Армия Запретного леса

Четверг, 26.11.2020, 01:37
Приветствую Вас Заблудившийся





Регистрация


Expelliarmus

Уважаемые гости и пользователи. Домен и хостинг на 2020 год имеет место быть! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума! Домен и хостинг на 2020 год имеет место быть!
Не теряйте бдительности, увидел спам - пиши администратору!
И посторонней рекламе в темах не место!

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
  • Страница 1 из 5
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Модератор форума: Азриль, Сакердос  
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Не имея звезды (Action/Adventure/Fantasy/Romance, R, макси, в процессе)
Не имея звезды
alexz105Дата: Понедельник, 18.11.2013, 12:37 | Сообщение # 1
Альфин - темный слепок души
Сообщений: 1517
« 522 »
Название: Не имея звезды

Автор: Дрой
Бета: Steamheart главы 8-13
Пейринг: Новый Мужской Персонаж/Новый Женский Персонаж
Рейтинг: R
Жанр: Action/Adventure/Fantasy/Romance
Размер: Макси
Статус: В процессе
События: Анимагия, Жизнь среди маглов, Фик об оригинальных героях
Саммари: Это история о человеке, которого никогда не было в этой истории, но все же...
Предупреждение: Легкое АУ, незначительное ООС, может немного мата и музыки.

Разрешение на публикацию: получено
Источник: http://www.fanfics.ru/index.php?section=3&id=53553



Главное - это твёрдо знать, чего ты хочешь от других. С собой всегда успеешь определиться.
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 14:38 | Сообщение # 2
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Пролог

(п.а. Большинство упоминаемых в фанфике мест, будут исключительно выдуманными. Первый пример – Скэри-сквер)

 

Сегодня в Лондоне было паршиво. Да и вообще, в это время года – в начале октября, найдется мало мест по эту сторону Дожди шли не переставая, и если в центре мостовые еще хоть как-то убирались, то на окраинах дела обстояли куда как хуже Ла-Манша, в которых не было бы так же паршиво как и в столице. Дожди шли не переставая, и, если в центре мостовые еще хоть как-то убирались, то на окраинах дела обстояли куда хуже. В слякоти и грязи можно было без малого утонуть. Да еще и на небе,  как на зло, не видно ни единого проблеска – все вокруг затянула серая дымка. А уж про такой район как Скэри-сквер и говорить нечего. Криминальная кишка Лондона не просто так называлась Ямой. Осенью здесь стояла лютая вонь. Тянуло, казалось бы, отовсюду. От пропитых, провонявших перегаром бомжей в драных тряпках, намотанных друг на друга. От курящих проституток, чья дешевая туалетная вода не могла заглушить запах продажного секса. От наркоманов, которые справляли любую нужду исключительно под себя. Воняло от продажных копов, нет, не тем ощущаемым запахом, а другим – «моральным». А разве может не вонять, когда двое рослых мужиков вяжут педофила на «горяченьком», везут в участок, а потом, когда оказывается что тот принадлежит какой-нибудь местной банде, отпускают за пятьсот фунтов. И всего через два часа этих же самых фараонов видят в одном из притонов, где сутенер, оказавшийся по совместительству тем самым педофилом, старчивает малолетних, смазливых дурочек. Что не удивительно, эти одурманенные девицы, еще вчера школьницы, оказывается в объятьях фараонов. Да, Скэри-сквер провонял не только ощутимой вонью, но и другой — той, которая еще хуже.

И по этим темным, почти не освященным улицам, среди вываленных на тротуар куч грязи и мусора, шла закутанная в шаль миниатюрная женщина. Она покачивалась, иногда спотыкалась, и все приговаривала «Тише, маленький, тише». В руках она держала какой-то сверток, из которого изредка доносилось сопение и причмокивание. Никто и никогда не видел этой женщины в Скэри-сквер, вернее, никто бы не смог её узнать, ведь она не появлялась здесь уже много лет. Возможно, это и сыграло свою роль в дальнейшей истории. Сейчас же, когда дама все пыталась идти прямо и не падать, за ней следило три пары глаз. Три пары сальных, вечно пьяных глаз. Но их никто не видел, да и какое там – уж очень хорошо умели скрываться крысы района. Ведь их, слабых и на игле, всегда были рады попинать более крупные хищники, члены банд и различных группировок. А сейчас им представился шанс самим слегка поразвлечься на халяву. И уж они-то его точно не упустят.

Женщина же, свернув на одну из узких дорожек, прошла по пустырю и, наконец, счастливо вздохнула. Перед ней высилось четырехэтажное здание. Свет в нем горел лишь на первом, но изредка можно было заметить отсветы свечей в окнах повыше. Которые, впрочем, однажды промелькнув, редко когда показывались снова. Поудобнее подхватив сверток, мадам направилась к крыльцу. Это крыльцо, как и все здание, явно требовало ремонта. Оно было деревянным, с обшарпанными ступеньками, на которых находилось что-то наподобие плитки, перила же были трухлявые и покрытые уже давно потрескавшимся зеленым лаком. Девушка, а сейчас было видно, что это именно девушка, поднялась по скрипучим, дышащим на ладан ступенькам, и положила сверток у порога. Тонкими, дрожащими пальчиками, она отвернула уголок простынки, хотя какая это простынка – так, тряпка половая. И этот миг стал последним, когда мир имел счастье лицезреть прекрасную улыбку Элизабет МакГрей, бывшей воспитанницы приюта «св. Фредерика». И даже полное изнеможение, выбитые зубы и мертвенный взгляд не могли лишить её невообразимой природной красоты. Тонкие, правильные линии лица, точеные нос и скулы, идеальный разрез глаз, густые, но тонкие брови в разлет, лоб правильной формы. Да, это лицо было самым прекрасным, что можно было найти в Яме. А уж какая у Элизабет была когда-то фигура, а какие ноги и грудь. Любой мужчина тотчас пал бы ниц, помани она лишь пальцем, взмахни она лишь своими длинными ресницами. Но Элизабет была слишком глупа и наивна…

Она в последний раз посмотрела на своего сына; в письме, лежащем рядом, она указала лишь его имя. Да и в принципе все письмо занимало лишь две строки. Просьбу позаботиться о ребенке, его имя и выдуманную фамилию. Слезы падали из глаз некогда прекраснейшей из женщин, на круглое личико красивого младенца недели от роду.  Тогда ребенок открыл свои глаза и девушка вновь улыбнулась. Это были её глаза, голубые, глубокие, с чуть темноватым белком.

— Прощай малыш, — прохрипела она. Боже, её голос, который когда-то словно патока текший из алых уст, превратился в скрип столетней старухи. – Я тебя люблю.

Девушка поднялась, позвонила в звонок и стремглав бросилась с крыльца. Она уже не видела, как заскрипела несмазанными петлями дверь, как вышла мадам Бэгфилд, дежурная. Не видела, как та разразилась самыми отборными ругательствами, которым позавидовал бы иной портовый грузчик, как нехотя забрала рыдающего младенца и унесла его во мглу приюта.  Элизабет продолжала бежать, сбивая босые ноги в кровь, сжигая легкие промозглым воздухом, и оставляя в воздухе за собой призрачную дорожку из слез, которые тут же смешивались с дождем.

Элизабет свернула на Майден-стрит и побежала мимо Грейв-гарден, когда у неё в глазах вдруг потемнело.

— Кажись, ты её слишком сильно приложил, — проворчал Тайлз, смотря на серую жижу, пузырящуюся на затылке упавшей женщины, и на красную лужу, расползающуюся на земле.

— Да посрать, — сплюнул Джэк, отбрасывая от себя окровавленную арматуру. – Налетай пока теплая…

На следующий день мусорщики, найдя в Яме очередное тело, даже не отзваниваясь фараонам, сразу же повезли его на свалку. В Скэри-сквер наступало обычное, ничем не примечательное утро.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 15:15 | Сообщение # 3
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 1

29 июня 1991г. Хогвартс, Альбус Дамблдор.



Сегодня у директора лучшей в мире школы Чародейства и Волшебства, было отличное настроение. В конце концов, буквально послезавтра сын его старых друзей и бывших учеников, получит свое письмо. И уже буквально через два месяца, Альбус Дамблдор будет иметь счастье лицезреть Гарри Поттера в Хогвартсе. Единственное в чем не мог себе соврать Глава Визенгамота, так это в надежде, что Гарри все же пойдет характером в мать. У той он был хоть и взрывным, но спокойным. А то еще одного Мародера, школа может и не пережить. Вон, близнецы Уизли и так уже почти по камешкам её разносят. Не хватало им еще и напарника в лице наследника Величайших Шутников Британии.

Фоукс, будто прочитав мысли своего не летающего друга, издал музыкальную трель.

— Во-во, — улыбнулся Дамблдор.

Ему не терпелось окружить мальчика незримой заботой и тем самым попытаться избавиться от чувства вины, которое грызло его на протяжении уже почти десяти лет. Дамблдор никак не мог простить себе смерть таких замечательных людей как Лили и Джеймс Поттеры и Питер Петтигрю. Может быть, если он сумеет позаботиться о том чтобы у Гарри было счастливое детство, он сумеет загладить эту страшную вину.

Закинув в рот лимонную дольку, Альбус потянулся к древнему артефакту – «Книге Обретенных и Найденных». В ней, вот уже тысячу лет, с того самого момента как на этом талмуде закрепилось последнее заклинание Ровэны Рэйвенкло, отображались все волшебники, растущие в магловском мире. Да-да, именно так. Не только маглорожденные, но и чистокровные и полукровные волшебники, так или иначе, оказавшиеся в окружении обычных людей. Даже Альбус не знал, какие чары наложила древняя волшебница, чтобы создать такое чудо. Полистав хрустящие странницы, предаваясь манящим воспоминаниям, Дамблдор вдруг замер. Он смотрел на зачисленных в этом году и его не могло не смутить то, что напротив «Гарри Джеймс Поттер» стояло «чулан под лестницей». Директора поразили некоторые догадки, но он отмел их как несущественные, полагая, что магия просто дала сбой. Отогнав слишком уж невероятные подозрения, Альубс перелистнул страницу и в этот раз его сердце сделало сальто, так и не вернувшись обратно. Дрожащим пальцами, волшебник провел по надписи «Герберт Ланс, Лондон, приют «св. Фредерика», комната номер 15».

Не веря своим глазами, сняв очки половинки, директор раз за разом перечитывал эти строки. И вихрь воспоминаний врывался в разум светлого мага. Он как наяву увидел здание этого приюта, увидел как без двух дней, полвека назад он вошел в него, чтобы познакомить мальчика по имени Том Марволо Риддл с магическим миром. Еще не зная, что впускает в свой дом величайшее зло когда либо ступавшее по землям Туманного Альбиона. Увидел горящий платяной шкаф и страх в глазах детей и старшего персонала. Он услышал, как мальчик предупредил его, что умеет разговаривать со змеями, увидел ту жажду в глазах, которую сперва принял за жажду знаний, а выяснилось что это жажда власти, безумная лихорадка самой Тьмы. Первозданной, отвратительной, не имеющей оправдания, Тьмы. Судорожный хрип вырвался из груди старого мага, который ощутил как тяжесть всего мира опускается ему на плечи. На мгновение, ему показалось, что в кабинете потемнело, но, придя в себя, Альбус собрался с мыслями. Простое совпадение и ничего более. Правда, слишком уж много совпадений сегодня… Да и кости пора размять…

— Expecto Potronum, — Альбус взмахнул своей палочкой и призрачный феникс улетел куда-то сквозь стену.

Спустя пару минут в кабинет, предварительно постучавшись, зашла строгая мадам в возрасте. Она была высокого росту, с прямой, чуть горделивой осанкой и выразительными очками. Седеющие волосы были собраны в тугой пучок, а ухоженные руки сложены в замок. Одета мадам была в изумрудную мантию, под которой отчетливо виднелись очертания делового костюма, правда без пиджака.

— Добрый день Альбус, — поздоровалась профессор МакГонагал, заместитель директора, преподаватель Трансфигурации и декан львиного факультета. – Чем вызвана такая срочность?

— Добрый день Минерва, — кивнул Альбус. – Ты уже подготовила письма для маглорожденных?

— Конечно.

— Тогда я бы хотел попросить у тебя письмо для мистера Ланса.

— Хорошо, — профессор взмахнула палочкой и у неё в руке оказался конверт, скрепленный сургучной печатью. – Могу я поинтересоваться зачем?

— Я бы хотел доставить это послание лично.

— Если мне не изменяет память, Альбус, доставлять письма не осведомленным о магии – обязанность заместителя директора, а не его самого.

— Это особый случай…

— Особый?

— Посмотри на адрес Минерва.

Профессор поправила очки и внимательно вчиталась в адрес послания. Некоторое время она перечитывали строки, а потом резко побледнела. Вероятно, преподавательница упала бы, если не вовремя наколдованное кресло, появившиеся из воздуха и подхватившее падающую мадам. Да, Минерва помнила этот адрес, и помнила кто по нему жил. Тогда это был её сокурсник, Том Риддл, впоследствии ставший известным как Лорд Волан-де-Морт. Темнейший из магов, живших в Британии. Тот, кто собственноручно убил тысячи людей и сотни магов, в том числе и семейство Поттеров, оставив без родителей их единственного ребенка.

— Альбус, не думаешь же ты…

— Нет, — покачал головой директор. – Я не считаю что волшебник, живущий в приюте, каким бы он не был, станет Темным Лордом или просто темным магом.

— Но ты хочешь в этом убедиться, — Минерва за многие годы ученичества, а потом и работы бок о бок, часто могла понять что на душе у её старого наставника и друга.

Дамблдор, сверкнув глазами из-под очков, просто кивнул головой.

— Что ж, полагаю нам стоит внимательнее присматривать за мистером Лансом, — немного отчуждено произнесла МакГонагал, левитируя письмо на стол директора.

— Возможно.



1 июля 1991г, Лондон, Скэри-сквер



Увернувшись от прямого в голову, Герберт подсек своего оппонента – четырнадцати летнего Эдвина Оббервиля, и как только тот упал, Ланс запрыгнул поверженному сопернику на грудь и принялся отчаянно мутузить брыкающегося парня по лицу. Кровь из сломанного носа, рассеченной брови и развороченных губ, смешалась с кровью из разбитых костяшек. Но Геб, как звали его друзья (слишком уж нравились сироте «Сказания земноморья»), казалось не замечал таких мелочей. Он лишь видел лицо врага и видел что тот все еще в сознании, а значит надо продолжать бить, даже если болит заплывший глаз и правый бок, куда пришелся удар пудового кулака Эдвина. Когда же глаза Оббервиля закатились и тот отрубился, Геб встал, чтобы оценить поле боя.

На земле лежало пять парней в возрасте от двенадцати до пятнадцати, а рядом с Гебом стояло всего лишь трое. Два пацана и девченка с лихими улыбками и чертями, пляшущими в глазах. Любой взрослый, лишь взглянув на них, тут же скривиться и скажет – шпана, и не ошибется. Герберт утер нос, вытер кровь о порванную рубашку поверженного противника и поднялся на ноги. Их банда опять победила. Уже две недели, пацаны с окраины пытались отвоевать у них землю в Кэрилаинс, за что в конце концов и поплатились. Зато теперь здесь можно будет гулять без страха, что на тебя одного нападет толпа беспризорников.

— Что-то ты сегодня долго, Бэмбифэйс, — хмыкнула Рози. Единственная девчонка в их банде. Но тому, кто посмотрит косо на эту пацанку, не поздоровиться познакомиться с её хуком левой. А от этого хука пострадало немало парней не только из Скэри-сквер, но даже из Вест-сайда, где жили знатные борцы.

Геб скривился. Бэмбифэйс – что означало «красавчик» на американском слэнге, было самым нелюбимым прозвищем Ланса. Да, парнишка прекрасно знал какое впечатление он производит на девчонок. Черт, да ни одна из них по первости не могла смотреть ему в глаза и нормально разговаривать. Зато они умели отлично краснеть, теребить кофточки, а потом шушукаться и хихикать у него за спиной. Красавчик из «св. Фредерика», вот как за глаза называли Геба, и его это злило… раньше злило. По первости, внешняя красота вызывала слишком много проблем. Пацаны ему завидовали и постоянно пытались устроить какую-нибудь гадость, девчонки же постоянно сорились из-за него и попадало опять таки самому Лансу. Но вот он стал постарше, одиннадцать лет все же исполнилось, и Геб стал находить в своей внешности неоспоримые плюсы. Например, состроив умильную мордаху, он мог выпросить у миссис Эппл, приютской поварихи, дополнительную порцию, которую всегда делил со своим друзьями. Или, например, буквально на прошлой неделе, он смог очаровать девушку в розовом платьице. Вам покажется что это не самое большое достижение, но для этого Геб самостоятельно добрался до Литтл-Уингинга, где жили богачи. Да, урвать первый поцелую папенькой дочки, это без малого подвиг. Так что, голубоглазый парнишка, наконец увидел в своей красоте явные плюсы, которыми собирался пользоваться всю оставшуюся жизнь. В конце концов внешность – это единственное что было у него от родителей, которых он никогда не знал. И как и у любого другого сироты, главной мечтой и желанием Геба было встретиться с ними, обнять и никогда не отпускать. Но как и многие мечта, эта была явно несбыточной. Они либо умерли, либо… Об этом Геб не любил думать, но он привык смотреть правде в глаза. Второй вариант и самый вероятный был таким. Его мать была обычной, дешевой шлюхой-наркоманкой и случайно залетела от клиента. Черт его знает, почему она не сделала аборт в какой-нибудь грязной клинике, каких немало в Яме, видимо боялась за свою жизнь. Но спасибо что не выбросила его на помойку, а отнесла в приют. Дала шанс выжить. Впрочем, и это не отменяло того факта что «мамаша» скорее всего давно уже кормит могильных червей. Шлюхи долго не живут, особенно здесь.

А прозвище, это презрительное «Бэмбифэйс», было единственным что напоминало Лансу о тех временах, когда его внешность доставляла одни неприятности. Вот он и не любил когда Рози его так называла. Сама же девочка была довольно симпатичной – зеленые глаза, рыжие волосы, которые выглядели бы куда лучше, если бы та не стригла их под горшок и наивное круглое личико, никак не сочетающееся с жестокой натурой.

— Да ты посмотри на этого кабана, — возмутился Геб. - Я чуть не обосрался пока его уделал.

И правда, Эдвин был тяжелее Ланса как минимум кило на десять. И наверно любой ровесник Геба не выдержал бы этой драки, но у голубоглазого пацана был свой секрет. Стоило ему захотеть и его удары могли стать по настоящему сокрушительными. Парнишка не знал как и почему это происходит, он просто чувствовал как в нем поднимается что-то, что-то жаркое, как пламя камина, разжигаемого исключительно в Сочельник. Он чувствовал как жар идет от сердца, растекается по груди, перетекает в руки и ноги, и тогда Геб был способен на многое. Он мог пробежать пару миль не снижая скорости, мог одним ударом отправить ровесника в нокаут, сломав тому челюсть. Правда, последнее не особо приветствовалось если на руках не было перчаток – в последний раз когда такое было, Ланс сломал себе костяшку заимев «боксерский перелом». Три месяца он был недееспособен, и банда чуть не потеряла свою землю

— Почапали до приюта, — сквозь зубы сплюнул Кэвин Брикс, рослый тринадцатилетний плечистый парнишка.

Попав прямо на лицо одному из поверженных беспризорников, он злорадно усмехнулся. У оплеванного из брюха бежала тонкая струйка крови, а в руках была зажата наточенная отвертка.

Собственно и Кевин сжимал окровавленное лезвие кухонного ножа. Оружие на таких разборках было обычным делом. Сам Геб редко когда доставал свой нож-бабочку, подарок Рози. Просто, прочитав все те же «Сказания», Ланс уверился в простом факте, что обнажать оружие нужно только если ты хочешь серьезно навредить противнику, даже убить или защитить кого-то тебе дорого. И что-то внутри говорило парню, что он не готов на убийство ради земли. Об этом он, правда, не говорил никому, даже Гэвзу, который ужасно не любил свою фамилии. А ведь Гэвз был его лучшим другом вот уже целых пять лет. Кстати вон он, блондин в бейсболке со шрамом на переносице, в данный момент рассовывает по карманом все, что удалось найти у павших.

— Ага, — кивнула Рози и, сплюнув кровь, развернулась на пол оборота. – А то сейчас фараоны понаедут.

Парни улыбнулись, шутка была довольно забавной. Копы припрутся только в том случае, если в их участок заявится сам премьер-министр и собственноручно устроит им втык. А эта, согласитесь, весьма маловероятно.

— Погодите, — Геб подошел к лежащему рядом булыжнику и легко его поднял. В его руках до сих пор кипел тот самый жар и он чувствовал что может спокойно жонглировать парочкой таких камней.

— Нафига тебе этот валун? – спросил Гэвз.

— Увидишь, — прокряхтел Герберт, все же было тяжеловато.

Парнишка подошел к одному из лежащих, тот сейчас хныкал одним глазом, второй либо выплыл, либо заплыл, в этом месиве хрен разберешь. Раздвинув ноги лежащему, Герберт занес камень над головой. Глаза парня широко открылся и тот прохрипел.

— Стой!

И в ту же секунду камень опустился подростку прямо на… в общем, когда-то там были яйца. На мгновение Герберт оглох от адского вопля, медленно переходящего в писк. Сплюнув, Ланс развернулся и пошел к друзьям. Те отнеслись к этому абсолютно спокойно. Ребята, поддерживая друг друга, отправились в приют, где их ждала неизменная взбучка от смотрительницы, которой не понравиться что те пришли в ссадинах и кровоподтеках.

— И на кой? – спросила Рози, когда они миновали улицу и уже зашли в квартал.

Вдалеке виднелось здание. Четырехэтажное, с облетевшей краской, пропахшее детским слезами и пустыми надеждами. Здание, в котором Геб прожил всю свою сознательную жизнь, и которую всю эту жизнь ненавидел. Ненавидел жестокость царившую там, бессмысленную и неоправданную. Ненавидел приезжающих раз в месяц взрослых парочек, которые выискивали себе потенциальных жертв. Да-да, именно жертв. Уж не думаете ли вы, что в Скэри-скевр может заехать любящая семья, желающая найти себе кого-нибудь на усыновление или удочерение? Нет, разные психи, маньяки, сектанты или нуждающиеся в дешевой рабочей силе, вот кто приходил в «св. Фердинанд». Всего за сто фунтов, они могли себе выбрать любого ребенка и увести его не оформляя ни каких бумаг. Геб, однажды найдя в мусоре старые архивы приюта, обнаружил в строке с именем одного такого купленного – «скончался от малярии», а день был поставлен как раз тот, в который забрали мальчика. Какое-то время парнишка жутко боялся что его заберут, ведь он, посмотрим правде в глаза – чертовски красив. И какие-нибудь извращенцы уж точно им заинтересовались бы. Но здесь крылась очередная странность, когда бы не приходили эти «любящие родители», то ни они, ни персонал, да вообще никто, не замечал четверку друзей, закрывавшихся в комнате.

— Он обещал с тобой «поразвлечься», — скривился Герберт.

Ребята вздохнули. Эта тема была для мальчика необычайно острой – не забывайте про «вариант номер два», наиболее вероятный из вариантов рождения ребенка и поймете почему для него это так болезненно.

— О мой Ланселот! – улыбнулась Рози и чмокнула друга в щечку.

Геб продолжал кривится. Это была его вторая кличка, придуманная все той же девчонкой, стоило ей поигратся с его фамилией, как на те, получите и распишитесь. Два месяца издевательств, и теперь стоило парню сделать что-то в таком же духе, как Рози не забывала его поддеть. Хотя только слепой бы не заметил, что девочка довольна. И это было единственное, что волновало Геба. Главное что его семья в порядке, что они могут быть вместе. Да, три парня и взбаламашная девчонка, были друг для друга семьей, они были одни, против целого мира, но их это нисколько не волновало.

Подростки доковыляли до приюта, поднялись по скрипучей лестнице. Она была настолько стара, что прошлым летом, девочка по имени Мариэта, сломала на ней ногу, когда сухая трухлявая ступенька подломилось под ней. Правда именно это спасло бедняжку и ту не забрали взрослые. Вообще, наверно из-за этих «забираний» Герберт не испытывал ни грамма доверия к людям, старше его больше чем на десять лет. Как показывала практика – большинство из них весьма темные и подлые личности, которых, во избежание и в целях самосохранения, желательно было обходить стороной. А если уж довелось столкнуться и иметь дело, то не злить, быть вежливым, учтивым, и как можно более неприметным. Может и отвалят. А если нет – то самое время достать бабочку, пырнуть в брюхо и бежать как можно быстрее и дальше.

Возможно, вам покажется это диким, но к своим одиннадцати с половиной, Ланс уже участвовал в трех поножовщинах на разборках за территорию и получил четыре колотые раны. Шрамы от которых останутся с ним на всю жизнь. И если быть честным, то на улицах Скэри-сквера и на ближайших окрестностях, любой басота мог вам сказать что против Герберта Ланса из «св. Фердинанда» лучше не выходить с ножом – самоубийственная затея. Герберт не просто так славился ножевым дел мастером, за что его уважали даже старшие. Порой он мог по нескольку часов стоя перед зеркалом отрабатывать на невидимом сопернике удары подсмотренные в художественном и документальном кино о боевых искусствах. А уж постоянные драки и беготня с друзьями, сделали мальчика жилистым и подтянутым, даже спортивным. Хотя тот и не выглядел старше своих лет.

— Вот вы где, мои дорогие, — улыбнулась, толстая, потная смотрительница в замасленном фартуке.

Эти самые «дорогие» чуть не упали на пороге. Так, на их памяти, к ним еще не обращались. Перед лицами детей, которые явственно говорили о недавнем сражении, стояли двое. Одна – та самая мадам Бэгфилд, а другой. Ну тут так сразу и не скажешь. Самое простое описание, приходящее на ум – дедушка. Ни старик, ни дедок, ни дедан, ни мумий или как-то еще, а именно дедушка. Немного сказочный такой, со своими причудами, но большим любящим сердцем. У дедушки была длинная, ненормально длинная серебристая борода, а одет он был в твидовый пиджак и брюки в тон. В руках же он держал трость, а из-под очков половинок сверкали добрые, но чем-то обеспокоенные голубые глаза. В принципе, он вызывал исключительно положительные эмоции, складывалось некое доверительное впечатление. И именно это так напугало и насторожило детей. Они привыкли никому не доверять, кроме своей четверки, и поэтому тут же внутренне ощетинились, приготовившись к драке.

— Ох, Герберт, ты заставил нас поволноваться.

— Я? – удивился мальчик. Уж он-то точно не мог причинять беспокойства. Черт возьми, да он был, пожалуй, самым примерным из живущих в приюте. Хотя вся его примерность и была показной. Но с другой стороны, если смотрительница узнала бы о делишках банды, она бы позвала не деда, а копов.

— Конечно, — вновь улыбнулась Бэгфилд. И эта улыбка была столь не привычна, на её обычно перекошенном от ярости и раздражения лицо, что дети даже передернулись. – Вот, знакомься, это профессор Дамблдор, он преподает в академии для одаренных детей… как вы сказали она называется?

— Хогвартс, — голос у дедушки оказался именно таким, какой и должен был быть у сказочного дедушки. Спокойным, мягким и увещевательным.

— Вы разве посылали мои резюме в академии? – удивился Ланс, к тому же он никогда не слышал о Хогвартсе. Хотя большинство академий, на самом деле закрытые школы-пансионы, названия которых знают в основном те люди, которые в них заинтересованы.

— А как же, — все продолжала улыбаться смотрительница. – Ведь ты же лучший ученик. Ни единой четверки. Иногда мне кажется, что ты не способен получить что-нибудь ниже чем «пять».

И это было чистой правдой. Герберт ценил бесплатное обучение и знания в принципе. Он собирался выучиться на юриста или может быть врача, открыть свое дело и вытянуть своих друзей и себя самого из этого болота. Обеспечить своей семье хорошее будущее, в котором не придется каждый день зубами вырывать право на жизнь.

— Ну ладно, вам с профессором есть о чем поговорить. А вы, сорванцы, марш умываться и в столовую. Обед пропустите.

Ребята переглянулись, Рози крепко сжала ладонь друга, но тот кивнул и ребята нехотя ушли дальше по коридору. Герберт же, вместе с профессором поднялся по лестнице. Мимо пробежала стайка младших, кучка шести и семилеток. Бедные дети. К ним пока еще относятся нормально, младших трогать запрещено, но как только им стукнет восемь, для них начнется настоящий ад, к которому не каждый успевает подготовиться.

Пройдя пару метров по коридору и свернув на первом повороте, двое оказались перед комнатой «15» в ней когда-то жило четверо. Но один из парней повесился прошлой весной. Все оказалось очень просто – Пипс Каптон оказался крысой, стучащей всем, кто мог предложить ему хрустящую банкноту или еду. Так что Гэвз, Кэв и Ланс устроили тому пару темных, пару раз подсыпали битое стекло в еду, потом рассказали всем и вся о крысячничестве. И всего спустя пару дней, старшие увели парнишку к себе, после чего тот и повесился. Никто не сожалел, да и поминок даже не было, тело просто увезли, а все забыли, но зарубили себе на носу, что лучше не стучать.

В комнате по прежнему стояло четыре кровати, и на четвертой, четыре дня из семи, спала Рози, ни сколько не смущавшаяся ребят. А те не смущались при ней. Родные все же, хоть и не по крови. А в самом углу не самой большой комнатки, в которой был всего один шкаф, одна полка, но четыре тумбочки, находилось сокровище Герберта. Это была старая гитара. Когда мальчик нашел её в сточной канаве, она была разбита, вся в трещинах, с порванными струнами, но чем-то приглянулась парню. Уже через полгода тот сумел подлатать её до такого состояния, что смог свободно учиться играть, в чем ему помогали старшие. Сказывалось уважение к мальчику.

Геб сел на кровать и стал ждать, некто Дамблдор пристально осматривал комнату, а потом сел напротив.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 15:16 | Сообщение # 4
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
— Здравствуйте мистер Ланс.

Что ж, надо решительно перейти к делу, и отправиться на обед.

— Здравствуйте профессор. Извините, если вам покажется это бестактным, но ни в какую академию я не поеду.

Казалось старик удивился, но тут же сумел взять себя в руки.

— Боюсь, у вас нет выбора. Видите ли в чем дело, я не простой профессор, я директор школы Волшебства и Чародейства Хогвартс. И вы, Герберт, являетесь волшебником.

Геб покрепче сжал рукой нож, готовясь атаковать. Это все же был какой-то псих, скорее всего сектант. Дамблдор некоторое время пристально вглядывался в лицо мальчика, а потом тяжко вздохнул. И в тот же миг мальчик почувствовал как невидимая сила поднимает его. Эта сила оторвал его от кровати, приподняла к потолку, перекувырнула, а потом бережно вернула обратно.

— Дьявол, — вырывалось у Геба. Он как-то сразу поверил в волшебство, после такого мало кто не поверил бы. – Простите профессор. Значит, вы действительно волшебник?

— Да.

— И я тоже?

— Да.

— И мне нужно поехать в эту, вероятно, закрытую школу?

— И снова – да.

— Тогда простите еще раз, — покачал головой. – Все же я не могу поехать с вами.

Профессор был явно ошарашен и удивлен, приятно удивлен.

— Могу ли я узнать почему? – осторожно спросил он.

— Видите ли, — начал мальчик, пытаясь понять, как можно поделикатнее объяснить сей вопрос. – Ладно, скажу как есть. Вы ведь все равно, небось, знаете какой-нибудь фокус чтобы отличать когда люди врут. Так вот. Я и мои друзья, мы все делаем вместе, живем, едим, деремся. Деремся часто, в основном за еду и за жизнь. И они мне очень дороги, они это все кто у меня есть, впрочем, если вы не были сиротой, то вряд ли поймете. Так вот, если я их оставлю, то в скором времени они попадут в беду или просто пропадут. Я не могу так рисковать своей семьей.

Дамблдор был удивлен, не только уму ребенку, который быстро обо всем догадался, но и такой искренности и самоотверженности, верности и любви. Сперва, увидев красивого, но настороженного мальчика, Альбус чуть не схватил инфаркт, сравнивая его с Томом. Но сейчас… Нет, может мальчик и напоминал Тома он был тоже красив, умен, проницателен и в глазах плескались тонны подозрения. Но, по сути, он был полной его противоположностью.

— Возможно, я не совсем правильно выразился, когда сказал что у вас нет выбора. Видите ли Герберт, в тот момент когда вы были найдены, а именно такой термин подходит лучше всего, то вы стали гражданином Магической Британии и должны подчиняться её законам. А один из законов гласит – каждый маг должен получить образования. Я вижу, вы хотите меня перебить, но дайте я поясню. Если вы не будете обучены как держать свою силу в узде, как ей управлять, то однажды это может привести к настоящей катастрофе. Неконтролируемый стихийный выброс ребенка может привести к колоссальным разрушениям, а такой же выброс у взрослого необученного мага… боюсь себе представить количество жертв. Я понимаю, вы заботитесь о своих друзьях, но поймите, находясь рядом, вы подвергаете их огромной опасности.

Герберт задумался, он вспомнил как однажды, в шутливой драке, чуть не пробил Кэвину грудину, тот потом две недели ходил с чернеющим синяком и дышал через раз. Вспомнил и другие случаи с похожим исходом. К тому же он чувствовал, что директор говорит правду.

— Возможно вы правы, что ж, полагаю друзья поймут, когда я им объясню.

— Боюсь это невозможно, — покачал головой директор. – Видите ли, согласно закону о Секретности, вы не может раскрыть свою суть никому, кроме кровного родственника или, в данном случае, супруги. А пока вы не совершеннолетний волшебник, кстати в магическом мире оно наступает в семнадцать, вам запрещены любые контакты с маглами. Так мы называем обычных люедй.

Казалось, у Герберта кто-то вытянул почву из-под ног. Геб никогда не боялся, ну, то есть он никогда не поддавался страху, всегда мог его перебороть и заставить себя пойти на самый отчаянный шаг, броситься в самую страшную драку, отправиться в темное и гиблое место, но сейчас он по-настоящему испугался. Его хотели забрать от друзей, его друзей хотели забрать у него, на целых шесть лет, пока не исполнится семнадцать. Как он без них, но самое важное – как они без него?

— Нет! – крикнул Геб. – Я не согласен! Я не поеду!

— Мне жаль, мальчик мой, но у тебя нет выбора.

Ланс слышал неподдельное сочувствие в голосе профессора, и тут же его как мешком огрели. Он всегда был умным и догадливым, в конце концов, когда ты за год читаешь около сотни книг, другим хочешь не хочешь, а разовьешь в себе не только память но и проницательность.

— Вы заберете меня силой, — выдохнул он, осознавая собственное бессилие перед магией, которая может поднять человека как перышко. И видимо может много чего еще.

— Не я – специальные органы, но ты прав.

— Но профессор, неужели вы ничего не можете сделать? — мальчик почти умолял. – Прошу вас.

Впервые жизни Герберт Ланс кого-либо и о чем-либо просил и в первые в жизни мальчик чувствовал как по его щекам бегут слезы. Не тем потоком как у истерящих и ревущих несносных детишек, а одинокие слезы. И если бы их кто слизнул, то вместо соли почувствовал гнев, злость на себя и на магов, и горечь от бессилия, а еще тоску, невыносимую, ужасную тоску стальными тисками сжавшую сердце.

— Не могу, — сокрушенно покачал головой Дамблдор. – Я не могу изменить кто ты есть, и не могу оставить тебя здесь. Поверь мне, это ни чем хорошим не закончится. Люди пострадают.

Но Герберт так просто не сдавался, он вскочил на ноги и сжал левую руку, в которой покоился нож. Ланс был амбидекстером, и предпочитал ошеломлять врага внезапным лезвием с левой, а правой продолжать методично обстреливать ударами.

— Я не пойду! – буквально прорычал он.

— Герберт, мальчик мой. Они – Департамент Магического Правопорядка, заберут тебя, а если выяснят причину, удалят все воспоминания о тебе из памяти любого магла, которого ты когда-либо встречал.

Парень отрешенно кивнул и снова уселся. Это был капкан. Он словно загнанный зверь, на которого уже накинули уздечку и плотно затянули её на шее. Нет ни шанса выбраться. Он полностью, неотвратимо, ничтожен в собственном бессилии. Он настолько разбит, что не может участвовать должную ненависть к магии, наоборот, он проклинает себя за то что часть его вожделеет это долбанное волшебство.

— Значит у меня ни будет возможности ни написать, ни позвонить, ни проведать своих друзей, до тех пор пока не исполнится семнадцать?

— Мне жаль.

Некоторое время в комнате висела страшная, давящая тишина. Дамблдор же. Казалось, еще немного и был готов совершить необдуманный поступок, но у него сердце кровью обливалось когда он смотрел на этого потерянного ребенка. В первые в жизни, Альбус сознал, насколько страшным может быть вмешательство в жизнь маглов, насколько сильно может магия покорежить их судьбу. И если бы у него была возможность, если бы только был выход…

— У меня нет денег на все эти мантии, палочки и котлы, — все так же отрешенно произнес ребенок, вчитываясь во второй лист письма.

— В Хогвартсе учрежден фонд для мало имущих. Конечно, придется ходить в старых мантиях и пользоваться потрепанными учебниками, но на палочку хватит.

— А где мне жить следующий месяц?

Вот теперь Дамблдор выпал в осадок. Закон о маглорожденных сиротах, и о ограничении в их общении, был принят почти тридцать лет назад, и за все это время прецедента еще не было. Так что такой очередной дырки никто не заметил. Правда Дамблдор вспомнил что его старинный друг Том, бармен в Дырявом Котле, обещал Альбусу пустую комнату и кормежку за счет заведения. Возможно, он согласиться дать такие условия не Альбусу, а мальчику. В конце концов, Том должен ему без малого жизнь.

— Этот месяц вы поживете в таверне. А на следующее лето я что-нибудь придумаю.

Мальчик лишь бездумно кивал, почти не вслушиваясь в слова. Кажется, он слишком глубоко ушел в себя чтобы осознавать что происходит вокруг него.

— Герберт, нам пора уходить, вам лучше поторопиться и попрощаться с друзьями.

Парень грустным взглядом окинул помещение и поднялся с кровати. В это время Дамлдор взмахнул палочкой и все немногочисленные вещи, принадлежащие Лансу, взлетев со своих мест, легло в одну кучку. Которая была тот час уменьшена и помещена в рюкзак с порванной ручкой, принадлежащий Гебу. Мальчик смотрел на эти удивительные метаморфозы, как на что-то, само собой разумеющееся.

— Мистер Ланс, — серьезным тоном обратился профессор к уже выходящему ребенку. – Я обещаю вам, что позабочусь о ваших друзьях и в семнадцать лет вы сможете вернуться и наверстать упущенное.

Огонек жизни, пока маленький, но все же огонек, загорелся в глазах будущего волшебника.

— Спасибо, — произнес он и покинул комнату.

Геберт плелся по коридору, будто в тумане. Все вокруг казалось чем-то ненастоящим, какой-то глупой, злой шуткой. Но все же эта была реальность, которая подкралась незаметно, как бывалый воришка, вот только вместо очередной подлости, легкого тычка, реальность нанесла смертельный удар. Она била четко и безжалостно, била по самому дорогому, по единственному что в принципе дорого. Герберт чувствовал ужасную, сжимающую боль в груди. Будто кто-то схватил его сердце и сдал крутить его, давить и рвать, пытаясь врывать из груди. Слезы текли по щекам, пытаясь хоть как-то облегчить долю. Но боли было так много, что даже проплачь Ланс целый месяц, легче бы не стало.

— Смотрите кто это у нас здесь, — раздался знакомый девичий голос. – Это же наш признанный гений.

Его друзья, они сидели в холле за столом и что-то обсуждали. На их лицах сияли улыбки, они были рады за друга. Но, приметив состояние Геба, улыбки медленно сползли с их лиц. Троица поднялась и подошла поближе, они не могли пверить своим глазам. Это действительно были слезы. Черт, весь мир сошел с ума если Герберт Ланс позволил себе запалкатать, да даже когда у него после падения с третьего этажа был открытый перелом руки, то все на что был способен парень и выдать нервный смешок и травануть байку. И никаких слез. А сейчас…

— Ребята, — прохрипел мальчик и не выдержав обнял друзей. Сразу всех троих, стянув их в одну кучу.

— Эй, эй, братишка, — похлопал его по спине Гэвз. – Ты либо задушишь, либо затопишь нас.

— Скорее первое, - прохрипел Кэвин.

— Герберт, — спокойно произнесла Рози, когда мальчик разжал свои объятья. – В чем дело?

— В академии, — сказал мальчик. – Вы знаете, я не хочу туда ехать, но не могу этого не сделать, сложно объяснить. Мне придется уехать, придется…

Ребята сперва были шокированы, а потом каждый из них заулыбался.

— И чего, ты поэтому тут решил разлив Темзы продемонстрировать? — подколол Кэвин. – Да ладно тебе, мы всегда знали что ты первым выпорхнешь из этого гнездышка.

— Ага, — кивнул Гэвз. – Ты у нас птица высокого полета.

— Но я хотел вместе с вами. Мы же всегда вместе.

— А мы подождем, — улыбнулась Рози. – И не будем дурака валять, наляжем на учебники, глядишь и нас в ту академию примут. Да ладно тебе, Ланселот, мы не пропадем. А ты выучишься, и совсем жизнь в гору пойдет.

— Еще бы, — хлопнул по плечу Кэвин. – Вот увидишь, мы как и хотели, весь мир объедим.

— И будем есть мороженное сколько захотим, — улыбнулся Гэвз.

— И плавать в море после обеда.

— И кататься на Русских Горках.

— Побываем на Гавайах.

— И устроим снежное приключение в Альпах.

— А если нам для этого нужно немного подождать – ничего страшного.

Герберт смотрел на своих немного грустных, но улыбающихся друзей и в нем разгоралось пламя жизни. Оно было куда как крепче и сильнее, чем то что раньше, узы его семьи крепчали с каждым словом, с каждой произнесенной буквой. Он еще никогда не любил своих друзей так сильно, как любил сейчас.

— Наверно у меня самые лучшие друзья на свете, — улыбнулся тот вытирая предательские слезы.

— Только сейчас дошло? – хихикнул Кэвин и все рассмеялись.

— Ребят, — снова подал голос Герберт. – Это закрытый пансионат. В общем, я не смогу написать вам, а вы мне и… мы какое-то время не увидимся.

На мгновение, лишь на мгновение, но все же повисла тишина.

— Да не беда, — еле слышно шмыгнула носом Рози. – Не уж то ты думаешь, что мы о тебе забудем. Ну а чтобы ты о нас не забыл, — девочка стянула со своего запястья самодельные фенечки. Они были сделаны из нарезанной кожи коричневого цвета, а в центр были вставлены стеклянные бусины, стилизованные под изумруды. – Вот! Носи и никогда не снимай, так ты не забудешь о…нас.

Геб кивнул и еще раз стиснул друзей в крепких объятьях. Он все еще не хотел их покидать, но все же теперь ему было легче, куда как легче чем десять минут назад.

— Мистер Ланс, — произнес Дамлдор. Он уже стоял с рюкзачком своего будущего студента около самого выхода. Радостная смотрительница открыла перед ним дверь. Дверь, которая вела в новый мир для Герберта и в тоже время оставляла в старом все самое ценное что у него было. – Нам пора.

— Да, профессор.

Мальчик разжал объятья и уверенным шагом, не оборачиваясь, направился к двери. Он принял из рук немного потяжелевший рюкзак, неизвестно как вместивший все его вещи. И уже шагнул на крыльцо, как его окликнули.

— Бэмбифэйс, — мальчик повернулся и заметил жутко покрасневшую Рози. Она, как и когда-то остальные девчонки, нервно теребила кофточку и явно хотела что-то сказать. – Я… я… я…

— Да?

Тут девушка замотала головой и улыбнулась, как-то по новому.

— Нет, ничего, — помахала она рукой. – Скажу когда вернешься!

Парень кивнул и решительно вышел во двор. Вместе они прошли через сад, в котором дети, когда еще были младшими, играли в самые разнообразные игры. Прошли через качели, за которые частенько шла недурственная драка. Прошли мимо будки, где когда-то жила собака, пока не померла. Прошли мимо замаскированной дырки в заборе, о которой знали все, в том числе и персонал. Прошли мимо многого, с чем были связанны самые разные воспоминания, от болезненных до трогательных, от волнительных, до волнующих. Наконец, они остановились за воротами, территория осталась позади и Дамблдор наколдовал отводящие взгляд чары. Он уже хотел было аппарировать с ребенком, но ощутил как тот колеблется.

Герберт стоял посреди улицы, держа руки в карманах, и закусывая губу так сильно, что по подбородку текла струйка крови. Его голова была чуть-чуть повернута влево, но складывалось такое впечатление, что парнишка обернется в любой момент. Так продолжалось несколько секунд, а потом Геб решительно вскинул подбородок и твердо взглянул прямо и только прямо. В тот же миг Дамблдор положил ему руку на плечо и они беззвучно исчезли.

Глава опубликована: 02.07.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 15:19 | Сообщение # 5
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 2

Герберт глубоко вздохнул и вызвал то самое чувство жара в груди. Как всегда, привычно разгоревшееся пламя растеклось по рукам, когда же оно достигло правой, в которой была зажата палочка, Ланс нарисовал в воздухе искривленную петельку и произнес формулу чар. Тепло тут же устремилось в палочку, а затем спичка, лежащая перед мальчиком, покрылась серебром и заострилась, становясь похожей на иголку, но все же не самой иголкой. Парень устало выдохнул и произнес отменяющее заклинание. Вот уже вторую неделю он бьется над трансфигурацией, а толку почти никакого. Признаться, Геб был разочарован, нет-нет, не магией, а собой. Он-то полагал что и Хогвартсе сможет быть лучшим, да чего там, он просто обязан был стать лучшим. Не для себя, а для своих друзей, да, с помощью магии он сможет изменить их жизнь к лучшему. Именно поэтому, на следующий день после посещения Косого Переулка и закупки всех необходимых вещей, мальчик так налег на учебу. Первым делом он прочитал все чисто теоретические учебники. Травология, УЗМС и Астрономия, улеглись в голове парнишки так же просто, как гуманитарные науки в обычной школе. Дальше парень принялся за Зельеварение. Великих трудов ему стоило не сблевануть на первой же главе, читая про выдавливание глаз сурка, или про печенку селезня, а еще и про сушеное сердце вороны, или еще какую-нибудь гадость. В общем, Зельеварение прочно укрепилось на первом месте в самых нелюбимых предметах, но учебник был освоен за пять дней, а большинство рецептов надежно улеглись в натренированной тоннами литературы, памяти.

Следом, а это уже был почти август, парнишка дрожащими руками взялся за трех слонов, на которых стояла магия. Трансфигурация, ЗоТИ и Чары. Именно в таком порядке мальчик и начал свое обучение. Сидя в комнате на втором этаже «Дырявого Котла», парень раз за разом разучивал взмахи палочкой, учил сложные формулы и заклинания, в чем ему помогало знание латыни, усердно вбитое священником на занятиях богословием. Увы, Трансфигурация не поддалась ни с первого раза, ни со второго, да и с пятого тоже. Уставший мальчик отложил это сложный учебник, и принялся за ЗоТИ. В нем он не нашел ничего интересного и сложного. Простые заклинания щекотки, ватных ног или окаменения, выполнялись максимум с третьего раза, и особого интереса не представляли. И, наконец, настал черед Чар. Вот где парень нашел себя. Лишь прочитав первую глава, парнишка понял что Чары, по сути, и есть самое настоящее волшебство. Мерлин, проще было перечислить чего нельзя сделать с помощью чар, чем то, что можно. Уже через неделю Герберт умело левитировал несколько объектов, разжигал пламя на свечках, умел наколдовать согревающие или замораживающие чары, сумел заставить два банана станцевать ламбаду… В общем, эйфория о собственных успехов и огромной любви к этой области Чар, растянулась ровно до тех пор, пока парень не дошел до последней главы. В нем описывалось одно из стихийных заклятий, называемых «Incendio». Его рекомендовалось применять исключительно под надзором преподавателя и самостоятельно не изучать. По описаниям, оно, в отличии от простого заклятия воспламенения, вызывало огненную струю, которой можно было пораниться (и поранить, как заметил немного бандитский разум паренька). Вы, конечно, догадываетесь, что терпения и самодисциплины Лансу хватило ровно на пять минут. Уже через час он активно разучивал правильное произношение формулы и нужные взмахи. И если раньше ему нужно было нарисовать в воздухе всего один, пусть и замысловатый узор, то для данных чар ему требовалось уже целых два, сплетенных воедино.

После первого опыта, когда из палочки вырвался ревущий поток пламени, а в комнату вбежал бармен Том и окатил водой все что можно было окатить, парнишка осознал не только красоту и изящество чар, но и их силу. С этих пор, никакой другой предмет не мог бы сместить с пьедестала эту науку. А вот Трансфигурация шла сложно, очень сложно. Когда было покончено с остальными предметами, Герберт вновь вернулся к ней. Если раньше он учился поэтапно, одну главу за другой, то в данном случае ему пришлось выбирать разных формулы из разных разделов. Например у него уже получалось сменить цвет, или придать измененную форму, но вот трансмутация пока не давалась, даже такая простая как спичка в иголку. Но, естественно, Герберт не сдавался и раз за разом возвращался к этой формуле, пытаясь её выполнить безупречно.

Еще раз прикусив губу, и вызвав то самое чувство, хотя уже сейчас, после целого дня занятий, Ланс чувствовал дикую усталость и сонливость, парень взмахнул палочкой. Медленно покрывалась спичка серебром, исключительно лениво оно утончалась в одном месте и заострялась в другом, неохотно заострялась на тонком конце, а ушко появлялось словно его пытались продавить пальцем. Но вот, наконец, после сотни произнесенных формул, после многих дней тренировок до потери пульса, перед Гербертом лежала спичка.

Ланс взял её в руку и немного повертел, мда, такую опытная швею сразу же забракует и выкинет куда подальше. Тоже самое сделал и Ланс, закинув иголку в окно. Это была наверно уже десятая такая иголочка, отправленная в полет. Раньше вылетали исключительно покореженные спички. Сказать что мальчик был разочарован, не сказать ничего, ведь дальше, в учебнике, были самые интересные формулы. Да и притом, навык создания вещей и объектов из воздуха, это тоже раздел Трансфигурации, во всяком случае так было написано во введении. А следовательно, после Чар, Трансфигурация один из важнейших предметов. Герберт уже буквально видел, как завтра он приедет в Хогвартс, а уже после завтра выясниться что он нихрена не может, по сравнению с другими магами. Вот будет радости… Прямо полные штаны. Но ничего, он еще нагонит, нет такого предмета, который Герберт Ланс не смог бы осилить. Ведь ему присущи такие качества как: ясный ум, прекрасная память, превосходные навыки дедукции, проницательность, красота, ловкость, ну и как вы только что поняли, полное отсутствие стеснительности.

Осмотрев свою комнату, в которой все находилось в состоянии «творческого беспорядка», а в простонародье – в полном хаосе, Герб откинулся на кровать. Он тяжело дышал, а по лбу катились градины пота, за окном уже вечерело. С семи утра и до семи вечера он занимался магией, и как всегда чувствовал себя как выжатый лимон. Все перед глазами кружилось, словно в бешенном вальсе, безумном, непрекращающемся хороводе. Прикрыв глаза, мальчик вспомнил свое первое посещение Косого Переулка.

Интерлюдия

Да, тогда он мало на что обращал внимания, слишком уж ему было тоскливо и грустно. Он не обращал внимания на бесконечных летающих сов, на искрящиеся витрины, на удивительные и невозможные вещи, творящиеся вокруг, он не обращал внимания на самом волшебство. Но от него не ускользнуло с каким почтением люди здороваются с директором и с каким удивлением смотрят на мальчика, думая с какой стати сам Альбус Дамблдор сопровождает его. Не пропустил он и бесконечных плакатов, на которых славили Гарри Поттера, победителя Темного Лорда Волан-де-Морта. Правда, все это померкло когда они зашли в магазин Олливандера, продавца волшебных палочек.

Прозвенел невидимый колокольчик, и мальчик оказался в темном помещении, окутанном полумраком. Впереди виднелась длинная, будто барная стойка, за которой стояли библиотечные стеллажи, заполненные не книгами, и коробочками разной длинны и цвета. Герберт тогда поежился и сильно занервничал. Это место не вызывало доверия, а лишь опаску. Такое парень уже испытывал когда подрабатывал посыльным, и ему приходилось заходить в притоны, в которых дешевые шлюхи считали святым делом поглумиться над ним. Мол – «пойдем, станешь мужчиной», или «рассказать сказочку на ночь», а вот еще – «такому красавчику – бесплатно». Бывал он и в злачных конторах, где оружия было больше, чем в арсенале МИ-5. Бывал и в подпольных казино, прокуренных и утопающих в пьяном перегаре, и все эти места имели схожую атмосферу. ТУ, в которой ты не чувствуешь себя уютно, такую, от которой хочется убежать.

— Альбус, старый друг, что привело тебя ко мне? – прозвучал певучий голос.

Из темноты возник старичок среднего роста. Он был одет в опрятный темный костюм тройку, и на жилетке была видна цепочка от часов. Некогда кудрявая шевелюры, сейчас уже седая, напоминала шампиньон, а длинные бакенбарды, только усиливали это впечатление. Старик не был полным или скрюченным, его даже можно было назвать статным, а цепкие, серебряные(!) глаза, смотрели строго и в то же время чуточку насмешливо. Казалось, одень на такого котелок, дай в руки трость и будет самый настоящий Английский Лорд.

— Тобиас! — улыбнулся Дамблдор. – Разве не могу я зайти на чашечку горячего шоколада к старому приятелю.

— Ты прекрасно знаешь, как я не люблю сладости, а чай мы пили на прошлой неделе.

— Что ж, тогда я просто обязан сказать правду, — Альбус чуть подтолкнул вперед Герберта, который против воли спрятался во тьме. – Вот, привел к тебе покупателя. Зовут Герберт Ланс, весьма сообразительный и честный мальчик.

— Что ж, мистер Ланс, — улыбнулся какой-то потусторонней, пугающей улыбкой, продавец. – Приятно познакомиться.

— И мне, — ответил парнишка. – Наверно.

Вопреки ожиданиям, продавец рассмеялся.

— Уж точно – честный. Ладно, мистер Умник, в какой руке вы привыкли держать палочку?

На некоторое время парнишка выпал в осадок. И как понимать такие вопросы?

— Если вы спрашиваете какой рукой я пользуюсь, то отвечу так – обеими.

Олливандер покивал головой, и резко покачал головой. В этот миг, уже плывущая линейка, свернулась словно маленькая змейка и плюхнулась на стул.

— Вам можно только позавидовать. Но все же, полагаю, этот вопрос бессмысленнее, и нам придется подбирать палочку к обеим рукам. Должен признать, это настоящий вызов для меня.

С этими словами седовласый маг удалился, бурча себе что-то под нос, уже мгновением позже, его фигуру было сложно различить среди стеллажей и коробочек. Альбуса, кажется, это только забавляло. Он уселся на стул, предварительно согнав оттуда линейку, и достал маленький мешочек, в котором оказались лимонные дольки. Герберт же чувствовал себя немного растерянным. Местная атмосфера его настораживала, а без поддержки друзей, оставшихся в мире маглов, он чувствовал себя словно голышом вышел на центральный пляж.

— Лимонную дольку? – предложил директор, протягивая засахаренное лакомство.

— Спасибо, — пробурчал мальчик и закинул в рот угощение. Недурственно.

— Вижу вам понравилось, — Дамблдор, кажется, светился от счастья.

В этот момент вернулся Олливандер, держа в руках всего три коробочки. Одна была фиолетовго цвета, другая черная словно смоль и последняя оранжевая, как недавно разжегшееся пламя. Продавец снял крошки, и на мальчик увидел что цвет полностью соответствует цвету самих палочек. Они были разной длинны, и каждая украшена своим орнаментом. Как Геб выяснит позднее, каждая палочка имеет уникальные, не повторяющийся и неповторимый орнамент.

— Нус, давайте посмотрим, какая из этих леди выберет вас, — протянул Олливандер. – О, вижу удивление на вашем лице. Видите ли, мистер Ланс, на самом деле не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. Такая вот магия. Но, попрошу, — старик протянул фиолетовую палочку. – Десять с половиной дюймов, хвоя и перо цапли.

Мальчик взял в руки палочку, но ничего не произошло, совсем ничего. Магический артефакт в руках Геба оставался простой деревяшкой.

— Ох, а я уже наделся продать эту недотрогу, — Олливандер бережно забрал у мальчика палочку и вернул её в коробочку. – Уже двадцать лет она лежит в моем магазине без дела, все ждет кого-то. Ах, мистер Ланс, вижу на вашем лице любопытство. Что ж, не хотите ли вы послушать немного про палочки? Признаться редкий посетитель, отличается таким лихорадочным блеском в глазах, который я наблюдаю у вас.

— Да, мне очень интересно.

— Тогда слушайте, мистер Ланс, слушайте, а потом никогда не забывайте. Мое семейство делает палочку уже больше чем две тысячи лет, и за все это время было выделено три основных компонента. Три ядра, так сказать. Первое – части дракона, да-да, глупо звучит, но так оно и есть. Многие палочки имеют жилы, высушенное сердце, порой глаза и когти этих гордых существ. Второе ядро – волос или толченый рог единорога. И последнее, самое редкое и самое сильное ядро – перо феникса. За сто лет, в нашем магазине было продано всего четыре таких палочки, и каждая из них принадлежала известному волшебнику. А теперь, зная ядро, первой предложенной вам палочки, какой вы сделаете вывод?

Герберт задумался, по словам продавца, перо цапли не является ядром. Но ведь не будет старый волшебный предлагать ему брак или просто глумиться. Это слишком низко даже для безумца. А значит здесь есть какой-то секрет, какая-то тайна. А как читал Герберт, ответ на вопрос, всегда находится в самом вопросе.

— Эээ, на самом деле ядро может быть любым?

Альубс даже перестал жевать дольки, а Олливандер пристальнее вгляделся в глаза пацана, отчего у того побежал целый выводок мурашек.

— Тепло, мистер Ланс.

— Ммм, ядер гораздо больше чем три?

— Холоднее…

И снова Ланс выпал в осадок, если первое теплее, а второе холоднее, то это уже логическая неувязка. Дьявол, только сейчас Герберт понял как мало знает о волшебстве, вернее – вообще нихрена не знает.

— Что ж, вижу вы не можете решить загадку. Полагаю, никто кроме производителя палочек не сможет её решить, так что не отчаивайтесь. В своей догадке вы зашли дальше, чем рядовой волшебник. Вижу, Альбус дам вал справедливую характеристику. Мистер Ланс, ответ таков – не важно какое у вас ядро, потому что когда вас выбирает палочка, вас выбирает магия.

— Это значит, что все зависит от самого волшебника?

— Браво! Браво, мистер Ланс!

— Но вы же сами сказали, что палочки с пером феникса очень сильны.

— Пародокс, мистер Ланс, это парадокс. А парадоксы и удивительные чудеса встречаются в магии, гораздо чаще, чем вы можете себе представить. Но чтобы убедить вас… слышали ли вы о Годрике Гриффиндоре? Нет, какая жалость – а он, между прочим, был одним из основателей Хогвартса и одним из сильнейших волшебников свое времени, да и нашего, пожалуй, тоже. Так вот, с гордостью сообщаю вам, что когда Годрику исполнилось одиннадцать лет, палочку он покупал у нашей семьи. И продали ему тогда, что бы вы думали, ни перо феникса, ни сердце дракона или рог единорога, а волос из хвоста рыжего кота. Да-да, не удивляйтесь, один из величайших магов, держал в руках палочку с шерстью обычного, бродячего рыжего кота.

— Я не понимаю…

— Не удивительно, мистер Ланс, неудивительно. Вы еще молоды, очень молоды, а тайны палочек скрыты от величайших магов уже на протяжении многих веков. И, пожалуй, многое предстоит открыть лишь нашим далеким потомкам. И если когда-нибудь, вы встретите мага, который будет бахвалиться сердцем дракона или пером феникса, вы всегда сможете улыбнуться и пройти мимо. А сейчас, когда вы стали гораздо мудрее, чем были когда заходили в этот магазин, я хочу вам предложить вот эту леди. Четырнадцать дюймов, очень хлесткая, черное дерево и перо ворона.

Мальчик, с гораздо большим уважением, взял в руки палочку, но вновь ничего не произошло.

— Ох, и эта старушка вам отказала. Пожалуй, она слишком искушена, чтобы отдаться такому юнцу, — мальчик, несмотря на то, что никогда не краснел, все же покрылся румянцем. – Полагаю, мы нашли вам спутницу жизни. Двенадцать дюймов, гибкая как весенний ручей, молодая вишня и перо ласточки. Превосходно подойдет для Чар.

Мальчик принял эту ярко красную палочку, украшенную завитками, похожими на пламя и в тот момент когда сомкнулись пальцы на рукоятки произошло нечто. Его жар, живущий у сердца, рванул к руке, а из палочки ему навстречу рванул настоящий поток пламени. Они столкнулись где-то посередине, столкнулись и завертелись, словно давно не видевшиеся любовники. Мальчик почувствовал как в магазине резко потеплело, страх, поджав хвост, убежал куда-то глубоко внутрь, грусть исчезла, появилось уверенность и ощущение свободы и целостности. Было такое ощущение, будто раньше был Герберт, просто мальчик Герберт, живущий в комнате номер «15», а теперь. Теперь же Герберт Ланс, это настоящий Герберт Ланс, тот, который проснулся от долгого и томительного сна. Мальчик взмахнул теперь уже своей палочкой, и из нее вырвался сноп алых, как рассветное солнце, искр.

— Браво, мистер Ланс. Она вам идеально подходит, так же молода и горяча. Я сделал её буквально пару месяцев назад, и она уже нашла вас. Удивительно, согласитесь? Альбус, хватит жевать сахар и портить зубы, галеона на бочку.

Директор улыбнулся, спрятал мешочек, и достал из кармана семь золотых монеток. Мальчик смутился, он не привык чтобы за него платили, и пообещал себе обязательно найти подработку на лето. На следующее лето, так как это он собирался посвятить занятиям.

— Мистер Олливандер, сэр, а почему все палочки, которые вы мне предлагали, были с перьями?

Продавец, убрав галеоны в какой-то сундучок, тепло улыбнулся своему покупателю.

— Полагаю, если птица будет владеет всего одним крылом, то она упадет.

— Но как же…

— Перья феникса? Видите, не прошло и часа как вы в моем магазине, а уже обнаружили для себя два парадокса. Чтобы владеть пером феникса, не обязательно владеть двумя крылами. Скажу вам больше, из всех птиц, феникс больше всех похож на пингвинов – так же редко летает, — продавец улыбнулся своей шутке. — Практически никогда.

— Но почему…

— Почему, я вам не предложил палочку с фениксом. Полагаю, вы слишком свободны, чтобы всю жизнь провести на земле. А теперь, думаю вам пора отправляться в свое приключение. Но не забывайте слов старого сумасшедшего.

— До скорого Тобиас, — Альбус пожал руку продавцу и двинулся вместе с мальчиком, крепко сжимающим свою палочку, к выходу. Он открыл дверь и вновь зазвенел невидимый колокольчик.

— Мистер Ланс, — мальчик развернулся. Магазин медленно погружался во тьму, и фигура продавца мерцала, а видны были лишь его глаза. – Когда через четверть века вы приведете своего сына, захватите с собой черного чаю, мне будет интересно послушать вашу историю.

Герберт хотел что-то ответить, но дверь со скрипом закрылась, отсекая магазин от остального мира. А сквозь витрину, не было видно ничего, кроме плавающего мрака, похожего на разлитое кофе. Мальчик был уверен, что волшебник сказал ему больше, чем Геб услышал, но, похоже, ему придется самому разбираться в хитросплетении магии.

— Кажется это был очень интересный опыт, не находишь? – Альбус вел мальчика по проспекту, с каждой стороны которого стояли различные магазины. Палочку убрали в кармашек рюкзака, и Ланс постоянно на него оглядывался. Теперь, без своего верного соратника, он ощущал себя несколько неполно.

— Мистер Олливандер немного странный, — вот все что смог ответить Герберт.

— Пожалуй ты прав, — улыбнулся директор, пожимая руку пожилому магу в пурпурной мантии. – Но кто из нас не странен?

Герберт критически окинул своего провожатого и пришел к выводу что из всех встреченных магов, не странным был он сам – Герберт Ланс. Потому как остальные явно с прибабахом.

— Герберт, мальчик мой, чуть не забыл, — сверкнул глазами старый маг. – По традиции, маглорожденным нужно купить подарок, при их первом посещении Косого Переулка.

— Вы совсем не должны…

— Да ну что ты, я так редко дарю кому-нибудь подарки, что мне это будет только в радость. Но, признаться, я совсем не знаю, что может быть нужно такому ребенку как ты. Хотя, как ты смотришь на почтовую сову? Они очень полезны.

В этот момент директор с подопечным как раз остановились около питомника, в котором можно было купить какую-нибудь живность. Но Герберт не горел желанием ухаживать за птицей или иным домашним животным, он их не очень любил, полагая что те лишь лишний рот. Тратить деньги, в которых он и так без меры ограничен, на такие забавы, было не с руки. А вот…

— Эм, профессор Дамблдор, сэр. Когда мы с вами покупали учебники во «Флориш и Болтс», я заметил в одной из секций книгу. Она называлась «Нумерология. Составь свое заклинание», и…

— О, — покивал директор. – Я немного удивлен твоему выбору, но подарок есть подарок. Что ж, я буду счастлив подарить тебе такую полезную книгу. Но что-то мне подсказывает, что ты можешь начать экспериментировать с ней уже в дырявом котле. А мне, признаться, не очень хочется выслушивать причитания Тома, на тему разрушенного дома. Я, надеюсь, ты не обидишься, если получишь книгу, скажем, на утро второго сентября?

— Ни сколько сэр! – обрадовано воскликнул мальчик. Он очень хотел почитать её, но на ценнике стояло «40 галеонов».

Как уже выяснил мальчик, средне годовой доход волшебника – сто семьдесят, двести тридцать галеонов. А один галеон ровнялся примерно двумстам фунтам. Так что цена была просто заоблачной. И мальчик сперва постеснялся попросить такую дорогую книгу, но потом поборол это внезапное чувство и справился. Да и в конце концов, директор сам предложил сделать ему пдарок, а почтовые совы стоят не намного дешевле.

— Тогда, мистер Ланс, — голос директора источал напускную строгость и вычурность светского общения. — Не откажетесь ли вы отпраздновать окончание столь плодотворного дня, за кружечкой горячего шоколада и вазочкой мороженного?

Мальчик улыбнулся. Он стал чувствовать себя намного свободнее с этим причудливым стариком. Грусть уже отступила, да и сам Геб решил что не может себе позволить раскисать. Ребята бы его наверняка побили подушками, за то что тот ходит как сонамбула и жалеет себя. Нет, он обязательно вернется и исполнит все, что вместе загадывали четверка сирот сидя на подоконнике. Приподняв невидимую шляпу, мальчик шутливо поклонился.

— Почту за честь, сэр.

Директор сверкнул глазами, и повел ребенка в кафе «Фортескью». Их встретила молодая официантка с розовыми волосами. Она немного смущенно поприветствовала директора, а потом, приняв заказ, упорхнула куда-то в глубь магазина. Спустя пару минут, на столе перед Гебом стояла кружка горячего шоколада и вазочка с тремя шариками мороженного. Здесь было со вкусом киви, ванильное и крем-брюле. Таких вкусностей мальчик не ел еще ни разу. Все мороженное, которое удавалось добыть в Скэри-сквер, на вкус было как подслащенный кусочек льда. А это … это было божественно. Непередаваемо вкусно. Но кое-что не давало покоя любопытному и внимательному мальчику.

— Профессор, — подал голос мальчик, отвлекая старика от угощения.

— Да, мой мальчик.

— Мм, профессор, а не могли бы вы мне рассказать про Гарри Поттера и Темного Лорда. Я вижу все здесь знают эту историю, и мне немного любопытно.

Взгляд директора тут же потяжелел и в нем отразилась секундная боль. Впрочем, старик тут же взял себя в руки.

— Это не очень хорошая история, ты уверен что хочешь послушать её именно сегодня?

— Думаю – да.

Дамблдор тяжело вздохнул и отодвинул от себя мороженное. Ему не очень хотелось рассказывать это Герберту, но он, за такое короткое знакомство, уже понял что скрывать что-то от этого ребенка было бесполезно. Так или иначе, парнишка все выяснит сам, и не известно в каком источнике.

— Эта история, она началась очень давно. Когда-то в Хогвартс поступил мальчик. Шляпа распределила его на Слизерин,и все профессора были счастилвы обучать такого умного и усердного ученика. Но прошло много лет и мальчик все больше и больше погружался во тьму. Он уехал в далекие земли, где дотянулся до самых глубин Темной Магии. А по возвращении в Британию, собрал группу единомышленников, объединив их одной целью. Ты, наверно, знаешь кто такие фашисты – так вот, Лорд Волан-де-Морт, как он себя называл, и его Пожиратели Смерти, стали фашистами в мире магии. Они пропагандировали идеи превосходства чистой крови. Это когда ребенок рожден от двух волшебников. Тогда и началась война. Темный Лорд и Пожиратели нападали на маглов, подвергали их ужасным пыткам и мучениям, но еще страшнее они обходились с маглорожденными. Я не хочу произносить это слово, но именно с их подачи слово «грязнокровка» получило такое широкое распространение. А ведь всего пару веков назад, это было страшное оскорбление, не только для того кого так назвали, но и для произнесшего. Это было воистину запретное слово. Многие аристократы встали под крыло Темного Лорда, и еще больше тех, кто был жаден до власти, а Лорд был щедр на обещания. Многие достойные люди сложили свои головы за свободу, сражаясь против Пожирателей и Лорда. Почти пять лет, страна была охвачена войной. Пока, в Хэллуин 81 года, десять лет назад, Лорд не наведался к Поттерам. Видишь ли, Поттеры это древний аристократический род, а его глава женился на маглорожденной. Лорд был в ярости и замыслил убийство. Он ворвался в дом и одолел одного из лучших Авроров того времени – Джеймса Поттера, еще в школе он прослыл мастером Трансфигурации, а его возлюбленная, лили, в девичестве Эванс, была лучшей по Чарам. Это были выдающиеся волшебники, одни из лучших, которых я когда либо обучал. Но Волан-де-Морт по праву назывался сильнейшим Темным Лордом как минимум за последние четыре века. Он одолел их и уже собирался убить и ребенка, Гарри Поттера. Дальше, никто не знает что произошло, но смертельное заклинание было отражено в самого Темного Лорда и тот пал. Война закончилась. Многих Пожирателей посадили, а Гарри Поттер стал национальным героем.

Герберт выслушал историю. Он машинально заглатывал мороженное, и сам не заметил что уже пару минут облизывает ложку. Это была действительно страшная история, из которой мальчик много чего для себя уяснил. Во-первых он осознал что здесь есть аристократы, которые относились и вероятно будут относиться к таким как Ланс, с презрением. Он узнал что и здесь существуют подонки и маньяки, которые от крови двинуты на голову. Но самое главное, что понял будущий волшебник, это то что два мира, по сути, ничем не отличаются. Так что, возможно Герберт все же сможет здесь прижиться. Правда, было одно но… Он бы никогда не позволил себе следующих вопросов, но директор обладал слишком сильным даром к расположению.

— Вы ведь рассказали мне не всю правду?

Директор широко распахнул глаза и лишний раз убедился в умственных способностях мальчика. Пожалуй, будет несколько необычно, если он попадет не на Рэйвенкло.

— Я…

— Нет-нет-нет, профессор. Я не обижаюсь и уж точно вас не обвиняю. На самом деле, мне будет интереснее докопаться до всего самому.

Дамблдор немного подумал, а потом решил что так действительно будет лучше.

— Только я попрошу тебя, мальчик мой, когда ты все узнаешь, приди сперва ко мне. И мы с тобой все обсудим.

— Хорошо профессор, — мальчик мог согласиться с этим условием, так сказать – в знак благодарности. – Но у меня есть еще один вопрос.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Почему прославляют Гарри Поттера? Ведь вы сами сказали что его родители были выдающимися волшебниками своего времени. И мне кажется, что именно их заслуга в падении Волан-де-Морта. За сегодня я узнал немногое о магии, но даже этого достаточно чтобы понять, что скорее родители применили какое-то колдовство. Нежели младенец одолел Темного Лорда.

И вновь Альбус был поражен. Это был удивительный мальчик. Удивительный тем, что напоминал Тома, но в отличие от того, был открыт. Он делился своими сомнениями и предположениями без опаски, когда Риддл предпочитал любое знание хранить при себе и использовать против всех.

— Это загадка, мальчик мой, на которую еще никто не нашел достоверного ответа. А людям проще прославлять ребенка, чем пытаться найти ответ у мертвецов.

— Но вы, наверняка, имеете свои догадки.

Альбус позволили себе улыбнуться.

— И, я думаю, ты понимаешь, что я тебе о них не скажу.

Теперь уже улыбнулся Герберт. Совсем как раньше, по поцански самоуверенно и вызывающе. Раньше он встречался с тайнами лишь на книжных странницах, а теперь буквально погрузился в один из секретов. Конечно же, однажды он найдет решение этой головоломки.

— Когда я все выясню, профессор, вам придется снова оплачивать десерт в этом кафе, — сказал Герберт.

— Не сомневаюсь, мальчик мой, не сомневаюсь.
На этом маленькое путешествие по миру магии было завершено, Альбус отвел мальчика в таверну и попросил слушаться Тома. Впрочем, увидев бесенят в глазах мальчугана, понял что это бессмысленная просьба. Герберт от души поблагодарил директора, напомнил ему про обещание оберегать друзей, и помчался на верх, где его уже ждала комната. Альбус же, поболтав со старым другом, аппарировал в Хогсмид. Он решил пешком пройтись до замка. На душе было спокойно, после утренних переживаний, все встало на свои места. Мистер Лнс был обычным ребенком, да со сложной судьбой и скорее всего непростым характером, но директор видел в нем главное – искреннюю заботу о любимых, храбрость, честность и ясный ум. Воистину ценнейшие из качеств для любого мага. Оставалось неясным одно – на какой факультет попадет столь одаренный юноша. Быть может на Рэйвенкло, или даже на Гриффиндор, хотя и на Слизерине он найдет себя, да и Хаффлпаф будет не плох. Конечно, покажет время, но все же директору хотелось бы, чтобы мальчик очутился на его – львином факультете. Быть может, они даже подружатся с Гарри. Впрочем Альубс тут же передернулся, Герберт мог повлиять на ребенка, и тогда в школе появится два Мародера, в дополнение к Близнецам. Может, стоит связаться с гоблинами и узнать расценки по ремонту. Но, чему быть, того не миновать, ведь так?



Конец интерлюдии



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже


Сообщение отредактировал Shtorm - Понедельник, 18.11.2013, 15:21
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 15:22 | Сообщение # 6
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
От усталости, Герберт не заметил как его воспоминания плавно перешли в сон. На следующее утро, мальчик проснулся свежим и бодрым. Он прекрасно отдохнул за ночь и полностью восстановился. Впрочем, и здесь крылся подводный камень. Герберет вспомнил, как в самом начале свих занятий он так много раз использовал различные заклинания, что его штормило и рвало еще несколько дней после. Так что парень твердо решил что не будет доводить себя до максимума, а будет прекращать занятия при первых признаках магического истощения. Этот термин он узнал у Тома, который приносил больному пареньку шоколад, помогающий в таких вопросах.

Закончив с утренним моционом, куда входил холодный душ, так как к теплой воде Герберт просто не привык, чистка зубов, между прочим магловской зубной щеткой и магловской пастой. После чего парнишка открывал дверь, и к нему в комнату влетали тосты и кокао. Магия – удивительная штука. После быстрого перекуса, Геб оглядел комнату. Н-да, еще два месяца назад он бы потратил на сборы не меньше трех часов, сейчас же…

— Pack! – произнес мальчик, замысловато взмахнув палочкой.

Сей же момент вещи устремились в большой, немного потрепанный сундук. Вообще, все чем обладал Ланс, было потрепанным. За исключением учебников, их, директор, скорее всего покупал на свои собственные деньги. Насчет же пособия, то при поступлении парнишка получил дюжину галеонов, а потом ежемесячно будет получать по пять. Сумма набегала неплохая, и юноша тут же поинтересовался нельзя ли парочку монет переводить в фунты и отправлять в приют. На что получил отказ, обоснованный жесткими законами.

Пара вещей таки не долетела до сундука и плюхнулась на пол. Их пришлось складывать в ручную. Вообще, заклинания запаковки было практически единственными бытовыми чарами, которые знал будущий студент. В школе они будут их проходить лишь с четвертого курса. Ну а эти, он подслушал у постоялицы и, применив тактику «умильная мордаха», упросил её бучить такой премудрости. Всего пара дней, и вуаля – шмотки сами аккуратно складывается вместительном сундуке. По первости, конечно, они летели туда новизной кучей и перемешивались, но это был лишь вопрос практики.

Закрыв чемодан, мальчик с трудом поставил его на колесики, а потом нацепил на плечи футляр, в котором покоилась разбитая гитара. С футляром тоже не все так просто. Как-то вечером Герберт практиковался, импровизируя на пяти аккордах. И когда была сыграна последняя нота, к нему постучались. На пороге стояла обворожительная молодая девушка, очень красивая и чертвоски… был бы Геб постарше, сказал бы – сексуальная. Как выяснилось, она была гитаристом в группе «Ведьмины сестрички». Мальчик такой группы никогда не слышал, а девушка подобному ответу удивилась и даже обиделась. Но когда выяснилось что мальчик рос среди маглов, то рассмеялась и растрепала ему волосы. Вообще старшие девочки всегда любили тискать красивого мальчика, как выяснилось – волшебницы не исключение. Девушка принесла из своего номера новенькую акустическую гитару и они играли до самого рассвета. А перед отъездом, девушка поцеловала мальчика в щеку, снова потискала и подарила футляр. Как говорится – с миру по нитке.

Закончив со сборами, мальчик вышел в коридор, закрыл за собой дверь на металлический, чуть ржавый ключ и спустился по лестнице. Сегодня в баре практически не было посетителей. Первое сентября – это такой день, когда выпивают либо рано утром, либо вечером. Подойдя к стойке, где как всегда стоял Том, угрюмо протиравший бокалы, Ланс вытащил ключ.

— Спасибо Том, — бармен не любил когда ему выкали. А фамилию хозяина заведения, казалось, не знала ни одна живая душа.

— Да не за что малой, — добродушно хмыкнул бармен, забирая ключ. – Ты там давай, трудись. Знания они это – лишними не бывают.

— Конечно, — кивнул мальчик. – До встречи Том.

— Бывай малой.

С этим простецким напутствием мальчик вышел из «Дрывяого котла». Лондон, будто сжалившись над своим жителями, решил устроить сегодня солнечный, праздничный денек. Вообще, странные люди, которые называют первое сентября праздником. Спросите любого, ну ладно, почти любого, школьника, и вам расскажут, как должен называться День Знаний. Бар находился не так далеко от вокзала, поэтому мальчик, посмотрев на часы, висевшие прямо на светофоре, решил прогуляться. Хотя, на самом деле, ему было жалко пол фунта на автобусный билетик. Погода располагала, светило солнце и весело трещали колесики сундука, тяжело скользящего по брусчатке. Порой, прохожие оборачивались, чтобы поближе рассмотреть странного мальчика, но ни тут же отворачивались, наткнувшись на его «босотскую» одежку. Ну и пофиг что дырки на коленках, а кроссовки просят каши, зато свежо и ничего не преет.

На вокзале контролер посмотрел на мальчика как на … в общем, не самым лучшим образом он посмотрел. Герберт почувствовал приступ кратковременной злой обиды, но потом решил что черт бы с этим усатым мужиком. У него такая огромная родинка на верхней губе, что вероятно в нем взыграли детские комплексы и обиды. Как сказала бы грубоватая Рози – «недотрах». А вы чего хотели? В Скэри-сквер взрослеют быстро, вон, в прошлом году пятнадцатилетняя Тереза уже родила очередного воспитанника приюта... Хотя из четверки друзей пока еще никто к радостям жизни не приобщился, им то всего по одиннадцать и двенадцать лет. Дальше поцелуев не тянет.

Оккупировав самую большую тележку, Герберт скинул на неё свой чемодан и покатился к барьеру. Доброхоты постояльцы ему разъяснили что необходимо пройди через арку между девятой и десятой платформой, которая толи портал, толи барьер, короче намотано там чар, Мерлин не разберет. Толкаясь среди ленивых, никуда не спешащих горожан, мальчик с трудом прокладывал себе пусть к вожделенной цели. На часах уже было без четверти одиннадцать, а значит поезд отходит всего через десять минут. Возможно, стоило все же потратиться и сесть на автобус. Но чего уж теперь жалеть. Наконец мальчик нашел что искал. Правда перед кирпичной стеной, стояло компания рыжих людей, под предводительством полной рыжей женщины.ю Видимо мамаши выводка. Что удивительно, одето семейство было не многим лучше чем сам мальчик.

— Сегодня как-то особенно много маглов, — заметил высокий, тощеватый парнишка с надменным и всезнающим лицом. Типичный ботаник.

Лишь по этой фразе, Герберт понял, что перед ним стоит семейство магов. Хм, возможно они просто не знают как надо одеваться в обычном мире? НЕ уж то семья волшебников не может купить достойный вещи. Вопросов становилось все больше, а времени все меньше. Герберт, втянув в грудь побольше воздуха, разогнал тележку, и не обращая внимания ни что иное, рванул к барьеру. За метр до предполагаемого столкновения с кирпичной стеной, мальчик зажмурился. Но столкновения не произошло, лишь легкое ощущения движения под откос, и вот он уже на перроне.

Тут были толпы народа, и чем-то платформа 9 и ¾ напоминала Косой Переулок. Здесь тоже что-то летало в воздухе, слышался смех, а что-то даже взрывалось. А на рельсах стоял самый настоящий паровоз. Красная, пыхтящая паром, махина. Прозвенел гудок, и тут же все засуетились. Родители обнимали своих детей, кто-то уже спешил затянуть сундук в вагон, старосты, которых можно было узнать по значкам, поторапливали народ. На секунду Герберт почувствовал укол грусти, но он мигом пришел в себя, прошли уже времена когда он завидовал тем кто может обнять родителей. Не маленький уже ведь. И все же, иногда это чувство просыпалось внутри.

Подойдя к вагону, мальчик с трудом поднял сундук, и лишь когда тот коснулся колесиками тамбура, Герберт чертыхнулся. Вот ведь зараза, мог же наколдовать эту Левиосу и не парится. Нет, однозначно к волшебству нужно привыкнуть. В проходах народа было до одури многолюдно, так что Геб метнулся в первое попавшееся пустое купе и, задвинув сундук под сидение, с радостью развалился, вытягиваясь в полный рост. Подложив руки под голову, мальчик решил заняться тем, что по его мнению больше всего подходило для поезда – Ланс уснул.

Сон его не был тревожным, но и длился недолго, ровно до того момента, пока он проснулся из-за того что кто-то слишком громко захлопнул соседнюю дверь.

— Уроды, — прошипел разбуженный мальчуган.

Но делать нечего, пришлось, потирая глаза, искать себе занятие. Бренчать на гитаре не хотелось, а вот почитать можно было. Герберт нагнулся, выдвинул сундук, открывая крышку, и достал из кармашка «Историю Хогвартса». В принципе, если не обращать внимания на некие сноски, то этот учебник вполне мог сойти за эпическое фэнтези. Битвы с драконами и на драконах, осады гоблинов и троллей, великие боевые маги, любовные интриги, просто интриги и глобальный хэппи-энд. Глобальный потому что многие погибли, но замок то еще стоит. За чтением, Геб не заметил, как начало темнеть, да он скорее всего не заметил бы и самого приезда, но тут дверь в его купе, которое до этого момента неизвестно почему не подвергалось вторжением, отъехала в сторону. На пороге показалась милая девочка с распущенными каштановыми волосами, толстыми, но изящными бровями и по детски пухлым личиком.

— Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл её потерял и я помогаю ему в поисках, — Герберт сперва ошалел. Это была первая девочка которая могла с ним нормально заговорить, при этом не краснея и не заикаясь. Возможно, волшебники действительно чем-то отличаются. Вот только про жабу Ланс ничего не понял. – О, вы читаете «Историю Хогвартса», мне тоже очень нравится эта книга, чем-то напоминает Толкиена, — она вообще земное создание или это ангел спустившийся с небес? Но тут взгляд девушки сфокусировался на лице Герберта, и казалось девчушка проглотила невысказанное слово. Она вдруг залилась румянцем, опустила голову и пробормотала что-то похоже на «Извтзбеспво», что видимо расшифровывалось как «Извинти за беспокойство». С этими словами она резко закрыла дверь и, если верить звукам, тут же открыла дверь соседнего купе.

Герберт сокрушенно помотал головой — и здесь не будет ему покоя. Вскоре по коридорам прошлись старосты, сообщая о скором приходе поезда и о том что всем следует переодеться. Сам процесс переодевания не занял у Ланса слишком много времени. Он скинул свою ветровку с заплатками на локтях, оставаясь в одной футболке с застиранным воротничком. А поверху попросту накинул истертую черную мантию, которой с виду было лет шесть не меньше. Вот и весь нехитрый гардероб ученик.

Но поезд действительно вскорости затормозил. Все те же старосты попросили ставить вещи в купе, мол их отнесут какие-то домовые эльфы. Что это за кексы, Геб не знал, так как слова «домовой» и «эльф» для него существовали в разных плоскостях. Пребывая в когнитивном диссонансе от услышанного, Ланс на автопилоте спустился с подножки на сырую от недавнего дождя землю. Мир уже давно укрылся покрывалом ночи, и на перроне светили допотопные масляные фонари.

— Первокурсники! – мир Ланса взорвался, он чуть пригнулся и сжал в руке нож, готовясь к Третьей Мировой войне. Ну а о чем еще можно трубить таким количеством децибел? – Первокурсники! Ко мне! Не теряемся! О, привет Гарри, как дела?

Как оказалось, это была вовсе не сирена, и не радио-оповещение. Скорее всего это было великан-оповещение, так как перед толпой детей стоял бородатый гигант двух с половиной метров росту, с густой бородой, которую вполне комфортно использовать вместо зимнего ватника.

— Все в порядке, Хагрид, — отозвался парнишка, стоящий ближе всего к этому чудище.

«Стальные у него яйца», — подумал Геб, понимая, что сам он к этому викингу не подойдет ближе чем на метров пять.

— Так, все за мной!

И народ покорно двинулся. Еще бы, такому не подчинишься, так потом тебя натуральным образом в землю вобьют. Одним плевком. Первокурсники спустились по склону, и самые чуткие носы могли почувствовать озерную влагу. Так оно и было, процессия гномов под предводительством Гендальфа Черного, остановилась у самой кромки озера, искрящегося в свете полной луны. Красиво.

— Садимся, это, четверо по лодкам!

С лексикой у огромного мужика, а как его еще назовешь, было явно туго. Но, зато, Тайсон бы обосрался от зависти, только взглянув на эту многопудовые кулаки. Если про большие можно сказать что сгодятся для забивания свай, то эти в качестве стенобитных таранов сойдут. Герберт, сглотнув комок, аккуратно опустился в лодку и собирался прикинуться трупом. Такого ножиком не возьмешь, его, скорее всего, и смертным заклинанием не возьмешь. Только тяжелая артиллерия спасет ситуацию.

В кампанию к Герберту затесались исключительно мальчики, девочки, как всегда, лишь взглянув на мальчика, краснели и спешили отойти в сторону. Собственно, парнишка уже давно к этому привык. Но все же питал надежду, что где-нибудь есть нормальная леди, скажем – как Рози, которая не будет старательно проглатывать свой язык в его присутствии. А попутчики, кстати, были колоритными. Двое высоких, плотных паренька, которым самое место в будущем работать вышибалами в притоне, и хлипкий белобрысый… педик. Не, ну действительно на слабозадого похож. Ланс непроизвольно поморщился и попытался отодвинуться подальше. Но дальше была только вода, а плавать как-то не хотелось. В это время слабозадый, в компании своих дуболомов распылялся на тему – «расчленить этого лесничего, который живет в хижине на карюю леса». Герберт понял что гомик еще и дурак, хижина на краю леса это все равно что аттракцион – зайди не вернись. Ну уж нет, такого фрукта нужно обходить с почтительного расстояния выстрела снайперской винтовки.

— Пригнитесь!

Герберт, если бы мог, вообще себе голову отсек, лишь бы не нервировать этого людоеда. И все же совет пригодился, они как раз проплывали через какую-то расщелину, а уже через мгновение по водной глади пронеслись восхищенные вздохи. Там, на скале, возвышался замок. Он сиял огнями витражей, многочисленные башни прорывались к небу, а древняя каменная кладка казалось помнила самых первых волшебников. Древний и величественный, красивый и воздушный, обитель магов и школа для волшебников. Ожившая мечта любого ребенка, хоть раз бравшего в руки фэнтези. Да, в таком учиться будет в кайф, но, конечно же, его обязательно нужно исследовать. Сколько потайных ходов хранят эти стены, сколько тайн зарыты в пыли и преданы забвению. Кажется, Лансу будет чем заняться следующие семь лет.

Вскоре лодки пристали к берегу, и дети поднялись по лестнице, вырезанной в камне. Лодочный причал остался далеко внизу и превратился в размытую коричневую точку. Возможно, через пару годиков, если Гебу приспичит произвести впечатление на леди, то самым оптимальным решением будет пробраться сюда ночью, и увести одну из шлюпок. Вот такой вот несложный рецепт свидания высшего сорта.

Первокурсников провели через небольшую аллею, в центре которой стоял фонтан, а по бокам она была окружена колоннами, потом были пропущены центральные вороты, нынче открытые на распашку, затем главные ворота и вот ни в холле. Да, это был как портал в средневековье. По углам рыцарские доспехи, начищенные до зеркального блеска, на стенах картины, уходящие рядами под потолок, мраморные ступени и факелы, почему-то не коптящие кладку. Великан же, оставив детей в гордом одиночестве, удалился в неизвестном направлении. Герберт в очередной раз съежился. Если эта махина обладает навыками ниндзя, то вопрос выживания серьезно осложняется. Возможно, придется применить всю науку, так тщательно впитанную с кровью на улицах Скэри-сквер. Но все мысли тот час улетучились, когда сквозь стены стали проходить призрачные фигуры, плывущие по воздуху. Привидение. Бога. Душу. Мать. Это были настоящие привидения. В голове Ланса заиграла музыка, и кто-то выкрикнул заветное «Ghostbasters». Мда, эти парни сейчас бы пришлись очень кстати.

— Это ваша жаба? – раздался строгий голос.

— Тревор! – крикнул пухлый мальчик и бросился к лестнице.

— Меня зовут профессор МакГонагалл, я заместитель директора, декан Гриффиндора и преподователь Трансфигурации, — как и во всех школах, здесь, скорее всего, была нехватка персонала. – Сейчас вы пройдете в Большой Зал, где состоится ваше распределение. Выбранный факультет, станет для вас домом на следующие семь лет. Вы будете вместе есть, спать и учиться. За успехи будут начисляться балы всему факультеты, а за нарушения и неудачи, сниматься со всего факультета. В конце года будет подведен итог и факультету победителю вручат Кубок Школы. Это очень почетная награда к которой должен стремиться каждый. А сейчас – приготовьтесь.

Ничего нового Герберт для себя не узнал. Как жил в общаге, так и будет жить в общаге. А жизнь в общаге, опасны и интересна. Опасна потому что ты отвечаешь только за себя, а преподы как всегда не знают и половины что творится внутри, ну а дети зачастую жестоки и беспощадны. Короче, зоопарк отдыхает, а здесь еще и каждый поголовно вооружен. То еще местечко, кажется Скэри нервно курит в сторонке. Неудивительно что маги выжили в эпохи инквизиции, таких битых жизнью матерых волчар огнем не возьмешь. Здесь нужно с умом подходить, врубать Red Button, так сказать.

Вскоре, двери зала открылись и дети ровным строем, будто на марше, вошли в древнюю обедню. И снова свист восхищение пронесся среди новичков. Удивительноый заколдованный потолок, не просто отображающий, а будто являющийся этим самым небом, захватывал воображение. Под куполом, плыли черные облака, светили ясные звезды и изредка подмигивала выглядывающая луна. По воздуху плыли свечи и все было пропитано ощущение настоящей сказки. Всего, кстати, в зале находилось четыре стола. Каждый со своим цветами и под своим флагом. А у северной стены, стоял пятый, за которым сидели профессора, их было все же не мало, но справиться с почти четырьмя сотнями учеников… Возможно дисциплина, по большому счету, сдерживается именно страхом отработок и снятыми баллами. Хитро, ничего не скажешь.

Мимо прошелестела мантия, а на возвышение перед преподавательским столом вынесли стул, на котором лежала древняя остроконечная шляпа. МакГонагалл стояла рядом и держала в руках свиток. Сперва ничего не происходило, а потом шляпа начала… петь. В принципе у неё это неплохо получалось, учитывая что у неё не могло быть слуха и голосовых связок, но видимо перед тысячелетним опытом, даже это – сущие пустяки.

— Сейчас, я буду зачитывать ваши фамилии. Когда вы услышите свою, подойдите, сядьте на табурет и оденьте шляпу.

На словах – ничего сложного. А вот подвергать свой мозг зондированию, Гебу как-то не очень хотелось.

— Эббот Ханна!

Вперед вышла немного нескладная девчонка с пухлыми личиком, она дрожащими руками нацепила на себя головной убор.

— Хаффлпаф! – выкрикнул кусок материи.

Девочка радостно взвизгнула, положила шляпу на табурет и помчалась к столу, стоявшему под гербом с изображением барсука. Аплодировал весь зал, кроме Слизеринцев, но громче всех рукоплескали сами барсуки. Ну и тут понеслась. Больше всего народу уходило либо ко львам, либо к барсукам. Что, согласитесь, комично, получается любо храбрец, либо простофиля. Хотя, в истории Хогвартса, было сказано что барсуки отличаются верностью семье и друзьям, но за частую это воспринимается обществом как глупость и наивность. Вот отсюда и пошла кривотолки на тему тупых Хаффлпафцев. Еще был любопытный факт – если кто-то садился к змеям, то хлопали лишь змеи, а зал презрительно кривился. Видимо не любили здесь зеленые цвета в одежде. Самому же Гебу было глубоко наплевать какую эмблему носить.

— Ланс Герберт!

Вздохнув и собрав нервы в кулак, Герберт вышел вперед и по залу пронеслись волны каких-то вздохов и ахов. Ну да, опять все по новой. Подставы от парней, хихиканье и перемигивания девчонок, тисканья старших девушек, видящих в нем разве что не плюшевую игрушку. Но и плюсы определенно будут. Можно даже сейчас првоерить. Геб применил навык «умильная мордаха», направив всю его силу на заместительницу директора… Эффект был равен – пшик. Та посмотрела на него строгим металлическим взглядом и указала на табурет. Стальная леди, видимо тоже с яйцами. Возможно, не все так просто в Датском королевстве и придется провести еще несколько дней у зеркала работая над усилением «мордахи».

— Очень любопытно.

— Кто здесь?! – испугался мальчик.

— Не кричите, молодой человек, я же не глухая, — теперь Геб мог различить недовольный женский голос.

— Вы шляпа? ­– спросил наивный чукотский юноша.

— Как грубо – указывать другому на его недостатки. Да, я шляпа.

— Эм, простите мадам, эээ, мэм, то есть мисс, арх – миссис.

В голове у мальчика зазвенел веселый смех.

— Успокойтесь, мальчик мой, я не собираюсь, как вы наивно полагаете, прожигать вам мозг.

— Тогда ладно.

— Ну раз с этим мы разобрались, полагаю стоит приступить к распределению. Ум, да, я вижу. Вижу острый ум, вижу отвагу, но больше всего я вижу любви и верности, вам ведь уже говорили об этом да? Но мне жаль, мальчик мой, ты бы идеально подошел для Хаффлпафа если бы не твое желание быть сильным. И, быть может, будь ты чистокровным волшебником, то смог бы воплотить его на барсучьем факультете.

— А как вы узнали что я маглорожденный? – вдруг встрепенулся юноша. – Вы знали моих родителей?

— Нет, но я могу их видеть в тебе. Разве ты не знал? Наши близкие всегда рядом, они живут в сердце и памяти, помогая в нужный момент.

— А куда вы тогда смотрите, в сердце или в память?

И снова этот звонкий, будто девичий смех.

— Да, вороний гоблин себе все локти изгрызет, когда узнает насколько ты умен и что ты не попал на Рэйвенкло. Нет, мальчик мой, я тебе не скажу куда я именно смотрю, не стану тебя лишать очередной загадки. Но я вижу ты хочешь узнать про родителей. Что ж, мы и так много времени заняли своим разговором, так что пусть подождут еще пару минут. Мама твоя была прекрасной женщиной. Прекрасной и внутри и снаружи, а это поверь старой шляпе, редкое сочетание. Она было доброй, любящей и отзывчивой, но наивной и доверчивой. И уж упаси боже, конечно она не была шлюхой. Но, как ты возможно уже догадался – она была маглой.

— А отец?

Шляпа некоторое время молчала.

— Он не был волшебником. Впрочем, малыш, я бы рассказала тебе еще, но чувствую в зале напряжение, народ есть хочет, а мы тут с тобой языки полощем. Итак, как я уже сказала, будь ты чистокровным, может и сгодился бы на Хаффлпафе. Но сейчас… Нет, раз уж ты жаждешь силы, т место твое на другом факультете. Но предупреждаю – будет сложно, даже очень.

— Я справлюсь!

— Слизерин! – выкрикнула шляпа.

По залу пронеслись отчетливые разочарованные девичьи вздохи, которые были прорежены вздохами радостными и тоже девичьими. Герберт снял шляпу, смахнул с неё пыль,и почему этого никто раньше не сделал, и положил на табурет. На мгновение он встретился взглядом с МакГонагалл и в глазах профессора он увидел сильнейшее беспокойство, почти страх, впрочем, скорее всего ему просто показалось. Повернувшись к змеиному факультету, собирая всю храбрость в кулак, и увещевая себя что он уже стрелянный воробей и кучки изнеженных аристократов не испугается, Ланс прошел свою «Зеленую милю». Когда он сел на свободное место, то ему пришлось пожать несколько рук, ответить на пару улыбок и лишь после этого парня оставили в покое. Как раз за ним, к табурету шел тот самый белобрысый гомик. Шляпа еще не успела опуститься ему на голову, как уже истошно завопила Слизерин, будто боясь прикоснуться к его тыковке. Оно и понятно… Пока парнишка, сияя словно начищенный унитаз, топал к столу, Геб рассматривал стол преподов. Каждый, как на подбор, был колоритнее другого. Здесь и мужик в тюрбане с нездоровым блеском глаз, и сальноволосый ублюдок (ублюдков Ланс, за одиннадцать лет жизни в Скэри-сквер, научился отличать на раз-два) и добродушный карлик в пенсне, и полноватая миловидная старушка и еще когорта разных кексов. Но на самой большой и украшенной табуретке сидел Дамблдор. Когда они встретились взглядами, директор вопросительно приподнял правую бровь, в ответ на это Ланс просто пожал плечами и получил одобрительный кивок. Немой диалог был закончен, консенсус достигнут, заседания объявляется закрытым, прошу на гульбище.

— Привет, меня зовут Драко Малфой, сын Люциаса Малфоя, а как зовут твоих родителей.

Герберт чуть было воздухом не поперхнулся. Возможно, просто возможно, даже дети магов имеют свои прибабахи. Вот этот белобрысый, распыляя свои слабозадые флюиды, либо решил подкатить, либо действительно считает что важнее узнать, как зовут родителей.

— Меня, — Геб сделал ударение на этом слове. – Зовут Герберт Ланс, а родителей – понятия не имею.

И в ту же секунду, когда были произнесены эти роковые слова, весь стол Слизерина, как по команде повернулся к Гебу. Возможно, ни пытались загипнотизировать его или банально смутить, но мистера Ланса, даже женская баня смутить не смогла, наоборот – было весело.

— То есть как, понятия не имеешь? – спросил какой-то рослый парень со значком старосты.

— Приколи – бывают в жизни огорчения. У меня вот такое вот. В жизни своих предков не видал.

— Так ты…

— Ага, приютский я.

Над Слизерином повисла тишина, которую нарушил белобрысый он вдруг резко отодвинулся и сморщился, будто рядом с ним кучка дерьма.

— Грязнокровка, — прошипел он.

Странно, Герберт думал что это слово реально оскорбит его, ну или как-то заденет, но… нет, ничего такого. А вместе с гомиком, отодвигались и остальные, уже через пять минут вокруг парня была создана зона отчуждения и его попросту перестали замечать, правда изредка бросаемые взгляды в его сторону, обещали веселенькую жизнь. Но особенно парнишке не понравилось как на него посмотрел сальноволосый. С легким опасением, маленькой ноткой презрения и просто тонной превосходства. Кажется, Ланс нашел того самого препода, который есть у каждого, того препода, которого проще удавить, чем сдать ему зачет, или еще хуже – экзамен. Того препода, с которым на ножах с первой секунды знакомства. Но философия философией, а жрать охота. Именно поэтому когда Дамблдор взмахнул руками и столы заломились от явств, Герберт набросился на еду как оголодавший лесной кот, коим он, собственно и был. Вокруг дносилсись презрительные шепотки и фырканье. Ох уж эти аристократишки, едят с таким чванством, будто на приеме у Её Величества, вилочкой надрезают кусочек, который ноздрей втянуть можно. Неудивительно, что в районе Ланса еда заканчивалась с поразительной скоростью, и самым голодным приходилось просить передать с другого конца стола. Но в данный момент Герберта это мало волновало. Как говорят в приюте – наедаться надо разом, на неделю вперед, ибо хрен знает когда тебе еще одна пайка выпадет. Вот и сейчас, уплетая одновременно куропатку, эскалоп и какую-то сардельку, Ланс запивал все это дело апельсиновым, томатным и яблочным соком. Поочередно естественно. Впрочем, у него был достойный конкурент – какой-то рыжеволосый парнишка со стола грифов, точил с такой скоростью, что с ним бы и Кэвин не поспорил, а тот знатный едок.

Когда дело дошло до десерта, Герберт был готов взвыть, места в желудке почти не оставалось. Но это еще не значило проигрыш парнишки. Наоборот, он расстегнул пуговицу на драных джинсах, и открыв в себе второе дыхание, набросился на кремовый торт, вливая в себя галлоны горячего шоколада, не такого вкусного как у Фортескью, но все же. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, а бесплатная кормежка уж тем более. Когда многие уже разомлели, а в Геба не влезал даже кусочек буше (п.а. кто не знает – пирожное такое), Дамблдор снова взмахнул руками, аннигилируя еду и попросил старост отвести народ по своим гостиным. Герберт, пыхтя и дыша через раз, кое-как поднялся и потопал вслед за потоком своих новых сокурсников. Сейчас, все о чем он мог мечтать, это о более менее мягкой кровати, не самом прохудившемся одеяле и хоть какой-нибудь подушке.

Слизеринцы спустились по каменной лестнице в темные подземелья, где, несмотря на тепло, иногда пробегал холодный ветерок, заставлявший потуже кутаться в мантию. По стенам стояли уже спящие портреты, которые шипели на студентов, когда старосты светили им в глаза Люмосом. Путь среди извилистых коридоров и хитро сплетения поворотов, прочно закрепился в голове Геба, на сытый желудок, думалось просто отлично. Процессия остановилась около стены, между двумя гобеленами, староста с седьмого курса сделал шаг вперед и произнес:

— Превосходство.

В ту же секунду, стена замерцала и сделалась прозрачной. Господа студенты резво завалились в гостиную. А здесь было даже уютно. Множество столиков, окруженных удобными креслицами, обитыми зелеными ситцем, пара широких диванов, стоящих друг напротив друга, пылающий камин, вокруг которого находились четыре (видно элитных) диванчика, рассчитанных максимум на двоих. Где-то в дальней части, виднелись ступеньки, а за ними длинный коридор, разделяющийся на два рукава. И дураку было понятно – правое, для девочек. Зевнув, Герберт плюхнулся на кресло, стоять не было ни сил не желания. Сон, словно хищный кот, подобрался и пригнулся, готовясь к стремительному прыжку.

— Убирайся, — прошипел кто-то рядом. Открыв глаза, в размазанном пятне был мгновенно опознан Драко Малфой. – Убирайся, шваль, я не собираюсь спать в одной комнате с паршивой грязнокровкой.

Гомику вторили согласные голоса, обстановка накалялась, Ланса брали в кольцо недовольные блюстители чистоты крови. Короче, аристократам наступили на любимую мозоль.

— Меня тоже не прельщает жить рядом с пидарасом, — пожал плечами Герберт, сжимая в кармане мантии свой нож.

— Ах ты! — Малфой выхватил свою палочку и направил прямо в лицо Гебу. Тот уже был готов проверить брюхо мага на прочность своей бабочкой.

— Мистер Малфой, — произнес кто-то тихо, но очень, как бы сказать, кровожадно, даже скорее «крове обещающе».

В гостиной тут же наступила гробовая тишина. Появление сальноволосого вызывало настоящий фурор. Бывшие гоп-стопщики и криминальные личности, прикинувшись хомячками, вжали очко, ставшее размером с точку. Кажется, решил Герберт, этот тип местный авторитет. А вообще личность мужика, с горбатым длинным носом, строгим выражением лица, ехидной ухмылочкой, черной мантией, похожей на сложенные крылья летучей мыши, внушала некую здоровую опаску. С таким стоит быть осторожнее.

— Мистер Малфой, я не потерплю никаких между усобиц на своем факультете, — а он оказывается еще и декан. Кстати, спорить никто с этим мужиком не смел. Действительно – авторитет. – Вам мало того что против Слизерина настроены все и вся в этом замке? Вам еще и внутренние разборки нужны? Предупреждаю сразу, любой, кто будет замечен в притеснении своего однокурсника, узнает на себе всю степень моего недовольства. Я надеюсь вы еще не забыли основные принципы Слизеринца? Если да, освежите их в памяти за эту ночь, потому как с завтрашнего утра, я надеюсь увидеть в вас в более подходящей форме, нежели лицезрел сейчас. А теперь, всем настоятельно рекомендую отправляться спать. Старосты – утром ко мне за расписанием.

Мощный мужик, хоть и ублюдочный, всем припесочил, всем прописал, а вроде ничего и не сказал, видать – опыт. Но делать нечего, над идти, да и к тому же заснуть посреди коридора, перспектива не из самых приятных. По первой прикидке, первокурсников у зеленых было не так много. Четыре парня, не считая Ланса и четыре девушки. Всего – девять человек. По коридору шли в тишине, но Геб буквально ощущал, как спину прожигают недовольные взгляды однополчан. Кстати, большинство старших так и остались сидеть в гостиной, видимо утром у кого-то будет сильно болеть головы… а у самых везучих приятно ныть несколько пониже. Ланс даже хмыкнул, все как и в приюте, ничего не поменялось.

Комната первокурсников внушала уважение. Нехилое помещение, пять неслабых кроватей с балдахинами, пять платяных шкаф, столько же тумбочек и полок. У каждой кровати стоял сундук, а у кровати Ланса еще и футляр с гитарой. Герберт почесал макушку и так и не нашел ответа, на вопрос как они выяснили сколько именно парней поступит на факультет, когда успели принести вещи и еще многое другое. Так же было странно – наличие окон, выходящих на Запретный Лес. Геб мог поклясться, что они спустились достаточно глубоко и никаких окон в помине быть не может.

Быстренько раздевшись и скинув одежду на лучшую вешалку в мире – стул, Ланс забрался на перину (!), накрылся теплым (!), мягким(!) одеялом, поворочался на чистой(!) простыне, улегся на пуховую(!) подушку и почти мгновенно заснул.

— Присматривай за своей спиной, грязнокровка, — как нетрудно догадаться, петушок запел. — Снейп не всегда будет тебя прикрывать.

— Ой, да иди ты на ху…, — договорить бывший предводитель самой молодой банды Скэри-сквера не успел, так как Морфей поднял его на заботливые руки и унес в мир воздушных замков и бесплатных хот-догов.

Глава опубликована: 02.07.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 15:33 | Сообщение # 7
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 3

1 октября 1991 г. Хогвартс.



Герберт медленно спускался по коричневой, будто лишь недавно покрытой лаком, лестнице. Он осторожно, шаг за шагом, спускался все ниже и ниже. Нет, он не прятался, хотя и следовало бы – пять минут назад перевалило за полночь, и значит Филч не только вышел на тропу войны, но и явно наточил тамогавки. Нет, дело было вовсе не в этом. Просто, буквально намедни, Гею чуть ногу себе не сломал, когда одна зловредная ступенька взяла и исчезла прямо у него под ступней. Вообще, раньше Ланс полагал что страннее крыльца приюта, лестницы нет, но Хогвартс явно мог дать фору и крыльцу, и спуску в подвал, и много чему еще. Здешние лестницы, казалось, не взлюбили сироту и постоянно старались привести его не туда куда нужно, частенько убирали ступеньки из-под ног, да и вообще вели себя исключительно по свински.

Вы, возможно, спросите, что же тогда здесь забыл мистер Ланс. Скажу лишь пару слов – древний замок, ночь, авантюрно настроенный мальчик. Короче – идеальный рецепт для поиска приключений на пятую точку. Но вообще школа нравилась мальчику. Вот, всего месяц назад…

— Бежим! – донеслось эхом.

Геб замер, наивно полагая что это знаменитые Близнецы. А если это они, то надо срочно запрыгивать вон в то рыцарский доспех и не дышать. Но нет, прямо из поворота на парня выбежали три гриффиндорца. Здесь был небезызвестный Гарри-очки-велосипеды-Поттер, Рональд Уизерспун, или Узрипун, или Уизелмун, короче что-то на «Уи» и с «з» по середине. И, что буквально ошарашило бывшую басоту – Гермиона Дэнжер, пардон – Грейнджер. Великая заучка, ходячая энциклопедия, мисс Поднятая Рука, и любимица всех преподавателей. Ну, кроме Снейпа конечно, тот кроме своих сальных волос вообще никого не уважает.

— Чо за кипишь? – удивился Геб, когда троица взбежала на его лестницу.

Ребята на секунду остановились, переглянулись, а потом слово взял Поттер, и какое слово…

— Филч, — полу прокричал, полу прошептал местный Герой.

Герберт на мгновение завис, пропуская за себя бегущих однокурсников, а потом развернулся и ринулся следом за ними. Четверка малолетних преступников, а именно так их охарактеризовал бы завхоз в случае поимки, петляла словно зайцы на убое. Они со спринтерской скоростью форсировали три лестницы, вбежали на третий этаж и буквально влетели во мглу, не освященную факелами. Которые, что удивительно, никогда не чадили. Но так или иначе, каждый из детишек, буквально затылком ощущал своего преследователя. И пот градом катился по их спинам, стоило лишь представить какой разнос устроят деканы и сколько баллов слетит с факультета за ночные бдения. А расценки были весьма суровые, от двадцати пяти и до пятидесяти. В зависимости от того, какой сон видел декан, когда его будили чтобы принести радостные вести.

Наконец ребята завернули в какой-то поворот, но это оказался тупик, в конце которого виднелась крепко сбитая дубовая дверь, с железными полосками на верху и внизу. Такую не всяким тараном прошибешь. Поттер, буквально подлетев к двери, дернул за ручку и обреченно выдохнул.

— Заперто, — с уверенностью висельника, произнес он.

Герберт скривился и уже собрался вскрыть замок, понятное дело – магией, отмычки он оставил в сундуке. Но его опередила Гермиона. Она резко выхватила свою палочку и прошептала.

— Alohomora.

Раздался щелчок, а за спиной уже слышались шаркающие шаги. Ребята тут же юркнули в открытое пространство, еле-еле освещенное неполной луной, чей свет пробивался через окно у самого потолка огромной комнаты. Закрыв за сбой дверь, Герберт облегченно выдохнул. Звук шагов замолк, а потом завхоз будто выбежал прочь из коридора. Темноты боится, что ли. А вообще, у Геба не сложились отношения с этим любителем кошек, вернее одной – миссис Норрис. Не, ну представьте, он даже не шифруется, зоофил треклятый, даже кошку «миссис» обозвал. А отношения не складывались все по той же, весьма тривиальной причине – завхоз был страшен как дитя ошибки генного инженера, ну а Ланс… Короче у старика взыграли детские комплексы, обиды и простая человеческая зависть. Малого того что малой маг, так еще и красавчик. Бедный сквиб, небось, все локти сгрыз.

— Мама, — пропищал кто-то.

Герберт скривился и повернулся к Рону. Зря. Пока мальчик поворачивался, то заметил нечто, нечто приоткрывшее сразу шесть глаз и смотрящее в упор на ребят. Это нечто в холке достигало метров трех, имело три огромные клыкастые пасти, любая из которых могла заглотить Геба не жуя. В общем, Ланс увидел огромного трехглавого пса. Его колючая, серая шерсть,н е могла скрыть бугрящиеся, словно валуны, мышца. Из пастей доносилось затхлое амбре с душком гнилого мяса. А желтые клыки сабли, были размером с древко метлы.

— Пизде…

— Бежим! – крикнул Поттер и ребята тут же выскользнули в резко открывшуюся дверь.

В след им доносилось глухое рычание, лязг цепи и бешенный лай. Одна из морд чуть не откусила рыжему задницу, но все же нарушители успели выскользнуть, а Геб припечатал дверь Колопортусом. Дети упали кто где стоял, ноги не держали никого. Нет, Ланс уже был близк к смерти, например когда его ткнули ржавым ножом, а врачи потом разводили руками, недоумевая как это не случилось заражения крови. Или когда его взяла в коробочку, на одной из узких улочек, или… да еще много или. Но никогда юноша не сталкивался с настоящим животным ужасом, рвущим его душу на мелкие части.

— Что это была за хрень? – прохрипел Герберт.

— Цербер, — Гермиона произнесла это с таким презрением и высокмерием, что главный Летучий Мышь Хога нервно курит в сторонке. Мол, как это можно не знать что гигантская трехглавая псина, это цербер.

— Спасибо мисс очевидность, — скривился Геб. – А я то наивно полагал, что это жертва Чернобыля.

— Но…

— Тебе что-нибудь говорят слова – риторический вопрос?

— А что такое Чернобыль? – отозвался Поттер.

— А что такое Цербер? — вторил ему рыжий.

Герберт закатил глаза и хлопнул себя ладонью по лицу. Это уже переходило все рамки.

— Все, господа алкоголики, рецидивисты и тунеядцы, я спать, — с этими словами Геб поднялся на ноги, отряхнул свою и без того не самую чистую мантию и уже собрался было топать на выход, но его окликнули.

— Откуда нам знать, что ты всех не сдашь?

Обернувшись, парень увидел как рыжий наставил на него свою палочку. Нет, даже у идиотов бывают пределы тупизма. Но видимо Уизел был исключительным дураком, который в своем дебилизме не знал границ.

— Потому что, мой дорогой детектив Коломбо, чтобы сдать вас, мне придется рассказать, как я оказался ночью в Запретном коридоре. Компренде?

— Чего?

— Гермиона, — вздохнул Геб. – Переведи.

— Он нас не сдаст.

— А ну тогда ладно, — кивнул рыжий и уже стал убирать палочку, в то время как Поттер задумчиво смотрел на дверь, но вдруг храброго гриффиндорца осенило. Он снова вскинул свое оружие и даже принял боевую позицию. – Стойте, он же Слизеринец, ему нельзя верить.

Ладонь Герберта снова поздоровалась с лицом. Нет, он не подвластен стереотипам и вообще уважает свободомыслие. Но когда Малфой начинает распыляться на тему тупых алознаменных в целом и убогом Уизеле в частности, порой так хочется поддакнуть.

— Все, я сваливаю из этого дурдома.

Игнорируя брюзжание Рона, Герберт развернулся на сто восемьдесят и зашагал по направлению к лестницам. На мгнвоение он вновь замер, когда услышал слова Поттера о том, что тот видел люк под Пушком. Ланс лишь покачал головой и мысленно пожелал им удачи. Наверняка грифы состряпают какую-нибудь убойную теорию и начнут свое архиважное расследования, в целях причинения добра и нанесения справедливости. Им же не докумекать что такой огромной твари, просто необходимо куда-то срать. Ну а лучшего ученика Хогвартса, коим себя величал мистер Бэмбифэйс, не получивший за этот месяц ни одной отметки ниже «П», ждала столь вожделенная перина. Нет, ну вы подумайте только – настоящая перина.



30 октября 1991г. Хогвартс.



— И тогда великий гоблин Гнилозуб, поднял оденец выкованный в крови его предков, сверкающий подобно отраженному лучу полуденного солнца, острый как первая любовь, поразившая сердце сельского пастушка. И опустил он его на голову врага заклятого, врага страшного, врага бесчестного, врага хитрого и подлого. И отразил враг меч великого гоблина Гнилозуба, щитом своим, огромным, словно гребень скалы, отколовшийся в шторм, крепкого, как стены златокупольной Трои. И сделал шаг назад великий гоблин Гнилозуб, но не померкла отвага в сердце его, не залился он позорным страховым потом, а лишь крепче сжал меч свой, острый как…

«Держись братан» — думал Герберт. – «Осталось немного, совсем капельку»

— И был страшен тот бой. Ни одна из сторон не желала отступить, не желала отдавать врагу не пяди священной земли. Земли их предков, заботливо взращенной, как взращивает мать возлюбленное дитя. И тогда, великий гоблин Гнилозуб и враг его, враг страшный, враг бесчестный, хитрый и подлый, вновь сошлись в лихой сече. Сверкали их оружия и кровь лилась потоком. И небо вторило их битве. Гремящий гром сотрясал землю, раскалывая её, как колит белка свежий орех. И молнии сверкали, подобно серебряным аспидам, устремившимся в отчаянном прыжке…

«Нет, я не выдержи, это невозможно выдержать» — буквально плакал один голос. – «Терпеть. Терпеть!» — надрывался другой.

— И тогда поднялась волна гнева в душе великого гоблина Гнилозуба. Сжал он оденец свой со страстью пылкого любовника, многие декады не видавшего любовь жизни своей. И применил великий гоблин Гнилозуб тайное знание его рода. Знание страшное, знание опасное. И отразил враг то знание, знанием своим, знанием бесчестным…

И тут прозвенел школьный колокол.

— Heeeeeeeeeell yeaaaaaaaah! – выкрикнул Герберт, резко поднимаясь со скамьи.

Повсюду, в этом сонном царстве, которое вы всегда сможете найти, посетив урок Истории Магии, просыпались люди. Вряд ли кто-то из них сможет отчетливо сказать, проснулись они от адского вопля своего однокурсника, или от колокола, который звенел в начале и в конце каждой пары. Радостный Герберт, сдергивая скотч, приклеивший веки к бровями, покидал письменные принадлежности в тертую, с потрескавшейся коей, сумку и первым вылетел в коридор. Там он приложил ладонь к носу, дыхнул и уважительно кивнул. Спустя пару минут из кабинета стали выбираться заспанные и сонные Слизеринцы и Гриффиндорцы. Уж в чем они были солидарны, как, впрочем и вся школа, так это в том что не спать на уроках Бинса невозможно. А исключения в виде двух вороньих батанов и двух батанов грифов(Перси и Гермиона), и еще батана Хаффлпафа (Седрика Диггори), лишь подтверждают правило. Поэтому когда Лаванда Браун, поспорила с Гербертом, никто не верил в победу последнего, пророча ему участь раба на неделю, что было условием поражения. Рядом с Гебом уже собралась немалая толпа из почти двадцати человек.

— Ну, Гермиона, — ухмылялся Геб. – Скажи Лаванде – спал я или нет.

Браун, миловидная девчушка с яркими, карими глазами и уже намечающейся фигуркой, сострила молительную мордашку. Но главная заучка была непреклонна.

— Нет, — словно обрубила Грейнджер, недовольная тем что её втянули в это ребячество. – Не спал.

— Ладно, — сокрушенно помотала головой Браун, но все девушки, стоящие рядом, подметили как та улыбается. – Проиграла, значит проиграла.

Подойдя Лансу, девочка поднялась на цыпочки, и уже сбиралась было чмокнуть мальчика в щеку, но Геб резко развернулся на пятках и поцелую пришелся в губы. Длился он недолго, но парень был доволен нехитрой шуткой. Правда через мгновение чей-то острый кулачок впечатался ему в ребра.

— Дурак! – выкрикнула покрасневшая Браун, глаза которой, впрочем, светились явным удовольствием от маленького прикола.

Парни смотрели на слизеринца с явной завистью, а Драко с презрением, под которым была прочна скрыта все та же зависть. Девушки на Браун с завистью, хотя Гермионе казалось было пофиг все, что на прямую не касалось учебы и выполнения домашнего задания.

— Возможно, теперь ты не будешь храпеть на уроке, — прокомментировала отличница ситуацию.

— Я не храплю, — возмутился Геб. – Но даже не надейся, что я опять пойду на подобный подвиг. Даже поцелуи всех девчонок школы не заставят меня так мучить свой бедный, слабый организм, — Ланс притворно всхлипнул и тут же, выпрямившись, снял иллюзорную шляпу и поклонился. – Я склоняюсь перед вами миледи, ваша стойкость не знает равных. Чары Бинса соскальзывают с вас как с гуся вода.

— Позер, — фыркнула Грейнджер и обняв учебник по трансфигурации, словно тот был скрижалями завета, отправилась дальше по коридору, отчетливо чеканя шаг.

Народ, кто смеясь, кто перешептываясь, двинулся следом. Межде первыми уроками была слишком короткая перемена, которой хватало как раз чтобы добраться до следующего кабинета, а опаздывать к Железной леди, не хотел никто. Браун, стрельнув глазками на Ланса, который уже пожалел о маленькой авантюре, догнала свою подругу – одну из близняшек Патил и хихикая, скрылась за поворотом. Герберт остался один рядом с кабинетом, в котором профессор-привидение летало по кругу, что-то бурча под свой призрачный нос. Никто не ждал Ланса. Несмотря на то что он был всеобщим любимцем, друзей так и не завел. А об авантюре парень пожалел, потому как теперь Браун надумает себе невесть чего, а потом пойдут проблемы, шепотки и прочее. Пожалуй, следующую неделю, стоит больше времени проводить в библиотеке в своем классе. Подхватив сумку, и привычным жестом заткнув палочку за пояс, Геб направился в класс трансфигурации, по дороге придаваясь воспоминаниям.

Первая неделя была самой, как бы сказать – ошеломляющей. Уже на следующее утро, Герберт, сидя за столом своего факультета в той самой зоне отчуждения, начал сильно сомневаться в разумности волшебников. Ну а как иначе? Не успел он десть свою овсянку, как в окно начали влетать совы. Нет, ну ладно бы они после трапезы почту приносили, но не прямо же во время процесса поглощения пищи. А ну как нассут, или насрут, прямо в тарелку? Ну да ладно, зато парнишка получил таки свой подарок. Дамблдор, вместе с огромной пичугой, прислал ему талмуд с таинственным названием «Нумерлогия, Составь свое заклинание». Но на этом приятности не заканчивались, в посылке оказалась вторая книга. Она была не так велика, всего странниц триста, и называлась «Руны». А в приложенном письме, Дамблдор объяснил что эти два труда нельзя читать по отдельности, иначе это будет Сизифов труд. Мальчик поблагодарил доброго дедана счастливой улыбкой и кивком головы, а тот незаметно поднял бокал, показывая что благодарности приняты. Но начать изучение мальчику не было суждено. Во-первых, открыв книгу, он увидел огромную фигу. На осознание лишь первой главы, он истратил десять футов пергамента, две чернильных банки, и кучу времени. А запомнил всего три формулы и решил лишь два задания. В общем, предмет оказался хоть и жутко интересный, но архи сложный. Так что парень решил не торопиться, и идти потихонечку, а на третьем курсе обязательно взять в дополнительные предметы Нумерология и Древние Руны.

Впрочем, была и другая причина. Из-за того что на факультете не нашлось ни единой душе, которая бы не жаждала немедленной смерти «паршивой грязнокровки», мальчик, дабы не обострять ситуацию и не лезть на рожон, все свободное время проводил в библиотеке. Там он читал редкую художественную литературу, попадающуюся на полках, и разные учебники, которые упоминали в своих лекциях профессора. Ну а лекции эти сперва ошарашили парня, а потом огорчили. Он-то, сидя в комнате в Дырявом Котле, полагал что приедет и тут же обделается на практике, но где была практика и где были первокурсники. Когда первые лекции буквально на каждом предмете были посвящены технике безопасности, Геб начал понимать что, что-то здесь не так. Потом, правда, началась практика не зельеварении, никогда не бывающая скучной благодаря добряку Невиллу, готовому взорвать котел по первому требованию высших сил. НУ а еще благодаря тому что сальновлосый ублюдок не мог упустить шанса опустить Поттера. Когда тот грыз его на тему бездарности, тупости и слабоумия, Геб тихо посмеивался про себя, нет, не из злорадности, а просто потому что уж очень колкие и язвительные обороты использовал зельевар. Но когда тот начинал поливать грязью погибшего отца очкарика, Герберт тих выл, опять же про себя. Нет, не из сожаления к Поттеру, а просто потому что будь сальноволосый сейчас в приюте, ему бы все проходы прочистили, зубы повыбивали, а потом зарыли бы с головой в яму с дерьмом. Такого себе не позволяли даже самые отмороженные из приютского персонала – родители это святое, а уж погибшие родители. Нет, Снейп действительно был полным и безоговорочно конченным ублюдком, если позволял себе такое. Единственное чего не понимал Геб, это как Поттер может спокойно все это сносит. Попробуй зельевар сказать подобное Лансу, и мгновенно обзавелся бы новой дыркой в районе пуза. Но время шло, а Снейп держал с Лансом холодный нейтралитет. Он не доставал мальчика, а мальчик не доставлял никаких неудобств и проблем.

Потом были полеты, на которых все тот же Поттер успел нехило отличиться и даже загреметь в сборную своего факультета по квиддич. Чем вызывал зависть всех мальчишек от мала до велика. В том числе и Геба. Ланс уважал спорт, а уж первый полет на метле вызывал у него целую бурю эмоций, тем более что мадам Трюк отметила его способности в этом деле. Следом шла Травлогия, на которой так же нельзя было зевать, а то какой-нибудь особо ретивый куст тяпает вам палец, или что-нибудь более важное. И за всеми этими перипетиями, Ланс не особ замечал, что на уроках ЗоТИ, Трансфигурации и Чар, ни проходят лишь общую теорию и бесконечно разучивают основные взмахи палочкой. А еще правильное произношение некоторых латинских корней и целых слов. Почему в Хогвартсе попросту не ввели урок латыни, мальчик так и не понял.

Но минул месяц, и стало понятно – пока придет черед практики, Геб рискует растерять все свои навыки. Так что он, недолго думая, стал по ночам выбираться из гостиной и окольными путями добираться до заброшенного класса на втором этаже, где самостоятельно занимался. В основном Трансфигурацией, так как безбожно по ней отставал. Вернее, отставал бы, очнись практика хотя бы в первой половине сентября.

И в один такой свой переход, в середине сентября, Герберт наткнулся на обжимающуюся парочку, надо сказать, весьма усердно и увлеченно обжимающуюся. Например с парня уже слетела мантия и рубашка, а правая лямка девушкиного лифчика, уже давно сползла с атласного плечика. От немедленно проклятия, которое уже было готово сорваться в сторону Герберта, спасло лишь то что эта розововолосая девушка узнала мальчика и вовремя остановила разгоряченного парня. Леди оказалась ни кто иная, как та самая официантка из кафе Фортескью. С этих самых пор было положено начало становления Герберта Ланса, как главного любимца школы.

Происходило это постепенно, но началось именно в том классе. Тогда, Тонкс, которая не любит когда её называют по имени, вместо того чтобы вышвырнуть нежданного зрителя, начала с ним болтать. Потом и вовсе привела в гостинную своего факультета – Хаффлпафа. Сперва барсуки возмущались, что это в их обители делает презренный слизень, но стоило войти старшим девушкам, как началось то, чего всегда опасался Ланс – его спутали с плюшевой игрушкой. Пару недель, старшие леди тащили его к барсукам, чтобы поболтать, потискать и посмеяться. Парень был не против, надо же было хоть с кем-нибудь общаться. В связи с таким тесным знакомством с большинством хаффлпафок, от пятого и до седьмого курса, мальчик стал известен и среди мужского населения барсуков. Вам нужно узнать чего хочет ваша девушка, спросить когда лучше пригласить на свидание вон ту недотрогу, какой цветок подарить, когда день рождение, или какой иной вопрос – обратитесь к Греберту Лансу, он точно ответит. Так Геб стал своим парнем у всего барсучье факультета.

Потом, как-то само так получилось, что точно такой же процесс был запущен в башне Рэйвенкло, а потом, подумайте только, и у гриффиндорцев тоже. А учитывая что днем мальчик сидел в библиотеке, и никогда никому не отказывал в помощи – будь то реферат, непонятная тема или сложная домашка, то и молодняк стал относиться к слизеринцу с большой теплотой. Вот вам и парадокс магии, никто в замке не любит слизеринцев (если уж очень обобщить), но все любят Герберта Ланса, и при этом ни один слизеринец, знать не желает этого самого Герберта, который к середине октября стал народным любимцем. Таких преференцией от своей внешности и хорошей памяти, а так же вежливости и добрых улыбок, не ждал даже сам Ланс. Правда были и недовольные. Например тот же Уизел, который каждый раз, завидя Геба в своей гостиной, спешил учинить скандал и в итоге свалить куда подальше, утягивая за собой Поттера. Так же он был жутко ненавидим всем первым курсом слизеринцев, которые, по большому счету, ему просто завидовали( во всяком случае, так думал сам Геб).

Так же Гермиона Грейнджер, буквально кипела от одного вида Ланса, называя его самовлюбленным позером. Видите ли она была недовольно тем что парнишка за частую листает в библиотеке «бульварную беллетристику», а потом умудряется получать лучшие оценки нежели «мисс я гениальна». Частенько бывало так, что Ланс сидел, листая какое-нибудь фэнтези, а рядом плюхалась Гермиона и начинала показательно писать реферат или делать иную домашку. Признаться, мальчику было жаль девочку, она тоже была в своем роде изгоем на сосбвтенном факультете, и если Герберт мог пообщаться с практически любым человеком в замке и был вхож в любые круги, то Грейнджер таким похвастаться не могла. Так что Ланс, широкой души и большого сердца человек, никогда не покидал Гермиону, пока та окончательно не погружалась в работу. Он частенько её подкалывал, подшучивал и пытался немного растормошить. Когда же на него уже буквально кидались с кулаками – удалялся в одну из гостиной, позволяя девушкам тискать себя и выслушивая очередной поток новостей, сплетен и прочего. Таким образом, Ланс оказался еще и в курсе всей подковерной возни Хогвартса. Кто с кем спит, кто с кем гуляет, кто кого любит, кто кого ненавидит, кто за кем бегает хвостиком, и кто кого не замечает, все это было известно миляге и своему парню – Герберту Лансу.

Был и еще один человек, с которым отношения не складывались. «Умильная мордаха» Ланса была доведена до такого мастерства, что действовала даже на миссис Норрис (вероятно родственница Чака, так как её боялись абсолютно все), но профессор МакГонагалл была неприступна. Она за что-то невзлюбила мальчика. Ланс никогда не поднимал руку на уроках, не хотел чтобы его сравнивали с Гермионой, но всегда отвечал, если его спрашивали. Отвечал с душой, неподдельным интересом и дополненьями, вычитанными из книг. Преподы не могли нарадоваться и зачастую давали завышенный, но справедливо завышенный бал. А вот Железная Леди, даже если и спрашивала парнишку, что было крайне редко, давала максимум десятку. А уж как она придиралась к его домашке, про это уже ходили легенды. Она даже орфографию и пунктуацию у него проверяла, на что профессора никогда не обращали внимания. Сперва Геб обижался, и всеми силами пытался доказать что он достоин более теплого отношения к своей персоне. Но, казалось, что не делай – а профессор только сильнее его невзлюбливала. Так что неудивительно, что мальчик вскоре решил что зарамсить проблему не получится, а следовательно можно со спокойной душой на неё забить. Правда, был один минус, анимагия настолько увлекла мальчонку (фанат «Сказаний» не мог упустить возможности приблизиться к своему кумиру), что тот буквально выл, сетуя на то, что не может обсудить эту тему с МакГи. Вся же литература на эту тему, хранилась в Запретной Секции, и даже «умильная мордаха», не могла склонить мадам Пинс, но открытие заветной железной створки. Только направление от профессора, ведущего предмет по теме. Ну вы поняли да – получить направление от Железной Леди, было сродни чему-то невероятному.

Шли дни, Гриффиндор обыграли Слизерин, и на следующий день по всему замку ходили кривотолки, что некий слизень отмечал победу алых в гостиной тех самых алых. Собственно так оно и было – маленькая месть Геба своему факультету, если так можно выразиться. Всего полтора месяца понадобилось перво и второкурсницам, чтобы научится нормально общаться с красивым слизеринцем. Это расширяло горизонты общения. Но практики так и не было. От того было скучно. Пару раз парнишка выбрался в Запретный лес, но его там резво находил Хагрид, оказавшийся нормальным «малым». Он никогда не стучал в замок, и частенько поил крепким чифирком и угощал боевыми каменными кексами. Один раз мальчик учавствовал в проделке Близнецов, но потом признал что такой размах не для него. После такого признания, Близнецы зауважали паренька (сказывалось еще и то что Джордж постоянно пытался что-нибудь вынюхать про Анжелину Джонсон). В общем, жизнь шла своим, немного скучным и пресноватым чередом. Постоянные стычки Малфоя и Ко, с Поттером и Рыжим уже не так веселили, как раньше. Постоянно огрызаться с Дафной Гринграсс и её подругой латинос – Блейз Забини (п.а. – да-да, у меня Забини будет девкой, да еще и латинос) , уже поднадоело. Кстати, надо отметить, Дафна была ослепительно красива. И она была единственной, кто с ходу мог нормально разговаривать с Лансом. Вернее – ругаться с Лансом. Снейп, чтоб его подкинуло да гепнуло, поставил их за дин котел на Зельеварении. Ну и понеслась… «Грязнокровка», «шлюха», «ублюдок», «сучка» и прочие не очень лестные эпитеты и метафоры, были лишь малой частью, порой весьма изощренных загибов двух молодых людей. Впрочем, это не мешало варить им вполне сносные зелья, Геб, несмотря на то что так и не смог перебороть свое отвращение к этому предмету, не мог позволить себе упасть лицом в грязь и был вынужден держать планку. А планка была такова – не ниже «П». Вот такая вот сложилась жизнь, у приютского паренька в школе Чародейства и Колдовства Хогвартс. Кто-то скажет что тот катался как сыр в масле, кто-то наоборот, посочувствует, но тем не менее, мир продолжал крутиться, несмотря ни на что.

Но сегодня, сегодня все должно было поменяться – наконец начиналась практика. Уже сейчас, да-да, прямо сейчас, когда прозвенит колокол, они будут практиковать трансмутацию с МакГи, завтра простейшие Чары с глубокоуважаемым Гебом – Флитвиком, а после завтра ЗоТИ, с каким-то отбитым на голову Квиррелом, лекции которого было невозможно слушать из-за бесконечного заикания.

Поправив сумку, мальчик зашел в кабинет, где уже все расселись на свои места. Вопреки расхожему мнению, о том что отличники сидят на первых партах – Ланс предпочитал галерку.

— Вы опоздали, мистер Ланс, — проскрипела МакГонагалл.

— Бом! – пронесся по коридорам, колокольный звон.

— Кажется, сама школа с вами не согласна, — довольно мерзко (тренировал перед зеркалом) ухмыльнулся Герберт.

— Не задерживайте урок, — процедила Железная Леди. – Садитесь на свое место.

Ланс, пожав плечами, под смешки аудитории, прошел на заднюю парту, где сидел в полном одиночестве. С левой стороны от него, прикорнули Лонгботтом с Финиганом, а с правой было пусто – Слизеринцы четко держали зону отчуждения.

— Итак, сегодня мы приступаем к одной из основополагающих тем Тррансфигурации, лежащей в основе всей науки, - декламировала МакГи с кафедры, на доске же, стоявшей за ней, летающий мелок увлеченно расписывал формула, траектории взмаха палочки и прочее и прочее. – Трансмутация – вот важнейшая часть, не освоив которую, вы не сможете добиться больших успехов в волшебстве. Кто-нибудь может мне рассказать про трансмутацию материального объекта?

Ситуация – лес рук. Тянут лишь Гринграсс и Грейнджер. С чего это вдруг блонди, под именем Дафна, решила показать свои знания, Герберт не знал. Да в целом ему это был и не интересно, надо ей – ну и пусть.

— Мистер Крэбб, может быть вы?

С места поднялся здоровый, неповоротливый детина, которому уж точно с первого взгляда двенадцать не дашь, пятнадцать – возможно. Дуболом, с круглым лицом и холодными ушами, сиротливым взглядом, зыркнул на Малфоя, но тот лишь отмахнулся.

— Эммм, нуууу трансмутация, это, в общем, как его…

— Садитесь мистер Крэбб, — устало вздохнула профессор. – Мистер Уизли, может вы.

Рыжий, тоже не маленький парнишка, поднялся и прокашлялся. Он всегда так делает перед ответом, может со здоровьем не все в порядке?

— Трансмутация это превращение одного предмета, в другой, — отчеканил Уизли.

Герберт хмыкнул. Это все равно что сказать, предмет падает потому что он тяжелый, или завтра будет завтра, потому что сегодня это сегодня. Короче, капитан Очевидность, свернув свой красный плащ, уходит на заслуженный покой, передавая геройский костюм рыжему пареньку, страдающему легкой интеллектуальной неуклюжестью.

— Мистер Ланс, мистер Уизли сказал что-то смешное? – буквально прошипела, словно кошка, Железная Леди.

Ланс вежливо поднялся.

— Нет, я просто анекдот вспомнил.

— Поделитесь?

— Хм, заходят как-то в бар гоблин, вэйла и Темный Лорд…

— Мистер Ланс! Пять балов со Слизерина!

— Вы сами попросили, — пожал плечами Герберт, игнорируя недовольство змеиных сокурсников.

— Что ж, если вы нашли время читать анекдоты на моем уроке, может быть вы нам расскажете про трансмутацию.

— Это вопрос, или вы просто предлагаете?

— Вопрос, — сквозь зубы процедила МакГонагалл, и в тот же миг Ланс заметил, как подрагивают уголки губ профессора.

Сразу было понятно – задумала какую-нибудь пакость. Наверняка если он ответит как в учебнике, она его высмеет и опять балы снимет, за нарушение дисциплины. Если своими словами – тоже самое. Но Герберт, не был бы победителем ужасного Пэри Фигельтона, из Вест-сайда, если бы не умел находить выход даже из патовых ситуаций.

— Ох, я так польщен профессор, что вы просите меня рассказать о такой важной отрасли искусства, — шмыгнул носом Геб. – Я думаю, всем, — Ланс сделал ударение на этом слове. – Известно, что трансмутация, это ни что иное, как — превращение атомов одних элементов в другие, в результате радиоактивного распада их ядер.

Класс выпал осадок, даже Грейнджер, которая все это время тянула руку, медленно пускала её, тараща глаза на Слизеринца. Ланс специально делал акцент на слово «всем», пытаясь уколоть профессора, но та, видимо читала учебники магловских наук.

— Откуда вы это взяли, мистер Ланс? – вновь процедила профессор. Может у неё челюсти свело или еще какая беда? Надо бы мадам Помфри позвать.

Сам Герберт, в том определении которое только что произнес, не понимал ни единого слова. Попроси его профессор пояснить хоть один термин – и финита ля комедия, хорошо если отработками обойдется. Но парнишка привык играть ва-банк, параллельно блефуя и не имея не единого козыря в рукаве.

— В учебнике, — пожал плечами мальчик.

— Библиотека Хогвартса не располагает учебниками по магловской физике!

Герберт еле удержался, чтобы не ухмыльнуться. Может взрослые и опытнее и умнее, но зачастую их очень легко подловить, для чего нужно всего лишь состроить невинное и растерянное личико. Быть ребенком – чертовски удобно.

— Это вы сейчас проехались по теме, что я грязнокровка, или просто…

— Мистер Ланс! Что вы себе позволяете?! Минус сорок…

— Пока вы не сняли с меня баллы, — Ланс впервые в своей жизни перебил учителя. – Можно спросить за что? За то, что вы не признаете, как вы выразились, «магловскую физику», за то что не согласны с моим определением, или за то что я вам не приятен?

В кабинете ощутимо понизился градус. Все знали что между деканом львиного факультета и одним перваком со Слизерина, идет холодная война. Сейчас же ребята стали свидетелями как холодная война превратилась в открытое противостояние, где, кажется, не существует правил и законов и бить над по самому больному. Вот Ланс и ударил. Понятное дело последователь Дамблдора, полукровка МакГи, никогда не станет оскорблять маглорожденных и уж точно принижать заслуги магов, следовательно – остается последний вариант, расписаться в своей предвзятости. Как говорил Кэвин, играя в покер со старшими – «у тебя всего есть один ранер-ранер, но лучше сбросить». И Геб был уверен – Железная леди сбросит.

— Я не знаю, что вы там себе втемяшили в голову, — спокойно, но со страшным блеском в глазах, произнесла профессор. – Садитесь, мистер Ланс, тридцать баллов Слизерину.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже