Армия Запретного леса

Суббота, 29.04.2017, 04:35
Приветствую Вас Заблудившийся


Вход в замок

Регистрация

Expelliarmus

Уважаемые гости! Пользователям, зарегистрировавшимся на нашем форуме, реклама почти не докучает! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума!
Всех пользователей прошу сообщать администратору о спаме и посторонней рекламе в темах.

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Азриль, Сакердос 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Королевская школа Уизли (Уизли, джен, R, АУ, макси, в работе, кроссовер)
Королевская школа Уизли
kraaДата: Понедельник, 15.02.2016, 01:14 | Сообщение # 31
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2724
« 1590 »
Eylin, спасибо за продолжения.


Без паника!!!
 
КроваваяАннаДата: Понедельник, 15.02.2016, 09:46 | Сообщение # 32
Подросток
Сообщений: 26
« 0 »
Очень понравилось))
Билл действительно сквиб, или его магия просто себя не проявляет?



 
pythonДата: Понедельник, 15.02.2016, 14:26 | Сообщение # 33
Посвященный
Сообщений: 45
« 14 »
Ну как же главный герой может быть неполноценным. Просто он крутой как вареные яйца, его типа все недооценят, а потом он всем как покажет кузькину мать. В общем стандартный сюжетный поворот. Стандарт ISO/IEC 90003:2014.

Сообщение отредактировал python - Понедельник, 15.02.2016, 14:27
 
EylinДата: Понедельник, 15.02.2016, 18:11 | Сообщение # 34
Leka-splushka
Сообщений: 1198
« 1196 »
kraa, рада, что нравится.
Жду главу "Ведьм" и читаю потихоньку Муравья. Лихо закручено!

КроваваяАнна, детские выбросы - результат низкого самоконтроля или сильного испуга. Кинтар медитирует, контролирует себя и его очень сложно напугать. wink

python, cool разумеется. Стандарты - они такие. Мои фики практически ГОСТ biggrin

но вообще Билли все ценят. И родители верят, что он маг. Это он надеется, что нет. Наивный



— Ты убивал магов? — помолчав, спросила девушка.
— Да.
— И как?
— Чуть сложнее, чем обычных людей. Но проще, чем черных морян.(с)

Я на «Книге фанфиков»
 
EylinДата: Понедельник, 22.02.2016, 21:50 | Сообщение # 35
Leka-splushka
Сообщений: 1198
« 1196 »
Ученик моего ученика. Глава 5

Семьдесят девятый год в памяти многих остался «годом Большого Пука» — в графстве Сюррей взорвалось что-то около тысячи навозных бомб*. Смрадное облако накрыло Лондон, провоняло окрестности, да и дождик над Косым переулком как-то подозрительно пах, пришлось пережидать в кафе мистера Фортескью.

Как раз в день взрыва — первого апреля тысяча девятьсот семьдесят девятого — близнецам исполнялся годик. Мы с отцом ездили за тортом. Мама, конечно же, всего наготовит, но торт-мороженое будет нашим сюрпризом.

Дом Уизли немало изменился с того времени, как у Артура и Молли родился первенец. Теперь это было крепкое хозяйство, приносящее скромный доход и обеспечивающее нас вкусностями и полезностями. А помимо того — приучающее к труду. Все мальчики Уизли, начиная от Артура, заканчивая даже Фредом и Джорджем, знали что такое труд, не бегали от сложностей и даже гордились своими обязанностями по дому, ревниво следя, чтобы их дело не вздумали передоверить кому-то еще.

У нас были мантии с иголочки, благодаря заключенному с портнихой договору — шерсть, произведенная магглами, годилась для пошива далеко не каждой мантии, а фермеров в магическом мире стараниями воюющих сторон становилось все меньше и меньше.
У нас были к столу круглый год свежие фрукты и овощи, благодаря погодным чарам.
И интересный досуг каждый вечер.
Вечерами мы все вместе собирались в уютной гостиной, каждый со своим рукоделием (близнецы — с кубиками и пирамидками), и папа включал зачарованный видемофон, который принес с работы.
Видемофон — маггловское изобретение. Плоская коробочка, в которую вставляется еще одна коробочка, поменьше и с лентой внутри. И начинается сказка. Сначала видемофон был сломан и не работал, отказываясь показывать что бы то ни было даже после того, как папа придумал, как заменить вечно сбоящее электричество чарами. Потом Артур почесал в затылке, посоветовался с кем-то на работе и заменил какие-то провода на какие-то детали. Так что изображение появилось. Оно разворачивалось во всю комнату, и вокруг бегали и прыгали люди — почти как настоящие, только бестелесные, пробегающие сквозь наблюдателей и мебель. Еще ползали звери, падали самолеты и откалывались льдины, грозя потопить корабли. Было очень волнительно, единственно чего жаль — запах видемофон не передавал. Наверное, чего-то Артур недокрутил все-таки. А так Чарли даже завидовал деревенским, которые рассказывали нам про кино уже давно. Они-то в разы больше нашего фильмов успели переглядеть.

Иногда, тайком от родителей, я сбегал в деревню, менялся фильмами для видемофона, узнавал, как дела в школе, просто болтал или плавал в пруду. Мальчишкам со мной играть запрещали, считая Молли и Артура кем-то вроде сектантов, тем больше всем хотелось перемолвиться со мной хоть словечком. Для деревенских я был Тайной. А значит — снова не равным. Очень жаль. Только я размечтался просто пообщаться… Да уж видно, не с моим везением.
Иногда до такой степени становилось тоскливо, что приходилось напоминать: «Что, Шенно Дайр Кинтар, думаешь, тебе сейчас тяжело? А вспомни, каково было новорожденному. То-то».

***


Восьмидесятый год ждали все жители магической Англии, даже я, пусть до сих пор понять не могу, как можно доверять управление страной выборному случайному человеку да еще имея в виду столь малый срок. Но, как бы там ни было, все ждали выборов нового Министра Магии, которые состоялись в марте.
Кто-то надеялся на Гарольда, что тот победит всех бунтовщиков, включая Волдеморта, и закрепится у власти, кто-то желал победы ставленникам «темных», а некоторые мечтали, что директор Дамблдор выставит свою кандидатуру — эти так и не дождались: ушлый дед не спешил портить свою репутацию, впутываясь в дело, в котором заведомо станешь во всем виноватым, он был не из таковских, предпочитая толкать в спины недавних выпускников своей школы. В итоге же Гарольда Минчума сменила на посту выпускница Рейвенкло, сорокалетняя Миллисента Багнолд.

Миллисента верила в разум и компромиссы.
Увы, то, что определило судьбу моей новой Родины, случилось задолго до выборов, пусть и в восьмидесятом году. Но не в марте, а в январе — в первом месяце года.

Эх, Шенно Дайр Кинтар, где же в те дни было твое умение влипать в неприятности, не пропустив по дороге ни одну?
Если бы я только мог тогда знать. Если бы я только успел вмешаться!

Мы ждали март.
Все случилось в январе.
Непонятно отчего, но сразу два человека посреди учебного года решили искать места в школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Учитель зелий — при том, что должность была занята.
И учитель предсказаний, хотя многие знали, что директор вознамерился избыть предмет из школьного расписания.

И эти два человека, два соискателя, оказались не в кабинете в Хогвартсе, а в кабаке. В номерах, которые хозяин сдавал с почасовой оплатой невзыскательным клиентам.

Мне вспомнилось мое несчастливое знакомство с Кеану. Тогда я тоже пришел в кабак затем, чтобы нанять сотрудника в школу.
Но там мне не пришлось уединяться с молодой девицей в съемных комнатах. Подумали бы про найм через постель или нет, а вот сказали бы об этом — точно. И не один десяток раз. Да так затвердили бы, что сами забыли, что это их собственная выдумка и была. Так уж устроены люди. И так уж устроены школьные сплетни. Что школьники, что учителя — любопытны и порой злоязыки. Вздумай я по борделям беседовать с будущим наставником моих подопечных, новичок в школе жизни бы невзвидел. В особенности если бы отношений между нами никаких не было. Да я бы и не вздумал. Я в школе сам когда-то был младшим учеником и не ослаб памятью настолько, чтобы не представить себе последствий.

Девица застонала, забормотала хриплым голосом. Второй соискатель — юнец двадцати лет — приник к замочной скважине. Боги знают, хотел ли он подсмотреть, подслушать или узнать, что ждет его самого на собеседовании, но клиенты узрели непотребство, подняли шум, кликнули хозяина, который за шкирку ухватил подглядчика и пинком спустил с лестницы.

Звучит, как сущий курьез, нелепица, а какие последствия для магического мира.

Никто, даже старый Аберфорт, не знал, что успел подслушать юнец.
Девицу, неожиданно для всех, директор не просто взял на работу, но запер безвылазно в самой высокой башне замка, как некий злобный дракон. Естественно, породив волну самых нелепых слухов. Равно как и добившись полного отказа семьи Трелони от несчастной Сибиллы, в очередной раз продемонстрировав мне, что сила родства и крови кому-то что-то значит только и исключительно на словах.

Ну так я добьюсь, чтобы мою семью помимо крови крепче любых канатов связывали любовь и дружба. Не будь я Шенно Дайр Кинтар!
Нечего сидеть. Надо написать Барти, охрани его добрые Боги от всех Орденов и «эм-организаций»! Мы с ним оба немножко Блэки. И мы оба помним, что ради семьи и рода можно пойти в страшнейшую тюрьму или на смерть.

Немножко Блэки.
Это честь. И это печать. Не знаю уж, что там была за печать Предателей крови — родители отмалчиваются или врут, а Барти и сам толком не знает, лепеча что-то про любовь к магглам. (Но я-то помню, как отец отнесся к одной лишь мысли отправить детей в маггловскую школу, да и вообще, не сильно-то его интересовали всякие видемофоны, пока мы с ним вместе не выяснили их несомненную пользу). А вот быть Блэком — это печать. Явная и очевидная для всех. Скрашенная самоубийственной решимостью отстоять свое, умереть за идеалы. Мне это было непривычно. Я предпочитал за свои идеалы бороться да так крепко, чтобы умирали жрецы Оршана и всякие Темные маги.

Для Блэков же начало восьмидесятых едва не стало временем угасания рода.
Регулус Блэк исчез в восьмидесятом.
Я не успел с ним ни подружиться, ни — хотя бы — понять его. Но Барти и до сей поры не устает рассказывать, как многое потеряли мы все, вместе с его исчезновением, а уж тогда был просто сам не свой от того, что не смог сбежать с экзамена Истории Магии, из-за чего, что бы Регулус ни задумал, исполнять задуманное ему пришлось в одиночку. Признаться, после летней размолвки, зеленый Блэк не менее зеленому Краучу не доверял вовсе. И мне следовало бы обратить внимание на странную записку Рега, которую Крауч переслал вместе со своими мыслями по поводу явно затеявшего недоброе друга. Увы, я посчитал полное недомолвок послание мистификацией, успокоил Барти и сам действовал слишком медленно и осторожно. Я думал, у нас много времени. Просто океан времени, жизнь в новом мире, как казалось мне, еще только начинается… Я ошибался. Дурак, олух, лопух подзаборный! Как же я ошибался! И в смерти мальчишки виноват я. Я и только я не успел, не позвал на помощь тетю Чарис и бабушку Цедреллу, а в итоге на гобелене Блэков портрет Регулуса превратился в череп, знаменуя его превращение в нежить. Орион Блэк отправился за разъяснениями сперва к Дамблдору, потом к Волдеморту… И леди Вальбурга так и не дозналась, кто же стал виновником смерти супруга, закрыв на время поместье от обеих группировок мятежников.
Я же, к своему стыду, кроме горечи вины испытывал и некоторую радость: я мог быть спокоен, что Барти не тащат за уши под клеймо. Еще мастер Дайр говорил, что в любви и дружбе я ревнив, как никто.

Но на смерти Регулуса и Ориона неприятности семьи Блэк не закончились, хоть формально Беллатрисса была Лестрейндж.
В восьмидесятом неистовая сторонница Лорда объявила кровниками Лонгботтомов и Моуди.
Тогда же я, к ужасу отца, был готов повторить ее слова.
Артур впервые взялся за ремень и выпорол меня (о, и близко не так, как выпороли меня когда-то), и потирая зад, я упрямо обещал отомстить. Если не Френку, так Аластору — точно.

Дуэль он устроил, выродок! Служака чертов! Осатаневший от вседозволенности солдафон.

Аврорат по-прежнему обладал всей полнотой власти, какую обрел при министре Минчуме. Озверевшие, вконец уставшие мотаться по стране люди в бордовых мантиях все дальше уходили от роли хранителей порядка. Все меньше было различий между ними и мятежниками, пока в один из дней авроров так же не потянуло «на развлечения».
У них выдалась тяжелая неделя. На днях целый отряд угодил в больницу, попав посредине разборки Ордена Феникса и Вальпурговых рыцарей. Разумеется, оставшиеся в строю были вынуждены поделить между собой патрулирования. Недосып, желание отомстить за товарищей… и языкастый мальчишка, только-только встретивший свои семнадцать лет. Надменный, балованный ребенок — кажется, и Кеану в день нашего знакомства был чуточку сдержаннее и взрослее.
Быть может у Эвана как раз началась линька, а может тоже отправил приятелей в лазарет, или он, как Барти, винил себя в смерти Регулуса — никто не узнает уже. Но Эван Розье имел неосторожность не уступить дорогу Аластору Моуди с учениками — стажерами аврората Фрэнком и Алисой. Слово за слово, и состоялась дуэль. Стажеры стали секундантами. А Эван и Аластор — дуэлянтами.
Мерлин и Моргана! Кроме как «убийством» я назвать тот фарс не могу.

Артур что-то бормотал про отрубленный темным заклинанием кончик носа, но просто сравнить пусть бы и полностью оторванную носопыру и жизнь человеческую… Нет. Я абсолютно и полностью поддерживал Беллатриссу Лестрейндж.
Пожалуй, я был на грани от того, чтобы признать «темных» правой стороной, но тут вырезали семью Эдгара Боунса и пришлось вспоминать, что в мятежах единственная сторона правая — Его Величество король.

А как раз короля-то в магической Англии и не было.
По крайней мере, я о нем ничего не знал.

Отец и мать обеспокоились моим «правильным воспитанием», чаще стали приглашать в гости членов ОФ — Фабиана и Гидеона в особенности, но слово я сказал, оставалось только дождаться совершеннолетия, когда смогу вызвать на дуэль Аластора Моуди. И пусть помогут ему местные Боги, если захотят помогать, конечно.

***


Дядья ответственно подошли к воспитанию, особенно старался крестный отец. Иногда мне кажется, что вот этот хоровод вокруг меня спас им всем жизни — мир за стенами Норы окончательно сошел с ума.
Кровь лилась, как вода, и выслушивая ежедневные сводки, я не находил в себе силы на письма бабушке или общение со взрослыми — только тренировал братьев, надеясь, что успею их выучить хотя бы быстрому бегу.
Матушка снова пребывала в тягости — эта ответственность, а еще забота о младших, скручивала в узел, изматывала напряженным ожиданием беды. Так что каждый хлопок у калитки подбрасывал меня минимум на полметра над землей. Скоро начал дергаться и отец. И в один из дней братья Прюэтты просто поселились в Норе, оставив свой домик под отворотными чарами, а братья Уизли, ни в каких орденах и эм-организациях не участвовавшие, приходили пешком от маггловской деревни.

Рональд Биллиус Уизли — крестник дядюшки Биллиуса — родился первого августа.*

А «темных» ждал раскол. Вальпургиевы рыцари разделились на «меченых» и «чистоплюев», если по-честному характеризовать всех дразнилками, чтобы никого не обидеть — все же, родня у меня была во всех пяти лагерях: среди нейтралов, «магглолюбцев», министерских, «меченых» и «чистоплюев».

Во главе отколовшихся оказалась бабушка. Не трудно догадаться, что случилось событие сразу, как Лорд объявил о своем намерении устранять всех младенцев, родившихся в период с двадцатого июля по двадцатого августа (на всякий случай, календарь-то пророчица не указывала — хотя бы григорианский или юлианский?).

Помешать «меченым» было трудно. Словно безумные носились они по стране, отмечая свой путь взметнувшимися в небо черепами с выползающей на манер языка змеей.
Магглы МакКиноны и чистокровные маги Медоуз — «меченым» было без разницы, лишь бы в семье агукал младенец, рожденный в указанный Лордом срок. Девочка это или мальчик — тоже не разбирали. Удивительное равенство вдруг возникло в мозгу у этого, которого нельзя называть.
Нас, Поттеров и Лонгботтомов тоже искали. У каждой семьи по сыну: рыженький, брюнет и русый — выбирай на любой вкус.
В Оттери-Сент-Кэчпоул патрулировали авроры и «магглолюбцы», на выпасе я иногда видел следы «чистоплюев», но молчал, только иногда «забывая» у куста терновника шоколадные лягушки и альбомы с рисунками братьев.
Незнакомцы через малый промежуток тоже впали в рассеянность и забывали у куста то сласти, то перочинный ножичек, жука в янтаре, карандаши, краски.
Вот детскую метлу они там забыли совершенно зря. Метлу нашел Перси, а когда я попытался ее спрятать, дал такого ревака, что сбежались взрослые, и нагорело обоим. Метлу сперва отобрали, отдали на проверку Моуди, в кустах устроили засаду (и я еле успел отправить сову с безымянным предупреждением), а потом, когда все успокоились, игрушка досталась близнецам. Перси озадаченно присмирел, а я, досадуя на брата, не стал добиваться справедливости. Да и близнецы, пока дерутся из-за метлы, не столь разрушительны и опасны для окружающих. Энергии у этих парнишек — на десятерых хватит и еще на мельнице всё зерно в муку смолоть останется. Вот кого стоило бы Волдеморту бояться. А еще того сильнее, если вздумает покуситься на Рона, пусть опасается бабушки и меня. Доводилось мне с черными магами сталкиваться, да и убивать их не впервой. Вы, может, подумаете, что я уж слишком много в себе уверенности взял — сперва Моуди грозил, теперь и вовсе — Темному Лорду, но это уж вы напрасно. Время на то, чтобы изучить магов и подготовить в своем доме ловушки, у меня было. А как следует подготовившись, боец даже Оршана может окончательно уничтожить, не то что мага.
Но вообще-то я надеялся, что бабушка Цедрелла успеет первой добраться до врага.
Все ж она немножко Блэк, как и мы с Барти.

Сразу после смерти Медоуз, которых Лорд ходил убивать единолично, никому детоубийство не доверив, пропал еще один член Ордена магглолюбцев — Бенджи Фенвик. Вспоминая, какие вопросы задавал мне и отцу мистер Фенвик про магглов, большие города и школу, я был уверен, что тот просто сбежал, укрывая сына — ровесника нашего Рона. И уже потом, в конце девяностых, подтвердил свою догадку, услышав про зубастого Робби Фенвика — живого и невредимого — прокусившего руку несчастному стоматологу.

А в конце октября, в Страшную ночь, когда маггловские детишки ходят по домам и выпрашивают сласти, а старые маги из репы вырезают фонарь Джека, гости заявились сразу к трем порогам: Беллатриса примчалась скандалить с Барти, что тот не идет на поклон к ее Лорду, хранитель Фиделиуса выдал дом Поттеров Лорду, а я написал бабушке Цедрелле адрес Норы. Потому что когда семье и мириться, как не в день Мертвых?

***


К мысли о визите Цедреллы я готовил родителей исподволь, подговаривал братьев, беседовал с дядюшками. И все повторял, что она мать, что уже наказана… Молли же сама говорила, что рядом с дементорами в Азкабане — такого и врагу не пожелаешь.
Дело шло туго. Как выяснилось: врагу не пожелаешь, а нелюбимой свекрови — очень даже запросто.
Родители ругались и мирились, но к единому мнению так и не пришли, и я решил разрубить узел одним ударом меча. Пусть посмотрят в глаза друг другу и попробуют повторить все те глупости, которые за спиной сами просятся с языка.
Мне казалось, что в благоразумии родителей и братьев можно не сомневаться.

Будет мне впредь наука — ничего не затевать на Страшную ночь. Вот именно потому, что она страшная.

Цедрелла пришла одна. В простой мантии из домотканого полотна, с распущенными и, кажется, чем-то посыпанными волосами. Босая. Дверь открыл дядя Гидеон и молча посторонился, даже не потянувшись к палочке:
— Так просят прощения, когда очень-очень провинятся, — пояснил он для нас, изумленно разглядывающих ночную гостью.

Вышел из кухни Артур в переднике с рюшами и с поварешкой вместо палочки наперевес. Почуяв недоброе, поспешила вниз Молли — с волшебной палочкой в одной руке и Роном в другой.

Цедрелла стояла, молча нас разглядывая.
Я не помню, какой была бабушка до тюрьмы — колдографий перед моим рождением она не делала, а в газетах были только азкабанские фото.
Теперь же перед нами стояла старуха. Ведьма, какую я видел в маггловской книжке. Длинные спутанные волосы, иссушенная кожа, спекшиеся тонкие губы и провалы глаз, горящие неугасаемым яростным пламенем. В скрученных артритом руках не было волшебной палочки. Оставалось порадоваться, что я догадался сегодня постелить к порогу новый коврик — босым ногам не было холодно, да надеяться, что Артур вот сейчас прервет затянувшееся молчание и пригласит мать присесть в кресло у камина. Или как принято встречать таких кающихся гостей?

Молли подалась вперед, гневно раздувая ноздри. Дядя Гидеон шагнул к сестре, планируя утихомирить — он нисколечко не боялся ее взрывного характера. Отец потянул с плеч мантию, забыв, что поверх повязан фартук, и запутавшись в рукавах.

И тут между нами возник патронус.
Жемчужно-белая чуть светящаяся птица расправила крылья и голосом директора Дамблдора произнесла: «Артур! Немедленно отправляйся в Годрикову лощину по адресу, что записан на известном тебе листе. Волдеморт напал на Поттеров, магглы собираются у дома и таращатся на Метку. Это по твоей части. Корнелиус с ребятами тоже скоро там будет. Не медли!»
И птица исчезла, рассыпав на радость малышне пригоршню быстро тающих искр.

Артур решительным рывком содрал с себя мантию, накинул на мать и подтолкнул Цедреллу к креслу у камина, сам же ухватил летучий порох и скрылся, перенесшись по адресу «домик Дамблдора».

Все было плохо, а стало еще хуже.

Обе миссис Уизли считали себя хозяйками в Норе.
Обе полагали свои поступки единственно-верными.
Обе ревновали, злились и пребывали в растерянности.

И мы с братьями и дядей Гидеоном стояли меж двух готовых к сшибке армий.

— Мы вас не ждали, — холодно произнесла Молли. Цедрелла молча подняла руку, меж пальцев мелькнул листочек с адресом. Залп лучников принят на щит. Полководец поднимает руку и пехота приходит в движение:
— Дома стало уютнее. Артур взялся за ум. Крыльцо починил, — голос был хриплым и прерывающимся, как если бы Цедрелле не хватало воздуха.
— Не вашими усилиями, — сварливо отвечает Молли, а мне слышатся гулкие удары меча о край щита. Пехота противника так же сдвигается с места. — После всего мы остались с пустыми карманами. Вероятно, адвокаты свое забрали, потому такой легкий приговор. — Щиты ударяются о щиты. Пехота уже не видит ничего, кроме сбитых деревяшек, и слышит только свое злое пыхтение да ток крови в висках.
— Адвокатов оплатили старшие сыновья. Если бы в хранилище были деньги, я могла действительно надеяться на смягчение. Приговор был жесток.
— Жесток? По справедливости было бы приговорить к поцелую. — Цедрелла вскидывается, дядька прокашливается, и Молли возвращается к прежней теме, выскочившей внезапно и не к месту, как обозники из кустов репейника. — И где же деньги?
Дядька заходится в непритворном кашле, подавившись от удивления, Цедрелла сверкает глазами:
— Деньги? Гоблины мне бы бесплатно не отдали и ржавого гвоздя, что говорить о ритуальных принадлежностях из хладного железа, сработанных под заказ, чтобы ни у одного уродца рука не дрогнула?! Вот о чем ты думаешь — только деньги. А то, что ритуал очистил…
— Не смейте даже заговаривать при мне о ритуале! — завизжала Молли, пугая Рона. — Малыш Билли стал сквибом из-за вас! Я чуть не умерла! Артур был вынужден приговорить первенца!!! Моуди! Аврорат! — с палочки сорвалась пара патронусов.

Следующим движением Молли сорвала Фиделиус. Ах ты ж проваль!

Матушкины страхи были видны безо всякой магии чтения мыслей: доведя себя до исступления, она сама вдруг поверила, что ужасная женщина явилась прямиком из кошмарных снов, чтобы отнять всех близких. И уничтожить то, что отнять не удастся.

Камин полыхнул алым — заблокировано.
Послышались спаренные хлопки у калитки.
Цедрелла смертельно побледнела и поднесла ладони к горлу. Ясно, что представила, как возвращают ее в прежнюю камеру, а то и того хуже — поцелуй дементора и окончательная смерть.

Я разорвал узелок, и с потолка на ниточках разной длинны свесились зеркальца. От таких хорошо рикошетят лучи заклинаний — мы с Барти проверяли на красящих чарах (а потом долго пытались перекрасить овечек обратно в белый).

Чарли и Перси, как договаривались, если увидят эти зеркала, подхватив близнецов, порскнули на улицу.
Я подскочил к бабушке, намереваясь вывести ее через устроенный отцом на случай нападения «темных» тайный ход, замаскированный под стену, на манер прохода на платформы магических поездов, но в комнату ввалились авроры, и я, чего уж скрывать, изрядно испугался. Так испугался, что, казалось бы, все на свете отдал, лишь бы оказаться вместе с бабушкой подальше отсюда. Перед глазами проплыла карта страны из маггловского учебника. Полыхнула вспышка, меня крутнуло, всосало в узкую трубу и выплюнуло в ночь и темноту. На небе перемигивались звезды. Под ладонями таял снег, сидеть в котором становилось все неуютнее.
Сбоку раздался хриплый смех:
— Леруик. Силен внук, всем бы так осквибиться.

Примечания:


поттервики: 1 апреля 1979 Карактатус Фелпс (англ. Caractacus Phelps, род. 1937 году) — волшебник из графства Суррей взорвал не менее восьмисот бомб-вонючек, и облако образовавшегося газа накрыло Лондон. Для маглов было сочинено объяснение, что на одном из заводов случилась авария и произошёл незапланированный выброс газов.

*я знаю, что по канону он родился в марте, но тут Рон будет львом по гороскопу.

- порскнуть - стремительно броситься куда-либо.
Как гитару заслышит [кот], так куда попало и порскнет: намедни в форточку выскочил. (с)Короленко, "История моего современника".

- Леруик, Шотландские острова - самый северный город Шотландии.



— Ты убивал магов? — помолчав, спросила девушка.
— Да.
— И как?
— Чуть сложнее, чем обычных людей. Но проще, чем черных морян.(с)

Я на «Книге фанфиков»
 
EylinДата: Вторник, 01.03.2016, 23:57 | Сообщение # 36
Leka-splushka
Сообщений: 1198
« 1196 »
Учитель моего учителя. Глава 1

Я сидел в столовой, расколупывая ложечкой мороженое. Старый эльф, надувшись, настороженно следил за моими действиями, изредка бормоча, что воспитанным мальчикам ковыряться в пище не полагается. В малахитовой гостиной ругались папа и бабушка, рядом сочувственно сопели на два голоса. Барти сидел справа и болел за Артура. Беллатриса, с которой мы познакомились часом раньше, была полностью на стороне Цедреллы и сидела по левую руку. Вот оно — образное разделение на тьму и свет. Мороженое они, впрочем, слопали дружно, едва ножки креманок коснулись скатерти, а Барти, на правах старого приятеля, и вовсе периодически таскал мою порцию. Не жалко. Интереснее узнать — до чего моя семья доругается? Но принять участие — никак. Даже подслушать не получится. Эльф получил приказ и стоял теперь на страже двери, хоть ты умри, хоть убей его совсем. Разумеется, ни того, ни другого не хотелось. А вкуснющее мороженое не лезло в горло.

Там, на Шотландских островах, отсмеявшись, бабушка потребовала не сидеть на снегу, достала из рукава ленточку и сказала за неё хвататься на счёт три. Опять показалось, что меня заглотил гигантский червь и продвигает наружу, как комок земли — я таких в учебнике видел у старшего брата Джонни. Выплюнуло на какой-то тёмной улице, Цедрелла похмыкала, что портальный перенос я вытерпел стойко, подцепила под локоток и поспешила в дом, выскочивший на нас из-за угла, как Чарли из зарослей ежевики. Даже поцарапан был похоже.

В тёмной прихожей я еле успел отпиннуть громоздкую и неуклюжую подставку для зонтиков, иначе бабушка непременно бы споткнулась и упала. Нет, я вежливый мальчик и приучен подавать маме, то есть — даме, руку, но я пока ещё и очень лёгкий мальчик, а что толку рухнуть вместе, если можно просто подвинуть помеху?

На грохот переместился Кричер — домовик Вальбурги Блэк, а секундой позже, производя ничуть не меньший шум (и чему я его только учил?), с лестницы скатился Барти.

***


Несгибаемая тётушка Чарис, которую я при нашем первом знакомстве сравнил с тонким жалом стилета, не могла перечить двоим: обожаемому сыну и драгоценному супругу. Барти-старшему и Барти-младшему. И разбираться в ссоре сына и племянницы, рискуя дождаться с работы мужа, который обязательно расстроится, услышав о чём речь, мудрая женщина не стала. Оба спорщика были глухи к голосу разума, вменяемых аргументов не выдвигали и планировали выявить правого крепостью глотки и силой магии, а потому отправились к ещё одной Блэк, у которой было куда лучше по части боевой магии, равно как и по части глотки. Леди Вальбурга подростков приняла по-родственному, наколдовать зарвавшимся мыла или чертополоха в сквернословящий рот не чинилась, а палочку дозволяла применять только в дуэльном зале — пустующем помещении с зачарованными от рикошета стенами.

Почти сразу за миссис Лестрейндж заявились муж и деверь, но супругу даже не увидели, и вообще — были приняты весьма и весьма холодно. Леди Вальбурга оправданно полагала, что каждая из сторон отняла у неё по сыну, а потому равно ненавидела обе стороны мятежа. Исключение делалось только для Цедреллы, потому что она — тоже Блэк, и Вальбурга легко могла вообразить себя на её месте. Да и то, подозреваю, что бабушку леди Блэк недолюбливала. Из зависти — внуков от младшего теперь уж точно не дождаться, а старший может и не позволить встреч, да и вообще, пока ещё не проявляет желания остепениться и обзавестись семьёй.

Гостям было предложено, прежде чем покушаться на младшую родственницу, возвратить леди её мужа и сына. В ответ на бормотание, что они не могут, никто не может, сам Кадмус не сумел… Леди, не меняясь в лице, предложила в таком случае хотя бы зачать наследника рода. Это-то нерадивый супруг в состоянии сделать? Даже в старых войнах мальчишки, не зачавшие наследника, не имели права выходить на смертный бой. Помидорно-красные Лестрейнджи с позором бежали. Супруг Беллатрисы вовсе не собирался исполнять свой «долг» под холодным взглядом леди Блэк. Бэлла, которая подслушивала в коридоре, пофыркала и вернулась к спорам с бестолковым Краучем, не способным признать величие Тёмного Лорда. А ведь он их учил, показывал заклинания. Он Гений!

Тётя Вальбурга, однако, «приёмчиков» тоже не оценила и взялась за своих гостей всерьёз:
— Отцы учат этому наследников. Я удивлена, что мистер Крауч…
— Папа занят. У него работа…
— Что ж, глядя на братцев Лестрейнджей — у них тоже будет «работа». Так что, Беллатриса, ты, как будущая мать наследника, обязана знать сама, чтобы впоследствии научить должным образом. Я лично контролировала дошкольное обучение сыновей, так что теперь могу заняться вами обоими.

К огромному удивлению Барти, начались уроки с того, как настоящий волшебник должен стоять, дышать и падать. И очень многое совпадало с тем, что показывал ему я. Делиться своими открытиями он, впрочем, ни с кем не стал — хватило ссоры с Регулусом.

***


— Это пикси знает что такое! Леди Вальбурга — монстр. Ладно, я взрослый, но каково с ней было Регу! Теперь понимаю, как он таким психом вырос. Я тут тоже почти свихнулся. Ещё и миссис Лестрейндж. Чего она ко мне прицепилась? Я уже не пацан, чтобы всё ещё меня воспитывать. Ей, конечно, нелегко после смерти Эвана. Розье ей был вместо младшего брата, но я-то старше и уж, кажется, побольше сопляка понимаю в жизни. Меня бы Моуди с Лонгботтомом так не подловил! — остановило болтовню Барти только появление Беллатрисы. Н-да, «миссис Лестрейндж» была ещё зеленее моего папаши Артура. Да, пожалуй что, не так они и различались с Барти по дате рождения. Это сейчас ему кажется, что чуть больше года разницы с «сопляком Эваном» — немыслимая бездна времени, за которую можно неимоверно повзрослеть. Помню, я тоже каждый новый год оглядывался и думал, каким малолетним дураком был в прошлом. Но уж теперь-то вырос… И со счастливой улыбкой совершал глупейшие дела, совершенно достойные того сопляка, каковым тогда и являлся.

***


Не доругались папа и бабушка ни до чего, каждый остался при своём мнении. Я так понимаю, что получилось, как во время спора с леди Тагвуд: Артур был готов сказать что угодно и признать правоту кого угодно, лишь бы поперёк своей матушке.
Мальчишка! А того не видит, как ей тяжело от каждого словечка. Того не вспомнит, что у родных язык зачарованный: все до единого упреки прямо в сердце попадают, любую броню минуя. Тут защита только одна — вовсе никого родного не привечать и дорогим человеком не числить, только никуда не годная эта защита, всё равно, что в темнице себя замуровать навечно, потому как на лужайке коза бодливая.

Наскоро распрощавшись с обитателями дома, Артур потащил меня к камину.

— Зачем тогда всё? Зачем рисунки, письма, уверения, что я вам с Молли не чужая? Что вам не безразлична моя судьба?!
— Мы ничего…
— Да я жила вашими письмами в Азкабане! Я только потому там душу не оставила на исходе срока, что Тарквин МакТавиш с детства наловчился сестре самолётики запускать! Я вашими письмами разум сохранила!
— Письма? Мы никаких писем не писали… — промямлилл Артур, стоя в каминном очаге, но я уже сыпанул пороху, взвилось зелёное пламя, и бабушка ничего не услышала. Незачем ей такое слышать.

— Так, Вильям Уизли, ты, кажется, должен мне сейчас кое-что объяснить, — угрожающе протянул отец, но тут налетела заплаканная мама, и воспитательный эффект был загублен на корню.

Меня обласкали, обещали больше никогда не пугать, обчмокали, затискали, да с такой силой, что отбиваться уже и не получалось. А потом был давно запланированный Пиргорой — полный стол вкусностей и в гостях все-все-все: дядья Прюэтты, дядья Уизли, смущённо улыбающийся Барти, важные Блэки из выжженных, шкодливая Нимфадора…
В общем, про письма как-то забылось.
Оно и к лучшему. Если папаша мой малолетний вырос балбесом, что ему про такое объяснять надо, значит плохо я его воспитал.

— Биллиус Уизли! — послышался из гостиной крик, от которого тоненько зазвенели стекла. — А ну, быстро опустил подол! Я тебе устрою затычку с вечным приклеиванием!

Да, мама тоже понимает, что значит настоящая семья. Уже затычка, а не отлучение от дома.
Никуда она от меня не денется, помирится с Цедреллой. Или я — не Шенно Дайр Кинтар.

***


Барти мотался к нам через день, настолько откровенно и от чистого сердца шпионя для леди с Гриммо, что даже Молли не доставало сил гнать мальчишку. Работало это и в обратную сторону: мы с отцом исправно узнавали новости, а лично я даже получил родительское одобрение на переписку. Артур знал про письма — это уж совершенно точно, но неодобрения не высказывал.

Да, со всей этой историей с похищениями мы едва не пропустили главную новость: Волдеморт пал в Страшную ночь. Тоже неудачно запланировал важное дело на неподходящее время.

Равным он отметил Гарри Поттера, осиротив мальчишку и оставив на его лбу багровый шрам в виде молнии.
Фото были во всех газетах, а вот самого мальчишку усердно прятали.

— Выяснить бы где, — мечтательно вздохнул Барти, накладывая согревающие чары на нас обоих. — Представляешь, Рождество — и тут мы с подарками к Мальчику-Который-Выжил!
— Не вздумай! — от таких планов я едва не слетел с облюбованной яблоневой ветки — в доме мы откровенных разговоров давно не вели. Да там и обычных разговоров сложно затеять — братьям игры подавай, то в лошадку, то в кораблики. И не сложно догадаться, кто та пара лошадок-корабликов, хорошо ещё, что Чарли предпочитает Фрегат Крауча семейной лодочке Уизли.
— Да что такого, я же не из Пожирателей?
— Мистер Уоффлинг* тоже не из тёмных.
— И что?

Я промолчал.

— Да что с ним? Постой, это который мистер Уоффлинг? Адальберт? Да он старый был уже, сам умер.
— Очень неудачно он умер. Как только решил исследовать поближе феномен отражённой Авады.
— Ты параноишь. Просто Моуди на выпасе. Остынь, Вильям, я не люблю Моуди.
— Меня он тоже сенрацскими сладостями не кормил, чтобы я ему подражал во всем, но и напролом лезть глупо.
— Ой, ладно. С тобой проще согласиться, чем переспорить, понятно, в кого Перси такой зануда.
— В дедушку Септимуса. Бабушка Цедрелла очень обиделась, что такого похожего мальчика назвали в честь совершенно чужого Дамблдора, вместо того, чтобы вспомнить деда.
— Да ладно, она ворчит просто, как моя ма. Если твоя ма родит ещё сына, назовете Септимусом. Заодно будет математически верно.
— «Математически верно», — передразнил я Барти, — и ты ещё меня величаешь занудой.
— Потому что ты зануда и есть. Айда видемофон смотреть! Спорим, ты в жизни так не прыгнешь, как тот маггл в кимоно?
— Спорим! Проигравшему пятьсот отжиманий!
— Эм…
— Поздно, дружочек. Теперь уж не перерешить! — и мы синхронно соскочили с ветки.

***


О том, чтобы Барти про глупости думать забыл, я позаботился, но кто бы так же за мной проследил?
Слишком уж я хорошо знаю, каково остаться сиротой после мятежа. Гарри, конечно, на помойке не окажется, но заявиться к нему с подарками на Рождество или там на День рождения хотелось без удержу.

— Кажется, нам нужно серьёзно поговорить, молодой человек, — в Сочельник отец решительно утащил меня в мастерскую. Я тут же вспрыгнул на верстак, с ожиданием вытаращившись в глаза родителю. Новая моя физиономия была приспособлена к гримасничеству куда лучше прежней. Бывало, хочешь на кого глянуть с молчаливым укором, а выходит что-то настолько паскудное, что лучше бы и не брался рожи корчить. Физиономия Уизли для кривляний приспособлена куда лучше, я перед зеркалом проверял. Я вот ещё гнусно хихикать выучусь, и Майону Тхиа вовсе сойду за родного брата. — Ну, что молчишь? Ты сам понимаешь, что натворил? И что вообще из этого могло получиться? Я считал тебя уже взрослым мальчиком, примером для братьев. Можешь мне объяснить, почему вдруг ты решился? Я слушаю, Билли.

— Папа? — навскидку «серьёзно поговорить» родитель мог на пять-шесть совершенно разных тем. И я уже давно не был наивным Кинтаром, у которого мастер Дайр таким манером выведывал абсолютно наставнику ненужные сведения. Артур тяжело вздохнул:
— Эти письма, Билли. Я понимаю, ты год или полгода писал бабушке в Азкабан. Ты молодец, хотя я и не понимаю, почему охранники сжалились и позволили сове доставлять почту. И все равно, даже тогда не стоило делать этого в тайне. Но сейчас, сейчас вовсе ни в какие ворота! — Артур взмахнул листом пергамента. — Ты ещё не пошёл в школу, а директор мне на тебя уже жалуется. Куда это годится?

Так. Дело сжималось до четырёх тем для «серьёзной беседы». Всё ещё слишком много, чтобы делать скорые выводы.

— Пап, прости! — старательно шмыгнул я носом, пытаясь разобрать хотя бы пару слов послания. Пока не вычислю адресата, есть риск остаться без сладкого. А у Молли сегодня пирог с патокой.

— Это не шутки. Ведь я объяснял тебе, что Гарри Поттера спрятали. Билли, ты взрослый мальчик. Ты понимаешь, что это не шутки? — отец подошёл поближе и заглянул мне в глаза.
— Понимаю, — даже больше твоего понимаю, папочка. Какие шутки? Поттеры мертвы, Уоффлинг мёртв, Сириус Блэк в Азкабане, желавшие усыновить мальца Лонгботтомы в Мунго, ближайшая родня Юфимии Поттер, в девичестве Лестрейндж**, в Азкабане, в соседних с Блэком камерах. Не до шуток. Но что я такого сделал-то? Кстати, этот вопрос можно и вслух задать. - Но, папа, почему нельзя? Я же ничего плохого не сделал. Просто поздравил Гарри и его опекунов с Рождеством. Я даже их имён выяснить не пытался!
— Не пытался. И потому твоё письмо обошло все барьеры и дошло до адресата. Писем было много, но только ты додумался уточнить про «опекунам Гарри Поттера, лично в руки». Директор Дамблдор создал щит от совиной почты, письма могут быть доставлены сквозь него только если на конверте есть точный адрес, вплоть до описания комнаты проживания адресата. И ещё оказалось, что вот так. Директор Дамблдор гений, на самом деле. Ты пока ещё маленький, но вот окончишь хотя бы пятый курс, и мы с тобой всенепременно разберём эти уникальные чары. Подумать только, как изящно обошли закон…
— Так Гарри получил мою открытку?
— Да, милый, получил. Но больше так не делай. Твои письма могут и других навести на ненужные мысли. А сейчас идёт война, ребёнка нельзя подвергать опасности.
— Да кто узнает, к кому именно летит моя сова? Я и бабушке открытку послал, и леди Тагвуд мы с братьями все вместе открытку нарисовали. Даже Рон приложил ладошку. Ещё я послал открытку…
— Узнают. Просто там, где живёт Гарри, не принято пользоваться почтовыми птицами… Э-э-э, и про бабушку, кстати. Вот про письмо к Гарри ни в коем случае ей не рассказывай. Обещай, пожалуйста.
— Хорошо, папа. Я обещаю. Но бабушка бы никогда…
— Эх, милый мой, добрый и умный сын. Твоя бабушка сильно изменилась за последнее время. Ну мог ли я, скажем, на пятом курсе, или вот в твои годы, знать, что мамочка так возьмёт и… Да что там! Казалось — сгинул Тот-Кого-Нельзя-Называть, и всё, можно ликовать. Война кончилась. И вдруг, как мешком по голове — его место заняла твоя собственная мать. Сын Тёмной Леди. Каково? Каково, я тебя спрашиваю?
— Да ладно тебе, пап. Бабушка — не чёрная ведьма. Просто ритуалы на самом деле…
— Так. Немедленно прекрати! Ещё раз услышу — выпорю. Так и знай. Чтоб никаких кровавых ритуалов в этом доме. Понял?
— Понял, папа. Обещаю. В доме — никаких кровавых ритуалов.
— То-то же. И никаких писем Гарри.
— Хорошо, папа. Никаких писем Гарри.
— Вот и умница. Пойдем-ка домой. Мама сегодня что-то умопомрачительное сотворила из барашка и специй.

Примечания:

*Адальберт Уоффлинг (англ. Adalbert Waffling, 1899-1981 (82 года)) - знаменитый теоретик магии, автор учебников для уроков чар, его называют «отцом теории магии», так как он сформулировал Основные законы магии.
**мои гнусные измышления. В каноне такого нет.



— Ты убивал магов? — помолчав, спросила девушка.
— Да.
— И как?
— Чуть сложнее, чем обычных людей. Но проще, чем черных морян.(с)

Я на «Книге фанфиков»
 
VenditaДата: Четверг, 03.03.2016, 03:30 | Сообщение # 37
Подросток
Сообщений: 28
« 33 »
Продолжение классное, держит в напряжении. Артура очень хочется стукнуть чем-то, так раздражает своей никчемностью и предательством по отношению к роду своему, матери своей. С удовольствием буду ждать новых глав.
 
EylinДата: Четверг, 03.03.2016, 08:23 | Сообщение # 38
Leka-splushka
Сообщений: 1198
« 1196 »
Vendita, рада, что нравится ))
Ничего, Кинтар Артура и без рукоприкладства воспитает )))



— Ты убивал магов? — помолчав, спросила девушка.
— Да.
— И как?
— Чуть сложнее, чем обычных людей. Но проще, чем черных морян.(с)

Я на «Книге фанфиков»
 
briketДата: Воскресенье, 06.03.2016, 00:45 | Сообщение # 39
Посвященный
Сообщений: 41
« 3 »
Цитата Eylin ()
Ничего, Кинтар Артура и без рукоприкладства воспитает


Вот этим женщины от мужчин и отличаются что не понимают их так как рукоприкладство для нас не тоже самое что для вас.
Вот потому и не правдоподобно вы пишите за мужиков превращая их в женщин.
 
EylinДата: Понедельник, 07.03.2016, 16:09 | Сообщение # 40
Leka-splushka
Сообщений: 1198
« 1196 »
Цитата briket ()
Вот этим женщины от мужчин и отличаются что не понимают их так как рукоприкладство для нас не тоже самое что для вас.


Если сын решит выпороть отца, ситуация совершенно точно обернется обратной задуманному. Кинтар в силу возраста и положения сильно ограничен в средствах воздействия. В случае с Артуром все решает только опыт Кинтара, как Патриарха. Вздумай он надавить на родителей, в лучшем случае выпорют его самого. В худшем - разрушит выстроенные в семье отношения, разругается и сам толкнет Артура к глупостям.
Кинтар и в воспитании братьев вынужден оглядываться на отца и мать - неверный шаг и родители перечеркнут месяцы труда. Потому что старший брат все равно не папа и не мама.

Тема характеров вообще долгая. Можно вскочить на любимого хобби и пуститься в дебри рассуждений о "мужской" и "женской" литературе, ее достоинствах и недостатках, с привлечением примеров из классиков, у которых герои погрязли в страдашках и самокопании (тот же Достоевский, да?)
Знаю нескольких мужчин, увлекающихся оружием, спортом, хозяйственных, но не приемлющих насилие, как аргумент воспитания. Равного могут и "разъяснить", а вот воспитанника поучить ремнем или оплеухой - ни за что и никогда. Говорят, их родители тоже не пороли.

Но остановимся на том, что в фике Кинтар просто по своему положению не может никого выпороть. Вот заведет своих детей или учеников, тогда и обсудим )))



— Ты убивал магов? — помолчав, спросила девушка.
— Да.
— И как?
— Чуть сложнее, чем обычных людей. Но проще, чем черных морян.(с)

Я на «Книге фанфиков»
 
kraaДата: Понедельник, 07.03.2016, 17:27 | Сообщение # 41
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2724
« 1590 »
Хотелось бы, чтобы кто-то хоть чуточку вправил мозги Артура, потому что очень тупой он.Очень.
Но интересно же читать, Eylin, интересно. Хоть Уизлев я бы поставила на костер животворящий, чтобы те переродились поскорей.



Без паника!!!
 
Jeka_RДата: Вторник, 08.03.2016, 04:26 | Сообщение # 42
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1496
« 147 »
Цитата Eylin ()
Ничего, Кинтар Артура и без рукоприкладства воспитает )))
а, по-моему, ничего этот Кинтар не добьется, потому что долбо*бы воспитанию не поддаются, их разве что только с детства лечить. А если уж долбо*бизм этот дошел до стадии фанатизма как у Уизли, то ничего уже не исправить.



Излечит любые амбиции священный костер инквизиции ©
 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Королевская школа Уизли (Уизли, джен, R, АУ, макси, в работе, кроссовер)
Страница 2 из 2«12
Поиск: