Армия Запретного леса

Пятница, 30.10.2020, 10:56
Приветствую Вас Заблудившийся





Регистрация


Expelliarmus

Уважаемые гости и пользователи. Домен и хостинг на 2020 год имеет место быть! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума! Домен и хостинг на 2020 год имеет место быть!
Не теряйте бдительности, увидел спам - пиши администратору!
И посторонней рекламе в темах не место!

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Модератор форума: Азриль, Сакердос  
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Практикант (+13-14 глава. 1.12.2013) (PG-13 Джен. ГП. AU/Crossover/Drama. Макси. В процессе.)
Практикант (+13-14 глава. 1.12.2013)
LiktДата: Воскресенье, 01.12.2013, 19:16 | Сообщение # 31
Подросток
Сообщений: 23
« 7 »
Глава 13.

«— …отторжение тканей нарастает. Мне жаль, но ресурсы организма исчерпаны. У вас осталось только два варианта. Либо постоянное нахождение в регенерационной капсуле — мы сможем поддерживать деятельность мозга, но боль от гибнущих нервных окончаний полностью не заглушить даже сильнодействующими препаратами. Хотя, возможно, за это время нам удастся найти более приемлемый способ вылечить вас. Либо…
— Либо перенести сознание в новую оболочку. Я согласен на это, доктор, вы умеете быть чертовски убедительны!»
Из разговора в секретном бункере SEELE.

Операция шла уже десять часов. За это время команде хирургов Центрального госпиталя Nerv удалось не только стабилизировать состояние пациента, но и подготовить его к пересадке пострадавших конечностей. Ребенок, лежавший в регенерационной капсуле, выглядел так, будто пытался выловить что-то из чана с кислотой. Многочисленные ожоги по всему телу, большая кровопотеря и что самое худшее — сожженные до кости руки. Обычный человек остался бы калекой до конца своих дней, слишком дорого стоит излечение современными методами от таких повреждений. Но только не в том случае, когда дело касается единственного пилота Евангелиона, имеющего реальный боевой опыт и владеющего возможностью подключения к любому юниту. Ну кого в такой ситуации будут волновать разбазаренные на операцию миллиарды резервного фонда и слишком вольное понимание закона ООН «О генетических экспериментах»?
Уставшие врачи закончили последние процедуры и уступили место своим коллегам. Новая команда вскрывает электронные замки на дождавшихся своего часа контейнерах с маркировкой биологической опасности и аккуратно опускает их содержимое в медицинский раствор, рядом с пациентом. Технологии Ангелов, позволяющие в мгновение ока погубить человечество, теперь будут работать на то, чтобы сотворить чудо для одного отдельно взятого ребенка. Никто и никогда не вел даже подобия статистики, но во всем мире людей, имеющих возможность и средства позволить себе такую операцию, вряд ли набралось бы больше, чем пальцев на одной руке. Над открытым чаном регенерационной капсулы опускается роботизированный хирургический комплекс, из которого к пациенту тянут свои сверкающие хромом лапки многочисленные манипуляторы. Они действуют автономно, следуя заложенной программе, сращивают медицинским лазером кости и плоть, но за каждым их движением чутко следят сразу несколько врачей-операторов во главе с лучшим хирургом института Nerv.
Но никто и не догадывался, что в этот самый момент в соседней комнате, отделенной от палаты тонкой перегородкой одностороннего зеркального стекла, за ходом операции наблюдает еще один человек. Командующий Международной специальной организацией Nerv Икари Гендо стоял, сложив руки на груди и сгорбившись, словно под тяжким грузом, мрачно всматривался из-под съехавших на нос очков в бледное обескровленное лицо сына. Погруженный в тяжкие мысли, он не сразу заметил, как в комнату тихо вошла доктор Акаги и остановилась буквально в шаге за его спиной. Обыкновенно холодный и чуточку надменный, в этот момент ее взгляд выражал неподдельную тревогу за близкого человека. Они довольно долго стояли вот так, в полной тишине, думая и переживая каждый о своем, пока, наконец, Командующий, слегка повернув голову к Рицко, не спросил:
— Когда его достанут из капсулы?
— Через пять дней, если трансплантация пройдет успешно. Мы вовремя озаботились созданием клона, не придется ставить киберпротезы.
— Хорошо. До Конференции еще две недели, пусть лечится. Что с Евангелионом?
— Бригадам придется работать круглосуточно, они едва успевают восстановить юнит. Ты уверен, что не хочешь послать вместо него Рэй? Ее Ева полностью работоспособна.
— Мне настоятельно рекомендуют отправить туда Синдзи с Ноль-первым, — проронил Гендо с таким видом, будто его заставили жевать стекло.
— Будет представитель Комитета? — предположила доктор Акаги.
— Возможно… Глупый мальчишка привлек слишком много внимания к последней операции! — разозлился он.
— Не сердись, — Рицко положила ладони на сгорбленные плечи Командующего и принялась легонько их массировать. — В конце концов, от него почти ничего не зависело, Magi действовали по Нулевому протоколу. Главное — все получилось. Геофронт спасен, Ангел уничтожен и теперь у Комитета больше нет причин затягивать выделение нам дополнительных сил.
— Если это и плюс, то весьма сомнительный. Эти две пигалицы нам такого навоюют…
— Две? — удивленно замерла Рицко.
— Да. Русские настояли на отправке своего пилота, так что Судзухара останется в резерве.
— И ты согласился? Она же вообще не обучена!
— У них нашлись… аргументы, — еще более мрачно проронил Гендо.
— Ясно, — поняв, что большего от него она пока не добьется, вымолвила Рицко. — Когда нам ожидать пополнения?
— Недели через три, не раньше. Ева-02 уже погружена на корабль и отправится в путь сразу, как будет собран надлежащий конвой. Русские перебросят свой юнит вместе с дополнительным контингентом. Тоже приблизительно через месяц. Так что готовимся к приему «дорогих» союзничков, — ядом, сочившимся из последней фразы, можно было легко травануть не очень крупного Ангела.
— Отлично. Я распоряжусь, чтобы расконсервировали дополнительные ангары для Ев. И надо подумать, кого приставить к пилотам в качестве куратора. Кстати, психологи рекомендуют держать их компактной группой для лучшего взаимодействия, так что еще и новое место проживания подобрать следует.
— Мне казалось, этот вопрос давно решен, — нахмурился Гендо. — В Шестом блоке достаточно квартир.
— С ума сошел? Это у тебя дети самостоятельные и непритязательные. А Лэнгли, если узнает, в какую задницу ее хотят поселить, такую истерику закатит, что никакого Ангела не надо. Русский пилот и вовсе темная лошадка — на нее даже психопрофиля нет, одни общие данные.
Икари-старший на некоторое время задумался, вновь вернувшись к созерцанию методично колдующих над телом сына манипуляторов медицинского робота.
— Тогда воспользуемся предложением капитана Кацураги, — наконец решил он. — Она уже предлагала свою помощь в опеке над Синдзи.
— Ты уверен, что она справится? Мисато самой присмотр не помешал бы.
— Вполне. Майора за вредность дам, пусть оправдывает, — впервые, за этот длинный, полный тревог и волнений, день, губы Командующего исказились в подобие хоть и злорадной, но улыбки.

***

«Ну, здравствуй, приятель. Давно не виделись», — было первое, что пришло на ум Гарри, стоило только открыть глаза.
До боли знакомый потолок больничной палаты приветливо скалился отраженными от стен солнечными бликами в ответ.
«Сколько же я провалялся, что уже рассвело? И почему никто не разбудил?» — парень по привычке почесал засвербевший от яркого света нос и обмер от удивления.
Руки.
На месте.
Как?!
Гарри аж сел на кровати, неверяще уставившись на свои ладони. Память услужливо воскресила последние мгновения боя с Рамиилом. Неожиданно пошедшее в разнос заклинание. Взрыв, яркая вспышка боли и юнит сносит с бастиона, а затем следует резкий удар о землю. Питания нет, батареи пусты, управление отсутствует, и он теряет синхронизацию с Евой. Разум Гарри ужимается до крошечных размеров человеческого тела барахтающегося внутри контактной капсулы. В тусклом свете аварийных ламп LCL кажется кроваво-красной. Впрочем, так и есть на самом деле — сквозь расползающийся на части комбинезон видно как истаивает плоть на руках, обращаясь мутной багряной взвесью. Плавающие перед ним костяшки фаланг были последним, что отпечаталось в гаснущем от боли сознании подростка.
Картинка была настолько четкой и яркой, не похожей на сон или бред, что Гарри, стараясь отогнать навязчивое видение, что есть силы, помотал головой. Но ничего не изменилось. Его руки все так же были при нем, на своем месте, целые и невредимые, никакой разницы. А память все еще хранила в себе отголоски той боли, что довелось ему испытать, сидя внутри искалеченного юнита. Впрочем, после короткого, но пристального осмотра стало понятно, что разница все-таки была. На розовой, без малейшего следа загара, коже, не обнаружилось ни единого волоска, а ногти еще не до конца сформировались. Отсутствовали и несколько мелких, но приметных шрамов, полученных в детстве. Сжав несколько раз кулаки и ущипнув себя для профилактики, он выяснил, что и чувствительность у рук стала на уровне резины. Тактильные ощущения вроде бы и присутствуют, но настолько слабые, что поневоле задумаешься о применении анестезии.
«Пришили новые или восстановили старые?» — заинтересовался, было, Гарри, но тут же мысленно хмыкнул: — «А не все ли равно?»
Парень с облегчением откинулся на подушках. В этот момент он был почти что счастлив. За то, что ему не доведется повторить судьбу Аластора Моуди, японским ученым и врачам следовало памятник поставить. Или, как минимум, выдать внеочередную премию. Хотя отставной аврор даже на своем протезе из гоблинской стали скакал козликом до самой смерти от проклятия Волдеморта. Да-а, зря змеелицый столь пренебрежительно относился к магглам. Подумать только — восстановить растворенные в LCL руки! И ведь слушаются почти как прежние. Гарри стал выписывать в воздухе ладонями разные жесты, остро сожалея, что под рукой не оказалось его гитары.
Между тем, в коридоре послышался приглушенный гул голосов и вскоре в его палату нестройной толпой ввалились Мисато, Рэй и Тодзи с Кенске. Капитан была в своем традиционном красном мундире, накинутом прямо поверх легкого платья. Рэй, как и всегда, в школьной форме, а друзья-приятели в криво сидевших кителях Nerv.
— Вот! Я же говорила, что он уже очнулся! — весело крикнула Мисато. — Приветик, Синдзи-кун!
Девушка сграбастала ошалевшего от такого проявления чувств парня в объятиях, и он с трудом смог прохрипеть ответные приветствия всем остальным.
— Как ты тут, Синдзи? — первым спросил Кенске, когда с взаимными расшаркиваниями было покончено.
— Если честно, то только проснулся. По первым ощущениям, вроде, нормально…
— Интересное такое, «норма-ально», — передразнил его Тодзи. — Мы тут не знали, что и думать. Ты уже неделю тут лежишь и никаких новостей! В палату только сегодня допустили и то спасибо Кацураги-сан.
— Ну ни хрена ж себе… — пробормотал он.
Гарри не слишком удивился, что ему пришлось столько времени провести в госпитале. Странно было другое: почему его держали без сознания так долго? Ведь, судя по некоторым признакам, его лечение опять проходило в регенерационной капсуле. Однако прошлое ее посещение он, хоть и урывками, но помнил. Что изменилось на этот раз? Похоже, в его копилку мелких тайн и странностей добавился еще один вопрос, на который ему никто не собирается давать ответ. Что же, он подумает об этом после, а пока…
— Ладно. Вы расскажите лучше, чем все закончилось-то? А то у меня в голове сплошная каша…
— Неудивительно, — хмыкнула Мисато. — В том коктейле стимуляторов, что позволил тебе закрыть щитом рельсотрон с Евой-00, крови было процентов десять от силы. Не переживай, Рэй уничтожила Ангела.
— Это было нереально круто! — с восторгом сообщил ему Аида. — Такая сила! Мощь! Эх, и почему я не пилот Евы?
— С удовольствием поменялся бы местами, — сообщил ему Гарри. — Знаешь, как-то не очень весело после каждого боя в госпитале просыпаться.
— Это да, — расстроился Кенске. — Кацураги-сан, а вы не знаете, что произошло с Евой-01?
— Не в курсе. Расследование ведется, но медленно, — отмахнулась она. — Сейчас все силы брошены на восстановление обороны Токио-3.
— Город сильно пострадал? — спросил Гарри.
— Да нет. Хуже всего то, что мы потеряли половину укрепрайонов, вот это действительно проблема номер один. А в городе все спокойно, восстанавливают понемногу, даже Ангела решили не трогать, оставили на том же месте, где он в озеро лавы шмякнулся.
— Ага. Там толпы народу, днем и ночью, все ходят, фотографируют, — поделился Тодзи. — Мы тоже были. Жаль, полазить по нему нельзя — куполом укрыли, хоть и прозрачным, и никого не пускают.
— Изучают?
— Рицко сказала, там ничего особо интересного, просто куча редких сплавов, — ответила капитан Кацураги. — Ядро уничтожено подчистую, но на всякий случай решили оградить. Теперь там площадь будет, оказалось, что проще спускаемые здания переместить, чем Ангела. Ну и ладно, зато из него получился прикольный памятник инопланетному ежику. Слу-ушай! А хочешь главную новость?
Гарри кивнул.
— Вас с Рэй переселяют!
— С чего бы это? — нахмурился парень. Девочка тоже уставилась на не в меру воодушевленную главу Оперативного отдела.
— Командование решило вас поощрить. Будете теперь жить в доме для высшего офицерского состава Nerv. Там одна комната больше двух ваших квартир вместе взятых!
— И когда? — осторожно спросил Гарри.
— Переезд? Вообще, я планировала на сегодня. Вот, специально Рэй из школы забрала. Ну и этих оболтусов заодно — решили сначала сюда заехать, проведать. А вот когда тебя выпи…
Девушка так и не договорила. В этот самый миг в палату ворвался, иначе и не скажешь, доктор Маэно. Седые волосы на его голове были растрепаны не хуже, чем у Гарри. Глубоко запавшие глаза на потемневшем от усталости лице, метали молнии. А полы его медицинского халата развевались практически как у мантии профессора Снейпа.
— Я так и знал! — гневно прошипел он. — Для вас, капитан, похоже, вообще не существует такое понятие, как часы посещения? Мало того, что вы врываетесь к пациенту такой толпой в неурочное время, так еще галдите на все отделение! И зачем, скажите на милость, нужно было бить санитаров?
— Они не хотели пускать нас к Синдзи! — ответила девушка. — И вообще дикие какие-то, намеков не понимают.
Маэно задохнулся от возмущения, но быстро поняв, что читать нотации непрошибаемому капитану бесполезно, взял себя в руки.
— Кацураги-сан, — успокоившись, вкрадчиво начал он. — Давайте вы выведете этот детский сад прочь отсюда, и дадите мне заняться пациентом. Его осталось-то осмотреть и выписать, а потом можете катиться… домой, да! Только не надо больше баламутить мне отделение, очень вас прошу!
— Ла-адно. Синдзи, мы подождем тебя внизу, — девушка взлохматила волосы парня, бросив на него при этом какой-то излишне виноватый взгляд, и поспешила на выход вслед за пулей вылетевшими из палаты подростками.
Врач же, не смотря на до предела усталый вид, развил довольно кипучую деятельность и Гарри сам не заметил, как оказался усажен в специальное кресло в процедурной и облеплен кучей проводков, от какого-то хитрого медицинского приборчика. Пока странный агрегат хрюкал и пищал, подросток решил обратиться к Рокуро с не дававшими ему покоя вопросами:
— Доктор Маэно, вы не могли бы рассказать, что со мной произошло на этот раз? Почему я не помню последнюю неделю? И что за секретность вокруг моей бренной тушки?
— Уже просветили? И много ваши приятели успели наплести?
— Только насчет того, что ко мне никого не пускали все это время и не сообщали им ничего. На мне что, опыты ставили, да? — подпустив в голос трагичные нотки, вопросил парень.
— Шутки шутим? — фыркнул Рокуро. — Значит здоровы! А если серьезно, молодой человек, у вас были множественные, порой, весьма глубокие и опасные, ожоги. Особенно пострадали руки, да, как вы уже наверняка заметили, плоть оказалась сожжена практически до кости. Так что на время операции по пересадке донорской кожи и восстановительных процедур, мы поместили вас в состояние искусственного продолжительного сна…
Маэно явно излагал «официальную» версию пребывания Гарри в стенах храма Асклепия. И слушая его рассказ, в душе парня боролись два противоречивых желания. Первым порывом было, конечно же, вывалить на доктора все свои воспоминания, связанные с растворяемыми в LCL руками и добиться от него правды о том, как возможно вылечить такие раны. Но потом в дело вступил второй внутренний голос, который твердил, что, в общем-то, у него нет причин возмущаться и что-либо требовать. Вот что ему не нравится? Руки на месте? Да. Слушаются? Да как родные! Ну почти… Вот это-то «почти» и было тем самым червячком сомнения, что постоянно грыз парня изнутри. Тем не менее, его более здравомыслящая половина сознания одержала верх над извечной гриффиндорской воинственностью и парень не стал терзать и без того усталого доктора неудобными вопросами.
Тем временем, не прошло и получаса, как все необходимые процедуры были закончены. Как пояснил Маэно, за те почти шесть дней, что Гарри провел в регенерационной капсуле, его организм был приведен в состояние близкое к идеалу. Единственное, что волновало пожилого доктора — это степень заживления рук у его пациента, но и она оказалась на высоте. Низкая чувствительность, на которую пожаловался Гарри, объяснялась незрелостью нервных окончаний в донорской коже. Маэно заверил, что в этом нет ничего страшного. Всего лишь несколько недель простейших тренировок по восстановлению мелкой моторики, витаминный комплекс, который ему выдадут в холле госпиталя и все окончательно придет в норму. Сделав последние напутственные рекомендации и занеся результаты проверки в медицинскую карту парня, он отпустил его восвояси. Уже в палате, облачаясь в привычную для себя одежду, Гарри понял причину несколько странных взглядов, которые время от времени бросали на него капитан Кацураги и пришедшие с ней подростки. Среди непослушных прядей его черных волос, на висках маленькими, почти незаметными иголочками, серебрилась первая седина.
Мисато и компания обнаружились на диванчиках в холле, весело о чем-то болтая и навлекая на себя неодобрительные взгляды окружающих. Когда появился Гарри, девушка умчалась забирать со стоянки машину, а сам он отправился за выписанными лекарствами. Пока парень получал у медсестры чемоданчик со шприц-пистолетом и набором сменных ампул с «витаминами», Кенске и Тодзи поведали, что решили помочь им с Рэй перебраться на новое место. Гарри мысленно скривился: он не любил, когда кто-то столь откровенно лез в его жизнь. Еще жива была память о Хогвартсе: в этом огромном замке совершенно невозможно было остаться одному хоть на сколько-то долгое время. За те годы, что он провел в нем, постигая азы магии, Гарри привык к негласному присмотру «друзей», но не смирился с этим. Однако жизнь и суровый Наставник научили его никогда и никому не показывать своих истинных чувств. До поры до времени, да.
— Садитесь, ребятки! Сегодня вас будет катать целый начальник Оперативного отдела института Nerv! — весело крикнула им Мисато, лихо подруливая ко входу в госпиталь.
Реакция Кенске и Тодзи на ее слова позабавила Гарри. Они как-то сразу вдруг побледнели и неуверенно переглянулись. Даже Рэй незаметно покосилась на них и первая быстро залезла на заднее сиденье автомобиля. Следом пристроилась и неразлучная парочка друзей-приятелей. Гарри только хмыкнул, глядя на это представление, но спокойно расположился на месте рядом с водителем. По всему институту ходили рассказы один другого занимательнее о навыках езды бравого капитана. Немногие «счастливчики», пережившие хотя бы одну поездку, потом еще долго делились с коллегами своими впечатлениями. Он же без всякой внутренней дрожи спокойно, чем заслужил уважительный взгляд девушки, воспринял весь путь до их с Рэй дома. Да, конечно, это было несколько экстремально, учитывая с какой скоростью проносились мимо идущие им на встречу машины, но и только. Капитан даже правила движения практически не нарушила, ни разу не создав на дороге и намека на аварийную ситуацию.
— Бывшая общага техников? — удивилась Мисато, останавливая автомобиль на парковке у Шестого жилого блока. — И чего вас сюда засунули? Дыра же дырой!
Парень только пожал плечами, а Рэй и вовсе никак не отреагировала на восклицание девушки. После чулана в доме тети Петуньи, соседства с упырем и вечно храпящим по ночам Роном в Норе Уизли, сумасшедшего обветшалого особняка на площади Гриммо и прохудившейся палатки в осеннем лесу, маленькая благоустроенная квартирка на окраине старого рабочего района, казалась Гарри настоящим Раем земным. Впрочем, и у предыдущего хозяина тела с опытом проживания в человеческих условиях было негусто. Ранние годы он не помнил, а вот потом сам при первой же возможности сбежал от шумного многодетного семейства дяди в каморку студенческой общаги, в которой понятие тишины и спокойствия было так же весьма условным.
— Хм! Мило, — не могла не сунуть свой любопытный нос в комнату Гарри Мисато. — Ладно, вы тут пока собирайте все, что надо, а я помогу Рэй. Да, кстати, Синдзи! Бытовые приборы можешь оставить, на новом месте есть все необходимое. Только потом рапорт интенданту не забудь написать, чтобы тебе компенсировали их стоимость, — посоветовала она.
Быстро покидать барахло в так и оставшиеся с приезда в Токио-3 ящики и загрузить их в фургон заранее вызванной службы доставки института Nerv трем здоровым лбам было делом нескольких минут. Но даже тут Рэй их опередила. У девочки всего личного имущества оказались лишь две коробки и школьная сумка. Видя такое вопиющее безобразие, Мисато только покачала головой и обнадежила ее:
— Ничего! Устроим тебе на выходных большой шопинг! Не дело это, когда у приличной девушки вещей в десять раз меньше, чем у парня. Все должно быть строго наоборот!
Переговорив с консьержем и отдав нужные распоряжения курьеру, капитан повезла всю компанию к офицерскому дому. Тодзи и Кенске, правда, вначале попытались дезертировать в фургончик, но под насмешливым взглядом Мисато быстро увяли и покорно залезли в автомобиль.
Они миновали старые, построенные сразу после Второго удара кварталы, безликие бетонные коробки которых отличались только нанесенными на торцевые стены цифрами блоков. Прокатились по улицам степенных деловых и торговых районов, сверкающих стеклом, сталью и так поразившей в свое время Гарри причудливой архитектурой. Наконец, машина капитана Кацураги въехала в новый квартал и девушка несколько сбросила скорость, давая ребятам возможность получше рассмотреть окружающую обстановку. Похоже, именно здесь и располагалось новое жилище Гарри и Рэй.
А посмотреть, несомненно, было на что. Удивительно широкие, для второго по населенности города Японии, улицы, так густо утопали в зелени деревьев, что, казалось, будто дома вырастают прямо из леса. Сами трех-шести этажные здания сплошной застройки, в большинстве своем, были одного проекта, но то, как строители подошли к их внешнему оформлению, заставляло сомневаться в этом. Буйство красок и разнообразие декора, превративших этот обычный, в общем-то, жилой район в мечту безумного дизайнера, с непривычки подавляли. Подростки чуть ли не лбами прильнули к окнам, заворожено разглядывая окружающий пейзаж. Даже Рэй, традиционно индифферентная к таким изыскам, с любопытством крутила головой по сторонам. В целом этот район оставил сложное, но приятное впечатление. Уже не спальный квартал, но еще не пригород — широкополосная магистраль, по которой они сюда добрались, прямо намекала, что до высившихся невдалеке небоскребов Центра всего несколько минут езды.
Наконец капитан Кацураги свернула с основной дороги на небольшой проулок между близко стоявшими корпусами, за которыми показалось довольно высокое двенадцатиэтажное здание.
— Вот мы и на месте, — заметила она, выруливая на стоянку.
— Ух, ты! — синхронно выдохнули Аида и Судзухара, во все глаза рассматривая дом.
Офицерский комплекс действительно был красив. Облицованный снежно-белой плиткой с живыми колоннами висячих садов и ступенчатой крышей в три этажа, он напоминал какой-нибудь храм из древней Месопотамии. Все свободное пространство между ним и соседними, стоявшими правильным квадратом, зданиями, не считая автостоянки и пары спортивных площадок, занимал самый настоящий парк. Мощеные камнем дорожки петляли по ровному газону меж органично рассаженного кустарника, а густые кроны высоких деревьев создавали приятную тень. В одном месте Гарри заметил блеснувший на солнце кусочек рукотворного пруда и традиционный сад камней. И, судя по часто стоявшим то тут, то там восьмиламповым фонарям, все это великолепие даже ночью освещалось как днем.
Народ высыпал из машины и Мисато, закинув на плечо сумочку, повела всех к дому. Его внутренний интерьер был под стать внешнему антуражу. Высокие потолки, мягкие цвета в оформлении помещений, обилие света и зелени по углам, даже встроенный в стену аквариум в холле у стойки коменданта. Капитан Кацураги перебросилась парой слов с сидевшей там молодой девушкой в строгом костюме и направила всю компанию к лифтам.
— Ну что, ребятки, отпразднуем сегодня? — спросила Мисато, пока они поднимались на одиннадцатый этаж.
— Победу? Или новоселье? — уточнил Гарри.
— А всё вместе! — легко согласилась девушка. — Тем более, ты верно заметил — поводов более чем достаточно.
— Э-э, Мисато, может в таком случае стоило заехать в супермаркет, купить там чего? Мне бы не хотелось вас стеснять…
— Вот еще! Рицко и так мне два дня мозг песочила на тему того, что «дети должны получать сбалансированное питание для полноценного умственного и физического роста, а не ту дрянь, что ешь ты!» Уф! Еле выговорила. Нет, вот ты можешь представить, что это мне заявляет человек, у которого понятием о завтраке является чашка кофе и сигарета? Зато нет худа без добра. Теперь, благодаря ее стараниям, у меня полный холодильник еды и я в нем просто теряюсь. Вот вы и поможете мне его слегка разгрузить, а то там запасов на месяц, наверное. Пропадет же, жалко.
Вспомнив, на примере Рона, с какой скоростью молодые растущие организмы способны избавить от излишков пищи любой якобы очень вместительный холодильник, Гарри расплылся в невольной улыбке. Как бы Мисато на утро не пришлось последовать примеру доктора Акаги и удовлетвориться чашечкой кофе. Он сам, конечно, много не съест, все-таки почти неделю его держали на жиденькой медицинской бурде, да и Рэй не отличалась аппетитом. Но вот Тодзи и Кенске запросто могли сработать за четверых.
Выйдя из лифта, они оказались в освещенном приятным желтым светом коридоре и, пройдя совсем немного, остановились у неприметной двери без номера со встроенным электронным замком.
— Так! Рэй, держи, — капитан, покопавшись, вытащила из сумки сразу три пластиковые карты и протянула их девочке. — Одна твоя, остальные оставь в прихожей, потом разберут. Осматривайся пока, выбирай себе комнату и давай ко мне — я разблокирую межквартирную перегородку. Успеем немного подготовиться к празднику, пока эти черепахи из службы доставки привезут ваши вещи.
Девочка провела ключ-картой по приемной щели считывающего устройства и дверь, как в каком-нибудь фантастическом фильме, просто отъехала в сторону.
— Эрм… Мисато. А куда меня поселили? — напомнил о себе Гарри.
— Вот сюда! — девушка подошла к соседней двери, увлеченно роясь в сумке в поисках новой карты-ключа.
— Но это же… — едва смог выдавить Гарри, разглядывая именную табличку на том месте, где должен был висеть номер квартиры.
— Именно! — обрадовала его Мисато. — Ты будешь жить у меня!
Судя по тому, как хитро переглянулись между собой Тодзи и Кенске, девушка только что обеспечила их роскошнейшей темой для шуток и подколов на многие месяцы вперед.
— Добро пожаловать домой, Синдзи! Ну и вы, ребята, тоже проходите, — пригласила она.
Оставив обувь у порога, компания зашла в квартиру отчего-то вдруг засмущавшегося капитана.
— Ой, знаете, мы тут поотмечали немного победу над Рамиилом, так что у меня слегка не прибрано, — «вспомнила» она, когда парни с разинутыми ртами замерли на пороге гостиной, и тут же состроила совершенно «щенячьи» глазки: — Но вы же поможете бедной уставшей девушке справиться со всем этим, правда?
— Слегка? — тупо переспросил Тодзи.
Проведя шесть лет на факультете Гриффиндор, Гарри искренне считал, что бардаком, в особенности на следующее утро после победы в квиддиче, его сложно удивить. Но то, что предстало перед его взором, больше напоминало последствия урагана или цунами, чем обычной попойки. Штабеля пустых банок и бутылок на всех горизонтальных поверхностях были лишь малой толикой того первозданного хаоса, что царил в, казалось бы, довольно милой и уютной квартире капитана Кацураги. Большой и явно очень мягкий ковер совершенно не выделялся из-под груды пакетов, фантиков и упаковок от закуски или еды быстрого приготовления. В центре комнаты расположился традиционный низкий стол, в центре которого был гордо воздвигнут, уляпанный соусом и забитый окурками, тяжелый армейский ботинок. Островками спокойствия то тут, то там возвышались подушки-стулья. Чьи-то джинсы, живописно висевшие на большом плоском телевизоре и целый лес одноразовых палочек для еды, воткнутых в горшок с давно засохшим цветком, выглядели не менее жизнеутверждающе, чем пришпиленная к стене явно боевыми ножами доска дартса.
— В общем, просто скидайте все в пакеты для мусора, я потом выброшу, — распорядилась девушка. — Синдзи? Поможешь с ужином? До меня тут дошли слухи, что ты прекрасно умеешь сообразить что-нибудь съестное на скорую руку.
— А-ага… — выдавил он, все еще не отойдя от первого шока.
— Вот и чудненько! Вы тут пока начинайте, я сейчас! — крикнула она, перепрыгивая через завалы мусора в свою комнату.
Гарри счел за лучшее оставить озадаченно чесавших в затылках Тодзи и Кенске практиковаться в подвигах во имя прекрасной дамы, а сам отправился на кухню. Там оказалось не в пример чище, чем в гостиной. Собственно, наиболее грустные мысли вызывала лишь загруженная до предела грязной посудой раковина, а остальное решилось в два счета с помощью совка и веника. Раскидав уже чистые тарелки по полкам, парень сунулся к холодильнику, которых, кстати, на кухне оказалось два. Но во втором он, по памяти Синдзи, опознал камеру для содержания еще живых морепродуктов. Сейчас, судя по красному индикатору на дверце, пустую. Зачем Мисато этот монструозный шкаф пока было неясно, разве что тот шел в комплекте с квартирой? Заглянув внутрь его собрата по морозному ремеслу, Гарри обнаружил, что выдвижные полки на треть заполнены рядами пивных банок и дешевой закуски, а все остальное пространство занимали совершенно обычные продукты из супермаркета. Но при этом контраст между двумя подходами к наполнению холодильника был столь разителен, что сомнений в том, что покупала Мисато, а что Рицко, не оставалось никаких.
Парень уже успел решить, что приготовить для их небольшого праздника и выложить на стол часть продуктов, как служба доставки привезла, наконец, их с Рэй вещи. И пока Гарри таскал их, с помощью одноклассников, в уже свою, действительно довольно просторную комнату, он пару раз слышал доносившееся с кухни тихое шуршание. Но отчего-то решил, что это была Мисато. Когда же он увидел девушку, выходившую через открытую перегородку из квартиры, куда поселили Рэй, то сразу заподозрил неладное. И действительно, стоило ему появиться на кухне, как на глаза попался опрокинутый стул и картинно разбросанные по полу клочки обертки. Но было и кое-что еще. Индикатор работы на дверце стоявшего в углу, еще каких-то десять минут назад совершенно пустого, холодильника, светился зеленым, а значит, там кто-то был. И этот «кто-то» посмел покуситься на его ужин! Гарри медленно вытащил из подставки длинный шеф-нож и стал подкрадываться к тихо урчавшей холодильной камере.
Если верить Маэно, то за то время, что парень провел в регенерационной капсуле, его желудок стал несбыточной мечтой любого язвенника. Вот только именно сейчас он больше напоминал Чужого из одноименного фильма и готовился если и не прогрызть себе путь на волю, то уж точно подзакусить своим хозяином. Кто бы ни был этот коварный похититель, он горько пожалеет, что встал между ним и тарелкой домашнего мисо супа! Резко распахнув дверь холодильника, парень увидел, как жуткий монстр, настоящий реликт своей эпохи, нагло и цинично уничтожает последние следы совершенного преступления.
Гарри перевел взгляд с ножа, зажатого в кулаке обратным хватом, на похитителя первосортного рыбного филе и задумчиво так произнес:
— Все равно я хотел приготовить что-нибудь из морепродуктов… Интересно, а пингвины съедобные?
— Уарк!
 
LiktДата: Воскресенье, 01.12.2013, 19:17 | Сообщение # 32
Подросток
Сообщений: 23
« 7 »
Глава 14.

«…зафиксирован резкий рост внимания к особо важным персонам категории E-8. Рекомендуем вдвое увеличить штат охраны и придать им дополнительные силы для дистанционного наблюдения. Так же, в силу новых обстоятельств по объекту E-8-3, наши аналитики предлагают вести круглосуточный мониторинг его деятельности, для чего потребуются…»
Из докладной записки отправленной начальнику Особого отдела Nerv-Япония.

Как он и предполагал с самого начала, идея переезда в новый дом была вовсе не прихотью страдающей от одиночества Мисато. После праздничного ужина у Гарри состоялся разговор наедине с девушкой, в ходе которого он ясно дал понять, что безмерно ценит заботу командования, но предпочел бы жить один, пусть даже в своей старой квартирке на окраине. Увы, это оказалось нереально: на переселении в более защищенный район настояла служба безопасности института, а в виду скорого прибытия в Токио-3 новых пилотов и психологи рекомендовали собрать их всех под одной крышей. Стало понятно почему, кстати, его не сделали соседом Рэй в огромных пятикомнатных апартаментах — новыми Евами управляли девчонки! Квартира же капитана Кацураги была выбрана своего рода полигоном, в котором дети, по мнению мозгоправов, будут проводить большую часть свободного времени под присмотром «взрослого, ответственного человека». Однако если с отрядом малолетних валькирий все оказалось более-менее ясно, то куда девать единственного в этой компании парня до сих пор не знали, ведь больше свободных (и, главное, отдельных!) квартир в доме не было.
«Пока нет», — поправилась рассказывающая все это девушка, поймав его хмурый взгляд. Она обещала что-нибудь придумать, но три-четыре недели Гарри все-таки придется пожить у нее.
«Месяц — максимум, на что меня хватит, Мисато-сан. Потом я попросту поставлю палатку на крыше этого дома и буду жить там», — заявил тогда он.
И словно бы в отместку, капитан на следующий же день, благо как раз и оказался выходным, потащила их с Рэй за покупками в гипермаркет. Гарри, примерно представляя, что его ожидает, немного поупирался для приличия, но потом махнул рукой. Раз уж девушка загорелась идеей шопинга, то отнекиваться бесполезно, этот энтузиазм неистребим. В результате он на несколько часов превратился в живой моторчик для тележки, забитой «самым необходимым». На его счастье в какой-то момент блуждания по залам огромного торгового комплекса к ним подошел, видимо, еще совсем неопытный молоденький консультант и парень с чистой совестью переложил на него почетную роль хождения хвостиком за девушками. Сам же Гарри поспешил улизнуть как можно дальше от не на шутку разошедшегося капитана. Одни только тряпки для гардероба, который битых три часа пополняла Мисато, заняли бы, наверное, с половину новой комнаты Рэй. А ведь была еще и масса всякой типично женской мелочи…
С любопытством бродя по этажам, парень наткнулся на салон мототехники. Здесь были выставлены на продажу десятки моделей двухколесных друзей человека. От легких скутеров, на которых удобно скользить через городские пробки до вполне серьезных профессиональных спортивных байков. По большей части это были образцы от японских производителей, но встречались и наиболее популярные новинки американского и европейского рынка. В сторонке даже расположился ряд квадроциклов гражданских и армейских моделей. Не было разве что традиционных для такого отдела снегоходов, но после Второго удара необходимость в этой технике где-либо кроме районов крайнего севера отпала почти полностью. Даже в самые лютые зимы в России, Канаде и странах Скандинавского полуострова снега едва хватало на развлечения для детворы.
Гарри тогда долго бродил меж рядов этого великолепия, с легкой грустью в душе вспоминая своего крестного. Сириус Блэк, неугомонный любитель приколов и розыгрышей, несомненно, пришел бы в восторг, оказавшись в том зале. Он замучил бы продавцов расспросами, посидел на каждой модели, с радостью сделал несколько пробных выездов и не ушел бы без покупки механического товарища, еще долго сокрушаясь, что не может скупить весь этот магазинчик. А потом заперся бы в темном подвале особняка на площади Гриммо, колдуя над каждой деталькой, разложенной на родовом алтаре и тщательно вываривая алхимическую смесь для двигателя своего нового друга. В свое время он признался Гарри, что так, до своего заключения в Азкабан, и не смог понять, что же ему нравится больше? Нестись на сумасшедшей скорости по ночным дорогам Англии, чувствуя яростный гул мотора, или летать на собственноручно зачарованном мотоцикле? И ведь даже самая страшная магическая тюрьма не смогла истребить в нем эту жажду скорости и чувство единения с машиной.
В какой-то миг парень поймал себя на том, что уже с минуту стоит неподвижно, уставившись на очередную вершину маггловских технологий. И надо же было такому случиться, что именно в этот самый момент рядом с ним, как по волшебству, материализовалась неизвестно откуда взявшаяся Мисато. Мгновенно оценив обстановку и кислое выражение лица самого Гарри, девушка сделала в общем-то логичный, но не совсем верный вывод. Хотя, что еще она могла подумать, увидев грустно вздыхающего над блестящей игрушкой пацана? Либо денег нет, либо возраст мал. Но первое не соответствовало истине, ведь за трех уничтоженных Ангелов ему полагалась весьма и весьма солидная премия, а вот второе…
Вообще-то в Японии, даже после всех перипетий мирового кризиса, бюрократическая система была сильна как никогда. Четырнадцатилетний ребенок в исключительных случаях мог владеть оружием и нести всю полноту ответственности перед законом и это, в целом, никого не удивляло. Но чтобы получить права на управление транспортом раньше положенных восемнадцати лет или в обход относительно сложной и долгой системы тестирования, казалось самой натуральной ненаучной фантастикой. Максимум, что могли позволить себе подростки возраста Гарри, так это легкий скутер. Именно поэтому Синдзи, предыдущий хозяин этого тела, мог только мечтать, став постарше, пройти соответствующее обучение и купить себе байк. У него вообще было много подобных желаний, совершенно обычных для среднестатистического школьника, но все они оказались перечеркнуты на корню глупой смертью под обломками вертолета и вселением в его тело духа погибшего мага.
Между тем, Мисато, тоже любившая скорость и резвые машинки, решила помочь парню, хоть и в своей излюбленной манере. Подманив угодливо склонившегося перед ней в поклоне продавца, она сходу предъявила ему документы главы Оперативного отдела института Nerv и не терпящим возражения тоном приказала продать «Синдзику» любую понравившуюся ему игрушку. Гарри вначале хотел отказаться от такого счастья, но потом подумал: а какого, собственно, Мордреда? В его прежней жизни квиддич был почти единственной отдушиной в том клубке интриг и манипуляций, что плелись вокруг мальчика-который-выжил. А в этой хоть и не было того жесткого прессинга и агитации за дело Света «во имя Всеобщего блага», но парень все же чувствовал постоянное неусыпное внимание, обращенное на него. Пожалуй, действительно стоит обзавестись некоторой мобильностью, раз удача сама идет в руки. Осталось только выбрать что-нибудь подходящее.
Легко сказать… Гарри долго тогда чесал в затылке: под крышей торгового зала расположилась почти сотня совершенно разных мотоциклов, практически на любой вкус. Что ж, пришлось действовать методом исключения. Посовещавшись с продавцом на тему личных предпочтений, парень отправился смотреть предложенную технику. Главным условием выбора была высокая надежность, не капризность и, как следствие, приспособленность в равной мере для города и бездорожья. Гарри хорошо помнил те незабываемые мгновения первой встречи с Токио-3, когда только вовремя объявившаяся Мисато уберегла его от участи быть покрошенным в кровавый фарш Ангелом или случайным снарядом. Так что с его образом жизни иметь возможность быстрой ретирады с поля боя было бы отнюдь не лишне. И лучше всего под эти требования подходил класс туристических эндуро, мотоциклов довольно тяжелых для подростка (около 450 фунтов), но надежных и всепроходимых.
Таких набралось с дюжину. Продавец заливался соловьем, на все лады расхваливая товар, однако Гарри, в отличие от Синдзи, не слишком-то нравилась японская школа мотостроения. На волне некоторого внутреннего конфликта, он попросил показать другие образцы. И вот тут-то сердце подростка пропустило удар, когда он заметил на неприметном, среди прочих, мотоцикле до боли знакомый логотип. В точности такой же, что был и на стальном коне Сириуса. Triumph Tiger 800XC, одетый в простой черный пластик, смотрелся на фоне сверкающих хромом и яркой краской моделей от Yamaha и Suzuki, как лорд из древнего, но бедного семейства среди разряженных скоробогатеев. Гарри и не подозревал, что завод-производитель этих легендарных мотоциклов каким-то чудом все еще сохранился в переживающей не лучшие времена старушке Англии. Естественно, что парень тут же захотел испытать именно его.
Для пробного заезда рядом с гипермаркетом располагался небольшой павильон. Управлять мотоциклом Гарри худо-бедно умел — и Сириус учил в свое время, и Синдзи баловался понемногу в спортивной секции своей старой школы, так что тело помнило необходимые навыки. Сделав пару кругов, парень буквально влюбился в это чудо. Уверенный плавный ход настоящего породистого скакуна, полное отсутствие вибрации от трехцилиндрового рядного двигателя, потрясающе удобное водительское сиденье. Да, это не метла, от любого резкого маневра на которой с ужасом задумываешься о будущем своего рода. Ведь не даром же профессиональные квиддичисты, особенно мужчины, так рано вступают в брак и стараются завести детей — слишком велик шанс с возрастом не дождаться их появления. Подросток больше не раздумывал, определенно, это был его мотоцикл и он не собирался с ним расставаться. Продавец осторожно пытался намекнуть на довольно высокую цену на не самую популярную в Японии модель, но парень только отмахнулся — на его счету скопилось достаточно средств, чтобы позволить себе такие маленькие подарки.
Все коварство Мисато постигло Гарри только тогда, когда он уладил последние формальности с покупкой и в приподнятом настроении отправился на поиски девушек. Далеко идти ему не пришлось, хитрый капитан поджидала его буквально в двух шагах от салона. Уверенно сцапав моментально занервничавшего подростка под локоток и заговорщицки подмигнув Рэй, она вновь потащила их к бутикам с одеждой, на этот раз мужской. По пути не забывая ездить по ушам Гарри на предмет приобретения соответствующего новой покупке гардероба. Он, в целом, был не против, прекрасно понимая, что в полевой форме института комфортно ездить разве что в Геофронт. Но вот веселье капитана Кацураги настораживало все больше и больше. А увидев, как затаенная усталость и растерянность в глазах Рэй сменяются оценивающим таким интересом, парень едва не застонал. Мисато и ее успела-таки покусать!
В итоге, когда они покинули это дьявольское место, Гарри был выжат морально и физически, напоминая пресловутый лимон после ревизии налогового инспектора. Зато в дополнение к привету с далекой родины он обзавелся классической летной курткой Cockpit из кожи с накладными карманами. Мисато пыталась заставить его хотя бы примерить плотно облегающий байкерский комбинезон веселенькой красно-желтой расцветки, но тут парень уперся намертво. От контактного костюма и ассоциировавшейся с ним LCL его буквально тошнило, он не хотел носить что-то подобное где-либо еще, кроме капсулы Евы, даже не смотря на традиционно гриффиндорские цвета. Взамен, правда, пришлось поизображать манекен, пока девушки по очереди не перемеряли на нем половину тряпок из того проклятого бутика. Если бы не Рэй, которая вначале не смело, а потом все более и более уверенно включилась в процесс наравне с Мисато, парень плюнул бы на такое времяпрепровождение и сбежал куда подальше. Но чтобы девочка хоть ненадолго вылезла из своей ледяной скорлупы, он готов был потерпеть и не такие измывательства.
Естественно только пыткой шопингом в дальнейшем дело не ограничилось. Капитан Кацураги не дрогнувшей рукой приписала к и так плотному ежедневному графику тренировок Гарри еще шесть часов в неделю на освоение разного рода техники. Вначале подросток попытался объяснить ей, что он и так умеет водить мотоцикл, но наткнулся на насмешливо поднятую бровь и вопрос: «И всё»? Оказалось, что появление новой игрушки здесь практически ни при чем. Через пару месяцев для него в любом случае начались бы ускоренные курсы вождения легковой и малой авиатехники, а приобретение туристического эндуро лишь приблизило этот миг. Да и пока его Евангелион не был до конца восстановлен у пилота оставались свободными примерно по два часа в день. Какого-либо отпуска после госпиталя Гарри не полагалось, вердикт врачей был однозначен — парень здоров, а значит, может приступать ко всем необходимым занятиям. Только физические тренировки на первое время были скорректированы в сторону скорейшего устранения реакции легкой заторможенности в вылеченных конечностях. Даже доктор Акаги зверствовала в меру, зашиваясь на каких-то своих делах и исследованиях. В остальном все вернулось на круги своя: стрелковая подготовка, виртуальные бои, теория и синхротесты. Последние, кстати, выявили немного подросший потенциал Гарри, но проверить, так ли это в действительности, пока не было возможности.
Новые реалии жизни в виде сосуществования под одной крышей с капитаном Кацураги до раздражения напоминали Гарри пресловутую общагу Гриффиндора, разве что без толп учащихся. Но их с лихвой заменяла сама Мисато. Степень бардака и хаоса, который, походя, могла сотворить у себя дома всегда деловая и собранная на работе девушка, не поддавалась осмыслению. Чем-то все происходящее напоминало Гарри дом семейства Уизли: Мисато частенько бывала излишне рассеянной и легкомысленной, особенно после пары баночек пива, «забывая» вовремя делать нелюбимые или не срочные вещи. Например, мыть посуду или убираться в доме. Эти обязанности они честно поделили между собой, разыграв каждый день календаря на «камень-ножницы-бумага». К удивлению не привыкшей проигрывать девушки, практически поровну. Гарри и сам не понял, откуда у него вновь проснулось интуитивное чувство правильного ответа, которое не раз выручало его еще в прошлой жизни . Зато парень полностью взял в свои руки приготовление пищи в их доме. Сделал он это после того, как получил на завтрак от Мисато нечто, в прошлой жизни бывшее, видимо, рыбной котлетой с гарниром из «быстрорастворимой» лапши. Не то чтобы он был так уж против полуфабрикатов, иногда действительно проще перехватить по-быстрому что-нибудь этакое, но питаться ими каждый день? Нет уж, увольте! Единственное, за что Гарри был благодарен тёте Петунии — это умение хорошо готовить и парень собирался вовсю пользоваться полученными некогда навыками.
Особенно сильно он мечтал применить свои кулинарные таланты в отношении некоего черно-белого властелина Тайной холодильной комнаты. Тепловодный пингвин по кличке Пен-Пен, любимейшая домашняя зверушка капитана Кацураги, оказался жертвой каких-то генетических экспериментов, которые ставили на нем японские ученые. От них он обзавелся намертво закрепленным на спине титановым чемоданчиком с какой-то хитрой электроникой, тремя короткими, но весьма ловкими пальцами на кончиках крыльев и донельзя вредным характером. Мисато и сама не знала, какова была конечная цель опытов над птицем, но в итоге он стал значительно умнее своих сородичей (да и некоторых людей тоже, чего уж там), полюбил смотреть телевизор и читать газеты, сам принимал душ и даже воровал понравившиеся вкусности из холодильника. Собственно на фоне последнего обстоятельства и развилась особая «любовь» между Гарри и Пен-Пеном. В присутствии Мисато хитрая тварюшка была как шелковая, но стоило им остаться наедине… То ли птиц ревновал нового самца к своей хозяйке, то ли крепко обиделся, что его хотели подать на стол в качестве главного блюда, но с первых же дней между ним и парнем шла непрекращающаяся партизанская война. Попрятанная по разным тайным местам обувь, постиранные с пищевым красителем рубашки, перелитый в его флакон едкий шампунь от блох, «слегка» подкрученный таймер микроволновки, список можно продолжать долго. Гарри потихоньку сатанел и с особым удовольствием перчил жареную рыбку, которую любил мелкий гаденыш.
Позиционные бои шли с переменным успехом, но замечала это только Рэй, действительно ставшая частой гостьей в квартире Мисато. Капитан взяла над девочкой своего рода шефство, после того как увидела в каких условиях та жила в последние несколько лет. Да и с социализацией альбиноски определенно нужно было что-то делать, она до сих пор напоминала скорее запрограммированного робота, чем человека. Это настолько явно всем бросалось в глаза, что лишь бесчувственная и холодная Рицко не обращала внимания на проблему. Ведь по большему счету у Рэй не было ни друзей, ни приятелей, а с Гарри едва установилось хрупкое взаимопонимание как у брата с сестрой. Эти два человека, никогда не знавшие тепла настоящей семьи, тянулись друг к другу, стараясь хотя бы молчаливой поддержкой растопить лед недоверия к окружающему миру и заполнить щемящую пустоту одиночества в душе. Поэтому парень был даже в чем-то благодарен Мисато за то, что она помогает девочке освоиться в обществе, рассказывая и показывая все те типичные женские мелочи и уловки, столь необходимые прекрасному полу. Вот только даже в этой благой картине было одно но…
Погода стояла жаркая и по квартире Мисато разгуливала в коротеньких джинсовых шортиках и легкой маечке, едва прикрывающей самое дорогое. Рэй тоже, следуя ее примеру, стала одеваться дома в похожей манере, только ее футболка в бело-синюю горизонтальную полоску, наоборот, была на несколько размеров больше и доходила до середины бедра. Но даже так полет фантазии для страдающего от начавшейся гормональной перестройки организма подростка открывался такой, что Гарри взял за манеру сбегать вечерами «проветриться» на своем мотоцикле. Тело совершенно не желало понимать доводы разума, что капитан, вообще-то, его непосредственный начальник, а уже потом красивая молодая девушка. К тому же, предпочитающая мужчин своего возраста. С Рэй ситуация была и того интереснее. Помимо факта, что девочка была как две капли воды похожа на Юи Икари в молодости и, формально, была удочерена Гендо, Magi раскопали ее генетическую карту, из которой следовало, что они с Синдзи близкие родственники в первом поколении. Вот и приходилось Гарри рассекать по дорогам Токио-3 выветривая из головы лишнюю дурь, чтобы вернувшись за полночь упасть на матрас в своей комнате и мгновенно отрубиться.
Но и сон не приносил подростку вожделенного покоя: после битвы с Рамиилом к нему вновь стали возвращаться видения и кошмары из прошлой жизни. «Веселые» деньки в семействе Дурслей, милые развлечения, устроенные директором Хогвартса, кровавые стычки с пособниками Волдеморта в Министерстве магии и Косом переулке. Лица мертвых друзей и врагов, нескончаемой чередой являющиеся ему из серого тумана прошлого. Все те, к кому он хоть немного привязался, навсегда покинули этот мир. Пожиратели смерти, крестражи деда, умертвия Азкабана, оборотни и вампиры, кентавры и драконы, и еще масса других существ, что прямо-таки жаждали разорвать на части мальчика-который-за-каким-то-хреном-выжил. Но особенно сильно заставляло Гарри скрипеть во сне зубами не презрение в багровых глазах деда, а самодовольная улыбка Дамблдора. «Ты Избранный, мой мальчик, герой Пророчества. Единственный, кому под силу навсегда изгнать Тьму из нашего мира!» Жизнь по плану, дружба по приказу, борьба во славу Света, смерть во имя Высшего блага. Тьфу!
И вот после всей этой донельзя реалистичной безумной прелюдии в его кошмар врывался, как всегда переворачивая все с ног на голову своей развевающейся черной мантией, его Наставник, профессор зельеварения Северус Снейп. И не просто традиционно сердитый, а очень даже злой.
«Поттер! Ты идиот!» — кричал он на Гарри, уныло трущего в своем сне грязным мочалом прожженный до дыр отвратительно воняющий котел. — «Забыл первое правило конспирации? Не раскрывай себя ни мыслью, ни словом, ни действием! Какого драккла тебе понадобилось швыряться заклинаниями?! Так трудно было дождаться этой маггловской огневой поддержки?»
На все маловразумительные попытки парня оправдаться, тот с непередаваемым ехидством перечислял самые разные, а главное, простые и действенные, способы уничтожения Ангела. Вот что за человек?! Гарри точно знал, что Снейп умер, в конце концов, он лично принял из ослабевших рук зельевара склянку с последними инструкциями-воспоминаниями. Но даже теперь он приходит, чтобы прочитать нотацию об умственных способностях гриффиндорцев и провести разбор полетов очередной глупости, в которую ввязался первый из Золотого трио. И что стоило его подсознанию выбрать другой образ? Гермионы, например? Хотя вряд ли — девушка она была хорошая, умная, но очень уж внушаемая и легко подверженная влиянию одного любителя лимонных долек. Только такой опытный и циничный человек, как Северус Снейп и мог развеять иллюзии привыкшего жить по сценарию Гарри и намекнуть о чем-то важном, что подросток как всегда упустил.
В свое время зельевар попал в крайне печальную ситуацию: из-за глупостей молодости он оказался обвешан такими долгами и обетами, что при любом исходе противостояния между Дамблдором и Волдемортом ему не нашлось бы места среди живых. Но просто так отправляться в мир иной последний из рода Принсов не желал. Преданный обоими хозяевами, потерявший и любимую женщину, и смысл жизни, Северус обрел новую цель своего существования в мести. И он хотел не просто убить своих врагов, но разрушить все, к чему они стремились и чем дорожили, воплотить в реальность самый большой страх этих людей.
С Томом Риддлом, принявшим напыщенный псевдоним Лорда Волдеморта, особых проблем не возникло — тот боялся всего-то навсего умереть. Выведать у Слагхорна секрет крестражей, нагрянуть в гости к Горбину с новой партией запрещенных зелий, заглянуть в Министерство на чай к знакомому архивариусу; после Азкабана Северус Снейп что-то вдруг резко полюбил разнообразить свой досуг. Приправить полученные от разных людей сведения толикой логики и, если бы не Темная метка, от бывшего хозяина можно было избавиться уже в далеком 1982 году. Однако оставался еще и Альбус Дамблдор, лучший ученик Николаса Фламеля, который на такие мелочи, вроде личного бессмертия, не разменивался. Старик мыслил куда как глобальнее — он мечтал осчастливить весь мир!
Триста лет, прошедшие с момента принятия Статута о Секретности весьма пагубно сказались на магах. Ослабление мест силы, на которые были замкнуты мощные маскировочные чары, война на истребление со многими магическими расами, не желавшими уходить в подполье, и близкородственные браки в тесных маленьких резервациях привели к тому, что волшебники скатились до уровня чуть ли не первобытных шаманов. К концу XIX века многие разделы магии уже были основательно подзабыты, еще больше — запрещены. С каждым поколением в благородных семьях появлялось все больше сквибов и безумцев, старые могущественные маги умирали, а новых рождалось все меньше, волшебный мир стремительно деградировал. Наиболее мудрые колдуны понимали всю катастрофичность ситуации, но ничего не могли сделать, ведь чтобы вывести общество из кризиса, необходимо было отринуть Статут, а это, в свою очередь, обернулось бы неминуемой катастрофой.
В то время, когда умы простых людей будоражили идеи марксизма, волшебный мир так же захватили теории о построении нового общества, в котором не будет различий между магами и простецами. Как и во все времена дальше пустой болтовни дело доходило редко, но и тут были свои горячи головы, собирающиеся в различные «ордена Света» и желающие действовать как можно скорее. Как же — магический мир гибнет! Британец Альбус Дамблдор и этнический немец Геллерт Гриндевальд стояли во главе одной такой кучки энтузиастов. Их сторонники, молодые маги, в большинстве своем едва окончившие учебные заведения, объединенные абстрактной идеей «Высшего блага», добровольно «отказывались» от волшебства и начинали жить среди простых людей. Они заводили семьи, устраивались на работу и росли по карьерной лестнице. Тут зелье, там Confundo, авроров не заинтересуют такие вещи, если Статут не нарушен. Происходило классическое внедрение агентов влияния во все слои маггловского общества. Эти волшебники не лезли во власть напрямую, им всего-то и нужно было оказаться в подходящий момент рядом с нужным человеком и слегка воздействовать на него, чтобы тот поступил в соответствии с их Планом. Магическая Европа и опомниться не успела, как на континенте началась новая большая война.
Северус за десять лет своих поисков так и не смог узнать, кто же разработал тот уникальный по масштабу ритуал, бывший финальной частью Плана, что воплощали в жизнь эти фанатики. Задумка, если абстрагироваться от частностей, была гениальна. Раз уж магглы, в большинстве своем, весьма нервно реагируют на волшебников, да вообще на все, что отлично от их простецкой природы, то почему бы не сделать так, чтобы все люди стали магами? Да, вначале будут вопли, истерики, изгнание дьявола, может, немного повоюют между собой, но потом примут новые жизненные обстоятельства, куда денутся. А дальше Магический мир выйдет из добровольной изоляции и будет нести свет знаний новообращенным волшебникам. Несколько наивно, но если все грамотно спланировать и воплотить в жизнь результат был бы ошеломляющим. То, что для реализации этого ритуала требовалось принести в жертву порядка двадцати миллионов человек, казалось им вполне приемлемой ценой на фоне двух миллиардов населения Земли того времени. Это была бы ненапрасная жертва — все во имя Высшего блага! Реки крови запустили колесо преобразования человечества. Подстегнутые жертвоприношениями места силы стали выплескивать в мир все больше и больше чистой энергии, подпитывая огромный магический Аркан, охвативший весь мир. За несколько поколений он сделал бы из людей вначале сквибов, а потом, когда концентрация волшебства достигнет своего пика, и самых настоящих магов. Но тут маглы в очередной раз доказали колдунам, что недооценивать их не стоит, да так, что Альбус и Геллерт чуть было не отказались от своего Плана.
Животный, первобытный страх вот уже тысячу лет правил бал в магическом мире. Давно прошли те времена, когда даже слабенький волшебник мог простейшим стихийным выбросом расшвырять в стороны толпу озверевших сервов с мотыгами и дрекольем. А после отгремевшей Инквизиции выжившие последователи Мерлина и вовсе забились в самые глубокие норы, какие только смогли найти. И все же вплоть до середины XX века колдуны и ведьмы с полным на то основанием считали превосходство магии над технологиями магглов неоспоримым. Но после того как на Хиросиму и Нагасаки упали атомные бомбы среди наиболее сведущей части магического сообщества прогремел многоголосый вопль ужаса. Радиоактивный огонь уничтожал все, от него не спасали ни щитовые заклинания, ни амулеты, ни высокие стены замков. Подобно тому, как вода гасит пламень, сверхплотный поток ионизированного излучения уничтожал и магию.
Теперь любое неосторожное движение при выполнении Плана грозило обернуться тем, что реализовывать его станет попросту некому. Никакое бессмертие, даруемое Философским камнем, не спасет от ядерного взрыва. После 1945 года, Гриндевальду пришлось скрываться от магов, которые прознали, что за бойней в Европе стоит именно он и некоторые его товарищи. Альбусу и Геллерту даже пришлось разыграть для всех небольшую сценку «Великий Светлый волшебник повергает Ужасного Темного лорда». Партайгеноссе Гриндевальд отправился в «добровольное заточение» в свой родовой замок Нурменгард, а Дамблдор на волне всеобщего ликования подмял под себя Англию и обзавелся, в общем-то, чисто формальной должностью председателя Международной Конфедерации магов. Которая, тем не менее, позволила ему уверенно претворять в жизнь политику сближения с магглами. Геллерт же занялся менее публичной, но гораздо более важной стороной их Плана.
На поддержание Аркана требовались жертвы, сотни и тысячи жертв. И все обязательно вблизи разных мест силы по всему миру. Гриндевальд принимал участие в большинстве военных конфликтов второй половины XX века, но завершающий этап их Плана должен был непременно состояться в Англии, еще лучше — вблизи Хогвартса, где директор расположил Краеугольный камень, на который замкнул весь Аркан. Кровавая вакханалия двух магических войн оказалась напрямую срежессирована Альбусом. Убийства магов давали куда больше силы, чем простых людей. Заповедные рощи и древние алтари аж светились от переполнявшей их энергии. И вершиной этого действа должен был стать прорыв Источника самого Хогвартса, наверное, самого мощного места силы на Земле. И тогда магическая волна изменила бы всех людей на планете, слив воедино пошедшие разными путями развития миры. Не совсем ясна была только роль Волдеморта в этой истории: был ли он марионеткой директора или же использовался втемную, но его участь в любом случае была предрешена.
Зельевар собрал все фрагменты мозаики великой задумки Альбуса только к 1990 году. Но это не дало ему ровным счетом ничего. Ни убить старика, ни разрушить его План, попросту разбив заточенный в ритуальном зале замка Краеугольный камень, он не мог. Клятвы, долги и обеты связывали его почище Imperio и только отточенные с годами навыки мастерства ментальной магии позволяли хоть как-то действовать. Вот только для этого стоило подобрать и обучить подходящий инструмент. Поиски которого не заняли много времени, как раз в следующем, 1991 году, в школу поступил ребенок Джеймса, его врага детства, — легендарный и прославленный Гарри Поттер. Внешностью он оказался копией своего отца, а вот внутренне мало чем отличался от инфернала. Северусу стоило большого труда удержать спокойную мину на лице после короткого сеанса легилименции: мальчик был практически уничтожен «воспитанием» у своих родственников.
«Альбус, если это ваш Избранный, то я — министр Магии», — бросил он тогда директору. — «Его в Мунго в палату для душевнобольных надо было отправить, а не в Хогвартс. Он же нормальной жизни вообще не видел, как он будет нести добро и причинять справедливость? Авадой в лоб?»
Но Дамблдор только улыбался и сверкал своими очками-полумесяцами:
«Занятно, что ты заботишься о здоровье мальчика, Северус. Но ты не прав, Петуния очень хорошо воспитала племянника. Такой тихий, спокойный, а главное очень послушный мальчик получился».
Директор всегда умел находить обтекаемые термины для не слишком приглядных ситуаций. Но психическая несостоятельность мальчишки была только на руку зельевару. Он сразу сообразил, что Поттер будет центральной фигурой в интригах старика. А если аккуратно привить этому лохматому недоразумению в обносках правильные мысли, то можно будет легко обернуть карающий меч Света и портив директора. Так, или похоже, думал зельевар, назначая свое первое взыскание очкарику со шрамом в виде молнии.
С самых первых дней в Хогвартсе Гарри не вылезал из отработок в кабинете зельеварения. Пока он вручную ловко надраивал котлы, Северус едко комментировал его действия за прошедший день и анализировал умственные способности ученика. Из этих «разговоров», больше похожих на одну большую нотацию, мальчик узнавал правду о мотивах и поступках окружающих его людей. Постепенно между этими двумя сложились отношения, позволившие провести обряд Наставничества, когда Мастер обязался передать Ученику любые знания и умения, которые могли бы пригодиться в жизни, а в ответ получал гарантию сохранения тайны. За годы прошедшие с того дня Гарри сильно изменился и ничем не напоминал того раба, что покорно пришел в Хогвартс и поступил в Гриффиндор, а не на факультет славного предка. Наверняка в его случае не обошлось без ментальных корректировок, но парень был даже благодарен Северусу за это. И когда зельевар решил поделиться с ним настоящим раскладом интриги директора и планом по мести этому старому манипулятору, Гарри не задумываясь присоединился к нему.
Тот камешек он таки добыл, сразу после мнимой смерти Дамблдора и перепрятал так, что только потомок Поттеров и смог бы достать его из особого пространственного кармана. Все-таки в наследии рода, помимо длинного шлейфа семейных проклятий, были и свои плюсы. По большему счету Гарри в то время было плевать и на магов и на магглов, и кроме не такого уж и длинного списка личных врагов, мстить ему, в отличие от Снейпа, было некому. И кто знает, может, вдоволь насладившись метаниями доброго дедушки и подарив напоследок спасительное забвение в свинцовых пилюлях с медной оболочкой, он и вернул бы Краеугольный камень Аркана на место, дав заклятию завершить ритуал. Ведь без этого булыжника весь процесс насыщения мира волшебной энергией резко пошел бы в обратную сторону и через несколько лет грозил полным истощением магии. И на восстановление естественного магического фона планеты ушла бы не одна сотня лет. Но старик решил, что больше он в услугах карманного героя не нуждается. И в результате получил по полной программе.
Вот только последствий в виде Второго удара не должно было быть ни в одном варианте сценария смоделированных Снейпом событий. Хотя это не имело никакого значения — муками совести Гарри все равно не терзался. Но вряд ли зельевар, всегда обращавший внимание подростка на ключевые события в прошлом, пришел будоражить его сны только ради воспоминаний о делах давно минувших дней. Он, а точнее подсознание Гарри, упорно пытался обратить внимание парня на какой-то упущенный доселе момент. Что такого важного мог не заметить подросток? Причину нападения Ангелов на Землю? Тайну происхождения Рэй? Загадку излишней человечности суперкомпьютера Magi? Заговор тайных манипуляторов против всего мира?
В этот момент Гарри обычно и просыпался. И потом еще полдня терзался смутным чувством тревоги где-то на задворках сознания. Но сегодня парень открыл глаза с пониманием того, что, кажется, он нашел-таки правильный вопрос. Ведь нет никакого глобального заговора, не так ли? Все гораздо проще и одновременно сложнее. Какова вероятность того, что в нужном месте и в нужное время в тело только что умершего подростка, без которого невозможно было бы отбить атаку Ангела, вселится сущность убитого в недалеком прошлом мага? И получившийся симбиоз из пустой оболочки и души Гарри Поттера будет не отличим от прежнего Синдзи хотя бы первое время? Ответ: один на миллиард, что практически равно нулю.
Все-таки Гарри порой бывал таким тугодумом… Он живет новую жизнь за Синдзи Икари потому, что кому-то так надо. Кому?
И, самое главное, зачем?
 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Практикант (+13-14 глава. 1.12.2013) (PG-13 Джен. ГП. AU/Crossover/Drama. Макси. В процессе.)
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск: