятьях магии и сновидений.

— Так она сочла меня тенью… — медленно проговорил он.

— Тенью? — фыркнул Крысолов, растягиваясь на холодных плитах Тайной комнаты, будто на нагретом солнцем лежаке. — Ни одна тень не проникнет в замок и тем более не переживет изгнания потомственного экзорциста, не моргнув и глазом. То, что способно на такое, живет очень глубоко и если вылезет… люди его точно не остановят.

— Минерва МакГонагалл тоже маг грани да еще и потомственный экзорцист? Как говорится, не было печали. Она сможет справиться с Химерой?

— Не знаю. Твоя зверушка слишком уникальна, чтобы о ее способностях и природе можно было с уверенностью судить. Но МакГонагалл… У тебя просто дар, Гарри, хотя и очень сильный, а у нее — родовой аркан. Постарайся лишний раз не связываться, ладно?

— А ты сам?..

— А у меня есть несомненное преимущество перед твоим деканом. Я намного быстрее бегаю.

К счастью, декан решила, что из-за накопившейся за день усталости ей всего лишь показалось, что встреча состоялась за гранью. И у Гарри тут же появился другой повод для беспокойства: Барти Крауч не смог не излить счастье на бумагу и сообщил, что нашел способ проникнуть в Хогвартс, не вызывая подозрений. Ответное письмо Гарри до него якобы не дошло.

Ко всеобщему удивлению, профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус — продемонстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению.

— Но, профессор, — неуверенно начала Гермиона, — вы ведь сказали, что это нарушение закона…

Профессор молча взмахнул волшебной палочкой, парты разъехались в стороны, и в середине класса образовалось пустое место.

— …что к людям это заклятие применять нельзя, — закончила лучшая ученица свою мысль.

— Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, — непререкаемым тоном произнёс Грюм, его волшебный глаз впился в Гермиону и парализовал жутким немигающим взглядом. — Но если ты предпочитаешь более трудный путь — путь раба, который полностью лишён собственной воли, я не стану возражать, это твой выбор. Можешь покинуть урок.

Густо покраснев, Гермиона прошептала, что имела в виду совсем другое. Больше никто возражать не посмел. В разлившемся по комнате тревожном ожидании была различима надежда, что Грюм не прикажет сделать нечто постыдное.

Он по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары подчинения. Дин Томас трижды проскакал вокруг комнаты, распевая национальный гимн. Лаванда Браун вообразила себя белкой. Невилл исполнил гимнастические упражнения, к которым сроду не был способен. Перед заклятием оказались бессильны все.

— Поттер, — наконец прохрипел Грюм, — твоя очередь.

Гарри спокойно вышел на середину класса.

— Imperio!

Как грубо, профессор. Гарри мог сделать то же самое куда тоньше, не прибегая к четким формулировкам классической магии. Элементарный посыл-внушение на мага-менталиста ни за что не подействует…

«Прыгай на стол… Прыгай на стол…»

… но он не настолько глуп, чтобы показывать десятку болтливых подростков и человеку Дамблдора свои возможности ради жалких пяти баллов Гриффиндору. Гарри прыгнул. Ловко и почти бесшумно — прошлогодние тренировки, по словам Криса оказавшиеся безнадежными, все же не прошли даром. Пусть ученик и не освоил школу Падающего пера, но двигаться научился.

— Слабовольные дети! — разочарованно рявкнул Грюм. — Первый попавшийся черный маг с легкостью сделает вас своими рабами.

— Нет, каким тоном он говорит! — донесся до Гарри возмущенный голос Рона, когда час спустя гриффиндорцы выходили с урока защиты. — Как будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению!

— Он просто сумасшедший, — согласился Дин Томас. — Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось. Ты слышал, он рассказывал Симусу, что сделал с той ведьмой, которая первого апреля крикнула ему вслед «бу-у»? Ну, когда тут изучить приёмы против его Империуса? Завалили домашними заданиями!

Весь четвёртый курс заметил, что в этом году им стали задавать на дом куда больше. От уроков по трансфигурациям взвыл весь класс.

— Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам, — наставляла профессор МакГонагалл, угрожающе поблёскивая прямоугольными стёклами очков. — Не за горами экзамен по сверхотменному волшебству…

— Так СОВ будет только на пятом курсе! — взмолился Дин Томас.

— Согласна, Томас. Но готовиться к нему следует заранее. Из всего класса одна мисс Грейнджер превратила ежа в более-менее приличную подушку для иголок. А ваша подушка, Томас, до сих пор в ужасе сворачивается, стоит поднести к ней булавку.

Гермиона покраснела, едва сдерживая улыбку от переполнявшей её гордости. Гарри хмыкнул, вспомнив свою стреляющую иголками подушку, которую профессор назвала интересной модификацией, к сожалению, не пригодной для использования в быту. И убедительно велела не баловаться на ее уроках.

А вот на прорицании Гарри улыбнулась удача. Профессор Трелони объявила, что поставила за гороскоп на месяц самый высокий балл. Наверное, впечатлилась грядущим линчеванием дяди Вернона из-за падения курса фунта по отношению к галлеону. Разумеется, произойдет оно по вине директора фирмы, выпускающей дрели, за что того и повесят. Не отстал от других и профессор Биннс по истории магии, задал через неделю сдать сочинение о восстании гоблинов в XVIII веке. Крис изъявил желание взять эту работу на себя, так что Гарри оставалось только следить, как бы наставник не превратил сочинение в один большой анекдот. Профессор Снейп обрушил лавину противоядий, обещая перед Рождеством кого-нибудь отравить — надо же проверить, как усвоены противоядия. Вот это уже нехорошо. А ну как действительно отравит, а браслет на руке Гарри незамедлительно впрыснет в кровь противоядие. Объясняй потом, почему на тебя яды не действуют.

Даже Хагрид — и тот не пощадил. Его обожаемые соплохвосты, которых Гарри видел пару раз, приходя в избушку на чай, росли с ужасающей быстротой. С каждой неделей им требовалось все больше и больше еды, нарезанием которой и занимались школьники. Некоторые возвращались с урока с ожогами и ссадинами.

В октябре Гермиона снова притворилась, что сменила гнев на милость, и на этот раз Гарри не оттолкнул протянутую руку дружбы. Ни к чему ему сейчас подозрения Дамблдора. Хоть и непонятно, почему его до сих пор не вызвали в кабинет. Все-таки полгода в коме — и никакого интереса к Гарри Поттеру, это ли не странно? Почему директор его избегает? Ему смутно чудилось нечто близкое и очень нехорошее, но особых талантов в области предсказаний кроме неуемной фантазии Криса он за собой раньше не замечал, вот и решил пока не обращать внимания. Если что, у него под боком тысячелетний василиск и грань, за которую здесь можно уйти без ритуала и без Крысолова. Что поделать, не чувствовал он себя героем, готовым сразиться с магом третьего октана в одиночку. Лучше уж выскользнуть из сетей, поломав отлаженную комбинацию причин и следствий.

Тогда же Гарри услышал ее версию происшедшего в июле. Очнулась уже с парой глубоких шрамов на бедре, чувствуя непонятную ломоту и слабость во всем теле. Профессор Дамблдор объяснил, что случилось. От Рона Гарри услышал неожиданное откровение: директор мельком поделился, что где-то рядом затаились сторонники Темного лорда, чьи цели пока неизвестны. Это они стояли за прошлогодними нападениями и, возможно, за случаем с вышедшими из-под контроля арканами и нападение оборотня. Гермиона считала их цель очевидной — скомпрометировать директора Хогвартса. Гарри… всецело ее поддержал. Не признаваться же, что это случайно вышло.

Скомпрометировать Дамблдора перед Турниром трех волшебников кроме пожирателей смерти и политических противников могли и директора школ-участниц, желавшие судить соревнования на собственной территории. Сомнительная безопасность студентов достаточно веский повод для переноса Турнира в другую школу. Но только в том случае, если место проведения было назначено задолго до этого и без учета мнения бессознательного Дамблдора.

Вечером Крис прочел небольшую лекцию о связках:

«Ставя щит, противник не ожидает, что вместо одного проклятия в него влетит два-три, а то и четыре разных, требующих каждое свой особый блок. Магов, умеющих вытворять такое, в мире немного. В основном потому, что для подобного фокуса нужна магическая сила хотя бы в верхнем пределе второго октана, железное упрямство и требовательный — скорее, злобный — учитель. Техника исполнения, в принципе, проста, только вот добиться результата крайне сложно. Одно заклинание автоматически влечет за собой следующее, не нуждающееся ни в вербальной, ни даже в ментальной формулировке. Лишь во всплеске магической силы. Интервал срабатывания цепи проклятий — доли секунды, поставить щит для второго-третьего невозможно в принципе. Но такая цепочка это уже не автоматический рефлекс, а нечто гораздо более глубокое. Если получится, ты больше никогда не сможешь применить первое заклинание связки отдельно от остальных, а это не всегда удобно».

«И что мне делать?» — Гарри сосредоточился, приготовился к тренировке.

«Сперва продумать связку. Что ты хочешь в ней видеть? Учти, изменить ее потом невозможно».

Что он хочет видеть? Атакующие заклинания, конечно же. Пусть не самые сильные, ему еще три года до совершеннолетия, все равно пока не сумеет пользоваться. Но разнообразные.

«Знак тени, пламя души и…»

«Стоп, — перебил Крис. — Два проклятия второго октана, одно из которых запрещено уже сто лет. Достаточно, на большее тебя пока не хватит. Первым возьмешь ступефай».

Гарри растерялся. Бесконтрольный ужас, парализация и ослепление теневого знака, выжигающее изнутри пламя души, противостоять которому может лишь одно контрпроклятье, и банальный оглушающий ступефай?

«Слыша ступефай, противник использует протего. Это тоже своего рода рефлекс, усвоенный еще с первого курса школы, когда едва ли не все дуэли ограничивались этими двумя заклинаниями. К тому же вторые два довольно энергоемкие, значит, первое должно быть максимально простым. Произноси все как одно проклятие».

— Stupefy Signum regna inania Flamma sub vultu!

Предназначенные для воздействия на живое существо чары стене Тайной комнаты не причинили никакого вреда.

«Еще, еще, еще и еще, — зевнул Крис. — Это надолго, но ты же сам хотел. Я, кстати, забыл сказать, что придется раз за разом загонять тебя за пределы усталости и собственных возможностей. Первые связки получаются только на грани обморока от магического истощения, поэтому невозможно учиться им в одиночку. Нужен кто-то, кто будет тебя пинать и заставлять колдовать, пока не затвердишь последовательность лучше собственного имени».

Гарри вдруг вспомнилось, что о связках он спрашивал Криса еще в прошлом году, но тогда тот не стал начинать тренировки. Ясно, почему — Гарри и сейчас не был уверен, что выдержит.

— Stupefy Signum regna inania Flamma sub vultu!

Интересно, как оно начинается, магическое истощение? И где предел его нынешних возможностей?..



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:27 | Сообщение # 69
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 38

— … пригодится каждому волшебнику, заботящемуся о своей внешности, — вкрадчиво вещал радиоприемник в гостиной Гриффиндора.

О своей внешности Гарри заботился. Сегодня, например, даже расчесался. Внешность в ответ радовала его общей растрепанностью, против которой одна только расческа явно не помогала, осунувшимся лицом и синяками под глазами, совсем как на первом курсе. Разучивание одной-единственной связки отнимало непростительно много времени и сил. Он бы, пожалуй, бросил, но тогда три недели тренировок практически до потери сознания или полной невменяемости оказались бы напрасными. Крис редко позволял ученику бездарно тратить время на бесполезное занятие, натаскивал боевого мага как мог. И яро осуждал подход Гриндевальда к обучению Гарри.

«Если тебе позволить заниматься, когда хочется, а не когда надо, ты же совсем обленишься. Только и будешь, что за гранью гулять да на змеюке своей кататься», — ворчал он. И гонял подростка до седьмого пота, даже на уроках вылезая с каверзными вопросами и запутанными ментальными схемами.

Гриндевальд, напротив, каждую встречу начинал с вопроса, не хочет ли Гарри сегодня просто побеседовать. Независимо от ответа, с кресла маг предпочитал лишний раз не вставать, объясняя это старческим нежеланием двигаться. Если бы Гарри не видел его краткого, яркого боя с Химерой, поверил бы, что старый маг отнюдь не так проворен как еще лет сорок назад.

— Куда же вы, Гэральд? — посмеивался он, когда Гарри, вместо безупречного исполнения щита, кидался к дереву и, оттолкнувшись от ствола, кувырком возвращался на прежнее место и скользил дальше по сложной спирали. — Кого я учу, мага или водомерку?

«Держи скорость! — командовал Крис. — И, Мерлина ради, целься лучше!»

— У меня от вас голова кружится, — спокойным скрипучим голосом продолжал старик, рассеянно постукивая палочкой по подлокотнику. — У вас, думаю, тоже. Да-а-а, редкая школа, стремительная и яркая. И по-своему опасная. Но, mein Herr, не всегда применимая.

«Вниз!» — вскрикнул Крис.

Гарри завис в воздухе, опутанный сероватой сетью. Гхыр, третий октан! Даже простейшие заклинания бьют по куда большей площади и меняют траектории во время движения, повинуясь бессознательным желаниям мага. А то и трансформируются и достраиваются прямо в полете. И как прикажете с таким драться?

— И стоило бегать? — вздохнул Гриндевальд, взмахом руки отменяя связующие чары. Гарри, не успев сгруппироваться или слевитировать, рухнул на жухлую траву. — Ваш прежний учитель — кем он был? — концентрировался на точечных ударах. А с вашей силой останавливаться на них нельзя, вы способны и на масштабные энергоемкие плетения заклинаний.

— Я не знаю его имени и не пытался узнать, — выдохнул Гарри, поднимаясь с земли. — Это было условием обучения.

Глупо отнекиваться и кормить учителя сказками, будто он занимался самостоятельно. Такое в одиночку не освоишь, только голову о камни разобьешь.

К мантии пристала грязь, чуть влажная желтая листва и несколько сосновых игл. Не потому ли Гриндевальд выбрал это место, что на влажной земле магия ботинок почти не работала? Даже не поленился чуть выровнять участок под дубом магией, чтобы кресло ровнее встало. В следующий раз, наверное, вообще велит все снять, чтобы Гарри привык рассчитывать только на себя свою магию, а не на правильно подобранную экипировку. Крис не согласится, это точно.

— Я знаю, чем мы с вами займемся: работой по площади, — неожиданно проговорил старик. — Но понадобится полигон получше. И да, потренируйте щиты и блоки на досуге, ваша защита серьезно проигрывает вашей же атаке. Имейте в виду, Гэральд, на следующей неделе я собираюсь привязать вас к дереву и загнать в глухую оборону.

Гарри едва сдержал горестный вздох. Если его наставники и дальше собираются соперничать, чей стиль лучше и кто здесь учитель года, их единственный ученик рискует не дожить до Рождества.

На трансфигурации Крис попытался скормить ему шоколадную конфету. Спрашивать, откуда она взялась, было совершенно излишним. Он слишком уставал за день, чтобы следить за магом, и в итоге почти каждый вечер вытряхивал из левого кармана горсть всякой мелочи. Слава Мерлину, Крису хватало ума не оттачивать воровские навыки на дорогих вещах, а таскать конфеты, медные кнаты и серебряные сикли, коллекционные вкладыши и значки. Самым любопытным уловом оказались записки: одна была адресована некой Гарриет Клайден с признанием в любви и пожеланием скорейшего выздоровления, другая аккуратным почерком Снейпа предписывала Филчу лучше присматривать за чуланом со школьными метлами.

Не обращал он внимание на выходки Криса еще и потому, что Крысолов завел привычку развлекаться куда как экстремальнее. Признавшись, что за гранью ему дико скучно, он выучил расписание профессора МакГонагалл и внаглую расхаживал по замку, когда та не могла его встретить. Предварительно напомнив Гарри, что в случае чего тот обязался вытащить его обратно. И все бы хорошо, да только для прогулок он использовал образ Гарри. Через два дня по Хогвартсу ходили слухи, что Поттер умеет находиться в двух, если не в трех местах одновременно, исчезать из запертых помещений и шагать в портретные рамы, словно в распахнутые двери. Еще через неделю слизеринцы косились на него с неким суеверным ужасом. На вопрос, что он с ними сделал, Крысолов прямо сказал: «Ничего. Я даже не стал отвечать на их детские заклинания. Все равно классическая магия на порождений грани не действует».

Что странно, прямые очевидцы его чудачеств никогда не оказывались в поле зрения профессоров либо забывали обо всем в их присутствии. Существо иного плана очень уж не хотело связываться с деканом Гриффиндора.

Угу, осталось только Химеру выгулять. Впрочем, она и так выбирается подышать все чаще и чаще, Гарри даже привык не обращать на нее внимание. Пусть себе ходит, осматривается, главное, чтобы пряталась вовремя. Хогвартс Бестии явно нравился, от несущих стен, где переплетались тысячелетние арканы, тянуло живым магическим теплом, прикрытым неощутимым флером грани. Полуреальное создание плыло по потокам магии как по речной глади.

В конце октября у Большого зала повесили объявление о прибытии делегаций из Шармбатона или Дурмстранга. К счастью, их приезд был назначен на вечер тридцатого, а не тридцать первого числа. Гарри еще в прошлом году дал себе слово провести очередной — ну не может же быть, чтобы на Хэллоуин ничего не случилось! — неспокойный вечер в Тайной комнате. А пропускать зрелище не хотелось, иностранные гости непременно постараются найти способ впечатлить принимающую сторону.

— Седрик Диггори наверняка будет участвовать в турнире, — задумчиво произнесла Гермиона.

— Этот придурок будет представлять Хогвартс? — хмыкнул Рон, выбираясь с друзьями из толпы.

Гарри внял голосу разума и не признался, что вообще не знает, кто такой Седрик Диггори. Квиддичем не интересовался, школьной жизнью тоже, предпочитая тратить время на тренировки. Будь его воля, на испытание отправился бы Крысолов, все равно умеет казаться кем угодно. И пусть господа распорядители попробуют хоть что-то с ним сделать с помощью классической магии, скорее поседеют в первом же туре. Если не во время отборочного. Да и скучающему порождению грани будет чем заняться. Особенно если предложить Химере помочь ему.

А вообще, с его-то жизнью, все эти межшкольные соревнования — такая глупость. Не могут же они выставить нечто похлеще вселяющихся в людей крестражей, василисков или магов с опасными родовыми арканами. Остальное не занимает воображение.

Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы Гарри ни шёл, только и слышно: «Турнир Трёх Волшебников», «Турнир Трёх Волшебников»… Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты?

И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Портреты ёжились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довёл двух девочек-первоклашек до слёз.

Волновались и преподаватели.

— Лонгботтом, пожалуйста, не выдайте гостям из Дурмстранга своё неумение совершить самое простое преобразующее заклинание, — взмолилась профессор МакГонагалл в конце особенно трудного урока: Невилла угораздило превратить собственные уши в кактусы.

Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — бронзовый орёл на синем фоне, жёлтый с чёрным барсуком Пуффендуйцев и зелёное знамя с серебряной змеёй Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи.

Фред с Джорджем уже завтракали, сидели отдельно от всех и о чём-то шептались. Рон направился прямо к ним. Сонный Гарри уселся рядом и без всяких возражений, даже не глядя, принялся вяло жевать то, что положил на тарелку отвратительно бодрый Крис. Будто не гонял его почти до четырех утра.

— Дело дрянь, — мрачно сказал Джордж Фреду. — Если он всё же откажется говорить с нами, придётся писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьёмся.

— Кто вас избегает? — влез в разговор Рон.

— Исчезни, — буркнул Фред раздражённо.

В голове что-то монотонно гудело. Телу было как-то уже все равно, где спать, чем оно и пользовалось. Мерлин, а в воскресенье Гриндевальд обещал привязать его к дереву и погонять по защите! Не уснуть бы, пока будет привязывать.

— А что вы думаете о Турнире? Хотите в нём участвовать? — спросила Гермиона, намазывая тост маслом. То ли безмолвный отказ от рабского труда в единичном случае оказался абсолютно непродуктивен, то ли новообретенный волчий аппетит возмущенно требовал свое.

Как бы то ни было, но возмущенные проповеди об угнетении и бесправии целого народа временно затихли. Пока что девушка ограничивалась сердито сверкающими глазами, когда Добби вечерами приносил хозяину кофе со свежими, горячими булочками и забирал одежду в стирку. Самого эльфа, как и полагалось, при этом видно не было, просто на столе по одному только слову Гарри вдруг появлялся поднос, но какая-то не в меру добрая душа рассказала гриффиндорке, что скрывается за сим зрелищем.

— Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, — сокрушался Джордж. — Неизвестно даже, что войдет в состязания.

В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Девушки, словно сговорившись, надели лучшие мантии. Гостиные сияли чистотой и на сей раз не только стараниями эльфов, на что сами домовики дико обижались. Но что поделать, поговаривали, что иностранных гостей все равно придется куда-то селить на весь год, а школа не настолько велика, чтобы выделить им отдельное помещение. Не распихаешь же всех по заброшенным классам, предложив самостоятельно обустроиться и трансфигурировать парты в кровати. Гарри, примерно представлявший, насколько Хогвартс велик на самом деле, тихо улыбался. Если уж гигантский василиск перемещался по школе тысячу лет и оставался непойманным и, более того, неведомым даже по местным легендам, то десяток человек делегации могли основать где-нибудь собственную колонию.

Деканы факультетов построили учеников в колонны согласно курсам обучения. Перед Гарри, как назло, встал особо высокий третьекурсник. Приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на его затылок. Н-да, встретили гостей.

— Уизли, поправьте шляпу, — командовала профессор МакГонагалл. — Первокурсники, вперёд. И пожалуйста, не толкайтесь!

Как только проверка была закончена, третьекурсник зевнул и мягко осел на землю. Соседи ничего не заметили. Случайность, конечно же, случайность, и Гарри Поттер со своими честными зелеными глазами тут совсем ни при чем.

— Скоро шесть, — взглянув на часы, Рон устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. — На чём, по-твоему, они едут? На поезде?

— Пешком. И у каждого по деревянному чемодану, чтобы пролив переплыть. Если бы ехали на поезде, то и через озеро переправлялись бы на лодках. А нас поставили лицом к воротам.

— Может, портал? — терялся в догадках Рон. — А может, у них разрешается трансгрессировать до семнадцати лет?

Скоро Гарри стал замерзать. Впрочем, вечерний холод бодрил. Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, воскликнул:

— Чует моё сердце — делегация Шармбатона недалеко!

«Пересекли границу территории, замок предупредил директора», — пояснил Крис.

— Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса.

Нечто огромное летело по иссиня-чёрному небу, быстро увеличиваясь в размерах. Льющийся из окон замка свет через минуту озарил огромную синюю карету. Её тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Многие поневоле задались вопросом, где же ее держат, пока карета не нужна. Или ее собрали незадолго до турнира по специальному заказу?

С оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув, наступил на ногу пятикурснику-слизеринцу, копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колёсах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза.

Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещённые золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул юноша в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась чёрная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумлённым зрителям явилась её обладательница — наверняка полувеликанша как Хагрид. Дама была с головы до ног закутана в чёрную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблёскивали превосходные опалы.

Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Гарри больше заинтересовал юноша в голубом: неужели это цвет школы и ее форменная мантия? И если Крис когда-то учился в Шармбатоне, носил ли он такую же?

Лицо её расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.

— Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!

— Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии? — в вопросе слышался неподдельный интерес. Еще бы, когда маг третьего октана без четко означенных в прессе причин впадает в кому на полгода и столь же внезапно из нее выходит, кто угодно заинтересуется.

— Спасибо. Я в превосходной форме.

— Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей, представив подростков лет пятнадцати-шестнадцати.

Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шёлка. Ага, все-таки голубой — цвет школы.

«Ка-акие девочки! — восхитился Крис. — Особенно та блондиночка, наверняка частично вейла».

О вейлах Гарри многое слышал и даже встал на цыпочки, чтобы получше рассмотреть гостью. Но отсюда все студентки казались одинаково милыми, да и блондинок среди них было больше половины. Все-таки у Криса зрение лучше, хоть они и смотрят одними глазами. Понять, кто же вейла, Гарри не успел: из темноты донёсся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем и плеском.

В середине озера появились бурлящие завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, словно маги решили на время одолжить знаменитого Летучего Голландца или наскоро слепить своего. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.

С борта потянулись пассажиры, все как один одетые в длинные шубы. Человек, шедший первым, был одет в дорогие собольи меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам.

Гарри застонал, борясь с желанием побиться головой об стену. Ментальные покровы Бартемиуса Крауча были как всегда великолепны, умело подсовывая фальшивые воспоминания щупальцам поверхностной легиллименции. Если бы не встрепенувшаяся Химера, Гарри ни за что бы его не узнал.

Пришлось, бессильно скрипя зубами, смотреть, как некромант хладнокровно протягивает руку Дамблдору, позволяя себе затянуть прикосновение куда дольше положенных нескольких секунд. Отчего-то на них не смотрел никто кроме Гарри. Ученики все как один оживленно перешептывались, не сводя глаз с одного из студентов с крупным носом и почти сросшимися бровями. Рон дёрнул друга за локоть, что-то зашептал на ухо, Гарри раздраженно выдернул руку — не до него сейчас.

Ему привезли дохлую крысу. И что-то подсказывает, что даже не одну.

---------

Маленький вопрос к читателям: как вы считаете, Гриндевальд знает, кого учит? И зачем он это делает, какие мотивы вы видите у формально заключенного и лишенного палочки мага третьего октана натаскивать такого ученика?



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.

Сообщение отредактировал Трон - Вторник, 18.12.2012, 13:47
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:27 | Сообщение # 70
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 39

Приезд иностранных гостей сопровождался всеобщими восторгами. Большинство парней восхищенно оглядывали француженок, но находились и те, кто не сводил глаз с хмурого типа в дурмстрангской шерстяной мантии. Что странно, нашлось и немало девушек, по какой-то неведомой причине разделяющих их волнение. Гарри ограничился мимолетным взглядом, отметил, что в северной школе, должно быть, тоже не ахти с согревающими чарами, иначе никто в здравом уме не станет носить и плотную шерстяную мантию, и меховую шубу. Крис тоже не нашел в госте ничего примечательного и предсказуемо предпочел ему белокурую вейлу. Даже подбивал Гарри подойти к ней, но тот в последний момент застеснялся — надо же, никогда такого раньше не было, так с чего вдруг? — и только приподнялся на цыпочки, чтобы лучше ее разглядеть.

— Крам! Нет, ты представляешь себе, Гарри? Сам Виктор Крам!!!

Не то чтобы Гарри было плевать, кто такой Виктор Крам. Нет, ему было плевать, что он не знает, кто это такой и чем вызван ажиотаж вокруг сей, наверное, замечательной персоны. Ли Джордан прыгал на цыпочках, чтобы мельком узреть затылок Виктора Крама, а шестикурсницы лихорадочно шарили в складках мантий в поисках перьев и пергамента для автографов. Будто Крам был не гостем замка по меньшей мере на следующие полгода, а приглашенной лишь на один вечер звездой.

Гости из Шармбатона, к сожалению, выбрали стол Когтеврана.

«Не стой столбом, — весело скомандовал Крис. — Пошли знакомиться».

Как ни странно, но приветствовать французов лично никто не спешил. Только рядом сидящая старшекурсница в очках что-то тихо спросила, кивнув на берилловую брошь на мантии одной из блондинок. Остальные все еще присматривались к гостям, ожидая окончания ужина. И Гарри тоже вдруг обнаружил, что ему проще было бы подергать Химеру за хвосты, чем первому подойти к красивой девушке на глазах сотен свидетелей. К девушке, которая к тому же старше него на целых три-четыре года. Сам-то он вечно лохматый и довольно-таки невзрачный. Ну какая из них пара? Крис бы не побоялся, но Крис со своим опытом, арканом и гибкими моральными принципами за пять минут разговора многое бы успел. Лучше не давать ему такого шанса. Тем более в первый же день.

Когда все заняли свои места, к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Каркаров, проходя мимо стола Гриффиндора, мимоходом коснулся плеча Гарри. В сознании вспыхнул счастливый импульс:

Это я, Крауч. После отбоя за портретом Варриуса Верлиса, пожалуйста.

Будет ли Крауч караулить его утром у входа в башню Гриффиндора, если Гарри не явится? Пожалуй, да. Еще с ночи у порога ляжет.

Я приду.

«Расскажем, как его крыса спасла тебе жизнь, оставшись на ноже грабителя, или честно признаемся, что подвесили к люстре в гостиной, наложив чары консервации и отвлечения внимания еще в начале лета?»

Да уж, крыса была отборная, крупная, размером едва ли меньше кошки, и с восхитительно острыми зубами — еще бы, прощальный подарок некроманта! Благопристойные соседи никогда не зададут прямого вопроса, а тетушка не преминет гордо похвастаться, что самолично выбрала люстру в модном журнале. Интересно, Дурсли уже заподозрили, что у них дома не все в порядке, или предпочитают больше не приглашать гостей, которые весь вечер косятся на потолок с каким-то непонятным ужасом, смятением и отвращением?

«Скажу, что оставил дорогим мне людям. И врать не придется».

Дамблдор поднялся с кресла, лучезарно улыбнувшись ученикам. По Гарри его взгляд скользнул лишь мельком, словно подростка никогда и не выделяли из толпы.

— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости. С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведёте у нас время. Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина, тогда же будут оглашены правила турнира. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!

Крауч-Каркаров без малейших признаков аппетита ковырялся в тарелке, не отрывая взгляда от ее содержимого. Узловатые, немного кривые пальцы сжимали вилку чуть сильнее чем следовало. Странно, что это он? С Дамблдором обняться не побоялся. Соседи на него даже не глядят, заняты либо едой, либо друг другом.

Ладно, это может подождать до вечера, хватит таращиться на профессорский стол. Сегодня домовики включили в традиционное школьное меню блюда других стран. Некоторые из них тетя Петуния готовила для семьи, Гарри они никогда не доставались. Более того, племянник не проявлял достаточного кулинарного таланта, чтобы ему доверяли нечто сложнее варки и нарезки овощей, поэтому его обычно даже не пускали на кухню во время тетушкиных таинств.

Первое блюдо на проверку оказалось замаскированной тушеной капустой, чего никак нельзя было сказать по его виду. Завернутые в нее колбаски оказались горячими, мягкими и сочными.

— Будьте доб’гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросила та самая девушка, что больше всех понравилась Крису.

Надо же какие бывают совпадения! Можно подумать, на столе Когтеврана не стояло то же самое. Если бы наставник не болтал с ним все это время, Гарри мог бы заподозрить его в применении легких привораживающих чар. Хотя кто его знает, палочка-то у Криса была, и пользоваться ею незаметно маг умел.

Рон покраснел до ушей. Взглянул на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное бульканье. И было от чего: белокурые волосы волной падали до самого пояса. Синие глаза манили неожиданной глубиной. Гарри и сам едва нашелся.

— Пожалуйста, — он передал ей блюдо.

— Вы уже поели?

— Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, проговорил Рон, не сводя с нее глаз, словно с неземного дива.

Гарри хотел было что-то добавить, но его прервал чувствительный пинок от рассерженной Грейнджер. Вейла повернулась к подругам.

— Хватит смотреть на нее с таким идиотским видом! В Хогвартсе есть девушки и получше, — возмутилась Гермиона.

Ага. В замке есть много хороших девушек. Интересно, кто-нибудь кроме Гарри заметил, как Алиса кинула в стакан одного из смуглых, черноволосых дурмстранговских парней белый шарик? Цикута, похоже, развлекается. И не слишком-то умеет думать о последствиях. А судя по лицу соседки Луны, сидевшей с привычно-отрешенным видом, будто вглядывалась во все уровни грани сразу, бедная француженка сильно сомневалась в своем знании английского…

Ох, вот он дурак! Вейле можно было ответить и по-французски, он ведь сносно его знал. Мог бы произвести впечатление, так нет же, даже простое s'il vous plaît вовремя не вспомнил. Клинический случай, что тут скажешь.

Крис будто читал его мысли. Впрочем, он достаточно хорошо знал Гарри, чтобы предугадать его душевные терзания без всякой легиллименции.

«Могу помочь», — деликатно предложил он, не уточняя, в чем и как будет оказана пресловутая помощь.

«Спасибо, нет».

«Как знаешь. Барти и Крысолов тоже могут помочь, абсолютно добровольно и безвозмездно, — со смешком напомнил он. — Об этом не думал?»

Гарри вздрогнул. На миг ему захотелось, чтобы белый шарик, чем бы он там ни был, опустился в его стакан и дал возможность хотя бы за пару дней осмыслить возможные проблемы в лазарете.

Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер, в воздухе разлилось волнение, нетерпение и предвкушение. Гарри привычно экранировался, чтобы чужие чувства не затмили его собственные вместе со способностью думать.

— Торжественный миг приблизился, — заговорил Дамблдор. — Турнир трёх волшебников вот-вот будет открыт. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества.

Гарри поперхнулся чаем. Когда Барти успел?! Но вместо Каркарова с места поднялся его сосед, волшебник средних лет с настолько аккуратным видом, что ему мог бы позавидовать сам Люциус Малфой.

«Вот гхыр!» — выпалил Гарри, осознав сложившуюся ситуацию. Два профессиональных, ненавидящих друг друга некроманта в одном замке!

Он, кажется, в прошлом году собирался провести Хеллоуин с василиском? Ну так ноги его в замке не будет, пока самый непредсказуемый и экстремальный день в году не закончится! Слишком многое сейчас сплеталось в узел, чтобы он решился рисковать увязнуть в плетущейся паутине. Нет уж, завтра после уроков — сразу в Тайную комнату.

— А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта, — продолжал Дамблдор. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев. И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания. Для каждого из трех туров всё готово. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.

При последних словах зал притих, затаив дыхание. А директор невозмутимо вещал:

— В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой европейской школы. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.

Дамблдор наколдовал на возвышении мраморный постамент, на который водрузил покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Сердце Мира тоже выглядело грубой старой поделкой, вдруг вспомнилось Гарри, возможно ли, что… Нет, глупости, настолько древний артефакт можно использовать куда разумнее чем для проведения межшкольных соревнований.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал Дамблдор. — Им даётся на размышление двадцать четыре часа. Завтра вечером артефакт выбросит имена чемпионов, которые примут участие в Турнире. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. При условии, что им исполнилось семнадцать лет, — напомнил он. — А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы этого хотите. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.

— Где же он? — Рон высматривал в толпе Крама. — Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга? Может, их поселят к нам?

— Что, и прямо в нашу спальню? — фыркнул Гарри.

— Хорошо бы! — горячо подержал его Рон, не заметив иронии.

За портретом Верлиса скрывался узкий тайный коридор, ведущий в Северную башню. Ночные обходы здесь обычно не проводились: совсем рядом были две открытые галереи, и влюбленные парочки предпочитали проводить время в более теплых и не продуваемых всеми ветрами коридорах. Да и потайной ход здесь был всего один, и знали о нем немногие.

Крауч, верно, еще по эманациям силы почувствовал приближение Гарри и втащил его в узкую нишу. Крепко обнял.

— Гарри, как я рад!

«Он давит на жалость, а ты слишком много ему позволяешь», — проворчал Крис, выудив кошелек из кармана лже-директора. Приди тот в шубе, Крис бы и ее забрал. «Для Гарри», конечно.

— Барти, ты с ума сошел? — прошипел подросток, настойчиво выпутываясь из чужих рук. Получалось не очень, коридор был слишком узким. — Собираешься весь год разгуливать под носом у Дамблдора, в то время как директора должны знать друг друга не понаслышке?! Может, они вообще друзья, и Каркаров Хогвартс заканчивал.

— Я знаю Каркарова, — отмахнулся некромант. — Мрачный занудный тип, и любил он только роскошь. У него вообще друзей нет, ни здесь, ни за проливом. Все получится, надо только получше спрятать запасы оборотного. Их негде хранить на корабле.

Это было слишком беспечно для человека, год сидевшего в Азкабане. В прошлом году в школе не было Дамблдора, и довольно долгое время не было Снейпа, что позволило Далмошу каждое утро вставать за кафедру. Но из-за турнира безопасность будет усилена, оборотное зелье — не вариант.

— Я не мог не приехать, — прошептал Крауч. — Назревает что-то крупное. Европейские гоблинские банки отказывают Лондону в кредитах, общий поток инвестиций сократился на тридцать процентов. Гоблины Гринготтса замораживают старые счета.

— Что? Так они ничего не получат.

— Зато и ничего не потеряют. В крупнейших банках есть свои пророки, и, судя по тому, как складываются тенденции на внешнем рынке, скоро здесь настанут тяжелые времена. Сейчас информация известна немногим, старые семьи заводят тайные сейфы или перебрасывают вложения за океан. Когда это станет известно, средние массы попытаются забрать деньги из банка.

— В лучшем случае — волнения, в худшем — паника и полный разрыв отношений с гоблинами? — предположил Гарри.

— И глубокая экономическая яма, инфляция, многочисленные банкротства и прочие радости жизни, — добавил волшебник.

Гарри не настолько разбирался в экономике, чтобы судить о возможных последствиях с такой уверенностью. Его-то не учили с детства управлять семейными финансами. А вот Барти учили. И если он считает, что нежелание европейских партнеров зря рисковать сбережениями способно вылиться в крупные проблемы для Англии, к нему стоит прислушаться.

— Счет в Гринготтсе — это все что у меня есть. Я должен встретиться с Грабцвергом. Но сначала наложу на тебя иллюзию.

Не так, как учили человеческие книги, но так, как показывал Крысолов. Набросать пару ярких деталей вроде пронзительно-черных глаз под кустистыми бровями и тонких капризных губ — и хватит. Остальное люди додумают сами, на то они и люди.

— Наваждение продержится три-четыре дня, потом начнет расползаться. Носи с собой оборотное, — предупредил он. — Если ничего не случится, послезавтра увидимся у озера после полуночи.

С самого утра все глазели на Кубок огня, уделяя ему куда больше внимания, чем завтраку. Словно основной всегда была пища для глаз, но организм в момент насыщения не слишком следил, что попутно отправляется в рот. Кубок обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра. Бумажку просто так не докинуть, но если во что-то завернуть… Гарри усмехнулся. Хотелось остаться и посмотреть, догадается ли кто из волшебников использовать настолько примитивный маггловский метод.

«Крис, ты смог бы обойти линию?»

«Легко. Набрасываешь поверх простенькую рунную структуру, защита воспринимает ее как нарушителя — а в результате имеем прожженный кое-где пол и свободный доступ».

Ага, Крису очевидный вариант в голову не пришел.

«А я бы удочку взял, — поделился Гарри. — Может, еще и другие бумажки повытаскивал бы, чтобы конкурентов не было. Нигде в правилах не написано, что в Кубке запрещено ловить рыбу».

Расталкивая младшекурсников, к линии подскочили смеющиеся Фред с Джорджем.

— Свершилось, — Фред энергично потер руки. — Мы выпили зелье старения!

— Всего по одной капле, — подхватил Джордж. — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.

Гарри хмыкнул, склонившись над золотой линией. Посмотрел на редкие завитки, откусил кусок бутерброда с ветчиной и присел, чтобы дотронуться до пола у защитной черты. Холодный, но чувствуется легкая вибрация в паре миллиметров от начертания. Будто внизу что-то движется.

— Вы о том зелье, что с перетертыми жабьими шкурками? На пенсию собрались?

— Что бы ты понимал!

— Смотри и завидуй! — рассмеялись близнецы, одновременно шагнув к артефакту. Не колеблясь, с абсолютной уверенностью, что ничего не произойдет.

Сначала ничего и не произошло. Ровно до тех пор, пока Фред не оказался в метре от Кубка. Затем раздался громкий хлопок, у присутствующих на мгновение заложило уши, а на глазах седеющие гриффиндорцы вдруг очутились вне золотого круга. Неверяще подергав друг друга за длинные бороды, близнецы повернулись к Гарри в поисках объяснений.

— Замыкающий полоз многократно усиливает действие попавших в область зелий, если в составе использовался хоть один органический ингредиент…

— … Варить не содержащие органики модификации учат только в Греческой и Восточноевропейской академиях, а старящих чар еще не придумали, — лукаво улыбнулась Алиса.

Светлые волосы девушки, как это часто бывает, с возрастом чуть потемнели и теперь уже не казались серебристыми как на первом курсе. Скорее они стали светло-русыми. Рукава ученической мантии были заляпаны темными маслянистыми пятнами, кое-где виднелись пропалины. В иное время Гарри был бы не против с ней поболтать, но только не в Хеллоуин. Нехитрая логическая цепочка, основанная на личном опыте, подсказывала, что ничего хорошего из этого еще не выходило и, возможно, никогда не выйдет. Скомкано попрощавшись, Гарри отправился на трансфигурацию. Он не слышал, как слизеринка задумчиво произнесла:

— Уверена, Гарри мог бы обойти полоза не менее чем пятью различными способами. Я бы на вашем месте сразу к нему обратилась.

* * *

Время. Людям кажется, его еще так много осталось, что можно никуда не торопиться. К несчастью, они слишком поздно понимают, что ничего уже на самом деле не осталось, ни лишнего года, ни лишнего дня, ни даже лишнего часа.

Он только надеялся, что понял это не слишком поздно, что еще успеет сделать хоть что-нибудь. Пусть не все запланированное, но хоть что-то. Хоть как-то. Нельзя умирать сейчас, нельзя оставлять их одних, они не готовы. Никто из них. А значит, нельзя умирать.

Дамблдору хватило бы и шести-семи лет, он до последнего надеялся, что Хогвартс даст ему это время. Нет. Школу строили тысячу лет назад, во времена, не отличающиеся вторыми шансами. Директор, который не справился с арканами, слишком слаб. Его еще воспринимают как хозяина этого напоенного магией места, но недовольство течет в камнях и скапливается в подземельях. Следующий ритуал обновления он переживет лишь при наличии невероятного везения, коим никогда не обладал.

Дети не сводили с Кубка жадных взглядов, с директорского кресла зал казался заполненным мутной дымкой. Он взмахнул палочкой, и свечи погасли, оставив голубые языки пламени единственным источником света в Большом зале. Его хватало на то, чтобы прочесть имя на пергаменте, поднеся его к самому лицу, но не на большее. Директор не видел даже ближайших к нему учеников, лишь слышал плохо сдерживаемый гомон.

Зрение восстановится, сказали целители. Дайте только время. Время, время, время… Нет у него времени!

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам.

Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.

Почему ловушка, основанная на сочетании древнейшей магии и его собственных разработок, не сработала? Почему Том не пересек границу между жизнью и смертью, а сумел остаться в этом мире? Он просчитал все, все возможные варианты раскрытия лепестков, все заклинания, которыми умирающий колдун мог бы попытаться выторговать для себя несколько драгоценных секунд жизни. И ни один из вариантов не подразумевал ничего похожего.

Первый чемпион исчез в соседней комнате.

— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — возвестил Дамблдор.

Нет, он не радовался победе в этот самый день тринадцать лет назад. Слишком хорошо знал Тома, чтобы не верить, будто тот не найдет способа вернуть себе и тело, и силы. И слишком хорошо понимал, что свой шанс он упустил тогда же, тринадцать лет назад. В обмен на защиту Хогвартс пьет последние силы, директор для него — такой же камень в основании как и все остальные, ничего больше. Сейчас он еще мог бы сразиться с Томом, но что будет через год или два? При условии, что у него вообще будут эти два года.

Мысли медленно вращались по кругу, громыхали как гоблинские вагонетки, вновь и вновь возвращались на колею отчаяния и сомнений. Темного Лорда не убить сейчас, это невозможно. Неизвестны даже самые общие принципы его бессмертия, не говоря уже о том, что убивать просто некого.

— Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори.

Крайний слева стол взорвался криками. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. И только Дамблдор все это время не сводил глаз с Кубка.

Гарри все равно рано или поздно придется это сделать. Жаль, что у мальчика совсем не будет времени на подготовку. Но либо так, либо Англия будет еще больше не готова к войне лет через десять. Сейчас у него, по крайней мере, есть надежные союзники и помощь старого, но все еще могущественного мага. После школы мальчик останется совершенно один. И это тоже упущение директора: не подумал, что у Дурслей Гарри не научится ни заводить друзей, ни удерживать их подле себя, а привыкнет держать дистанцию даже с самыми близкими людьми. Том пока тоже не готов к игре, вот еще одна причина начать ее сейчас, подтолкнуть его в нужном направлении. Лишь бы в скором времени не пришлось воевать на два фронта: с Риддлом и неизвестным заклинателем, чьи цели и силы до сих пор оставались тайной за семью печатями. Какая же невероятная сила нужна, чтобы для ее отражения понадобилась активация древних арканов! И насколько же безумен и непредсказуем неведомый маг, без видимых причин наложивший на детей темный огонь? Как бы он ни попадал на территорию замка, последствия его вмешательства обнаруживались то там, то здесь. Неизменно странные и хаотичные, не позволяющие даже примерно судить о его планах и желаниях.

Магов третьего октана насчитывалось не больше пяти, и всех их Дамблдор знал лично. У двоих были ученики, впрочем, не дотягивающие до уровня учителей. Список достаточно сильных магов верхнего предела второго октана насчитывал почти сотню человек, в Англии постоянно проживало шестеро из них. Всех их Грюм тоже проверил по личной просьбе директора. И ничего. Никаких зацепок. Предположение, что неизвестный всю жизнь скрывал свое истинное могущество, было слишком нелепо. Невозможно просто взять и спрятать такой колоссальный уровень без глубоких познаний в ментальной магии. Все хоть на что-то годные менталисты на острове проверены и перепроверены — это лето было поистине изматывающим. Гений-самоучка? Это даже не смешно.

Его тоже следует как-то спровоцировать и вытащить из подполья сейчас, пока Дамблдор еще способен дать бой. Сложно устраивать ловушку, когда не знаешь, что может послужить приманкой, и все же…

С потолка в кубок плюхнулся сгусток магии, видимый лишь директору. Разноцветные разводы осели на деревянных стенках и быстро впитались внутрь. Кубок огня при всем желании не мог спорить с Хогвартсом. Посыпались искры. В воздух послушно взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент.

Дамблдор протянул руку и схватил его. Поднёс к огню и долго смотрел на имя. Зал напряженно затих.

Еще не поздно сжечь пергамент и уйти к чемпионам. Еще не поздно, надо только не читать имя. Не это ли его Рубикон? Как же тяжело смотреть на молодого Поттера, который уже который раз будет рисковать жизнью ради планов, о существовании которых и не подозревает. И совершенно невозможно смотреть в завораживающе-глубокие зеленые глаза.

— Гарри Поттер, — выдохнул он. В сердце болезненно кольнуло.

Выживи, Гарри. Несмотря ни на что, выживи и победи. Любой ценой закончи мою затянувшуюся войну.

В зале поднялся невообразимый гвалт, все до единого торопились высказаться, вставали со скамеек, ища взглядом четвертого чемпиона. В ментальные щиты билось море изумления, злости, зависти, гнева, веселья, разочарования. Радость и гордость оказались теряющимися во тьме тусклыми всполохами. Дамблдор утомленно опустился в кресло.

— Гарри, ты должен присоединиться к остальным, — напомнил он, усилив голос заклинанием.

— А… его нет, господин директор, — выдавил подбежавший староста. — Никто не знает, где он.

--------

Среди предположений о целях Гриндевальда и его отношении к Гарри было очень много разных очевидных и неординарных. Они мне очень понравились, видно, что читатели думают и рассуждают, строят предположения. Это приятно. Но об одной версии пока никто не догадался, а ведь в тексте есть все предпосылки.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.

Сообщение отредактировал Трон - Вторник, 18.12.2012, 13:48
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:28 | Сообщение # 71
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 40

Грабцверг с неудовольствием оглядел потрепанную мантию юного лорда, в которой тот регулярно лазил по кустам и пыльным уголкам замка, катался по земле, уворачиваясь от заклинаний Гриндевальда, или просто лежал где-нибудь на теплом песке, но о неподобающем виде распорядитель и словом не обмолвился. Гарри пришлось хорошо постараться, чтобы не заерзать в кресле и не отвести смущенно взгляд. Как бы ни были искусны домовики, какие-то следы вроде потертых ниток, видно, оставались и были хорошо заметны зоркому гоблину. Придется все же подумать о парадной мантии, которую он не будет выгуливать в лесу с Саашшесс. И вообще не будет выгуливать без особой надобности, а то опять сгорит прямо на нем от неизвестного заклинания.

— Я понимаю ваши опасения, милорд, — кивнул гоблин. — И вы, как всегда, вольны распоряжаться имуществом Поттеров. Если желаете заморозить активы или перевести золото за океан, я сделаю это сегодня же.

Для гоблина на пороге разорения Грабцверг был слишком уж спокоен, не только внешне, но и на всех слоях ауры. И от этого Гарри почувствовал себя паникером, мешающим профессионалу работать. Грабцверг поощряющее улыбнулся, готовый выслушать любые идеи, но как раз идей у Гарри не было. Ни одной. Он вообще плохо представлял, как должно работать золото Поттеров или что в данный момент творится в экономике страны. Идиот, мысленно обругал себя он, надо было учить не только магию. Или брать с собой не Крысолова, а Крауча, который умел распоряжаться деньгами. Но Крауч-Каркаров готовился к чествованию чемпионов и как директор одной из школ не мог пропустить праздник. А Гарри до сих пор только и умел, что снимать деньги со счета и ничего больше. Впору почувствовать себя тупицей, бездумно транжирящим семейное состояние.

— Как вы оцениваете перспективы? — сдался он.

— Беспокоится не о чем. Если министерство будет вести себя разумно, грядущий спад не перерастет в инфляцию, и мы сможем восстановить экономику за каких-то два-три года. Это в лучшем случае. Но если возникнет угроза банкротства, боюсь, придется запечатать некоторые сейфы, чтобы хоть как-то удержаться на плаву. Кентавры говорят о войне, — он скупо усмехнулся, будто отмерял эмоции для каждого представителя разумных рас отдельно.

— Кентавры всегда говорили о войне.

— Последние двадцать лет — да. Но сейчас к ним присоединились и человеческие пророки. Война, лорд Поттер, великолепная возможность озолотиться… или разориться. Мы с вами можем как рискнуть, так и переждать неспокойные времена.

— Что со счетами? — от осознания, что он может потерять все, кружилась голова. Голодная смерть магу третьего октана не грозит, но о всякой самостоятельности придется забыть.

— На данный момент ваше имущество оценивается в шестьдесят семь тысяч галлеонов плюс Сердце мира, за последние три года вы потратили четыре тысячи галлеонов.

Четыре тысячи галлеонов?! Куда? Неужели все ушло на редкие книги? Он и подумать не мог, что успел потратить такую баснословную сумму. Да за три тысячи галлеонов можно было купить небольшой домик в хорошем районе! А у него до сих пор не появилось ничего такого, что нельзя было бы скинуть в браслет-хранитель.

Сердце мира… останется в тайнике сейфа. Точка.

«Крис, что с твоим хранилищем?»

«Если ты спросишь, это будет выглядеть по меньшей мере странно. За определенный процент в год гоблины готовы не использовать чужое добро в своих махинациях, что меня вполне устраивает. Из-за того же процента мой сейф будет заморожен одним из первых, что меня категорически не устраивает, — лениво размышлял он. — С другой стороны, я что, денег при случае не достану?»

Пережив первую магическую войну, наставник несколько скептически ставился к беспокойству Барти о финансовом состоянии Поттеров, по опыту зная, что прогнозы пророков и аналитиков никогда не сбываются согласно ожиданиям. Либо все будет не так уж плохо, и тогда сейф с золотом в безопасности, либо вы выйдет еще хуже, и им и без того будет о чем позаботиться. Кроме того, у хорошего боевого мага в военное время всегда была возможность пополнить счет не просто на тысячу-другую галлеонов, но бывало что и на десяток-другой тысяч, не считая артефактов. Гарри просто еще слишком молод и неопытен, чтобы понимать, как главы древних родов ценят жизнь и власть и сколько готовы платить за их сохранность. Истинных пророков (впрочем, насколько он знал, в этом поколении в Англии пророков не было вообще, а прежние не проявили особых дарований во время первой войны) и менталистов выше второй ступени в такие времена правительство вообще предпочитало прятать незнамо где. Так что о сумме на их счетах в ноябре восемьдесят первого даже Крис мог только догадываться.

— Предпочту довериться вам, — каждое слово с трудом протискивалось сквозь горло.

Гарри и сам не до конца верил, что действительно сказал это. Доверяет он, как же. Ему редко приходилось ощущать такую слабость и некомпетентность в вопросе, чтобы целиком переложить его решение на чужие плечи. Ни о каком контроле над ситуацией и речи идти не могло, и от этого Гарри чувствовал себя слабым и уязвимым. Это раздражало, но винить он мог только себя.

Грабцверг управлял финансами семьи почти полвека и если не умножил, то хотя бы сохранил большую его часть во время первой войны. Остается надеяться, что этот опыт сыграет ему на руку.

Тишина музыкального магазина и горячий чай постепенно успокоили Гарри, отвлекли от мыслей о поисках всевозможных кладов — что поделать, надо же думать о будущем, которое ему никто не собирается устраивать. Впрочем, Барти бы постарался, заметь он хоть один намек, но давать ему волю Гарри точно не собирался. Роль тщательно охраняемого полчищами мертвых сокровища его почему-то не устраивала.

Пару раз в двери магазина стучались дети в разномастных рычащих, машущих когтистыми лапками костюмах, окутанных зеленоватыми облачками. Некоторые выглядели смешно и гротескно, некоторые поражали натуральностью. Он ведь и правда выхватил палочку, когда его обнял дементор, уткнувшийся куда-то в шею. Счастье, что не успел покалечить расстаравшегося ребенка.

Сладостей хватало на всех. У Гарри даже сложилось впечатление, что Крысолов либо закупался эдак за полгода до праздника, либо сотворил горы конфет магией грани, и кое-кто наутро будет сильно разочарован в изрядно похудевшем мешке. Как бы то ни было, спрашивать он не стал. Только закутался в легкую искажающую иллюзию и притворно ужасался гостям, не забывая откупаться от нашествия чудовищ. Хеллоуин оказался вполне сносным праздником, если проводить его вдали от Хогвартса и его чудаковатых обитателей.

Гарри, — ворвался в сознание голос Крауча, вибрирующий страхом и негодованием, — Дамблдор только что назвал тебя четвертым чемпионом Хогвартса!

Гарри, не поперхнувшийся чаем только благодаря счастливой случайности, быстро пришел в себя.

Барти… я сейчас немного занят, примеряю темную корону. Как закончу — займусь турниром.

Некромант, помнящий точную дату, когда маги в последний раз лицезрели свою корону или короля, судя по исходившим от него ощущениям, пытался без всякой магии вбить кого-то в стену. Гарри очень хотелось надеяться, что это ему только кажется.

Это не шутки! Старый хрыч закусил бороду и отстаивает твое право — обязанность! — участвовать. Ты нужен здесь!

— Я бы сходил, — пожал плечами Крысолов.

Дождавшись резкого кивка, он протянул руку и столкнул мага со стула. Гарри запоздало поразился вовсе не тому, что он не только не упал, но очутился в замке, а осведомленности существа из-за грани их ментальной беседой.

Из-за двери доносились сотни возмущенных выкриков, недовольных воплей и возгласов. Менталист счел за лучшее убраться подальше от накала противоречивых эмоций. И попал пусть не в больший, но уж точно не менее интенсивный их очаг. В представлении, на первый взгляд напоминавшем дружескую беседу, а на деле являвшейся отчаянной схваткой и отнюдь не дружеской склокой, принимали участие даже портреты. Нарисованные маги набились в рамы так, словно подобного зрелища не видели сотни лет, такую давку и в лондонских автобусах в час пик не встретишь.

— Случилось чудо, — Бэгмен нервно тер гладкий подбородок. — Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности. И раз его имя выскочило из Кубка… Думаю, теперь уже ничего нельзя поделать…

— Это противоречит правилам, — строго заметил Крауч-старший.

Его горячо поддержал сын, метавшийся у камина и беспорядочно размахивавший руками. В его пылких речах временами проскакивали слова, кои директору не полагалось произносить в присутствии учеников, а тяжелые полы шубы выметали золу из очага. Одна искра — и серебристый соболиный мех вспыхнет, наполнив комнату удушающим запахом жженой шерсти и клочьями дыма. Но бояться пожара не приходилось. Куда более вероятнее с каждым мгновением становилась перспектива, что Барти сорвется окончательно, и Дамблдор заподозрит Каркарова в несвойственных ему поведении и эмоциональности. Если уже не заподозрил. Тогда от легиллименции директора его уже ничто не спасет. Мадам Максим молча метала взглядом молнии, выпрямившись во весь свой немалый рост. Похоже, поведение коллеги тревожило ее не меньше появления четвертого участника турнира.

— Огва’гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп’гаведливо, — негодовала она.

— Каркаров, это всё проделки Поттера, — вкрадчиво произнёс Снейп, его чёрные глаза зло поблёскивали. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила.

— Пе’гесечь че’гту невозможно, — возразила директриса. — Я лично п’гове’гила.

Снейп устало покосился на нее. Не рассказывать же о результатах знакомства Поттера с невозможным, все равно не поверит. Профессор отошел в сторону, предпочтя наблюдать за конфликтом со стороны.

— Мы должны строго следовать правилам. А в них написано чёрным по белому: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире, — настаивал Бэгмен.

И время сорвалось натянутой пружиной, не давая ни подумать, ни одуматься. События рванулись вперед, точно дюжина перепуганных кошек, нашедшая единственный узкий лаз. Гарри почти слышал отчаянный визг.

Раз — Каркаров кидается на Бэгмена, задыхаясь от гневного: «Ты-ы-ы!..»

Два — Снейп и Грюм выхватывают палочки.

Три — из голубых глаз за тонкими стеклами очков в реальность плеснула волна ментального подавления-проникновения, сменившая пару тонких поверхностных щупов.

Четыре — …

— Я согласен! — завопил Гарри и прыжком, которым по праву мог гордиться, оказался в центре намечающейся драки. — Я хочу участвовать!

«А в этом году мы поучимся прятать трупы», — Крис ласково предложил дополнить школьную программу полезным навыком.

Гарри мысленно застонал, поймав на себе полдюжины шокированных взглядов. Идиот! Не мог вовремя спеленать Барти невербальными чарами и не придумал ничего лучше, кроме как влезть в самое пекло! Волшебники пораженно молчали. Дамблдор, вместо того чтобы поправить перекосившиеся очки, вглядывался в четверокурсника так, будто видел впервые или не видел вообще. Каркаров оттолкнул испуганного Бэгмена в сторону, впечатав в картину с одобрительно вопящими охотниками, и бросился к Гарри. Кто бы ни наложил на некроманта силенсио, Гарри был ему благодарен от всей души. Связать бы его еще, чтоб не хватал новоявленного четвертого чемпиона за плечи и не изображал пантомимой невесть что. Первым опомнился уже практически ко всему привычный Снейп, догадавшийся ухватить Гарри за шкирку и вытолкать из комнаты. Следом незамедлительно отправились и остальные чемпионы. Спор за дверью возобновился с новой силой.

— Палец пальцем не стукнул, и чемпион! Мы много месяц т’гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь! — обвиняющее вскрикнула блондинка-вейла, топнув хорошенькой ножкой.

«Хороша!» — восхищенно выдохнул наставник, вблизи оценив все изгибы и округлости.

Гарри ответил расфокусированным взглядом, сосредоточившись на мысленном контроле излишне темпераментного некроманта.

— Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ничего не остаётся…

— Но Дамблёдорр…

— Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать.

— От участия в турнире еще можно отказаться, — быстро переметнувшийся Бэгмен робко поглядывал на Каркарова, не спеша отклеиваться от стены и поднимать упавший портрет.

— Юный Гарри только что признал свое участие, Людо, — покачал головой Дамблдор. — Признал, как мы все видели, исключительно добровольно.

«Доброволец» старался лишний раз не шевелиться. Каркаров был много выше него, и резкая смена перспективы могла не лучшим образом отразиться на его координации. Конечно, окружающие могут списать и неуклюжесть и недавнюю вспышку гнева на алкоголь, но лучше не рисковать. Может, настоящий директор Дурмстранга в жизни не пил ничего крепче пива.

— Приношу свои извинения, — безрадостно буркнул он в сторону пострадавшего задолго до начала соревнований судьи.

Крауч хотя бы не сопротивлялся, и то хлеб. Бэгмен неуверенно качнул головой и по-прежнему робко предложил дать чемпионам инструкции.
— Да, да… Инструкции, — заговорил Крауч-старший, выходя за дверь. Должно быть, очень хотел оказаться подальше от общего безумия и покончить со всеми предписаниями. — Первый тур… Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит, — объяснил он ждущим в коридоре участникам. — Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов.

— Гарри, Седрик, советую вам сейчас же идти к себе, — улыбнулся Дамблдор своим чемпионам. — Не сомневаюсь, и Гриффиндор, и Пуффендуй горят желанием отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать друзей отличного предлога устроить шумное и весёлое столпотворение.

Гарри, равномерно деливший сознание между двумя телами, не решался смотреть на директора. Но вот судьи разошлись, и немного успокоившийся Крауч неохотно зашагал к выходу. Гарри велел не останавливаться и не оборачиваться. Все равно до утра с ним точно ничего не случится. До первого тура почти месяц. Седрик бросил гриффиндорцу сухое: «Пока», и двинулся к двери.

Большой зал опустел. Свечи в тыквах догорали, придавая их зигзагоподобным улыбкам мерцающий, жутковатый вид. Хеллоуин, чтоб его!

В гостиную Гриффиндора он не вошел — его втащили десятком рук и толкнули к камину в центре комнаты, на самое видное место, откуда предусмотрительно убрали столы и кресла. Его обступили плотной толпой, где каждый захлебывался словами, торопясь высказаться. От крика, свиста и аплодисментов у Гарри голова пошла кругом. Положительные эмоции вроде восхищения, ликования и отчасти злорадства перекрывали потоки зависти, но Гарри все равно пришлось выставить дополнительный щит. Поймай они его где-нибудь в Большом зале, пока не разошлись ученики, и пришлось бы вспомнить, как на втором курсе он едва не падал в обморок от шквала чужих чувств и ощущений.

— Как ты это провернул? Почему не поделился с нами?! — завопил Фред. Он был и сердит, и потрясён до глубины души.

— А где же борода? Класс! — взревел Джордж. — Надо же, не соврала гадюка!

— Это было до смешного просто, — Гарри небрежно пожал плечами. — Нигде в правилах не говорилось, что участник должен бросить имя в кубок непременно лично.

Если бы он заявил, что никак не причастен к избранию четвертого чемпиона, это выглядело бы как оправдание. Он, во-первых, не хотел оправдываться, во-вторых, ему все равно никто бы не поверил. Так какое ему дело до того, что будут думать о нем школьники или что прочтут их родители в очередной статье «Пророка»?

— И все? Так просто? — единодушно выкрикнуло несколько человек, ожидавших услышать как минимум историю о тайном проникновении к кубку и долгих часах колдовства над ним.

— Да, — подтверди он, — очень просто.

— А кто…

— Этого я сказать не могу, — оборвал вопрос Гарри. — Я обещал, что не скажу, иначе его выгонят из школы.

Дамблдора вряд ли выгонят, но, может, это не он кинул его имя в кубок. Дело тут было вовсе не в обеливании старого директора, а в понимании, что недоброжелателей у него хватает, кто угодно мог попытаться убить Поттера во время соревнований. Или еще сможет попытаться. Дамблдор мог просто не успеть подсуетиться вовремя. Хотя вероятнее, что он-то как раз подсуетился первым, но бумажек с именем Поттера в кубке оказалось больше чем одна.

— Это Хагрид, да? — ликовал Колин Криви. — Тебе помог Хагрид!

— Нет, Снейп! — смеялись близнецы. — Хотел тебя делом занять!

— Филч! — выкрикнул развеселившийся Ли Джордан.

Гостиная взорвалась неудержимым хохотом, и Гарри почувствовал, как раскалывается голова. Отпускать героя дня просто так не захотели, пришлось наскоро выпить сока с пирожными и позволить пронести себя вокруг гостиной в круге почета. От последнего голова только сильнее разболелась, и маг в отместку наградил особо шумных такими же ощущениями.

В спальне находился один Рон. Лежал на кровати полностью одетый, листал учебник по азам боевой магии, подаренный Гарри два года назад.

— Поздравляю тебя, — вяло сказал он.

— Поздравишь, когда я получу кубок, — фыркнул Гарри, стягивая мантию.

В самом деле, почему нет? Он не просто хороший для своего возраста маг, он уже едва ли слабее сильнейших из профессоров, о чем прекрасно осведомлены некоторые слизеринцы. Неизвестно, какая подготовка у Крама или Делакур, но Седрик ему точно не ровня. Гарри жаждал не признания, он желал ткнуть кубок в лицо нежданному благодетелю и с несказанно счастливым видом поблагодарить за предоставленную возможность получить тысячу галлеонов. И посмотреть, как тот будет лопаться от злости, конечно.

— Это несправедливо! — Рон соскочил с кровати, напряженно сжимая палочку. — Почему всегда ты? Я ничуть не слабее, я весь год занимался, и мне больше нужны эти деньги!

Гарри даже не озаботился защитой. Только аккуратно застегнул пуговицы на пижаме, уделив им куда больше внимания чем рыжему.

— Да еще экзамены не сдавать. Плохо ли? — продолжал Рон, не спеша доказывать свое превосходство. — Доставай палочку!

— Нет.

Надо признать, в этом есть и его вина. Рон никогда не отрицал, что Гарри хорош, но ему не доводилось видеть ни один его бой с самого первого курса. Уизли, занятый собственными успехами, и понятия не имел, насколько далеко Поттер продвинулся за последние два-три года. Он, должно быть, думал, что для Гарри с тех пор ничего не изменилось. Те, кто мог судить о его уровне на собственной шкуре, при встрече уступали дорогу и порой едва ли не кланялись.

— Доставай! — рявкнул раскрасневшийся Уизли.

Это в любом случае придется решить, пока в спальне нет лишних свидетелей. Гарри задумчиво крутанул палочку меж пальцев. Понадобится или нет?

— Flammatis! — и немного позже. — Roctus!

Нет, не понадобится.

«Какой замечательный праздник — Хеллоуин, — мысленно вздохнул он. — Где проведем следующий?»

«На круизном лайнере в Средиземном море, — не задумываясь, решил Крис. — При постоянном движении заклятья обнаружения дают сбой в восьми случаях из десяти».

Гарри демонстративно откинул одеяло и забрался в постель.

— Продолжай, чего ты. Только потише, пожалуйста. Я спать хочу.

Ни один из них не достиг совершеннолетия, значит, нулевой октан против второго. Бесполезно, слишком велика разница. Если бы Рон мог в будущем надеяться хотя бы на верхний предел первого октана, Гарри, возможно, пришлось бы защищаться, а так… С проклятиями Уизли справятся и природные магические щиты.

--------

А вот то маленькое обстоятельство, на которое никто не обратил внимание. Отрывок из 28 главы:
Из всего, что Крис соизволил рассказать о крестражах, выходило, что Химера слишком примитивна, чтобы уметь создавать что-то новое. Но вот принять хоть раз увиденный облик, воспользоваться уже заложенной информацией ей вполне под силу. Гарри никогда не думал, что она примет облик существа, даже магическому миру известного только по картинкам, ибо на самом деле оно никогда не существовало. Изначально эта тварь, кажется, была драконом, но фантазия неизвестного художника некогда пририсовала к ней несколько дополнительных конечностей. То, что получилось в итоге, он видел на гербе какого-то древнего рода (Гарри не особо старался выучить геральдику, ментальная магия нравилась ему куда больше).
Что же должен был подумать Гриндевальд, когда мальчишку вылезло защищать геральдическое существо одного древнего рода? Не решил ли он, что Гэральд принадлежит именно этому роду?
Или все же знает правду?

UPD Вы только посмотрите на это чудо — все есть, даже крыса у Гарри в кармане и солнце Тайной комнаты. Огромное спасибо klekle за арт.

http://klekettle.deviantart.com/#/d4wcx9j



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.

Сообщение отредактировал Трон - Вторник, 18.12.2012, 13:49
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:29 | Сообщение # 72
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 41

Всем, кто ждал меня уже очень долго, в подарок новая глава. К сожаления, у меня еще нет возможности писать регулярно, продолжения в ближайшие сроки обещать не буду. Сразу предупреждаю, что глава не вычитана, возможны ошибки и опечатки. Если не хотите портить себе удовольствие, советую подождать до декабря.
Blizzard

---------

Гарри проснулся ранним утром, когда еще не было и шести. Подушка и одеяло пропитались смутным чувством тревоги, но сон вспоминаться не желал. Можно было подумать, что он случайно провалился за грань, но на соседней кровати ворочался Невилл. Кровать Уизли была тщательно заправлена, полог отдернут. Ночевал он явно не здесь.

У него ушло не больше полуминуты, чтобы посчитать разницу в часовых поясах. У Гриндевальда время близилось к обеду. Кто бы мог подумать, что старый маг не просто вознамерится сдержать обещание т привязать его к дереву, но и самолично выберет для этого развесистый дуб.

Примотанному к стволу волшебнику казалось, будто он стоит у шершавой, бугристой стены. Свободными остались только руки, правая сжимала палочку из остролиста. В развилке ветвей над головой удобно устроился Крысолов, отчего-то не желающий знакомиться с Гриндевальдом и по сей день. В результате темный маг не видел существо из-за грани, даже сидя с ним за одним столом. Лишенный возможности уворачиваться, Гарри был рад его присутствию. Какие бы цели ни преследовал Крысолов, смерти мага он не хотел.

Связать Химеру было невозможно при всем желании, положение носителя ей нравилось не больше чем попавшей в капкан крысе. Тренировка в любой момент грозила перерасти в смертоубийство, но старый маг, посмеиваясь, заявил, чт сумеет вовремя остановить клыкастую зверюгу. Гарри на его месте не был бы так уверен. О реальных возможностях магии грани и перерожденного крестража оставалось только гадать, но мнение ученика в данном вопросе не учитывалось. Заблокировать ментальную магию тоже оказалось нельзя, и он дал учителю слово на этот раз сосредоточиться на классических способах обороны и отражения заклинаний при помощи одной только палочки.

- Готов, Гэральд? – судя по стойке Гриндевальда, атака последовала бы вне зависимости от любого ответа.

Гарри едва заметно кивнул, выбросив вперед сверкающий световой щит. Тот принял первый удвр на себя и осыпался снопом белоснежных искр. Сейчас следовало пригнуться, отскочить в сторону или броситься на противника прямо сквозь искристое облако, но ничего такого он сделать не мог. Оставалось лишь сплести следующий щит наугад, не смотря на действия Гриндевальда. Он все равно не позволил бы понять по жестам и движениям природу следующего заклинания, пользуясь отвлекающими уловками и обманными выпадами. А взломать его ментальную защиту, не говоря уж о тайном скольжении внутрь, было бы весьма проблематично даже для Гарри.

Второй же удар выбил воздух из легких. Знакомые чары. Волшебник уровня бывшего нурменгардского заключенного мог бы с его помощью вытянуть легкие через горло, так что легкая боль в груди была скорее благом. Затем прямо перед носом по команде Гриндевальда развеялась стена голубого тумана, издающего стеклянный звон и хруст. Предпринять что-либо Гарри просто не успел.

- Теперь понимаешь? Скорость атаки у тебя куда выше среднестатистической, но менять и преобразовавыть щиты непосредственно во время боя ты не в состоянии. Слишком полагаешься на скорость и везение, - поморщился маг, - а они останутся с тобой не навсегда.

«Ну да, еще пятьдесят-шестьдесят лет как минимум о приближающейся старости и негнущихся суставах можешь не думать», - обиженно фыркнул Крис, любимый боевой стиль которого только что раскритиковали, даже не дав возможности продемонстрировать его по-настоящему.

Раздраженный собственным бессилием Гарри склонен был с ним согласиться.

- Я мог бы легко увернуться, - пробурчал он.

Гриндевальд молча взмахнул палочкой в сторону леса за спиной. Деревья осыпались жирным пеплом, короткий многоголосый скулеж взвился над выжженным пятном и тут же оборвался. По площади воздействия заклинание легко могло посоперничать с размером небольшого сельского городка. Чужое поместье выгорело бы дотла вместе с прилегающими землями за считанные секунды, если бы не имело защитных арканов.

- Что это? – шепотом проговорил Гарри.

- Обычная огненная тропа, переработанная для третьего октана. Увернешься, Гэральд?

От образовавшейся черной пустоши резко тянуло гарью и паленой шерстью, кое-где клубился дымок. В голове у Гарри было странно пусто. Может, Гриндевальд был не так уж и неправ насчет Химеры? Знал ли Крис, что маги третьего октана способны на такое, почему никогда не предупреждал?.. Нет, предупреждал, вдруг вспомнилось ему. Просто ученик тогда по неопытности и самоуверенности не придал его словам нужного значения. Настолько могущественных волшебников во всем мире можно пересчитать по пальцам одной руки. Вероятность битвы хоть с одним из них равна вероятности прямого попадания метеорита в череп. Но только не для Гарри.

К горлу подступила тошнота. Что, во имя Мерлина, он делает и зачем? Дамблдор, Волдеморт, Гриндевальд... Гэральд?! Смешно. Вернее, было бы смешно, не будь так страшно. Лезть в бассейн к акулам из глупых амбиций, обиды и жажды мести, грызться с матерыми хищниками за власть и влияние, которые ему и даром не нужны – ну что за самоубийственный кретинизм. Напрасно он считал, что Дамблдору или Волдеморту придется приблизится к нему хотя бы на несколько десятков метров, чтобы не промахнуться с проклятием. Ему самому, к примеру, было бы не жалко выжечь пол-леса, дабы избавиться от опасного врага.

Наверное, все его сомнения отразились на лице, потому что старый маг отстраненно заметил:

- Никогда я не слышал о таких как ты. Ты уникален, Гэральд. Но слишком молод. Еще лет десять, и вряд ли в этом мире останется хоть кто-то или что-то, что сможет соперничать с тобой. Не могу даже вообразить, кем ты можешь стать, но слишком хочу увидеть это собственными глазами, и поэтому сделаю все, чтобы у тебя были эти десять лет. Приготовься, продолжим.

В Хогвартс Гарри вернулся только к ужину, но вызвать подозрения не опасался. В другой раз он не решился бы покинуть замок больше чем на пару часов, но сейчас можно было заявить, будто ему хотелось побыть одному в дальних заброшенных уголках, подумать о предстоящем турнире. Спускаться в Большой зал не стал, слишком устал, чтобы хотеть есть или обращать внимание на радостные возгласы гриффиндорцев. Поднялся в пустую спальню, чтобы пораньше уснуть, и долго лежал, не сомкнув глаз. Рука, залеченная зельем, все еще ныла и горела: когда Крысолов был не в духе, он прокусывал плоть почти до кости, а не довольствовался слизыванием капель с кожи. Гарри не стал спрашивать, что разозлило его на этот раз. Пусть кусает, было и больнее. Справедливо, что за дарованную силу приходится платить. Крис пытался развлекать его шутками, но в голове юноши все еще звенела пустота, и голос наставника не мог ее заполнить. Думать ни о чем не хотелось.

- Гарри? – раздался у двери спокойный голос Гермионы.

Что, тоже собралась распекать его за жульничество, неоправданный риск и детский выпендреж?

- Заходи, - вяло отозвался он.

- Я тебе бутерброды принесла, - на край кровати опустился бумажный сверток.

С минуту оба молчали, девушка сдалась первой.

- Гарри...

- Хочешь знать, зачем я это сделал? – перебил он.

- Нет, - последовал твердый ответ. – Ты всегда делаешь что хочешь, но страдают от этого только другие, - образ плавящей кости боли во время полнолуния был слишком ярок, чтобы менталист не смог его уловить, - а тебе до этого и дела нет. Знаешь, я больше не хочу расплачиваться за твои выходки, поэтому что бы ты там ни творил, не впутывай меня в это. Ладно?

В эмоциях смятение, застарелый гнев на виновника ее ежемесячных приступов – если бы Гарри тогда сделал все как надо, она не попала бы в медицинское крыло и не оказалась бы на пути оборотня – усталость, искренность и сожаление от того, что не ушла раньше. Скольких проблем можно было бы избежать!

- Я понимаю. Иди, - медленно произнес Гарри.
Пустота в голове наконец заполнилась ее словами и чувствами. Ты всегда делаешь что хочешь, но страдают от этого только другие... В приглушенном вечернем свете тонкие шрамы на правой руке не виднелись, но тем не менее они все еще там были. И останутся навсегда его соеобразной личной меткой. Подарок от Химеры и вместе с тем расплата за опрометчивый поступок, давший жизнь и силу неведомому чудовищу.

Некогда он был достаточно наивен, чтобы считать Рона и Гермиону своими друзьями. Первый, как бы упорно ни тренировался, никогда не смог бы и приблизиться к его силе и умениям. Непреодолимой пропастью для второй стали двойные стандарты волшебного мира, дающие чистокровным привилегии и возможности, недоступные ей лишь из-за происхождения. Гермиона жаждала справедливости, коей он не мог ей дать. Но и винить их за подобное отношение Гарри не мог. Сам ведь наделал кучу ошибок, с самого начала вел себя так, будто Рон и Гермиона, как и Крис, не имеют выбора и останутся рядом, что бы ни произошло. Зря Гарри решил, что ему не придется платить за собственные действия.

Интересно, если бы у Криса была возможность уйти, не терпеть его выходки и не помогать исправлять ошибки, как быстро бы он ушел? Он слишком боялся ответа, чтобы задать вопрос. Будущий великий маг ощущал себя слабым и полностью истощенным. Устал бороться с бурной рекой за каждый глоток воздуха и боялся остаться в одиночестве, раз за разом невольно прокручивая в голове слова Гермионы.

На месте Дамблдора он не стал бы заставлять ее возвращаться и просить прощения. Толку бы от нее все равно не было бы, шпион не может как следует работать через силу, а отсутствие единственных друзей сделает Поттера немного более уязвимым и заставит задуматься, хочет ли он и в самом деле остаться один. И, возможно, поискать совета у Дамблдора, который никогда и никому не отказывал в помощи. Оставить Поттера одного разбираться с турниром и всеми вытекающими из него последствиями, глядишь, через пару месяцев сам приползет за крохами дружеского участия. Или у директора был совершенно иной план. Гарри не впервой жить среди всеобщих неприязни и равнодушия. Одно толкьо это его не сломает, что и показал третий курс.

Возможно, Дамблдор сделал ставку на турнир и постоянный риск для жизни, способный в кратчайшие сроки вымотать человека до предела. В таком случае первой не выдержит психика, и главным врагом Гарри станет в первую очередь он сам. Иногда казалось, что она уже не выдержала, и изменения сознания зашли слишком далеко. Необъяснимо, но смерть на турнире выглядела примерно как извержение вулкана в Хогвартсе. То есть теоретически магия и не на такое способна, но простояла же школа тысячу лет и дальше стоять собирается. Слишком уж убедителен был Крысолов, говоря, что маги грани не умирают.

Смерть Гарри плыла в воздухе неосязаемыми клочьями тумана, звала тысячью голосов и взращивала алые розы по обеим сторонам нездешних троп. Что бы ни ждало его на турнире, оно будет и вполовину не так опасно и в сотни раз не настолько чуждо, как ласковая улыбка Крысолова.

Гарри вздохнул и заставил себя сползти с кровати, чтобы не оставаться наедине с сомнениями и нелегкими мыслями. Надо было хоть на что-то отвлечься, а Барти всегда радовался его присутствию. Стоило сходить в гости.

* * *

С понедельника возобновились занятия, которые иностранные гости посещали вместе с седьмым курсом и на которых становились объектами повышенного внимания. Состав четвертого курса не изменился, и подобным объектом как был так и остался Гарри Поттер. После его недавнего заявления никто и не сомневался, что гриффиндорец сам бросил имя в кубок огня. В коридорах на него мрачно косились пуффендуйцы, у чьего чемпиона была отобрана заслуженная слава и шанс показать себя, вернуть знамени с барсуком уважение учеников. На травологии Эрни МакМиллан и Джастин Финч-Флетчтли, поставленные его напарниками, упорно игнорировали мага. Гарри спалил нечто яркое и ядовитое, прежде чем оно догадалось вцепиться в его шею. За это рассерженная Спраут сняла тридцать баллов, но отработку назначать не решилась. Филч был занят, а заставить Поттера поработать на благо теплицы означало попрощаться с этой самой теплицей навсегда.

Рон и Гермиона старались на него не глядеть. Будто он мог сжечь их так же как тот злополучный цветок. В груди шевелилось глухое раздражение, а вот Химера по своим неведомым причинам осталась довольна. Крису же все было нипочем, он украдкой сунул крысу в какой-то развесистый куст и счел долг по отношению к флоре выполненным с лихвой: удобрения в кадке теперь на год хватит.

Следующие несколько дней Гарри ходил по коридорам с таким мрачным видом, что окружающие шарахались от него не хуже чем от Темного лорда. Близнецы Уизли пугали им первокурсников, и те безоговорочно верили всему услышанному. Человеку, который в одиннадцать от скуки растерзал тролля, а в тринадцать разорвал в кллочья дюжину дементоров, повсеместно уступали дорогу. Казалось, его накрыли широким стеклянным куполом, и никто был не в состоянии пройти сквозь него. Он был единственным чемпионом, которого не донимали просьбами дать автограф. По сравнению с красавцем Седриком или полувейлой невысокое нечто в потрепанной мантии, сверкающее зелеными глазами из-под торчащих в разные стороны вихров, выглядело убого. Крам же и вовсе был звездой мировой величины и давно привык к обожанию фанатов.

Не знакомые с Поттером даже понаслышке, потому что «Пророк выписывали только в Британии, девушки шепотом обсуждали его внешность, походку и манеры. Делали они это по-вежливому тихо, слышать Гарри ничего не слышал, но как менталист ничего лестного о себе не узнал. Парням, наслушавшимся историй о местном стихийном бедствии, на практике проверить боевые навыки четверокурсника мешали воспитание и директор. Каркаров в первый же вечер три часа подряд нес чушь о политике и международных отношениях, а затем изящно свел все к выступлению «почему нельзя обижать Гарри Поттера». Заботливый.

Гарри и не обижали, его просто старались игнорировать. Нельзя сказать, что его это расстраивало, у него ведь по-прежнему были Крис, Саашшесс, Барти и даже Крысолов, но... Оказываясь на людях, он чувствовал себя невыносимо чужим, словно сам являлся порождением грани. Порой ученики цепенели, сбивались с шага, роняли предметы и спотыкались, стоило ему остановить на ком-то взгляд.

- Тебе нужно успокоиться, - не разделяла его опасений Саашшесс. – Посиди со мной, погрейся в лучах светоча небытия. Не думай о смерти.

Легко сказать. В душе неспешно и неотвратимо сталкивались гигантские ледяные глыбы, зеленовато-голубые и молочно-белые, чернеющей воды было почти не видно. Солнце не появлялось на пасмурном небе, а разреженный воздух прорезал грохот и треск крошащихся айсбергов. Свалить это состояние на Химеру не выходило, той и самой не слишком нравилось постоянное ожидание приближающейся беды.

- Слишком рано, детеныш. Не уходи, не слушай их. Жаль, что именно тебе достался этот подарок, волшебник.

- Какой подарок?


- Наследие Слизерина, - с грустью ответило древнее чудовище, будто этими двумя словами все объяснялось.

«Крис, что такое наследие Слизерина?»

«Есть легенда, будто в изначальном завещании Салазара Слизерина была строка: «Тому, кто пойдет по моим следам, я оставляю свою смерть». Позднее потомки ее убрали, так как практического смысла она не несла и как пророчество не толковалась. Впрочем, твоя змеюка говорит, что он был хорошим пророком. Документально это не подтверждено, но я склонен ей верить».

Солнце во тьме Тайной комнаты, принесенное магом. Магом, что пошел зыбкими тропами по следам своего предшественника и встретил... смерть? Об этой части пророчества думать не хотелось. Гарри вообще ловил себя на мысли, что недолюбливает прорицателей с их туманными изречениями.

- Что еще он говорил, Саашшесс?

- Многое, - василиск положила голову на пол, чтобы Гарри удобнее было на нее опираться. – Но тебе хватит и того что есть. Возможно, то не твоя судьба, не стоит ее присваивать.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.

Сообщение отредактировал Трон - Вторник, 18.12.2012, 13:49
 
ТронДата: Понедельник, 17.12.2012, 10:31 | Сообщение # 73
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 42.

В спальню он возвращался далеко за полночь, когда портреты дремали в рамах, а а очертания доспехов с трудом угадывались в темноте человеческим зрением. Он, не особо задумываясь, смотрел глазами Химеры.

Луна ждала у лестницы, забравшись в темную нишу и обхватив колени тонкими руками. Дрожала от холода, но согревающих заклинаний почему-то не использовала. Только замерла без движения, не отрывая от Гарри напряженного взгляда. Совсем как профессор МакГонагалл временами. Может, тоже замечала, как влияет на человека грань?

Гарри замедлил шаг, не спеша доставать палочку из рукава. Отсюда легко можно провалиться за грань, а уж там его никто и ничто из внешнего мира не достанет. Опыт крестража в вопросах выживания при помощи любой доступной силы оказался весьма полезен, а уж вкупе с обостренной паранойей и вовсе незаменим. Умом Гарри понимал, что у него после всего пережитого понемногу развивается психическое расстройство, с коим хорошо бы показаться в Мунго, да только та же самая паранойя и не давала ему ни к кому обратиться.

— Это ты? — неуверенно спросила Луна, будто не могла различить его лица даже с расстояния в два метра.

— Я, — довольно прохладно ответил он.

— Я должна была раньше догадаться, что это ты, — невпопад произнесла она и медленно встала, держась за стену узкой светлой ладонью. — Ну здравствуй, властитель кошмаров.

Гарри опешил, ответить ненормальной было совершенно нечего. Зато стало ясно, что в башню она в состоянии высшего пилотажа собственной фантазии идти не пожелает. Да и не сможет. Значит, придется проводить и по дороге убрать странные мысли и ночную встречу из светловолосой головы. Угрызений совести при использовании ментальной магии он уже не испытывал. В конце концов ему была необходима эта сила, чтобы следить за обстановкой и вовремя вносить коррективы.

— Ну здравствуй, — с изрядной долей скептицизма поприветствовал ее маг. — Дальше что?

— Не посылай ко мне своих чудовищ, — решительно попросила Луна.

«Так ты не только в учебники тайком заглядываешь? — заинтересовался Крис. — Или... Ай да Крысолов! Хорошо устроился, ко второму стулу подбирается».

Гарри быстро перебрал в голове всех своих чудовищ, но так и не понял, кто из них имел привычку захаживать в покои Когтеврана. Крысолов, когда гулял по замку в его облике? Хоть он и говорил, что одного мага грани вполне достаточно, верить ему особо не стоило. Впрочем, не стоило и раньше времени считать Луну потенциальным магом грани. Видеть она могла как скучающую Химеру, так и проверяющую территорию Саашшесс. Но скорее всего это были всего лишь бредни или крайне неумелый блеф. Как бы то ни было, ни цели, ни смысла он в данной игре не видел.

— С чего ты взяла, что это я? Или что я тебя послушаю? — он резким жестом скрестил руки на груди.

— Темными безлунными ночами в мир неслышно ступает властитель кошмаров, держа на цепях самых страшных монстров. Он отпускает их ненадолго, позволяет входить в человеческие сны и питаться страхом смертных. Но если встретишь властителя лично и сумеешь узнать, можно попросить, и он либо навсегда избавит от плохих снов, либо убьет на месте, — закончила она.

Пересказ старой полузабытой сказки немного прояснил ситуацию. Тело, готовое как к атаке, так и к ее отражению, расслабилось. Властитель кошмаров, как же. Ладно, что ему, жалко, что ли? Одним слухом больше, одним меньше...

— Не хочу убивать сегодня. Но как ты меня узнала?

— Я все делала как надо, — улыбка у нее была дивно-светлая даже сейчас. — Три дня ничего не ела и не колдовала, не казалась железа. И ждала в холле. Ты же всегда входишь в парадные двери.

Три дня ничего не ела? Что ж, это к лучшему. Можно будет списать ее рассказы на галлюцинации, вызванные голодом и общей слабостью организма. Если, конечно, внушение с годами ослабнет. Но о встречах с тварями из темных преданий на каждом углу не распространяются, все равно никто не поверит.

— А к кому ты это привел? — невинно поинтересовалась Луна, указывая куда-то за его спину...

... где на холодном мраморе вольготно разлеглась Химера. Оценить ее во всей красе не представлялось возможным, только не в такой темноте. Но тем не менее общие очертания вполне угадывались.

— К Снейпу! — зло прошипел Гарри, хватая монстра за острый костяной гребень на одной из голов. Этого ему еще только не хватало! Крестраж ведь раньше никогда не вылезал при посторонних. Тут даже самый прожженный циник волей неволей принял бы его за выходца из легенды. С такой-то свитой!

— Луна, иди-ка ты поешь и ложись спать. А у меня еще есть кое-какие дела. Никому не рассказывай.

Десятью минутами позже, положив голову на подушку, Гарри вновь ощутил аромат горьких, выжженных раскаленным солнцем трав. Он резко вскинулся, зажег огонек на кончике палочки. От запаха не осталось и следа. Неужели показалось?

«Ложись уже», — недовольно зевнул Крис.

«Тебе-то какая разница?» — нервно огрызнулся юноша, принюхиваясь к постельному белью.

«Большая. Тело у нас все еще одно на двоих и, к сожалению, не настолько крепкое, чтобы так над ним издеваться».

* * *

Перед следующим же уроком зельеварения в Гермиону рикошетом попало заклинание Малфоя. Гарри немного опоздал на урок, поэтому точно не знал, какое именно заклинание. Но если уж сам Снейп без промедления отправил гриффиндорку к мадам Помфри, дело казалось серьезным. Профессор, кстати, выглядел еще бледнее обычного, тени под глазами углубились. По классу он не летал, а неторопливо шествовал, будто ночами его и в самом деле навещала Химера. С лица Драко не сходила довольная ухмылка, Рон, в данную минуту ничуть не обрадованный возросшей за год реакцией, в гордом одиночестве сидел за задней партой. И с упоением представлял, как сунет кое-кого головой в котел, подспудно терзаясь мыслью, что если бы он выбрал другой щит, проклятье бы развеялось, а не ушло в сторону.

Крис лениво рассуждал о природе неприятностей:

«... точно известно, что это не ты приносишь грязнокровке неудачу. Нас здесь вообще не было».

«Еще скажи, что это судьба».

«Если не успеваешь вовремя поставить хотя бы слабейший щит, — насмешливо отозвался наставник, — стать мишенью для случайных и неслучайных проклятий действительно судьба. Ей же вважно ка-а-ачество исполнения и пра-а-авильное произношение, — ехидно протянул он, — а скорости и эффективность на втором месте».

Сам он успел бы выставить хоть два блока или набросать защитный периметр даже в полусонном состоянии. И не скрывал презрения к магам, которые не только не умели ничего подобного, но и учиться не хотели. Будто волшебство создано только воду в чайнике кипятить да мантии выглаживать.

— Займемся противоядиями, — тон открыто намекал, что алхимику на самом деле было глубоко безразлична тема урока. Он даже за опоздание Гарри снял всего пять баллов и не проронил ни единого комментария. — Поттер, идите сюда.

Подопытный остановился у преподавательской кафедры и с готовностью опрокинул в себя предложенную порцию яда. У слизеринского декана от подобной покладистости со стороны ершистого мальчишки чуть глаза на лоб не вылезли. Откуда ему было знать, что класс стал жертвой умелого иллюзиониста, а настоящий яд оказался в раковине? Через минуту профессор велел описать свои ощущения, и только тогда Крис признался, что не узнал зелье навскидку.

«Гхыр, и что мне теперь делать?!»

«Закатывай глаза и оседай на пол, да не забудь бросить на Снейпа последний жалобный взгляд, конечно, и ухватиться за его мантию. Только столбом не стой, лучше нестандартная реакция чем вообще никакой».

— Живот болит, — ткнул пальцем в небо Гарри. Он даже не пытался выглядеть несчастной жертвой, скорее внимательно прислушивающимся к ощущениям человеком.

Позеленевший учитель два раза проверил пульс ходячей аномалии. Внезапная бледность ученика и бисеринки пота на лбу (еще одна иллюзия) заставили Снейпа вручить подопытному двойную порцию противоядия. На всякий случай. До самого звонка приготовление противоядий занимало всех и каждого куда меньше, чем самочувствие Гарри Поттера. Алиса вообще умудрилась стянуть с его стола колбу с остатками противоядия на стенках и придирчиво изучала содержимое, оставив котел без внимания. Что, впрочем, не помешало ей как и всегда сварить лучшее зелье.

После обеда чемпионов вежливо пригласили для небольшого интервью. Гарри догадывался, кого увидит, но не собирался ни словом, ни жестом намекать, что отнюдь не впервые встречается со Скитер.

Белокурые волосы Флер красиво переливались в свете холодного солнца, светлая мантия выгодно подчеркивала ладную фигурку. И как-то так само собой вышло, что всем остальным Гарри уделил не больше внимания, чем требовалось для убеждения в отсутствии опасности с их стороны хотя бы на данный момент. Унизанные перстнями пальцы Риты рассеянно перебирали ремешок сумочки, длинные пурпурные ногти царапали крокодиловую кожу. Увидев Поттера, она немедленно испросила у Бэгмена разрешение поговорить с ним с глазу на глаз. И, не дожидаясь ответа, ловко подхватила волшебника под руку, чтобы втолкнуть в ближайший чулан.

То, что происходило за запертой дверью, ожидаемое интервью напоминало мало.

— Рита, я не... Что вы делаете? Хватит! Обойдемся без этого, — в каморе было довольно тесно, и отбиваться от наседающей женщины совсем не получалось, учитывая, что Крис нимало не помогал, явно получай искреннее наслаждение от поползновений в сторону подопечного.

Пока Гарри неуверенно цеплялся за воротник, безуспешно пытаясь привести одежду в привычный вид, Криса корчило от смеха так, что волны безудержного веселья окутывали все уголки сознания. В довершение уже содеянного журналистка деловито извлекла из сумочки баночку прозрачного геля, на которую юноша покосился со смесью ужаса и отвращения, а хохот друга сменился истерическими рыданиями.

«Иди к тетеньке, малыш. Больно не будет».

Через две минуты Скитер придирчиво осмотрела результат нелегких и неблагодарных трудов по вылавливании верткого Поттера в тесной каморке.

— Совсем другое дело, — она улыбнулась во все тридцать два крупных зуба. — Неужели вас не предупреждали, что сегодня приедет фотограф?

Гарри скривился, осматривая себя в наколдованное зеркало. Предупреждали, конечно, предупреждали. Так он готовился — расчесывался с утра. Но сейчас... Гель на голове препротивно вонял букетами цветов и фруктов — в замкнутом помещении то еще удовольствие, — но волосы разгладил. Исчезли тени под глазами, кожа незнакомо сияла здоровьем. Даже ресницы как-то стали гуще и длиннее.

И это было очень, очень нехорошо. На фоне старших участников турнира он будет выглядеть...

— Я — несчастная жертва чужого произвола? — догадливо вздохнул он.

— Именно! — довольно просияла Скитер.

Тем временем ядовито-зеленое перо вовсю строчило нечто вроде «... изумрудные глаза очаровательного ребенка наполнились слезами...». И это при том, что Гарри с его не по-детски пристальным взглядом очаровательным не называли даже в пять лет. Крис не преминул с выражением продекламировать понравившуюся строку и повторить ее пару раз, играя словами и смыслами. Пришлось с готовностью изобразить на лице что-то среднее между «я хочу домой!» и «как я вообще здесь оказался?». Рита строго велела не паясничать и умерить эмоциональную гамму, дабы не походить на скорбящего олененка.

По возвращении Каркаров проводил их оценивающим взглядом, пришлось послать ему успокаивающий импульс. Проверка палочек Гарри не заинтересовала и ничего нестандартного не выявила. Разве что подтвердила кровную принадлежность Делакур к племени вейл. Зато его новый облик впечатление произвел неизгладимое и, судя по масляному блеску глаз Риты, нужное. Идеальное для намечающейся статьи. Кажущиеся хрупкость и беззащитность только усилились в окружении строгих темных фигур взрослых магов. Честное слово, аудиторию «Пророка» было почти жаль. Слишком резко менялись полюса в рассказах об одиозном Гарри Поттере. Правильно проанализировать подобную информацию не сумел бы и весь отдел тайн. Кто он — носитель жутких демонических сил или невинное дитя, по прихоти судьбы оказавшееся в незавидном положении?

Но, как оказалось, в спальне его ожидал еще один сюрприз. Хедвиг, большую часть дня проводившая в совиной башне, ибо писать Гарри было некому, дожидалась его за окном, ероша белые перья под лентами ветра. Он торопливо открыл задвижку и отвязал от лапы письмо. Стандартный белый конверт, марка — вот странно, маги никогда марки не клеили, незачем было — и адрес отправителя. Литтл Уингдон, графство Суррей. Письмо Гарри распечатывал так, будто родственники положили туда ядовитую пыльцу или сибирскую язву. Единственное письмо от Дурслей он получал разве что на Рождество, до которого было еще несколько месяцев. Да и как Хедвиг оказалась в Англии, как вообще узнала, что там требуются ее крылья? Содержало письмо от Дадли лишь пару строк традиционного обмена любезностями о погоде и здоровье, из которых он ничего нового не узнал, и всего один вопрос, ради которого и старалась Хедвиг: «У нас правда на люстре крыса?». Видно, не все гости были по-английски тактичны. Гарри ничего не оставалось, как честно признаться в содеянном и набросать пару строк в ответ:

«Рад, что у вас все по-прежнему. Да, на люстре крыса, но ты ее не трогай, она не моя, а одного черного мага и некроманта. Он за ней обязательно вернется, ты же не будешь говорить психически неуравновешенному человеку, что выкинул его любимую игрушку?»

* * *

Еще пару недель Рон и Гермиона усердно притворялись, что ни один потомок Певереллов в Хогвартсе не учился и не учится. Друг с другом они тоже отчего-то общаться не желали, и со стороны казалось, будто гриффиндорские трио распалось навсегда. Шлейф невысказанных обвинений в предательстве и малодушии оседал на коже незримым туманом.

Казалось бы, всего две недели, но в книгах прибавилось пометок, в связках — четкости, в зеленых глазах — прежней спокойной уверенности. Грань по-прежнему ласково звала, укутывала пушистым пледом обещаний, но ее шепот со временем стал роднее и привычнее тиканья часов. Приближающиеся соревнования все еще казались мелкими и незначительными. На груди под рубашкой появился старинный серебряный кулон, подарок от Луны Лавгуд, которой больше не снились «плохие сны». Властителем кошмаров Гарри себя не ощущал, но подарок принял. Не зря же давал обещание, на следующее же утро после встречи распутал наложенные на девочку чары и уделил пять минут семикурснику из Когтеврана, не нашедшего лучшего объекта для отрабатывания практической части курсовой. К слову сказать, Стефан оказался достаточно талантливым менталистом и лет через десять вполне мог претендовать на вторую, а то и на первую ступень. Если, конечно, не надумает сменить сферу интересов. Личная встреча с властителем кошмаров любого обязывает пересмотреть привычную картину миру. И обратить пристальное внимание на сферу того, что еще вчера казалось сказочным и несуществующим. Пусть даже этот властитель кошмаров наспех состряпанная иллюзия с толикой вмешательства грани. А кулон...

— Хорошая вещь, — со значением произнес Крысолов.

— Артефакт? — встрепенулся Гарри. Но как? Он бы сразу заметил.

— Нет, но ты и не хотел.

В тот раз они снова не поняли друг друга. Как Крысолов ни старался вести себя по-человечески, но находиться рядом с ним временами было... странно.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

P. S. Маленькая просьба к читателям: поделитесь сокровенным, напишите в комментарии или лс названия хороших фиков, появившихся за последние полгода. Не продолжения старых, не обновления, а действительно из новых. Жаль будет упускать их из вида только потому, что долго не было возможности следить за обновлениями.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.

Сообщение отредактировал Трон - Вторник, 18.12.2012, 13:18
 
ТронДата: Вторник, 18.12.2012, 12:53 | Сообщение # 74
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Если есть вопросы по произведению, задавайте сдесь: либо передам автору, либо сам отвечу.


Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ОкчулукДата: Вторник, 18.12.2012, 13:05 | Сообщение # 75
Verba volant, scripta manent
Сообщений: 1249
« 282 »
Трон, а можешь ты кол-во --- отредактировать, чтобы экран не расползался? cool


Quae medicamenta non sanat, ferrum sanat; quae ferrum non sanat, ignis sanat. Quae vero ignis non sanat, insanabilia reputari oportet.
 
SerjoДата: Вторник, 18.12.2012, 13:19 | Сообщение # 76
Travelyane
Сообщений: 1957
« 280 »
может тогда лучше сделать всего три черточки по центру!? Чтобы народ с масштабом не е.. мучился.


Да пребудет с тобой моя сила, а со мной - твоё добро!


http://cs14106.vk.me/c540103/v540103910/2c8c/g23N8RWpZ5Y.jpg
 
ОкчулукДата: Вторник, 18.12.2012, 13:27 | Сообщение # 77
Verba volant, scripta manent
Сообщений: 1249
« 282 »
Трон, у меня 100, но разъезжается. Разрешение экрана у всех разное. Прикинь сколько "спасибо" словишь от тех, у кого налодонник? biggrin


Quae medicamenta non sanat, ferrum sanat; quae ferrum non sanat, ignis sanat. Quae vero ignis non sanat, insanabilia reputari oportet.
 
ТронДата: Вторник, 25.12.2012, 14:23 | Сообщение # 78
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 43.

«Пророк» опубликовал статью, большую часть коей составило красочное жизнеописание Гарри Поттера. Причем красочное настолько, что сам Гарри готов был расплакаться уже на второй странице нелегкого жизненного пути, а на седьмой от обилия горестей и злоключений его бросило в дрожь. Счастье, что он вообще выжил! Хотя с такой-то жизнью только соболезновать и оставалось. Впору было сказать спасибо Волдеморту за избавление от грядущих бед.

Письма впечатлительных читателей обещали быть не менее слезливыми или же возмущенно-гневными. Жаль, но Хогвартс не пропускал предназначенные директору вопиллеры, да и все равно вся преподавательская почка сразу попадала в кабинеты. Когда Гарри принялись заваливать посланиями сердобольные британцы, он с легким сердцем скинул всю корреспонденцию на Добби. Тот, преисполненный осознанием собственной важности, немедленно сменил полотенце на новое и иначе завязал узлы на плечах. Что именно это означало среди домовиков, Гарри не знал, но примерно догадывался. Еще он подозревал, что ни одно письмо эльф не выкинул и, более того, выкидывать даже не собирается. Значит, где-то ждут своего часа горы бумаги самого разного качества, цвета и размера.

В Хогвартсе на Гарри по-прежнему настороженно косились, не зная чего и ждать от «хорошего мальчика со сложной судьбой». Обращаться к нему с вопросами никто не спешил, и Рон вновь приобрел популярность. Правда ли тихий ужас всея Хогвартса ночами рыдает в подушку и зовет маму? Правда ли в каждом его жесте сквозит обреченность и готовность к смерти? Насчет готовности к смерти окружающие были согласны, оставалось только решить к чьей именно. Большинство искренне жалело ненормального, что попытался бы обидеть Поттера. Вон как летом учителя дементоров по кусочкам собирали. Пусть администрация и дальше уверяет во внезапном всплеске аномалии, в наложенной основателями защите, спорить никто и не собирается. Всей школе известно, как ту аномалию зовут.

Чем скорее приближался первый тур, тем больше нервничали чемпионы. И тем спокойнее становился Гарри. Будто недавнее осеннее обострение выпило все волнение, оставив снисходительное, отстраненное любопытство. Впрочем, нельзя сказать, что он совсем не озаботился подготовкой к турниру. Прочитав древний контракт вдоль и поперек, они с Крисом пришли к неутешительному выводу: не прийти на испытание было невозможно. Кубку хватило бы магии вытянуть чемпиона из любой точки земного шара. Ставить опыты с гранью и выдавать свои истинные возможности было совершенно не с руки.

Одного не предусмотрели создатели турнира: Гарри не из пустого бахвальства называл себя менталистом первой ступени. Ему не нужно было ходить в лес, чтобы увидеть драконов. Их образы да темные глаза мадам Максим волновали Хагрида настолько, что являлись и Гарри, если тот приближался к великану. Кроме того Саашшесс недовольно шипела и каждый раз нелицеприятно отзывалась о недоумках-людишках, вынудивших василиска на время сменить охотничий ареал, а то и вовсе поголодать. Гарри тактично не упоминал, что питалась Саашшесс все равно раз в неделю, не чаще, а драконов и не собирались держать в лесу долее необходимого. Но опасалась василиск отнюдь не за свою шкуру, а за лес, который в случае противостояния непременно выгорел бы дотла. Дотла... Гарри поежился, вспомнив продемонстрированное Гриндевальдом заклинание третьего октана. К счастью или к сожалению, но учить его мощнейшей атакующей магии, бьющей по площади, старик пока отказывался. Впрочем, до совершеннолетия ему все равно не хватило бы сил на магию третьего октана. Можно было бы вытянуть недостающее их Химеры, ей-то магии хватало с лихвой, но бестия не производила впечатление готовой безвозмездно делиться силой. Да и вообще делиться хоть чем-нибудь, если уж на то пошло. Приходилось разучивать комбинации точечных ударов, но дела со связками пока обстояли не лучшим образом. Все, чего он достиг, так это скороговоркой сплетать три формулы воедино, да ни в коем случае не использовать ступефай. Мало ли что вылетит и в каком виде. С его-то везением наверняка в самый неподходящий момент связка сложится. Крис терпеливо советовал не расслабляться, чем немало обнадеживал ученика. Раз уж тренировки до сих пор продолжаются, значит, надежда есть.

Наконец настал долгожданный день первого тура. Школу окутала удивительная тишина. Ученики жадно провожали взглядами каждое движение чемпионов — и молчали. Этак многозначительно, словно прикидывали, кто станет первой жертвой, но никак не решались подойти и попрощаться заранее. Рон ходил вокруг все утро, страшно нервничал, но так ничего и не сказал до самого обеда. Видя, как Гарри с аппетитом тянется ко второму бифштексу, тогда как остальные чемпионы лишь с отвращением косятся на еду, Уизли разволновался еще больше. И наконец не выдержал, схватил за рукав, отвел в сторону и шепотом выпалил:

— Сегодня будут драконы!

— Ладно.

Пусть будут. Хоть драконы, хоть стая мантикор, на его тактику это в любом случае не повлияет. Все уже обдумано и обговорено. Но рыжий-то чего добивается, делясь секретом в последний момент? Несложно узнать о сути первого испытания, когда твой старший брат кормит ее в лесу. Но мог ведь и раньше сообщить. Неужели захотел проверить, можно ли вообще испугать Гарри Поттера, увидеть, как вежливая скука в зеленых глазах сменяется страхом? Не похоже. Можно, конечно, можно его напугать. Только не рекомендуется, а то последствия будут вдвойне непредсказуемы.

— Ладно?! Ты... ты хоть...

— Мне все равно, — перебил Гарри. — Это не имеет никакого значения. Через пару часов сам увидишь.

Дальнейшее недопонимание прервала МакГонагалл, пришедшая проводить чемпиона к полю для квиддича, куда уже час назад начали стекаться первые зрители. Ради такого события можно и посидеть немного на полупустых трибунах, занять лучшие места, чтобы потом не упустить ни единой мелочи. Насколько Гарри понял, для студентов Хогвартса и претендентов из Дурмстранга и Шармбанона зрелище было бесплатным, но остальным желающим приходилось платить от десяти до пятидесяти галлеонов. Трибуны расширили сложнейшими чарами наложения пространств и пятого измерения, возле которых Поттер подолгу расхаживал, бросая на филигранную работу восхищенные взгляды. Ему чары подобного уровня были попросту недоступны и даже на горизонте пока не маячили. Так иллюзионист, жонглирующий воображаемыми разноцветными шариками, мечтает когда-нибудь открыть перед чужими глазами целый мир грез. Точность подсчетов и исполнения ключевых узлов требовалась такая, что малейшая ошибка наглядно показала бы детям, что происходит при массовом трансгрессионном расщеплении. То еще зрелище для неокрепших умов. В психику оно могло впечататься так, что все половина школы уже никогда не научилась бы самому распространенному способу волшебного перемещения.

Последние два года Гарри усиленно занимался боевой магией, в которой не было и намека на ювелирную точность. Попробуй применить ее на дуэли, начать как следует не успеешь, когда противник вспомнит что-нибудь простое и быстрое. Магия слишком сложна и многогранна, чтобы отдавать предпочтение одной только чистой силе. Где-то куда важнее столь ценимая Грейнджер точность исполнения, где-то незамутненная фантазия и непредвзятый взгляд на мир. В создании столь любимых Гарри иллюзий основную роль играли образное мышление, воображение, терпение и умение подмечать характерные мелочи.

МакГонагалл шагала рядом, вцепившись в руку гриффиндорца так, будто на поле собиралась вынести только конечность зажатой в ней волшебной палочкой. Чтобы дракон, не приведи Мерлин, что другое не спалил или не сгрыз. Но Гарри не возражал, занятый убаюкиванием собственного полуреального монстра. Запереть бестию он по-прежнему не мог, как не мог и с уверенностью ожидать, что она не попытается дать дракону по морде хотя бы на всякий случай. Замедленные движения и отсутствующий взгляд профессор списала на понятное перед соревнованиями волнение.

— Не бойся, — сказала она. — Держись молодцом. На случай осложнений дежурят волшебники… Главное, сделай всё, что можешь, плохого о тебе не подумают… Все понимают, что испытание создавалось не для четверокурсника. Да даже далеко не для каждого семикурсника! — ноздри декана на мгновение сердито раздулись.

Из всех профессоров именно Макгонагалл приложила больше всего усилий, чтобы если не исключить Поттера из списка участников, то по крайней мере изменить сами соревнования. Надо ли говорить, что ее усилия не увенчались успехом. Гарри все равно был ей благодарен, чего не собирался скрывать. На все вопросы он молча кивал, немного нервно сжимая палочку. Стоило бы придумать план, содержащий чуть меньше белых пятен, ведь реакцию дракона не предугадает даже опытный драконолог, но любой другой план показал бы те его сильные стороны, о которых хотелось умолчать. В шатер к остальным участникам Гарри вошел один, чувствуя необъяснимую легкость в голове, чуть ускоренное биение сердца и многократно усилившуюся четкость зрения. Будто не просто кусок светлого брезента откинул, а уже в бой вступил, вот организм и готовится заранее как может, увеличивает шансы на победу.

В углу на низком деревянном стуле сидела Флёр Делакур. Бледная, на лбу капельки пота. Виктор Крам как всегда хмурился. Наверное, надо было знать его очень хорошо или на худой конец быть менталистом, чтобы уметь определять настроение болгарина. Седрик ходил из угла в угол, иногда задерживая на Гарри недоуменно-жалостливый взгляд. До последнего не верил, что гриффиндорцу все-таки придется выйти на поле.

— Привет, Гарри! — радостно воскликнул Бэгмен. Его положительных эмоций с лихвой хватило бы на всех четырех подростков. — Входи, входи! Чувствуй себя как дома!

Инструкции судьи он пропустил мимо ушей, чтобы еще раз убедиться в не благодушном, но хотя бы достаточно спокойном настроении Химеры, которую предстоящие несколько часов полагалось развлекать Крысолову и, возможно, Крису. Было немного неуютно от того, что полагаться придется только на себя, в то время как наставник все внимание собирался уделить чудовищу. Удержать не удержит, зато о нападении вовремя предостережет. Гарри на творящееся в подсознании отвлекаться будет некогда. Или почти некогда.

Бэгмен развязал шёлковый мешочек.

— Леди, прошу вас, — объявил он, предлагая мешочек Флёр.

Она опустила внутрь руку и вынула крошечную точную зелёного дракончика с биркой номер два на шее. Флёр не выказала ни малейшего удивления, скорее осознанную обречённость. Только тогда Гарри вспомнил, что Седрик был единственным из чемпионов, кто вообще не знал о драконах. Флер рассказала мадам Максим, Крам увидел сам, когда летал над лесом. Быстрый взгляд в сторону Диггори показал, что до парня только сейчас начала доходить вся серьезность положения. Робкие надежды на смягчение правил не оправдались, и Седрик с удовольствием присоединился бы к однокурсникам на трибунах. Ему уже не хотелось не только участвовать, но и просто знать о треклятом турнире. Насколько бы он ни хотел уйти, он не себе этого мог позволить. Как не мог и Гарри.

Вскоре на его ладони растопырила крылья и оскалила крошечные клыки маленькая черная драконица.

«А она хорошенькая...»

«Нет! — торопливо вскрикнул Крис. — Даже не думай! Сперва у тебя появляются идеи, а следом за ними появляется... всякое. И всякие».

Не признать его правоту было сложно. Кроме того, в какой-то миг Гарри поймал себя на том, что серьезно задумался, не завести ли дракончика. Не хвосторогу, конечно, но почему бы не позволить себе одну из редких карликовых пород. Второй причиной для отказа служили Дурсли, первой — Химера. Он еще помнил, что та сотворила с живым учебником в прошлом году.

— Ну вот! — сказал Бэгмен. — С этими драконами вам предстоит встретиться. На шее у дракона номер очереди. Всё ясно? Тогда вынужден вас оставить, я сегодня ещё и комментатор. Мистер Диггори, по свистку первый войдёте в загон.

Свисток прозвучал всего лишь через минуту, как только судьи заняли свои места. Седрик вышел наружу на негнущихся ногах, Гарри лишь в последний момент добавил ему немного уверенности в себе. Лишь бы чужая уверенность сегодня не стала причиной его смерти. Снаружи взревели зрители. Флер и Крам жадно прислушивались, но Гарри усилием воли заставил себя не воспринимать доносящиеся крики и вопли, чтобы не подвергаться массовым волнениям и истерикам. Ему и без того сегодня предстояло защищать разум от сотен неуравновешенных подростков на эмоциональном пике, а это куда сложнее чем драться с драконом.

Флёр покинула палатку с высоко поднятой головой, сжимая в руке палочку. Гарри и Крам остались вдвоём, сидели в разных углах, избегая взгляда друг друга. Нервы у игрока в квиддич точно были железные. Еще неизвестно, у кого в последние минуты перед первым туром дыхание было ровнее. Гарри легче, ментальная магия позволяла почти полностью контролировать собственный разум, а следовательно, и в некоторой степени тело. Но Крам, похоже, либо оказался на редкость флегматичен, либо давно тренировал выдержку. Минут через десять вышел и он, самый молодой участник турнира за всю историю его существования остался в одиночестве.

Точно ли кубку хватит магии, чтобы вытащить его, например, из Австралии? А из-за грани? Крысолов точно успел бы увести его достаточно глубоко. Самое время проверить, потом будет поздно... В результате его непрекращающихся стараний самой умиротворенной и безразличной к происходящему в кои-то веки оказалась Химера.

Четвертый свисток особенно резко ввинтился в воздух. Гарри поморщился, помедлил немного. Затем глубоко вдохнул и резко, словно срывался с моста в ледяную воду, отбросил полог.

С трибун на Гарри жадно уставились сотни лиц. В другом конце загона, топорщила крылья и шипы хвосторога. Гораздо крупнее Химеры, зато всего лишь с одной пастью. Два огненных плевка в секунду на тридцать метров или непрерывный поток пламени в течении двадцати-тридцатти секунд, но никакой уверенности в информации из разумов драконоведов не было. Вдруг она за любимых отпрысков на все шестьдесят плеваться станет? Зато никакой магии, уже радует. Драконица нетерпеливо, как показалось Гарри, пошевелила крыльями, свирепые жёлтые глазки уставились на злоумышленника. Громадный чешуйчатый хвост бил по промёрзлой земле, оставляя глубокие, метровой длины следы. Мол, иди скорее сюда, дай себя убить. В душе зверя Гарри видел только страх, тот самый, что всегда заставлял Химеру нападать первой. К счастью, в случае хвостороги его разбавляли опасения за драгоценную кладку. Дотянуться до Гарри, не сходя с места, она никак не могла и пока что ограничивалась наблюдением и недвусмысленным предупреждением, прикрывая яйца всем телом. Со всех сторон. Со всех. Гарри едва заметно улыбнулся, сам того не осознавая. Он был прав, он все рассчитал правильно. Все получится.

Маг, не делая попыток приблизиться к цели или хотя бы достать палочку, медленно опустился на траву. Скрестил ноги и закрыл глаза, вновь отрешаясь от происходящего. Химера шипела во все семь глоток, но лишь в половину доступных диапазона и громкости, что сулило надежду на мирное решение конфликта. Убедится, что тварь на другом конце поля не собирается нападать на охраняемый объект и, более того, не обращает на него внимания, и примется молча следить за ударами шипастого хвоста. Скоро хвосторога забудет про него и полностью переключится на многоцветную человеческую толпу, по сравнению с которой сам Гарри казался незначительной деталью обстановки. Тихой, неопасной и оттого не стоящей внимания.

Зрители шумели невообразимо. Флаги, транспаранты, плакаты, шарфы с цветами факультетов и новомодные мантии дополняли какофонию звуков буйством красок. Хор пищалок и свистелок сливался в единый непрекращающийся визг. Шум то стихал, то нарастал, требовательно и громогласно бился в уши. Драконица в бешенстве вертела головой, выискивая брешь в толпе визжащих, орущих и кричащих врагов, и не находила ни одной. Огнем до трибун она не доставала, взлететь не могла. Оставалось только в ярости раздуваться, демонстрируя галдящей, машущей руками и яркими волшебными вопилками толпе, готовиться к нападению с любой стороны и со всех разом. И над всем этим хаосом довлел голос Бэгмена:

— ... что я вижу, неужто Гарри Поттер решил немного поспать? Надеюсь, наши уважаемые судьи понимают подоплеку его подготовки к предстоящему колдовству. Давайте, мистер Поттер, соберитесь, мы в вас верим...

Зря. Поспать под выкрики сотен человек у него бы точно не получилось, как не получилось бы сконцентрироваться ни на одном сложном заклинании. Гарри не знал, каких чар ждали от него судьи в итоге, но не собирался применять ни одни из известных. Пусть грань и позволила бы ему подойти к дракону и молча вытащить яйцо на глазах у всей школы, но тогда некоторые милые мелкие странности подающего надежды молодого мага показались бы Дамблдору не такими уж и невинными. Золотое яйцо того и подавно не стоило. За игру на грани фола судьи тоже по головке не погладят, но к исполняемой магии придраться всяко не смогут.

Потому что ее не будет.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Вторник, 08.01.2013, 12:47 | Сообщение # 79
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 44.

Он не знал, сколько просидел на траве. Крики зрителей, давно уже не подбадривающие, а гневно-разочарованные, то сливались в непрерывный гул и вынуждали погрузиться в транс, то взрывались новыми нотами. Мантия отсырела, но Гарри в странном оцепенении не мог и не желала шевелиться. Не придавал значения мелким неудобствам. Тело, приученное к постоянному движению что в жизни, что в бою, быстро затекло. Драконица уже не рычала и не бесновалась, поняла, что люди не достанут. Но все так же держала кладку между передними лапами, так же горбилась над серовато—синими сокровищами.

Зрители не расходились, все на что-то надеялись. Старые часы в кармане отсчитывали минуты одну за другой. Вскоре над ним склонился один из дежуривших драконоведов, рыжий, коренастый и в толстых защитных рукавицах.

— Гарри, что ты делаешь? Судьи интересуются, не нужна ли тебе помощь?

— Я справляюсь, — он медленно растянул губы в улыбке. — Передай им, чтобы обратили внимание на четвертое дополнение к контракту.

Участнику, не достигшему цели во время испытания даже за шесть часов, автоматически присуждается техническое поражение. Турнир не квиддич, он не может длиться по нескольку недель, пока хоть кто-нибудь не поймает снитч. Дополнение приняли в восемнадцатом веке, когда одному из чемпионов пришлось потратить больше пяти часов, чтобы дотянуться до палочки и выпутаться из паутины арахнида. Надо ли говорить, что зрители не оценили по достоинству многочасовые подергивания неряшливого белого кокона и царапающие землю скрюченные пальцы. Оказалось, за лежащей буквально в сантиметре за пределами зоны досягаемости палочке при наличии нечеловеческого терпения можно тянуться очень и очень долго. Зато уже к следующим соревнованиям стало возможно досрочное прекращение испытания при большинстве голосов. Не то чтобы у кого-то раньше получалось отсидеться в безопасном месте, обменяв упущенные баллы на собственную жизнь. Твари вроде мантикор имели обыкновение быстро находить единственную незащищенную магическим куполом мишень. Или труса оглушали его же соперники, если всех троих выпускали на поле одновременно. Гарри ожидал ноль от всех судей, таковы правила, но, к сожалению, не исключение из турнира. Он сомневался, что его заставят просидеть на квиддичном поле все шесть часов, никто из зрителей просто не стал бы ждать, да и судьи люди занятые. Возможно, максимум через час они поймут, что Поттер не собирается менять принятое решение.

Ох, ну и посмеется же Снейп! Малфой растреплет на всех углах, что выскочка-полукровка перепугался здоровенного черного ящера. Может, стоит так и сказать Скитер, не пропустит же она очередную животрепещущую тему. Ведь еще на втором курсе говорил Малфою, что его репутации уже ничто не повредит. Пришло время пожинать плоды той детской самоуверенности. Хуже о нем будут думать или лучше, это в любом случае ничего не изменит. Иначе его жизнь делала бы крутой поворот после каждой газетной статьи.

«Все, твое чудо полностью успокоилось, — вылез Крис. — Что у нас тут?»

«Тут у нас самый молодой — и самый скучный — из участников турнира трех волшебников. Только взгляни на трибуны, они все давно уже болеют за хвосторогу и, кажется, пытаются натравить ее на меня!»

Народная любовь превышала все мыслимые и немыслимые пределы. Вот только дракона не слишком беспокоил тихий, неподвижный волшебник на другом конце поля. По крайне мере, пока человечек не проявлял интереса к ней и будущим детенышам.

Сидеть без дела пришлось еще около получаса, а затем судьи наконец сдались. Тот же рыжий драконовед — скорее всего, один из старших братьев Рона, Чарли Уизли — вновь склонился над Гарри и проводил, как он выразился, с рабочей площадки. Оглянувшись через плечо, юноша увидел, как семеро магов усыпляют драконицу. Даже во сне та не сложила крылья, закрывавшие яйца от толпы. Гарри забеспокоился, что спящая мать попросту раздавит все, что так ревностно охраняла, но драконоведы не спешили спасать детенышей. Зрители неистовствовали, будто пытались натравить зверя уже хоть на кого-нибудь за неимением пролитой крови молодого Поттера.

— Нет, вы только посмотрите! — кричал Бэгмен. — Самый юный чемпион отдал состязание без боя! Без единой попытки! Не могу его за это винить, дамы и господа, вы только взгляните на эти челюсти...

У входа в палатку уже спешили к нему профессор МакГонагалл, профессор Грюм и Хагрид. Они махали, подзывая его к себе. Декан в порыве чувств положила руку на его плечо и стиснула так крепко, словно победа Гарри была безусловной и безоговорочной. А остальные участники — пфф, выпендрежники.

— Прекрасно, Поттер! — воскликнула профессор МакГонагалл. Гарри не верил своим ушам. — Я знала, что вы куда умнее, чем полагают некоторые, — при этом в сторону преподавательской трибуны был брошен такой красноречивый взгляд, что «некоторые» должны были сгрызть от злости и стыда волшебную палочку.

— Ты это, Гарри, — басил Хагрид, — не слушай никого. Говорить будут всякое, да, но кто тебе настоящий друг, тот не отвернется, — великан казался расстроенным, но мага ни в чем не обвинял.

Профессор Грюм просто прохрипел:

— Хвалю, Поттер, — и захромал к судейскому столу.

— Идите в палатку первой помощи, — направила его профессор МакГонагалл.

Гарри после первого тура никакая медицинская помощь не требовалась в принципе, но мадам Помфри не успокоилась, пока не напоила чемпиона перечным зельем. Чтобы не простудился после часа с лишним на голой земле и открытом пространстве. Он и возразить не успел, что немагическим заболеваниям не подвержен в принципе, как оказался на том же стуле, с которого встал не так давно, но на этот раз из ушей валил дым. Седрик тихо посмеивался, наблюдая за ним сквозь неплотно задернутые занавески.

— Могу побиться об заклад, тебя они запомнят еще лучше чем любого из нас. Уснуть под крылом у хвостороги!

— Вижу, вам уже намного лучше, мистер Диггори, — медиковедьма на мгновение заглянула к пациенту. — Нет, не вставайте, еще рано. В прошлом году дементоры, в этом драконы! А на будущий год кого ещё приведут?!

Гарри, уже третий год умудряющийся водить по замку Саашшесс, Химеру и Крысолова, причем нередко одной большой и дружной компанией, скромно промолчал.

— Как ты достал яйцо? — спросил он у Седрика.

— Применил заклятие трансфигурации и превратил камень в собаку. Хотел отвлечь на неё внимание дракона. Хорошая идея и почти сработала, но тот в последний момент передумал и выпустил в меня струю огня. К счастью, я успел увернуться. Не совсем удачно, как видишь, — он помахал перевязанной рукой, но в проеме между занавесками Гарри увидел только плотно перебинтованный локоть и дернувшийся от боли уголок губ. — Слышал, лучше всех выступил Крам. Почти сразу справился.

Через десять минут чемпионов позвали пред светлые очи судейской коллегии, где — вот уж несусветное чудо! — Каркаров выглядел вдвое довольнее Дамблдора. Подозрений его лучистая улыбка не вызывала ни у кого, по результатам первого тура Виктор Крам занял первое место. Смущало только то, что как раз на Крама директор Дурмстранга так ни разу и не взглянул на протяжении всей церемонии. Гарри, вопреки ожиданиям, получил не ноль, а целых десять баллов. От Дамблдора за благоразумие, как пояснил директор. Было бы двадцать, но Краучу юноша строго-настрого наказал не выделяться среди других судей и не завышать ему оценку. Сейчас некромант украдкой бросал в сторону Дамблдора сердитые взгляды. Проголосуй директор одним из первых, у самозванного Каркарова была бы возможность тоже поставить хоть какой-то балл и при этом формально не нарушить распоряжение Гарри, но глава принимающей школы по традиции всегда выражал своем мнение последним. Ну и ладно, вся школа будет думать, что Каркаров, как и мадам Максим, злится из-за незаслуженно завышенной оценки конкуренту. Как раз в духе темного северного мага: несмотря на победу своего протеже, не отказался бы увеличить разрыв в баллах еще сильнее, чтобы сразу стала понятна разница в подготовке и одаренности.

К счастью, оборотное зелье в сочетании с иллюзиями Гарри работало превосходно, Барти ни в чем не подозревал не только Дамблдор, но и неплохо знакомый с настоящим Каркаровым Снейп. Фильтр восприятия, принцип которого нашелся в той же «Тропе теней», заставлял не обращать внимания на ненужные детали или отвлекаться на нечто постороннее. Воспоминания он стереть, увы, не мог, зато внушить обладателю их несущественность — пожалуйста. Но если в спокойствии Снейпа он был уверен, то лезть в разум Дамблдора не решался, и доказательством качества иллюзий служил тот факт, что Барти до сих пор снова не оказался в Азкабане. Не то чтобы Гарри не попытался хоть раз зайти к нему на огонек, как хаживал к Гриндевальду, но неуравновешенных личностей лучше держать под пристальным контролем. Нельзя было поручиться, что директор совсем уж ничего не знает и не строит своих планов, но тут уже ничего нельзя было сделать, пока могущественнейший маг мира не сделает первый шаг, обозначив свои намерения.

После объявления результатов всем велели вернуться в палатку. Флер одарила Поттера презрительным взглядом, Крам не сделал даже этого, будто и вовсе не заметил. Последним ворвался Людо Бэгмен, на седьмом небе от счастья, как будто лично отнял у драконицы яйцо.

— Поздравляю, поздравляю всех! — он так и лучился, пожимая руки всем и каждому. — Я хочу вкратце изложить дальнейшие планы. До второго тура почти три месяца. Он состоится двадцать четвёртого февраля в девять тридцать утра. Но за это время вам будет о чём подумать. Взгляните на золотые яйца, которые у вас в руках, видите, они открываются… вот петельки. Внутри яйца ключ ко второму заданию. Он поможет вам подготовиться. Всё ясно? Уверены? Тогда отдыхайте! Гарри... задержись ненадолго.

Еще одна пренебрежительная гримаска хорошенькой вейлы, обращенная к маленькому выскочке, и Гарри остался наедине с судьей. На предстоящую тираду о неспортивном поведении ему было откровенно наплевать, но, к его удивлению, ничего подобного не последовало. Бэгмен задал лишь один вопрос:

— Скажи, Гарри, давно ты это планировал?

— Достаточно давно. Как только перечитал договор ряз пятнадцать, — усмехнулся он. — Не знаю, что бы я делал, если бы хвосторога все-таки решила напасть. Я ведь только ученик четвертого курса, могу надеяться разве что на удачу.

Людо с ожесточением потер переносицу.

— Да-да, конечно... Не то чтобы я тебя не понимал... Собираешься сделать то же самое еще два раза?

— По возможности, — осторожно кивнул Гарри.

— М-м-м, боюсь, это невозможно. Не могу сказать почему, иначе открою суть последующих соревнований. Правда, в твоем случае...

На самом деле суть этих самых последующих соревнований Гарри уже успел прочесть в его разуме, пользуясь отсутствием какой бы то ни было окклюментивной защиты, даже природной. Не сказать, чтобы ему понравилось вероятное будущее. Если ничего не изменится, бездействие будет грозить весьма болезненной смертью. Однако, была и хорошая сторона...

— Суть второго тура заключается в том, — продолжал Бэгмен, — что вам придется спуститься на дно озера к поселению русалок.

— Сэр, зачем вы мне это говорите? Разве я не должен разгадать загадку золотого яйца или как-то так?

Судья вздохнул. Нещадно терзаемая переносица приобрела малиновый оттенок.

— Видишь ли, здесь у нас возникли кое-какие сложности. Во-первых, у тебя нет никакой подсказки. Пользоваться чужими трофеями нельзя. Во-вторых, Гарри, я не знаю, что, Мерлина ради, здесь происходит, но... Кхм, похоже, у тебя есть определенная репутация, — он испытующе взглянул на молодого мага, наверное, надеясь обнаружить на его лице корни той самой раздутой Скитер репутации. — В общем, русалки сказали, что если ты хотя бы подойдешь к воде, они разорвут все соглашения с Хогвартсом.

* * *

Естественно, никто и не подумал поздравить его с успешным прохождением первого тура. Успешным в том смысле, что младший из участников сумел завершить испытание со всеми здоровыми конечностями и минимальным риском для жизни. Нет, обвинений в трусости никто не выдвигал, но разочарованными казались даже кресла у камина. Старшекурсники показательно не обращали на него внимания, ребята помладше посмеивались в сторонке. Время от времени тонкие голоски прорывались сквозь смех:

— ... забоялся!

— ... а ты говорила...

— Да ничего он не...

— Сказки все!

Даже братья Криви демонстративно отвернулись от него, уткнулись в домашнюю работу. Не подошли и Рон с Гермионой, причем последнюю Гарри вообще не увидел в гостиной. Что ж, ему не привыкать. Проклятьями как слизеринцы бросаться не станут, и то хлеб. Все равно уже через пару недель в башне наверняка появится новость посвежее и поинтереснее.

— Гарри, — перед сном шепнул Невилл, — я вот не думаю, что ты трус. Я бы на твоем месте куда больше бы испугался, а ты... у тебя выдержка есть и хладнокровие. Бабушка тебя поддерживает, она тоже смотрела.

Гарри поставил на его тумбочку крошечную фигурку венгерской хвостороги. Дракончик зевнул, свернулся калачиком и закрыл глазки.

— Спасибо.

Начало декабря принесло в Хогвартс ветер с мокрым снегом. По замку гуляли привычные зимние сквозняки, но в школе жарко топились камины, толстые стены защищали от холода. Корабль Дурмстранга качался на волнах, чёрные паруса рвались в низкое серое небо. Крауч привык к постоянной качке лишь к зиме, и одно только упоминание корабля уже не вызывало у него отвращения. Теперь оно скользило в его взгляде, обращенном на Снейпа, Грюма или своего отца. Сторонился он всех, но к Снейпу иногда обращался в случае крайней необходимости. Общение было одинаково неприятно обоим волшебникам из-за обоюдного предательства той или иной стороны, но его, к сожалению, не всегда удавалось избежать. Так и бродил вокруг нелюдимый директор Дурмстранга, пугая первогодок вечно голодными глубоко запавшими глазами. По нескольку раз в неделю Гарри поднимался на палубу глубокой ночью и читал в капитанской каюте. Туда без разрешения никто не войдет, а Барти от его присутствия, как всегда, успокаивался и не так рисковал быть разоблаченным по причине нервного срыва. Всех своих секретов маг открывать не собирался, как не собирался и распахивать перед некромантом душу, не зная, не предпочтет ли тот его общество приказам Волдеморта. Но иногда говорил о том, что замалчивается в Хогвартсе или делился тем, что не полагалось знать простому школьнику. Особенно Крауча заинтересовало нападение на Снейпа в прошлом году.

— Темный лорд нередко использовал оборотней в карательных операциях, — он задумчиво потер подбородок. — Министерство любезно предоставляло массу возможностей для этого. Ты слышал о начале облавы на темных существ?

— Пик был лет пятнадцать назад, знаю, — Гарри кивнул. — Но сомневаюсь, что это дело рук Волдеморта.

— Могло бы быть, не умей он расставлять приоритеты. Вряд ли сейчас его больше всего на свете заботит уничтожение предателей.

— Даже не сомневаешься, что Темный лорд жив?

Крауч молча закатал рукав, где размытой кляксой виднелась метка. То ли жив, то ли мертв, а отголоски силы витают в воздухе. «Ты говоришь да, я говорю нет, если хочешь, остановись между», — так сказал Крысолов при первой встрече. Не помни он так отчетливо убийство Квиррелла три года назад, никогда бы не пришел к однозначному выводу.

— Портал в Хогвартс без одобрения администрации... Нет, немыслимо. Я скорее поверю в то, что Люпин сам дал разрешение и получил обливиэйт. Что? — спросил он, видя, как Гарри качает головой. — Он тогда уже не был учителем? Сам понимаешь, это ничего не меняет, доступ мог открыть хоть Хагрид. Куда сложнее подгадать со временем и местом, чтобы застать цель врасплох.

«В результате выходит, что убить хотели Грейнджер. Снейп с палочкой может с двумя оборотнями одновременно справиться, а застать его врасплох та еще зачада, — вмешался Крис. — Толку от подобного плана на практике ноль».

«Если это не проба сил. В таком случае не думаю, что основной удар окажется нацелен на подопытного черного кролика. Но точно на сильного мага, которого непросто застать врасплох, как ты и сказал».

Хагрид все еще не оставил надежды ни на воспитание монстров-гибридов, ни на привитие ученикам любви к этим монстрам. Несмотря на все его старания, четверокурсники не то что не прониклись симпатией, но даже ни капли не привыкли к трехметровым панцирным чудищам. С уроков по уходу без потерь не возвращался никто, но каким-то чудом пока все обходилось ожогами и испорченными мантиями. Гарри иногда наблюдал за соплохвостами из окна, а Химера пару раз копировала внешний вид и лениво плевала огнем в стены. Одним словом, развлекалась как умела.

На прорицаниях Гарри так лихо предсказывал себе мучительную смерть, что скоро стал едва ли не любимым учеником профессора Трелони.

— Я вижу воду, много воды, — вещал он, полуприкрыв глаза. — И люди... они смотрят, как я тону, но не пытаются помочь. Очень много людей, я их даже не знаю.

— Очень хорошо, Гарри, — нахваливала его Трелони замогильным голосом. — Сможешь увидеть, когда это произойдет?

— М-м-м, зимой. Да, этой зимой, — уверенно продолжал он.

Его примеру последовали только Парвати и Лаванда, напророчившие смерть одному из чемпионов в следующем туре. Алиса устало пообещала овсянку на завтрак и снег в четверг, за что получила удовлетворительно. Рон с Симусом сочинили резкое изменение курса министерства касательно образования в Хогвартсе, больше никто не отличился.

А снег в четверг все-таки пошел.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
VronckiДата: Среда, 09.01.2013, 00:17 | Сообщение # 80
Подросток
Сообщений: 12
« 0 »
Интересно что же придумает ГП чтобы не участвывать во втором испытание?


Находясь в порядке, ждут беспорядка; находясь в спокойствии, ждут волнений; это и есть управление сердцем.

Сообщение отредактировал Vroncki - Среда, 09.01.2013, 00:18
 
ТронДата: Воскресенье, 20.01.2013, 19:20 | Сообщение # 81
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Глава 39.

На следующий день МакГонагалл объявила о Святочном бале:

— Бал для старшекурсников, начиная с четвёртого курса, хотя, конечно, вы имеете право пригласить бального партнёра и с младших курсов…

Лаванда Браун во всеуслышание прыснула. Парвати Патил ткнула её в бок, едва сдерживая смех, так что рот перекосился, и обе уставились на Гарри, будто знали о нем нечто забавное, о чем он сам пока не подозревал. Сам Гарри перечитывал учебник трансфигурации для шестого курса, иллюзией изменив внешний вид обложки, чтобы не привлекать внимания декана. За четырнадцать лет ни Дурсли, ни даже Крис ни дня не учили его танцевать. Если не считать танцем скольжения и развороты с палочкой в руке. К идее Святочного бала он отнесся примерно с тем же воодушевлением, что и к телевизионной программе на летних каникулах. То есть собственная возможная причастность к данному знаменательному событию просвистела над ухом и вылетела в окно, не рискуя расталкивать любовно свившие гнезда во встрепанной голове планы. Пока МакГонагалл не обрадовала его оказанной чемпионам честью.

— Чемпионы, Поттер, и их партнёры…

— Какие партнёры?

«По шахматам, Гарри», — съехидничал Крис и перевернул страницу.

Профессор подозрительно глянула на него, как будто ожидала насмешки.

— Партнёры для Святочного бала, — сказала она строго. — Другими словами, партнёры для танца.

— Я не хочу танцевать.

— Придётся! — Профессор опять стала сердиться. — Бал открывают чемпионы в паре с выбранным партнёром.

Гарри с кислым видом кивнул. У кого-то другого это могло означать согласие, но МакГонагалл за три с лишним года изучила его достаточно хорошо.

— Поттер, замок будет полон иностранных гостей и, возможно, репортеров. Очень советую на этот раз обойтись без эксцессов. От вас требуется достойно представить Хогвартс на вступительном танце. Пожелаете затем уйти, никто не станет вас задерживать.

Не то чтобы Гарри был во всем с ней согласен, но признать, что совершенно не умеет танцевать, он тоже не мог. С МакГонагалл сталось бы организовать для него уроки на всю неделю до бала, а неделя эта и без того была расписана по часам. Дотошный Гриндевальд обязательно докопается, по какой такой причине ученик пренебрег встречей, и будет оскорблен до глубины души. Разучивание связок прерывать нельзя и подавно, иначе о прогрессе придется забыть. Пусть даже этот прогресс на деле всего лишь нагревающаяся от колдовства палочка, вспотевшая спина и подкашивающиеся колени. К счастью, решение нашлось прямо под рукой, точнее в глубине сознания.

«Крис, ты танцевать умеешь?»

«Догадываюсь, на что ты пытаешься намекнуть. Но раз выдался такой редкий шанс, то и девушку выбираю я».

«Нет, — с излишней поспешностью возразил Гарри, — я сам выберу».

Он не сомневался, что Крис действительно способен уболтать любую. С его-то арканом! Вот только иметь дело с последствиями предстояло Гарри, а не Крису. Он даже при всем желании не оставил бы друга без присмотра, но всех возможных вариантов это не исключало. А варианты волшебник давно привык просчитывать машинально. Пригласит наставник девушку по своему вкусу, весь Хогвартс ахнет и примется выискивать, что же такого есть в Поттере кроме знаменитого шрама, что сумел очаровать красавицу на три года старше себя. К популярности у Крауча он привык, но с повышенным вниманием прекрасного пола еще не сталкивался и, признаться честно, немного побаивался.

Он понял, почему друг не пытался возражать, когда услышал заданный как бы невзначай и совершенно незаинтересованным тоном вопрос:

«Пусть будет по-твоему. Кого?»

Гарри замешкался. Кого, а правда, кого? Лаванда и Парвати симпатичные девчонки, но от их хихиканья голова иногда побаливает, с Гермионой он давно уже не разговаривал. В Пуффендуе есть Ханна Эббот с добрыми глазами, к примеру, она не откажет, особенно если показаться в театрально измученном виде после отработки у Снейпа. Алиса, может, тоже бы не отказала, но в жизни Гарри хватало и одного василиска. Флер Делакур... Нет, она жалела и вместе с тем презирала его после первого тура. Кроме того Гарри ни разу не заговаривал с ней первым, не решался. Зато потом как дурак перебирал придуманные приветствия... Из хогвартских старшекурсниц вспомнились Чанг с длинными черными волосами, Милат с хищным кошачьим прищуром, гибкая охотница Когтеврана Стивенсон, даже семикурсница Корин, не обделенная природой ни женскими прелестями, ни обаянием. На сем грезы пришлось срочно прекращать, потому что Гарри мог легко представить себя танцующим с любой из этих девушек, что, нельзя скрывать, было приятно. Но не имел ни малейшего понятия, как хотя бы подойти к ним без ментального внушения. Не им, себе самому, чтобы заставить себя выдавить нервное и неловкое приглашение. К тому же их наверняка пригласят в первый же день. Мерлин, как же сложно! Выходит, без подавления воли ему надеяться не на что, если, конечно, его кто-нибудь не пригласит.

«С темными магами и чудовищами как-то попроще. От них-то я знаю чего ожидать», — подавленно пробормотал он, опускаясь на кровать.

«Не понял, кого-кого ты там хочешь пригласить?» — встревожился Крис.

Химеру. Чтоб им этот клятый бал на всю жизнь запомнился. Пригласить на бал девушку! Успеет ли мадам Помфри вылечить его, если он — экая неудача — сломает ногу за три часа до события? Или проще вынудить Снейпа назначить ему отработку как раз на вечер бала? Хотелось забрать свои слова обратно и переложить внезапную проблему на плечи Криса, раз уж оказалось, что ему самому вообще не хочется вести по залу кого бы то ни было. Не хватало Крысолова, тот наверняка придумал бы оригинальный выход из ситуации. От наваждения для всех зрителей до вызова тени из-за грани. За два часа все равно не убьет, а отвечать всем желаниям и представлениям будет идеально.

В этом году из старшекурсников домой на рождественские каникулы не уехал никто. Все оказались помешаны на Святочном бале, по крайней мере девчонки. Они шептались и хихикали по закоулкам замка, давились смешками, если мимо проходил мальчик. Только и слышно было, что о нарядах для предстоящего праздника. Прошло уже два дня, осталось пять, но Гарри по старой привычке предпочел отложить неудобный вопрос до последнего. Крис, что удивительно, не торопил, хотя к молодым ведьмам присматривался и вовсе не пытался это скрывать.

Победи он тогда хвосторогу, может, было бы легче, его считали бы героем, а не трусом и выскочкой. На глазах у Гарри две третьекурсницы робко пытались пригласить на бал Симуса Финнигана, но к нему никто и близко не подошел. Уязвленное самолюбие ворочалось в груди и хмуро поглядывало на готовые пары. Когда еще через два дня он узнал о ставках на партнеров для четырех чемпионов и понял, что ученики видели неудачника либо под ручку с Грейнджер, либо вообще без девушки, впору было обняться с Химерой. Как же это злило! Когда вышеупомянутую Грейнджер пригласил Виктор Крам, о чем кроме них двоих знал лишь Гарри и то только потому, что хотел он или нет, а узнавал многое, всего лишь находясь рядом с человеком, гордость окончательно взяла верх над благоразумием. Прежние размышления показались верхом идиотизма, вернее, идиотского самопожертвования и благородства. Не получится найти девушку без небольшого внушения? Что с того! В конце концов это один-единственный танец, а не свадьба с заплаканной невестой под вуалью.

Немедленно выискивать в коридорах самую красивую девушку он не стал, а, напротив, демонстративно сосредоточился на домашних заданиях. На осторожные расспросы, безмятежно отмахивался и отвечал, что времени еще полно, что-нибудь придумает. Ставки росли и крепли, сикли и галлеоны сыпались тем чаще, чем меньше времени оставалось до Святочного бала и окончания каникул. Гарри... улыбался кончиками губ, вписывая данные в таблицы для Флитвика. Девушки в спальнях мерили наряды. Гарри зарисовывал листья целебных трав. Благо, на рождественские каникулы четверокурсникам задали очень много уроков. Достаточно, чтобы занять все свободные вечера, если делать задания вдумчиво и неторопливо.

— Пора что-то делать… а то останутся одни тролли, — слышалось в гостиной.

Невилл согласно вздохнул. Он и Рон тоже еще никого не нашли и, более того, даже не пытались. Жаль, что школе не было дела до того, с кем на бал пойдут Лонгботтом и Уизли, раз уж не они были чемпионами Хогвартса. Диггори все-таки пригласил Чанг. Немного завидно, ведь она по-настоящему хорошенькая и отнюдь не глупа.

Два дня до Святочного бала. День... Кто в гриффиндорской гостиной говорил о троллях, оказался более чем прав. Все девушки от тринадцати и старше, при взгляде на которых не тянуло вздрогнуть и отвернуться, нашли себе партнеров для танцев. Только тогда Гарри попыталась пригласить неряшливая и похожая на бульдога Элоиза Миджен. Он вежливо отказал.

— Ты мог бы спросить Луну, — заметил Крысолов, перебирая в пальцах цепочку от подаренного ею кулона.

— Если мне понадобится твое мнение, ты первым об этом узнаешь. Спасибо, — он сердито запихал кулон под рубашку и жестом велел порождению грани выбрать себе другое кресло, а не занимать постоянно подлокотник гарриного.

Неделю назад ему и не вспомнилось, что в Когтевране учится Луна Лавгуд, а теперь она ответила согласием Невиллу. И Гарри никак не мог понять, почему ему это не нравится, какое ему вообще до них дело. При попытке собрать мысли и эмоции воедино выходило, что приглашать ее он не хотел, но так же не хотел, чтобы светлая девочка шла на бал с кем-то другим. Все равно с кем. Кажется, Крис и Крысолов видели его переживания как на ладони, что раздражало еще сильнее.

Снег всё падал и падал, и скоро замок и окрестности оделись толстым белым пуховиком. Голубая карета Шармбатона сидела в снегу, как огромная обледенелая тыква; домик Хагрида смахивал на имбирный пряник; иллюминаторы дурмстрангского корабля заиндевели, а с мачт и снастей свисали тяжёлые витые сосульки. Эльфы в кухне трудились не покладая рук, и обеденные столы ломились от изысканного жаркого и соблазнительных десертов.

Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность. Замок никогда ещё не выглядел так нарядно. Нетающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать ёлок Большого зала увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками. Рыцарские доспехи пели рождественские гимны. Завхоз замка Филч раз десять извлекал из доспехов Пивза, откуда тот между гимнами распевал песни собственного сочинения и весьма грубого содержания.

Час икс, когда откладывать стало уже некогда и некуда, наступил в последний вечер перед балом. Даже парни достали из чемоданов парадные мантии, озаботившись если не примеркой, то по меньшей мере беглым взглядом. На тумбочке Дина появился гель для волос и одеколон.

— Выходит, только у нас двоих нет пары, — пробормотал Рон, с несчастным видом косясь на Гарри.

— Ага, — хохотнул Симус. — Гарри, а ты кого-нибудь?..

— Ты мог бы пойти с Гермионой, — тихо, но решительно перебил Невилл.

— Да, пожалуй, надо кого-то найти, — с деланным пренебрежением отозвался он, потягиваясь в кресле. — Сейчас вернусь.

Найти Флер Делакур не составило труда. Разве что кольнуло в груди запоздало, что можно было пригласить другую, которая идет на бал не с ним. Кольнуло — и пропало, вытесненное неумеренной гордостью великого мага и куражом подростка.

— Флер...

Она обернулась, и Гарри опять ощутил, что не может выдавить ни слова. Не то чтобы это мешало отдать приказ мысленно, но не для того же затевал приглашение на глазах у дюжины изумленных зрителей. Когда же до них дойдет, что Поттер тихо сидит в углу с книгой или бродит по замку в полном одиночестве не потому, что не претендует на большее, а лишь потому, что не хочет иного. Разговоры с Гриндевальдом, прогулки за гранью и тренировки Криса привлекают его куда больше квиддича, школьных кружков или общения со сверстниками. Прошли те времена, когда юноша переживал, что совсем не способен к пресловутому общению, ладить со взрослыми ему куда легче. Недаром у него еще в маггловской школе друзей не было, зато Крис неизменно оказывался рядом, готовый помочь, поддержать... или вдоволь посмеяться. Приходилось признать, что за четыре года ничего особо не изменилось, а успехи в ментальной магии ситуацию только ухудшили. Надо было раньше догадаться, что взаимное недопонимание рано или поздно выльется в противостояние. Пусть даже в таком неприглядном виде.

«М-м-м, Крис?»

— Да, Поттер? — с ноткой неудовольствия напомнила о себе Флер.

«Я полностью на твоей стороне», — с готовностью поддержал его наставник, делая вид, что не уловил намека.

Предатель. Как будто это не ему предстоит вести по танцполу вейлу.

— Я хотел сказать... завтра ты идешь на бал со мной, — легче чем он думал, особенно если смотреть на стык между плитами в полу.

Стоило сказать это хотя бы для того, чтобы тут же понять, что на самом деле он вовсе не хочет идти на бал с Делакур. Вообще не хочет туда идти, несмотря на изумление и зависть школьников от тринадцати и до семнадцати. На душе было такое чувство, будто дядя Вернон велел помыть машину после семейного отдыха на природе, куда Гарри не взяли. Кому-то удовольствие, а кому-то обременительная обязанность.

— Да, — вяло отозвалась она.

В гостиную он вернулся вовсе не со скучающим выражением лица, которое планировал изобразить, а с видом усталого человека, нашедшего старые грабли и вновь убедившегося в их коварстве.

— Всех красавиц уже разобрали, Рон?

— Можно подумать, у тебя отбоя от поклонников нет! — Рон раскраснелся так, что веснушки стали совсем не видны.

— Не волнуйся, — Гермиона, вопреки его ожиданиям, не рассердилась и даже не расстроилась, — мне есть с кем пойти на бал.

Она поднялась к себе в спальню, гордо вскинув голову.

— Ты всё выдумала! — крикнул ей вслед Рон.

Гарри молча поднялся в спальню и рухнул на кровать, от всего сердца желая, чтобы завтра в Большом зале обвалился потолок, и бал отменили. Крис остался доволен, как будто вовсе не желал замечать его сомнений. Не задалось в этом году с рождественским настроением, ни минуты его не чувствовал.

Ничуть не помогла и утренняя кучка подарков, вдвое меньшая чем у любого однокурсника. Да что там вдвое, если тех подарков только пакет с разными шерстяными носками от Добби да коробка со сладостями от Хагрида. Гарри распаковал все до того, как проснулись соседи, чтобы отправиться в ванну до того, как они начнут показывать друг другу свои посылки от родных и друзей. Крис физически не имел возможности устроить ему сюрприз, Крысолов все еще обижался из-за прошлого разговора, а Крауч свой подарок обещал отдать ближе к вечеру. Стало стыдно от того, что он даже не подумал, что лесничий и в этом году пришлет ему подарок, не подумал купить что-то для Хагрида. А теперь уже поздно, разве что напроситься в гости и заколдовать ему любую вещь на выбор. Нет, сам Гарри никогда не принял бы такой подарок, напоминающий о полной магической несостоятельности. Но в голову ничего не шло.

Пальцы машинально потеребили браслет из двух сплетающихся змей. Почему бы и нет? Соплохвосты требовали все больше внимания и умели настоять на своем, со скрежетом толкаясь черными панцирями, когда в поле зрения появлялся потенциальный кормилец.

— Добби, — он щелкнул пальцами, — возьми вот это, здесь исцеляющий отвар для Хагрида, кроветворное и противоожоговая мазь.

Он первым спустился на завтрак, ответил на несколько рассеянных поздравлений от портретов и все-таки заставил себя доесть яичницу с беконом.

— Эта ваша еда слишком тьяжолая. Моя красивая мантия будет мне мала! — донеслось до него недвольное восклицание Флер.

Она ни разу не взглянула в его сторону, будто вчерашний вечер остался не в прошлом году, а как минимум в прошлом веке. Гарри не захотелось проверять, действует ли его внушение, или вейла благополучно от него избавилась. Его это отчего-то совсем не волновало. Впрочем, в глубине души он даже хотел доказательств наличия у француженки природного, а лучше тщательно выстроенного, окклюментивного щита. На них немедленно уставились все остальные, по залу пробежал шепоток. Похоже, никто так и не поверил, что, во-первых, у Поттера хватило духу и глупости пригласить самую красивую девушку Шармбатона, во-вторых, что она не намеревается всего лишь подшутить над ним. Гарри подумал, что чувствовал бы себя не так паршиво, если бы Флер действительно оставила его одного посреди жаждущей зрелища толпы.

«Слишком много думаешь, — без слов понял его Крис. — Хочешь, я тебя позлю? Ты тогда мир адекватнее воспринимаешь, и не вздумай это отрицать».

Он и не думал. Идти вперед под влиянием злого веселья было куда как легче, семейный девиз работал как-никак. Научиться бы еще создавать правильное настроение, а не влетать в него с разгона, повинуясь внешним обстоятельствам. Что с ним не так, если после любого принятого решения непременно начинаются сомнения и опасения? Хуже Невилла, честное слово. Тот хотя бы не старается скрыть от других собственную мнительность. Надо же было дожить до такого, чтобы комфортнее всего чувствовать себя именно в безвыходных ситуациях.

Безвыходной ситуация грозила стать уже через двенадцать часов.



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
ТронДата: Пятница, 01.02.2013, 23:32 | Сообщение # 82
Программа
Сообщений: 745
« 165 »
Фанфик переходит в раздел: Замороженные(((
Печально((( sad



Всегда его по жизни сопровождали два чувства: Он боялся, его боялись. Он ненавидел, его ненавидели. И обе стороны, как правило, эти чувства умело скрывали. Он себя контролировал, потому что знал – может убить. Все остальные – потому что знали: действительно может.
 
МельгорДата: Суббота, 02.02.2013, 07:32 | Сообщение # 83
Демон теней
Сообщений: 277
« 97 »
Печалька,(
Только от этого фанфика у меня возникло чувство что Гарри и Луна два сапога-пара.



 
SvetaRДата: Пятница, 12.06.2015, 04:00 | Сообщение # 84
Высший друид
Сообщений: 827
« 204 »
Жаль, что так и не разморозили (


Свет лишь оттеняет тьму. Тьма лишь подчеркивает свет.



Сообщение отредактировал SvetaR - Пятница, 12.06.2015, 04:00
 
SirrianДата: Пятница, 12.06.2015, 09:45 | Сообщение # 85
Подросток
Сообщений: 21
« 0 »
То, что ЭТОТ фанфик заморожен - величайшая трагедия фэндома.
 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Маг и его тень. Рождение мага (AU/General/Humor/Adventure,R + глава 45 от 20.01.2013)
Страница 3 из 3«123
Поиск: