Армия Запретного леса

Вторник, 22.08.2017, 00:26
Приветствую Вас Заблудившийся


Вход в замок

Регистрация

Expelliarmus

Уважаемые гости! Пользователям, зарегистрировавшимся на нашем форуме, реклама почти не докучает! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума!
Всех пользователей прошу сообщать администратору о спаме и посторонней рекламе в темах.

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
Страница 1 из 41234»
Модератор форума: Олюся, Rubliowskii 
Форум » Хранилище свитков » Архив фанфиков категории Слеш. » Наследник рода Блэк (ГП/ЛВ, ГП/НМП│R│AU/Drama│макси│заморожен)
Наследник рода Блэк
Lash-of-MirkДата: Пятница, 07.01.2011, 20:20 | Сообщение # 1
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Название фанфика: Наследник рода Блэк
Автор: FirePhoenix8
Переводчики: Anabell&Faint
Оригинальное название: The Black Heir
Ссылка на оригинал: http://www.fanfiction.net/s/3762636/1/The_Black_Heir
Разрешение на перевод: получено
Рейтинг: R
Пейринг: ГП/ЛВ, ГП/НМП
Жанр: AU/Драма/Приключения
Размер: макси
Статус: в работе
Саммари: Не в состоянии больше выносить издевательства Дурслей, Гарри Поттер сбегает из дому и встречает… большую черную собаку, которая может превращаться в человека. Эта встреча изменит магический мир, ибо нет больше Гарри Поттера, который должен был стать Спасителем и Надеждой Света. Теперь есть только Орион Блэк, сын сбежавшего заключенного и будущий студент Дурмстранга. Но кем он станет для этого нового мира и какую сторону выберет в надвигающейся войне?
Диклеймер: все персонажи, за исключением придуманных автором, являются плодом воображения Дж. Роулинг.
Разрешение на размещение: получено

начало - http://army-magicians.clan.su/forum/15-568-1



Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:21 | Сообщение # 2
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Глава 25. Планы Ремуса и Совещание Темных Союзников
Перевод wild_mirror
Бетинг Vika 952
Появившись в центре спальни, Орион увидел крайне обеспокоенного Лезандера, сидящего на своей кровати. Он тайком замаскировал заклинанием синяки на плече и горле, которые смог почувствовать, и, сохраняя хладнокровие, подошел к парню.
Заметив его, Лезандер сразу же подскочил и крепко его обнял.
— Что произошло? Ты просто испарился! Куда ты исчез? Я так волновался!
— Ничего особенного, Лез, — спокойно прошептал Орион в шею вампира, — просто мой портключ активировался. Воландеморт хотел поручить мне небольшое задание.
Лезандер отстранился и обеспокоенно осмотрел его.
— Ты в порядке? Он с тобой ничего не сделал? Не ранил?
— Нет, — Орион покачал головой, — он просто сказал, в чем состоит задание, и отпустил меня.
— Хвала Мерлину! — с облегчением выдохнул Лезандер. — Хорошо, давай вернемся в постель.
Орион остановил парня и умоляюще произнес:
— Лез, я выдохся. Сегодня мне хочется просто поспать в одиночку. — Потом он игриво улыбнулся. — Не думаю, что смогу нормально выспаться, если ты будешь рядом, я же просто не смогу держать себя в руках. Только на эту ночь, хорошо?
— Ну, если ты в этом уверен, — нахмурился Лезандер.
— Да, — ответил Орион с теплой улыбкой и легонько поцеловал его. — Спасибо за понимание.
Перед тем как развернуться и пойти в собственную постель, вампир улыбнулся и кивнул. Как только он лег и задернул полог, самообладание Ориона рухнуло, а улыбка испарилась. Он неуверенно подошел к кровати и забрался под одеяло.
Юноша был крайне потрясен и обеспокоен тем, что произошло у Воландеморта, к тому же испуган и очень смущен. «Мерлин, что я натворил? — в отчаянии думал Орион. — Что заставило меня сделать это? Моргана, помоги, это уже слишком. Мне нужно… поговорить с кем-нибудь…»
Он достал медальон и открыл его только после того, как плотно задернул полог и наложил заглушающие заклинания.
Не став дожидаться от Тома приветствия, он выпалил:
— Мне кажется, что я схожу с ума, Том. Все настолько странно... Мерлин, я даже не знаю, почему говорю все это тебе, но ты единственный, кому я могу об этом рассказать. Даже не знаю, что на меня нашло, но я увидел его, а потом увидел в нем — тебя… — Орион в отчаянии покачал головой. — Я не был готов встретить его так скоро, только не после того, как узнал, что ты — это он. Поначалу я даже не замечал в нем тебя, он был жестоким, как и обычно, но потом как-то изменился… — он невесело усмехнулся. — Но он все еще был собой, не тобой, нет, потому что манипулировал мною так же, как и в первый раз: тихо шипел и нежно поглаживал. И я знал, что он снова начал свою маленькую игру, но не мог ничего с этим поделать, потому что увидел его другим. Я увидел тебя. И помоги мне Моргана, но я так растерялся, я все еще так запутан. Не знаю, что на меня нашло, мне просто захотелось коснуться его, а по правде — коснуться тебя, потому что ты, наконец, стал реальным. — Орион снова покачал головой. — Но я ошибся. Он не может быть тобой. Все так запутанно... Как я мог увидеть в нем тебя просто потому, что он стал нежным? Мне нельзя, ведь он использует эту нежность, чтобы манипулировать мной. И я знаю, что все это не по-настоящему, но я ничего не смог с собой поделать, просто отреагировал, а потом был в таком ужасе. Мерлин, да, наверное, он сам был в ужасе! Ради Морганы, он попятился от меня! Это так забавно, когда я сейчас об этом думаю: Темный Лорд попятился от ласки. Если бы светлые волшебники только узнали, они бы с ходу разгромили его. Темный Лорд умер бы от глубокого потрясения, или, может, отвращения, как знать… Мерлин, и что я несу? — закончил Орион, пряча лицо в подушку.
— Что я смог разобрать из этого бреда, — весело начал Том, — так это то, что я вызвал тебя, и встреча прошла немного не так, как ты того ожидал?
Юноша взглянул на него скептически.
— Не так, как я ожидал? Да я дотронулся до щеки Воландеморта! А как ты думаешь? Все прошло просто ужасно! И это была встреча не с тобой! Встреча была с ним, и в этом есть огромная разница!
Том приподнял бровь.
— Ты прикасался ко мне? — хитро и торжественно ухмыльнулся он.
— Я прикасался не к тебе, — процедил Орион сквозь зубы. — Я дотронулся до его щеки, и ничего больше! И прекрати заставлять меня видеть тебя в нем, потому что это не сработает!
— Ты так говоришь, будто уже сработало, — ухмыльнулся Том.
Парень свирепо посмотрел на него и огрызнулся:
— Это все твоя вина! Накормил меня своими историями о том, что Воландеморт не такой уж и злой, а потом утверждаешь, что он — это ты. Ты пытаешься запутать меня еще больше, чем есть. Мне не нужны твои рассказы о том, что вы одно целое, мне нужно, чтобы ты сказал мне, что вы разные! И что я не должен видеть тебя, когда смотрю на него!
— Почему я должен говорить тебе, что мы разные, если это не правда? — спокойно ответил Том. — И, кажется, ты тоже это понимаешь, ведь сам же, заметив, отреагировал на это. Здесь нет ничего плохого, просто ты наконец-то отбросил свои предрассудки относительно него, и это хорошо. Поначалу может возникнуть путаница, но со временем ты признаешь, что он — это я.
— Нет, не правда! — сердито зашипел Орион. — Когда-то он был тобой, но сейчас он изменился во всех отношениях. Почему ты хочешь, чтобы он мне нравился? Разве ты не видишь, как он относится ко мне? Я не могу позволить себе симпатизировать ему! Я не могу позволить себе признать, что в нем, возможно, все еще осталась частица тебя! Потому что это поставит меня в невыгодное положение, ведь он будет использовать это против меня! Я не представляю для него никакого интереса! Сегодня он был груб со мной, причинил мне боль! Как ты способен говорить, что он — это ты, если он так со мной обращается?
— Если я был груб, на то должна быть уважительная причина, — небрежно ответил Том.
— Ты и твои проклятые уважительные причины, — огрызнулся юноша. — Что бы он ни сделал, ты всегда говоришь, что тому есть уважительная причина, но это ложь! У него нет уважительных или неуважительных причин, только эгоистичные причины! Знаешь, что он заявил мне сегодня? Нахал! Он сказал, что я — его собственность! Он желает лично выбрать для меня партнера! И приказал мне прекратить встречаться с Лезандером!
Том приподнял бровь.
— Ну, не могу сказать, что я не согласен с собой, ведь, в конце концов, я давно говорил, что Лезандер тебе не подходит. Но, позволь спросить, почему именно с ним?
— Просто потому, что он увидел след от крохотного укуса, который сделал Лезандер, — раздраженно ответил Орион. — Он вышел из себя, как только заметил это: начал что-то шипеть о метках, и что никто кроме него не имеет права ставить их на мне. Можешь себе это представить? За кого он меня держит? За корову, которую владелец должен заклеймить собственным знаком? Он вообще в своем уме?
Том издал смешок.
— Ты так наивен, Орион. Разве ты не видишь, что он вышел из себя, как ты выразился, просто потому, что не хочет, чтобы ты принадлежал кому-то другому? Он хочет сохранить тебя для себя, и эта вспышка собственничества весьма показательна. Он бы так не отреагировал, если бы ты ему не приглянулся.
— Не знаю, кого ты пытаешься обмануть: меня или себя, — фыркнул парень. — Я ему не нравлюсь, и, разумеется, не интересую его. Он видит во мне только вещь, которой, по его мнению, он владеет, и не хочет, чтобы кто-либо другой к ней прикасался. Ну так я не вещь! И, разумеется, не его!
Том ухмыльнулся и сказал себе под нос:
— Ты и понятия не имеешь, насколько сильно ошибаешься.
Но Орион услышал его и сердито спросил:
— И что же ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что я вещь?
— Нет, — сказал Том с легкой улыбкой, сверкая глазами, — разумеется, ты не вещь.
Прищурившись, юноша сердито зашипел:
— Тогда ты подразумеваешь, что я принадлежу ему!
— Я ничего не подразумеваю, — парировал Том. — Ты слишком эмоционально на все реагируешь. Итак, я рассердился на тебя и сказал, что ты мой. Конечно же, я сказал это в гневе, ты не должен воспринимать это буквально.
— Перестань называть его собой! — зашипел Орион. — Я больше не буду с тобой разговаривать, если ты продолжишь в том же духе! Не позволю тебе таким способом манипулировать моими мыслями!
— Хорошо, — раздраженно вздохнул Том. — Я больше не буду. Но ты должен понять, что мне и правда сложно говорить не от первого лица, ведь я воспринимаю все его действия, как собственные.
— Все эти годы у тебя довольно хорошо получалось, — сердито отрезал Орион. — Думаю, ты справишься.
— Ладно, — Том закатил глаза. — Итак, он рассердился на тебя и сказал то, что тебе не понравилось. — Затем он саркастично добавил: — Думаю, от этого ты не умрешь.
Парень раздраженно выдохнул. Не было никакого смысла убеждать Тома в серьезности ситуации.
— Смотри, я всего лишь хочу сказать, что ненавижу, когда он обращается со мной как с одним из своих фаворитов. Я с самого начала сказал, что хочу быть равным ему, и не потерплю, чтобы ко мне относились как-то иначе!
— Он никогда не будет относиться к тебе, как к равному, — высокомерно протянул Том.
— Это почему еще? — агрессивно огрызнулся юноша. — Я достаточно сильный!
— Ты веришь, что не уступаешь по силе самому Лорду Воландеморту только из-за той демонстрации темной магии в Азкабане? — ехидно спросил портрет. — Случайной вспышки, которую даже не сможешь повторить?
— Я практиковался, как ты и советовал, Том, — спокойно ответил Орион. — Я уже сейчас немного могу ее контролировать, и со временем смогу полностью овладеть ей.
— Ты никогда не говорил мне об этом, — прищурился тот.
— Рано или поздно я все равно бы тебе рассказал, — отмахнулся юноша.
— Ладно, проехали. Даже если ты и говоришь правду, что можешь равняться с ним по силе, он никогда охотно не признает этого, — серьезно ответил Том.
— Тогда я не оставлю ему иного выбора, — прошипел Орион.
Том с беспокойством посмотрел на него.
— Орион, тебе нельзя открыто противостоять ему. Ты силен, но все еще слишком молод. На его стороне многолетний опыт с глубокими и обширными познаниями в Темных Искусствах, и это дает ему преимущество над тобой. Если ты будешь ему противостоять, он непременно поставит тебя на место.
— Но он должен понять, что по силе я вполне могу с ним тягаться, Том! — нетерпеливо сказал Орион.
— Думаю, он уже это понял, поэтому так тобой и заинтересовался. Но он постоянно будет стараться получить над тобой преимущество все более и более искусными способами, чтобы сохранить свое главенствующее положение, — вставил Том. — Рядом с ним ты должен тщательно продумывать каждый свой шаг. Покажи ему свою мощь, но не бросай открытого вызова, не давай ему причин напасть на тебя.
— Как я могу не бросать ему вызов, если он выдвигает ложные и смехотворные идеи о праве собственности на меня? Я не позволю ему так со мной обращаться! — в отчаянии простонал Орион.
Том приподнял бровь.
— Разве он пытал тебя? Или угрожал убить Лезандера, если не будешь подчиняться? В конце концов, настаивал ли он после вашей ссоры, чтобы ты повиновался его приказам?
— Нет, — нахмурился юноша. — Но это все из-за того, что я погладил его щеку. Он испытал слишком сильный ужас и отвращение и просто хотел, чтобы я как можно скорее ушел.
— Сомневаюсь, что он испытывал отвращение, — ухмыльнулся Том. — Но, в любом случае, я думаю, что под конец он не считал тебя своей собственностью, не так ли?
— Потому что он был в шоке! — воскликнул Орион. — Уверен, что, прейдя в чувства, он снова бы начал шипеть, что я принадлежу ему!
— Возможно, но ты не должен обижаться на это, — небрежно ответил Том. — Подожди, и увидишь, как он в следующий раз поведет себя.
— Ладно, — угрюмо протянул Орион. — Так и сделаю. Но его ждет сюрприз, если он думает, что я не буду защищаться всякий раз, когда он будет обращаться со мной, как сегодня.
— Уверен, что он получит несравненное удовольствие от этого вызова, — хитро ухмыльнулся Том. — Я знаю: непременно получит.
Орион подкатил глаза и пожелал Тому спокойной ночи, закрывая медальон. «Будет чудом, если я окончательно не свихнусь, — сбивчиво думал он, проваливаясь в сон, — как будто бы одного Воландеморта не достаточно! Теперь я вынужден мириться сразу с двумя! И благодаря всем самым подлым превратностям судьбы я должен иметь дело с обоими одновременно!»
***
На следующий день студенты начали разъезжаться на рождественские каникулы. Калипсо возвращалась к отцу в Дурмстранг, а Лезандер собирался вернуться к своему Клану. Драко и Орион вместе с Нарциссой планировали переместиться сначала в Малфой-мэнор, а потом по каминной сети — в Москву.
Калипсо с Лезандером уже уехали, и Орион прогуливался по замку, чтобы скоротать оставшийся до приезда Нарциссы час. Он был взволнован предстоящими каникулами. Наконец-то он получил письмо от Ремуса, который предлагал встретиться в поместье Блэков, и было очень любопытно узнать, как же у того идут дела со стаями оборотней. Еще он впервые в жизни с нетерпением ждал начала зимнего бального сезона, потому что надеялся, что им с Драко позволят присутствовать на некоторых взрослых совещаниях.
Прогуливаясь по одному из коридоров и с интересом разглядывая некоторые портреты, он боковым зрением заметил приближение пурпурной мантии и внутренне застонал. Вообще-то он тщательно старался избегать Дамблдора любыми способами, но сейчас, в полупустом замке, все выглядело так, будто этот старый идиот нарочно поджидал его.
— Мой дорогой мальчик, — весело сказал Дамблдор, подходя ближе. — Какое чудесное совпадение, что я встретил тебя. Как насчет чашечки чаю, пока ты дожидаешься своего опекуна?
Орион мысленно фыркнул: ну ничего себе совпадение! Он метнул в сторону портретов грозный взгляд: это кто-то из них, безусловно, настучал Дамблдору, что он прогуливается в этом коридоре.
— Конечно, директор. Буду польщен, — он с улыбкой посмотрел на Дамблдора.
— Превосходно. Пойдем же, — весело сказал директор, сверкая глазами.
Орион молча шел за Дамблдором, пока старик радостно болтал о чем-то постороннем, остановившись только перед большой и уродливой каменной горгульей. Как только Дамблдор приблизился к ней, горгулья ожила и отодвинулась в сторону, освобождая открывшийся в стене проход. Даже опасаясь предстоящего разговора, Орион не смог не удивиться этому. За стеной располагалась винтовая лестница, плавно двигающаяся вверх подобно эскалатору, и когда они ступили на нее, он услышал, как вслед за ними закрылся проход. Они все выше и выше поднимались по кругу, пока, наконец, Орион не увидел впереди блестящую дубовую дверь с медным молотком в форме грифона.
Они сошли с каменной лестницы, и перед Дамблдором дверь послушно отворилась. Орион вошел следом и оглядел кабинет: большую и красивую округлую комнату, наполненную забавными звуками. На столике с тонкими ножками стояло множество любопытных серебряных приспособлений, жужжащих и испускающих маленькие клубы дыма. Осматриваясь вокруг, Орион задавался вопросом, где же этот старый козел мог спрятать мантию-невидимку.
Стены были увешаны портретами бывших директоров и директрис, которые с интересом разглядывали его. Орион заметил Финиаса, но оба сделали вид, что не узнали друг друга, ведь Дамблдор подобно ястребу наблюдал за каждым его движением. На полке напротив огромного письменного стола лежала оборванная, потрепанная временем волшебная шляпа, которая, как понял Орион, и была знаменитой Сортировочной шляпой. А напротив двери на золотом шесте сидела дряхлого вида птица, напоминавшая полуобщипанную индюшку.
Орион подошел ближе и стал с интересом ее разглядывать. Птица злобно посмотрела на него и издала приглушенный звук. Ее глаза были тусклыми, а из хвоста даже выпало несколько перьев, пока Орион ее рассматривал.
— Это Фоукс, — сказал Дамблдор из-за его спины, — он…
— Феникс, — кивнув, обрубил Орион, — и, видимо, скоро ему суждено сгореть.
Когда он договорил эти слова, феникс загорелся и с пронзительным криком исчез, оставив после себя только тлеющую кучку пепла с торчащей из него крошечной лысой головкой.
Орион обернулся, и Дамблдор предложил ему присесть.
— Такая досада, что ты увидел его именно в этот день, — сказал он, усаживаясь за стол. — Большую часть времени он по-настоящему прекрасен, покрытый чудесными красными и золотыми перьями. — Затем он с улыбкой добавил: — Но ты уже осведомлен о фениксах, ведь, в конце концов, твой патронус принимает эту уникальную форму. А владение сразу двумя патронусами, фениксом и василиском, очень выделяет тебя среди прочих.
Орион уселся в одно из плюшевых кресел напротив стола и внутренне напрягся. Взяв из рук Дамблдора чашку чая, он сделал вид, что делает глоток: кто знает, что старик туда намешал, а подлить Веритасерум за ним бы не заржавело.
Поставив чашку назад, он надменно произнес:
— Я и сам был порядком удивлен, ведь раньше у меня так не получалось. Наверное, обстоятельства так повлияли.
Дамблдор пронзил Ориона острым взглядом своих голубых глаз и внезапно навис над столом, хватая его за левую руку и закатывая на ней рукав. Кроме гладкой немеченой кожи он не увидел ничего.
— ЧТО ВЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ? — бешено зашипел Орион, вырывая руку.
— Прости меня, мой мальчик, но я должен был убедиться, — равнодушно сказал старик, откинувшись на спинку своего высокого кресла.
Орион с ненавистью посмотрел на него, а тот слегка прищурился, глядя на его правую руку.
— В этом кольце много темной магии, дитя мое. Думаю, для тебя будет безопаснее избавиться от него.
Орион убрал руку со стола и язвительно сказал:
— Разумеется, в нем есть темная магия: это кольцо Наследника рода Блэков, семейная реликвия. Его мне дал мой дорогой отец, и я всегда буду носить его. Вы помните моего отца, Дамблдор?
Тот вздохнул и напустил на себя печальный вид.
— Я был очень опечален тем, что случилось с твоим отцом, Орион. Я знал его еще мальчишкой. Он был одним из моих любимых студентов, и я очень тепло к нему относился…
— НЕ СМЕЙТЕ ТАК ГОВОРИТЬ О МОЕМ ОТЦЕ, КОГДА ВЫ ЛИЧНО ПРИНИМАЛИ УЧАСТИЕ В ЕГО ЗАДЕРЖАНИИ И ПОЗВОЛИЛИ, ЧТОБЫ ЕГО ПОЦЕЛОВАЛ ДЕМЕНТОР! — ощетинившись, заорал Орион.
Дамблдор печально на него посмотрел и тихо произнес:
— Твой отец был Пожирателем смерти, мальчик мой, авроры нашли на его руке Темную метку. Я бы никак не смог предотвратить его задержание, даже если бы и хотел этого.
— Вы знали, что Петтигрю все еще жив! Уверен, Снейп рассказал вам сразу же, как увидел, — гневно сказал Орион. — И даже зная о невиновности моего отца, вы позволили аврорам схватить его! Вы могли бы остановить их! Могли бы сказать, что Петтигрю жив!
— К сожалению, из-за проведенного в Азкабане времени твой отец повредился рассудком и перешел на Темную сторону, мой мальчик, — взгляд Дамблдора из-за очков-половинок был полон жалости. — Это сильно расстроило меня, но тому суждено было случиться, все к лучшему. Пожирателю смерти нельзя позволять находиться в порядочном обществе.
— А кто виноват в том, что мой отец провел в Азкабане десять лет? — прошипел Орион, сжимая руки в кулаки. — Кто не пошевелил и пальцем, чтобы обеспечить ему законный суд? Как член Визенгамота вы имели полное право обратиться с подобной просьбой. И все же вы ничего не сделали! Если он, по вашим словам, был одним из ваших любимых студентов, почему же вы тогда не помогли ему?
— То были опасные времена, дитя мое, — вздохнул Дамблдор. — Каждый подозревал всех остальных, и было очень трудно распознать Пожирателя смерти. Показания против твоего отца были так убедительны… — Потом он печально добавил: — Я признаю, что сделал ошибку, и буду нести этот крест до конца своих дней.
— Как вам и должно, — сердито плюнул Орион. — Но признание своей неправоты не изменит ровным счетом ничего в том, что у вас был шанс исправить свою ошибку и помочь моему отцу хотя бы сейчас, а вы им не воспользовались. Хоть он и мог быть Пожирателем смерти, он не совершил никаких преступлений!
— Он сбежал из Азкабана, — тихо ответил старик. — Даже если бы и было доказано, что Петтигрю жив, твой отец все еще оставался беглым заключенным…
— Которым он на самом деле не был! — сердито огрызнулся юноша.
— Даже если так, — мягко продолжил директор, — это по-прежнему уголовно-наказуемое в волшебном мире преступление.
Орион молча закипал от ярости. Не было смысла обсуждать это с Дамблдором. Старик скажет что угодно в свое оправдание, и даже неважно, что именно, ведь это все равно не изменит убеждений Ориона о том, что директор является старой манипулятивной сволочью, заслуживающей наихудшей судьбы.
Дамблдор принял его молчание за согласие и решил сменить тему:
— Как к тебе относятся опекуны, мой мальчик?
— Я очень счастлив с Малфоями. Мы с Драко стали хорошими друзьями, — Орион смотрел на него с подозрением.
— Рад, что они хорошо о тебе заботятся, — старческие глаза мерцали. — Я был весьма удивлен, когда они попросили взять над тобой опекунство.
— Я тоже был удивлен, — ровно соврал Орион. — Я никогда не встречался с ними раньше, но миссис Малфой сказала, что позаботиться обо мне — это ее долг как последнего живущего родственника.
— Уважаемая миссис Малфой так же очаровательна, как и ее сестра, — улыбнулся Дамблдор. — Тебя должна обрадовать новость, что великолепная миссис Тонкс тоже заинтересована в твоем опекунстве.
— Неужели? — спросил Орион с наигранным удивлением. — Я так полагаю, что миссис Тонкс — это сестра миссис Малфой?
— Да, — кивнул директор. — Андромеда Тонкс, а в девичестве Блэк, и у нее чудесная семья. Думаю, ты прекрасно поладишь с ее дочерью Нимфадорой. — Он усмехнулся и ласково добавил: — Она такая чудачка, за этим очень весело наблюдать.
Орион молча кивнул, беспокоясь о том, когда же старик доберется до сути, и ему не пришлось долго ждать, потому что Дамблдор продолжил:
— Они обеспечат тебе отличные условия. Думаю, твой отец бы предпочел, чтобы ты жил со светлой семьей. Я знаю, что в свое время он хотел именно этого, и верю, что этого же он хотел бы и для тебя.
Орион внутренне ощетинился, но высказался довольно спокойно:
— Возможно, вы правы. Но сейчас уже мало, что можно изменить.
— Мой милый мальчик, — глаза Дамблдора блестели, — если ты хочешь сменить опекунов, нужно всего лишь послать в Министерство заверенное прошение, чтобы о тебе заботилась миссис Тонкс.
— Благодарю за информацию, — улыбнулся Орион, — но Малфои прекрасно обо мне заботятся. Мне не на что жаловаться, и с ними я очень счастлив.
— Очень хорошо, — спокойно ответил директор. — Просто помни, что у тебя всегда есть запасной вариант на случай, если в будущем ты захочешь изменить свое решение. Тебе было бы намного лучше со светлой семьей, нежели с темной.
— Спасибо за беспокойство, я запомню это, — сладко произнес юноша.
Глаза Дамблдора блеснули, и Ориону вдруг стало очень жаль, что он не может выдрать их из глазниц и заставить старика ими подавиться. Пока он прокручивал в голове множество заманчивых вариантов, Дамблдор бесстрастно сказал:
— Я так полагаю, что Малфои возьмут тебя с собой на зимний сезон в Москву?
— Если они это и планировали, мне еще об этом не сообщалось, — спокойно ответил Орион. — Но я надеюсь, что нет. Слышал, что эти балы такие утомительные, и, на мой взгляд, там будет очень скучно.
Директор слегка прищурился, но сказал довольно весело:
— Ну, в любом случае я уверен, что ты отлично проведешь время.
— Возможно, — улыбнулся Орион.
После минутной паузы Дамблдор проговорил со старческой улыбкой:
— Я был весьма впечатлен твоими способностями в трансфигурации на первом испытании. Должен тебя отблагодарить за это.
— Спасибо. Отец был очень хорош в трансфигурации, и, верю, что это передалось и мне.
— Действительно, — согласился директор. — Он был лучшим учеником в классе профессора Макгонаггл. Жаль, что она не получит удовольствия и дальше обучать тебя после возвращения в Дурмстранг.
Орион испытывающе посмотрел на него и ответил:
— Я буду скучать по ее предмету, она превосходный учитель.
— Я был очень удивлен, что твой отец отправил тебя в Дурмстранг вместо Хогвартса, — глаза Дамблдора блеснули. — Он отлично провел здесь школьные годы. Они с Джеймсом Поттером были здесь весьма популярны. Я рад, что у тебя появилась возможность приехать сюда и увидеть Хогвартс собственными глазами. Как тебе школа?
— Очень нравится, — ответил Орион, уже догадавшись, куда тот клонит. — Абсолютно отличается от Дурмстранга, но тоже вполне ничего.
Директор улыбнулся.
— Может теперь, когда Малфои стали твоими опекунами, а ты так хорошо подружился с Драко, ты захочешь перейти в Хогвартс, и я уверен, что твой отец тоже одобрил бы эту идею. Так же, как и ему в свои годы, тебе здесь очень понравится.
Орион именно этого и ожидал, поэтому спокойно ответил:
— Не знаю, собираются ли Малфои сменить для меня школу, но я бы предпочел остаться в Дурмстранге, ведь там у меня уже есть отличные друзья.
— Действительно, друзья очень важны, а крепкая дружба является одной из прелестей жизни, — проговорил Дамблдор со старческой улыбкой. — Уверен, что в Хогвартсе ты бы тоже смог обзавестись замечательными друзьями. Твой отец встретил своих лучших друзей именно здесь, они были не разлей вода.
Ориону уже порядком надоело, что директор использует имя его отца для собственных манипуляций в каждом удобном и неудобном случае, поэтому он огрызнулся:
— Но это не привело его ни к чему хорошему, не так ли? Один из них предал его, другой умер, а третий так и не смог поверить в его невиновность, пока не стало уже слишком поздно! Думаю, я останусь в Дурмстранге, спасибо! — Прежде чем Дамблдор сумел хоть что-то ответить, Орион сделал вид, что смотрит на часы, и воскликнул: — Ох, уже столько времени! — Он встал и вежливо произнес: — Спасибо за чай, директор. Желаю вам счастливого Рождества.
Дамблдор ласково ему улыбнулся:
— Тебе спасибо, мой мальчик. Желаю и тебе счастливого Рождества, и надеюсь, что в будущем нам еще выпадет возможность вместе попить чаю.
Орион напряг мышцы лица, чтобы вышло хоть какое-то подобие теплой улыбки:
— Я тоже на это надеюсь.
Развернувшись, он вышел из кабинета.
Теперь было совершенно ясно, что нельзя приводить в действие план, в соответствии с которым ему приходилось рассказать Дамблдору, что он и есть Гарри Поттер, чтобы получить больше информации об Ордене Феникса и пророчестве. Он и так не был уверен насчет этого плана, ведь риск был очень велик, но хотя бы рассматривал его как одну из возможностей. Сейчас же его можно было полностью отбросить: старик слишком любит всех контролировать. Даже если в качестве просто Ориона Блэка этот старый глупец уже хочет отправить его к Тонкс и перевести в Хогвартс, то как Гарри Поттер он будет просто не в состоянии предотвратить это, потому что на пути к своей цели Дамблдор способен и горы свернуть. Ну уж нет, он ни за что не расскажет Дамблдору правду. Нужно просто найти другой источник информации.
***
Добравшись до общежития, Орион на скорую руку нацарапал для Драко записку, чтобы тот его дождался, и оставил ее на кровати. Выхватив палочку, он активировал свой портключ и приземлился уже в центре рабочего кабинета Воландеморта. Тот сидел за столом, исписывая длинный пергамент и перелистывая страницы одного из множества лежащих на столе документов и планов. Оторвавшись от работы, он взглянул на Ориона и вопросительно приподнял брови.
— У тебя уже есть, что доложить? — холодно спросил он.
Орион подошел ближе, остановившись прямо напротив стола Воландеморта, и быстро, не глядя ему в глаза, заговорил:
— Это не касается того задания, что вы поручили мне, но, думаю, что это тоже важно. Дамблдор пригласил меня в свой кабинет для беседы и пытался выудить информацию о Москве. — Он неуверенно остановился и добавил: — Думаю, он подозревает, что там что-то затевается, потому что хотел узнать, поедут ли туда Малфои.
Воландеморт облокотился на спинку своего высокого кресла и пронзил его багровым взглядом.
— И что же, по-твоему, подозревает Дамблдор?
— О собраниях и совещаниях, которые там пройдут, разумеется, — нахмурился Орион.
— И кто же рассказал тебе о совещаниях? — прищурился Лорд.
— Э-э, никто, — юноша побледнел. — Нарцисса сказала, что мы отправимся в Москву, и Лестренджи тоже поедут. Поэтому я и решил, что если даже Лестренджи туда собрались, то, должно быть, там пройдут некоторые совещания…
— Не лги мне, — сердито перебил его Воландеморт. — Кто тебе сказал?
— Драко, — тяжело вздохнул Орион, а затем выпалил, — но это не его вина. Я допытывал его, пока у него не осталось другого выбора. Он категорически отказывался мне что-то рассказывать, но я был очень настойчив, и…
— Довольно! — приподняв руку, строго сказал Воландеморт. — Я не буду наказывать Драко за это. Малфои все равно бы тебе рассказали, поэтому ничего страшного.
Юноша облегченно выдохнул, а тот коротко добавил:
— Итак, ты сказал, что старик приглашал тебя в свой кабинет. Чего он хотел?
— Много чего, — Орион провел пальцами по волосам. — Но самое важное, наверное, то, что он проверил мою руку на наличие Темной метки. Ума не приложу, почему он подозревает меня… — он быстро взглянул в сторону Воландеморта. — В ваших рядах завелся шпион, это бы объясняло, почему он вдруг заподозрил меня и почему знает о Москве. — Нахмурившись, он добавил: — И это не Снейп, потому что он никогда не видел меня здесь, а другие пожиратели никогда бы не рассказали ему обо мне.
— А с чего ты решил, что Снейп — это другой шпион? — тихо спросил Лорд, приподняв бровь.
Орион заколебался: он не хотел доставлять Снейпу неприятностей, но по-хорошему Воландеморту просто необходимо узнать, что тот передает Дамблдору некоторую информацию.
— Думаю, он балансирует на тонкой грани между вами и Дамблдором, — осторожно сказал он, — и передает информацию в обе стороны, поэтому сейчас ему нельзя доверять. Но он все еще полезен, и думаю, вы это уже поняли, ведь никогда не вызывали его, когда я был здесь. — Он помолчал, а потом спросил: — Знает ли Снейп о собраниях?
— Нет, — спокойно ответил Воландеморт. — Я принял все меры безопасности. — Его глаза пронзили юношу. — Чего еще хотел Дамблдор?
— Он проявлял ко мне интерес, — кисло сказал Орион. — Говорил, что с Тонкс мне будет житься лучше, чем с Малфоями, и вообще предлагал перевестись в Хогвартс. — Начав расхаживать по комнате, он добавил: — Очевидно, что он хочет заполучить меня в свои лапы, но я не понимаю, зачем ему это. Возможно, потому что он видел, насколько я силен, той ночью, когда я отправился в Хогвартс спасать отца, но он никогда не видел моей настоящей мощи, как доводилось вам, поэтому здесь должно быть что-то другое. Может, он просто хочет заполучить себе как можно больше союзников, ведь, в конце концов, если Блэки будут на его стороне, это может показать пример и другим темным семьям, если те вдруг захотят сменить сторону, а это уже будет выглядеть, как победа Светлых. Меня вообще беспокоит эта его заинтересованность в привлечении меня на светлую сторону. Рядом с ним мне приходится постоянно себя сдерживать: он настолько любит всякие манипуляции и контроль, что я хочу просто проклясть его, и если он продолжит поджидать меня по углам, чтобы пригласить на чаек, я могу просто огрызнуться и…
— Орион! — резко сказал Воландеморт, чтобы остановить его бессвязную болтовню. Юноша оглянулся, и тот продолжил: — Я уже знал, что Дамблдор будет проявлять к тебе интерес, но он ничего не сможет сделать, чтобы забрать тебя от Малфоев или перевести в Хогвартс, поэтому нет причин для беспокойства. — Затем он добавил с ехидной ухмылкой: — А что касается проклятий, то тут я с тобой полностью согласен, но тебе придется надеть лучшую маску и страдать молча.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:21 | Сообщение # 3
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Орион вздохнул и кивнул, а потом посмотрел на Воландеморта:
— Ну, это все, о чем я хотел доложить.
Лорд кивнул, но ничего не ответил: он тщательно осматривал мальчика, который так ни разу и не посмотрел ему в глаза, и задался вопросом, почему. Он вспомнил вчерашний инцидент и ту растерянность на лице Ориона, пока они смотрели друг другу в глаза после того, как он начал свои манипуляции ласками и шипением. Он был все еще поражен собственной реакцией на замеченный след от укуса. Да, он управлял своими последователями, но никогда прежде не испытывал подобной вспышки собственничества по отношению к любому из них. То, как он реагировал на мальчика, выдавало слабость, которую другие могли использовать против него. В конце концов, мальчишка для него ничего не значил, он был всего лишь инструментом в его руках, достойным последователем, которому еще необходимо было придать нужную форму. Да, Орион был красив и чрезвычайно силен, но он был всего лишь очередной пешкой в его планах.
Воландеморт ухмыльнулся про себя. Как же легко он манипулировал мальчишкой с помощью ласк и вкрадчивого шипения, а дрожь с головой выдавала его восприимчивость к этому. Так он заставит Ориона склониться к своим ногам: мальчик научится послушанию и уважению. Ему нужно полностью заполучить Ориона в свое распоряжение, ведь настолько могущественные создания не могут принадлежать никому, кроме него. Но в мальчишке все еще необходимо многое изменить, чтобы превратить его в идеального последователя: в нем слишком много невинности и сострадания. Он вспомнил ужас Ориона от того, что он тогда сделал с министерской ведьмой, и с этим тоже нужно что-то сделать. Орион должен стать одним из его Пожирателей смерти и, вероятно, самым могущественным из них, но мальчику необходимо стать бессердечным и беспощадным. Он должен начать формировать из Ориона безжалостного и послушного Пожирателя, чтобы со временем тот смог войти во Внутренний круг. А еще у него были на мальчика и другие планы.
Он проницательно осмотрел Ориона и снова ехидно ухмыльнулся. Да, мальчишка был силен, и очень изысканно: та темная магия, волнами исходившая от мальчика, которую он почувствовал в Азкабане, была поистине манящей и будоражащей, он никогда прежде не ощущал такой первозданной темной энергии. Может, стоило и пересмотреть свои планы на Ориона. Он знал, что Люциус хочет связать мальчишку с собственным отродьем. Безусловно, отпрыск Малфоев и Орион произведут на свет могущественного наследника, но женить его на мальчишке Люциуса было бы такой бессмысленной тратой, ведь Орион намного сильнее того щенка. Глаза Воландеморта бесстрастно изучали Ориона. Мальчик был очень красив, хотя, может, еще слишком молод, но это не имело особого значения, когда его гибкое тело вмещало в себя столько могущества. Ориону нужен партнер настолько же сильный, если не больше. Сам он ранее никогда не снисходил до замужества, потому что не находил кого-либо достаточно сильного, чтобы стать его парой, к тому же он принял достаточные меры для достижения бессмертия. Но, в конце концов, ему придется завести наследника, и обучить его властвовать на своей стороне. Завоевав волшебный мир, он никогда не выпустит его из своих рук, но зато его род будет продолжаться, ведь он не может позволить родословной великого Салазара прерваться на нем. И, возможно, этот мальчик сможет стать прекрасным средством для осуществления этого плана. Он удовлетворенно ухмыльнулся. Но для начала Ориона необходимо сформировать: сломать и слепить заново по собственному вкусу. Всему свое время…
Орион боролся с порывом скрыться от алого взгляда Воландеморта, чьи глаза расчетливо и хитро блестели, что ему совершенно не нравилось. Он задавался вопросом, что же тот задумал, и с беспокойством ждал, пока Лорд окончит свой и осмотр и скажет хоть что-нибудь.
Через несколько напряженных для Ориона мгновений Воландеморт вернулся к своему чтению и пренебрежительно произнес:
— Можешь идти.
Кивнув, Орион достал палочку, чтобы дотронуться до кольца, но потом остановился, быстро взглянул на Воландеморта и спросил:
— Что вы планируете сделать с тем, что Дамблдор знает о совещаниях? И как насчет неизвестного шпиона?
— Это не твое дело, — холодно ответил тот, даже не глядя на него. — А теперь иди, мне нужно работать.
Прежде чем исчезнуть из кабинета, Орион метнул в него свирепый взгляд.
***
Появившись в спальне, Орион подумал, что первая встреча после Инцидента, как он прозвал вчерашнее происшествие, прошла довольно хорошо: он даже ни разу не подумал о Воландеморте, как о Томе. Ну, это вполне могло случиться потому, что он даже не посмел взглянуть в его багровые глаза, а сосредотачивал внимание на лбу, подбородке, или где угодно еще. Но, тем не менее, Орион был вполне удовлетворен и этим. Ему следовало всего лишь придерживаться выбранной линии поведения, чтобы и дальше без проблем видеться с Воландемортом и счастливо продолжать воспринимать их с Томом как совершенно разных людей, как и должно было быть. А еще Том был прав: в этот раз Воландеморт ничего не говорил о праве собственности на него или других подобных нелепостях. Все вообще выглядело так, будто он абсолютно не заинтересован в нем в личном плане, что само по себе было просто замечательно. Но, с другой стороны, Воландеморт расчетливо оглядывал его. В любом случае, чтобы тот ни задумал, он в конце концов выяснит это и будет противостоять, если это не сулит ему ничего хорошего. Пусть Воландеморт и дальше думает, что он хочет всего лишь стать его последователем и равным по силе. Но он хочет гораздо большего: стать настолько сильным, чтобы тот никогда не смог ни властвовать над ним, ни пытаться вмешиваться в его жизнь. Пусть Воландеморт и является Темным Лордом, он тоже в свою очередь станет кем-нибудь настолько же важным и могущественным. Уж он-то об этом позаботится.
Посреди спальни стоял Драко со скрещенными на груди руками.
— Где ты был? Мама уже как десять минут ждет нас у главного входа, — раздраженно сказал он.
— Прости, — ответил Орион, — мне просто нужно было кое-что сделать… — Потом он кое-что вспомнил и выругался про себя. Бросившись к сундуку и вынув оттуда книгу, он оглянулся на Драко. — Можешь взять мой сундук? Встретимся у входа, это не займет много времени.
Не дожидаясь ответа, он побежал к кабинету Снейпа.
Постучавши в дверь и услышав изнутри глухое и раздраженное «Войдите», он быстро вошел в комнату. Стены кабинета были уставлены бесконечными полками, на которых располагались книги, стеклянные банки с ингредиентами и причудливыми частями тел животных и довольно странные инструменты, которые, как догадался Орион, использовались для приготовления некоторых зелий. Сам же абсолютно пропахший полынью и аконитом кабинет был темным и мрачным.
Снейп сидел за столом, слегка сгорбившись над книгой и делая пометки на пергаменте, завеса его жирных волос скрывала часть лица и почти касалась поверхности стола. Подняв лицо, он мрачно нахмурился, заметив Ориона.
— Что тебе нужно, Блэк? — раздраженно огрызнулся Снейп.
Орион подошел ближе и швырнул прямо к его горбатому носу учебник Принца-полукровки.
— Я пришел вернуть вам это, сэр, — спокойно сказал он, — подумал, что вам бы захотелось получить это обратно.
Нахмурившись и взглянув на книгу, Снейп округлил глаза, снова развернулся к Ориону и бешено зашипел:
— Где ты это взял?
— С вашей полки во время первого совместного урока Слизерина и Гриффиндора по Зельеварению, — небрежно ответил Орион. — Довольно занимательное чтиво.
Снейп усмехнулся:
— Сомневаюсь, что ты хоть что-нибудь понял отсюда: это учебник Зельеварения уровня ЖАБА, что, разумеется, выходит за границы твоего понимания.
Юноша приподнял бровь и ухмыльнулся:
— Ох, я имел в виду не рецепты зелий, хотя они тоже были довольно интересными. Нет, я имел в виду темные заклинания. Ваши заклинания.
— Не знаю, на что ты намекаешь, Блэк, — прошипел Снейп, опасно прищурившись. — Это всего лишь старый учебник одного из бывших студентов. Если там и написаны какие-то заклинания, то уверен, что они там для развлечения, и не работают на самом деле.
Орион спокойно присел напротив его стола и принялся молча его рассматривать, а
Снейп смотрел в ответ со все более и более мрачнеющим выражением лица.
— Я не просил тебя садиться, Блэк! А теперь убирайся из моего кабинета!
Наклонившись над столом так, что его лицо оказалось все лишь в нескольких дюймах от лица Снейпа, Орион тихо сказал:
— Эта книга великолепна, а темные заклинания в ней просто удивительны. Создавший их человек просто гениален, и, я думаю, мы оба знаем, кто он. Я возвращаю вам книгу только потому, что если бы ее нашел кто-то другой, это доставило бы вам неприятности. — Затем он заглянул прямо в черные глаза Снейпа и тихо прошептал: — Ты Приц, последний из рода, и ты поворачиваешься спиной к собственной крови, позволяя Дамблдору манипулировать собой. Вскоре тебе придется выбрать одну из сторон, и, я надеюсь, ты не предашь собственный род.
Снейп резко поднялся и свирепо посмотрел на Ориона.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, Блэк, — прорычал он. — Но я вижу, что ты суешь нос в чужие дела так же нагло и дерзко, как и твой отвратительный папаша…
Орион с силой схватил профессора за шиворот и зашипел, гневно сверкая зелеными глазами:
— Я очень долго мирился с твоими унизительными комментариями в адрес моего отца, Снейп, но с меня достаточно. Я и так простил тебя за участие в его захвате, но не вынуждай меня…
Оторвав руку Ориона от своего воротника, Снейп усмехнулся, глядя на него с высоты своего крючковатого носа:
— Будто бы меня заботило, простил ли меня такой дерзкий щенок, как ты. Твой отец был Пожирателем Смерти и заслужил свою судьбу, предав…
— Он никого не предавал, — зашипел юноша, сощурившись. — А что касается нахождения в рядах Пожирателей… так ты тоже один из них! Хоть и не по собственным убеждениям, не правда ли? Тебе нужно пересмотреть свою истинную преданность. Дамблдор использует тебя, поворачивая против собственного вида. Как можешь ты, Принц, обернуться против своей крови и предков…
Глаза Снейпа превратились в злобные щели, и он прервал его, грубо схватив за воротник мантии, и, протащив через весь кабинет, вышвырнул его за дверь.
— Вон! — яростно шипел Снейп, толкая его через порог. — И больше никогда не смей входить в мой кабинет!
Орион споткнулся, вылетая из кабинета, и дверь за ним тотчас же захлопнулась. «Ну, все прошло довольно скверно», — размышлял он по дороге к главному входу. Его совсем не волновало, расскажет ли Снейп Дамблдору об их маленькой беседе, ведь, в конце концов, это ни в чем его не уличало. Он всего лишь показал свою приверженность темным традициям, что Дамблдор и так знал благодаря его родословной, и осведомленность о принадлежности Снейпа к Пожирателям смерти, что легко мог рассказать ему Сириус, так что, опять же, ничто не уличало его в качестве последователя Воландеморта. Но Снейпа просто необходимо было переманить на их сторону, должен быть какой-то способ. Ну, единственным решением было бы рассказать, что он и есть Гари Поттер, и убедить, что для сохранения его преданности Дамблдор манипулирует его любовью к Лили. Орион вздохнул: пока еще он не мог себе этого позволить. Перед Снейпом должен узнать Воландеморт, а уж ему раскрыть свою истинную личность он был еще не готов. Но сменит ли Снейп приоритеты только из-за того, что он — Гарри Поттер? Сможет ли он убедить его?
Кроме того, что Снейп раскроет глаза на манипуляции Дамблдора, о которых уже должен был иметь хоть какие-то представления, его мог бы поколебать и сам факт того, что Мальчик-Который-Выжил находится в рядах Темных. В конце концов, он был единственным наследником рода и не мог связать свою судьбу с проигрывающей стороной. А ряды Светлых без Мальчика-Который-Выжил были сравнительно слабее. Орион снова вздохнул: еще столько дел, столько планов. Что же произойдет, когда его собственная личность раскроется? Что сделают Воландеморт и Дамблдор? Как отреагирует волшебный мир? Он уже вполне мог себе это представить. Воландеморт будет пытать его, пока не удостоверится, что он действительно находится на его стороне. Дамблдор попытается заполучить его в Хогвартс, прямиком в свои лапы. Магический мир будет просто в ужасе, узнав, что он темный, но, тем не менее, требуя, чтобы он взял на себя роль их Спасителя. И все это из-за пророчества. Волшебный мир о нем, конечно, не знает, но вполне в курсе, что однажды он уже уничтожил Воландеморта, и будет ждать, что он снова сделает это, не обращая внимания ни на его собственные желания, ни на то, что он еще ребенок. Ожидается, что он пожертвует ради этого собственной жизнью. Орион фыркнул. Он ни для кого не будет разыгрывать героя, тем более для кучки светлых волшебников, которые желают трусливо пресмыкаться перед каким-то мальчишкой и были бы просто счастливы видеть его собственный род погребенным заживо.
Самой большой угрозой был Дамблдор. Согласно тому, что в его видении сказал Снейп, он готовил Невилла для роли, которую надеялся возложить на Гарри Поттера. Когда же Дамблдор обнаружит, что Мальчик-Который-Выжил вполне себе жив и здоров, он захочет немедленно заполучить его. Орион был в тысячу раз сильнее Невилла, и старый козел невероятно обрадуется такой удаче. Разумеется, Дамблдор попытается промыть ему мозги относительно Темных, используя добрую память его родителей. И он заберет его из Дурмстранга! Орион устало потер лоб. Чертово пророчество! О чем оно говорит? Почему Дамблдор так в него верит? И каким, черт возьми, образом он когда-нибудь сможет его узнать? Орион глубоко вздохнул и успокоился. О чем бы оно ни говорило, он никому не позволит использовать себя. Он уже и так достаточно силен, а станет еще сильнее, когда сможет лучше контролировать свою темную магию. Если потребуется, он будет стоять против Дамблдора, Воландеморта, да хоть против всего волшебного мира. А поможет ему Том, он будет направлять его. Но Том — это Воландеморт… Том! Он даже и не подумал спросить его о пророчестве! Орион нахмурился. Но Тому было всего около двадцати, а Снейп рассказал о пророчестве Воландеморту незадолго до ночи нападения на Поттеров, а в тот момент Воландеморту было около пятидесяти. Так что Том ничего не знает о пророчестве. Орион вздохнул. Ну, как-нибудь он все-таки его узнает.
***
Около главного входа он встретил хмурившегося Драко и терпеливую Нарциссу, и вместе с вещами они с помощью портключа переместились в Малфой-мэнор. Быстро отправившись в собственную комнату, Орион схватил портрет Финиаса и спрятал его в один из своих сундуков. Затем он помог колдомедику переправить Сириуса через камин в Москву, мысленно благодаря Нарцуссу за то, что ради спокойствия Ориона она решила взять его с собой. Расположив Сириуса в комнате напротив своей и отпустив эльфов, распаковывающих вещи, Орион сообщил Нарциссе, что перед тем, как вернуться и подготовиться к вечернему балу, он еще час проведет в поместье Блэков, чтобы проверить, выполнили ли домовые эльфы возложенные на них инструкции.
Шагнув из камина в главную гостиную поместья Блэков, Орион взглянул на часы и удостоверился, что Ремус придет где-то через пятнадцать минут. Оглядевшись вокруг, он взвыл от вида пустующего поместья. Не было больше Сириуса, встречавшего его теплыми объятиями и заливистым смехом. Не было отца, которому можно было рассказать обо всех неурядицах или шутливо понадоедать. Без Сириуса это место больше нельзя было назвать домом. Орион вздохнул и медленно побрел к его кабинету. Попросив в свое время эльфов содержать его в чистоте, оставив все на своих местах, после отцовской смерти он так и не посмел войти внутрь. Он неуверенно остановился у двери, боясь той боли, которую могут причинить воспоминания, но, возможно, именно это ему сейчас и было необходимо. Медленно открыв дверь, он вошел внутрь, где все осталось в точности так же, как и было при Сириусе. Он даже мог сделать вид, будто отец все еще находится где-то в поместье и вскоре должен вернуться в свой кабинет. Орион пошел к столу и печально прикоснулся к его вещам, практически слыша смех Сириуса, эхом разносившийся по комнате.
Сев в отцовское кресло и уныло оглянувшись вокруг, он расслабленно откинулся на спинку и прикрыл глаза. Когда его голову начали заполнять печальные и гнетущие мысли, он почувствовал покалывание магии и резко подскочил. Нахмурившись, он провел рукой по столу. Вот! Магия исходила из последнего ящика. Достав палочку, он начал снимать барьеры, последний из которых основывался на кровной магии. Он уколол палец ножом для резки бумаги и прикоснулся к ящику, который тут же со щелчком открылся.
Увидев внутри отцовский думосбор, Орион очень удивился. Он даже и не подозревал об этом! Когда его пальцы коснулись края, на свет появился кусок пергамента, застывший в воздухе прямо перед его лицом. Удивленно моргнув, Орион быстро схватил его. Во время чтения кровь отхлынула от его лица, а из глаз потекли слезы.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:21 | Сообщение # 4
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Мой щеночек,
Я пишу это, готовясь снова отправиться в Хогвартс. Если ты читаешь это письмо, то, прошу, прости меня за то, что я нарушил свое обещание, но я просто не могу праздно оставаться в поместье, пока знаю, что предатель твоей матери и Джеймса находится на свободе и остается безнаказанным. Надеюсь, ты понимаешь, что мне просто необходимо это сделать. Знаю, что это рискованно, поэтому и оставляю здесь свои самые драгоценные воспоминания на случай, если меня захватят дементоры или Питер сдаст меня Воландеморту. Я не хочу, чтобы они забрали у меня их: всю мою память о друзьях, о времени, проведенном с Лили, и все мои воспоминания о тебе, — я оставляю их как самое дорогое, что у меня есть.
Я знаю, что мы больше никогда не сможем с глазу на глаз обсудить Воландеморта и предстоящую войну, но хочу, чтобы ты знал, что независимо от выбранного пути я всегда буду тобой гордиться, потому что знаю, что ты примешь правильный выбор. Я верю, что тебе уготована великая судьба.
Что бы со мной ни случилось, помни, что я люблю тебя больше жизни. Ты подарил мне смысл к существованию, когда я уже думал, что в моей жизни не осталось ничего. Я был настолько счастлив и горд за тебя, что благословляю каждое мгновение, что мы провели вместе. Пожалуйста, не переживай из-за меня и продолжай наслаждаться жизнью.
Я всегда буду любить тебя.
Твой отец,
Сириус
Перед глазами все расплывалось. Орион отбросил письмо и перевел взгляд на думосбор, до краев заполненный кружащимися серебристыми воспоминаниями. Там была добрая половина жизни его отца. Он мог быть благодарен уже хотя бы за то, что отец из предосторожности решил, будто оставить счастливые воспоминания здесь лучше, чем скормить их дементрам. По крайней мере, когда он спасет отцовскую душу и воскресит его, он сможет вернуть их обратно. От последней мысли он уткнулся лбом в стол и разрыдался. Отец знал о возможной опасности, а не действовал опрометчиво, как раньше думал Орион. Тогда почему же Сириус предпочел поставить на кон собственную жизнь ради мести вместо того, чтобы остаться в безопасности рядом с сыном? Этого он не понимал.
— Орион? — раздался обеспокоенный и мягкий голос.
Юноша поднял заплаканное лицо и увидел на пороге Ремуса, который тут же встревожено пересек комнату и присел рядом с ним на колени.
— Что случилось? Почему ты плачешь? — тихо спросил Ремус, обхватив руками его лицо.
Тот только зарыдал еще сильнее и трясущимися руками протянул оборотню письмо. Во время чтения глаза Ремуса расширились и наполнились невыплаканными слезами.
— Ох, щенок, — дрожащим голосом сказал он, обнимая юношу и стаскивая его к себе на пол.
— Он з-зна-ал, Ре-мус, — шептал Орион между рыданиями, уткнувшись в его грудь. — Он з-знал об оп-пасности, но вс-се р-равно ушел. Он б-бросил меня. Пр-редпочел отомстить, в-вместо того, чтоб-бы заб-ботиться обо мне, люб-бить меня…
— Он любил тебя больше жизни, щенок, — робко сказал Ремус, еще крепче обнимая мальчика и гладя его по волосам. — Но Сириус всегда был неугомонным. Наверное, для него действительно было очень трудно оставаться в поместье, зная, что Питер находится в Хогвартсе, практически в его руках. Орион, ты должен его простить, у него были благие намерения. Он жил только ради тебя, но не мог успокоиться, зная, что Питер остался безнаказанным. Ему необходимо было отомстить за смерть твоей матери. Ты должен понять, что принятое им решение вовсе не означает, что он любил тебя хоть чуточку меньше.
Орион вцепился в мантию Ремуса и сильнее зарылся в грудь оборотня. Через некоторое время он заговорил приглушенно и надрывисто:
— Кажется, я понимаю, но от этого больно не меньше.
— Со временем боль притупляется, щенок, — вздохнул Ремус, медленно поглаживая его по волосам.
Парень посмотрел на него красными от слез глазами.
— Разве ты смог от нее избавиться? — тихо спроси он.
— Нет, — спокойно ответил оборотень. Его печальные глаза смотрели в никуда. — Она все еще со мной. Не думаю, что она когда-либо просто пройдет, но с этим вполне можно научиться жить. Можно просто продолжать жить дальше… — Он сделал паузу, а потом с легкой улыбкой сказал: — Давай же, мне нужно многое тебе рассказать.
Юноша кивнул, и Ремус поднял его с пола и усадил на единственный в кабинете диван. Теперь Орион впервые по-настоящему разглядел его. Раньше он никогда не видел Ремуса таким похорошевшим: лицо больше не уродовали шрамы, а в целом он выглядел моложе и здоровее.
— Ты изменился, — спокойно сказал Орион, продолжая его рассматривать, — выглядишь счастливым и здоровым.
Ремус мягко улыбнулся.
— Я и чувствую себя счастливым. Это была парочка довольно необычных, но хороших месяцев.
— Значит, со стаями оборотней все прошло хорошо? — спросил Орион немного озадаченно.
— Да, — улыбка Ремуса стала шире. — Даже больше, чем хорошо: я никогда не чувствовал себя настолько прекрасно. Это очень сложно объяснить, щенок. Раньше я никогда не входил в стаю. В Хогвартсе я переживал трансформации в одиночку, исключая последние годы, когда Джеймс и Сириус научились анимагии и стали сопровождать меня. После смерти Джеймса и Лили Сириуса отправили в Азкабан, а я сбежал из страны и много лет провел, прячась в уединенной хижине. То были худшие годы в моей жизни: рядом никого не было, и трансформации пугали меня. Я пытался сопротивляться, но они были неизбежны и очень болезненны. Я возненавидел себя за это. Думал, что попросту не заслужил права находиться среди нормальных людей. Я никогда даже не подозревал, что в стае трансформации могут проходить по-другому, — его глаза заблестели, — но это настолько разные вещи. Мы не употребляем волчье противоядие, ни у кого на это нет денег, а просто собираемся в группы во время полнолуния и перевоплощаемся одновременно, и чувство общности между нами делает трансформацию терпимой, практически безболезненной. В отличие от меня они не сопротивляются. Мне пришлось учиться отпускать свои страхи, и, в конце концов, с их поддержкой я научился трансформироваться с минимальной болью. Самое приятное, что вместе находясь в обличии оборотней, мы не нападаем друг на друга, потому, что нас связывают семейные узы, успокаивающие внутреннего волка. Всю ночь мы просто охотимся на мелких зверей, а потом всем скопом засыпаем на земле. Это чудесно.
Орион схватил его руку и улыбнулся.
— Я так счастлив за тебя, Ремус. Рад, что ты больше не отрицаешь своего внутреннего волка.
— Я должен отблагодарить тебя за это, щенок: я бы никогда не пошел к ним, если бы ты тогда не убедил меня, — благодарно сказал оборотень.
— Тебе не за что меня благодарить, — юноша покачал головой. — Я же не мог знать, что в стае трансформации проходят легче.
— И все-таки, спасибо, — Ремус тепло ему улыбнулся.
Орион только пожал плечами.
— Лучше расскажи поподробнее о стаях, — попросил он.
— В Англии их четыре и гораздо больше за границей. Стая, которую посетил я, состоит как из магов, так и из магглов, — объяснил Ремус. — Магглы выполняют низкооплачиваемую работу, поскольку в их мире никто не знает об оборотнях, так что они приносят в стаю хоть какой-то заработок. Их никто не знает, потому что кого-то выгнали из дому, а кто и сам сбежал после того, как был укушен, или после первой трансформации. Все они обеспечивают стаю деньгами. Однако волшебники никогда не смогут найти работу кроме как в мире магглов, так как в магическом мире их быстро обнаружат и отправят в Министерство. А насколько ты знаешь, по магическим законам оборотень не имеет права работать или учиться в школе магии. У оборотней-магов никогда не было той возможности, что была у меня, поэтому большую часть своего времени я обучаю их волшебству. Я купил для них палочки и достал свои старые Хогвартские учебники. Мы живем в палатках с минимальными удобствами в большом лесу, находящемся вдали и от маггловских городов, и от волшебного мира, полностью изолированные от других людей, как для их защиты, так и для собственной. — Потом он с улыбкой добавил: — После моего прихода они стали считать меня в некотором роде своим наставником, обрадованные возможностью наконец-то научиться пользоваться собственной магией.
— Так ты стал их альфой? — взволнованно спросил Орион.
— Да, — Ремус довольно улыбнулся. — Они видят во мне руководителя, потому что среди них я больше всех знаю о магии и магическом мире. Еще они уважают мои познания о мире магглов, потому что все проведенные в хижине годы я обычно ходил в маггловские деревни.
— Так это просто чудесно, Ремус! У тебя получилось! — гордо воскликнул Орион.
— Да, — ответил тот, но потом вздохнул, — но столько всего нужно изменить, щенок. Мы живем практически в нищете, и они необразованны. Я должен больше им помогать. Я уже учу их волшебству, но хочу создать в лагере и класс для совместного обучения как магов, так и магглов. Я буду учить их еще несколько месяцев, или даже больше, пока они не смогут обучить остальных. Еще я хочу улучшить условия их проживания.
Орион усмехнулся, вытаскивая из кармана мантии черный бархатный мешочек и протягивая его Ремусу.
— Я предполагал, что тебе понадобятся какие-то деньги. Он связан с хранилищем Блэков в Гринготтсе и будет самостоятельно пополняться, когда остаток достигнет определенного минимума. Возьми, купишь маггловские и магические учебники, обустроишь свой класс и улучшишь жизненные условия своей стаи.
Ремус покачал головой и попытался вернуть мешочек.
— Я не могу принять его, щенок. Ты уже и так очень сильно помог мне…
— Не будь дураком, Ремус, — Орион вложил ему в руки мешочек. — Ты член семьи. На моем счету в Гринготтсе намного больше денег, чем здесь, и они лежат там без дела. Пусть хоть эти пойдут на благое дело. — Потом он с усмешкой добавил: — Кроме того, Сириус убил бы меня, если б узнал, что я ничего не сделал, чтобы помочь его лучшему другу. Пожалуйста, прими их и ради него тоже.
Ремус вздохнул:
— Я верну каждый сикель, как только смогу.
— Ты не обязан, — строго ответил Орион. — Ремус, я имею виду, что ты единственный, кто у меня остался, и я хочу помочь тебе всем, чем только смогу. Деньги не значат ничего, если они не служат благим целям. Лучше ты будешь их использовать, чем они растратятся на мелочевку. — Увидев, что Ремус собирается возразить, он быстро сменил тему: — Но ты так и не рассказал о Грейбеке. Ты видел его?
Оборотень метнул в него взгляд, дающий понять, что вопрос еще не закрыт, и ответил:
— Грейбек возглавляет другую стаю, к ним я еще не ходил. Мои его не очень-то жалуют, потому что он пытался убедить некоторых присоединиться к собственной стае, а они отказались, потому что слышали, как те намеренно трансформируются посреди маггловских городов, чтобы нападать и заражать местных жителей. Зато я был в двух других стаях, и, думаю, они вполне хотят присоединиться к нашей. Мы пока еще ведем переговоры, но перспективы довольно хорошие.
— Это замечательно, — улыбнулся Орион. — Что они думают о Воландеморте и предстоящей войне?
— Мою стаю ранее возглавлял старый оборотень-маг, который во времена первой войны был на стороне Воландеморта, — ответил Ремус. — Как можешь себе представить, он не был удовлетворен теми обещаниями, которые дал ему Воландеморт, и остальные тоже не верят его словам. Не помогает даже знание того, что Грейбек является его верным сторонником. Они просто не хотят, чтобы их использовали в качестве машин для убийства.
— Хмм, ладно, это придется исправить, — сказал Орион. — Если к тебе присоединятся остальные две стаи, сколько вас будет? И сколько у Грейбека?
— Нас будет около сотни, а у Грейбека сейчас где-то тридцать оборотней, — ответил Ремус.
Орион от удивления приподнял брови.
— Ого, я никогда не подозревал, что их будет так много. — Он заговорщицки улыбнулся. — Если ты объединишь три стаи, то сможешь бросить Грейбеку вызов и убедить его стаю присоединиться к твоей. Уверен, что когда они увидят твой усовершенствованный лагерь и насколько твоя стая образованна, то тоже захотят видеть тебя своим альфой. Ты отлично справляешься, Ремус! Как только они присоединятся к тебе, ты сможешь начать переговоры с Воландемортом. Ты будешь лидером всех стай в Англии! У тебя будет власть заставить Воландеморта согласиться на твои требования!
— Да, возможно, — робко улыбнулся оборотень.
— Уверен, у тебя получится, Ремус, — взволнованно сказал Орион. — Ты идеально подходишь для этой задачи, и в рядах Воландеморта у тебя буду я. Я смогу передавать тебе информацию и убедить Воландеморта позволить мне участвовать в переговорах. — Потом он задумчиво добавил: — Когда придет время, тебе нужно будет связаться с иностранными стаями. Уверен, что Дамблдор и Воландеморт тоже отправят к ним своих послов, чтобы заручиться их поддержкой. Ты должен встретиться с ними первым, и во время переговоров предстать единым фронтом.
— Да, со временем я сделаю и это, — вздохнул Ремус. — Еще так много нужно сделать.
— Сколько времени потребуется, чтобы к тебе присоединились остальные стаи Англии? — спросил Орион.
— Если все пройдет хорошо, то для тех двух стай не потребуется много времени, — задумчиво ответил оборотень. — С Грейбеком будет сложнее, потому что я должен с ним сразиться перед тем, как принять роль альфы в его стае. Возможно, год, и это в лучшем случае.
Глаза Ориона обеспокоенно расширились.
— Тебе потребуется убить Грейбека? Ремус, это слишком опасно, а что если он ранит тебя?
— Не волнуйся, щенок, — улыбнулся ему Ремус. — Мне нужно только победить его, не обязательно убивать. Это будет схватка в обличии оборотней, и сейчас, живя со своей стаей, я намного сильнее. Когда придет время, я буду готов.
— Но это все равно будет опасно. Он ужасен, — озабоченно проговорил Орион. — Он безумен. — Сделав паузу, он тихо сказал: — Я могу убить его ради тебя, и, возможно, даже так, чтобы об этом не узнали Пожиратели смерти…
Тот схватил его за плечи и с опасением потребовал:
— Ты не будешь никого убивать, Орион! Ты еще ребенок! Я не позволю тебе кого-либо убить, даже если это ради меня. Я и сам справлюсь.
— Ремус, — устало начал Орион, — в конце концов, мне придется убивать во время войны. Я уже смирился с этим, и не испытываю никаких угрызений совести по отношению к убийству таких, как Грей…
Оборотень ужесточил захват, а в его голосе послышалась тревога:
— Ты не обязан никого убивать, даже на войне! Именно этого мы твоим отцом и боялись, когда ты решил поддерживать Воландеморта. Он хочет превратить тебя в убийцу, но ты не должен позволить ему этого! Ты сын Сириуса и Лили! Они бы никогда не хотели, чтоб ты кого-нибудь убил! Они были бы потрясены, узнав, что Темная сторона превращает тебя в убийцу!
Орион издал грустный смешок.
— А как ты думаешь, чего захочет от меня Светлая сторона, когда узнает, что я и есть Гарри Поттер? — Он пронзил Ремуса своими зелеными глазами и продолжил: — Дамблдор захочет, чтобы я убил Воландеморта! Светлая сторона ничем не отличается от Темной! Они будут одинаково использовать меня. По крайней мере, на стороне Темных я буду убивать ради собственных целей, чтобы помочь моему виду. И, кроме того, я не позволю Воландеморту использовать себя. Если я и буду убивать, то только потому, что сам считаю это необходимым, а не по его команде.
— Но ты еще ребенок… — отчаянно начал тот.
— Я никогда не был ребенком, — резко прервал его Орион. — По крайней мере, обычным ребенком. Я Мальчик-Который-Выжил, тот, кто необъяснимым образом смог уничтожить Воландеморта во времена, когда его собственное могущество заключалось в его крошечном росте.
— Но ведь жертва Лили... — начал было Ремус.
— Не имеет с этим ничего общего, — твердо подытожил Орион. — Я до изнеможения исследовал эту тему. Жертва любви не способна блокировать смертельное заклятие. Думаю, из-за этого только покалывает мой шрам, когда я нахожусь рядом с человеком, от которого она пыталась меня защитить, рядом с Воландемортом, это как своеобразный сигнал тревоги. Это я, мои собственные силы защитили меня, и у меня уже есть догадки, как именно. — Оборотень растерянно нахмурился, а Орион добавил доверительно тихим голосом: — Ремус, я — это что-то еще. Кроме способности разговаривать со змеями, которую невольно передал мне Воландеморт, у меня есть совершенно уникальный дар.
Ремус нахмурился и покачал головой.
— Я не понимаю, о чем ты.
Орион схватил его за руки и заглянул в его янтарные глаза.
— Я думал, что моя темная магия — то, что я умею с ней делать — это не редкость, что и другие волшебники тоже могут ее использовать, — тихо проговорил он. — Но я заглянул в каждую книгу по Темным искусствам, которую только смог отыскать, и там ни слова не говорилось о моих способностях. Я никогда тебе их не показывал, а если для тебя это так важно, то и другим тоже. Только Воландеморт однажды видел неконтролируемое проявление этих способностей, когда я даже об этом не подозревал. Но сейчас я начал контролировать их, и по желанию вполне могу призвать свою темную магию. Конечно, еще многому нужно научиться, но со временем я полностью овладею ей. Видишь ли, я полагаю, что именно моя темная магия спасла меня в ту ночь. Даже когда я был еще ребенком, эта магия находилась в моем магическом ядре, и в нужный момент она просто себя проявила. Я считаю, что в ту ночь, когда я осознал угрозу собственной жизни, моя темная магия защитила меня, и эту защиту не смогло разрушить даже смертельное заклятие Воландеморта. — Он сделал паузу и неуверенным шепотом добавил: — Темная магия Воландеморта похожа на мою. Не знаю, почему, но каким-то образом я понял это, когда почувствовал ее. Она кажется такой… близкой. Она манит, будто наше волшебство идентично, будто оно взывает друг к другу. Но с другой стороны, Воландеморт не может делать того, что могу я. Даже если в его магическом ядре и есть мой тип темной магии, он не может призвать ее и использовать без палочки, как я. Уверен, если бы он мог, то демонстрировал бы это.
Ремус в одно и то же время выглядел и растерянным, и потрясенным.
— Орион, Воландеморт не похож на тебя! Он развращает тебя! Как ты мог найти его темную магию заманчивой?
— Воландеморт не развращает меня, — вздохнул юноша, выпуская руки оборотня. — Я даже не знаю, чувствует ли он то же самое, когда ощущает мою темную магию. В его присутствии я использовал ее всего единожды, и у него не было шанса хоть что-нибудь почувствовать. — Он скривился. — И я не говорил, что он похож на меня! Упаси Мерлин! Я не хочу быть на него похожим, я просто сказал, что из всех волшебников, которых я встречал, его темная магия наиболее походит на мою.
— Не уверен, что быть на его стороне для тебя такая уж хорошая идея, Орион, — с опасением проговорил Ремус. — Наверное, мне следует вернуться в поместье, чтобы быть тут рядом с тобой. Я мог бы взять деньги для стаи и…
Орион сердито перебил его:
— Ремус, я рассказал тебе это не для того, чтобы ты за меня переживал! Если б я знал, то вообще ничего бы тебе не рассказывал. Тебе не о чем беспокоится, я могу совершенно самостоятельно справиться с Воландемортом. Может, он и является тут самым могущественным волшебником, но я владею волшебством, которое ему неподвластно. И если он когда-либо причинит мне боль, я отомщу. — Взглянув на Ремуса, он строго добавил: — У тебя есть обязанности перед твоей стаей, у меня — перед моим видом. Я не могу позволить тебе бросить свою стаю и планы только из-за того, что ты обо мне беспокоишься. У меня есть друзья и другие люди, которые заботятся обо мне. Я не беззащитен.
— У тебя есть только Малфои, которые тут же передадут тебя Воландеморту, если он прикажет! — с опаской возразил оборотень.
Юноша вздохнул.
— Это может оказаться правдой, но я способен выстоять против Воландеморта. — Ремус недоверчиво на него посмотрел, и Орион огрызнулся: — Я больше не буду это с тобой обсуждать, Ремус. Я не покину Темную сторону, а ты не уйдешь из своей стаи. Война важнее нас обоих, и мы должны быть готовы, мы должны двигаться вперед в соответствии с собственными планами. Если мне когда-либо понадобится твоя помощь, я с тобой свяжусь. — Он поднялся. — Сейчас я должен идти, Малфои уже ждут моего возвращения.
Ремус схватил его за руку и мягко произнес:
— Я не хочу, чтобы мы были в ссоре, щенок.
Орион улыбнулся и крепко его обнял.
— Мы никогда не поссоримся, Ремус. Я просто прошу тебя немного верить в меня. Я не хвастаюсь своими способностями, и то, о чем я тебе рассказал, это абсолютная правда, я могу о себе позаботиться.
Тот со смирением вздохнул.
— Обещай, что ты свяжешься со мной, если тебе будет угрожать опасность или вдруг понадобится моя помощь.
Юноша отстранился и улыбнулся ему:
— Обещаю. Удачи со стаями. Напиши мне, когда сможешь.
Ремус кивнул, наблюдая, как тот собирается бросить в камин горсть летучего порошка, и пробормотал:
— Настолько же упрямый, как и твой отец.
Орион оглянулся через плечо и со счастливой усмешкой ответил:
— Так и есть.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:21 | Сообщение # 5
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
***
Как только он вышел из камина московского поместья Малфоев, Люциус, спокойно читавший Ежедневный пророк за чайным столиком, спросил:
— Все ли в порядке в поместье Блэков?
Очистив мантию, Орион спокойно ответил:
— Да. Я дал домашним эльфам еще несколько распоряжений, но они и так хорошо справляются.
Люциус бросил на него взгляд из-за газеты.
— Отлично. Драко ждет тебя в библиотеке. Бал начнется через два часа, и я надеюсь, что к тому времени ты уже будешь готов.
Коротко кивнув, Орион отправился в библиотеку. Драко сидел на одном из дорого украшенных роскошных кресел и вчитывался в толстую кипу бумаг.
— О, наконец-то ты здесь, — лениво протянул он и передал Ориону такую же кипу, — держи, мы должны ознакомиться с этим перед началом бала.
— А это…? — Орион приподнял бровь и уселся напротив блондина.
— Досье на волшебников, которые будут принимать участие в совещании, — ухмыльнулся тот.
— Значит, нам все-таки позволят присутствовать? — оживился Орион.
— Да, но Отец сказал, что мы должны сидеть тихо и молча, — ответил Драко. — И это единственное совещание, на которое нас пустят, — раздраженно добавил он.
— Что? — разочарованно протянул Орион. — Но на этой неделе пройдет еще два бала!
— Знаю, — вздохнул Малфой, — но там мы должны будем просто общаться и налаживать контакты.
— Ну, это и так было слишком хорошо, чтобы быть правдой, — покорно произнес Орион. — Сколько еще балов состоится после того, как мы уедем?
— Еще парочка на протяжении всего зимнего сезона, — ответил блондин. — Мои родители вместе с Лестранджами останутся здесь, чтобы принять в них участие. — Он протянул Ориону зажатую руку. — Вот, еще Отец сказал, что ты должен это надеть.
Нахмурившись, Орион выхватил вещицу, и его глаза рассерженно сузились, когда он увидел, что это было кольцо его отца с редким и уникальным черным сапфиром, инкрустированное витиеватой серебряной буквой «Б». Оно было немного больше, чем его кольцо Наследника рода, но, тем не менее, выглядело по-мужски элегантным.
— Люциус снял это с моего отца? — спросил он дрожащим от ярости голосом.
— Да. Он сказал, что ты отказался его принять, но ты просто обязан носить его, Орион. По крайней мере, на подобных светских мероприятиях, ведь это символ того, что ты глава рода Блэков, — строго проговорил Драко.
— Да мне все равно! — выплюнул Орион. — Он не имел права!
— Мой отец сделал это для твоей же пользы! Это необходимо, — блондин послал ему рассерженный взгляд и добавил, что он вот носит свое кольцо наследника рода Малфоев.
— Я не надену его, — раздраженно сказал Орион. — Оно принадлежит моему отцу, а он еще не умер! Я не буду занимать его место!
— Ты уже занял его место! — потеряв терпение, начал Драко. — Да, он не умер, по крайней мере, физически, но по закону он перестал быть главой рода Блэков в тот момент, когда его «поцеловали». И если ты не наденешь его, то сильно я сомневаюсь, что отец вообще позволит тебе принять участие в совещании!
Орион рассерженно сжал кольцо в кулаке, а потом закинул его в карман мантии.
— Ты ведь его наденешь? — прищурился Малфой.
— Да, — угрюмо отрезал тот.
Драко удовлетворенно продолжил читать свою копию досье, а Орион начал сердито пролистывать собственную. Через какое-то время он нарушил тишину:
— А их много. Я узнал всего лишь несколько фамилий. Еще тут есть трое американцев и трое французов.
— Не знаю, зачем они здесь, — сказал блондин. — Американцы всегда были обособлены и ввязывались в войну, только когда погибала парочка своих. Меньшей заинтересованности в делах Европы и представить себе нельзя. — Потом он зажал нос и добавил: — Французы тоже не намного лучше, как по мне, это просто кучка тщеславных шовинистов.
— То же самое можно сказать и о нас, англичанах, — усмехнулся Орион. Малфой метнул в него свирепый взгляд, но тот только ухмыльнулся. — Хотя это имеет смысл, ведь в войну скоро вступит Франция, а поскольку там полно светлых волшебников, Дамблдору откроется широкое поле для действий.
— Действительно, — задумчиво ответил Драко. — К тому же в определенный момент американцы нам тоже понадобятся.
— Зачем? — поинтересовался Орион.
— Ну, многие темные чистокровные семьи, преследуемые много столетий назад, мигрировали в Северную Америку и основали там колонии, — начал объяснять блондин, — так что там есть несколько дольно могущественных родов. Они сменили фамилии, чтобы избежать преследований и начать все с чистого листа, поэтому ты и не смог никого узнать, но большинство из них произошли от ветвей наших английских темных родов. Например, я знаю, что этот Комодус Конрад как-то связан с моей семьей, и в прошлом отец имел с ним дела. Американские волшебники гораздо более спокойно относятся к магглам и магглорожденным, но темные семейства сохраняют верность традициям и довольно богаты.
— Думаешь, они нам помогут? — хмуро спросил Орион.
— Если это находится в сфере их интересов, то да, — ответил Драко. — Они заботятся о богатстве больше, чем о чем либо другом, но светлые волшебники численно их превосходят, что доставляет неудобство, и кроме того, как видишь, это довольно плохо для бизнеса. Думаю, если они увидят, насколько сильны мы в Европе, то переведут нам некоторые средства и, возможно, даже убедят свой Конгресс объединиться с нами и предоставить бойцов.
— Но как они смогут убедить свое правительство, если они в меньшинстве? — нахмурился Орион.
Малфой ухмыльнулся.
— Они в меньшинстве, но очень богаты, и в их руках сосредоточен самый крупный бизнес, в связи с чем они обладают сильным политическим влиянием. Вообще вся их политика нравится мне гораздо больше: там повинуются богатым, а это полностью стирает всякие предрассудки разделения на светлых и темных. Без темных магов вся их экономика рухнет к чертям, и светлые об этом знают. Так что они могут сколько угодно отбиваться и кричать, что не хотят поддерживать Темного Лорда, но темные, в конце концов, подкупом или угрозой, но все-таки заставят их проголосовать за желаемое.
Орион хмыкнул.
— А французы? Кто такой этот Себастьян Валуа? Судя по досье, он тут самый молодой, — проговорил он, рассматривая вырезанный из французского журнала магический снимок аристократичного и красивого волшебника примерно двадцати с чем-то лет с вьющимися темно-желтыми волосами и светло-карими глазами.
Драко разбушевался:
— Очень самодовольный тип, глава чистокровного семейства Валуа с тех пор, как около пяти лет назад умерли его родители. Валуа царствовали в 1300 -1500-е годы по маггловской истории Франции, хотя, разумеется, магглы и не могли знать, что они были темными магами.
— Они смешивались с магглами? — удивился Орион.
— Только не в этом роду, здесь они все насквозь чистокровные, — ответил Малфой. — Они заняли маггловский престол только ради власти и личного обогащения, а когда дела с магглами пошли хуже, то просто покинули его и вернулись в магическое общество. Во Франции Валуа считаются самым главным темным семейством и руководят остальными, поэтому если Себастьян Валуа поддержит Темного Лорда, то на нашей стороне будут все темные волшебники Франции и даже несколько светлых семей. У него огромные связи, — брезгливо добавил он.
— Ты уже с ним встречался? — с любопытством спросил Орион. — Судя по тому, каким тоном ты о нем говоришь, то да.
— Я познакомился с ним во время прошлого зимнего сезона. Тебя не было на последних двух, а в них принимало участие много новых волшебников. Наши семьи всегда конкурировали: семейство Валуа является самым влиятельном во Франции, ровно как и Малфои в Англии, так что между нами всегда было историческое соперничество, — ответил блондин. — Себастьян Валуа — высокомерный мерзавец и легкомысленный плейбой, который считает себя чем-то вроде подарка Мерлина для волшебников, — гадко прибавил он.
Приподняв бровь, Орион насмешливо произнес:
— Что, ты пригласил его на танец, а он отказался?
На щеках Драко выступил розовый румянец, и он поднял вопрос на смех:
— Ничего подобного. Он танцевал и флиртовал с каждым симпатичным волшебником младше тридцати, поэтому я и сказал, что он плейбой. Кроме того, о его романтических приключениях и связях печатают в каждом французском волшебном журнале. Разве ты никогда о нем не читал?
— Я не читаю желтую прессу, Драко, — посмеиваясь, выдавил из себя Орион. — Бьюсь об заклад, что ты читаешь даже Ведьмополитен.
Блондин адресовал ему свирепый взгляд и возмущенно протянул:
— Разумеется, нет! Но в отличие от тебя я читаю иностранные газеты и журналы, чтобы идти в ногу со временем.
Орион только пренебрежительно махнул рукой.
— Лучше скажи, он умен? Силен?
Малфой взглянул на него с явным подозрением.
— Он учился в Шармбатоне и был там лучшим учеником. Говорят, хорош в Темных искусствах — возможно, занимался с репетитором, потому что там их не преподают — и является могущественным темным волшебником. Но он не выглядит хорошим дуэлянтом, слишком уж вял и ленив для этого, так что, возможно, вся эта учеба является показной. — Прищурившись, он раздраженно произнес: — Только не говори мне, что ты им заинтересовался.
— Разумеется, да, — моргнул Орион. — Именно он и будет решать, присоединится ли к нам Франция во время войны, поэтому полезно узнать о нем как можно больше.
— Я имел в виду, понравился ли он тебе! — простонал Драко.
Орион скептически взглянул на него.
— На фото из журнальной вырезки? — Рассмеявшись, он прибавил: — Ради Мерлина, Драко, я не интересуюсь волшебниками, ты это знал? У меня уже есть Лезандер. Кроме того, меня интересует только мнение Валуа по поводу войны, а не его внешность!
— Но ты признаешь, что он красив, — подозрительно начал блондин.
Приподняв бровь, Орион ухмыльнулся:
— Да. Посмею даже сказать, что большинство магов и ведьм считают так же. А что ты предлагаешь? Соблазнить его и заставить присоединиться к нам?
— Вряд ли, — фыркнул Драко. — Слишком уж он эгоистичен. Хотя, держу пари, что Темный Лорд попытается.
Орион прищурился и выпалил:
— А что, Темный Лорд спит со всеми, кого нужно в чем-то убедить?
Малфой приподнял бровь и спокойно произнес:
— Не думаю, что он будет долго сомневаться, когда речь идет о поддержке всей Франции. Но я не слышал, чтобы в этот раз Воландеморт заводил себе любовников.
— А во время первого пришествия? — нахмурившись, тихо спросил Орион.
Драко посмотрел на него испытывающе.
— Из того, что мне доводилось слышать, у него было множество любовников, но никого постоянного. Думаю, моя тетушка была единственной, кто грел его постель дольше, чем несколько ночей.
Орион поперхнулся и выпалил:
— Беллатрисса?
— Да, — небрежно ответил блондин. — Она всегда его обожала, а брак с дядей Рудольфусом был просто по расчету, и у каждого из них есть собственные любовники. Но вскоре Темный Лорд устал и от нее, что, в общем-то, не уменьшило ее привязанности к нему. — Он прищурился и добавил: — В любом случае, с каких это пор ты так интересуешься любовниками Темного Лорда?
Орион напустил на себя отсутствующий вид и сказал пренебрежительно:
— Ничего подобного, мне просто любопытно. — Он решил сменить тему. — Остальные волшебники из досье родом из центральной и восточной Европы, и я полагаю, потому что именно там темные маги сильнее всего, так?
— Да, — кивнул Драко. — Русские и немцы будут нашими главными союзниками, как и темные волшебники из более маленьких стран, окружающих эти. Там темные маги влиятельней, чем где-либо еще, и у них довольно мягкие законы относительно Темных искусств.
— Даже в Германии? После всего, что случилось с Гриндевальдом? — спросил Орион. — Я думал, что темные семейства Германии покинули страну после своего поражения, а правительство создало безжалостные законы.
— Сначала они и правда бежали, но потом стали возвращаться, хотя некоторые так и остались в Австрии и Польше, — начал пояснять Малфой, снова вернувшись в свою стихию. — И законы вначале тоже были очень суровыми, но с поддержкой России темные волшебники получили больше власти, а сейчас они даже численно превосходят светлых. Насколько ты знаешь, в России находится крупнейшее сообщество темных магов и политически они сильнее светлых, так что они вполне в состоянии оказать поддержку другим темно-магическим сообществам, и помочь немцам было в их же интересах. Как видишь, в досье есть еще и по одному волшебнику из Украины, Румынии и Болгарии, потому что, опять же, благодаря России темные маги там влиятельней.
Орион кивнул. В конце концов, он много читал о современной истории магии, но Драко, казалось, тоже что-то смыслил. Потом он задумчиво произнес:
— Самые древние и влиятельные в мире темные сообщества находятся в Египте, Китае и Индии. Я думаю, что Темный Лорд сначала захочет завоевать Англию и другие страны Европы перед тем, как переключиться на остальной мир. И Европу нельзя будет завоевать, не будучи уверенными, что Америка не поддержит Светлую сторону. — Потом он встревожено добавил: — Даже в лучшем случае нам потребуются десятилетия!
— По крайней мере, лет десять, как я думаю, — задумчиво ответил Драко. — Но если мы заручимся поддержкой других темных созданий, дело может пойти быстрее. Дементоры уже на нашей стороне, и это дает нам преимущество. А в последней войне Темного Лорда поддерживали великаны, и я уверен, что ему снова удастся их привлечь. Было бы здорово заручиться поддержкой оборотней, потому что они есть во всех странах и опасаются волшебников.
— Да, но мы должны быть честными по отношению к оборотням, — строго сказал Орион. — Если Темный Лорд не выполнит своих обещаний, то я уверен, что они будут мстить.
Блондин на это только ухмыльнулся:
— Темный Лорд вполне мог бы договориться с темными созданиями, а потом отказаться от своих слов, избежав последствий. Я уверен, что он получит поддержку оборотней, а когда придет к власти, будет делать все, что ему заблагорассудится.
Орион не ответил. «Только не при мне», — злобно подумал он. Если Воландеморт даже попытается предпринять попытку к обману на переговорах, он удостоверится, чтобы Ремус об этом узнал. Он поддерживает Темных, но это подразумевает и помощь темным созданиям, которые были притеснены светлыми так же, как и темные маги.
Драко прервал его гневные размышления:
— Мы должны собираться, Орион. Бал начнется через тридцать минут. Мама оставила парадную мантию в твоей комнате.
Орион кивнул и захватил с собой досье, чтобы в оставшееся время успеть просмотреть фотографии и другую крайне полезную для совещания информацию о собравшихся волшебниках.
***
Драко и Орион стояли вместе с Карой, Эвандером, Калипсо и Виктором у стены огромного и прекрасного бального зала поместья Форнакс [Форнакс — семья Эвандера, прим. пер.]. Их родители тоже участвовали в совещании, и помогавший собственным родителям приветствовать гостей Эвандер ускользнул, чтобы присоединился к друзьям. После разговоров о Первом испытании Турнира Трех Волшебников и Дурмстранге они принялись обсуждать гостей.
— Когда начнется совещание? — нетерпеливо прошептал Орион на ухо Драко.
— Перед началом отец нас заберет. Целая группа волшебников вряд ли сможет исчезнуть незамеченной сразу же после начала бала. Не волнуйся и прекрати ерзать! — пробормотал в ответ блондин.
Орион вздохнул и в сотый раз поправил парадную мантию. Она была действительно прекрасной. Нарцисса как всегда проявила изысканный вкус и каким-то образом умудрилась подобрать парадную мантию под цвет его глаз, не выглядевшую от этого менее мужественной и элегантной. Еще он надел кольцо своего отца, хоть и против собственной воли, но так и не мог прекратить ерзать в ожидании начала совещания. Он отказывал всем, приглашавшим его на танец, ведь бал на самом деле не представлял для него никакого интереса в отличие от совещания, о начале которого он страстно мечтал.
Толкнув его в бок, Калипсо с завистью произнесла:
— Тебе так повезло, что мистер Малфой берет вас на совещание. Я умоляла своего отца, но он отказал, сказав, что Темный Лорд позволил только вам с Драко присутствовать по просьбе мистера Малфоя. Ты должен мне потом все рассказать!
— А что я получу взамен? — ухмыльнулся Орион.
— Ты не поделишься информацией с лучшей подругой? После всего, что она сделала для тебя? — сладким тоном проговорила Калипсо. — После всех тех теплых и братских чувств, которые она испытывала к тебе?
Орион усмехнулся.
— А-я-яй, я не поддаюсь эмоциональному шантажу, малышка Калипсо. Расскажу, только если ты договоришься с этим проклятым яйцом. Что бы я ни делал, оно продолжает вопить, и это сводит меня с ума.
Девушка фыркнула и подкатила глаза.
— Согласна, я ведь все равно собиралась тебе с ним помочь.
— Я всего лишь хотел, чтобы деликатно об этом попросила, — усмехнулся Орион. — Знаю же, что ты надоела бы мне до смерти, выпрашивая информацию о совещании. Теперь же я избавился от надоедливого яйца, не давая тебе ничего взамен, на что я даже и не рассчитывал.
— Как истинный слизеринец! — гордо сказал Драко. Затем он зацепился за кого-то взглядом и простонал: — Мерлин, только не он!
Орион повернулся, чтобы разглядеть причину негодования Драко, и увидел приближающегося к ним высокого стройного молодого волшебника в голубой шелковой мантии. Он весело ухмыльнулся Драко, когда понял, что это и был Себастьян Валуа.
Орион наклонился к блондину и дразняще прошептал:
— Не волнуйся, Драки, я уверен, что если в этот раз ты хорошо попросишь, он согласится с тобой потанцевать. Как же он сможет отказать Малфою дважды?
Прежде чем принять равнодушный вид, Драко послал ему свирепый взгляд.
— Вот мы и встретились снова, Малфой, — с обольстительной ухмылкой проговорил Валуа, оглядывая остальных. — И кто же твои очаровательные спутники?
Драко коротко представил всех, пока Эвандер хмурился на то, как очарованно Кара смотрела на Валуа. Тот обернулся к Ориону и с очень легким акцентом вкрадчиво произнес:
— Орион Блэк? Глава Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэков, я полагаю?
Губы Ориона изогнулись в усмешке в ответ на брезгливое выражение лица Драко.
— Единственный и непревзойденный, — ответил он.
Валуа улыбнулся и, протягивая ему руку, спросил:
— В таком случае, могу я пригласить вас на танец?
Орион удивленно распахнул глаза и неуверенно ему улыбнулся:
— Разумеется.
Когда Валуа вел его в середину бального зала, где танцевали остальные пары, Орион почти физически ощущал пронзающий его затылок яростный взгляд Драко.
Начиная танец, Валуа осторожно взял его руку и приобнял за талию.
Взглянув на него, Орион весело произнес:
— Признайся, ты пытался досадить Драко?
— Что ты имеешь в виду? — шаловливо улыбнувшись, спросил Валуа. — Почему это вдруг танец с тобой должен досадить Малфою?
Орион ухмыльнулся.
— Потому что мы разговаривали, и я уверен, тебе просто захотелось его разозлить.
— Меня не волнует Малфой, — искренне сказал Валуа. — Я просто хотел познакомиться с тобой. — Улыбнувшись, он добавил: — Я читал о тебе и Турнире Трех Волшебников. Это правда, что твое сердце разрывается между Малфоем и Крамом?
Орион рассмеялся и покачал головой.
— О, нет, это было бы довольно затруднительно. Думаю, я не смог бы совладать и с одним из них, чего уж говорить о двух. — Он задумчиво посмотрел на Валуа. — Ты знаком с Флер Делакур?
— Я знаком с ее семьей, — ответил тот, — но не с ней лично. Слышал, она блестящая ученица в Шармбатоне. Как она в Турнире?
— После первого испытания находится на третьем месте, — сказал Орион. — Выглядит способной, мне она нравится.
— Еще один попавший в ее сети? — Валуа приподнял бровь.
— Вряд ли, — усмехнулся юноша. — Она не в моем вкусе. Я предпочитаю волшебников.
В карих глазах Валуа заблестел интерес, и он вкрадчиво спросил:
— И каких же именно волшебников ты предпочитаешь?
Немного смутившийся от изменения тона голоса Валуа Орион неуверенно ответил:
— Э-э… ну, у меня нет определенных предпочтений, но думаю, преимущественно темных. Правда, я еще никогда не строил отношений с темными магами, так что это всего лишь предположение.
— У тебя никогда не было парня? — с довольной улыбкой спросил Валуа.
— У меня есть парень, но он… э-э… он не совсем темный волшебник, — ответил Орион.
Валуа склонился к нему и низко прошептал:
— Однажды ты поймешь, что именно темные маги самые интригующие. — Заглянув в глаза Ориона, он тихо добавил: — Ты действительно красив, хотя фотографии и не могут передать этих удивительных глаз.
Юноша слегка напрягся в его руках, и на его щеках выступил легкий румянец.
Валуа с удовольствием его разглядывал.
— Моя развязность тебя смущает? — спросил он.
— Немного, — честно признался Орион. — До этого только моей парень говорил мне, что считает меня красивым, Валуа. Так что довольно странно слышать это от незнакомца.
— Ах, ну мы ведь больше не незнакомцы, Орион, — с теплой улыбкой проговорил Валуа. — И, прошу тебя, зови меня Себастьян. — Затем он вкрадчиво добавил: — И нужно напоминать тебе об этом чаще, пока, в конце концов, ты не поверишь в это.
Орион пожал плечами.
— Меня это не особо беспокоит. Если так думает мой парень, то для меня этого вполне достаточно.
— Насколько же ты занимательный после всех этих утомительных волшебников, с которыми я обычно вижусь на подобных мероприятиях, — с хитрой улыбкой проговорил Себастьян. — Думаю, ты станешь моим излюбленным партнером, так что считай, что все свои будущие танцы ты посвящаешь мне.
Шутливая манера общения Себастьяна приободрила Ориона, и он с дразнящей ухмылкой произнес:
— Достаточно самоуверенно, ты так не считаешь? А, может, для меня ты ничем не отличаешься от других волшебников, и я предпочитаю танцевать со своим хорошим другом Драко.
Себастьян приподнял бровь и сказал с легкой самоуверенной улыбкой:
— Чтобы Малфоя выбрали вместо Валуа? Я никогда не застану этого дня. — Потом он обольстительно прибавил: — И, позволь уверить тебя, что я сильно отличаюсь ото всех, кого ты когда-либо встречал. — Он понизил голос до шепота. — Если когда-либо ты только дашь мне возможность продемонстрировать, насколько же…
Их прервал сдержанный кашель, и Орион вздрогнул, увидев перед собой Люциуса.
Бесстрастно глядя на них, он тихо пробормотал:
— Совещание сейчас начнется. Если вы последуете за мной, я проведу вас.
Себастьян кивнул, убирая руки с талии Ориона. Когда они вместе последовали за Люциусом, он приподнял бровь, интересуясь причиной присутствия здесь самого Ориона, на что тот только ухмыльнулся.
Войдя в комнату, Орион тут же заметил Драко, сидящего за столом вдалеке от главенствующего места, и спокойно присел рядом, ощутив знакомую ауру вошедшего секундой позже Воландеморта. Себастьян, занимающий свое место около Лорда, подмигнул Ориону, и тот отметил, что все уже были в сборе. Лестренджи и вызволенные из Азкабана Пожиратели Внутреннего круга сидели среди новых магов, там же он заметил и отцов своих друзей. Взглянув на Воландеморта, он вынужден был признать, что принявший внушительный вид волшебник выглядел пугающе, а его магия ощущалась сильнее, чем обычно. Орион даже предположил, что тот намеренно усилил ауру, чтобы и другие могли ее почувствовать.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:21 | Сообщение # 6
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Когда наступила тишина, Воландеморт поднялся со своего высокого кресла во главе стола и спокойно произнес:
— Друзья мои, добро пожаловать на первое совещание, посвященное решению вопросов, касающихся нашего темно-магического сообщества. — Он осмотрел лица присутствующих и продолжил более громким голосом: — Мы собрались здесь, чтобы достичь соглашения между наиболее влиятельными темными сообществами и выступить единым фронтом против тех, кто веками подавлял нашу магию и наши убеждения. Пришло время отстоять свои права, прежде чем наши родословные не ослабли еще сильнее, и пока мы не потеряли последние политические преимущества над светлыми магами. Они бы с удовольствием наблюдали за тем, как прекращают свое существование наши родословные и затухает темное волшебство, слишком уж долго мы позволяли им ставить под запрет использование нашей магии и следование традициям. Если мы объединимся, то сможем победить их в надвигающейся войне, а затем перестроим магический мир по собственному вкусу. Наш вид будет господствовать над остальными, магглы и магглорожденные будут подчиняться нашей воле, а наше слово станет законом. Мы будем свободно заниматься темной магией, не сталкиваясь с какими-либо предрассудками, вернем нашим семьям власть и уважение, которого они заслуживают, а наши дети будут становиться магически сильнее с каждым новым поколением, пока наши родословные снова не обретут утраченную чистоту и могущество. Это тот волшебный мир, который я себе представляю, если в этих переговорах мы добьемся успеха.
Многие кивнули в знак согласия, а остальные воздержались от каких-либо комментариев. Наступившую тишину нарушил первый храбрец, а именно привлекательная сорокалетняя француженка, которая, если верить досье, была тетушкой Себастьяна Валуа.
— Все это звучит просто замечательно, Ваша светлость, — сказала Софии Амброис чистым мелодичным голосом. — Но вопрос в том, каким образом Британия сможет одолеть Дамблдора. Его устранение является первым шагом на пути к войне, поскольку ни в одной стране больше нет настолько же могущественного светлого волшебника. Темные маги Англии должны сначала доказать, что они способны победить его, а желательней, конечно, убить, прежде чем Франция наконец вступит в войну.
— Дамблдор — ничто, — спокойно ответил Воландеморт. — Я с легкостью от него избавлюсь, когда мои планы увенчаются успехом, но наш союз должен быть установлен прежде, чем это произойдет. У нас слишком мало времени и много планов, чтобы откладывать все только из-за того, что Дамблдор все еще жив.
— Дамблдор одолел Гриндевальда, — вставил импозантный немец, восьмидесятилетний Дитрих Эммерих, — а предполагалось, что Гиллерт непобедим. Я видел их дуэль и могу сказать, что Дамблдора будет не так-то просто одолеть.
— Дамблдор уже не так силен, как несколько десятилетий назад, Дитрих, — ответил Люциус с легкой усмешкой. — Он старик и не может сравниться с моим Лордом.
— Ох, а как же ‘Арри Поттер? — возразил Себастьян Валуа, посылая Люциусу хитрую усмешку. — Дамблдор не смог победить вашего Лорда в течение первой войны, но… простите меня, Ваша светлость, — он коротко поклонился в сторону Воландеморта, — но 'Арри Поттер смог убить вас, хотя, к счастью, и не навсегда.
— Отвратительный полукровка мертв, — на высоких тонах вклинилась Беллатрисса, — и тогда щенка спасла его грязнокровная шлюха-мать.
От обуявшей его ярости Орион сжал кулаки, но Воландеморт предупреждающим взглядом приказал ей замолчать и спокойно сказал:
— Гарри Поттер выжил, потому что его мать пожертвовала собственной жизнью, чтобы защитить его. У него не было каких-либо выдающихся способностей, к тому же, сейчас он мертв. — Спокойный тон Воландеморта полностью противоречил его же ярости, которую Орион чувствовал как болезненное покалывание своего невидимого шрама.
— Но как мы узнаем, что мальчишка действительно мертв? — спросил шведский волшебник Гуннар Ингегэрд. — В газетах писали, что он просто исчез, не было найдено даже тела.
— Если бы мальчишка был еще жив, — спокойно ответил Ромулус Розье, — Дамблдор бы его нашел, и наши шпионы, посланные в маггловскую часть Лондона, нашли бы хотя бы одну зацепку. Дамблдор уже бросил свои поиски, так что вполне можно верить, что мальчишка мертв, а если и нет, то его никогда не учили магии, поэтому он не представляет угрозы для наших планов.
— В случае, если 'Арри Поттер еще жив, мы должны склонить его на нашу сторону, — убежденно произнес Себастьян Валуа. — Пусть он ничего не знает, но он все еще остается символом Света, дарующим им надежду. Они сплотятся вокруг него и будут ожидать, что он вместе с Дамблдором возглавит сопротивление. Этого нельзя допустить.
— Полукровка мертв! — раздраженно вставила Беллатрисса. — А если и нет, то он всего лишь беспомощный сопливый попрошайка. Это жертва грязнокровки спасла его. Пусть его заберут светлые, если сумеют отыскать, он все равно бесполезен.
— Даже если он и бессильный, то все еще имеет политическое значение, — усмехнулся над ней Себастьян. — Нельзя позволить светлым заполучить его. Кроме того, смертельное проклятие невозможно остановить материнской жертвой, и я ожидал, что тот, кто по слухам настолько искушен в Темных искусствах, уже понял это. Он остановил смертельное проклятие самостоятельно!
Комнату наполнила напряженная тишина, и шрам Ориона стал покалывать еще больнее. Воландеморту очень не нравилось, куда зашел разговор, но на его лице была совершенная маска абсолютного спокойствия.
— Бесполезно сейчас рассуждать о Гарри Потере, — спокойно сказал Константин Кавсир. — Если он когда-либо объявится, тогда и решим, что с ним делать. А пока мы должны обсудить более насущные вопросы.
— Ja [да, нем], я согласен с Константином, — вторил австриец Лудольф Файтнер. — Поттер — это проблема Англии. А что касается Дамблдора, то с ним никто не сможет справиться, кроме Вашей Светлости, так что его мы тоже оставляем на вас. Остальные из нас могут беспокоиться только о переправе бойцов для войны в Англии, прежде чем она распространится в Европе.
Русский волшебник Анатолий Кусаков, который напомнил Ориону Каркарова, сердито произнес:
— Я хочу знать, какая страна будет следующей после того, как вы завоюете Англию.
— Я считаю, что более важно выяснить, какое правительство будет создано после войны, — вставил пожилой утонченный француз Дидье Бенуа. — Франция не позволит властвовать над собой какому-нибудь надгосударственному правительству. Мы ценим свою независимость превыше всего.
— Как насчет репараций? — добавил Комодус Конрад, один из американцев. — Светлые маги должны будут покрыть весь материальный ущерб, причиненный постройкам и предприятиям во время войны, такова участь побежденного. И мы хотим, чтобы наши банки имели исключительное право на кредитование для восстановления Европы, когда война подойдет к концу.
— Только через мой труп! — воскликнул Алистер Армитаж, единственный находившийся здесь британец, исключая Пожирателей Смерти. — Это европейские банки будут предоставлять галеоны на восстановление Европы. Я не хочу видеть, как жадность американцев высосет из Европы всю кровь.
После этих слов сразу несколько групп волшебников начали ожесточенно спорить. Кассиус Сормен и Реджинальд Рук — двое других американцев — поддерживали Камодуса Конрада, а на сторону Армитажа встали итальянцы Алессандро Бернаскони и Бруно Констанзо и испанец Луис Кастальо-Торребланка. Пока эта группа обсуждала права банков на высасывание своих галеонов из светлых карманов, французы спорили с Люциусом, Рудольфусом и Ромулусом о независимости своего правительства. На другой стороне стола русские и немцы обсуждали то, какая страна должна восстать следующей, а волшебники Украины, Румынии, Болгарии, Австрии и Польши дискутировали о национальных правах на спорные между ними, Германией и Россией территории, заселенные магами.
Орион послал Драко озадаченный взгляд и получил в ответ довольную ухмылку. Споры продолжались всего несколько минут, пока Воландеморт наконец не вышел из себя и не наложил на всех без палочки заклинание, заставившее всех вернуться на свои места, что очень быстро заставило их замолчать.
Воландеморт пронзил всех и каждого своим яростным малиновым взглядом и произнес убийственно спокойным голосом:
— Все ваши аргументы ничего не стоят, пока мы не выиграем войну в Англии. Мы должны сосредоточить все усилия именно на этом вместо того, чтобы тратить время впустую. Но позвольте мне прояснить одну вещь: каждая страна сохранит свое Министерство Магии, управляемое преданными нам темными магами, но создастся и наднациональное правительство, которое будет руководить министерствами и принимать законы, которые в равной степени будут установлены в каждой стране.
— Я так предполагаю, что это наднациональное правительство возглавите Вы, и состоять оно будет из некоторых, входящих во Внутренний круг? — небрежно спросил украинец Кирилл Чешеслаус.
— Именно, — с прохладной ухмылкой ответил Воландеморт.
— Это невозможно! — вставил Дидье Бенуа. — Франция никогда не подвергалась иностранному правлению, мы не можем потерять свою политическую и законодательную автономию!
Воландеморт прижал его ледяным взглядом и спокойно сказал:
— Страны не потеряют политической и законодательной автономии, все останется как прежде, просто всем будут руководить темные маги вместо светлых. Вы все еще сможете избирать собственных делегатов и принимать собственные законы. Я только хочу создать международное правительство для обеспечения гармонии между нашими странами и гарантии того, что будут приводиться в исполнение только справедливые законы. Без меня эту войну не выиграть, так что, я полагаю, что не попрошу слишком многого, планируя оставить ваши страны в покое и занять всего лишь контролирующий пост.
Французы все еще выглядели непокорно, русские и немцы смотрели на Воландеморта с трепетом, а американцы — с легким опасением, не веря на самом деле в то, что его наднациональное правительство сможет принудить их хоть к чему-нибудь. Все это время в голове Ориона проносились апокалипсические сценарии, в которых Воландеморт завоевывает магический мир, убив глав государств всех стран, а магглорожденные лишаются всяких прав и надежд на спасение из-за его наднациональных законов, принятых во всех государствах.
Идея Воландеморта контролировать наднациональное правительство не была абсолютно негодной, просто сама мысль о том, что возглавлять его будет лично Воландеморт, заставляла Ориона вздрогнуть. Он не сомневался, что тот сейчас скажет им все, что угодно, чтобы успокоить опасения, а когда война будет выиграна, он будет делать все, что ему заблагорассудится. Он уже сейчас мог видеть, что некоторые недооценивают амбиции и способности Воландеморта. Например, американцы были чересчур уверены в себе.
Для Ориона тянулись целые часы, а совещание все продолжалось. Наконец были достигнуты некоторые предварительные соглашения. Наибольшую поддержку планам Воландеморта выказывали русские и немцы. Было решено, что как только начнется война в Англии, Россия и Германия начнут двигаться на Францию, в которой находилось самое большое в континентальной Европе сообщество светлых магов, а Валуа и остальные французские темные семейства будут работать внутри страны, таким образом, английские светлые волшебники не смогут получить поддержку французов. Как только Франция и Англия будут завоеваны, Россия с Германией двинутся по направлению к Польше, Австрии, Украине, Румынии и Болгарии, среди которых у них тоже были сторонники, а Франция и Британия направятся против Испании и Италии. После этого они вместе двинутся на Швецию, Финляндию и Норвегию, а потом и другие более мелкие страны.
Воландеморт объяснил, что война в Англии начнет примерно через два года, а может и больше, так что все могут возвращаться в свои страны, чтобы начать убеждать другие семейства и собирать средства. Русские искусно помогут немцам захватить политическую власть над светлыми, так что ко времени начала войны Германия уже будет находится в руках темных магов. В самой щекотливой ситуации находилась Франция. Себастьян Валуа начнет набирать союзников из числа светлых семей, к тому же под его руководством находились все темные семейства. Американцы же, как ожидалось, предоставят денежные средства и бойцов для войны в Англии, и за эти два года должны будут склонить Конгресс на выполнение этих условий.
Это были лишь общие черты плана Воландеморта, детали пока даже не обсуждались, их оставили на последующие совещания, так же как и вопросы вознаграждений, которые собравшиеся ожидали получить за свою поддержку, и требований, предъявляемых их странами. На последнем этапе переговоров, которые по предварительным оценкам продлятся около года, каждый должен будет подписать магический контракт, в соответствии с которым будет выполнять достигнутые договоренности.
Когда собрание завершилось, Орион устало поплелся за расходящимися волшебниками. Как только он вышел из двери, Себастьян потянул его к себе.
— Твоя невинность настолько обманчива, Орион, — шепотом сказал он. — Я и не знал, что ты Пожиратель Смерти.
Юноша заглянул в его светло-карие глаза и тихо произнес:
— Я не Пожиратель, а всего лишь сторонник.
Себастьян шутливо на него посмотрел.
— Все лучше и лучше, — вкрадчиво сказал он. — Надеюсь, я получу удовольствие увидеться с тобой на следующем балу?
— Только на тех, что запланированы на следующую неделю, — с легкой улыбкой ответил Орион. — А в воскресенье я возвращаюсь в Хогвартс. — Потом его улыбка испарилась, и он покорно произес: — Но я не буду принимать участия в совещаниях, это было моим первым и единственным.
Себастьян легонько приподнял его подбородок и соблазнительно промурлыкал:
— Не отчаивайся, mon petit [малыш, фр], зато ты сможешь потанцевать со мной. Я найду тебя после совещаний.
Приподняв бровь, Орион довольно ухмыльнулся.
— Теперь я понимаю, что они имели в виду, когда говорили, что ты самовлюбленный тип. Полагаю, у меня просто не будет выбора, кроме как смириться с твоим обществом еще на несколько танцев.
Себастьян весело улыбнулся и насмешливо произнес:
— Оу, удар прямо в mon coeur [сердце, фр]. — Затем он вкрадчиво добавил: — Мне нужно будет хорошо поработать, чтобы избавить тебя ото всех заблуждений относительно меня. Уверен, я получу массу удовольствия, показывая тебе настоящего себя.
Орион хотел было возразить, но его прервал Драко, дотронувшийся до его плеча.
Удостоив Себастьяна презрительным взглядом, он обратился к Ориону:
— Нас зовут обратно.
Когда они вернулись в комнату, Пожиратели Смерти сидели около Воландеморта и обсуждали события прошедшего совещания. Орион и Драко тихо присели.
— …французы и американцы были самыми скрытными, мой Лорд, — говорил Люциус. — За свою поддержку они потребую слишком много.
— Американцы — жадные ублюдки, — ехидно вставил Яксли. — Если мы дадим им банковские права на восстановление, они с легкостью согласятся нас поддерживать.
— Но многим английским темным семействам это абсолютно не понравится, — возразил Долохов. — Ты же сам видел, как тяжело Армитаж это принял. Его семья имеет дела с Гринготтс и владеет акциями некоторых наиболее важных волшебных банков в континентальной Европе. Так же он имеет большое влияние и на другие темные семьи.
— С американцами разберемся после того, как выиграем войну в Англии, — равнодушно ответил Воландеморт. — А пока что просто дадим им то, чего они хотят.
— Мой Лорд, — почтительно начал Руквуд, — кроме денежной поддержки и бойцов мы должны попросить у них магические артефакты, которые хранятся и изучаются в подземельях здания их правительства.
Заинтересованно вскинув бровь, Воландеморт прохладно произнес:
— Объясни.
— Во время моей работы в качестве Невыразимого в Департаменте Тайн среди нас ходили слухи о том, чем владеют американцы, — ответил Руквуд. — Поговаривали, что на протяжении столетий они крали могущественные магические артефакты из Латинской Америки, принадлежащие, вероятно, культурам майя, инков и ацтеков: давно утерянные магические знания, которые они пытаются разгадать.
Воландеморт погрузился в раздумья и через некоторое время сказал:
— Было бы хорошо, если бы мы смогли заполучить эти знания и артефакты. Ты прав, Августус, мы должны тонко провернуть это на следующем совещании.
— Все еще остается Франция, мой Лорд, — подал голос Розье. — Они абсолютно против создания Темного Совета после войны. Они отказались подчиняться надгосударственной власти, которую будет иметь Совет над их Министерством. А если они узнают, что вы собираетесь принять титул Темного Императора над всем магическим миром, то будут бороться с этим всеми доступными им средствами.
Орион вылупил глаза: Мерлинова борода, да честолюбие Воландеморта не знало границ! Император всего магического мира? И, возможно, еще и маггловского, после того, как он будет раздавлен Воландемортом и его армией. Его беспокойные мысли были прерваны продолжившимся обсуждением.
— Это работа этого слабоумного старого идиота Бенуа и тщеславного выскочки Валуа… — гадко вставил Амикус Карроу.
— Мы просто должны убить обоих после войны, Господин, — прервала его Беллатрисса, пронзительно хохоча. — Я бы безмерно насладилась, уродуя прекрасное личико Валуа, пока он будет молить о пощаде.
Воландеморт послал ей прохладную улыбку и снисходительно произнес:
— Возможно, я исполню твое желание, Белла.
Орион замер. Он не знал, что чувствует к Себастьяну, ведь они просто флиртовали, но тот показался ему хорошим человеком или, тем не менее, интересным. И просто мысль о том, как Беллатрисса пытает его, заставила кровь в его жилах похолодеть.
— Возможно, есть и другие способы убедить Францию, мой Лорд, — осторожно вставил Люциус. — Если мы убьем Валуа, остальные темные семьи Франции просто повернуться против нас. Это не было бы мудрым поступком.
Воландеморт повернулся в сторону Люциуса.
— И что же ты предлагаешь, мой скользкий друг?
Бросив на Ориона короткий взгляд, он ответил:
— Кажется, Валуа попал под чары юного волшебника, мой Лорд. Вполне можно будет убедить его поддержать нас, болтая перед его лицом тем, чего он так желает.
Прищурившись, Воландеморт тихо спросил:
— Например?
— Кажется, Валуа заинтересовался Орионом, мой Лорд, — бесстрастно ответил Люциус.
От неожиданности Орион судорожно вдохнул, а глаза всех Пожирателей Смерти уже были устремлены на него. Его невидимый шрам разрывался от боли, когда Воландеморт прищурился в его сторону и вкрадчиво спросил:
— Это так, Орион?
Покачав головой, тот начал запинаться:
— Э-э… нет. Я только сегодня с ним познакомился, и он не проявлял ко мне особого интереса…
— Когда я прервал ваш танец, он шептал что-то тебе на ухо, — небрежно вставил Люциус, — и выглядел вполне потерявшим от тебя голову.
Глаза Воландеморта превратились в тонкие щели, преумножая боль Ориона, и, не отводя от него своего малинового взгляда, он ответил Люциусу:
— И ты предлагаешь использовать Ориона, чтобы соблазнить Валуа, так, Люциус?
Прежде, чем тот смог что-либо ответить, Орион подскочил с места, кипя от ярости, и воскликнул:
— Я не позволю так себя использовать! Я не стану ложиться под всякого, чтобы ты смог заполучить очередного союзника!
Абсолютная тишина накрыла Пожирателей Смерти, некоторые из которых с предвкушением ожидали наказания Ориона за такое неуважительное обращение к Темному Лорду. И им не пришлось ждать долго, поскольку Воландеморт выхватил палочку и спокойно произнес: «Crucio».
Пронзительно вскрикнув, Орион упал на пол. Дрожа всем телом от невыносимой боли и едва сдерживая отчаянные вопли, он слышал, как Воландеморт распускает остальных Пожирателей. Сквозь пелену слез он увидел перед собой его мантию.
Когда заклинание было отменено, его грубо схватили за воротник, и он лицом к лицу столкнулся с разъяренным Темным Лордом.
— Сколько же раз мне придется тебя наказывать, пока ты не научишься обращаться ко мне вежливо? — сказал Воландеморт убийственно тихим голосом.
Борясь с острой болью в шраме и затяжной болью во всем теле, Орион хрипло ответил:
— Я не хотел … показаться невежливым. Я просто был очень удивлен решением передать меня в распоряжение Валуа...
Насильно приподняв его за подбородок, Воландеморт гневно зашипел:
— Глупый мальчишка, я не собирался позволять ему или кому угодно еще прикасаться к тебе. — Пронзив его алыми глазами, он вкрадчиво произнес: — Я не буду ни под кого тебя подкладывать, как ты метко выразился, по крайней мере, не под других. — Он ухмыльнулся, увидев, как глаза Ориона расширились, и начал водить пальцами по его заплаканным щекам. — Может, ты боялся, что я позволю кому-то другому пользоваться тобой в свое удовольствие? Что я откажусь от своего права на тебя? Это так, Орион? Ты так обеспокоен, что я скорее позволю другим иметь тебя, вместо того, чтобы брать тебя самостоятельно?
— Что? Нет… — ахнул юноша.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:21 | Сообщение # 7
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
— Тише, Орион, — сказал Воландеморт, прижимая его к собственному телу. Его пальцы гладко скользили по губам Ориона, а тот взирал не него с все нарастающей тревогой. Воландеморт ухмыльнулся и хрипло прошипел: — Ты этого хотел? Чтобы я заявил о своем праве на тебя? Чтобы я продемонстрировал и тебе, и всем остальным, что ты принадлежишь мне?
Орион открыл было рот, чтобы сердито возразить, но его слова были заглушены настойчивым поцелуем. Он чувствовал, как теплый язык Воландеморта исследует глубины его рта, а сильные руки прижимают к себе его тело. Потрясенный и смущенный, он не отвечал, позволяя тому целовать себя. Сквозь полуосознаваемое удовольствие, разбавленное резкой болью в шраме, он чувствовал, как что-то пробуждается в нем, пытаясь вырваться, будто бы пробуя соединиться с чем-то. Он нечаянно застонал от ненасытных ласк Воландеморта и был сильнее прижат к его телу, а разум его тем временем разрывался между наслаждением, недоверием и укором за то, что позволил всему этому произойти. Но он сразу же вернулся в себя, почувствовав упирающуюся ему в живот эрекцию Воландеморта, что взбесило его настолько, чтобы прекратить происходящее.
Он резко оттолкнул от себя Воландеморта и, тяжело дыша, яростно воскликнул:
— Что… ты вообще думаешь, что делаешь? В какие развратные игры ты играешь со мной теперь? Просто оставь меня в покое, черт подери!
Воландеморт озадаченно нахмурился, но после его слов сильно схватил юношу за лицо и в состоянии холодного гнева произнес:
— Оставить в покое? Я никогда не оставлю тебя в покое! Ты — мой последователь! И будешь делать то, что я захочу! И чтобы я больше не слышал, что ты снова резвишься с Валуа!
— СОВСЕМ С УМА СОШЕЛ? — завопил Орион, отдирая руки Воландеморта от своего лица. — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ МНЕ, ЧТО Я ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ! Я НЕ ОБЯЗАН ПОДЧИНЯТЬСЯ ТЕБЕ! И если я захочу дружить с Себастьяном, то буду…
Внезапно Воландеморт ударил его, отбросив к стене. Орион заскулил от боли и ошеломленно увидел кипящего от ярости Темного Лорда, который направлялся прямо к нему. Он отреагировал инстинктивно: вытолкнул вперед обе руки и позволил своей разъяренной темной магии вылететь из ладоней, воздвигая между собой и Воландемортом стену черного всепоглощающего пламени. Неуверенно выпрямившись, он в страхе посмотрел на то, что сотворила его магия. Через преграду он даже мог различить Воландеморта, который протянул руку, чтобы коснуться огненной стены, и тут же быстро отдернул ее, уже опаленную пламенем.
С горящей щекой и неистово ноющим шрамом Орион пронзил Валандеморта своими голубовато-зелеными глазами сквозь стену черного огня. Стерев с уголка рта выступившую каплю крови, он с холодной яростью произнес:
— Ты зашел слишком далеко. Впредь ты будешь обращаться со мной, как с равным, иначе в следующий раз я отомщу! — Увидев, как сощурился Воландеморт, он выплюнул: — Я не собираюсь переходить на другую сторону, но буду защищаться, если ты продолжишь в том же духе!
Развернувшись, юноша вышел из комнаты. Спустя секунду огненная стена испарилась большими клубами черного дыма, и Воландеморт изумленно посмотрел на свои обожженные кончики пальцев. Мальчишка умеет контролировать ту темную магию, которую он видел в Азкабане, и даже придавать ей вид пламени. Невероятно. Он все еще мог чувствовать приятное покалывание кожи от притягивающей энергетики мальчика. Каким же уникальным видом темной магии он владеет? Настолько стихийным и первозданным, настолько в совершенстве темным. И поцелуй, такой неожиданно изысканный, но было в нем и еще что-то, слишком кратковременное, но он успел почувствовать… что-то настолько… знакомое, и это чрезвычайно его озадачивало. Может, это волшебство мальчика? Или что-то другое?
Воландеморт нахмурился. Орион был полон загадок. Ему необходимо было выяснить, что все это значит. И, что хуже всего, Орион все еще не знал своего места. Вспомнив о Валуа, он помрачнел. Вот еще одна проблема: кажется, мальчик привлекает к себе слишком много внимания. Ориону необходимо быть сдержанным, необходимо научиться послушанию и, прежде всего, ему необходимо признать, что он принадлежит ему. Все эти глупости об их равенстве были просто смешны, но он нехотя стал уважать мальчика за оказанное сопротивление. Впредь нужно быть более осторожным с ним и его способностями. Еще он потерял контроль: он не должен был целовать мальчика и не должен был получать от этого удовольствие. Но это гибкое тело прямо напротив его собственного, этот податливый изысканный теплый рот… Нет! Нельзя впадать в искушение, поддаваться слабости. Если он и захочет использовать мальчишку, то сделает это сознательно и только ради того, чтобы манипулировать им, а не самому терять голову от бессмысленной страсти.
Выйдя из комнаты, Орион увидел, что бал был еще в самом разгаре. Он нашел пустующую комнату и, бросив горсть летучего порошка в камин, отправился в Малфой-мэнор, а там, добравшись до своей комнаты, устало рухнул на кровать. Дотронувшись до ушибленной губы, он рассердился на себя. Ему понравилось. Моргана его побери! Ему понравился поцелуй Воландеморта! Он даже не понял этого во время самого поцелуя, но сейчас знал точно. Он так сильно отличался от поцелуев Лезандера, был таким страстным и поглощающим. Орион в сердцах ударил подушку. Дьявол его побери! Ему не должно было это понравится! По крайней мере, не теперь, когда Воландеморт угощает его круциатусом, а потом ударяет, или снова озвучивает свои смехотворные идеи. Все вышло из под контроля. Этому нужно положить конец. Ему нельзя больше давать Воландеморту причин снова начинать подобные игры. Надо вести себя с ним холодно и равнодушно, вот и все! Просто быть незаметным. У Темного Лорда и так много забот, и если Орион станет вести себя незаметно, тот просто прекратит обращать на него внимание. Но, во имя Морганы, если Воландеморт еще хоть раз причинит ему боль, он ответит тем же. Орион вздохнул. По крайней мере, они не увидятся снова на следующих совещаниях, да и на следующие два бала он тоже не собирался идти. Орион нахмурился: Воландеморт увидел, как он контролирует свою темную магию. Черт! Еще слишком рано. Нужно будет больше тренироваться, чтобы научиться лучше ей управлять. Но кроме всего этого, было еще кое-что странное. Поцелуй и то, что он тогда ощутил. Было ли это просто наслаждением? Нет, помимо этого он еще чувствовал, как что-то внутри него притягивалось. Магия? Возможно… Но что все это означало? Орион устало потер глаза. Все было слишком запутано, ему нужно было отдохнуть.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:22 | Сообщение # 8
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
***
Во время следующих балов Орион притворился больным и в письмах попросил Себастьяна извинить его отсутствие. После стычки с Люциусом за то, что тот рассказал Воландеморту о Валуа, он немного успокоился, когда тот объяснил, что не подозревал, что Воландеморт так рассердится, а Орион отреагирует настолько глупо. Люциус сказал, что он не имел в виду посылать Ориона на соблазнение Валуа, а просто посчитал, что Темному Лорду необходимо знать об этой его маленькой слабости. Люциус и Драко даже расспрашивали его наедине о том, что же произошло между ним и Воландемортом, когда все покинули комнату, но Орион отказался что-либо отвечать, а всего лишь сказал, что у них вышел небольшой спор, на котором все и закончилось. Люциус выглядел возмущенным, и Орион подумал, что он все-таки рассказал о чем-то Нарциссе, потому что все последующие дни она бросала на него заинтересованные взгляды. Но никто больше и словом не обмолвился о произошедшем.
В воскресенье он с Драко вернулся в Хогвартс, благодаря Мерлина за то, что Воландеморт был слишком занят своими совещаниями и не имел времени, чтобы вызвать его на очную ставку. Хотя он был уверен, что однажды Воландеморт все-таки припомнит ему это.
Добравшись до входа в общежитие Дурмстранга, Орион вдруг вспомнил кое-что, пришедшее ему на ум после совещания, и остановил Малфоя:
— Драко, а что такое Отдел Тайн? Руквуд упоминал о нем в ходе совещания.
Блондин осмотрелся, чтобы удостоверится, что вокруг никого не было, и наложил заглушающее заклинание. Взглянув на Ориона, он тихо ответил:
— Департамент Тайн находится на самом нижнем уровне Английского Министерства Магии, на девятом. Волшебники, которых прозвали Невыразимыми, изучают там самые глубинные тайны магии. Они исследуют и экспериментируют с этими силами в различных помещениях. Никто толком не знает, что там происходит, с тех пор, как Невыразимые приняли клятву о неразглашении своих секретов. Руквуду каким-то образом удалось обойти эту клятву, и во время первой войны он передавал информацию Темному Лорду. Из его слов ясно, что у американцев есть аналогичный отдел, да, думаю, что и у всех других стран тоже.
Орион кивнул и направился в свое общежитие. Его интересовало, какие же вещи там изучаются, ведь все это звучало довольно заманчиво. И чем же таким особым могли владеть американцы?
Ночью, когда он лежал около спящего Лезандера, его накрыло чувство вины. Он позволил Воландеморту поцеловать себя, и, что еще хуже, он этим наслаждался. Но это было нечестно. Взглянув на умиротворенное лицо вампира, он нежно погладил его бледную щеку. Тот был к нему так нежен и добр. Именно это ему и нужно: нежная любовь Лезандера, а не агрессивное и манипулятивное собственничество Воландеморта. Орион нежно поцеловал парня в губы и придвинулся к нему поближе. Он решил, что отныне его отношения с Воландемортом будут сугубо профессиональными. Ведь все, в чем он нуждался — это Лезандер.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:22 | Сообщение # 9
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Глава 26. Второе испытание
Перевод wild_mirror
Бетинг Vika 952

Последующие две недели были очень насыщенными. Сразу после каникул на уроке Трансформации человека Гидры прошли темный ритуал для определения своих истинных анимагических форм. Орион и учитель Голмирн были удивлены тем, что ритуал показал Ориону изображение одного из видов виверн, именно того, который был изображен на гербе Дурмстранга. Это был дракон размером со льва, с орлиными лапами и орлиными же когтями на кончиках крыльев, длинным колючим хвостом, заканчивающимся жалом, в виде наконечника стрелы, и маленькой головой василиска. Учитель Голмирн счастливо объяснил ему, что виверна символизирует силу и выносливость, войну и разрушение. Это был магический гибрид сразу трех животных: дракона, орла и василиска. То, что это была его истинная анимагическая форма, вызвало у Ориона недоумение, и после окончания урока он подозвал учителя и признался, что уже способен превращаться в орла. Тот посмотрел на него так, будто он был увлекательнейшим редким экземпляром, и объяснил, что, без всяких сомнений, предназначенной ему анимагической формой была именно виверна, но если он может превращаться и в более простые формы, то, значит, в нем есть кровь метаморфов. Орион долго об этом размышлял, но потом вдруг вспомнил, как Сириус рассказывал, что его племянница, дочь Андромеды Тонкс, была метаморф-магом. Орион пришел к выводу, что хотя сам он и не был метаморф-магом, родословная Блэков без сомнений должна была передавать эту особенность, это объясняло бы его выдающие способности в Трансформации человека и ту скорость, с которой он сумел достичь полного превращения в орла. А еще он вспомнил странные эпизоды из своего детства, когда тетушка Петуния раздраженно обрезала его волосы, чтобы следующим утром к своему величайшему ужасу обнаружить, что они снова отрасли. Был смысл и в том, что он умел превращаться в орла, потому что это было одной из особенностей виверны. Орион знал, что преобразование в его истинную форму будет гораздо труднее и займет намного больше времени. С другой стороны, он был рад, что у Калипсо и Лезандера тоже были анимагические формы: у девушки — черная ядовитая гадюка с узором малиновых алмазов на спине, а у парня — великолепный черный жеребец. Орион еще подумал, что это очень хорошо их отражает, ведь Калипсо была такой же хитрой и умной, как змея, а Лезандер — сильным и благородным, как жеребец.
Уроки в Дурмстранге становились все тяжелее, в особенности Темные искусства. Верный своему слову Ромулус Розье учил их более сложным невербальным темным заклинаниям и после прохождения Непростительных даже начал обучение колдовству без палочки. На данный момент по-настоящему хороши в исполнении проклятия Круциатус были Калипсо и Виктор Вронский, хотя Орион должен был признать, что из них двоих больше всего удовольствия от происходящего получала именно девушка. Его даже иногда передергивало от ликующего выражения ее лица, когда она пытала наколдованных для практики кроликов, ведь в такие моменты она была очень похожа на Беллатриссу. И хотя он тоже использовал заклинание без каких-либо угрызений совести, но все-таки не мог по-настоящему наслаждаться пытками беленьких пушистых зайчиков. А получить от этого хоть какое-то удовлетворение он мог лишь в том случае, если представлял на их месте Дамблдора или Петтигрю. Лезандер исключительно хорошо владел проклятием Империус, и, как его партнеру по практике, Ориону приходилось усиленно сопротивляться, чтобы сбросить с себя заклятие. И единственными, кому уже удалось успешно выполнить Аваду Кедавру, были Орион и Локки, что чрезвычайно раздражало Калипсо, которая своим убийственным проклятием все еще не могла вызвать у своего кролика больше, чем носовое кровотечение.
Каждую свободную минуту он проводил на корабле Дурмстранга, в одиночестве упражняясь со своей темной магией, учась придавать ей форму пламени и льда: что было довольно полезно для защиты и нападения. За недели практики он научился вызывать свою магию гораздо быстрее и с меньшими усилиями, но все еще предстояло много работы. Еще Орион начал тренироваться в использовании сразу обеих своих палочек, и хотя накладывать заклинания одновременно было довольно трудно, он был полон решимости стать дуэлянтом, одинаково владеющим обеими руками.
Второе испытание должно было состояться через неделю, а Орион с Калипсо до сих пор так и не разгадали загадку яйца. Он шли из совятни, расположенной на корабле Дурмстранга: Орион отвечал Себастьяну Валуа, который писал ему с зимних каникул, а Калипсо отправляла письмо своему отцу. Она завела привычку повсюду таскать с собой это проклятое яйцо на случай, если в один прекрасный момент на нее внезапно снизойдет озарение. Шагая по главной палубе, они заметили, как стоявший в одних плавках Виктор Крам собирался прыгнуть в ледяное озеро.
— Э-э, Виктор, ты вообще в курсе, что сейчас середина зимы, а? — озадаченно спросил Орион. — Что ты делаешь?
Крам оглянулся и невозмутимо ответил:
— Собираюсь поплавать. Это очень полезно для развития выносливости, тебе тоже следует попробовать.
Спрыгнув с доски, он нырнул в озеро, и они уже могли заметить, как он плывет к берегу.
Качая головой на безумный поступок Крама, Орион повернулся к Калипсо и едва успел заметить, как задумчивое выражение ее лица превратилось в торжествующее, когда она резко толкнула его за борт.
Вскрикнув от неожиданности, Орион окунулся в ледяную воду. Он стремительно поплыл к поверхности, быстро шевеля руками и ногами, чтобы хоть как-то согреться.
Вынырнув, он начал возмущаться, запинаясь на каждом слове:
— Кал-липсо, ты ч-что, с-с ума с-сошла? Зач-чем ты это с-сделала?
Девушка с ухмылкой посмотрела на него с высоты палубы и прокричала в ответ:
— Лови!
Орион инстинктивно поймал брошенное яйцо, а Калипсо взволнованно крикнула ему:
— Открой! Открой его под водой!
От внезапного осознания юноша вытаращил глаза и, нырнув в ледяную воду, потянул за маленькую золотую петельку. В тот же момент его ушей достиг доносящийся из яйца мелодичный голос: «Ищи нас там, где песнь звучит, но над землей мы петь не станем. Лишь час даем заполучить обратно то, что мы украли».
Закрыв яйцо, Орион взмахнул палочкой и наложил мощное импульсное заклинание, после которого он пулей вылетел из озера и больно приземлился на деревянную палубу корабля. Пока Калипсо накладывала на него высушивающие и согревающие чары, он кашлял и отплевывался.
Когда он поднялся на ноги, девушка нетерпеливо спросила:
— Ну?
— Знаешь, ты не могла бы сначала рассказать мне о своем открытии вместо того, чтобы сразу толкать меня в озеро? — Орион сердито взглянул на нее.
— Так было быстрее, — отмахнулась Калипсо. Потом она взволнованно добавила: — Ну же, это сработало? Есть отгадка?
— Вместо того чтобы рассказать об этом, я должен тебя покарать, — ухмыльнулся он.
— Орион! — сердито воскликнула девушка. — Если бы не я, ты никогда бы не додумался до этого самостоятельно.
— Может, ты и права, — хитро улыбнулся парень. — Я полагаю, что ты все-таки заслужила некоторое поощрение. — Пропустив мимо ушей ее разраженное фырканье, он продолжил: — Голос из яйца сказал, что у меня есть всего лишь час, чтобы найти то, что они украли. Думаю, что «они» — это русалки, потому что они не могут петь над землей. Это так же объясняло бы и то, почему мы не смогли раскрыть загадку яйца раньше, ведь мы искали среди наземных волшебных существ…
— Да, именно так, — самодовольно прервала его Калипсо. — Именно это я и поняла, когда Крам прыгнул в озеро. Так что, я полагаю, что в озере есть русалки, и тебе нужно будет найти там то, что они собираются у тебя забрать. Какое заклинание ты будешь использовать, чтобы целый час дышать под водой?
— У меня на уме уже есть парочка подходящих, — ухмыльнулся Орион. — Это будет проще простого.

***
Сидя ночью в одиночестве в своей постели, Орион решил поговорить с портретом Финиаса. Он и так постоянно откладывал этот разговор, поскольку не хотел видеться с Воландемортом так скоро после их стычки. И хотя уже прошло полтора месяца, Темный Лорд не торопился его вызывать. Калипсо рассказывала, что, по словам ее отца, Воландеморт с несколькими приближенными отправился за границу, чтобы заручиться поддержкой большего количества темных семей. По мнению Ориона, это было просто замечательно, потому что к настоящему времени Воландеморт уже должен был успокоиться, да и постоянная занятость просто не оставляла бы ему свободного времени для очной ставки. Достав из сундука уменьшенный портрет, он немного его увеличил и постучал палочкой по рамке, произнося имя Финиаса.
Вскоре в портрете появился престарелый волшебник, одетый в царского вида темно-синюю ночную мантию.
— А, юный Орион. Наконец-то нашел время поговорить со своим далеким двоюродным дедом?
— Прости, Финиас, — смущенно проговорил юноша. — У меня просто голова была забита этим Турниром, уроками…
— Ничего-ничего, — отмахнулся тот. — Я так полагаю, ты хочешь расспросить меня о делишках этого старого козла?
— Да, — проворчал Орион. — Думаю, ты слышал все, что он сказал мне во время нашего чаепития?
Глаза Финиаса гневно засверкали.
— Разумеется, слышал. Каким нахальством с его стороны было говорить, что мой пра-пра-правнучатый племянник заслужил такую судьбу! Ну а то, что Тонксы лучше Малфоев! Семейка грязнокровок и предателей крови! Что ж, я в жизни не слышал большей глупости. Отвратительные идиоты магглолюбцы…
— Э-э, да, ты абсолютно прав, — быстро проговорил юноша, перебивая старческое ворчание. — Финиас, мне нужно знать все, что ты можешь рассказать о Дамблдоре, особенно если ты присутствовал при его разговорах с Невиллом Лонгботтомом.
— С отпрыском Лонгботтомов? — задумчиво проговорил Финиас. — Да, в этом году старый чудак уже пару раз вызывал его в свой кабинет.
— Да? — воскликнул Орион взволнованно. — И о чем же они говорили?
— Ну, интересного мало, — ответил старик. — Просто рассказывал мальчишке о его родителях, что они были сильнейшими аврорами, защитившими его от Пожирателей смерти. Дамблдор поведал ему, что нынешнее состояние его родителей было виной Темного Лорда, которого необходимо остановить; что мир пока не полностью избавился от Лорда Воландеморта, и он может снова возродиться. Еще старик сказал мальчишке, что тот должен улучшить свои навыки по Защите от темных искусств и Аластор Муди будет тренировать его после уроков.
— Ровно как я и ожидал, он готовит его к войне, — задумчиво проговорил Орион, а потом пронзил Финиаса взглядом. — Дамблдор когда-нибудь говорил Лонгботтому, что противостояние Темному Лорду — это его долг?
Тот недоуменно уставился на него.
— Этому жалкому мальчишке — и бороться с Темным Лордом? Это же нелепо! — Нахмурившись, он тихо добавил: — Хотя теперь я полагаю, что старый чудак вполне мог тонко подразумевать это. Конечно, он никогда не говорил об этом в открытую, но постепенно пичкал пацаненка идеями героического противостояния Тьме, что, мол, долгом каждого светлого волшебника является сделать все возможное, чтобы предотвратить господство Лорда Воландеморта над миром. Дамблдор говорил мальчишке, что тот был единственным ребенком, пережившим нападение Пожирателей смерти, что его родители пожертвовали ради его спасения собственными жизнями, и это вполне могло дать ему своего рода защиту. Для моих ушей это прозвучало, конечно, не очень убедительно, но малыш, кажется, поверил. Старик наговорил ему, что в нем течет могущественная кровь. — Финиас фыркнул. — Лонгботтомы, конечно, были сильным родом, но этот мальчишка не унаследовал ни толики их способностей. Можно только догадываться о причинах, по которым Дамблдор питает к нему такой интерес.
Орион хмыкнул и продолжил расспрос:
— Можешь припомнить что-нибудь еще? Может, Дамблдор в последнее время делал что-нибудь необычное?
— Он часто покидал Хогвартс, — задумчиво ответил дед. — Выглядит очень занятым… и обеспокоенным. Что ж, я никогда раньше не видел, чтобы он использовал свой думосбор так часто, как в этом году.
Юноша во все глаза уставился на собеседника и нетерпеливо спросил:
— У него есть думосбор? В его кабинете?
— Да, прямо за книжным шкафом, — ухмыльнулся Финиас. — Нужно только потянуть за том «Величайших директоров Хогвартса», и раздвинутся полки, за которыми он и располагается.
— Спасибо, Финиас, — взволнованно сказал Орион. — Это очень важная информация. А ты когда-нибудь видел в его кабинете мантию-невидимку?
Бывший директор задумчиво нахмурился.
— Несколько лет назад я видел, как он доставал из верхнего ящика мантию-невидимку и задумчиво рассматривал ее. Но этот ящик тщательно охраняется. С тех пор он больше ее не трогал.
Глаза Ориона триумфально засверкали.
— Финиас, как мне проникнуть в кабинет этого старого идиота незамеченным? — быстро спросил он.
— Нужен пароль, чтобы горгулья впустила тебя внутрь. Я вполне могу раздобыть его для тебя, если расспрошу несколько портретов у входа, парочка из них мне как раз задолжала, — с самодовольно ухмылкой проговорил старик. — Тебе потребуется стать невидимым, заморозить портреты директоров и каким-то образом избавиться от Фоукса. Еще разузнай, как снять мощную защиту, возможно, ты даже сможешь сломать заклинания Дамблдора какой-нибудь могущественной темной магией. Потом тебе потребуется избавиться от своих магических отпечатков, просто произнеси "Vanquio Meuprintus", и дело будет сделано.
Орион засиял.
— Огромное спасибо, Финиас! Я твой должник.
— Для тебя — все, что угодно, мой мальчик, — довольно ответил дед. — Блэки всегда должны помогать друг другу.
— Еще раз спасибо, — благодарно сказал юноша. Потом он задумчиво добавил: — А скажи-ка мне, Финиас, у нас в роду когда-нибудь были Некроманты?
Брови старика поползли вверх.
— Некроманты? Я бы знал. Хотя довольно трудно отследить, были ли они, скажем так, тысячу лет назад.
Орион недоуменно приподнял бровь, и Финиас принялся объяснять:
— Много веков назад ответвления темных родословных сменяли фамилии главных линий, образуя собственные рода и наследие, так что крайне сложно отследить семейное дерево больше чем на восемь столетий. Возможно, один из наших предков и был Некромантом, но эта информация давно утеряна во времени, если он носил другую фамилию. Но я в этом очень сомневаюсь, потому что это крайне уникальный талант, а насколько я знаю историю нашего рода, ни у одного из Блэков не было даже намека способности к некромантии.
Юноша разочарованно вздохнул. Единственным способом все разузнать было отправиться в хранилище Блэков в Гринготтсе, но пока он не мог этого сделать, потому что гоблины могли бы увидеть шрам, так как они способны видеть как сквозь маскировочные чары, так и сквозь одежду, поэтому скрыть шрам было невозможно. Он подождет, пока не раскроется его личность как Гарри Поттера. И потом, если Некромант не был Блэком, то в хранилище не найдется его дневников. Но он был точно уверен, что один из предков все-таки был Некромантом, ведь это было единственным объяснением его способностей, но кто знает, какую тот носил фамилию.
Он снова поблагодарил Финиаса, и старый волшебник пообещал сообщать ему пароль от кабинета Дамблдора каждый раз, когда тот будет меняться. Орион решил как можно тщательней разыскать все заклинания, которые могут ему понадобиться для проникновения в кабинет этого старого чудака. Главной проблемой оставался Фоукс. И каким же образом он мог избавиться от этой проклятой пылающей индюшки? Еще нужно было подгадать время, в которое Дамблдор будет где угодно, но только не в своем кабинете. Возможно, ему даже придется подстроить какой-нибудь инцидент или дождаться, пока произойдет что-нибудь серьезное, и тогда сломя голову понестись в кабинет старика.
Юноша задумался над тем, что Дамблдор наговорил Лонгботтому. При мальчишке старик не упоминал о пророчестве, но он был просто уверен, что пророчество касалось именно его и Невилла. В его видении Воландеморт сказал практически то же самое. И подозрения Лорда оправдались, поскольку в отсутствие Гарри Поттера Дамблдор действительно стал использовать отпрыска Лонгботтомов. Но с какой целью? О чем могло говорить пророчество, раз старик так отчаянно пытался использовать обычного мальчишку? Ладно, о чем бы оно ни было, важным сейчас оставалось именно то, что Дамблдор начал подготавливать Невилла. И вскоре ему придется доложить Воландеморту о своих открытиях. Разумеется, не давая тому повода догадаться, что он знает о существовании пророчества.
***
Кто-то настойчиво тряс его и звал по имени. Сонно приоткрыв глаза, Орион увидел в нескольких дюймах от своего лица рассерженную Калипсо.
Подскочив с кровати, он завернулся в одеяло.
— Побойся Мерлина, Калипсо! Я почти что голый!
Девушка раздраженно фыркнула:
— О, да, смыслом всей моей жизни было именно застать тебя голышом! Тупица! Второе испытание начнется через десять минут, а ты тут сладко посапываешь!
Орион озадаченно огляделся и увидел, что комната была практически пустой: в ней остался только Крам, который, очевидно, и пустил Калипсо внутрь. Быстро заскочив в ванную, Орион надел плавки и, наколдовав внутренний карман, спрятал в нем свою палочку Жизни и Смерти. Накинув сверху теплый халат, он вернулся в комнату и, захватив лежащую на тумбочке палочку Лезандера, поспешно последовал за Калипсо и Крамом.
В вестибюле еще было несколько опоздавших, они выходили из Большого зала после завтрака и торопились к двойным дубовым дверям, чтобы успеть на второе испытание.
Они проводили взглядом Ориона, который, нечаянно разбросав Колина и Дениса Криви в разные стороны, спрыгнул во двор, залитый ярким зимним солнцем.
Выбежав на лужайку, он увидел, что оборудованные еще в ноябре для первого испытания зрительские трибуны сейчас стояли на пьедестале вдоль противоположного берега, отражаясь в гладкой поверхности озера. Мчась изо всех сил к самому берегу, где за позолоченным столом восседали судьи, Орион слышал, как взволнованное бормотание толпы эхом отражалось от водной глади. За ним с интересом наблюдали уже стоящие около судейского стола Седрик, Флер и Невилл.
— Я… пришел… — пропыхтел Орион, стараясь перевести дыхание. Попытавшись резко затормозить, он проехался по грязи и нечаянно заляпал мантию Флер.
— Где ты был? — неодобрительно произнес властный голос. — Испытание вот-вот начнется! Еще минута, и ты был бы дисквалифицирован!
Юноша оглянулся. За судейским столом сидел снова замещавший Крауча Перси Уизли.
— Да ладно, Перси! — сказал Людо Бэгмен. — Дай ему хоть дух перевести!
Вагнаров улыбнулся Ориону, а вот мадам Максим выглядела не очень довольной его появлением. Было очевидно: она надеялась, что он так и не придет. Дамблдор, казалось бы, просто доброжелательно посмотрел на него.
Запыхавшийся Орион нагнулся и уперся руками в колени, у него так кололо в боку, будто кто-то вонзил туда нож, но времени, чтобы прийти в себя, уже не оставалось: Людо Бэгмен уже выстраивал участников вдоль берега на расстоянии десяти футов друг от друга. Ориона поставили самым последним, прямо за Невиллом, одетым в плавки и державшим в руке какое-то растение, больше напоминающее зеленую слизь.
— Итак, все наши участники готовы к началу второго испытания, и они стартуют по моему свистку, — произнес Людо Бэгмен после того, как наложил на свое горло заклинание «сонорус». — У них есть ровно час, чтобы отыскать то, что у них украли. Тогда на счет три. Раз… два… три!
В неподвижном холодном воздухе раздался пронзительный свист, и трибуны взорвались радостными возгласами и аплодисментами. Не оглядываясь на действия остальных участников, Орион сбросил халат и, вооружившись палочкой, вошел в озеро.
Вода была настолько холодной, что казалось, будто кожу на ногах обдало огнем. Войдя по колено и скользя онемевшими ногами по илистому дну и плоским, покрытым слизью, камням, он наложил на тело согревающие чары и нырнул в озеро. Применив к себе заклинание человеческой трансформации, он почувствовал, как с обеих сторон горла через кожу прорвались жабры. Первый глоток ледяной озерной воды показался ему дыханием жизни. Сделав еще один большой глоток, Орион почувствовал, как вода плавно проходит сквозь жабры, насыщая мозг кислородом. Он вытащил свою палочку Жизни и Смерти и наколдовал на руку повязку, которая могла бы надежно удерживать ее. Избавившись от плавок, он наложил другое заклинание человеческой трансформации, наблюдая, как удлиняются обнаженные ноги, а пальцы срастаются в плавники. Ноги срослись и покрылись серебристой рыбьей чешуей, превратившись в русалочий хвост. Теперь он мог стремительно перемещаться в воде, стоило только взмахнуть им. Зрение было размытым, а глаза неимоверно щипало, поэтому он применил еще одно заклинание, ощутив, как они покрываются тонкими прозрачными веками. Четкость восстановилась, а необходимость моргать, наоборот, отпала, так что он махнул хвостом и начал погружаться вглубь озера.
Орион проплывал над необычным, темным и туманным ландшафтом. Тишина давила на уши. На расстоянии десяти футов ничего нельзя было разглядеть, поэтому по мере продвижения вперед новые пейзажи довольно неожиданно вырисовывались из кромешной тьмы: то целые леса волнистых запутанных водорослей, то обширные илистые долины, усеянные плоскими мерцающими камнями. Он плыл все глубже и глубже, в самое сердце озера, во все глаза всматриваясь через окружающую его толщу воды, устрашающе светящуюся серым, в размытую темную даль, где вода становилась непрозрачной.
Мимо серебряными стрелами проносились юркие рыбки. Пару раз ему казалось, что впереди движется что-то более интересное, но, подплывая ближе, он обнаруживал, что это всего лишь большое почерневшее бревно, либо скопление запутанных водорослей. Вокруг не было ни следа других участников, ни русалок, ни, к счастью, знаменитого гигантского кальмара, который, по словам Драко, любил заглядывать в окна общей гостиной Слизерина, а иногда и в окно его собственной спальни, к величайшей его досаде. Орион усмехнулся, представив себе растрепанного блондина, который только что проснулся от сладких снов, чтобы столкнуться с огромным глазом любопытного кальмара прямо над своей кроватью. Он мог только догадываться о пронзительных воплях Драко.
Перед ним растянулся гигантский луг светло-зеленых водорослей примерно двухфутовой высоты. Орион не мигая уставился перед собой, пытаясь различить хоть что-нибудь в кромешном мраке… но тут, безо всякого предупреждения, кто-то схватил его за плавник.
Изогнувшись, он увидел гриндлоу, рогатого водяного чертенка. Высунувшись из зарослей и обнажив острые зубки, тот цепко схватился за плавник Ориона своими длинными пальчиками. Ему на помощь подоспели и другие гриндлоу, которые уцепились за хвост и попытались затащить юношу в водоросли.
Орион направил на них палочку и невербально произнес «Hervio», посылая струю кипящей воды, из-за которой зеленая кожа чертят покрылась красными пятнами. Завизжав от боли, гриндлоу отпустили его. Орион изо всех сил понесся вперед, периодически отстреливаясь через плечо кипятком, когда чувствовал, что они снова цепляются за него. Наконец гриндлоу сдались и, грозя ему кулачками, вернулись в свое обиталище.
По внутренним ощущениям, он плыл минут двадцать. Под ним простиралась обширная илистая долина, поверхность которой вздымалась темными вихрями при каждом его движении. И затем, наконец-таки, он услышал долгожданный обрывок русалочьей песни.
«Лишь час даем заполучить обратно то, что мы украли».
Орион поплыл быстрее, и вскоре на его пути возникла огромная скала, рисунки на которой изображали погоню вооруженных копьями русалок за гигантским кальмаром. Он проплыл мимо, следуя за дивным голосом.
«… уж полчаса — пора спешить,
Иначе то, что мы забрали,
Навек останется тут гнить…»
Внезапно со всех сторон из мрака стали вырисовываться грубые каменные домики, покрытые водорослями. В темных окнах Орион видел лица. У русалок была сероватая кожа и длинные, очень запутанные, темно-зеленые волосы. Глаза, как и кривые зубы, были желтыми, а на шеях русалки носили массивные ожерелья из гальки. Они искоса смотрели на плывущего мимо них Ориона, некоторые даже вышли из своих укрытий, чтобы лучше наблюдать за ним. В руках они сжимали копья, а мощные серебряные хвосты с силой хлестали из стороны в сторону.
Он стал плыть быстрее, постоянно глядя по сторонам на все более и более многочисленные постройки. Вокруг некоторых из них были высажены целые сады водорослей, а около одной из дверей Орион даже увидел домашнего гриндлоу, посаженного на цепь. Русалки, появляясь со всех сторон, настороженно провожали его взглядом и, указывая на его серебряный хвост и жабры, переговаривались друг с другом, прикрывая рты ладонями. Орион быстрее повернул за угол, и перед его глазами развернулось очень странное зрелище.
Перед домами, расположенными на подобии деревенской площади, собралась целая толпа русалок. В центре пел русалочий хор, зовущий к себе участников турнира, а за ними высилась грубо высеченная из камня статуя гигантской русалки. К хвосту скульптуры были крепко привязаны четыре человека.
Орион ахнул, увидев между Гермионой и Чжоу Чанг связанного Лезандера. Рядом была еще одна девочка, на вид никак не старше восьми, и по окружавшему ее облаку серебряных волос Орион догадался, что это сестра Флер Делакур. Казалось, что все четверо очень крепко спали. Их головы лежали на плечах, а изо ртов тянулись тонкие струйки пузырей.
Орион кинулся к заложникам, ожидая, что русалки вот-вот закидают его копьями, но те даже не пошевелились. Пленники были привязаны к статуе очень толстыми, скользкими и прочными веревками из водорослей.
Когда он уже было собрался наложить на веревки Лезандера режущее заклинание, к нему подплыл Невилл, у которого были перепонки на пальцах рук и ног, а на шее Орион заметил жабры.
Невилл озадаченно взглянул на него и выпустил изо рта струю пузырей, пытаясь произнести что-то вроде: «Фле… атак… гриндло…»
Орион покачал головой, и Невилл сдался, нырнув, чтобы найти на дне заостренный камень. Орион схватил Лезандера за талию и послал невербальное режущее заклинание на веревки, которые тут же распались. Оглянувшись, он увидел, как Невилл пытается зазубренным камнем разрезать веревки, связывающие Гермиону. Орион понял, что мальчишка даже не знает о невербальных заклинаниях. Освободив бессознательную девушку, которую сейчас держало только слабое течение, Невилл нервно осмотрелся и попытался разрезать веревку, связывающую сестру Флер. Его тут же схватили несколько сильных пар серых рук. Полдюжины водяных начали оттаскивать его от девочки, качая зеленоволосыми головами и смеясь.
— Забирай собственного пленника, — сказал ему один из водяных. — Брось остальных…
Закачав головой, Невилл попытался что-то сказать, но из его рта вырвалась только парочка гигантских пузырей.
— Твоя задача — спасти только собственного друга… бросай остальных, — раздраженно произнес другой водяной.
Невилл продолжал вырываться в попытках приблизиться к остальным заложникам. Орион нахмурился, удивляясь, почему мальчишка так решительно пытается спасти остальных, если под наложенными на них заклинаниями они были в полной безопасности. Краем глаза он заметил приближающегося Седрика, голова которого была защищена заклинанием Пузыря. Не теряя больше времени, Орион поплыл к поверхности, одной рукой придерживая Лезандера, а в другой держа наготове палочку, на случай, если откуда-нибудь вдруг появятся гриндлоу. Приближаясь к цели, он видел, как недалеко позади плывет Седрик с Чжоу, и все еще мог различить размытую фигуру Невилла, который до сих пор пытался убедить русалок отпустить остальных. Он только покачал головой, глядя на безрассудство гриффиндорца, и быстро отменил все наложенные ранее заклинания человеческой трансформации. Заново наколдовав плавки, он спрятал в них палочку Жизни и Смерти, предварительно избавившись от фиксирующей ее повязки.
Когда они выплыли наружу, Лезандер мгновенно проснулся и начал бешено глотать ртом воздух, а Орион только сильнее обхватил его за талию и погреб к берегу. Толпа на трибунах дико шумела, кричала и визжала, все повскакали на ноги.
Орион повернулся, чтобы взглянуть на Лезандера, и увидел, что парень был очень бледен. Нахмурившись, он обеспокоенно спросил:
— Лез, ты в порядке?
Вампир уставился на него дикими глазами.
— То, что я видел… Орион, что это было? Где мы?
— О чем ты? Разве не помнишь? Это второе испытание. Кто-то поместил тебя в озеро, чтобы я мог тебя спасти, — заговорил Орион, его голос был полон тревоги. — Разве они не объяснили тебе этого?
— Да, — озадаченно ответил Лезандер. — Но это не то, что я… — покачав головой, он умолк.
Орион нахмурился, но решил расспросить его обо всем позже. Слегка отпустив талию вампира, он спросил:
— Можешь плыть самостоятельно?
Тот кивнул, и они поплыли к берегу, где располагались судьи, которых окружал почетный караул из двадцати русалок, поющих свои ужасные скрипучие песни.
Как только они достигли берега, мадам Помфри накрыла их одеялами и выдала зелья. Орион потер спину Лезандера в попытке его согреть, когда он увидел выходящего из озера Сердрика, прижимающего к себе Чжоу, которая выглядела немного смущенной. Мадам Помфри начала суетиться над ними, и Орион заметил, как мадам Максим пытается удержать Флер, которая пребывала в настоящей истерике и чуть ли не зубами и ногтями сражалась, лишь бы вернуться в воду.
— Габриэль! Габриэль! Где она? Мне нужно вернуться! Ее могут ‘анить!
Дамблдор стоял рядом с ней, пристально глядя в сторону озера, откуда наконец-то появились Невилл и Гермиона.
Орион видел, что Невилл был чем-то крайне обеспокоен, а Гермиона что-то быстро ему говорила. Когда они достигли берега, их немедленно закутали в толстые одеяла.
Казалось, это стало последней каплей для Флер, которая пронзительно завопила:
— Габриэль! Ma soeur! [Моя сестра, фр.] Где она?
Дрожа всем телом, Невилл поднялся и, указывая в сторону озера, заговорил возмущенным тоном, обращаясь к Дамблдору:
— Сэр, я пытался… Они не позволили! Она все еще там!
Флер кинулась к Дамблдору и, схватив его за мантию, отчаянно закричала:
— Где моя сестра? Сделайте что-нибудь!
Старик встряхнул ее за плечи и мягко произнес:
— Вашей сестре ничего не угрожает, мисс Делакур. — Он оглянулся, чтобы посмотреть на озеро, и улыбнулся. — Взгляните.
Орион посмотрел туда же, куда и Дамблдор, и увидел плывущую к берегу группу русалок, несущих сестру Флер. Девушка немедленно подбежала к озеру и обняла свою маленькую сестренку:
— Это все гриндлоу… они напали на меня… о, Габриэль, я уж думала… я думала…
— Иди сюда, деточка, — произнесла мадам Помфри, заворачивая девочку в плотное одеяло, пока Флер гладила сестру по волосам.
— Молодчина, Орион! — воскликнула Калипсо, когда они с Крамом и Драко встретили их с Лезандером на берегу. — У тебя получилось. Ты пришел первым!
Орион улыбнулся ей, тем временем озабоченно поглядывая на все еще бледное лицо своего парня. Схватив его за руку, он прошептал:
— Лез, что тебя так встревожило?
Тот уже было собрался ответить, но его перебил Крам, который, предусмотрительно присев между их группой и гриффиндорцами, обратился к Гермионе, разговаривающей с Невиллом и ободряюще похлопывающей его по спине.
— У тебя в волосах водяной шук, Херм-иоун-нина.
Девушка раздраженно сбросила жука и продолжила говорить Невиллу:
— Ты превысил лимит времени, Невилл. Неужели ты так долго искал меня?
— Нет… нашел я тебя легко, — уныло вздохнул он. — Но я должен был помочь сестре Флер.
Калипсо подкатила глаза и раздраженно сказала:
— Идиот, разве не ясно, что с ней все было в порядке? Она была под сонными чарами! С этой девчонкой ничего бы не случилось! Ты просто зря потратил время!
Гермиона послала ей свирепый взгляд, а потом снова повернулась к Невиллу.
— Не слушай ее, ты пытался совершить благородный поступок, но тебе помешали русалки. Это не твоя вина, да и с сестрой Делакур сейчас все в порядке.
Фыркнув, Драко ехидно произнес:
— Жирноботтом захотел поиграть в героя? И поэтому проторчал там так долго? Типичное идиотское поведение гриффиндорцев…
Гермиона попыталась через Крама накинуться на Драко.
— Заткнись, Малфой! Такому маленькому злобному таракану, как ты, не понять…
Рядом с ними прогремел магически усиленный голос Людо Бэгмена, заставивший их подпрыгнуть на местах, а трибуны умолкнуть.
— Дамы и господа, мы приняли решение. Предводительница русалок Муркус подробно рассказала нам обо всем, что произошло на дне озера, поэтому, учитывая то, что за это задание можно было заработать максимум пятьдесят баллов, мы решили присудить участникам следующие оценки. Флер Делакур, хоть и продемонстрировала великолепное применение заклинанию Головного пузыря, на пути к своей цели была атакована гриндлоу, и так и не смогла спасти заложника. Мы присуждаем ей двадцать пять очков.
Трибуны взорвались аплодисментами, но Флер их даже не заметила.
— Я заслужила ноль, — хрипло произнесла она, тряхнув своими великолепными мокрыми волосами.
— Седрик Диггори, который тоже использовал чары Головного пузыря, вернулся вторым со своим заложником, хоть и на минуту превысил допустимый часовой лимит, — продолжил Бэгмен.
Со стороны трибуны хаффлпафовцев послышались радостные вопли, и Орион заметил, как сияет глядящая на Седрика Чжоу.
— Поэтому мы присуждаем ему сорок семь очков, — сказал Бэгмен, перекрикивая шум толпы. — Орион Блэк использовал несколько эффективных заклинаний человеческой трансформации и первым вернулся со своим заложником, не превысив временного лимита. Мы награждаем его пятидесятью баллами.
Особенно громко хлопал Вагнаров, выглядящий очень самодовольным, Калипсо просто обняла Ориона, а Драко лучезарно ему улыбнулся.
— Невилл Лонгботтом очень удачно воспользовался жаброводорослями, — продолжал Бэгмен. — Он вернулся последним и сильно превысил отведенный час времени. Однако предводительница русалок сообщила, что мистер Лонгботтом вторым достиг своего заложника, а задержка с его возвращением связана с его решимостью вернуть в целости и сохранности всех пленников, а не только своего.
Калипсо и Драко одновременно фыркнули, а Гермиона гордо похлопала Невилла по спине.
— Большинство судей, — здесь Бэгмен злобно взглянул на Перси и Вагнарова, — считают, что это демонстрирует благородство сердца, и удостаивают его высшей оценки, хотя попытка и не удалась. Таким образом… Мистер Лонгботтом получает сорок пять баллов.
Орион победоносно усмехнулся, а толпа радостно вопила и аплодировала чемпионам. Он занимал первое место, второе разделили Седрик и Невилл, а Флер была последней.
— Третье и заключительное испытание пройдет на закате двадцать четвертого июня, — продолжал Бэгмен. — Участникам расскажут о сути испытания ровно за месяц. Благодарю всех вас за поддержку, оказанную чемпионам.
«Наконец-то испытание завершилось», — весело подумал Орион. Теперь он мог сосредоточиться на других более важных делах.
***



ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас

 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:22 | Сообщение # 10
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Вернувшись в спальню, Орион подтащил Лезандера к своей кровати. Когда они присели, он спросил:
— Лез, что произошло на озере? Все это время ты ведешь себя ужасающе тихо.
Вампир неуверенно взглянул на него.
— Это сложно объяснить. Я… я видел сон, наверное. — Он нахмурился. — Но я не должен был видеть снов, если они наложили на нас сонные чары… Когда мы выплыли из озера, все прекратилось, и поначалу я очень запутался: не мог вспомнить, что происходит и где я был.
Орион с облегчением улыбнулся.
— Так это был всего лишь сон? Ну тогда не о чем беспокоиться, Лез!
— Возможно, — неловко произнес Лезандер, а потом пронзил Ориона обеспокоенным взглядом. — Но что, если это было нечто другое? Я не должен был видеть снов… — тихо прибавил он.
Орион проникся беспокойством парня и решил его успокоить.
— Ладно, о чем был этот сон?
— Он был кошмарным, — вампир отвел взгляд. — Я видел заполненное телами поле битвы. Я мог чувствовать витавшие в воздухе ароматы крови и трупной вони… было так темно… и столько криков боли, столько вспышек заклинаний повсюду…
Орион взволнованно схватил парня за плечи.
— Думаешь, это было видение? Что ты видел битву, которой еще суждено произойти в будущем? Темные победили?
Глаза Лезандера вспыхнули и он строго ответил:
— Здесь нечему радоваться, Орион! То поле боя было пропитано запахом смерти, но даже не это волнует меня, не это приводит меня в такой ужас… Я и раньше видел смерть, она ничего не значит для вампира… — Он решительно схватил парня за плечи. — Это тебя я там видел. И ты был абсолютно другим…
— Что ты имеешь в виду? — Орион нахмурился. — А ты видел рядом со мной кого-нибудь еще? Наших друзей? Воландеморта? Дамблдора?
Вампир покачал головой.
— Нет, среди многих я смог различить только тебя. Битва была такой ужасающей… маг против мага, еще и магические существа, но никого из них я не мог разглядеть четко… Я видел только тебя… — Он сильнее вцепился в Ориона и решительно произнес: — Ты изменился, ты перестал быть собой… ты убивал и смеялся! Я видел, как, смеясь, ты уничтожаешь сотни людей! — Лезандер встряхнул его и сказал сердито: — Ты был сумасшедшим! Я видел, как ты использовал ужасающие темные заклинания, о существовании которых я даже не подозревал, и ты наслаждался этим… все твое существо выражало полное удовлетворение, тебе это нравилось! Твои глаза были абсолютно черными, полностью черными… Ты был полон тьмы, я чувствовал это внутри тебя, как будто что-то завладело тобой… — Вздрогнув, он продолжил: — Твоя аура была абсолютно черной, ошеломляюще мощной, но совершенно черной… и ты не останавливался… все продолжал и продолжал убивать…
Нахмурившись, Орион выпустил плечи Лезандера. Он взглянул на парня и неуверенно произнес:
— Это был всего лишь сон.
— А если нет? — раздраженно огрызнулся вампир. — Такого не случалось со мною раньше. Может, это все сонные чары… погрузили меня в некое состояние транса. Не знаю… но то, что я чувствовал… — Он покачал головой. — Это не было похоже на сон, Орион. Я абсолютно ясно воспринимал окружающее… я мог чувствовать вкус крови, слышать крики, ощущать магию… А если я видел один из вариантов дальнейшего развития событий? Как предупреждение, во что ты можешь превратиться?
Орион только равнодушно пожал плечами, хотя и сам был крайне обеспокоен. Что бы это значило? Неужели это было настоящее видение? И что произошло с ним? Почему, по словам Лезандера, он изменился? Убивал и смеялся? Наслаждался происходящим? Был окружен черной магической аурой?
Лезандер жестко схватил его за плечи.
— Нельзя так просто пожимать плечами, Орион! Если это настоящее видение, то все это очень серьезно!
— А что еще я должен сделать? — раздраженно ответил тот. — Ты только и можешь сказать, что я изменился, что перестал быть собой. Я вряд ли смогу сделать хоть что-нибудь без какой бы то ни было информации! А еще, намного важнее знать, победили ли Темные! Ты можешь сказать, кто выиграл?
— Нет! Черт побери! — прорычал вампир. — Это абсолютно не важно! Важно предотвратить то, что может с тобой произойти!
Вздохнув, Орион осторожно произнес:
— Скорее всего, все это ничего не значит, Лез. С чего бы мне превращаться в нечто подобное? Я никогда бы не стал смеяться во время поединка, а относился бы к этому серьезно, и я не стал бы наслаждаться убийствами. — Он неуверенно нахмурился: да, он действительно не любил убивать, но зато ему нравилось использовать свою темную магию, пусть даже и в разрушительных целях. И чем темнее были заклинания, тем больше удовольствия они приносили… но ведь это происходило со всеми темными магами. В конце концов, в этом и состояло очарование Темных искусств… и, разумеется, в этом не было ничего плохого, если маг умел себя контролировать.
— Я знаю, — Лезандер немного успокоился, — но прошу, будь осторожен. Мы не знаем, что все это значит. Может, это был всего лишь сон, а, может, и нет. Но, в любом случае, сейчас ты обо всем знаешь и можешь внимательней следить за происходящими в тебе изменениями.
Орион улыбнулся.
— Хорошо, я прослежу за этим. Ну, в самом-то деле, Лез, ничто не в состоянии изменить кого-то подобным образом. Не беспокойся.
Лезандер неуверенно вздохнул и вернулся в свою кровать. Орион отбросил в сторону навязчивые мысли о его загадочном сне и нырнул под одеяло. Набросив заглушающие заклинания, он вынул медальон Тома.
Кратко пересказав ему события второго испытания и приняв в свой адрес гордые поздравления, он наконец-то смог поведать Тому о том, что произошло между ним и Воландемортом после совещания Темных союзников. На зимних каникулах он перечислил только обсуждаемые в ходе встречи вопросы, но был слишком взволнован, чтобы рассказать о поцелуе. Теперь же он смог полностью открыться ему, не скрывая ни единой детали. Он хотел расспросить Тома о некоторых вещах, но такой реакции на свои откровения он никак не ожидал.
— Ты любишь меня? — тихо спросил Том, выслушав нервный рассказ Ориона.
Тот уставился на него дикими глазами и выдавил из себя только изумленное:
— Что?
Том молча рассматривал его, а потом сказал:
— Там, в Тайной комнате, когда ты гневно высказывал мне свои обвинения, ты проговорился. Ты сказал, что заботился обо мне. — Взглянув на парня, он тихо добавил: — Что ты практически полюбил меня.
Орион заерзал и отвел взгляд от темно-голубых глаз Тома, а потом нерешительно произнес:
— Я забочусь о тебе… возможно, даже больше, чем о ком-либо еще, за исключением моего отца. Э-э… ты мой самый старый друг…
— Но любишь ли ты меня? — более настойчиво спросил Том.
Орион повернулся, чтобы взглянуть на него, и увидел, как пристально следят за ним глаза Тома, призывая к честному ответу.
— Это абсолютно неважно, люблю я тебя или нет, — нахмурившись, тихо ответил он.
Прищурив глаза, Риддл сердито огрызнулся:
— Это важно для меня! Почему ты не можешь просто произнести это? Почему ты не можешь быть честным с самим собой?
— И что, если я люблю тебя? — так же сердито выпалил Орион. — Тебя нет на самом деле, не так ли? Ты просто запертый в медальоне кусок души! Даже если бы я любил тебя, то все равно мы никогда бы не смогли быть вместе!
— Я существую! — яростно зашипел Том. — Я — Лорд Воландеморт! И если ты хочешь меня, то вполне можешь меня заполучить! Просто признай, что именно ты чувствуешь ко мне! То же ты испытываешь и к нему!
— Я ничего не испытываю к НЕМУ! — рассерженно выплюнул юноша. — Только к ТЕБЕ!
— Что ты чувствуешь? — Том продолжал нетерпеливо давить на него. — Скажи мне! Ты любишь меня или нет?
— Да! — сердито рявкнул Орион. — Да, люблю, в некотором смысле! И из-за этого я тем более жалок! Ты как плод моего воображения, который никогда не станет реальностью! Хочешь, чтобы я по уши погряз в этом, Том? Чтобы осознавал, что страстно желаю того, кого у меня никогда не будет? Хочешь, чтобы я страдал из-за тебя? Потому что я и так страдаю, с тех самых пор, как узнал о твоей настоящей личности, поняв, наконец, что все это время я хотел того, кого никогда не существовало, а реальная версия никогда не полюбит меня в ответ. Но я поклялся себе забыть об этом! Я знаю, что никогда не смогу быть с тобой, поэтому похоронил это желание!
Том, торжествующе ухмыляясь, смотрел на него, что еще сильнее разозлило Ориона. Он яростно выплюнул:
— И по какому поводу ты ухмыляешься? Считаешь, что это забавно? Что мои жалкие чувства к тебе дают повод для веселья? Что…
— Орион, я тоже хочу тебя, — мягко прервал его Том. — Я уже давно понял, что мы должны быть вместе, но, наконец-то, ты признался в этом самому себе.
— И в чем разница? — юноша покачал головой, не желая ничего слушать, уже заранее смирившись с бедственным положением дел. — Ведь ты — все лишь медальон…
— Я — Темный Лорд, — сурово произнес Том. — То, что ты чувствуешь ко мне, ты должен чувствовать и к нему, потому что мы одно и то же. И если ты любишь меня, то любишь и ЕГО! Потому что я — там, глубоко внутри него. Он — это тот же я, приобретший несколько десятилетий опыта, которые изменили его, но его душа — это моя душа, и моя сущность — тоже его. И если уж ты смог пробудить эмоции во мне… — Он замолк, а потом тихо продолжил: — Если даже я полюбил тебя, то ты сможешь заставить и его влюбиться в тебя. Если ты будешь с ним, мы сможем быть вместе.
Орион взглянул Тому в глаза и неловко спросил:
— Э-э… ты меня любишь?
— Да, — с теплой улыбкой тихо ответил тот.
Сердце парня сделало кульбит, но, покачав головой, он в отчаянии воскликнул:
— Но он не будет! Он не способен чувствовать хоть что-нибудь! Он уже слишком далек от этого!
— Тогда заставь его увидеть! — раздраженно сказал Том. — Заставь его хотеть тебя, заставь его заботиться о тебе! Я тоже не был способен испытывать эмоции, но я изменился. И он тоже еще может измениться.
Орион залился безрадостным лающим смехом.
— Лорд Воландеморт, который заботится обо мне? Да он скорее запытает меня до смерти, чем почувствует ко мне хоть что-нибудь. И чтобы я полюбил убийцу своей матери? Одно дело — быть на его стороне, и совсем другое — любить того, кто причинил мне так много боли!
Проигнорировав выпадку, Том строго произнес:
— Он не станет любить тебя ласково или нежно. Я бы тоже не стал. Но он вполне способен на чувства. Конечно, он может не показывать их, скрывая свою истинную сущность за холодным и равнодушным внешним видом, но он может любить также по-настоящему, как и любой другой, если не больше, потому что его любовь будет всепоглощающей. Если ты сможешь пробудить в нем эти чувства, эмоции, которых он никогда и ни к кому не испытывал ранее, он никогда тебя не покинет. Он сделает так, чтобы ты безраздельно принадлежал только ему. Не этого ли ты всегда так хотел? Вечной любви?
Юноша вздохнул и запустил пальцы в волосы.
— Да, Том, но я не хочу неразделенной любви. Даже если я смогу обмануть себя мыслями о том, что он еще не безнадежен, что я смогу изменить его, чтобы он стал более похожим на тебя, только из-за моих чувств к тебе… — Он проглотил ком в горле. — Если я окончательно разрушу барьер между вами, который воздвиг в собственных мыслях, и позволю себе перенести мои чувства к тебе на него… Что случиться, если он обнаружит, что я могу к нему что-то испытывать? Что произойдет, когда он начнет использовать это против меня? Да он меня высмеет и раздавит!
Том осторожно вздохнул.
— Это будет не просто, но со временем он сможет признаться в этом самому себе. Я очень долго боролся со своими чувствами к тебе, но, в конце концов, принял их. То же самое произойдет и с ним. — Немного помолчав, он тихо прибавил: — А если я смогу поделиться с ним своими воспоминаниями, он поймет это быстрее.
Взгляд Ориона мгновенно вцепился в глаза Тома.
— Что значит, поделиться воспоминаниями?
— Когда ты отдашь меня ему, он начнет меня расспрашивать. Я и так планировал отдать ему все свои воспоминания о тебе, да и он, уверен, попросит того же.
— И ты можешь это сделать? — глаза Ориона расширились.
— Да. У нас одна душа, и я — его… — Том запнулся, а затем сказал: — Есть заклинание, с помощью которого он сможет перенести к себе все мои воспоминания.
Юноша нахмурился. И тут в его мыслях промелькнул лучик надежды.
— Том! А ты можешь… может ли твоя душа объединиться с его? Он уже объединял часть души из дневника с другой частью, с тобой ведь он может сделать то же самое! — взволнованно произнес он.
Покачав головой, Том строго сказал:
— Он никогда не пойдет на это, и я тоже этого не хочу.
— Что? А почему нет? — спросил Орион в замешательстве.
— Потому что я — его бессмертие, Орион, — спокойно ответил портрет. — И пока я существую, он не умрет, у него останется способ снова вернуться к жизни. Я не хочу объединяться с ним, потому что знаю свою ценность. Ты должен понять, что я воспринимаю его не как какое-то постороннее существо. У меня даже в мыслях никогда не было вытеснить его или начать отдельное существование. Он — это я, и поэтому я хочу, чтобы моя душа осталась в медальоне. Кроме того, даже если мы объединимся, он все равно не изменится. В его душе — самой старой, самой сильной — содержатся самые свежие и цельные воспоминания. Если мы объединимся, он получит только мою память с момента нашего разделения, и это не изменит его личность. Он останется таким же, как и сейчас. А свои воспоминания я могу передать ему и без объединения, так что в этом нет никакой выгоды.
Юноша разочарованно вздохнул.
— Чудно. Не стану притворяться, что хоть что-то понимаю в этом расщеплении душ, да и ты в свое время отказался рассказать мне подробнее… — Взглянув на Тома, он решительно произнес: — Я забочусь о тебе, Том. Это не изменится. Но ты просишь слишком много. Я не стану обращать к нему эти чувства, если найдется хоть единственная возможность этому воспрепятствовать. Это только ослабит меня, а ему даст возможность манипулировать мной. И чтобы я изменил свое отношение к нему, ему придется самостоятельно пробудить во мне какие-то чувства. — Он фыркнул. — А я искренне сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.
Том нахмурился и глумливо произнес:
— Неужели ты такой правильный и благородный, что не можешь даже допустить мысли о том, чтобы полюбить такого, как он? Разве я того не стою? Разве он этого не стоит?
— Ты — стоишь, — огрызнулся Орион. — Но он — совсем другое дело. Я просто совсем ничего к нему не испытываю…
Фыркнув, Риддл усмехнулся:
— О, разумеется, совсем ничего. И когда он тебя целовал, ты тоже ничего не чувствовал, да? А когда он прикасался к тебе, по телу не проходила дрожь? Когда он прижимал тебя к своему телу, разве ты не хотел его?
Юноша отчаянно покраснел и взволновано выпалил:
— Это… это всего лишь физическое влечение.
— Это желание! — нетерпеливо оборвал Том. — Это стремление принадлежать ему! Он привлекает тебя! Признай же это!
— Это подростковые гормоны! — сердито возразил Орион. — И этого мало!
Риддл ухмыльнулся и хитро произнес:
— Но больше ни с кем ты не испытываешь того же, не так ли? Больше ни у кого нет такой притягательной магии, от которой твоя кожа так приятно покалывает. И это чувство единения, которое ты ощутил во время поцелуя, что заставило тебя почувствовать: ты принадлежишь ему. И то удовольствие, от которого ты застонал, когда он насильно тебя целовал, а ты охотно позволял ему это. Больше никто не вызывает у тебя такой реакции.
Каждое слово Тома будоражило юношу все сильнее и сильнее, оставляло все меньше уверенности в собственной правоте, но одна фраза заставила его сощуриться.
— Я никогда не говорил, что то странное секундное ощущение единения во время поцелуя заставило меня чувствовать, будто я принадлежу ему. На самом же деле я всего лишь сказал, что почувствовал, как что-то внутри пробуждается, будто пытается объединиться с чем-то еще, — огрызнулся Орион. Его глаза превратились в тонкие щели, и он с подозрением произнес: — Ты знаешь, что именно это было. И это не моя магия, так?
Приподняв бровь, Том ехидно улыбнулся.
— А чем еще это могло быть?
— Я не знаю, поэтому и спрашиваю у тебя, — отрезал юноша. Нахмурившись, он задумчиво прибавил: — Однажды ты сказал, что если я слишком долго буду вблизи него, он сможет обнаружить, что я — Гарри Поттер. Ты имел в виду физическую близость? Потому что, если так, то поцелуй определенно попадает под категорию близости, и… — Глаза Ориона расширились, и он в отчаянии выпалил: — И так он может узнать, что я и есть Гарри Поттер… Но как? Я не понимаю, как такое вообще возможно. — Пронзив Тома зелеными глазами, он выплюнул: — Ты обязан рассказать мне, Том! Довольно секретов! Что ты скрываешь от меня? О чем умалчиваешь?
Глаза Тома были полны веселья, и он вкрадчиво произнес:
— Почему же, Орион, у меня нет от тебя секретов.
— Хватит лжи! — юноша был крайне раздражен. — Разве ты не видишь, как это опасно? Раньше ты беспокоился, чтобы он не узнал о моей истинной личности. Почему же теперь тебе все равно?
— Принимая во внимание последние события, я думаю, что для всех будет лучше, если он как можно скорее обо всем узнает, — ухмыльнулся Риддл. — Просто посмотри, что происходит, когда ты знакомишься с кем-то. Взять того же надоедливого Валуа, не говоря уже о твоем парне. — Гадко усмехнувшись, он произнес победоносным тоном: — Когда Воландеморт узнает правду, он не выпустит тебя из поля своего зрения! Он наверняка заявит о своих правах, и ты никуда от него не денешься! И он заставит тебя признать, что ты принадлежишь исключительно ему!
Орион озадаченно на него посмотрел.
— О чем это ты? Во имя Мерлина, что ты имеешь в виду? Почему он заявит о своих правах, когда узнает, что я — Гарри Поттер? — После секундной паузы он рассерженно огрызнулся: — И почему это тот факт, что я — Гарри Поттер, вдруг означает, что я принадлежу ему?
Том молча разглядывал его, удовлетворенно ухмыляясь.
Юноша сердито на него взглянул и глумливо произнес:
— Хорошо, Том, спасибо тебе, в любом случае. Оставайся при своих секретах, но ты просто дал мне лишнюю причину, чтобы, черт побери, держаться подальше от Воландеморта. Будь уверен, что он и близко ко мне не подойдет, никогда! — Затем он в сердцах выпалил: — А что насчет поцелуев? Ха! Пока я жив, этого больше никогда не повторится! А насчет заботы о нем, потому что он — это ты, то можешь забыть об этом! В любом случае, сейчас ты мне не так уж и нравишься!
Взгляд Тома потяжелел, и он рассерженно зашипел:
— Говори, что хочешь, но, по правде говоря, у тебя просто нет другого выбора. Ты принадлежишь МНЕ, и Воландеморт заставит тебя это признать…
— Ох, Том, перестань молоть чушь! — яростно зашипел Орион. — У вас с ним серьезные проблемы! Забудь все, что я тебе рассказал. Ты — всего лишь жалкий клочок души, который сам же и запер себя в медальоне, а он — не более, чем помешавшийся волшебник, который уже давно свернул не в ту сторону. Теперь-то я вижу, что вы абсолютно одинаковые, одержимы ложными представлениями о праве собственности на меня. И неважно, как сильно я о тебе забочусь, я не стану терпеть эти безумные заявления. Я просто буду жить дальше с тем, кто меня по-настоящему любит, даже не вспоминая о тебе или Воландеморте.
Он попытался закрыть медальон, когда, яростно сверкая темно-голубыми глазами, Том неистово закричал:
— НЕ СМЕЙ! Мы еще не закончили!
— А по мне, так закончили, — холодно произнес Орион, закрывая медальон и закидывая его на дно сундука.
Юноша свернулся калачиком, горло душили рыдания. Каким же он был идиотом. Когда Том тихо спросил о его чувствах, а потом сам нежно произнес, что любит его, он поверил. Но Том постоянно перескакивал с ласковых тонов на сердитые. Это сейчас было абсолютно ясно, что он просто хотел направить его мысли в желаемое русло. Так уже было в самом начале их отношений, когда Том внезапно становился нежным, когда хотел в чем-то его убедить. Воландеморт делал то же самое. Разумеется, они оба одинаковыми способами добивались от него желаемого, ведь, в конце концов, они были единой личностью. Он стал сердито размышлять о том, как Том призывал его заставить Воландеморта заботиться о себе. Орион фыркнул. Том просто хотел, чтобы он находился под каблуком Воландеморта. О, он не сомневался в глубине чувств Тома по отношению к себе, потому что видел все по глазам в те редкие и короткие моменты, когда они не скрывались за тщательно контролируемой маской. Но Том бы ни за что не признался ему в любви кроме как ради собственных манипуляций. Все его нежные заверения о том, что они могут быть вместе, если он согласится быть с Воландемортом, были ничем иным, как обычным продуманным ходом. Это стало абсолютно ясно, когда Том торжественным тоном заявил, что Воландеморт объявит о своих правах на него, а он не будет в силах этого предотвратить, или когда он сердито сказал, что Орион принадлежит ему, и у того, в сущности, нет иного выбора.
Он фыркнул. Покладистость Тома в самом начале разговора порядком удивила его, и в то же время ему захотелось честно рассказать Тому о своих чувствах. Ему также захотелось найти способ быть вместе, ведь в планы Тома как раз и входило убедить его покориться Воландеморту. Разумеется, вся эта мягкость была фальшивкой. Том же сам говорил, что не стал бы любить нежно. По мнению Ориона, тот вообще не имел ни малейшего понятия, что в действительности означает это чувство. Стремительно скачущие мысли заставили Ориона нахмуриться. Любил ли он Тома? В некотором роде, да, ведь это никогда не могло быть беззаботной привязанностью, только не к Тому, иначе это дало бы тому возможность использовать его, причинять боль. Но то, что он чувствовал к Тому, было таким запутанным. Можно ли это действительно называть любовью? Он испытывал к Тому очень сильные чувства и так привык к его компании, что будет невыносимо скучать по нему. Это была своего рода нужда, то, без чего он просто не представлял свою жизнь. Но ему хотелось избить Тома так же часто, как и приласкать его. И как бы странно то ни было, на этот вопрос не существовало простого ответа. Даже несмотря на истинную личность Тома, он все равно ему нравился. Понравилась ли ему та мягкая и, казалось бы, любящая манера, в которой Том говорил с ним в самом начале? Определенно, это была приятная перемена, но он просто не мог представить себе такого Тома. Хотелось ли ему этого когда-нибудь? Не особенно, ведь сладкая любовь — это, конечно, хорошо, но со временем приедается. Да и Том был совсем не таким. Но Орион предпочитал честность и не выносил, когда им играют, а Том постоянно делал это, когда ради собственных целей внезапно становился мягким.
Именно это он и любил в Лезандере: тот всегда был честным и прямолинейным, никогда не скрывал ни своей привязанности, ни гнева, и никогда не пытался им манипулировать. Но любил ли он Лезандера? Орион вздохнул. Он тоже не особенно много знал об этом чувстве. Единственным человеком, которого он по-настоящему любил, был Сириус. Кроме отца, больше никто и никогда не выказывал ему такой преданной заботы. Но Лезандер демонстрировал ему такую глубокую привязанность, да и сам он чувствовал, что может быть открытым только с ним. Орион мог рассказать ему о своих чувствах, не опасаясь, что это будет использовано против него, и без всяких сомнений окунуться в приятные ощущения. С Томом такого никогда не произойдет. И он даже не рассматривал подобную возможность с Воландемортом, потому что это было просто смехотворно. Темный Лорд был еще более опасным, чем Том, более холодным и жаждущим беспрекословного подчинения. Ха, Том рассказывал, что Воландеморт способен на любовь. Неужели он и вправду считал Ориона настолько тупым?
Юноша вздохнул. Он хотел быть с тем, кто любит его по-настоящему, но просто не мог себя обманывать. Том беспокоился за него и, возможно, даже думал, что это любовь, потому что раньше ни к кому подобного не испытывал, и, по мнению Ориона, это было вполне нормально. Но Воландеморт был равнодушен. Возможно, Лорд и хотел его, пусть в качестве последователя, фаворита, подчиняющегося каждому его слову, по крайней мере, на данном этапе. К тому же, внезапно открывшееся у Тома собственничество по отношению к нему тоже хорошо иллюстрировало чувства Воландеморта. И то, что Том скрывал эту отвратительную часть себя, сильно разозлило Ориона. Это делало Тома гораздо более похожим на Темного Лорда, намного больше, чем он в действительности был готов признать. Что ж, он предоставит Тому возможность повариться в собственной ярости, и не станет открывать медальон еще очень долго. А еще он продолжит общаться с Лезандером, и будет наслаждаться тем, на что должны быть похожи настоящие любящие и честные отношения. Когда же придет время, он заведет наследника с каким-нибудь подходящим темным волшебником. Так что Том может подавиться своими нежными заверениями о любви и россказнями, что Воландеморт способен чувствовать хоть что-то.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:22 | Сообщение # 11
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
***
На следующий день, сразу после уроков, Орион решил наконец-то покончить с тем, что так долго откладывал. Дождавшись, пока все разойдутся по своим делам, он нашел пустой кабинет и воспользовался своим кольцом, которое перенесло его к Воландеморту.
Он появился в незнакомых роскошных апартаментах и только потом заметил, что Лорд был не один. Прямо перед тем, как посторонний обернулся в его сторону, он успел быстро наложить на себя чары невидимости.
Орион еле сдержал рычание, когда увидел, что это был Петтигрю. Маленький и толстый, он выглядел затравленно и держался напряженно. Орион прищурился, заметив, что на месте потерянной руки у Петтигрю был металлический маггловский артефакт. Правда, его немного успокоило, что в протезе не было магии, да и выглядел он довольно примитивно. Благодаря тому темному заклинанию, что Ориона наложил на запястье Петтигрю, руку невозможно было восстановить магически, но он забыл, что магглы тоже нашли выход из подобных ситуаций.
Воландеморт быстро взглянул в его сторону, и Орион мысленно отметил, что тот способен видеть его сквозь чары невидимости. Придется подыскать заклинание посильнее, через которое не смогут видеть даже такие могущественные маги, как Воландеморт.
Темный Лорд восседал в шикарном кресле из черного бархата, его палочка была направлена на скорчившегося Петтигрю. Кажется, он был в дурном настроении.
— То, что ты давно не приносил никаких вестей о Дамблдоре, становится подозрительным, Хвост, — грозно шипел Воландеморт. — Ты много месяцев следишь за ним, но все, о чем ты докладываешь, я уже слышал от других. От тебя все меньше и меньше пользы…
— Господин, я уже рассказал вам все, что мне известно о планах Дамблдора, — захныкал Петтигрю. — Но делами Ордена он занимается не в своем кабинете, а там, куда я не могу пробраться…
— Тогда какая от тебя польза? — рассердился Воландеморт. — Я дал тебе простейшее задание: выяснить, где располагается штаб-квартира Ордена Феникса, — а каждый раз, как я тебя вызываю, ты кормишь меня ничтожной информацией!
Петтигрю бросился ему в ноги.
— Я исправлюсь, Хозяин. Прошу вас, дайте мне больше времени. Мы даже не знаем, созывал ли Дамблдор членов Ордена в этот раз, — завизжал он.
Лорд пнул его и выплюнул яростное “Crucio”.
Пока Петтигрю вопил и содрогался в конвульсиях, Воландеморт встал над ним и сердито произнес:
— Старик уже собрал Орден! И не то чтобы эту информацию я получил от тебя, не так ли? — Некоторое время он бесстрастно наблюдал за Петтигрю, а потом отменил заклинание. — Если в следующий раз тебе будет нечего мне доложить, я на неделю отдам тебя Белле, чтобы она могла немного повеселиться, — сказал он с угрозой.
Хвост дрожа припал к его ногам.
— Нет, Хозяин, прошу вас… В следующий раз я добуду больше информации.
— Посмотрим, — угрожающе произнес Темный Лорд. — А теперь убирайся!
Пискнув, Петтигрю быстро аппарировал прочь.
Волшебник обернулся к Ориону и строго сказал:
— Ты отнимаешь у себя время для доклада. И я надеюсь, что у тебя есть для меня что-то стоящее, ради твоего же блага.
Сняв с себя чары невидимости, Орион спокойно ответил:
— Разумеется. — Он оглядел роскошную комнату и с любопытством спросил: — Где мы?
— В Берлине, — коротко произнес Воландеморт, снова усаживаясь в кресло. Пронзив Ориона взглядом алых глаз, он раздраженно спросил: — Ну? Почему так долго? Что же ты узнал о Дамблдоре и Лонгботтоме?
Сосредоточив свое внимание на лбу мага, Орион небрежно ответил:
— Я хотел появиться с докладом после второго испытания, чтобы успеть собрать больше необходимой информации. Я поговорил с портретом Финиаса, и он сообщил, что Дамблдор часто встречается с Лонгботтомом и готовит мальчишку к войне. — Немного помолчав, он добавил: — Старик говорит мальчишке, что тот может иметь силу, которая вас уничтожит. Это уже мой вывод из того, что рассказал Финиас.
В глазах Воландеморта вспыхнула ярость, и, поднявшись, он шагнул к Ориону.
— Дай мне взглянуть, — прорычал он.
Глаза юноши расширились, когда, подойдя вплотную, Лорд направил на него палочку. У него оставалось всего несколько секунд перед тем, как Воландеморт произнес: «Legilimens!»
От обрушившейся на него атаки Орион сделал несколько шагов назад, шрам взорвался болью, будто его голову пронзили раскаленным скальпелем. Его защитные барьеры начали рушиться, и в отчаянной попытке снова укрепить их Орион зажмурился. Он быстро спрятал всю информацию о своей личности и Томе в мысленные закрома и поместил на передний план своего сознания разговор с Финиасом. Чьи-то руки с силой сжали его лицо, и он услышал яростный приказ Воландеморта:
— Сейчас же открой глаза!
С немалым усилием он скрыл еще часть информации о мантии-невидимке и предложении Финиаса пробраться в кабинет Дамблдора. Он не хотел, чтобы Воландеморт расспрашивал его о мантии. Было бы ужасно, если бы он узнал о Дарах. Он бы немедленно заинтересовался ими, ведь, в конце концов, они делали своего обладателя Повелителем смерти, чего всегда и хотел Темный Лорд. А Орион знал, что сам должен завладеть Дарами, и не хотел разыскивать их наперегонки с Воландемортом. Он считал, что тот вообще не знает об их существовании. По крайней мере, Том не знал.
Орион осторожно открыл глаза и встретился с разъяренным малиновым взглядом. Почувствовав, как что-то грубо врывается в его сознание, он закричал, и перед внутренним взором замелькали обрывки беседы с Финиасом, пока Воландеморт безжалостно их просматривал. Невыносимая боль в шраме раскалывала голову на части, он чувствовал, будто в мозг вонзаются раскаленные шипы. Боль усилилась, года он направил все свои силы и всю магию, чтобы закрыть от Воландеморта остальные воспоминания, а тело опустошенно ослабло. Именно в тот момент, когда боль стало невозможно терпеть, он закричал, а нападающий покинул его сознание.
Орион закрыл заплаканные глаза, его колени подогнулись, и он повис на том, что все это время его удерживало. Его раскалывающаяся от пульсирующей боли голова легла на что-то мягкое и теплое, и, пытаясь унять боль, Орион проглотил рыдание.
Чья-то рука погладила его по волосам, и он услышал успокаивающий мягкий голос:
— Чш-ш-ш, все не так уж плохо.
Медленно открыв глаза, он вдруг понял, что уперся в грудь Воландеморта, пока тот придерживал его тело. Пытаясь подняться на ослабшие ноги, Орион ухватился за его мантию.
Он злобно взглянул на Лорда и прохрипел:
— В этом не было необходимости!
Тот прищурился и вздернул юношу за подбородок.
— Ты знаешь окклюменцию, причем довольно хорошо. А теперь потрудись объяснить, почему ты не рассказал мне об этом ранее?
— Проходили в этом году в Дурмстранге, — хрипло ответил Орион. — И я недостаточно хорош, чтобы отразить вашу атаку, не так ли?
Глаза Воландеморта превратились в тонкие щели, и он жестче схватил подбородок парня.
— Но ты смог спрятать от меня остальные воспоминания. Что ты скрываешь?
Орион покачал головой, пытаясь освободиться от удерживающих его пальцев, но это оказалось бесполезно. Он отвел взгляд от Воландеморта.
— Ничего. Я всегда держу свои воспоминания под защитными барьерами.
Лорд снова подтянул его лицо ближе и угрожающе зашипел:
— Я мог с легкостью сломать твой разум, чтобы просмотреть скрытые там воспоминания.
Юноша пронзил Воландеморта зелеными взглядом, а потом сильнее уцепился в его мантию.
— Тогда вперед. Я буду бороться, и ты только разрушишь мой мозг, так и не получив нужной информации. Ты этого хочешь? Превратить меня в безмозглую оболочку? — рассерженно произнес он.
— Нет, — прорычал Воландеморт. — Но с твой стороны будет мудрее, если в следующий раз ты предоставишь мне полный доступ к своим воспоминаниям.
Орион попытался вырваться, но вместо этого был притянут еще ближе.
— У тебя нет никаких прав просматривать их! — сердито огрызнулся он. — Сейчас ты меня поймал, но в следующий раз я…
— Ты ничего не сделаешь! — грозно зашипел Лорд. — Или я заставлю тебя пожалеть об этом!
Юноша проглотил очередную колкость и покорно уставился в пол. Он не мог противостоять Воландеморту. Рядом с ним он все еще ступал по зыбкой почве, и если бы он продолжил, то подвергся бы новым пыткам. Пусть Воландеморт хотя бы сейчас поверит в его покорность.
— Хорошо, — довольным голосом произнес волшебник. — Вижу, ты выучил свое место.
Орион рассердился, но сохранил внешнее спокойствие. Воландеморт провел ладонью по его щеке и снова подтянул лицо ближе. Алые глаза смотрели прямо в его, и приятный голос произнес:
— Ты сделал правильные выводы: Дамблдор заполняет голову мальчишки этими смехотворными идеями. — Ухмыльнувшись, он добавил: — Жаль, что мальчишка не протянет долго. Было бы интересно еще немного поиграть с ним.
Орион вскинул глаза на Воландеморта.
— Что должно произойти с Лонгботтомом? — спросил он.
— Неужели тебя заботит этот жалкий мальчишка? Беспокоишься, что он может пострадать? — усмехнулся тот.
— Нет, — искренне ответил юноша. — Но я беспокоюсь, что ты можешь напасть на Хогвартс, когда я нахожусь внутри.
Воландеморт с силой схватил парня за волосы.
— И с чего ты решил, что я стану нападать на Хогвартс? — сердито зашипел он.
Поморщившись от боли, Орион спокойно ответил:
— Это единственная подходящая причина, по которой ты мог отправить Барти в Хогвартс. А еще ты выказал заинтересованность в Турнире, когда покопался в памяти Берты Джоркинс.
Лорд ослабил захват и медленно погладил Ориона по волосам.
— А ты не дерзишь, — довольно произнес он.
— Ага, — раздраженно огрызнулся юноша. — Теперь ты отпустишь меня?
Воландеморт ухмыльнулся и только ближе притянул парня к своему телу.
— И зачем бы мне это делать? Кажется, тебе нравится.
— Нет, не нравится! — сердито выплюнул Орион, толкая его в грудь. — И, кроме того, ты же не обнимаешь других последователей, не так ли?
— Ах, ну ты же не ставишь себя наравне с другими. Тебе хочется быть мне ровней, правильно? — насмешливо ответил Лорд.
В глазах юноши вспыхнул гнев.
— Еще я хочу, чтобы ко мне относились с уважением!
Воландеморт засмеялся и наклонился ближе, теперь его лицо было всего в паре дюймов от лица Ориона.
— Ты очень амбициозный. И что же ты готов предложить, чтобы тягаться со мной? — тихо произнес он. Вкрадчиво шипя, он провел пальцами по его губам: — Мне не нужна ровня, но я уже придумал для тебя местечко. И мне кажется, тебе даже понравится. Хочешь угадать, что я хочу тебе предложить?
Орион почувствовал, как по телу пробежала приятная дрожь, но заволновался, когда Воландеморт потянулся к его губам. Это не может повториться! Это может выдать его личность! Разум метался в панике, но, сам того не подозревая, он облизал губы. Воландеморт уловил его движение и ухмыльнулся, поглаживая его по щеке и все сближая их лица. В тот же миг, как Орион почувствовал прикосновение теплых губ, он разорвал контакт и отодвинулся.
Выскользнув из объятия, он сделал шаг назад.
— Этого не случится, — твердо сказал он. — Если ты ищешь, с кем бы поцеловаться, почему бы тебе не пойти на… к моей тетушке Белле? — прибавил он с издевкой.
Приподняв бровь, Воландеморт весело произнес:
— Ах, малыш, ты что, ревнуешь?
Орион фыркнул.
— К ней? Вряд ли. — Тут он стал серьезен и скептически прибавил: — Что за место ты для меня подобрал?
Лорд ухмыльнулся и сделал шаг в его сторону, но юноша мгновенно выхватил палочку.
— Сохраняй дистанцию.
Тот совершенно равнодушно взглянул на палочку Ориона, а затем пронзил его сердитым взглядом.
— Я и так позволяю тебе слишком много вольностей, но не обольщайся, ты не в том положении, чтобы отказывать мне в том, чего я могу от тебя захотеть.
Орион прищурился, а потом усмехнулся.
— Решил позаботиться о том, чтобы снова обжечь свои пальчики?
Он понял, что пересек черту, когда увидел вспыхнувшую в алых глазах ярость и почувствовал, как шрам взрывается болью. В тот же миг Воландеморт с силой сжал его горло.
— Только попробуй сделать это снова, и я буду пытать тебя до тех пор, пока ты не начнешь молить о пощаде, — яростно зашипел он. — Никогда больше не смей обращать свою силу против меня, мальчишка, или ты на собственной шкуре почувствуешь, почему я самый ужасающий волшебник в мире.
Ориону пришлось подавить в себе стойкое желание пойти ему наперекор. Юноша чувствовал, как внутри него в гневе кружит темная магия, желая показать агрессору всю ярость своего хозяина. Но он успокоился и мысленно повторил свою мантру, что не нужно без необходимости злить Воландеморта. В любом случае, пока еще рано, он еще не умел полноценно контролировать свои способности и не был уверен, что сможет победить Темного Лорда. До этого он был все еще далеко.
Воландеморт принял его молчание за согласие и тихо произнес:
— Ты тренировался. И позже ты покажешь мне, что умеешь. — Освободив горло Ориона, он с ухмылкой добавил: — А теперь расскажи, зачем ты спрашивал Финиаса о Некромантах в родословной Блэков?
Юноша напрягся и вспомнил, что ему не хватило времени, чтобы скрыть эту часть разговора. От подобной глупости ему захотелось удариться головой о стену. Придав лицу отсутствующее выражение, он надменно сказал:
— Мне было любопытно, возможно ли это. На шестом году учебы в Дурмстранге изучают некромантию, и мне хотелось узнать, может ли в моей крови быть эта способность. Но, увы, он ответил, что у Блэков не было подобных сил.
Воландеморт с подозрением взглянул на него.
— Не было. — Усмехнувшись, он прибавил: — Очень плохо, что ты не можешь стать одним из них. Ты не такой уж и могущественный, каким себя считаешь, не так ли?
Орион сдержал усмешку и только пожал плечами.
— Полагаю, что так, с этой точки зрения. — Быстро взглянув в сторону Лорда, он тихо сказал: — Мне пора. Есть еще какие-нибудь пожелания по поводу моего задания?
— Нет, — ответил Воландеморт. — Но тебе придется кое-что сделать. Я так понимаю, что сейчас ты занимаешь первое место, а Лонгботтом — второе.
Юноша кивнул. Наверное, Барти уже доложил об этом своему господину.
— Тогда я хочу, чтобы ты сделал так, чтобы остальные участники и близко не подошли к Кубку, — строго произнес Темный Лорд. — Его может взять только Лонгботтом.
— Что? — Орион был шокирован. — Я возьму его ради Дурмстранга! Директор Вагнаров полагается на меня, что я выиграю Турнир ради чести нашей школы…
— Мне плевать, чего хочет Вагнаров! — сердито выпалил Воландеморт. — Ты сделаешь именно так, как я тебе сказал: оставишь кубок Лонгботтому. Если ты хоть притронешься к нему, последствия будут не очень приятными.
«Это несправедливо!» — сердито думал Орион. Как же он посмеет отдать Кубок этому жалкому мальчишке, особенно после того, как по итогам каждого испытания он был первым?
Темный Лорд уловил протестующее выражение его лица и с силой схватил парня за плечи.
— В этом ты мне подчинишься! — строго сказал он.
Юноша моргнул. Это… он что, только что расслышал в голосе Воландеморта беспокойство? Кивнув, он тихо спросил:
— Значит, ты все-таки нападешь на Хогвартс во время Последнего испытания?
Лорд прищурился, но спокойно ответил:
— Меня там не будет. Но кое-что произойдет, и это должно напомнить Дамблдору, что его драгоценная школа не так уж безопасна, как он полагает.
Орион схватил Воландеморта за руку и отчаянно выпалил:
— Но как же мои друзья? Как же слизеринцы? Они будут в опасности?
— Побеспокойся о себе, Орион, — усмехнулся Лорд. — Когда Лонгботтом дотронется до кубка, держись подальше от того, что будет там происходить, и не вмешивайся. Детям моих последователей будет известно, что во время Последнего испытания они должны будут остаться в своих общежитиях.
— Хорошо. Я сделаю так, как ты просишь, — юноша с облегчением выдохнул.
— Как ты и обязан поступать всегда, — раздраженно огрызнулся Воландеморт. — Не твое дело — обдумывать мои приказы.
Орион рассвирепел, но спокойно ответил:
— Разумеется. Извините меня.
Лорд с подозрением взглянул на него и уселся в свое кресло. Когда юноша направил свою палочку на кольцо, тот небрежно произнес:
— О, и следующим летом тебя будут тренировать Лестренджи.
Орион оглянулся.
— Что значит, тренировать меня? Я и так учу Темные искусства в Дурмстранге!
Воландеморт усмехнулся.
— Ну, ты же хочешь быть ценным последователем, не так ли? Они могут многому научить тебя, особенно Белла. — После короткой паузы он с издевкой произнес: — Сейчас ты с трудом дотягиваешь до уровня Пожирателя смерти, а если уж ты жаждешь стать мне равным, то будешь учить все, чему они должны тебя обучить, сам же и будешь благодарен им за это.
Белла? Орион застонал. Теперь он не так уж и ждал наступления лета. Коротко кивнув, он активировал порт-ключ.
Присев на кровать, он мысленно вернулся к встрече с Темным Лордом. Многое в поведении Воландеморта просто сбивало его с толку, ну а настолько частые смены настроения делали его еще более опасным и непредсказуемым. Юноша никак не мог понять, почему тот так с ним обращался. Чего он хотел? Не равного, уж точно, но ведь потом он обмолвился о такой возможности, когда говорил о предстоящих тренировках. И эти постоянные попытки быть физически ближе… зачем? Может, Воландеморт заподозрил что-то о его личности? Может, он тоже ощутил то странное чувство единения во время поцелуя? Но Темный Лорд непременно бы поцеловал его снова, если бы решил, что получит таким образом хоть какие-то ответы. Кажется, Воландеморт не догадывался о том, что Том знал наверняка и держал при себе. Лорд приближался к нему, а затем отдалялся, всегда одинаково, постоянно меняя тактику. Что же Воландеморт запланировал для него? Но помимо всей неопределенности его действий и причин, их побуждавших, на первое место теперь вставала кристально ясная проблема: сколько бы он не учился окклюменции, этого всегда будет недостаточно против мастерства Воландеморта в легилименции. И это было по-настоящему опасно. Он блефовал, говоря Лорду о том, что если тот попытается увидеть его скрытые воспоминания, он сможет дать отпор, даже если бы это означало, что его разум будет уничтожен со всеми спрятанными там секретами. Он бы не смог остановить Воландеморта, если бы тот действительно попытался. Тогда ему на ум пришло решение этой проблемы. Предложение Лезандера. Но, правда, мог ли он стать партнером Леза только ради того, чтобы приобрести естественные защитные барьеры? По отношению к парню это было несправедливо, особенно учитывая тот факт, сам Орион в какой-то момент должен был связать себя с кем-то другим, и прекрасно знал об этом. А слова Калипсо заставляли его беспокоиться, мог ли он продолжать свои отношения с вампиром в будущем. В некоторых аспектах она была права: они не могут быть вместе. Орион вздохнул. Но ему не хотелось терять Лезандера. Ведь тот был единственным, кто действительно его знал и, несмотря на это, остался рядом. Было ли так эгоистично с его стороны желать любви Лезандера, но при этом не будучи уверенным самому, что любит его так же сильно? Да, разумеется, но он ничего не мог с этим поделать и не желал оставаться без общества вампира. Но он не станет его партнером, пока не будет полностью уверен, что это единственное возможное решение. Если в следующий раз, когда Воландеморт решит использовать легилименцию, у него будет достаточно времени, он сможет защититься заклинаниями и скрыть некоторые воспоминания. Однако если Лорд продолжит периодически подвергать его ментальному воздействию, он все-таки станет партнером Лезандера, а потом будет молить вампира о прощении, если тот когда-либо узнает о его скрытых мотивах. Ему нужно трезво оценивать ситуацию и использовать все подручные средства. А Лезандер поймет и простит его, не так ли?




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:22 | Сообщение # 12
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
***
Шла вторая неделя марта. Орион возвращался с корабля, где долго тренировался в использовании своей темной магии, и на пути к своему общежитию его остановило шипение, доносившееся от портрета Слизерина.
— Мне нужно поговорить с тобой, наследник.
Осмотревшись по сторонам и убедившись, что они одни, Орион создал такой же невидимый пузырь, что использовал ранее, и подошел к портрету.
— Лорд Слизерин, я надеюсь, ваши дела идут хорошо, — сказал он вежливо.
— Да, да, — пренебрежительно ответил портрет. Он молча рассматривал парня, а потом изрек: — Я знаю, что ты сохранил обещание и не вызывал Орсану. Я не чувствую ее и не слышу в трубах шипения. — Орион кивнул, и Слизерин продолжил: — Поэтому я решил предоставить тебе доступ к своему наследию.
Подняв брови, юноша с интересом переспросил:
— К вашему наследию, сэр?
Лорд ухмыльнулся.
— Мои знания, мальчик. Работа всей моей жизни. Книги на змеином языке, содержащие созданные мною заклятия. Змеязычные заклинания, использовать которые могут только змееусты, а отменять — только тот, кто первоначально его наложил, а не любой другой змееуст. Дневники, содержащие исследования о чистоте темной крови и все мои эксперименты в этой области. Я думаю, будет справедливо, если ты постигнешь те же знания, что я однажды доверил другому наследнику.
— Вы доверили Тому Риддлу свои книги? — взволнованно спросил Орион.
— Да, — проворчал Слизерин, — но я всего лишь предоставил ему доступ к моим книгам и дневникам. Их нельзя скопировать или вынести из Тайной комнаты, защитные барьеры не позволят. Ты должен будешь читать их прямо там. Они находятся в моих скрытых личных апартаментах. Тебе нужно будет призвать Орсану, потому что именно она охраняет апартаменты, а еще ты должен будешь обратиться к моей статуе со словами «Величайший из хогвартской четверки, прими своего наследника».
Юноша восторженно посмотрел на него.
— Лорд Слизерин, благодарю вас за оказанную мне честь. Я не знаю, как вас отблагодарить.
Слизерин пронзил его своим древним взглядом и строго ответил:
— Используй эти знания с пользой. Используй их, чтобы добиться превосходства нашего вида над светлыми волшебниками и грязнокровками, чтобы вернуть нас к прежнему величию.
Орион рассвирепел и сердито зашипел:
— Грязнокровками, сэр? Я думал, что вы дискриминируете их только потому, что они могу выдать существование магической общины. Называть их подобным образом — предубеждение…
— Ты ничего не знаешь, — коротко перебил его Лорд. — И поймешь только после того, как прочтешь мои дневники и итоги экспериментов. А до тех пор не смей обвинять меня в фанатизме, мальчик!
Юноша нахмурился.
— Разумеется, простите мои предположения, — вежливо ответил он.
Слизерин осмотрел его прищуренным взглядом и произнес:
— Тебе все еще многому нужно научиться. В твоем возрасте Том уже знал, какое место должны занимать грязнокровки и магглолюбцы. Нынешний светлый мир уже испортил тебя своими наивными и невежественными взглядами. Надеюсь, мои книги откроют тебе глаза, ради твоего же блага.
— И какое же место они должны занимать? — огрызнулся Орион. — Прислуживать нашему виду? Или из-за магических ограничений подчиняться каждой нашей прихоти?
— Пусть Мордред пошлет тебе разума, мальчик, — сердито зашипел портрет. — Я не стану обсуждать это с тобой, пока ты не прочтешь мои книги. Так что помолчи и прислушайся к моим советам. Сначала прочти мои дневники и научные заключения и прекрати, наконец, извергать на меня эти светлые идеи!
Это рассердило юношу еще сильнее, но он постарался ответить как можно спокойнее:
— Хорошо. Я сделаю то, что вы просите. — Потом он мысленно столкнулся с насущной проблемой. — Но для меня будет довольно затруднительно часто проникать в Тайную комнату. Будет очень подозрительно, если кто-нибудь заметит, что я слишком часто хожу в женский туалет, да и некоторые могут видеть меня сквозь чары невидимости.
Слизерин только усмехнулся.
— Это несущественные проблемы, потому что в Тайную комнату ты можешь просто аппарировать, а уж там ты найдешь змеязычное заклинание, которое избавит тебя и от проблем с невидимостью.
— Аппарировать? — удивленно переспросил Орион. — Но в пределах Хогвартса нельзя аппарировать.
Лорд ухмыльнулся:
— Можно, если ты наследник одного из основателей и в данный момент учишься в Хогвартсе. Директор тоже может аппарировать, потому с ним связаны барьеры замка, но он не сможет попасть в Тайную комнату, потому что в его жилах нет моей крови, да и не стоит упоминать о том, что он просто не знает, где она находится.
— Но я все еще сомневаюсь, что во мне есть ваша кровь… — нахмурился юноша.
— Есть, — раздраженно зашипел Слизерин. — Не могу поверить, что еще в моем наследнике есть тугодумие Годрика. Надеюсь, других его раздражающих особенностей в тебе все-таки не найдется. В любом случае, когда ты сумеешь успешно аппарировать в Тайную комнату, ты во всем убедишься лично.
Орион в знак поражения неуверенно пожал плечами, а потом с любопытством спросил:
— А внутри Комнаты я смогу упражняться в ваших заклинаниях? Сможет ли Дамблдор почувствовать, что в школе применялась темная магия?
— Не сможет, — с самодовольной ухмылкой ответил Лорд. — Тайная комната надежно защищена кровной магией и другими древними заклятиями. Ты сможешь свободно практиковаться там без всяких опасений.
— Превосходно, — взволнованно вымолвил юноша. — Снова благодарю вас за то, что решили поделиться со мной своими знаниями.

— Тебе это нужно даже больше, чем я полагал, — кратко ответил Слизерин. — Особенно исследования, касающиеся грязнокровок.
Орион воздержался от комментариев и пожелал портрету доброй ночи, развеивая невидимый пузырь.
Готовясь ко сну, он решил следующим же днем попытаться аппарировать в Тайную комнату. Раньше он даже никогда не пробовал, ведь, в конце концов, лицензию выдавали только в семнадцать. Но сейчас это стало необходимостью, да и в затруднительных ситуациях это умение тоже крайне полезно. Он уж было забеспокоился, было ли это так сложно, но потом вдруг вспомнил, как однажды ему удалось сбежать от Дадли и его приятелей: сильно пожелав находиться в этот момент в другом месте, он внезапно очутился на школьной крыше. Теперь было понятно, что он просто ненароком аппарировал. И если он вполне мог сделать это в семь, то и сейчас, разумеется, это должно быть не так уж и сложно. А если ему удастся попасть в личные покои Слизерина, то в его распоряжении окажется просто огромное количество информации. Но где он найдет на это столько времени? До момента Последнего испытания и окончания учебы в Хогвартсе оставалось всего четыре месяца, а он не мог пропускать уроки, не вызвав при этом лишних подозрений. Оставалась только ночь, когда все спали. Орион вздохнул. В течение ближайших четырех месяцев ему удастся спать только по два-три часа, но оно того стоило. Он мог бы варить для себя Бодрящую Настойку, пока с книгами не будет покончено. А кто знает, сколько их там. Он сомневался, что сможет прочесть все. Но для начала он прочтет хотя бы змеязычные книги и отдельные дневники Слизерина. Глаза Ориона сузились. Вот хитрая сволочь, сердито думал он. Том и словом не обмолвился о потайных апартаментах Слизерина и его книгах. Но, разумеется, он и не стал бы об этом говорить, ведь, в конце концов, это давало Воландеморту преимущество над ним, не так ли? Юноша проваливался в сон, проклиная про себя Тома и решив устроить ему бойкот еще на пару месяцу дольше, чем задумывал первоначально.



ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас

 
ОлюсяДата: Пятница, 07.01.2011, 20:22 | Сообщение # 13
Черный дракон

Сообщений: 2892
« 176 »
yahoo Ура!!!

Классно.

Спасибо Вам pray Вы всегда выкладываете много и качественно (по-крайней мере в этой теме точно!)

Побежала читать


«Человек — звучит гордо!» М. Горький

Я на Ли.Ру Я на Дайри

 
ВардаДата: Пятница, 07.01.2011, 20:23 | Сообщение # 14
Химера
Сообщений: 353
« 35 »
Сюжет закручивается все круче и круче... happy
вы в последнее время стали очень часто продолжение выкладывать. раньше раз в месяц, а то и реже, а тут три главы за две недели...
нет я не жалуюсь, это очень даже приятно... вот только, где время находите не подскажете? biggrin
а сюжет все-таки классный....



настоящее безумие-это когда голоса в голове с тобой не разговаривают,мотивируя это тем,что ты их все равно не слушаешь....
 
ItasДата: Пятница, 07.01.2011, 20:23 | Сообщение # 15
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Варда, я только выкладываю автор работает очень хорошо, Но я тут не причем!



ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
LuxorДата: Пятница, 07.01.2011, 20:23 | Сообщение # 16
Подросток
Сообщений: 18
« 2 »
Itas, Спасибо за новые Главки))))


Лучше быть злым,плохим. Ведь к доброте люди привыкают, а стоит лишь однажды согрешить и ты уже сам плохой. Так стоит ли тратить силы на доброту, если итог тот же?

Сообщение отредактировал Luxor - Четверг, 06.01.2011, 15:59
 
Li-sanДата: Пятница, 07.01.2011, 20:23 | Сообщение # 17
Химера
Сообщений: 472
« 22 »
Ляпота...спс за главку_)))))


Тугая маска - спасение моё,
И днём и ночью я вечный раб её,
А что под ней - никто не знает.
 
Dark-MessiahДата: Пятница, 14.01.2011, 18:02 | Сообщение # 18
Nitinur in vetitum semper, cupimusque negata
Сообщений: 290
« 37 »
Itas, большое спасибо за новые главы happy


[/url]

 
ItasДата: Четверг, 17.02.2011, 17:23 | Сообщение # 19
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Глава 27. Дневники Слизерина

Перевод ПРОСТОЧУДО
Бетинг Vika 952, Рёко

(весь диалог не серпентаго)

На следующий день после уроков Орион забежал в ванную комнату своего общежития и закрылся в туалетной кабинке. Это было самое безопасное место, а иначе его непременно бы обнаружили. Он закрыл глаза и сконцентрировался, представляя себе большую статую Слизерина. Ее внушительный размер, длинную бороду и расправленные плечи, строгое лицо… Собрав внутри себя всю магию, он постарался ощутить Тайную Комнату со всеми ее деталями, какие только смог вспомнить. Пока он представлял, что его тело сжимается как при аппарации на дальние расстояния, — на лбу выступил пот. Через некоторое время Орион открыл глаза. Он все еще стоял напротив закрытой двери кабинки. Вздохнув, он сконцентрировался снова, на этот раз на темной магии в его магическом ядре, представляя, как по венам течет кровь. Он просто должен поверить, что в нем есть кровь Слизерина, возможно, это и будет решением. Он вонзил ногти в ладонь и посмотрел на выступившую каплю крови. Размазав ее по ладоням, он снова закрыл глаза. Орион сосредоточился на теплой крови, которую чувствовал на руках, и заново представил, как она бежит по его телу. Призвав свою магию, он снова сосредоточился на образе Тайной Комнаты. Он зашипел на парселтанге. Казалось, это длилось годы. Орион был максимально напряжен и вдруг почувствовал, как что-то изменилось. Он продолжал представлять перед собой статую Слизерина, концентрируясь на этом образе. И тут он почувствовал ЭТО. Огромное давление со всех сторон сжало его тело, сердце ускорило ритм, и, наконец, давление спало. Юноша медленно открыл глаза и увидел перед собой ноги статуи.
Орион моргнул. Оказывается, Слизерин был прав. В нем текла кровь основателя. Но как? Ведь это было невозможно… может, все из-за его связи с Воландемортом? Еще одно необъяснимое последствие? Орион покачал головой и взглянул на наручные часы. Время! Он потратил целый час на попытки аппарировать сюда. Ну, с практикой это получится быстрее. Он взял себя в руки, молясь Моргане, чтобы грозная рептилия не стала рассматривать его в качестве ужина. Парень расправил плечи, стоя лицом к статуе, и решительно прошипел:
— Величайший из Хогвартской Четверки, говори со своим наследником!
Одновременно произошли сразу две вещи — это заставило Ориона разинуть рот. Сложенные на груди руки Слизерина начали со скрежетом раздвигаться, пока локти не оказались прижатыми к бокам, а предплечья с протянутыми ладонями не вытянулись в сторону Ориона. Огромная круглая каменная дверь, прежде скрытая за скрещенными руками, начала поворачиваться, открывая проход. В это же время рот статуи открылся, и оттуда начал выползать гигантский василиск. Кожа Ориона покрылась мурашками от звука скольжения чешуи по каменным плитам.
Глядя в пол, юноша быстро зашипел:
— Орсана, пожалуйста, закрой глаза, чтобы я мог посмотреть на тебя.
Гигантская змея продолжала скользить по направлению к Ориону, ее длинный хвост еще не полностью выполз из отверстия между губ статуи. Как только все тело оказалось на полу, она подняла голову и посмотрела вниз на Ориона со своей внушительной высоты.
— Хозяин? — зашипел василиск, пробуя воздух вокруг него. — Ты наследник Салазара, но я не узнаю тебя. Где Том? Он был последним, кто приходил ко мне.
— Орсана, ты закрыла глаза? — твердо спросил Орион.
—Да, хозяин, — покорно ответила та.
Но Орион не собирался рисковать, поэтому он взмахнул палочкой и сотворил зеркало. Он может остолбенеть, но, по крайней мере, не умрет. Но тут у него появилась другая идея. Он использовал заклинание трансформации человека и создал себе тонкие, как у рептилии, веки, через которые он мог бы видеть. Чем больше барьеров между его глазами и глазами Орсаны, тем лучше. Повернувшись к ней спиной, он опустил новые веки. Поднеся зеркало к лицу, юноша повернул его так, чтобы видеть глаза змеи. Короткого взгляда хватило, чтобы понять: она действительно опустила внутренние веки, как он и приказал. Со вздохом облегчения он уничтожил зеркало и отменил чары трансфигурации.
Орион повернулся к ней лицом.
— Ты должна повиноваться каждой моей команде, так?
— Да, Хозяин, — ответила Орсана, оборачивая хвост вокруг себя. — Каково ваше пожелание?
— В моем присутствии ты должна будешь всегда опускать свои внутренние веки, чтобы не навредить мне, — прошипел юноша.
— Как прикажете, Хозяин, — согласилась Орсана. — Том просил меня о том же. Где Том?
— Том больше не в Хогвартсе, он выпустился несколько десятилетий назад. И если ты когда-либо увидишь его снова, то не говори, что видела меня здесь. Никто не должен знать, что я наследник Слизерина и что я был в этой комнате.
— Я сделаю, как вы приказываете, Хозяин, — Орсана склонила голову. Затем она разочарованно добавила: — Он обещал найти мне пару, чтобы у меня появился выводок. Я долго ждала, чтобы сделать кладку. Когда он придет?
Орион закатил глаза. Как это похоже на Тома: обещать что-то, а потом просто удобно забывать об этом.
— Я не знаю, Орсана. Но я попробую подобрать тебе пару, если смогу, хотя василиски практически вымерли. Это будет очень трудно, но если я когда-нибудь узнаю, что где-то есть достойный тебя партнер, я сделаю все, чтобы заполучить его. И однажды я напомню Тому о его обещании.
— Спасибо, Хозяин, — ответила она довольно.
Орион вытянул шею, чтобы рассмотреть вход в покои Слизерина, и озадаченно спросил:
— Эмм… Орсана, а как Том заходил в комнаты Слизерина?
— Он забирался мне на голову, и я поднимала его. Хотите попасть туда? — взволнованно спросил василиск.
Орион улыбнулся.
— Да, я был бы очень благодарен тебе за помощь.
Орсана довольно щелкнула языком и стала опускать голову так низко, пока она не легла на пол перед Орионом, который с трудом на нее забрался. Голова василиска начала медленно подниматься, пока третью своего тела змея не облокотилась о статую Слизерина, опираясь на пол остальной частью. Достигнув груди статуи, она наклонила голову, и Орион ловко спрыгнул прямо к входу.
Перед тем, как войти внутрь, юноша благодарно прошипел:
— Спасибо за помощь. Ты будешь ждать меня, чтобы выйти?
— Если вы этого хотите, Хозяин, — безразлично ответила Орсана.
— Можешь поползать в трубах, если хочешь. Ты очень долго не выходила отсюда. Воспользуйся возможностью проветриться, но оставайся на уровне подземелий. Только не разговаривай и вообще не шуми. Тебя не должны заметить, и не допускай, чтобы кто-либо или что-либо узнали о твоем существовании, — сказал Орион. — И вернись к пяти часам, к тому времени я уже закончу.
— Спасибо, Хозяин, — ответила Орсана. — Я последую вашим указаниям.
Орион кивнул и зашел в проход. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Он вытащил палочку и произнес:
— Lux.
Тут же заполыхали все факелы на стенах, и загорелись свисающие с арочного потолка канделябры. Орион стоял в центре огромной круглой комнаты. В ней располагалось несколько роскошных кушеток глубокого изумрудного цвета, пара кресел и низких столиков. Но самое сильное впечатление производили полки, стоящие вдоль стен, сверху донизу уставленные книгами. Это была огромная круглая библиотека. Потолок был очень высоким, и Орион подсчитал, что полки поднимаются вверх на высоту примерно трех этажей.
Глаза мальчика засверкали в предвкушении возможности прочитать столько книг. Как жаль, что у него не хватит времени на все. Он представил, как много успел просмотреть Том за годы своей учебы в Хогвартсе. Даже если он будет без перерыва читать четыре месяца, у Воландеморта все равно будет больше знаний. Вздохнув, Орион огляделся и заметил несколько ведущих из комнаты дверей.
Не торопясь, он исследовал помещение и обнаружил, что одна из них вела в просторную лабораторию. Наверняка, Мастер Краген и Профессор Снейп продали бы своих матерей за одну только возможность попасть сюда. Здесь находились приборы, которых Ориону никогда доселе не приходилось даже видеть, и некоторые странные устройства, знакомые ему по кабинету Снейпа. Шкаф для ингредиентов был заполнен пустыми флаконами, и это заставило Ориона предположить, что кто-то наложил сильное чистящее заклинание, убравшее пыль, мусор и испорченные ингредиенты. Другая дверь вела в просторную ванную комнату, где сама ванна походила скорее на маленький бассейн. За следующей дверью обнаружилась элегантная спальня, в центре которой располагалась огромная кровать. Стены комнаты были обиты тканью темно-зеленого и серебряного цветов. Конечно же, Салазар любил комфорт. Но самая интересная для Ориона комната обнаружилась за четвертой дверью. Это был личный кабинет Слизерина. Большой письменный стол и высокое антикварное кресло были единственной мебелью, помимо огромного количества полок с книгами. Еще в кабинете имелась дверь, ведущая в лабораторию. На полках Орион заметил множество книг, написанных на змеином языке, и, наконец, самое главное — дневники Салазара.
Юноша сел за стол и с почтением провел рукой по старинным фолиантам и дневникам. Он решил, что сначала прочтет все змеязычные книги, которые только найдет в кабинете, а потом начнет работать с теми, что стоят в главной библиотеке. Орион был уверен, что найдет здесь множество заклинаний, которые помогут ему в будущем.
«В первую очередь надо найти что-нибудь против этой птицы, Фоукса, а еще заклинания для невидимости. Хмм, возможно, еще будет полезным узнать что-нибудь новое о ментальной магии», — размышлял Орион. Том никогда не объяснял, как возникла их с Воландемортом принудительная связь. А сам он никогда не читал о чем-то подобном в учебниках и книгах по Легилименции и Оклюменции.
Он вернулся в библиотеку и стал выбирать книги, которые хотел прочесть в первую очередь. Было так много разных тем и захватывающих названий, что ему было почти что больно отказываться от некоторых в пользу других. Выбрав приблизительно тридцать книг, юноша устроился на одной из кушеток и настроился на долгую ночь.



ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас

 
ItasДата: Четверг, 17.02.2011, 17:25 | Сообщение # 20
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
***
Дальнейшие месяцы промелькнули для Ориона незаметно. На следующий день после находки он сварил в лаборатории Слизерина приличный запас Бодрящей Настойки. К счастью, для зелья потребовались только стандартные ингредиенты, которые уже были у юноши, и ему не пришлось пользоваться совиной почтой. Вначале он был полон энергии, и как только все в общежитии Дурмстранга засыпали — аппарировал прямо в круглую библиотеку и продолжал читать. По прошествии недель он мог спокойно аппарировать, прилагая при этом минимум усилий; прочел уже множество книг и решил сделать небольшой перерыв, чтобы потренировать самые важные и сложные змеязычные заклинания, которые успел вычитать. Он узнал заклятия настолько темные и ужасные, насколько и захватывающие — их можно было считать работой абсолютного гения. Они полностью захватили Ориона. Они так сильно отличались от тех, что он обычно использовал. Даже заклинания из первых трех змеязычних книг, одолженных его первым наставником Рагнароком, не могли сравниться с теми, что он обнаружил в этой библиотеке. Проклятья Салазара были абсолютно оригинальными, они создавались без ограничений на магию или законов, которые вынуждали создателей изменять свои заклятия, чтобы сделать их приемлемыми. Заклинания Слизерина были… безупречными, именно это слово пришло Ориону на ум первым. Настолько первозданными и безупречными, что творить их было огромным удовольствием.
Он знал, что времени оставалось мало, поэтому стал принимать Настойку чаще, а количество отводимых для сна часов сокращалось с каждым днем. Орион пока справлялся с уроками и в Хогвартсе и в Дурмстранге, но он отгородился от друзей, хотя сейчас и не возражал против этого, ведь книги были намного важнее. По окончании уроков он всегда придумывал оправдание своему поспешному исчезновению, а возвращаясь под утро в спальню, всегда убеждался, чтобы его соседи по комнате видели, как он встает с кровати. Орион забросил свою вторую анимагическую форму и дополнительные занятия по темному волшебству, но все это было мелочью по сравнению с тем, что он получал, работая над книгами Слизерина. Знания, содержащиеся в круглой библиотеке и кабинете Салазара, заставляли Ориона трепетать при каждой мысли о них. После месяца в таком ритме он обнаружил, что стал физически слабее, да и есть стал меньше — это было одним из побочных эффектов длительного приема зелья, но у него не было другого выхода. Калипсо и Лезандер сильно волновались, но юноша нашел способ успокоить их. Он просто стал пользоваться чарами, скрывающими темные круги под глазами, и подогнал одежду, чтобы потеря в весе не была столь очевидной. Но его волшебство и разум, в противоположность слабеющему телу, были как никогда активны и ясны.
В результате за месяц до финального испытания Орион осилил две трети книг из тридцати выбранных. Он решил пока отложить их и заняться дневниками Слизерина, а уже потом закончить с книгами. То, что он узнал из объемных рукописей, заставило его кровь застыть, а ум заработать в полную силу. Всего их было семь. Семь дневников, содержащих в себе все эксперименты Слизерина: его идеи, философию, интересы… а еще то тут, то там проскальзывали описания эпизодов из его жизни. Эти дневники создавались не для публикации, поэтому порой было довольно трудно уследить за повествованием и мыслью Слизерина, да и записи не всегда делались аккуратно. Последние же дневники оказались самыми трудными. Они были пронизаны отчаянием и лихорадочными поисками ответов на его жизненные искания.
Орион впитывал в себя информацию, перелистывая страницы и погружаясь все глубже в мысли Салазара. Его сердце билось громче и быстрее, пока он лихорадочно поглощал невероятные сведения. Бесценная, уникальная информация, неизвестная миру, которой Слизерин посвятил свою жизнь, чтобы получить ответы на волнующие его вопросы.
Отдельные фразы на парселтанге вспыхивали в голове у Ориона, когда он перечитывал наиболее простые для понимания страницы:

« Годрик и Хельга были напуганы, когда узнали, что я использую свежие трупы магглов и грязнокровок, чтобы изучить их анатомию… «Некромант» — вот кто я по их мнению, но, к сожалению, у меня нет этой силы… я мог бы найти ответы на свои вопросы, если бы был им… Я пытался объяснить необходимость изучения их анатомии… но напугал их применением кровной магии, моими ужасными зельями, использованием крови, препарированием мертвых человеческих тел… конечно, Г и Х попали под влияние маггловских суеверий… «Чертовщина» — вот как они называют мои исследования, но они не понимают, что все это ради ответов, ответов, которые помогут обезопасить наших магических потомков.
Я пытался объяснять это Годрику… Я думаю, что теряю его дружбу из-за этого, но его неосведомленность и упрямство начинают меня раздражать … Хельга отказывается меня слушать, когда я называю магглорожденных «грязнокровками», доказывая свою точку зрения… Только Ровена слушает. Милая язвительная Ровена…
Как появились темные волшебники? Моя кровь так отличается от крови Годрика, Хельги и Ровены… Все мои эксперименты с зельями подтверждают это, есть какая-то составляющая, которая отличается… Моя кровь несет в себе противоположный их крови компонент, и я верю, что именно это делает мою магию темной, а их — светлой… Должно быть, это пришло из магии Земли, прямо как в теории Ровены. И, опять же, я знаю, что только Некромант может рассказать мне об этом подробнее… об источнике моей темной магии. По слухам, это женская сила… Почему появляются темные волшебники, когда уже есть светлые? Магия опять создает противоположности, для поддержания баланса, как всегда говорит мне Ровена? ... Возможно, ведь, в конце концов, магглы стали сильно различаться, и логично, что то же самое произошло и среди волшебников…
… я изо всех сил пытался изолировать химический элемент в моей темной крови, который делает ее отличной от крови моих друзей, и, наконец, я создал серию заклинаний, которые нужно произнести над зельем, чтобы все получилось… Сегодня я смешивал темную кровь с некоторыми другими и наблюдал за результатами… Светлая кровь может смешиваться с более сильной темной и давать положительные результаты… Потомство от такого смешения будет иметь темную магию… Я сделал больше этого типа крови для многократного скрещивания, чтобы смоделировать многие поколения потомства, и результаты, тем не менее, положительные, но магия гораздо слабее, чем при скрещивании темной и темной крови… То, что дало неопровержимые доказательства всем моим утверждениям — это результаты моих тестов с кровью магглорожденных… Их кровь полностью уничтожает темное волшебство в темной крови после нескольких скрещиваний и уменьшает светлое волшебство в светлой крови, но не так значительно…
…То, что я говорил Годрику, теперь имеет реальные доказательства… Теперь он должен меня выслушать! ... Магглорожденным можно позволить смешиваться только с им подобными или же с магглами, им нельзя позволять портить наши магические родословные… «Грязнокровки» — вот как я называю их теперь, потому что они такие и есть, смешение двух видов, чрезвычайно опасное для наших кровных линий, и именно поэтому их надо контролировать, иначе они запутают наши родословные, и наша магия станет непонятной… Это окончательный результат моих экспериментов по смешиванию темной и светлой крови с кровью магглорожденных, и он неутешительный… После сотен скрещиваний, дающих сведения о возможном потомстве после веков размножения… Результаты точные, в конце темные грязнокровные и светлые грязнокровные потомки будут иметь одинаковые магические способности, а еще одинаковые типы магии [п/п: если кто не понял: темные грязнокровные — от смешения темной крови с магглорожденными и, соответственно, светлые грязнокровные — смешение светлой крови и крови магглорожденных] … Кровь магглорожденных доминирует, поэтому в обоих случаях конечный результат одинаковый… Как итог: потомки с нейтральной магией, не темной и не светлой, но, что хуже всего, гораздо слабее, чем их изначальные предшественники…
… Ровена понимает… частично, почему я делаю это, почему я так одержим и создаю самые темные из зелий, самые неестественные заклинания для моих экспериментов… Но в какой-то момент это стало слишком и для нее… Но она помогла мне понять силу природы, работу вселенной… Объясняя свои теории на площадке Астрономической башни…
…Я показал Ровене результаты моих последних исследований, и она согласилась, что я, должно быть, прав, но она смотрит на это с абсолютно другой точки зрения… Она рассказала мне о своих исследованиях и изысканиях по поводу физических сил нашего мира… Она проводит много времени на Астрономической Башне, много времени пытается объяснить мне свои теории… Они такие захватывающие. Должно быть, она права… Это могло бы объяснить мои результаты… Но все же, она рассматривает это отстраненно, мало заботясь о судьбе темной магии… Она верит, что если Магия решила создать магглорожденных такими, что они могут нейтрализовать светлую и темную кровь, создав мир с единственным нейтральным типом магии, тогда я не должен вмешиваться в планы Магии… Она полагает, что для этого существует веская причина… В нашем сегодняшнем споре она снова использовала свою Главную Теорию Баланса Сил… Я не согласен… Если она права насчет того, как работают силы, которые она зовет просто Магией, тогда Магия дала нам сведения для изменения некоторых вещей… Мы не должны позволить двум типам магии исчезнуть… По крайней мере, я не допущу, чтобы темная магия задохнулась под напором грязнокровок… Как может Ровена оставаться в стороне, когда источники магии гаснут из-за них?.. Я ее не понимаю, ее ум всегда забит всякими созвездиями, она интересуется только физическими теориями, пытается объяснить, как взаимодействуют между собой силы… Она не любит людей, насколько я понял… Она рассматривает волшебников как существ, довольно незначительных в великой схеме вселенной… Сегодня я спросил ее: «Разве тебя не беспокоит твое собственное исчезновение?» На что получил простой ответ: «Если меня не будет, что-то придет вместо меня, и я не боюсь за то, что может прийти, оно всегда найдет способ уравновесить себя…» И как она может до сих пор дружить с Хельгой? Это самые непохожие ведьмы, каких я когда-либо видел.
…Магглы из близлежащей деревни называют Магию Ровены Богом. Это у них такое представление о волшебной силе, которая создает и уравновешивает вселенную… Ровена помогла мне это понять… Соединив ее идеи с моими исследованиями, я нашел объяснение… Я верю, Магия создала два вида людей на земле, магов и магглов, чтобы уравновесить мир, создав две противоположные сущности… Магглорожденные произошли от магглов, как я уже доказывал раньше в своих экспериментах… Я даже мог бы изолировать тот отличительный элемент, который, в больших количествах находясь в крови, позволяет магглам становиться теми, кого мы называем «магглорожденными»… Я уже доказывал, что кровь магглорожденных может отравить наши родословные… У них в крови есть нейтрализующее вещество, как будто его поместили туда специально, которое подавляет наш вид магии при смешении… Грязнокровки похожи на амортизаторы между магглами и волшебниками. Произошли от магглов, несут в себе нейтральный тип магии, но такой, что способен в результате уничтожить темномагические родословные… Они как судьи, контролирующий элемент, опасный для обеих сторон, но поддерживающий порядок… Им нельзя позволять соединять их кровь с нашей... Кровь грязнокровок дестабилизирует нашу темную магию, только самые сильные рода смогут вынести подобное вливание… Но потомки от такого союза были бы магически нестабильны… Чтобы доказать эту теорию, я использовал свою кровь и кровь Годрика… Наша кровь может принять кровь магглорожденных без потери магического элемента, но у Годрика она слабеет, а моя становится нестабильной… После добавления большего количества крови магглорожденного, магический элемент в моей крови исчез… С каждым последующим добавлением результаты ухудшались… Итак, следуя теории Ровены, грязнокровки появились с целью уравновесить светлых и темных волшебников, это возможность для нашей крови превратиться в новый вид… Она опять назвала это Балансом… Согласно ее словам, Баланс должен поддерживаться, и неважно, что… Опять мы поспорили… Я не могу принять то, что она предлагает, а она не готова поддержать мои идеи, когда я пытаюсь убедить Годрика и Хельгу, потому что она и так довольна существующим положением вещей…
Сегодня я случайно обнаружил кое-что, и это сильно потрясло меня… Я даже не буду пока писать об этом, но возможности, которые открываются предо мной, потрясающи… Я не уверен, что готов создать это, пока не получу больше ответов… Но это позволит мне прожить достаточно долго, чтобы найти ответы на все мучающие меня вопросы и проблемы… Я все еще должен понять, что является источником темной магии, и довольно символично, что именно Некроманты наиболее чувствительны к подобным силам, ведь именно они способны решить стоящую предо мной дилемму… Интересно: я обнаружил, что душа связана с кровью волшебника… Если бы мои исследования не были направлены на темную кровь, я уверен, что никогда бы не сделал этого открытия, которое, по моему мнению, является тайным знанием Некромантов… Но у меня есть сомнения: должен ли я прикрепить душу к Земле, чтобы никогда не умереть и продолжить свои исследования? Или я должен умереть с улыбкой на лице? Если бы я только знал, что происходит с душой после смерти… Ее отсылают назад? Действительно ли возрождение возможно? Или она просто остается там? ...Ровена полагает, что души просто перестают существовать после смерти тела, уходят в небытие… Я даже не буду пытаться расшифровать теории, которые скрываются за этим ее простым утверждением… Но если души не возвращаются, то я не хочу умирать, я бы предпочел прикрепить свою душу к земле путем создания нового тела… Таков мой способ возрождения, даже если это неестественно... Я начал создавать заклинания, но дела продвигаются плохо… Мне нужно больше информации…
До меня дошли слухи… Говорят, в лесах около деревни ГленнМулаг, на севере, живет Некромант… То, что магглы боятся этого места, обходят его стороной, верный признак того, что, возможно, слухи не врут… Шепотки о необъяснимых вещах, повышенная смертность вблизи деревенского кладбища и странные звуки в лесах… я собираюсь найти ее или его, единственного ныне существующего Некроманта, по моим сведениям… мне нужны ответы на вопросы о душе и о темной магии, о темной крови… Я лишь трачу время впустую, оставаясь в замке и пытаясь убедить Годрика… Наши споры становятся все более ожесточенными… Сейчас я нахожусь в покоях в последний раз перед тем, как покину замок и отправлюсь на его или ее поиски… Я не осмелюсь закрепить душу, не узнав, что происходит с ней после смерти… Я назову это «Хоркрукс», кажется, вполне подходит для названия якоря, удерживающего душу на земле… Если возрождение все же возможно, то, если я расколю ее, чтобы создать Хоркрукс, в плане последующей жизни для моей души это будет просто ужасно…»

Орион дочитал последний дневник Слизерина и, хмурясь, закрыл книгу. Слишком много мыслей крутилось у него в голове, не давая четко мыслить. Он не спал вот уже сорок восемь часов подряд, читая все дневники Салазара. Идеи Слизерина были очень противоречивы, было трудно сказать, кем являлся этот человек — гением или немного сумасшедшим, а, скорее всего, и тем, и другим. Он рассматривал отдельные идеи как основу и, отталкиваясь от них, изучал более сложные проблемы. Фрагменты, которые юноша только что перечитал, были самыми понятными из всех записей, и написаны наиболее простым языком. Другие же части ему пришлось перечитывать много раз, прежде чем понять суть. Идеи Ровены тоже было трудно понять. Слизерин так просто их описывал, но не привел ни одного подтверждения. Но если все полученные им результаты правдивы, тогда магглорожденным должно быть запрещено смешиваться с чистокровными магами. В заключение Слизерин говорит, что на данном этапе существуют три вида волшебников: светлые маги, темные маги и магглорожденные. Если один из них вступит в брак с другим, то спустя поколения магическая сила в крови будет гораздо слабее. И если бы они все смешались без ограничений, то в результате получился бы новый вид волшебников, произошедший от всех трех вместе, и он бы стал доминирующим. Нейтральные маги с более слабой магией, чем у темных магов, но к тому времени темная составляющая в крови была бы подавлена, таким образом, новый тип волшебства стал бы стандартным и общим. Ну, Орион был согласен со Слизерином: этого нельзя было допустить. Пусть Ровена со своим магическим Балансом идет куда подальше! Слизерин прав: мы существуем, чтобы изменить мир, и наплевать, что там задумали сделать магические силы вселенной. У нас есть право самим творить собственную судьбу, и мы сохраним наш тип магии.
Но кое-что выбивалось из общей картины: Салазар верил, что ответы на его вопросы знает Некромант. Он был прав в том, что Некроманты знают о происходящем с душой после смерти, но они не знают об источнике темного волшебства. В действительности это никому не известно. Да, оно произошло от Земли, но никто никогда не видел физический источник, и никто не знал, как с ним связаться, если это вообще было возможно. «Ну ладно, допустим, — предположил Орион, — во времена Слизерина некромантов считали всезнающими существами, связанными с дьяволом и всякой подобной чушью, поэтому люди приписывали им какие-то сверхъестественные способности, которыми те на самом деле не обладали.» Но юношу до сих пор кое-то беспокоило: желание Слизерина привязать душу к земле, чтобы возродиться и продолжить жизнь в новом теле… Не это ли сделал Воландеморт? Получается, он взял идею из дневников Салазара? Но Слизерин писал о… — как он это назвал? — точно, Хоркруксе, и его заклинания для создания этого предмета из расщепленной души были записаны в неоконченном виде... Салазар ушел из Хогвартса, не завершив свои исследования в этой области. А Воландеморт, получается, продолжил собственные эксперименты с того места, где остановился Слизерин? Действительно ли медальон — хоркрукс? Кажется, так и есть, но в дневниках про хоркруксы написано не очень много. Был ли способ обратного восстановления, присоединения кусочка обратно к душе? Но самым тревожащим было то, что Воландеморт создал целых два хоркрукса, не узнав до этого, что происходит с душой после смерти. Сомнения Слизерина были обоснованы. Самое страшное будет, если ты разделишь душу и привяжешь ее к Земле, а окажется, что после смерти ее место — в духовном мире, где она должна прождать положенное время, а после этого переродиться в мире живых. Это противоречило бы естественному течению энергии и жизни, и Орион сильно сомневался, что создание хоркруксов было мудрым поступком со стороны Воландеморта. Если быть честным, это не на шутку его встревожило.
Парень устало положил дневники в верхний ящик стола и аппарировал в одну из туалетных кабинок в своем общежитии. В последнее время он чувствовал себя полностью истощенным, даже Настойка больше не помогала. У него было еще два часа до начала утренних уроков, а вечером им должны рассказать про Заключительный Этап Турнира. Но Орион должен был сделать еще кое-что перед тем, как завалиться спать хотя бы на эти жалкие два часа.



ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас

 
ItasДата: Четверг, 17.02.2011, 17:27 | Сообщение # 21
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
(п/в: я очень извиняюсь, весь диалог в оригинале выделен курсивом, я посмотрела человеческого языка там нет, т.е все на серпентаго, и я не стала выделять, но теперь вы знаете)

***
Он наложил на себя змеязычное заклинание невидимости, найденное в одной из книг Салазара, и пошел навестить портрет Основателя. Орион не разговаривал с ним с той самой беседы, когда Слизерин дал ему подсказку, как отыскать вход в его тайные покои в Комнате.
Не церемонясь, молодой человек уселся прямо на холодный каменный пол перед портретом. Отменив чары невидимости, он создал невидимый пузырь.
Орион взглянул на портрет, который, казалось, спал, и мягко прошипел:
— Лорд Слизерин?
Немедленно открыв глаза, волшебник посмотрел вниз на Ориона и, перестав притворятся спящим, выпрямился в кресле. Он внимательно обвел юношу хмурым взглядом.
— Чем ты занимался? Выглядишь ужасно.
Парень пожал плечами и спокойно ответил:
— Я был занят, читал ваши книги и дневники, на сон времени как-то не хватало. Но не беспокойтесь, я… — Он сделал паузу, а затем продолжил ровным голосом: — Я закончил читать ваши дневники. Ну, мне пришлось перечитать их несколько раз, но… хорошо, у вас действительно верный взгляд на проблему магглорожденных.
Слизерин выгнул бровь и произнес, растягивая слова:
— Я рад, что ты наконец-то понял это. Ну так что, теперь ты убедился?
Орион задумчиво нахмурился.
— Я уверен, что им нельзя позволять смешивать свою кровь с нашей, если ваши выводы верны.
— Естественно они верны…— нетерпеливо перебил Салазар. — И теперь ты осознаешь угрозу, которую представляют собой грязнокровки. Их нужно устранить прежде, чем они станут причиной исчезновения нашей магии.
Юноша покачал головой и решительно произнес:
— Нельзя обвинять их в том, что их кровь отличается от нашей! Как будто они сделали это нарочно! Кроме того, темные семьи уже и так знают об опасности смешения, и мы должны подтвердить это, объявив о ваших результатах всему магическому обществу, включая светлых, чтобы…
Слизерин издевательски спросил:
— И ты думаешь, что светлые волшебники поверят в дьявольскую работу темного злобного Лорда Слизерина? Именно по этой причине мои наработки никогда не публиковались ни одним из моих наследников… Заклинания и зелья, которые мне потребовалось создать для своих экспериментов, являются темными. Именно поэтому Свет никогда не примет мои исследования.
— В этом вы правы, — вздохнул Орион. — Но победители переписывают историю. Если темные маги придут к власти, исторические книги будут переписаны, и, со временем, темная магия перестанет пугать общественность. Ваше имя еще можно очистить, и следовательно, ваши выводы еще могут принять. К тому же, они стали бы необходимыми доказательствами для поддержки нужных законов. Нет нужды убивать или изолировать магглорожденных, мы просто должны установить законы, с помощью которых могли бы диктовать, что им позволено вступать в браки только с другими магглорожденными или магглами. Когда целесообразность законов доказана, им проще следовать.
— Ты думаешь, что так будет проще, — ехидно прошипел Слизерин. — И даже если ты справишься — а я могу тебе гарантировать, что многие грязнокровки найдут способ обойти закон — проблема все еще останется, и в будущем грязнокровки и светлые волшебники объединятся против темных магов. Количество грязнокровок растет с каждым годом, я вижу этому подтверждение среди первокурсников, поступающих в Хогвартс. И если это продолжится в таком же темпе, они численно превзойдут нас.
— Может, именно это имела в виду Ровена, когда говорила о Равновесии? — нахмурился парень. — Она говорила: все, что ни делается — к лучшему… и, возможно, это имеет смысл. Кроме всего прочего, если три вида смешаются, чтобы образовать новый, то больше не будет войн между Светом и Тьмой, не так ли? Тогда существовала бы только нейтральная магическая сила… только один вид волшебников… может, это следующая ступень эволюции для нас?..
— Разумеется, это не так, — со злобой перебил Салазар. — Эволюция — это прогресс, а новый вид волшебников не был бы прогрессом! Их магия будет слабее нашей, я это уже доказал. Мир в магическом мире, достигнутый исчезновением светлой и темной магии, не стоит того!
— Ну, пожалуй, я соглашусь с этим, — устало произнес Орион. — Я не хочу, чтобы темная магия была утеряна… но тогда между волшебниками постоянно будут конфликты… а через некоторое время, когда их количество возрастет, у магглорожденных будет больше политической власти. И они объединятся со светлыми, как вы и сказали. Похоже, в любом случае в будущем нам предстоит великая война.
— Вот почему Темные должны раздавить их как можно скорее, — твердо ответил Лорд. — До того, как магглорожденные станут значительной силой в нашем мире. Сейчас самое время для решительных действий.
— Возможно, — уклончиво протянул юноша. — Может быть, если бы мы победили сейчас и объяснили бы свои действия побежденным, доказали бы благоразумие наших законов… Но я опасаюсь, что магглорожденные все же восстанут против наложенных нами ограничений на выбор партнеров. И это понятно — кому понравится, что их свобода ограниченна конкретно по этому пункту…
— Вот почему я считаю, что будет проще истребить их всех после победы Темных в войне, — невозмутимо ответил Слизерин. — Зачем беспокоиться, одобрят ли они законы. Если они не станут повиноваться, их нужно убить, нет ничего проще.
Орион усмехнулся.
— И вы думаете, что светлые волшебники останутся тихо сидеть в сторонке, пока мы будем убивать магглорожденных? Мы не можем установить царство террора, в конце концов, это аукнется нам самим. В стране необходимо политическое равновесие … Опять Равновесие… — он покачал головой. — Все должно быть тщательно продумано и спланировано. Я обдумаю это позже. Сейчас у меня есть к вам более неотложные вопросы. — Сделав паузу, он впился взглядом в Салазара. — Когда был создан этот портрет?
В ответ Слизерин ухмыльнулся.
— То есть, на самом деле ты хочешь узнать, до какого возраста сохранены мои воспоминания? А точнее, не храню ли я память до момента смерти «живого меня»?
— Да, — признался парень, уставившись на него. — Я знаю, что сейчас существуют заклинания, способные передать воспоминания портрету недавно умершего человека. Согласно «Истории Хогвартса», именно таким образом работают портреты школьных директоров.
— Ну и кто, как ты думаешь, создал заклинания, которые помогают достичь таких впечатляющих результатов? — с ехидной усмешкой спросил Слизерин.
Орион прищурился.
— Вы использовали для этого свои исследования, не так ли? Вы не создали Хоркрукс, но при этом использовали одну из теорий, чтобы связать свои воспоминания так, чтобы в случае смерти все они сохранились в портрете.
— Именно, — с самодовольным выражением подтвердил Салазар.
— Тогда вы должны знать! — взволнованно воскликнул парень. — Вы нашли ответы? Нашли Некроманта? Кем он был? Или это была она?
— О, да, я нашел Некроманта, — хмуро ответил Лорд. — Но я не знаю, кто это был. Чем именно он или она стала.
— Что вы имеете в виду? — спросил Орион в замешательстве.
— Я осознал, что встретил Первого дементора, — с горечью произнес Слизерин. — Конечно, тогда я этого не знал. Я встретился с неизвестным созданием. Нет нужды говорить, что оно не дало мне никаких ответов. Я не знал, с чем столкнулся, пока не стало слишком поздно. Оно просто высосало мою душу. Больше я ничего не знаю.
Парень удивленно разинул рот.
— Вы… вы умерли от Поцелуя дементора? Столкнулись с самым первым из них?
— Да, — огрызнулся Слизерин.
— А ваша душа? — обеспокоенно спросил Орион. — Вы знаете, находится ли она до сих пор в дементоре?
— Нет, — пробормотал Лорд. — Я пропустил момент, когда она была полностью потреблена. Это случилось примерно пять столетий назад.
— Итак… Дементору понадобилось где-то двести лет, чтобы полностью растворить душу, — произнес юноша задумчиво.
— Да, примерно так, — кратко ответил Салазар, а потом цинично добавил: — Это ирония всей моей жизни. Я поехал на поиски ответов: узнать, разумно ли это — создать Хоркрукс, чтобы сделать душу бессмертной, и в итоге, лишь для того, чтобы моя душа была разрушена тем, у кого я и надеялся найти эти ответы.
— Вы умерли за свои идеи, — печально произнес Орион. — Вы умерли за желание продолжить свои исследования и получить больше знаний, чтобы убедить Годрика и Хельгу. И после всего, что вы сделали, они все еще не доверяли вам, потому что вы использовали очень темные средства, лишь для того, чтобы сохранить нашу кровь и магию.
— Да, — сказал Слизерин. Глаза его потемнели от гнева. — Нет доверия светлым волшебникам. Они ослеплены своим ложным моральным превосходством. Что толку пытаться убедить их. Они не слушали наших доводов тогда, не послушают и сейчас. Учись на моих ошибках, наследник.
Уставившись в пол, парень уныло ответил:
— Мне так жаль. Вы не заслужили такой участи… после всего того, от чего вам пришлось отказаться ради своих исследований… — Он взглянул на Салазара и сказал с восхищением: — Вы были гением. Я даже не могу выразить, насколько ваши теории перевернули мой мир… Ваши змеязычные заклинания настолько мощные… настолько совершенные… Когда я использую их, моя магия будто ликует, отзывается на них. Это трудно описать.
Салазар слабо ему улыбнулся.
— Я рад, что дал тебе знания, и ты оценил их по достоинству.
Орион с благодарностью взглянул на него, а затем, нахмурившись, спросил:
— Том прочитал ваши дневники, правильно? — Слизерин кивнул, и мальчик продолжил: — Он заинтересовался вашими теориями относительно Хоркруксов?
Слизерин фыркнул.
— Естественно. Именно они увлекли его больше всего. Он стал одержим желанием закончить мои исследования в этой области. Как ты знаешь, я не закончил заклинания и оставил проект незавершенным. Он провел большую часть времени в Хогвартсе, пытаясь узнать, что случилось с книгами, написанными по этой теме моими потомками.
Юноша удивленно посмотрел на него.
— А ваши потомки, они закончили заклинания, необходимые для создания Хоркрукса?
— Один из них сделал это, — гордо ответил портрет. — Я оставил мои тайные покои со всеми дневниками и книгами своему сыну. Но завершил дело Сильвестр, мой внук, он использовал мои дневники и продолжил исследования, пока не завершил их. Он написал много книг на парселтанге про свои открытия.
Глаза Ориона расширились, и он поперхнулся воздухом.
— Сильвестр? Сильвестр Слизерин?
Лорд прищурил глаза.
— Да, именно так его и звали.
— У меня есть одна из его книг! — восхищенно воскликнул парень. — «Змеязычные Ритуалы Души»! Я пытался прочесть ее несколько лет назад, но ничего в ней не понял. Все было слишком сложно.
— Как ты нашел ее? — спросил Салазар с подозрением. — Тому пришлось нелегко, когда он пытался отследить книги Сильвестра. Я верю, что он нашел некоторые из них после Хогвартса.
— Ну, кое-кто дал их моему старому наставнику, чтобы тот передал их мне, — Орион пожал плечами. — Я не знаю, кто был владельцем.
Слизерин нахмурился.
— Довольно необычно. Но теперь мои дневники помогут тебе лучше понять книгу Сильвестра. Тебе, конечно, придется изучить предмет глубже, чтобы окончательно все понять, но мои дневники немного тебе помогут. — Он пронзил юношу взглядом и серьезно добавил: — Я надеюсь, ты не собираешься создавать Хоркрукс для себя.
— Конечно, нет! — с жаром воскликнул тот. — Я бы никогда не сделал такое с собственной душой. Я все еще не могу понять, как это могло заинтересовать Тома! Кроме того, если он не нашел некроманта, которой ответил бы на вопрос, что происходит с душой после смерти …
Слизерин усмехнулся.
— Тома это не заботило. Я попытался рассказать ему о безрассудной храбрости, сопровождающей его продвижение в планах достижения бессмертия с помощью создания Хоркруксов без получения более подробных знаний о загробной жизни, но он не слушал меня. Он верил, что жертва того стоит.
— Но он же поймал свою душу в ловушку на Земле и разрушил естественное течение жизни! — отчаянно воскликнул Орион. — Что, если душа должна перерождаться? Он мог разрушить себя, обойдя этот процесс!
— Том никогда не смотрел на это с такой точки зрения, — спокойно ответил портрет. — Он был уверен, что обеспечивает себе перерождение, даже без знания, что происходит после смерти. Он никогда не любил зависеть от вещей, не подчиняющихся его контролю. Поэтому он сделал так, чтобы все происходящее с его душой находилось под его контролем. Это все неестественно, но таков единственный найденный магами путь к бессмертию.
— Итак, вы согласны с ним? — спросил парень с подозрением. — Считаете, что это — допустимый путь?
— Он допустим, — коротко прервал его Салазар. — Но это не значит, что по нему стоит идти. Ни один из моих потомков не создавал Хоркруксов. Даже у Сильвестра была возможность сделать это. До сих пор существует много неизвестных факторов. Том был единственным из моих наследников, кто на это решился.
Глаза Ориона встретились со взглядом Слизерина.
— Вы знаете, что он создал Хоркрукс?
— Конечно. Один он сделал, когда еще учился здесь. Он доставал меня в течение многих месяцев, — ответил тот.
— Но ведь у него не было книг Сильвестра! Вы говорили, что, должно быть, он достал их уже после Хогвартса. То есть, вы хотите сказать, что он сам закончил заклинания, основываясь только на ваших дневниках?
— Именно так, — кивнул Слизерин гордо. — У Тома имелись недостатки, но гениальность никогда не была одним из них.
— Мордредова палочка! Этот черный дневник был первым Хоркруксом, который он сделал, пока был студентом, да? — восхищенно пробормотал юноша. — Я всегда думал, что тогда он был еще молодым… но создать такое еще в студенческом возрасте… Мерлин помилуй, Том был невероятен.
—Ты знаешь про дневник? — спросил Лорд, нахмурившись. — Откуда?
Орион нерешительно посмотрел на Салазара. Должен ли он сказать, что Том вернулся? Что он создал два Хоркрукса, и что благодаря ним Воландеморт жив? Но, скорее всего, у Слизерина есть подозрения по поводу того, что произошло не так давно, когда открывалась Тайная Комната…
Юноша внимательно взглянул на портрет и тихо сказал:
— Вам известно, кем был Лорд Воландеморт?
Тот прищурился.
— Да. И если ты сейчас упомянул его, значит и тебе это тоже известно. Том взял это имя на пятом курсе, когда собирал последователей в Слизерине.
Орион кивнул.
— Да, я в курсе. Вот почему после прочтения ваших дневников я и подумал, что дневник, должно быть, был Хоркруксом. Я нашел его в Тайной Комнате, на нем были инициалы Тома. Было не трудно связать все факты.
— Он… то, что подозревает Дамблдор — правда? — аккуратно спросил Слизерин. — Правда, что Лорд Воландеморт возродился?
Юноша скептически оглядел его.
— Вы же, скорее всего, поняли, что происшествие с Тайной Комнатой и рыжей девчонкой Уизли было признаком того, что Лорд Воландеморт пытался найти способ вернуться.
Лорд осторожно вздохнул.
— Конечно, я подозревал. Я знал, что Том сделал Хоркрукс, но не думал, что дневник смог бы попасть обратно в замок.
— Не знаете ли вы, сделал ли Том еще Хоркруксы? — спросил парень задумчиво. Знал ли Слизерин о медальоне? Фактически, сделал ли Том еще? Орион не задумывался над этим до сих пор… но сейчас, когда ему стало известно больше, он знал, что это возможно. Он знал немного теории по созданию Хоркрукса и, в конце концов, знал, чем являются медальон и дневник. Раньше он не подозревал об их истинной природе, так как Том отказался рассказать об этом.
Слизерин с подозрением смотрел на него.
— Насколько мне известно, он создал только дневник. Ты знаешь, создал ли он еще?
Орион покачал головой и соврал, не моргнув и глазом:
— Я не знаю. Но есть вероятность, что он сделал больше одного, не так ли? Особенно если он был так помешан на этом. — Он взглянул на портрет и задумчиво произнес: — Есть какие-либо преимущества в создании более одного Хоркрукса? И, что гораздо важнее, есть ли ограничения?
— Ну, преимущества в том, что чем больше ты создашь, тем меньше вероятность, что их кто-нибудь уничтожит, — ответил тот. — Но я не знаю, есть ли ограничения. Ты же знаешь, я не закончил исследования. А Сильвестр никогда об этом не задумывался, к тому же, в конце концов, он решил вообще не рисковать своей душой. Поэтому в свои книги записал только теорию.
Юноша разочарованно вздохнул. Затем он с интересом спросил:
— Вы когда-нибудь рассказывали Ровене про свои исследования в этой области и про то, что открыли способ создания Хоркрукса?
— Нет, никогда, — резко ответил Лорд. — Ее бы ужаснула сама идея. — Затем, посмеиваясь, он добавил: — Она бы посчитала это наглым пренебрежением к великим планам Магии насчет нас.
Орион внимательно посмотрел на него и сказал проницательно:
— Она вам нравилась. Вы проводили с ней много времени … — Затем он с подозрением добавил: — Я где-то читал, что она никогда не выходила замуж, но вот дети у нее были.
Слизерин прищурился.
— У нее была дочь, ты ее здесь видел.
Парень удивленно уставился на него.
— Как я мог ее видеть?
— А ты не настолько сообразительный, как я думал, — усмехнулся Салазар. — Как ты думаешь, кто такая Серая Леди?
— Призрак факультета Равенкло? Она что, была дочерью Ровены? — удивленно спросил Орион.
— Да, Хелена Равенкло. — Слизерин кивнул и гордо добавил: — Она была злобной и хитрой ведьмочкой.
— Возможно ли, что… эмм… возможно ли, что Хелена была вашей… — старался спросить юноша как можно тактичней.
— Моей дочерью? — сурово прервал Слизерин. — Я не знаю, Ровена никогда не говорила мне. Я уже был женат, и у меня был маленький сын, когда я покинул Хогвартс. — Затем он добавил, ухмыляясь: — Но все может быть. Несомненно, у Хелены были некоторые мои черты. Хитрая ведьма украла диадему у Ровены и сбежала с ней из замка.
— Диадему? — заинтересовался Орион. — Какую диадему?
— Диадему мудрости Ровены, мальчик, — раздраженно ответил Лорд. — И чему вас сейчас учат? Диадема делает умнее того, кто ее оденет. Хелена всегда хотела превзойти свою гениальную мать, поэтому и стащила диадему. Ровена никому не сказала о предательстве дочери, притворяясь, что украшение все еще у нее.
— Следовательно, вполне возможно, что потомки Хелены — это еще одна ветвь твоего рода? — взволнованно спросил юноша. Это было более, чем возможно…
— Нет, — отрезал Слизерин. — Хелена умерла молодой, и у нее не было детей, так что род Равенкло умер вместе с ней. Ровена послала влюбленного в Хелену мага, чтобы тот вернул девушку. — Салазар взглянул на Ориона насмешливо и добавил: — Его ты тоже видел. Это Кровавый Барон. — Орион уставился на него, и Лорд продолжил: — Я умер прежде, чем все это произошло, но… ну, скажем так, Серая Леди иногда общается со мной. Она до сих пор сильно опечалена теми событиями. Она всегда отвергала ухаживания Барона, и когда он нашел ее в лесах Албании, то заколол ножом, взбешенный ее отказом вернуться вместе с ним. После, успокоившись и осознав, что натворил, он совершил самоубийство.
— Это ужасно, — произнес Орион, нахмурившись. — Что случилось с диадемой? Ровена нашла ее?
— Ровена была смертельно больна к тому моменту и не вставала, — печально сказал Слизерин. — Она отправила Барона на поиски, потому что хотела увидеться с дочкой перед смертью. Я не знаю, что случилось с диадемой. Ровена так и не получила ее обратно, вплоть до самой смерти.
— Жаль, — вздохнул парень. Он взглянул на наручные часы и застонал, потому что до того, как все встанут, ему оставалось всего тридцать минут на то, чтобы вернуться в общежитие. Он устало прикрыл глаза. — Спасибо, что поведали мне все это. Я продолжу более тщательно изучать дневники, хотя я до сих пор не прочел большую часть ваших книг. Не знаю, как найти время, чтобы прочитать их все…
Портрет пристально рассматривал его некоторое время, а потом строго произнес:
— Ты требуешь от себя слишком многого. Такое чувство, будто еще капля — и ты умрешь от истощения.
— Мне нужно закончить до того, как я уеду из Хогвартса, — твердо сказал Орион. — И у меня остался всего месяц.
Слизерин понимающе кивнул, и перед тем, как вернуться в общежитие, юноша еще раз поблагодарил его.



ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас

 
ItasДата: Четверг, 17.02.2011, 17:29 | Сообщение # 22
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
***
Этот день для Ориона выдался особенно паршивым. Вернувшись в комнату и изобразив там только что вставшего с кровати человека, за завтраком он присоединился к слизеринцам. Там ему на глаза попался свежий номер «Ведьмополитена», в котором была напечатана очередная статья Риты. На этот раз он, оказывается, был вовлечен в любовный треугольник с Гермионой и Крамом. По словам Риты: Виктор пригласил девушку погостить у него в Болгарии на летних каникулах, а Гермиона — ужасная магглорожденная — варит любовные зелья, чтобы охмурять знаменитых волшебников. Ах да, еще Орион давно жаждал любви Виктора, но тот, согласно коварному плану обольщения Гермионы, уже был пойман в ее сети.
Кстати, Виктор покраснел, когда читал статью. Орион подозревал, что Рита оказалась права насчет приглашения. Когда начали прилетать совы, стало только хуже. Виктор и Орион получили только письма от сочувствующих дам, которые настоятельно советовали проверять всю еду и напитки. А вот несчастной Гермионе пришлось несладко — она получила отвратительный громковещатель от недоброжелателя. Письмо взорвалось над гриффиндорским столом и выкрикивало оскорбления в течение нескольких минут, так что весь Зал услышал, что автор думал о Гермионе. К тому же конверт, который она открыла, был наполнен неразбавленным гноем медузы, от которого у девушки на руках появились противные нарывы. Орион видел, как она выбегала из Зала в сторону больничного крыла, бормоча что-то о мести и о том, как Скитер смогла узнать про Виктора.
На уроках слизеринцы беспрерывно язвили в адрес Гермионы, а Панси с большим удовольствием издевалась над девушкой при каждом удобном случае. Хуже всего было на зельеварении. Снейп конфисковал журнал, который достала Панси, чтобы в очередной раз процитировать отрывки. Потом он при всем классе прочитал статью вслух, высмеивая каждое предложение, в котором описывались достоинства Ориона. В коридорах девушки кидали на Блэка заинтересованные взгляды, хихикали и шептались между собой. Он заметил, что даже Чжоу Чанг украдкой посматривала на него, а ведь она была девушкой Седрика. Все это заставило его покачать головой, удивляясь ветрености некоторых девушек. Лезандер воспринял это с юмором, а Калипсо подкалывала его насчет сложной личной жизни.
Наконец, после последнего урока МакГонагл задержала их с Невиллом в классе.
— Сегодня в девять часов вечера вы должны прийти на поле для квиддича, — сказала она. — Мистер Бэгмен будет ждать там, чтобы рассказать чемпионам про третье испытание.
Итак, вечером в половине девятого Орион оставил Лезандера и Калипсо в общей гостиной Дурмстранга и пошел вниз. Когда он пересекал главный холл, Седрик вышел из гостиной Хафлпаффа.
— Как ты думаешь, что еще они придумали? — спросил он у Ориона, когда они вместе шагали с крыльца в безлунную ночь. — Флер зациклилась на подземных туннелях. Она считает, что мы должны будем искать сокровища.
— Это было бы неплохо, — сказал Орион, думая о нюхлерах, которых Хагрид показывал им в тот день на Уходе За Магическими Существами.
Они прошли по темному газону к стадиону, свернули через проход между трибунами и вышли на поле.
— Что они с ним сделали? — сказал Седрик, застыв от возмущения.
Квиддичное поле больше не было ровным и гладким. Оно выглядело так, будто кто-то построил на нем длинные низкие стены, которые извивались и пересекались во всех направлениях.
— Это живая изгородь! — воскликнул Орион, наклоняясь, чтобы рассмотреть ближайший куст.
— Эй, там, привет! — позвал веселый голос. ЛюдоБэгмен стоял в середине поля вместе с Невиллом и Флер. Орион и Седрик пошли к ним, перешагивая через «заборы». Флер вся сияла. Она все еще злилась на Дамблдора из-за Второго испытания, когда тот подверг опасности ее маленькую сестренку, но при этом она с восхищением смотрела на Невилла, когда мальчик оказывался рядом, с того самого момента, как он попытался помочь ее сестре.
— Ну, что вы думаете? — весело спросил Бэгмен, когда Седрик и Орион перебрались через последнее препятствие. — Хорошо растет, не правда ли? Еще месяц, и Хагрид обещает вырастить их до двадцати футов [~ 6 м]. Не беспокойтесь, — добавил он, заметив обреченное выражение на лице Седрика, — вы получите свое поле в целости и сохранности сразу по окончанию испытания! Ну, мне кажется, вы уже догадались, что мы здесь соорудили?
Все молчали. Орион с интересом присмотрелся к растительности и выдвинул предположение:
— Может, лабиринт?
— Правильно! — воскликнул Бэгмен. — Лабиринт. Третье испытание на самом деле проще некуда. Кубок Трех Волшебников будет помещен в центр лабиринта. Кто первым дотронется до него, тот получает все высшие баллы.
— Нам всего лишь надо пройти лабиринт? — в неверии поинтересовалась Флер.
— Там будут препятствия, — радостно сообщил им Бегмен, вставая на мысочки. — Хагрид предоставит несколько созданий, еще там будут заклинания, которые нужно преодолеть, ну и все в том же духе, вы понимаете. Ах да, чемпион, лидирующий по очкам, первым заходит в лабиринт. — Бэгмен кивнул Ориону. — Следующими идут мистер Лонгботтом и мистер Диггори, одновременно… последней — мисс Делакур. Но у всех будут примерно одинаковые шансы, все будет зависеть от того, как быстро вы пройдете препятствия. Будет весело, да?
Орион вежливо кивнул, как и остальные чемпионы.
— Очень хорошо… если у вас нет вопросов, тогда давайте вернемся в замок, немного прохладно…
Они стали выбираться из растущей изгороди, и спустя несколько мгновений Флер остановила Ориона за плечо.
Улыбнувшись, она сказала:
— Мы можем поговорить?
— Да, конечно, — согласился Орион немного удивленно.
Они вместе покинули стадион, но Флер направилась не к замку. Вместо этого она пошла вдоль леса по направлению к карете Шармбатона.
— Почему мы выбрали эту дорогу? — спросил парень, когда они проходили мимо домика Хагрида и освещенной кареты.
— Так нас не подслушают, — ответила Флер, ухмыляясь. — О твоей личной жизни было написано уже достаточно статей. Я думаю, ты не захочешь, чтобы этот разговор осветили в прессе.
Орион приподнял бровь, пытаясь представить, о чем же она хочет поговорить. Когда они, наконец, достигли уединенного места недалеко от загона для лошадей, Флер остановилась в тени деревьев и повернулась лицом к юноше.
— Итак… ты и Себастьян Валуа? — спросила она с еле заметной улыбкой. — Что между вами?
Орион удивленно взглянул на Флер:
— С Себастьяном? Ничего нет, конечно же!
Девушка засмеялась.
— Да ладно, прекрати, Орион. Мой кузен Арно — его лучший друг. Я знаю, что ты переписываешься с Себастьяном. — Она подмигнула ему и добавила: — Мне не в чем тебя упрекнуть, он хорошая партия; все девушки и половина парней во Франции влюблены в него.
— Мы просто друзья, — настоял юноша. — Я встретил его на балу один раз, ничего больше.
Флер выгнула бровь.
— Вы встречались всего однажды, и он сразу начал писать тебе? Должно быть, ты произвел сильное впечатление.
Орион пожал плечами и безразлично ответил:
— Возможно. Но, повторюсь, мы просто друзья. Почему ты хотела узнать об этом?
— Это главная сплетня в наших кругах, — ухмыльнувшись, произнесла девушка. — Я получила несколько писем от друзей, в которых они просят разузнать о тебе побольше, чтобы понять, являешься ли ты достойным для них соперником.
Парень рассмеялся.
— Тогда успокой их и скажи, что Себастьяну от меня нужна только дружба.
Флер мягко хихикнула.
— О, да, дружба! И это ты говоришь про Себастьяна?
— Ты с ним знакома лично? — спросил Орион.
— Не то чтобы. Я встречала его пару раз, но мне о нем многое рассказывали мои друзья и кузен, — ответила она. Потом шаловливо улыбнулась и добавила: — Но можешь мне поверить: то, о чем пишут французские журналы, не так далеко от истины. Себастьян даже не стал бы утруждать себя перепиской, если бы не хотел от тебя чего-то большего, нежели дружба.
Юноша вздохнул:
— Что ж, очень жаль. Мне больше ничего не нужно. Конечно же, он мне нравится, он интересный, но…
— Он гораздо лучше, чем просто интересный, — перебила Флер, тряхнув волосами. — Ты будешь глупцом, если отклонишь его предложение, Орион. Он, конечно, без сомнений, тот еще вертихвост, но всегда прекрасно относится к своим партнерам. И он никогда не обманывает, когда состоит в отношениях, а это довольно нетипично для молодого французского волшебника. И, по словам Арно, сейчас Себастьян ищет кого-то для серьезных отношений… ну, знаешь… чтобы вместе стоять во главе рода Валуа… Он должен подобрать себе достойную пару.
Орион приподнял бровь.
— И что, во Франции не нашлось подходящих кандидатов?
— О, там есть достойные семьи, — беспечно ответила девушка. — Но Себастьян уже встречался с волшебниками из самых влиятельных из них. Мои друзья весьма разочарованы, что теперь он ищет за границей. — Потом она добавила с усмешкой: — А ты глава одной из самых важных семей Англии. Вместе вы составите прекрасную пару. Вы оба очень умны, привлекательны и богаты, а ваши родословные сильны и могущественны.
— Ну… — неловко начал парень.
Вдруг в деревьях позади Флер что-то зашевелилось. Орион, повинуясь инстинкту, схватил девушку и загородил ее собой.
— Что это? — спросила она обеспокоенно.
Юноша покачал головой, всматриваясь туда, где они заметили движение. Он скользнул рукой в карман мантии, чтобы достать волшебную палочку. Неожиданно какой-то мужчина отпрянул от высокого дуба. Сперва Орион не узнал его… но потом понял: это был Крауч старший. Тот выглядел так, будто добирался сюда в течение долго времени. На коленях мантия была изорвана и окровавлена, а изможденное и обросшее щетиной лицо покрывали царапины. Аккуратно уложенные прежде волосы и усы сейчас нуждались в мытье и расчесывании. Однако в глаза бросался не столько его необычный внешний вид, сколько странное поведение. Бормоча и размахивая руками, Крауч, казалось, разговаривал с кем-то, видимым только ему одному.
— Это случайно не один из судей? — произнесла Флер. — Тот, что работает в Английском министерстве?
Орион кивнул, заколебавшись на мгновение, а затем медленно направился к Краучу, который не замечал их, а продолжал разговаривать с ближайшим деревом.
— …когда вы сделаете это, Везерби, пошлите сову Дамблдору с утвержденным списком учеников Дурмстранга, которые будут присутствовать на турнире, Вагнаров написал, что их будет десять…
— Мистер Крауч? — осторожно позвал юноша, загораживая Флер.
— …а потом пошлите еще сову Мадам Максим, возможно, она тоже захочет взять больше учеников, сейчас Вагнаров набрал примерно десять… Сделаете это, Везерби, хорошо? Хорошо? Хоро…
Крауч широко распахнул глаза. Он стоял, уставившись на дерево, беззвучно бормоча что-то. Затем он отпрянул в сторону и упал на колени.
— Мистер Крауч? — тихо спросил Орион. — Вы знаете, где вы?
Глаза Крауча закатились. Орион обернулся к Флер, которая уже стояла рядом с ним и обеспокоенно смотрела на представителя министерства.
— Что с ним такое?
— Без понятия, — пробормотал парень.
— Дамблдор! — задохнулся Крауч. Он протянул руки и вцепился в мантию Ориона, подтаскивая его ближе, но при этом смотря поверх его головы. — Я должен… увидеть… Дамблдора…
— Хорошо, — сказал Орион, нахмурившись. Это плохо … Что произошло с Краучем? Пожиратели Смерти сделали что-то?
— Я совершил… глупую… вещь, — прошептал Крауч. Он выглядел совершенно обезумевшим. Его глаза бешено вращались, а по подбородку текла слюна. Казалось, каждое слово дается ему с огромным трудом. — Должен… сказать… Дамблдору…
— Встаньте, мистер Крауч, — четко произнес Орион. — Встаньте, и мы посмотрим, что можно сделать.
Глаза мужчины остановились на Орионе.
— Кто… ты? — прошептал он.
— Я студент, — ответил юноша, озираясь на Флер, но та отступила, выглядя очень растерянно.
— Ты не… его? — прошептал Крауч, и рот его безвольно открылся.
— Нет, — сказал Орион, не имея ни малейшего понятия, о чем тот говорит.
— Дамблдор?
— Правильно, — подтвердил парень, продолжая хмуриться. Это было плохо, он чувствовал, что Крауч доставит неприятности, раз ему так срочно требовалось поговорить с Дамблдором.
Крауч подтянул его поближе, Орион попытался ослабить хватку мужчины, но она была слишком сильной.
— Предупреди… Дамблдора… Спасибо, Везерби, когда все сделаешь, мне бы хотелось чашечку чая. Скоро приедут моя жена с сыном, мы идем на концерт сегодня вечером вместе с четой Фадж.
Крауч снова быстро заговорил с Деревом и, казалось, абсолютно не осознавал, что Орион рядом.
— Да, мой сын недавно получил двенадцать С.О.В., очень удовлетворительно, да, спасибо, да, конечно же, горжусь. Теперь, если принесешь мне ту записку от Андоррского Министерства Магии, я думаю, что успею спланировать ответ…
— Я останусь с ним, — сказал Орион Флер, — а ты сбегай за кем-нибудь из учителей.
Он должен был избавиться от ее присутствия как можно скорее и оценить, что делать с Краучем.
— Он сошел с ума, — неуверенно сказала девушка, глядя на Крауча, который продолжал болтать с деревом, должно быть, решив, что это — Перси Уизли.
— Просто иди, — произнес Орион, начиная вставать, но это движение, казалось, встревожило Крауча, и тот обхватил юношу за колени и стал тянуть обратно к земле.
— Не… оставляй… меня! — прошептал он, глаза его снова начали вылезать из орбит. — Я… убежал… должен предупредить… должен сказать… увидеть Дамблдора… Моя вина… все моя вина… Берта… умерла… это моя вина… мой сын… все по моей вине… Сказать Дамблдору… Темный Лорд… набирает силу… Лонгботтом…
«Твою мать!» — обеспокоенно подумал Орион. Крауч знал о возрождении Воландеморта и, очевидно, о его планах на последнее испытание!
Парень тут же незаметно двинул ладонью, призывая беспалочковую магию, чтобы побыстрее заткнуть Крауча, а затем повернулся к Флер, прижав голову мужчины к себе.
— Быстро, найди кого-нибудь!
Та кивнула:
— Я приведу Дамблдора, — и побежала к замку.
Орион схватил Крауча за мантию и отменил заклятие.
— Что вы хотите сказать Дамблдору? Если скажете мне, я прослежу, чтобы сообщение дошло до директора.
Безумные глаза мужчины сосредоточились на нем.
— Дамблдор… предупреди его… Кубок… Лонгботтом не должен коснуться Кубка!.. Темный Лорд вернулся!
О, Моргана! Крауч не оставил ему выбора! Он не может позволить Дамблдору допросить его! И был только один способ заставить Крауча замолчать навсегда. Но он не мог использовать свою палочку, её могли потом проверить.
Орион быстро просчитал все варианты и, решив, собрал свою темную магию в левой ладони, сформировав её в острое ледяное лезвие. Не думая об этом дважды, он перерезал Краучу горло.
Глаза волшебника закатились, в то время как густая темно-красная кровь толчками выплескивалась из глубокой раны. Орион быстро удалил кровь, пока она не попала на землю, и, наконец, мертовое тело Крауча упало на траву.
Орион услышал шум откуда-то сбоку и быстро нацелил палочку в ту сторону, напрягаясь от волнения.
Из тени выступил Муди и констатировал:
— Ты убил его.
Орион прорычал:
— Да, я это сделал, Барти! Ты должен был позаботиться об этом сам! — Он быстро развоплотил лезвие и сказал: — Дамблдор будет здесь с минуты на минуту! Мы должны спрятать тело!
Барти кивнул, взмахнул палочкой и, преобразовав тело своего отца в толстую деревянную палку, кинул её в лес.
— Прекрасно, — коротко кивнул юноша. — Теперь оглуши меня! Быстро!
Ощутив в следующий момент проходящий сквозь тело поток энергии, он открыл глаза. И увидел Дамблдора, присевшего рядом, он попытался сесть, но тот положил руку ему на плечо, принуждая остаться лежать. Флер топталась позади директора. Она выглядела очень взволнованной.
— Он напал на меня! — пробормотал Орион, прижимая руку к голове. — Этот старый псих напал на меня! Я оглянулся посмотреть, не идет ли Флер, а Крауч ударил со спины!
— Полежи еще немного, — сказал Дамблдор.
Громогласный звук шагов достиг их ушей, и появился запыхавшийся Хагрид с арбалетом в руках, за ним трусил Клык.
— Профессор Дамблдор! — воскликнул он, выпучив глаза. — Что за..?
— Хагрид, мне нужно, чтобы ты позвал профессора Вагнарова, — произнес директор. — Его студент подвергся нападению. Когда сделаешь это, было бы неплохо привести еще профессора Муди…
— Нет нужды, Дамблдор, — раздался хриплый рык. — Я уже здесь.
К ним хромал Муди, опираясь на свою трость и освещая путь палочкой.
— Чертова нога, — неистово выругался он. — Пришел бы быстрее… что случилось? Снейп сказал, связано с Краучем…
— Крауч? — отрешенно сказал Хагрид.
— Позови Вагнарова, Хагрид, пожалуйста! — резко одернул его Дамблдор.
— Ах, да… вы правы, профессор… — произнес Хагрид, затем повернулся и растворился в темноте, Клык понесся следом.
— Я не знаю, где БартиКрауч, — обратился к Муди директор. — Но важно, чтобы мы нашли его.
— Я понял, — прорычал тот и похромал в лес, подбирая на ходу толстую деревяшку.
Дамблдор осмотрел Ориона, и тот почувствовал небольшое давление на свой разум. Юноша внутренне ощетинился, но внешне остался спокоен, все еще удерживая на лице ошеломленное выражение. Он закрыл свои воспоминания о произошедшем с Краучем на случай, если его барьеров окажется недостаточно. Но Дамблдор не стал продолжать свою тайную ментальную атаку, скорее всего беспокоясь, что Орион сможет почувствовать его. Это было незаконно без разрешения Визенгамота, и у Дамблдора точно были бы проблемы, если бы стало известно о том, что он использует легиллименцию на учениках.
Дамблдор и Орион не произнесли ни слова, пока не услышали приближающиеся шаги Хагрида и семенящего за ним Клыка. За ними быстро шел Вагнаров, и выглядел он очень взволнованным.
— В чем дело? — воскликнул он, увидев Ориона, лежащего на земле, и Дамблдора рядом с ним. — Что произошло?
— На меня напали! — с негодованием произнес Орион, садясь и потирая голову. — Мистер Крауч, или как там его…
— На тебя напал Крауч? Судья? — гневно сказал Вагнаров.
— Вулкан, — начал Дамблдор, но тоттолько мотнул головой, плотнее закутываясь в свой плащ.
— Предательство! — проревел он, указывая на Дамблдора. — Это заговор! Вы со своим Министерством Магии держите меня за дурака, Дамблдор! Это, определенно, уже не честное и равное соревнование! Вначале вы втиснули в турнир Лонгботтома, теперь один из ваших Министерских друзей пытается вывести из строя моего чемпиона! Попахивает лицемерием и коррупцией. А вы, Дамблдор, вы, со всеми этими разговорами об установлении более близких международных отношений между волшебниками, восстановлении старых связей, о прощении прошлых разногласий… Вы не более, чем старый ублюдок, обожающий гребаные манипуляции!
Хагрид схватил Вагнарова за воротник, поднял в воздух и с силой прижал к ближайшему дереву.
— Извинись! — прогремел он, в то время как Вагнаров пытался сделать вдох. Этому мешала массивная ладонь лесничего, поднявшая мужчину за горло над землей.
— Хагрид, нет! — крикнул Дамблдор, но глаза Вагнарова полыхнули гневом и он сотворил мощное беспалочковое заклинание, отбросившее полувеликана подальше.
Тот врезался в высокое дерево и съехал по стволу вниз. Вагнаров распрямился во весь свой внушительный рост и прорычал:
— Никогда не трогай меня снова, чурбан! — Он развернулся к Дамблдору, пылая гневом. — Я должен ждать еще нападений на представителей Друмстранга, Дамблдор?
Хагрид, пошатываясь, встал и кинул на Вагнарова возмущенный взгляд.
— Пожалуйста, проводи мисс Делакур, Хагрид, — резко сказал Дамблдор.
Лесничий повиновался и забрал изумленную Флер, Вагнаров же подошел к Ориону и, схватив его за плечо, сказал:
— Пойдем.
Орион кивнул и встал позади директора. Перед тем, как уйти, Вагнаров обернулся к Дамблдору и выплюнул:
— Я доведу это до Международной Конфедерации Магов, старик! И это не все, ты еще попомнишь меня!
Они шли рядом в тишине, когда Вагнаров остановил Ориона и серьезно спросил:
— Я защитил тебя. Теперь ты скажешь мне, что в действительности произошло?
Юноша не дрогнул под пристальным взглядом и спросил равнодушно:
— Вы действительно хотите знать?
Директор прищурился и коротко ответил:
— Я предполагаю, что нет. Но ты уверен в том, что делаешь?
— Да, — нетерпеливо бросил Орион. — Я делаю то, что должно быть сделано. — Потом он уже мягче добавил: — Я благодарен вам за поддержку, но уверен, что поступаю правильно.
— Неужели? — спокойно спросил Вагнаров. — Береги себя, Орион.
С этими словами волшебник развернулся и пошел к своему кораблю. Юноша вздохнул и устало побрел в общежитие. Он был уверен: то, что он сделал, было необходимо. Он не жалел об этом. Кроме того, он всегда презирал Крауча. То, что невиновный Сириус попал в Азкабан, было именно на его совести. «Вот и первое убийство», — подумал Орион, скривившись. Первое из многих, которых, возможно, потребует от него война. Парень осторожно потер лоб. Ему придется научиться отбрасывать все чувства в подобных ситуациях. Он уже не ребёнок. Слишком многое лежит на его плечах, чтобы позволять себе уклоняться от убийств, когда они необходимы.
***
— Да мы запаримся в кабинете Трелони. Можно подумать, ей трудно загасить камин хотя бы раз, — простонал Драко, когда их компания поднималась по лестнице на последний на сегодня урок.
Орион до сих пор не пришел в себя после вчерашнего происшествия, и последним, чего бы ему хотелось в данный момент, был именно этот дурацкий урок. Он возблагодарил Моргану, что им не приходится изучать Предсказания в Друмстранге. По его мнению, это была абсолютно пустая трата времени.
Драко оказался прав. В слабоосвещенной комнате было жарко и очень душно из-за ароматических паров, концентрация которых сегодня превзошла все возможные ожидания. В голове у Ориона все плыло, пока он шел к своему месту возле одного из занавешенных окон. Когда профессор Трелони отвлеклась, чтобы снять с ароматической лампы свой платок, юноша тайком открыл раму и откинулся на спинку стула, чтобы легкий ветерок обдувал лицо. Это было очень удобно. К нему присоединились Драко с Лезандером, а Калипсо пришлось подсесть к Миллисенте Булстрод и Дафне Гринграсс.
— Дорогие мои, — произнесла профессор Трелони, садясь в свое кресло перед учениками и всматриваясь в них своими ненормально огромными глазами. — Мы почти закончили работу над планетарными предсказаниями. Однако сегодня у нас есть прекрасная возможность исследовать влияние Марса, ведь сейчас его расположение особенно интересно. Пожалуйста, все посмотрите сюда, я потушу свет…
Она взмахнула палочкой, и все лампы погасли. Теперь единственным источником света был камин. Профессор наклонилась и достала из-под своего кресла миниатюрную модель солнечной системы, заключенную в стеклянный шар. Это был прекрасный экземпляр: между девятью планетами и полыхающим солнцем мерцали звезды, и все они кружились в разряженном воздухе под стеклом. Юноша лениво следил за тем, как профессор Трелони показывала, под каким интригующим углом Марс расположен к Нептуну.
На Ориона начали действовать заполнявшие комнату сильные ароматы благовоний, а легкий ветерок из окна приятно обдувал лицо. За занавеской глухо жужжало какое-то насекомое. Веки опускались… Тело одолевала непреодолимая усталость…
Он парил в кристально чистом небе, взмахивая своими могучими чешуйчатыми крыльями, подлетая все ближе и ближе к стоявшему на высоком склоне холма большому старому дому, увитому плющом. Все ниже и ниже, выпуская изо рта огненные струи. Он достиг большого открытого окна на последнем этаже дома и пробрался внутрь. Поместье было очень элегантным и опрятным. Темно-зеленая с серебром драпировка казалась смутно знакомой… Теперь — по коридору, к двери в самом конце… в большую комнату с мебелью из красного дерева… В кресле напротив кто-то сидел... На полу около кресла — две большие тени … обе двигались… Одна была огромной змеей… другая — человеком… низким, лысеющим человеком с водянистыми глазками и острым носом… Он хрипел и рыдал на коврике у очага…
— Тебе повезло, Хвост, — произнес холодный голос. — Тебе действительно повезло. Твоя грубая ошибка ничего не испортила. Он мертв.
— Мой Лорд! — воскликнул Петтигрю с пола. — Мой Лорд, я… я так рад…и я так раскаиваюсь…
«Воландеморт, — подумал Орион. — Почему я здесь? Как я сюда попал? У меня не должно быть видений! Я все время держу барьеры! Почему именно сейчас…»
— Да, я тоже доволен, — произнес Воландеморт. — Доволен тем, что сделал мальчик. — Петтигрю хмуро взглянул на своего Господина, а тот угрожающе продолжил: — Но тобой я НЕ доволен. Ты держал Крауча под Империусом, и ты позволил ему сбежать! Разве я не обещал тебе — еще одна грубая ошибка и ты целую неделю будешь отдыхать под «заботливым» присмотром Беллы?
— Нет! Пожалуйста, нет, Хозяин! — жалостливо заскулил Петтигрю.
— Или ты предпочитаешь стать обедом для Нагини? — холодно осведомился Лорд, пока обернувшаяся вокруг его кресла большая змея пробовала воздух вокруг Петтигрю своим раздвоенным языком.
Нагини… Орион слышал о змее, но ему еще не приходилось видеть ее. Похоже, Воландеморт тщательно следил за ней.
Петтигрю зарыдал сильнее, а Темный Лорд спокойно произнес:
— Нагини, сегодня не твой день. Я все же не буду скармливать тебе Хвоста. Теперь, Петтигрю, я напомню тебе, что больше не потерплю ошибок… а потом вызову Беллу, чтобы она забрала тебя…
— Мой Лорд… нет… Я прошу вас…
Волдеморт направил палочку на Петтигрю и холодно произнес:
— Crucio!
Хвост закричал, закричал так, будто каждый нерв в его теле был охвачен огнем, крик резанул Ориона по ушам, а его шрам на лбу взорвался болью. Орион тоже закричал…
— Орион! Орион!
Юноша открыл глаза. Он лежал на полу в кабинете профессора Трелони, прижимая руки к голове. Его невидимый шрам все еще пульсировал болью, и от этого глаза начали слезиться. Боль оказалась реальной. Вокруг него собрался весь класс. Ужасно испуганный Драко стоял рядом на коленях, в то время как Лезандер, вглядывающийся Ориону в лицо, выглядел скорее взволнованным. Похоже, он понял, что произошло.
— Ты в порядке? — мягко спросил вампир.
— Конечно он не в порядке! — воскликнула профессор Трелони. Её большие глаза появились над ним, пристально вглядываясь в него. — Что это было, Блэк? Предупреждение? Видение? Что ты видел?
— Ничего, — соврал Орион. Он сел, чувствуя дрожь во всем теле, и все никак не мог перестать вглядываться в тени за спинами учеников. Голос Воландеморта звучал так близко…
— Ты кричал и хватался за голову! — сказала Трелони. — Ты катался по полу! Хватит врать! Блэк, у меня все-таки есть опыт в таких делах!
Юноша бросил на неё тяжелый взгляд и холодно произнес:
— Мне нужно в больничное крыло. Голова заболела, вот и все.
— Мой дорогой, на тебя, несомненно, повлияли неординарные ясновидческие волны моей комнаты! — воскликнула профессор. — Если ты сейчас уйдешь, то потеряешь возможность разглядеть будущее так четко, как никогда прежде…
— Я не хочу разглядывать ничего, кроме склянки с зельем от головной боли! — огрызнулся Орион.
Он встал. Класс отступил. Все присутствующие выглядели расстроенными.
— Увидимся позже, — пробормотал он Лезандеру, поднял свою сумку и пошел к выходу, игнорируя Трелони, на лице которой было написано разочарование, как если бы она только что упустила из рук реальную выгоду.
Когда Орион был уже внизу, кто-то позвал его по имени. Развернувшись, он увидел, что по лестнице спускается Лезандер.
Подойдя к парню, вампир нежно коснулся его лба и спросил:
— Становится хуже?
Орион вздохнул.
— В этот раз было хуже, чем обычно, и, к тому же, этого не должно было произойти. Ты же знаешь, я использую окклюменцию, чтобы заблокировать их. Думаю, я просто очень устал в последнее время.
Во взгляде Лезандера читалось беспокойство.
— Ты был изнурен, а не «очень устал». Я могу помочь тебе с тем, чем ты занимаешься?
Орион улыбнулся.
— Нет, но спасибо за предложение, Лез.
— Но ты не скажешь мне, где пропадаешь столько времени и чем занимаешься? — невозмутимо спросил тот.
— Я не могу, Лез. Никто не должен знать. Ты должен понять, — произнес Орион, убирая прядку волос от лица парня.
— Я понимаю. Я обещал, что поддержу тебя, не так ли? — мягко напомнил Лезандер. — Если я буду тебе нужен, просто приходи. Я же не стану давить, чтобы ты раскрыл мне свои тайны.
— Спасибо, — сказал Орион прежде, чем вовлечь Лезандера в страстный поцелуй.
Когда они оторвались друг от друга, вампир ухмыльнулся, а Орион произнес:
— Я должен пойти к Дамблдору. Он прислал записку, что хотел бы обсудить произошедшее вчера. Я найду тебя, как закончу с этим.
Орион быстро поцеловал Лезандера еще раз и направился к кабинету директора. Когда он подошел к каменной горгулье, то задумался, как же он пройдет через нее. Он не мог использовать пароли, которые давал Финеас. Но, к счастью для юноши, когда горгулья увидела его, она тут же отодвинулась в сторону. Орион предположил, что это Дамблдор приказал пропустить его.
Он поторопился зайти и встал на ступеньки спиральной лестницы, которая стала медленно двигаться вверх, доставляя его к полированной дубовой двери с медным колокольчиком. В кабинете слышались голоса. Парень сошел с движущейся лестницы и затих, прислушиваясь.
— Дамблдор, боюсь, я не вижу связи, абсолютно никакой! — это был голос Корнелиуса Фаджа. — Людо говорит, что у Берты невероятная способность теряться. Я согласен, мы могли бы надеяться найти ее к этому моменту, но у нас нет доказательств умышленного нарушения закона, Дамблдор, вообще ни одного. То же самое можно сказать насчет того, что ее исчезновение связано с Барти Краучем! У вас есть только слова мисс Делакур, утверждающей, что Крауч прошептал имя Берты! И это все, что она слышала. Мисс Делакур сказала, что Крауч, кажется, не виновен, он не понимал, о чем точно говорит!
— Ну а вы как думаете, что случилось с Барти Краучем, министр? — произнес ворчливый голос Муди.
— Я вижу два варианта, — ответил Фадж. — Либо Крауч, в конце концов, сломался — что более, чем вероятно, и, я уверен, вы тоже с этим согласитесь, особенно учитывая его жизненные обстоятельства — и сошел с ума, а сейчас бродит неизвестно где…
— Что-то слишком быстро он бродит, если дела обстоят именно так, Корнелиус, — сухо указал Дамблдор.
— Или так… ну, — казалось, Фадж зашел в тупик. — Ну, я оставлю свои догадки при себе, пока не увижу место, где его нашли. Вы сказали, Дамблдор, что это случилось у Шармбатонской кареты? Вы хорошо знаете эту женщину?




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
ItasДата: Четверг, 17.02.2011, 17:29 | Сообщение # 23
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
— Я считаю ее очень способной директрисой и прекрасным танцором, — спокойно сказал директор.
— Прекратите, Дамблдор! — зло оборвал Фадж. — Не кажется ли вам, что вы слишком лояльны к ней из-за Хагрида? Они оба не совсем безвредны, если, вообще, вы можете назвать Хагрида неопасным, с его-то наследием…
— Я подозреваю Мадам Максим не больше, чем Хагрида, — произнес Дамблдор так же спокойно. — Мне кажется, что это именно у тебя есть предубеждения, Корнелиус.
— Может, мы пока свернем обсуждение? — проворчал Муди.
— Да-да, давайте спустимся на улицу, — нетерпеливо сказал Фадж.
— Нет, не в этом дело, просто Блэк топчется за дверью.
Дверь кабинета открылась.
— Здорово, Блэк! — сказал Муди. — Ну заходи уже.
Орион зашел. Фадж стоял возле стола Дамблдора, одетый в свою повседневную полосатую мантию, и держал в руках желто-зеленый котелок.
— Мистер Блэк! — с показным весельем воскликнул Министр, отодвигаясь от стола. — Как вы? Как ваши неподражаемые опекуны относятся к вам?
— Просто восхитительно. Малфои — великолепная семья, — с улыбкой произнес Орион.
— Полностью с вами согласен! Мы как раз разговаривали о недавнем происшествии с Краучем, — сказал Фадж. — Это ведь именно вы его нашли, не так ли?
— Да, — подтвердил юноша. — Но он напал на меня, как только ушла Флер. Кажется, он был не в себе, сэр.
Фадж с триумфом глянул на Дамблдора.
— Видите, Дамблдор, все так, как я и говорил. Ясно же, что Крауч напал на бедного мальчика, а потом радостно пошел своей дорогой.
Директор пронзил Ориона своими светло-голубыми глазами и сказал:
— Орион, не будешь ли ты так любезен рассказать нам в точности, что произошло с мистером Краучем.
— Ну, вы вроде уже знаете большую часть. Я разговаривал с Флер, когда он вышел из леса, — парень спокойно начал свой рассказ. — Было такое чувство, что Крауч не осознавал, где находится. Он продолжал раздавать приказы какому-то Везерби. А потом вдруг пришел в себя и попросил позвать вас. Поэтому я и посоветовал Флер сбегать за вами, пока сам останусь с ним. Некоторое время спустя я обернулся, чтобы посмотреть, не идет ли она, а мистер Крауч напал, вот и вся история, больше я ничего не знаю.
— Мисс Делакур сказала, что Крауч схватил тебя и что-то прошептал, — твердо сказал Дамблдор. — О чем?
Орион нахмурился, изображая задумчивость.
— Ну, его было очень трудно понять, сэр. Он был не в своем уме и бормотал что-то несвязное. Но некоторые слова я все же разобрал, он называл ваше имя и хотел поговорить с вами.
Директор слегка прищурился.
— И больше ничего не помнишь? Может, другие имена? Возможно, «Берта»?
— Берта? — удивленно спросил парень. — Я действительно не знаю, — он пожал плечами. — Полагаю, если Флер услышала это имя, тогда, возможно, он его говорил, но я не уверен.
— Видите! — восторженно воскликнул Фадж. — Мальчик не слышал имени! И вы не можете основывать свои дикие теории всего лишь на том, что, возможно, послышалось мисс Делакур. Теперь же, этот мальчик прошел через ужасные испытания, и, я уверен, он заслуживает отдыха.
— Возможно, нам нужно осмотреть окрестности, Альбус, — сказал Муди. — Поискать больше доказательств.
— Хорошо, — произнес Дамблдор. Потом он посмотрел на Ориона сверкающими глазами и мягко продолжил: — Ты свободен, мой мальчик. Если еще что-то вспомнишь — приходи ко мне.
— Конечно, Директор, Я постараюсь вспомнить как можно больше, — вежливо ответил Орион. Отвесив учтивый поклон Фаджу, он вышел из кабинета.
***
С приходом июня атмосфера в замке снова стала предвкушающей и напряженной. Все с нетерпением ожидали третьего испытания, которое пройдет за неделю до конца семестра. Орион использовал все свободное время, чтобы закончить чтение дневников Слизерина и выбранных книг по змеязычной магии. Иногда он забегал в Хогвартскую библиотеку и готовился к своим экзаменам в Друмстранге, так как был единственным чемпионом, которого не освободили от экзаменов. Он чувствовал, что знает достаточно и ему не нужно так усердно готовиться, но подобные вылазки давали ему возможность еще пару раз встретиться с Гермионой. Их знакомство по-прежнему оставалось тайной, но Орион уже не мог устраивать с девушкой настоящие дебаты, ведь теперь он знал: то, что они обсуждали с Калипсо, нельзя осуществить. Сейчас он четко осознавал, что магглорожденным нельзя позволять смешивать свою кровь со слабыми темными семьями, чтобы в будущем получить темных наследников. Но они все еще могли разговаривать о темной магии, и кругозор Гермионы постепенно становился шире, а взгляды — не такими предвзятыми. Помимо подготовки, чтения и разговоров с Гермионой у него мало на что еще оставалось времени. Он продолжал пить Бодрящую Настойку и аппарировать в комнаты Слизерина каждую ночь. Его физическое истощение стало более очевидным, чем прежде, но, в конце концов, Орион знал, что все это вскоре закончится, и решил выжать из оставшегося времени все возможное.
Он не стал более нервным по мере приближения двадцать четвертого июня. Юноша знал, что пройти лабиринт для него не составит больших проблем, каких бы животных туда не напихали, но он все еще волновался из-за планов Воландеморта. А еще Орион решил воспользоваться беспорядками, которые, несомненно, будут, если уж Воландеморт что-то задумал, и пробраться в кабинет Дамблдора. Он нашел змеязычное заклинание, которое поможет ему с Фоуксом, и узнал, как снять сильную защиту. Орион все тщательно спланировал, но множество вещей могло пойти не так. День Последнего испытания, кажется, будет для него особенно оживленным и напряженным.
В день Третьего испытания завтрак за слизеринским столом проходил очень шумно. Орион знал, что его друзей уже предупредили родители, чтобы они остались в общежитии на время финала, еще он сказал об этом Лезандеру. Парень взял с Калипсо обещание, что она обездвижит или остановит его любым другим способом, если вампир вдруг вознамерится выйти из общей комнаты.
Прилетели почтовые совы, доставив Ориону письма от Кары, Эвандера, Виктора Влонского и Себастьяна Валуа. Парень заметил, что другие чемпионы тоже получили множество писем.
Когда юноша, с ухмылкой на лице, заканчивал читать письмо Себастьяна, к нему подошел Снейп.
— Блэк, чемпионы собираются в комнате рядом с залом после завтрака, — холодно сказал он.
— Но ведь испытание только вечером! — воскликнул юноша, испугавшись, что он перепутал время.
— Я знаю об этом, Блэк, — угрюмо отрезал Снейп. — На финальное испытание были приглашены семьи чемпионов, и ты можешь встретиться со своей.
Потом он развернулся и стремительно вышел из зала, полы его мантии развевались. Орион заканчивал завтрак в пустеющем Большом Зале. Он видел, как Флер встала из-за стола Равенкло и присоединилась к Седрику, пока он шел к комнате. Невилл, ссутулившись, побрел за ними.
Когда Орион открыл дверь, с одной стороны он увидел Седрика и его родителей. Он узнал отца юноши, так как это был тот самый волшебник, что нашел домовика Барти на Квиддичном Турнире. Невилл жался в углу, пока внушительная, строгая старая ведьма выговаривала ему за что-то; на шляпе у нее было уродливое чучело орла. В другом конце комнаты Флер болтала с мамой на французском. Ее маленькая сестренка Габриель вцепилась в мамину руку. С ними были и другие родственники. Наконец он заметил Люциуса и Нарциссу, ожидавших его в середине комнаты. Нарцисса улыбалась ему, а Люциус, как обычно, выглядел потрясающе и внушительно.
— Я подумала, ты хотел бы видеть нас здесь сегодня, — произнесла Нарцисса, когда Орион подошел к ним.
Юноша улыбнулся ей.
— Спасибо, тетя. Я очень рад видеть вас обоих.
— Мы не сможем остаться на Финальное испытание, Орион. Я сейчас очень занят в Министерстве, — сказал Люциус, прошивая его насквозь серыми холодными глазами. — Но мы желаем тебе удачи. Я уверен, что ты сделаешь все как надо.
Орион кивнул. Он ясно понял сообщение. Повинуйся приказам Воландеморта или отвечай за последствия. Орион задался вопросом, будет ли Люциус связан с тем, что тут намечалось. Если Малфои не останутся посмотреть, то, скорее всего, потому, что если Люциус исчезнет в середине Финального испытания, это будет выглядеть подозрительно. А с вероятными министерскими делами у него, по крайней мере, будет алиби.
Нарцисса внимательно рассматривала его и, немного нахмурившись, произнесла:
— Ты выглядишь не особенно хорошо, мой дорогой. Возможно, мне следует убедить твоего директора освободить тебя от экзаменов.
— Не нужно, Нарцисса, — вздохнув, произнес Орион. — Я готов к ним. Просто в последнее время я был немного занят. Не о чем волноваться, я в порядке.
Люциуса, видимо, такой ответ совершенно не убедил, и он заинтересованно взглянул на юношу перед тем, как снова надеть безразличную маску.
— Отлично. Мы найдем Драко и прогуляемся.
— Жду с нетерпением, — Нарцисса подмигнула Ориону. — Я так давно не была в Хогвартсе. — Потом она заговорщицки тихо прошептала: — Я могу рассказать тебе обо всех преступлениях, что совершил Люциус в молодости, когда был не такой уравновешенный.
Орион пытался не засмеяться, в то время как Люциус посматривал на них с явным неодобрением. Орион ухмыльнулся ему и взял Нарциссу под руку.
— Пошли, Цисси, найдем Драко для наших приключений.
Орион провел потрясающее утро с Малфоями в залитых солнцем окрестностях замка. Драко бсуждал с отцом свои успехи, а Нарцисса в это время шепотом рассказывала Ориону об их с друзьями вылазках на Астрономическую Башню, которые они совершали по молодости. Еще она поведала ему о некоторых проделках Люциуса и его компании над гриффиндорцами. Конечно, шутки Люциуса очень отличались от того, что в свое время делали Сириус и Мародеры. Но, тем не менее, его развеселило, когда Нарцисса рассказала, что именно Люциус сделал с мальчиком, который решил посмеяться над его длинными волосами.
Он с Драко показал старшим Малфоям карету Шармбатона и корабль Дурмстранга. Люциуса особенно заинтересовала Дракучая ива, которую посадили уже после того, как он закончил школу, а Нарциссе понравилась карета. На обед они вернулись в замок, а остаток дня скоротали за долгой прогулкой по его окрестностям. Малфои уехали, когда Драко с Орионом вернулись в Большой зал на вечернее пиршество.
Людо Бэгмен и Корнелиус Фадж сейчас сидели за преподавательским столом. Бэгмен был довольно весел, но сидящий подле мадам Максим Министр казался чересчур серьезным и ни с кем не разговаривал. Мадам Максим со всей обстоятельностью изучала свою тарелку, и Орион мог поклясться, что глаза у нее были красными. С другого конца стола на нее поглядывал Хагрид. Столы ломились от всевозможных блюд, но начавший уже нервничать юноша едва притронулся к еде. Когда зачарованный потолок из голубого превратился в темно-фиолетовый и Дамблдор поднялся из-за преподавательского стола — наступила тишина.
— Дамы и господа, через пять минут я попрошу вас направиться к полю для Квиддича на Третье и завершающее испытание Турнира Трех Волшебников. Попрошу участников последовать туда за мистером Бэгменом прямо сейчас.
Орион встал. Его друзья из Слизерина и Дурмстранга аплодировали ему. Лезандер наскоро поцеловал его и попросил быть осторожным. Калипсо пожелала ему удачи и потащила Лезандера с собой в общежитие. Орион напряженно взглянул в их сторону, и девушка кивнула, напоминая ему, что в общежитии они будут в безопасности. Драко крепко обнял его, шепча на ухо, чтобы он держался подальше от всего, что начнет там происходить, а затем в сопровождении своих друзей из Слизерина блондин направился в общую комнату.
Орион с Седриком, Флер и Невиллом вышли из Большого Зала. Они направились к полю для Квиддича, которое сейчас невозможно было узнать. По краям возвышалась двадцатифутовая [~ 6 м] живая изгородь. Прямо перед ними была расщелина — вход в гигантский лабиринт. Виднеющийся оттуда проход выглядел темным и жутковатым.
Через пять минут начали заполняться трибуны, воздух наполнился звуками возбужденных голосов и топотом занимающих свои места студентов. В глубоком синем небе стали загораться первые звезды. На стадионе появились Хагрид, Муди, МакГонаггл, Флитвик и сразу же подошли к чемпионам. На шляпах у них светились большие красные звезды, и только у Хагрида звезда была приклеена к жилету на спине.
— Мы будем охранять лабиринт снаружи, — сказала участникам МакГонаггл. — Если возникнут трудности, и вы захотите выйти из игры, просто пустите в воздух сноп красных искр, и один из нас заберет вас. Все понятно?
Чемпионы кивнули.
— Тогда идите, — оживленно сказал патрулирующим Бэгмен.
Профессора разошлись в разные стороны, окружая лабиринт. Бэгмен, направив на горло палочку, пробормотал:
— Sonorus, — его магически усиленный голос эхом отразился от трибун. — Дамы и господа, Третье и заключительное испытание Турнира Трех Волшебников вот-вот начнется! Позвольте напомнить вам, как сейчас распределены очки. На первом месте с девяносто пятью баллами — мистер Орион Блэк из Института Дурмстранг. — От криков и аплодисментов птицы Запретного Леса взметнулись в темнеющее небо. — С восемьюдесятью баллами разделяют второе место мистер Седрик Диггори и мистер Невилл Лонгботтом, оба из Школы Хогвартса. — Аплодисменты с трибун Хаффлпафа и Гриффиндора. — И на третьем месте — мисс Флёр Делакур из Академии Шармбатона. — Аплодисменты и возгласы зазвучали сильнее.
— Так… по моему свистку, мистер Блэк! — весело сказал Бэгмен. — Три… два… один…
Бэгмен коротко дунул в свой свисток, и Орион поспешил войти в лабиринт.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
Li-sanДата: Суббота, 19.02.2011, 02:38 | Сообщение # 24
Химера
Сообщений: 472
« 22 »
Ммм...интересненько получилось....но так давно не было cool


Тугая маска - спасение моё,
И днём и ночью я вечный раб её,
А что под ней - никто не знает.
 
ItasДата: Среда, 23.03.2011, 19:23 | Сообщение # 25
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Глава 28. Финальное Испытание
Перевод ПРОСТОЧУДО
Бетинг Vika 952, Рёко
Высокая изгородь отбрасывала на дорожку зловещие тени. Ее стены были настолько толстыми и высокими, а может, даже заколдованными, что звуки грохотавшей толпы смолкли сразу же, как юноша вошел в лабиринт. У Ориона сложилось впечатление, что он оказался под водой. Вытащив палочку, он пробормотал: «Lumos!». На этот раз парень взял с собой палочку Жизни и Смерти, так как не хотел оставлять Лезандера незащищенным. К тому же, он сильно сомневался, что хоть кто-то заметит подмену. До сих пор никто не обращал внимания, что во время этапов Турнира Орион пользовался чужой палочкой.
Где-то через пятьдесят ярдов [~ 45 м] он дошел до развилки. Молодой человек остановился в нерешительности. Чего от него ожидали? Чтобы он все же попытался найти Кубок или просто отсиделся где-то, пока все не кончится? Итак, прежде всего нужно позаботиться о том, чтобы никто другой не дотронулся до Кубка раньше Лонгботтома, к тому же было довольно интересно, что именно должно произойти с Невиллом. Поразмыслив над проблемой некоторое время, юноша решил, что нужно как можно быстрее добраться до Кубка, а дальше действовать по обстоятельствам.
Орион выбрал левую дорогу, услышав, как Бэгмен дал свисток для вторых чемпионов. Седрик и Невилл зашли в лабиринт. Парень прибавил шаг. На первый взгляд выбранная тропинка была абсолютно пуста. Блэк свернул направо, продолжая идти с высоко поднятой над головой палочкой и всматриваясь вдаль, однако в поле зрения не попадалось ничего интересного.
Вдалеке послышался третий свисток Бэгмена. Теперь все чемпионы были внутри. Орион продолжал оглядываться. Он снова почувствовал, будто в спину упирается чей-то взгляд. С каждой проведенной в лабиринте минутой становилось все темнее, ведь в небе угасали последние лучи солнца. Парень подошел ко второй развилке.
— Укажи мне, — прошептал он, держа палочку на раскрытой ладони.
Палочка разок крутанулась и указала направо — в стенку лабиринта. В той стороне был север, а, судя по вычислениям, чтобы добраться до центра лабиринта, ему нужно северо-западное направление. Лучше всего было пойти по левой дорожке, а при первом удобном случае выбрать правую.
Путь снова был абсолютно свободен, и, когда он достиг первого же правого поворота, дорога так же была пуста. Орион не мог понять почему, но отсутствие препятствий нервировало его. Должен же он был встретить хоть что-то к этому моменту? Было такое чувство, что лабиринт просто пытается успокоить парня иллюзией безопасности. Вдруг Орион услышал шорох за спиной. Он выставил палочку, готовый напасть в любой момент, но свет от нее выхватил из мрака всего лишь, поспешно вышедшего из правого коридора.
Хаффлпафец выглядел потрясенным. Рукав его мантии дымился.
— Соплохвосты Хагрида! — прошипел он. — Они ужасны, я еле ноги унес!
Седрик покачал головой и нырнул в другой проход. Желая увеличить расстояние между собой и соплохвостами как можно больше, Орион тоже поспешил убраться. Когда же Блэк повернул за угол, он увидел… скользящего к нему дементора. Двенадцать футов в высоту [~ 3,5 м], лицо скрыто капюшоном, он, казалось, в слепую продвигался к парню, протягивая свои костлявые гниющие руки. Орион мог слышать его хриплое дыхание; маг чувствовал, как его укутывает липкий холод, но он твердо знал, что нужно делать…
Орион вызвал самую счастливую мечту, на которую только был способен в данный момент, концентрируя всю энергию на мысли о выходе из лабиринта и последующем празднике вместе с Лезандером и Калипсо. Подняв палочку, он выкрикнул:
— ExpectoPatronum!
Из конца палочки вырвались Серебряный Феникс и Василиск и направились к дементору, тот попятился и споткнулся о край собственной мантии… Орион нахмурился: дементоры не спотыкаются! Как только он понял это, дементор превратился в Лезандера. Светло-голубые глаза парня были пустыми, а на лице и теле виднелись глубокие, обильно кровоточащие раны. Вампир тянул к Ориону бледные руки в попытке прикоснуться, а когда заговорил, в жутком голосе его булькала кровь:
— Я любил тебя, а ты предал меня. Ты позволил мне умереть. Это твоя вина… Моя смерть на твоей совести… Никто никогда не полюбит тебя так же сильно, как я…
— Нет! — закричал Орион, испуганно глядя на Лезандера. Он схватился за его холодную руку. — Нет, Лез! Я никогда бы тебя не предал! Я никогда бы не позволил тебе умереть!
Вампир вдруг упал на землю, превратившись в Калипсо. Ее черные блестящие глаза безжизненно смотрели перед собой. Она была мертва. Хлопок! Теперь на земле лежало тело Драко… Хлопок! Мертвый Ремус… Хлопок! Искореженный безжизненный труп Тома…
— Нет! — отчаянно закричал Орион. — Ты не настоящий! Ты не можешь быть мертвым! Том! — Он потряс головой. — Ты боггарт!
Парень отчаянно взмахнул палочкой и выкрикнул:
— Riddikulus!
Заклинание слетело с кончика и ударило в грудь Тому. Послышался громкий треск, и боггарт взорвался, оставив после себя облачко дыма.
Орион судорожно дышал, чувствуя окружающее его тепло и постепенно возвращающиеся силы. Серебряный феникс обнимал его сзади большими крыльями, а василиск обвился вокруг них обоих. Юный волшебник чувствовал себя в безопасности. Потом патронусы исчезли в клубах серебряного тумана.
Как бы ему хотелось, чтобы они остались… Но он продолжил свой путь, настолько стремительно и тихо, насколько это представлялось возможным, усиленно вслушиваясь в безмолвную темноту, подняв высоко над головой зажатую в пальцах палочку.
Налево… направо… снова налево… Дважды парень натыкался на тупики. Он сотворил путеводное заклинание, обнаружив, что взял слишком сильно на восток, и повернул обратно, выбирая правое ответвление лабиринта, в котором клубился странный золотой туман.
Юноша подозрительно оглядел его, направив в ту сторону идущий от палочки луч. Туман был похож на какие-то чары. Орион задался вопросом, можно ли убрать их с дороги.
— Reducio! — произнес он, взмахивая палочкой.
Заклятие полетело прямо в золотой туман, но прошло через него, никак не повлияв. Точно, заклятие Reducio эффективно только для твердых объектов. А что случится, если просто пройти сквозь завесу? Стоило ли это того, чтобы пробовать, или проще снова вернуться? Он все еще колебался, когда вечернюю тишину пронзил крик.
— Флёр? — воскликнул Орион.
Снова наступила тишина. Блэк огляделся. Что же с ней произошло? Кажется, крик послышался где-то впереди. Парень глубоко вдохнул и побежал прямо через зачарованный туман.
Мир перевернулся. Орион теперь как бы свисал с земли, волосы встали торчком, одежда свесилась к небу. Было такое чувство, что ноги приклеились к земле, которая вдруг стала потолком. Под ним простиралось бесконечно темное, усеянное звездами, небо. Казалось, достаточно всего лишь двинуть ногой, чтобы тут же упасть с земли в небо. «Думай, — приказал он себе, чувствуя, как кровь начинает приливать к голове. — Думай…»
Но Орион не мог вспомнить ни одного заклинания, помогающего справиться с внезапной сменой земли и неба. Мог ли он двинуть ногой? Юноша слышал буханье крови в ушах. Он закрыл глаза, чтобы не видеть развернувшегося под ним бескрайнего неба, и оторвал правую ногу от травянистого потолка, поднимая ее высоко, как только мог.
Мир сразу же вернулся в нормальное состояние. Орион упал на колени, чувствуя под собой благословенную твердую почву. Он был немного дезориентирован, поэтому старался глубоко дышать, чтобы успокоиться. Затем встал и поспешил вперед, убегая прочь от золотого тумана, который продолжал невинно мерцать в лунном свете.
Блэк остановился на пересечении двух тропинок и огляделся, ища малейшие признаки Флер. Он был уверен, что кричала именно она. Кого же она встретила? Все ли в порядке? Не было даже намека на красные искры. Означает ли это, что француженка справилась с трудностями, или же все так плохо, что она не может добраться до палочки? Орион пошел по правой дороге, чувствуя нарастающее беспокойство… но в то же время он не мог прекратить размышлять. Один чемпион выбыл, следовательно, ему придется удерживать на одного меньше. Кубок должен быть где-то рядом, и, кажется, Флер уже вне игры.
В ближайшие десять минут парню ничего не встретилось, кроме тупиков. Дважды свернув не в тот коридор он, в конце концов, выбрал новое направление и начал медленно продвигаться в нужную сторону, освещая путь палочкой, что заставляло его тень метаться и искажаться на стенах лабиринта.
Завернув за следующий угол, Блэк оказался лицом к лицу с соплохвостом. Седрик был прав — животное оказалось огромным: десять футов в длину [~ 3 м], оно больше всего походило на гигантского скорпиона. Его длинное жало было загнуто к спине, а броня мерцала в свете палочки.
— Lacerseorsum! — закричал Орион.
Темное заклинание поразило жало соплохвоста, отрезав его. Мелкие частички чешуи падали на землю, перемешиваясь с вытекающей кровью. Существо исторгло мучительный крик боли и попыталось зацепить юношу одной из клешней, однако тот успел вовремя уклониться.
— Excorioflagello! — выкрикнул маг.
Заклятье, направленное на этот раз на броню чудовища, сдирало с существа кусочки кожи. Черная густая кровь равномерно выплескивалась из смертельных ран, и, издав предсмертный вой, монстр свалился на землю.
Задыхаясь, Орион оттолкнул от себя животное и побежал в противоположном направлении. Он свернул налево и оказался в тупике, потом направо — снова тупик. Юноша заставил себя остановиться, сердце яростно стучало в ушах, и, сотворив ориентировочное заклинание, он вернулся назад и выбрал тропу, которая вела на северо-запад. Парень быстро шел по выбранной дороге пару минут, когда услышал что-то на параллельной тропинке, что заставило его буквально примерзнуть к земле.
— Что ты делаешь? — вопил голос Седрика. — Ты понимаешь, что творишь?
А потом Орион услышал голос Флер.
— Crucio!
Вечерняя тишина вдруг наполнилась криками Седрика. Взволнованный, Блэк помчался по своей дорожке, пытаясь отыскать поворот на тропу хаффлпафца. Не обнаружив прохода, он послал в изгородь мощное Reducto, которое прожгло в ней дыру. Орион просунул в отверстие ногу, путаясь в тонких стеблях ежевики и ломая ветки растений. Он протиснулся в получившийся проход — порвав в некоторых местах мантию — и сразу же повернулся вправо, где увидел извивающегося на траве Седрика и стоящую над ним Флер.
Блэк сразу подобрался и направил палочку на девушку, когда та подняла глаза. Они были затуманены, и тогда он вдруг осознал, что она под Империусом. Должно быть, это Муди постарался. Черт возьми! Не было причин мучить Седрика!
Флер развернулась и побежала.
— Stupefy! — выкрикнул Орион.
Заклятие поразило девушку в спину. Она замерла, а затем упала лицом в траву и осталась лежать неподвижно. Орион подбежал к Седрику, который перестал дергаться и лежал, пытаясь отдышаться, закрыв лицо руками.
— Ты в порядке? — тихо спросил Блэк, хватая чемпиона за руку.
— Да, — выдохнул тот. — Да… Я не могу поверить… она подкралась сзади… Я услышал ее, повернулся, а она направила на меня палочку…
Диггори встал. Его все еще трясло. Они вместе с Орионом взглянули на Флер.
— Я не могу поверить в это… Я думал, с ней все в порядке, — сказал Седрик, продолжая смотреть на девушку.
— Ты слышал, как она недавно кричала? — спросил Орион.
— Ага, — кивнул Диггори, — Я подумал, она послала искры и выбыла.
— Должно быть, она убежала от того, что заставило ее кричать, — произнес Блэк.
— Оставим ее здесь? — пробормотал Седрик.
— Нет, — Орион качнул головой. — Я считаю, нужно оповестить учителей. Кто-нибудь придет и заберет ее… иначе некоторые существа могут ей навредить.
— Она заслужила это, — горько выплюнул Седрик.
Орион схватил парня за руку и твердо произнес:
— Нет, Седрик. Она была не в себе. Она сделала это с тобой не по своей воле. Я думаю, она была под заклинанием.
Хаффлпафец обеспокоенно переспросил:
— Какое заклинание? И кто наложил его на нее?
— Без понятия, — сказал Орион, пожимая плечами.
Диггори вздохнул, поднял палочку и выпустил сноп красных искр в воздух, те остановились высоко над Флер, как бы отмечая место, где она лежит.
Парни пару мгновений постояли на месте, оглядываясь.
Потом Седрик произнес:
— Что ж… Я думаю, пора бы нам продолжить…
— Да, — протянул Блэк. — Да… точно…
Это был странный момент. Орион знал, что должен помешать Седрику забрать Кубок, но, с другой стороны, не хотел причинять чемпиону вред. Поэтому сейчас самым лучшим вариантом было разделиться. Он найдет способ остановить Седрика, если тот подберется к Кубку слишком уж близко.
Вместе они продолжили идти в молчании, потом Орион повернул налево, а Седрик направо. Шаги хаффлпафца растворились в тишине ночи.
Блэк продолжал идти, используя ориентировочное заклинание, каждый раз убеждаясь, что двигается в правильном направлении. Он задумался о том, где сейчас находится Лонгботтом. Так или иначе, Муди должен тайно помогать ему. Желание Ориона достичь Кубка первым было сейчас сильно, как никогда… Он ускорил шаг.
Юноша все также часто натыкался на тупики, но сгущающаяся темнота убеждала, что он приближается все ближе к сердцу лабиринта. На длинном, прямом отрезке пути опять почудилось шевеление, и свет палочки озарил существо, которое парень видел только на картинке в «Чудовищной книге о чудовищах».
Это был сфинкс. Он имел тело огромного льва: тяжелые когтистые лапы и длинный желтый хвост с коричневой кисточкой на конце. Голова же была женская. Когда Орион приблизился к сфинксу, тот уставился на него большими, миндалевидными глазами. Блэк неуверенно поднял палочку. Но существо не готовилось к прыжку, а просто ходило туда-сюда поперек дорожки, загораживая проход.
Затем сфинкс заговорил глубоким, хриплым голосом:
— Ты очень близок к цели. Кратчайший путь — пройти мимо меня.
— Отлично, значит, когда я разгадаю вашу загадку, вы меня пропустите, правильно? — нетерпеливо спросил Орион.
Существо улыбнулось, продолжая прохаживаться.
— Ответишь с первого раза — пропущу. Ответишь неверно — нападу. Промолчишь — отпущу невредимым, но это уведет тебя от Кубка.
— Ладно, — согласился юноша. — Можно услышать загадку?
Сфинкс сел на задние лапы в самом центре дорожки и произнес:

Ты сможешь увидеть, но тронуть — не сможешь,
И если ты это в бочонок положишь,
То он станет легче и вмиг опустеет,
Хоть веса в природе оно не имеет.
А конец отгадки — то, что так легко найти:
У Адама — спереди, у Евы — позади.

Орион уставился на сфинкса.
— Можно еще раз… немного помедленнее? — рискнул спросить парень.
Тот моргнул, улыбнулся и повторил загадку.
— У загадки две части, верно? — задумчиво спросил Блэк. — Первые фразы описывают свойства предмета, в то время как последние указывают на буквы, правильно?
Сфинкс загадочно улыбнулся. Орион принял это за согласие и стал усердно думать. Легче всего было понять последние строчки. Они должны указывать на букву, последнюю букву ответа. У Адама — спереди… У Евы… Ева… точно! Разумеется, это «а»!
— Итак, отгадка заканчивается на «а», — пробормотал парень, уставившись на сфинкса. — Невесомо, но делает вещи легче…
— Дырка! — неожиданно воскликнул он. — Это дырка!
Сфинкс улыбнулся шире. Он встал, разминая задние лапы, и отошел в сторону, освобождая путь.
— Спасибо! — сказал Орион и рванул вперед.
Он наверняка уже близко, наверняка… Палочка подтвердила, что он на правильном пути… Юноша сорвался на бег. Впереди снова показалась развилка. «Укажи мне!» — прошипел он палочке, и та, крутанувшись пару раз, указала направо. Блэк бросился по дорожке, в конце которой забрезжил неяркий свет.
Ярдах в ста от него [~ 91,5 м] на постаменте мерцал Кубок. Неожиданно на дорожку прямо перед Орионом выскочила темная фигура. Это был Невилл! Наконец-то!
Лонгботтом несся к Кубку изо всех сил, а Орион с облегчением выдохнул. Но тут он увидел что-то слева. Оно возвышалось над изгородью и быстро двигалось по тропе, пересекающейся с той, где находились он и Гриффиндорец; и двигалось настолько быстро, что точно должно было врезаться в Невилла, а тот, сосредоточившись на Кубке, не видел опасности.
— Невилл! — заорал Орион. — Слева!
Лонгботтом вовремя оглянулся, чтобы успеть избежать столкновения, но при этом споткнулся. Орион видел, как палочка Невилла вылетела у того из рук, а в это время из-за угла показался огромный паук и стал наступать на парня.
«Твою мать! Можно ли быть более неуклюжим?»
— Stupefy! — выкрикнул кто-то.
Заклинание ударило в огромное волосатое тело паука, но с тем же успехом в него можно было бросить камень. Паук слегка покачнулся и развернулся.
Оказывается, это Седрик так неожиданно появился и запустил в паука бесполезным заклинанием, а тот, в свою очередь, теперь обратил все свое внимание на нового участника действия.
— Stupefy! Impedimenta! Stupefy! — выкрикивал Седрик, а Невилл в это время поднимался с земли и пытался найти свою палочку.
Но все было бесполезно: паук был слишком большим и, вероятно, даже волшебным, из-за чего заклятия только раздразнили его. Орион не успевал помочь Седрику, когда острые, как бритва, жвала приблизились к тому слишком близко. Передними лапами паук поднял Диггори в воздух, а тот яростно отбивался, пытаясь пнуть гигантское насекомое, но в следующее мгновение завопил от боли, когда нога попала по жвалу.
— Stupefy! — заорал Невилл, найдя свою палочку.
— Нет, это не сработает! — крикнул ему Орион. — Я не смогу вырубить паука, пока там Седрик! Используй на нем Expelliarmus, а я в это время применю другое заклинание! Быстрее!
Гриффиндорец повиновался и бросил разоружающее заклятие, когда паук вновь открыл свои жвала. Это сбило насекомое с толку, и оно отпустило Седрика, который свалился с высоты двенадцати футов [~ 3,5 м] прямо на покалеченную ногу.
Без промедления Орион направил на чудовище палочку и выкрикнул:
— Flagelloferito!
Подобно кнуту из палочки выстрелил поток красного света и обвился вокруг тела паука. Тот повалился на бок, расплющив изгородь, ворох мохнатых лап перегородил дорожку. Чудовище истошно заверещало, когда заклинание стало затягиваться, сжигая огромное тело и перекрывая доступ кислорода. Последний раз дернувшись перед смертью, паук распластался на земле.
— Седрик, — воскликнул Орион, подбегая к парню. — Ты в порядке? Он упал не на тебя?
— Нет, — отозвался тот, тяжело дыша.
Блэк стал осматривать ногу чемпиона. Она кровоточила. Еще на порванной мантии старшего мальчика Орион заметил густую липкую слизь, скорее всего из челюстей паука.
Седрик попытался встать, но дрожащая нога отказывалась слушаться. Он прислонился к изгороди, переводя дыхание.
Невилл подошел к ним и испуганно сказал Ориону:
— Ты убил его! Темным заклинанием!
Тот резко повернулся к Лонгботтому и прошипел:
— Он бы разорвал Седрика на кусочки! Как ты думаешь, что я должен был сделать? Спеть ему колыбельную, пока он не уснет? Это был единственный способ остановить его!
— Орион прав, — сказал хаффлпафец, все еще тяжело дыша. — Это был единственный способ. — Потом он обратился к Блэку: — Спасибо.
— Нет проблем, — ответил тот.
Они стояли совсем недалеко от мерцающего Кубка.
Седрик попробовал отступить от поддерживающей его изгороди, но его покалеченная нога подогнулась. Орион поймал парня за пояс до того, как тот свалился на землю.
Диггори покачал головой и, глядя на остальных, произнес:
— Я не смогу. Вы должны добежать до Кубка, и кто будет первым — тот и выиграл.
Невилл повернулся и бросил жадный взгляд на кубок.
— Бери его, Невилл, — посоветовал Орион. — Я останусь с Седриком. Мы же не можем оставить его тут одного. Возможно, что-то еще решит напасть на него.
Взглянув на него, Седрик хмыкнул:
— Не глупи, Орион. Я могу защитить себя. Ты должен пробежаться с Невиллом.
— Ты даже идти не можешь! — отрезал Блэк. — Лабиринт полон всяких чудовищ. Как ты собираешься защищаться от соплохвоста, если не можешь сделать и шага, чтобы не упасть? Кроме того, чем быстрее Невилл возьмет Кубок, тем быстрее мы выберемся отсюда!
— Ты уверен? — нерешительно спросил Лонгботтом.
— Да, — раздраженно ответил Орион. — Я хочу, чтобы это Испытание закончилось как можно скорее, и мы могли бы уже пойти отдохнуть. Так что иди и возьми этот чертов Кубок!
Гриффиндорец бросил на них последний взгляд и побежал к постаменту. Седрик облокотился на плечо товарища, чтобы встать поудобнее, и они оба смотрели, как Невилл приближается к Кубку. Орион просто хотел, чтобы все наконец-то закончилось. Он не знал, что произойдет с Лонгботтомом, когда тот дотронется до приза. Возможно, на мальчика подействует какое-нибудь противное темное проклятие или нечто подобное, просто, чтобы напомнить Дамблдору, что его Спаситель не совсем в безопасности. Орион нахмурился. Но Пожиратели Смерти тоже в какой-то степени должны участвовать во всем этом, не так ли? Тогда это не может быть обычным проклятием. Возможно, что-то более страшное? Смерть Невилла? Юноша колебался секунду, между тем, предупредить гриффиндорца или промолчать, позволив плану Воландеморта свершиться.
Но времени на размышления больше не осталось: Лонгботтом схватился за ручку Кубка.
В то же мгновение парня окутала ярко-зеленая сфера. И Орион в ужасе смотрел, как истончается лицо мальчика, как седеют волосы и тело начинает терять свою массу. Седрик закричал, поскольку они наблюдали за тем, как артефакт высасывает из Невилла жизненные силы. Орион крепче схватил хаффлпафовца за пояс, когда тот попытался сделать шаг в сторону Лонгботтома. Блэк в шоке следил, как сморщивается кожа Невилла, а туловище начинает походить на скелет. Как только тело гриффиндорца пошатнулось и упало на землю, ужасная сфера разбилась, и из нее вышло множество фигур.
Орион, открыв рот, насчитал примерно десять Пожирателей, стоявших вокруг тела Невилла. Но они не были одеты в традиционные маски. Их лица просто скрывались под капюшонами, а мантии были различных оттенков черного. Должно быть, из Кубка сделали порт-ключ, работающий от жизненной силы жертвы! Орион даже не слышало таком прежде! Но почему маги не одели традиционную униформу Пожирателей? Точно! Они хотели напасть, но так, чтобы не обозначить своей связи с Воландемортом. В конце концов здесь был Фадж, и если он заметит, что напавшие одеты как Пожиратели смерти, это докажет, что кто-то руководит ими. Воландеморт все еще не хочет, чтобы министру стало известно о его возвращении. И, зная Фаджа, это нападение не заставило бы его поверить в воскрешение Темного Лорда без дополнительных на то доказательств. Но вот Дамблдор уж точно догадается о том, кто спланировал атаку. Великолепно. Это столкнет министра и директора друг против друга.
Орион взглянул на Седрика. Того все еще трясло, а лицо искажал ужас. Как с ним поступить? Орион не мог позволить Пожирателям убить парня!
Группа магов заметила их и стала двигаться в их сторону. Орион нацелил свою палочку вперед, неуверенный, как именно поступить.
Один из Пожирателей подошел к ребятам и произнес визгливым сюсюкающим голосом:
— Что тут у нас? Двое маленьких школьников потерялись в темном лабиринтике? Хотите сыграть в небольшую игру?
Орион сразу же узнал ее голос. Белла! Но она играла так, будто не знала его. Разумеется, по приказу Воландеморта она не должна была его выдать.
Женщина нацелила палочку на Седрика и радостно пропела:
— Может, мне начать со старшенького? Он довольно симпатичный. Какая жалость…
Она взмахнула палочкой, решительно произнося:
— Avada Kedav…
— Нет! — завопил Орион и оттолкнул Седрика на землю, посылая в Беллу ошеломляющее заклинание.
Зеленый луч пролетел над головами парней, а хаффлпафец вскрикнул от боли, когда они оба упали на твердую землю.
Беллатрисса легко отразила проклятие, а Орион быстро встал на ноги между ней и Седриком, которой все еще лежал на земле, постанывая и держась за раненную ногу. Блэк подозревал, что тот сломал ее во время падения.
— Что ты делаешь, мальчик? — брюзжала ведьма. — Уйди с дороги!
— Не уйду! — непреклонно отрезал тот.
Он не мог сказать больше, не выдав себя при этом. Быстро взмахнув левой рукой, он без палочки ошеломил Седрика, все еще целясь в Беллу правой, в которой была зажата палочка. Убедившись, что Диггори без сознания, он серьезным тоном заявил:
— Нет смысла его сейчас убивать, Белла! Он в отключке. Можете заняться тем, зачем вы сюда явились.
— Ты смеешь мешать мне прикончить этого отвратительного магглолюбца? — гневно закричала она.
Орион прищурился и неистово ответил:
— Да! Я не позволю тебе убить его. Это абсолютно не нужно!
— Белла! — к ним подошел Розье. — Какого черта ты делаешь? У нас не так много времени. Пошли!
Беллатрисса дернула палочкой в сторону Блэка и возмутилась:
— Он защищает светлого волшебника!
Потом она глумливо произнесла, обращаясь к Ориону:
— Я должна наложить на тебя Круцио за такую дерзость, племянничек!
— Тогда мне придется проклясть тебя в ответ, и мы только потеряем время! — нетерпеливо огрызнулся тот. — Делайте, что должны, и уходите!
Их спор был прерван подошедшим Люциусом, который левитировал тело Невилла.
Он холодно посмотрел на Беллу и раздраженно заметил:
— Сделайте тут все, что попросил Темный Лорд, чтобы мы могли уже начать атаку.
Белла бросила на Ориона противный взгляд прежде, чем повернуться и провести своей палочкой над парящим телом:
— Divesto!
Вся одежда гриффиндорца бесследно исчезла, и ведьма произнесла:
— Ensisatra!
Кончик ее палочки пылал темно красным, пока она проводила рукой вдоль груди Невилла, оставляя кровавые слова на его высушенной плоти. Когда она закончила, их было легко прочитать: «Больше не осталось Спасителей, Дамблдор».
От этого кровь Ориона заледенела. Особенно бережно и усердно Белатрисса вырезала на лбу Лонгботтома шрам в виде молнии.
Розье указал палочкой на тело и крикнул:
— Corpusmobiliata!
Тело гриффиндорца поднялось над ними. Орион видел, как оно полетело над лабиринтом в сторону трибун. Скоро тишину нарушили испуганные крики, доносящиеся со стороны зрителей, и Розье взмахом палочки заставил труп остановиться в воздухе над трибунами.
Люциус повернулся к Ориону и серьезно сказал:
— Теперь ты должен уйти, возвращайся в свое общежитие.
— Что вы собираетесь делать? — обеспокоенно спросил парень.
— Мы по-быстрому нападем на зрителей, а потом с помощью порт-ключей уйдем, — кратко ответил Малфой.
— Но тут же Дамблдор! — взволнованно воскликнул Орион.
Люциус просто ухмыльнулся.
— Его будут избегать. Беспорядки уже начались; а старик не сможет и защищать каждого, и бороться с нами. А теперь уходи!
Юноша кивнул, но Белла обернулась к нему и прошипела, указывая на Седрика:
— А что насчет него?
— Я забираю его с собой! — прорычал Орион.
Остальные Пожиратели Смерти уже сотворили заклинания, благодаря которым могли быстро лететь над землей в окружении клубов черного тумана. Они направились прямо к входу в лабиринт.
Белла снова заговорила с Орионом этим ужасным сюсюкающим голосом:
— Темный Лорд не обрадуется твоей самодеятельности, племянничек.
Потом она, также как и все, полетела в сторону входа.
Юноша устало потер лоб, а потом вздохнул. Плохо, что он не может аппарировать, если будет с Седриком. Орион обнял парня за пояс и использовал то же заклинание, что и Пожиратели. Направив на себя палочку, он произнес:
— Nigrismobilventus!
Как только черный ветер окутал его, парень прижал Седрика ближе и указал палочкой направление, в котором хотел лететь. Ноги оторвались от земли, и он понесся по воздуху. Изгороди пролетали мимо, и через несколько минут Орион отменил заклинание, оказавшись прямо перед входом. Его тут же ошеломили крики и топот бегущих людей. Мягко опустив хаффлпафца на траву, он велел:
— Ennervate!
Тот резко очнулся и ошалело захлопал глазами.
— Что произошло? Где мы?
— Ты в безопасности. Мне чудом удалось вырваться от Пожирателей, — спокойно ответил Орион. — Они напали, но если ты затаишься здесь, то тебя не достанут. Мы в нескольких шагах от входа в лабиринт.
Седрик пытался встать.
— Мои родители где-то там! Я должен помочь им! — он вскрикнул от боли, когда поврежденная нога подломилась.
— Ты останешься здесь, или я ошеломлю тебя! — огрызнулся Блэк. — Ты же двигаться не можешь. А мне пора идти.
— Куда ты собрался? — отчаянно спросил Диггори.
— Ты не единственный, у кого дорогие люди сейчас на поле битвы, Седрик! — нетерпеливо воскликнул Орион. — Мне нужно уйти!
Тот понимающе кивнул, но потом добавил, почти умоляя:
— Пожалуйста, мои родители… Если увидишь их, помоги им!
Блэк быстро ушел, не ответив. Он не собирался участвовать в потасовке, которая все еще продолжалась. Существовали более важные вещи, о которых он должен был позаботиться.

Повсюду носились люди, слышался детский плач. Несколько учителей и родителей пытались собрать школьников и отвести их обратно в замок, пока остальные боролись с Пожирателями Смерти. Тело Невилла все еще продолжало висеть высоко в воздухе. Орион заметил Дамблдора, который создавал щиты для учеников на случай, если шальные проклятия полетят в их сторону. Директору просто напросто не хватало времени на борьбу с Пожирателями, но его волшебная сила была впечатляющей, а лицо — строгим и неумолимым, его глаза больше не мерцали. Юноша подумал, что, должно быть, именно так и выглядел старик, когда боролся с Гриндевальдом.
Орион вклинился в хаотичную толпу и бросил на себя змеязычное заклинание невидимости. Став невидимым, он тут же сконцентрировался и аппарировал прямо к каменной горгулье, охраняющей вход в кабинет Дамблдора.
— Лакричная палочка! — сказал он.
Горгулья немедленно отскочила в сторону, освобождая проход. Орион быстро вскарабкался по движущимся ступеням и сотворил заклинание, призванное открыть тяжелую дверь.
Он запечатал дверь другим заклятием, как только вошел, а потом поднял палочку, рисуя в воздухе сложную руническую вязь.
— Helatoretrato!



ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас

 
ItasДата: Среда, 23.03.2011, 19:24 | Сообщение # 26
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
В то же мгновение все портреты замерзли в своих рамах, а потом Орион заметил Фоукса, который, сидя на своем насесте, вертел ярко-красной головой, пытаясь увидеть преступника.
Парень нацелил палочку на свои глаза и прошипел:
— Occulumbasilissum!
Юноша моргнул пару раз: он знал, что его глаза приобрели насыщенно желтый оттенок. Теперь у него глаза василиска. Это было хитрое заклинание Трансформации Человека, которое Орион нашел в одной из змеязычних книг Слизерина. Парень снова указал палочкой на глаза, снимая заклятие невидимости только с них, при этом оставляя тело и остальное лицо скрытыми.
Как только глаза Фоукса встретились с глазами Ориона, великолепная птица вскрикнула и исчезла в столпе пламени. То, что обычно убивает любого, всего лишь ускорило процесс сгорания феникса и заставило птицу начать новый жизненный цикл раньше, чем предполагалось.
Пока Фоукс сгорал в своем пламени, парень трансформировал глаза обратно и снова сделал их невидимыми. Быстро приблизившись к столу Дамблдора, он плавно провел левой ладонью над ящиками и почувствовал наложенные на стол сильные охранные чары.
Орион стал быстро испытывать одно заклинание за другим, и постепенно защита начала рушиться. Казалось, прошли годы, прежде чем послышался финальный треск, ознаменовавший падение последнего барьера.
Юноша указал палочкой на стол и произнес:
— Accio мантия-невидимка!
Из одного ящика что-то вылетело, и Орион поймал это левой рукой. Он почувствовал шелковый материал и быстро засунул находку в большой внутренний карман мантии. Стараясь ничего не касаться — отпечатки пальцев можно обнаружить и магическим путем — он заклинанием закрыл ящик.
Орион стал покрывать ящик защитными заклинаниями, которые, как он смог запомнить, были до этого, и немного погодя закончил. Повернувшись, парень остановился перед черным шкафом, полным книг. Потом, используя кончик палочки, немного потянул «Величайшие Директора Хогвартса». Из-за открывшейся дверцы шкафа показалась высокая каменная чаша.
На ней было бесчисленное количество рун и символов, многие из которых были Ориону знакомы. От чаши шло серебряное свечение, и парень на секунду замер, наблюдая за хаотичным движением серебряных воспоминаний. Поверхность субстанции рябила, как вода на ветру, а воспоминания, как облака, то разделяясь, то снова соединяясь, плавали в жидкости.
Орион стряхнул оцепенение и быстро наколдовал два стеклянных сосуда. Он бросил пару заклинаний, чтобы удостовериться, что колбы сохранят и защитят воспоминания, точно как их учил Мастер Селван. Юноша взял флаконы в правую руку, а кончиком палочки дотронулся до поверхности серебряной жидкости. Он решил продублировать только те воспоминания, что лежали ближе всего к поверхности, потому что именно их Дамблдор просматривал недавно. Парень спокойно произнес заклинание, и вскоре у него был готов дубликат первого воспоминания. Подхватив мысли кончиком палочки, Орион опустил воспоминание в первый флакон. Он проделал все это снова, а когда закончил, закупорил колбы и сложил их во внутренний карман.
Юноша уже собирался сделать еще парочку флаконов, когда услышал, что ступени пришли в движение. Поспешно закрыв дверь шкафа, он палочкой задвинул книгу обратно и разморозил портреты.
Потом быстро рассек палочкой воздух и прошептал:
— Vanquio Meuprintus!
Луч белого света, как покрывало, окутал все предметы в кабинете, стирая следы заклинаний и магическую подпись Ориона.
Дверь с грохотом распахнулась, парень сразу же пристроился в углу. Его не заметят, но все еще могут услышать. И он уже не может использовать заклинания — Дамблдор точно почувствует магию любого заклятия, произведенного где-то поблизости, даже если оно будет невербальным и беспалочковым.
Дамблдор, Фадж, Снейп и МакГонагал зашли в кабинет, споря между собой.
— Ты видел тело мистера Лонгботтома, Корнелиус, — произнес Дамблдор. Он смотрел на Фаджа тяжелым взглядом, как если бы видел его впервые. — Ты слышал, как мистер Диггори рассказывал о случившемся.
— Послание ничего не значит! С чего бы это в нем говорилось, что Невилл — Спаситель? Это просто работа какого-то сумасшедшего! — разбушевался Фадж. — Шрам в форме молнии — это просто насмешка. Нападающие даже не были Пожирателями Смерти! Они оставили Темную Метку? Нет! Они были одеты в мантии и маски Пожирателей? Нет! Тогда как вы можете быть уверенным, что эти нападавшие жулики действовали по инструкции Сами-Знаете-Кого! Он мертв уже больше десяти лет!
— За этим нападением стоит Лорд Воландеморт, Корнелиус, — уверенно сказал директор. — Я полагаю, что он снова вернул себе тело некоторое время назад и уже набрал свою прошлую силу.
Министр выглядел так, будто кто-то хорошенько стукнул его по голове чем-то тяжелым. Ошеломленный, он мог только хлопать глазами, таращась на Дамблдора, как если бы не мог полностью поверить в то, что сейчас услышал. Фадж начал бормотать, не отрывая от директора взгляда:
— Сами-Знаете-Кто… вернулся? Нелепость. Прекратите, Дамблдор…
— Несомненно, Минерва и Северус уже сказали тебе, — продолжил тот, — что кое-кто узнал несколько нападавших. Это были Пожиратели Смерти, и, соответственно, они подчиняются Воландеморту. Волосы Малфоя нетрудно узнать даже под капюшоном, и кто-то видел МакНэйра…
— Малфои были оправданы! — воскликнул министр, очевидно, оскорбившись. — МакНэйеры же очень старая и уважаемая семья, пожертвовавшая очень многое на благородные цели! Также оправданы и работают на Министерство! Люди просто повторяют имена тех, кто был под подозрением тринадцать лет назад!
— Недавний побег из Азкабана, исчезновение Крауча и Берты Джоркинс, все это указывает на то, что Сами-Знаете-Кто вернулся! — сердито перебила МакГонагал.
— Давайте посмотрим правде в глаза, Дамблдор, — проигнорировал женщину Фадж, слегка улыбаясь. — Вы... вы же не можете серьезно верить, что Сами-Знаете-Кто воскрес? Будет вам… конечно, некоторые из нападавших могли действительно верить, что действуют по наставлению Сами-Знаете-Кого, но в таком случае, они просто сумасшедшие…
— Когда сегодня ночью Невилл дотронулся до Кубка, он потерял свою жизнь, чтобы атакующие могли прорваться через могущественные щиты Хогвартса и переместиться внутрь, — жестко сказал директор. — Я не знаю, что за проклятие было наложено на Кубок, но только один волшебник мог придумать что-то настолько жестокое. И этот волшебник — Воландеморт.
— Послушайте, Корнелиус, — произнес Дамблдор, придвигаясь к министру. От директора исходила мощная аура властности, как в тот раз, когда он защищал учеников. — Когда Пожиратели Смерти испарились, вместе с ними исчез и Аластор Муди. По моей просьбе Профессор МакГонагал пошла за ним в его кабинет, а там нашла настоящего Аластора, запертого в собственном магическом сундуке. Муди сейчас в больничном крыле, но он ясно сказал Профессору МакГонагал, что именно Барти Крауч Младший принимал многосущное зелье и обманывал нас все это время. И тот рассказывал Аластору, что его Хозяин вернулся! У Барти был доступ к Кубку, и именно он наложил Империус на мисс Делакур. И все это по приказу Лорда Воландеморта!
Фадж на полшага отодвинулся от директора, но выглядел все таким же упрямым.
— Что на этот раз, Дамблдор? — недоверчиво спросил он. — Теперь вы верите в безумную идею воскрешения Крауча Младшего из мертвых! Этот волшебник давно умер в Азкабане! Его тело похоронили! Если то, что вы рассказываете, правда, и «настоящий» Аластор Муди утверждает, что его кто-то заменял — во что я не верю, мало ли, что мог наговорить свихнувшийся маг-параноик, — тогда это был просто сумасшедший, который верил, что Сами-Знаете-Кто возродился! Но это не так!
— Глупец! — воскликнула МакГонагал. — Невилл Лонгботом! Мистер Крауч! Все эти смерти не случайны!
— Я не вижу доказательств противоположного! — крикнул Фадж, лицо которого было красным от гнева. — Крауча так и не нашли! Мы не знаем, мертв ли он! Мне кажется, что все вы настроены начать панику, которая разрушит все, что мы построили за последние тринадцать лет!
— Воландеморт вернулся, — повторил Дамблдор. — Если ты признаешь этот факт сразу, Фадж, и примешь необходимые меры, нам, возможно, еще удастся спасти ситуацию. Первый и самый существенный шаг — лишить Дементоров контроля над Азкабаном…
— Нелепость! — закричал министр. — Убрать Дементоров? Меня бы сразу вышвырнули с поста просто за предложение сделать это! Половина из нас чувствует себя в безопасности ночью в своих постелях, зная, что эти существа стерегут Азкабан!
— Часть из нас спит не так уж и хорошо, Корнелиус, зная, что сейчас на страже волшебной тюрьмы стоят самые опасные союзники Воландеморта. Создания, которые присоединятся к нему, как только он их попросит! — сказал директор. — Они не сохранят тебе преданность, Фадж! Воландеморт может предложить им намного больше для удовлетворения их нужд и желаний, нежели ты! А при поддержке Дементоров и своих старых последователей он быстро наберет невообразимую силу, как и тринадцать лет назад, и ты не сможешь этому воспрепятствовать.
Министр открывал и закрывал рот, словно никакие слова не могли выразить его возмущение.
— Следующий шаг, который необходимо предпринять, причем сразу, — надавил Дамблдор, — так это отправить дипломатов к гигантам.
— К гигантам? — заорал Фадж, заново обретая способность говорить. — Что за сумасшествие?
— Лучше протянуть им руку дружбы сейчас, пока еще не слишком поздно, — сказал директор. — Или Воландеморт убедит их, как сделал это в прошлый раз, что только он способен дать им права и свободу!
— Вы… вы же не можете говорить это серьезно! — задохнулся министр, тряся головой и отступая от Дамблдора. — Если магическое общество обнаружит, что я веду переговоры с гигантами… Люди ненавидят их, Дамблдор… Конец тогда моей карьере…
— Ты ослеплен любовью к занимаемому положению, Корнелиус! — произнес директор, повышая голос, аура власти вокруг него стала еще ощутимей, глаза сверкнули. — Я говорю тебе — следуй действиям, которые я предложил, и тебя запомнят — на посту или нет — как одного из храбрейших и величайших Министров Магии всех времен. Продолжишь бездействовать — и история запомнит тебя как человека, который уступил и дал Воландеморту второй шанс разрушить мир, который мы пытались восстановить!
— Безумие, — прошептал Фадж, продолжая отступать. — Сумасшествие…
— Если твоя позиция — закрыть на все глаза, Корнелиус, — сказал Дамблдор, – то наши пути расходятся. Действуй самостоятельно. А я… я буду делать то, что считаю нужным.
В голосе директора не было и намека на угрозу, скорее простая констатация факта, но министр ощетинился, будто на него напали с палочкой.
— А теперь послушайте меня, Дамблдор, — проверещал он, угрожающе тыкая пальцем. — Я всегда давал вам свободу действий. Я очень сильно уважал вас. Я не всегда был согласен с вашими решениями, но молчал. Не многие позволили бы вам нанимать оборотней или Хагрида, или решать, чему учить студентов, не согласовывая этого с Министерством. Но если вы пойдете против меня…
— Единственный, против кого я намериваюсь выступать, — отрезал тот, — это Лорд Воландеморт. Если ты против него, то мы по-прежнему остаемся на одной стороне, Корнелиус.
Казалось, Фаджу нечего было на это ответить. Он переступал с ноги на ногу и вертел в руках свой котелок.
В конце концов, он произнес с мольбой в голосе:
— Он не мог вернуться, Дамблдор, просто не мог…
Вперед вышел Снейп, на ходу закатывая левый рукав. Он оголил предплечье и резко сунул его Фаджу под нос, от чего министр отшатнулся.
— Вот, — яростно прошипел зельевар. — Вот. Темная Метка. Не такая яркая, как час назад или около того, когда она была черной, но даже сейчас ее видно. У каждого Пожирателя есть такая, выжженная самим Темным Лордом. Это помогало ему различать и призывать нас. Когда Лорд дотрагивался до Метки любого из Пожирателей, мы немедленно аппарировали к нему, или же он сам мог дизапарировать нас к себе, где бы он ни находился. Метка проступила в последние два года.
Фадж на шаг отошел от зельевара, качая головой. Казалось, что министр ни слова не уловил из рассказа Снейпа. Его взгляд был прикован к уродливой метке на руке мужчины, потом он поднял глаза на Дамблдора и прошипел:
— Я не знаю, во что вы все тут играете, Дамблдор, но с меня хватит. Мне больше нечего сказать. Я свяжусь с вами завтра, и мы обсудим управление этой школой. Мне нужно вернуться в Министерство.
Уже у двери министр остановился. Он развернулся и снова подошел к директорскому столу.
— Выигрыш, — коротко бросил он, вытаскивая из кармана большой мешочек с золотом и кидая его перед Дамблдором. — Тысяча галеонов. Отдайте, кому захотите. Церемонии награждения при данных обстоятельствах не будет…
Он напялил свой котелок на голову и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Как только министр отбыл, директор повернулся и оглядел оставшихся профессоров.
— Есть кое-что, что нужно сделать, — сказал он. — Минерва… пожалуйста, свяжитесь с Артуром Уизли и сообщите ему, что Корнелиус не будет поддерживать нас. Попросите его связаться с людьми из Министерства, не столь ограниченными, как министр. Расскажите Артуру о том, что произошло, и что я вскоре хотел бы переговорить с ним. Кроме того, ему следует быть осторожнее. Если Фадж считает, что я собираюсь вмешиваться в дела Министерства…
МакГонагал кивнула, и Дамблдор добавил:
— Еще я хотел бы, чтобы Хагрид зашел ко мне как можно скорее. Также пригласите мадам Максим, если она согласится. Ах да, и оповестите членов Ордена, что завтра у нас собрание в штабе.
МакГонагал еще раз кивнула и молча вышла из кабинета.
Снейп посмотрел на директора и тихо спросил:
— Что теперь, Альбус? Лонгботтом мертв…
— Все еще есть надежда, Северус, — ответил Дамблдор, сверкая глазами.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился тот.
Директор проигнорировал вопрос и произнес:
— Возвращайся к нему как можно быстрее. Я уверен, он вызовет всех вас, чтобы отпраздновать сегодняшнее нападение…
Щебетание прервало старика, и он повернулся, чтобы взглянуть на насест Фоукса. Дамблдор нахмурился, когда заметил кучку пепла, а в ней — маленького лысого феникса.
— Что..? Слишком рано, — пробормотал он.
Орион тут же выбрался из своего угла и стремительно побежал к двери, но Дамблдор воскликнул:
— Lockdown!
Орион проскользнул в закрывающуюся дверь прямо перед тем, как она захлопнулась. Юноша хотел спуститься по лестнице, но понял, что его что-то держит. Он отчаянно пытался вытащить кусочек мантии, прижатый закрытой дверью. Парень слышал, как с другой стороны приближаются шаги Дамблдора и Снейпа.
Он быстро отрезал заклинанием застрявший кусочек материи и побежал по ступеням вниз, перепрыгивая через несколько сразу. Следом неслись зельевар и директор, настоятельно требующие нарушителя остановиться.
Орион тяжело дышал, и, когда лестница закончилась, он вылетел в коридор. Преследователи к тому времени немного отстали. Парень чувствовал себя слишком уставшим, слишком слабым… Но он все равно продолжал бежать. Над головой пролетели заклинания, и он отскочил в сторону.
Тут же его настигли Дамблдор со Снейпом. Директор, оглядываясь, грозно приказал:
— Покажись!
Орион не смел даже моргнуть. Он закрыл рот руками, чтобы заглушить тяжелое дыхание. Сердце громко колотилось в груди, в то время как он лихорадочно искал пути отступления.
— Мы знаем, что ты здесь! — яростно прорычал Снейп. — Если покажешься добровольно, мы смягчим наказание! В противном случае мы сдадим тебя аврорам!
Когда он уже был готов произнести заклинание, Орион наконец-то осознал свою глупость и немедленно зажмурился, чтобы сконцентрироваться. Парень тут же аппарировал в ванную комнату своего общежития.
Орион в изнеможении сполз по стене и сел на кафель, все еще тяжело дыша, и вытер пот со лба рукавом мантии.
Успокоив дыхание, он отменил невидимость и вытащил из кармана Мантию Невидимку и два флакона, осторожно положив их на пол. Потом снял порванную мантию и смыл ее в унитаз, предварительно испепелив заклинанием Incinerus.
Орион облегченно выдохнул. Хвала Мерлину, на Последнее Испытание он одел черную, ничем непримечательную мантию. Скорее всего, заклятие невидимости на отрезанном кусочке не продержится долго, но теперь Дамблдор уж точно не сможет обнаружить хозяина, даже если попросит домовых эльфов осмотреть вещи студентов.
Юноша собрал свои сокровища с пола. Убедившись, что в ванной больше никого нет, он вышел из кабинки и умылся. Потом завернул колбы с воспоминаниями в Мантию Невидимку и вышел в общую спальню.
Лезандер моментально подскочил на своей кровати и обеспокоенно воскликнул:
— Орион!
Вампир и остальные окружили парня. Казалось, все юноши Дурмстранга собрались в их спальне.
Крам оглядел его и взволнованно спросил:
— Где ты был? Что с тобой произошло?
— Мне удалось выбраться из потасовки под чарами невидимости. Я тут уже некоторое время. Я пошел прямо в ванную, просто хотел немного побыть один и отдохнуть. Вы меня не заметили, потому что я был все еще невидим, — объяснил Орион, стараясь говорить убедительно.
Лезандер недоверчиво посмотрел на него, но юноша пресек любые вопросы, обеспокоенно спросив:
— Что с вами случилось? — Потом посмотрел на Крама и добавил: — Вы были на трибунах в течение Испытания? Когда вы вернулись?
— Я был, — мрачно ответил болгарин. — Преподавателям удалось быстро увести учеников обратно в замок. Никто не умер, но есть парочка раненых. Нападавшим удалось уйти, ни одного не поймали.
Орион внутренне вздохнул с облегчением. Он осмотрел комнату и спросил:
— А остальные? Где Калипсо?
— Она дожидается тебя в общей гостиной, — быстро ответил вампир.
— Хорошо, — кивнул Орион. — Пойдемте к ней.
— Подожди, — остановил его Крам. — Ты не рассказал нам, что произошло на Испытании.
— Я все расскажу, когда соберемся вместе, чтобы мне не пришлось повторять, — пояснил парень.
Болгарин кивнул, а Орион подошел к своей кровати и оставил на ней Мантию Невидимку, которая отлично скрывала колбы, потом достал обычную мантию и накинул поверх рубашки. Ребята спустились в общую гостиную. Увидев их, Калипсо бросилась к Ориону и крепко его обняла.
— Я так за тебя волновалась! — отчаянно прошептала она. — Виктор повсюду тебя искал, но не смог найти. А Седрик сказал ему, что ты спас его, а потом ушел помогать сражающимся против нападавших!
Парень сел рядом с девушкой на диван и сразу же был окружён своими знакомыми из Друмстранга, ожидающими его рассказа о сегодняшних событиях.
— Я так понимаю, вы в курсе, что произошло с Невиллом? — задумчиво спросил он.
— Да! Мы видели его тело над трибунами! Это было ужасно, — ответила одна из девушек.
Орион вздохнул и продолжил:
— Ну, я не знаю всех подробностей. Он дотронулся до Кубка, а потом появились люди. Мне удалось вытащить нас с Седриком, а они, не теряя времени даром, напали на зрителей. Я оставил Седрика у входа в лабиринт и присоединился к толпе. Потом просто наложил заклятие невидимости и вернулся сюда. Мне нужно было немного побыть одному, вы должны понять. Я видел, что вы все меня тут ждете, поэтому поднялся в ванную немного освежиться и отдохнуть.
Некоторые кивнули, остальные же выглядели не особо убежденными, но вопросов больше никто не задал. Орион повернулся к Калипсо:
— С нашими друзьями все в порядке? Что там со Слизеринцами? А вы все это время были здесь?
— Да. Со всеми все хорошо. Недавно приходил Драко, проверял, не пришел ли ты. Наши друзья со Слизерина так же, как и мы, сидели в своем общежитии, — спокойно ответила та. — Мы узнали о том, что произошло, от Виктора, когда он вернулся.
— А Седрик и Флер? Они в порядке? — обратился Орион к Краму.
— Я видел, как они оба шли в Больничное Крыло вместе с Мадам Помфри, — пожал плечами Виктор. — Седрик, конечно, выглядел ужасно, но, думаю, через пару дней с его ногой все будет в порядке.
— Отлично, отлично, — с облегчением выдохнул Блэк. — А что наш директор?
— Вагнаров помогал отводить нас обратно в замок, — ответил Крам. — Он приказал нам оставаться здесь и отдыхать. Он придет завтра. Тех, кого сильно ранили, директор отвел в Больничное Крыло, но повреждения не очень серьезные. Мне просто дали зелье и отправили обратно. Остальные студенты сидят по общим комнатам. Всем велено оставаться в своих общежитиях.
— Сейчас нам всем нужен отдых, — сказал Орион друзьям. — По крайней мере, мне — точно.

***

В последнюю неделю учебного года атмосфера была подавленной. Орион и все остальные ученики Друмстранга на следующее утро с помощью порт-ключа отправились обратно в свою школу, чтобы сдать экзамены. Он еще пару раз возвращался в библиотеку Слизерина, чтобы закончить чтение, но, в конце концов, с тяжелым сердцем покинул это чудесное место. Юноша надеялся, что все же сможет когда-нибудь вновь вернуться сюда. Еще он решил оставить тело Джиневры Уизли там же, где обнаружил его, так как никто — за исключением Калипсо — не знал, что он спускался в Тайную Комнату. А та ни за что не расскажет.
По всему замку студенты шептались между собой, строя предположения, что на самом деле случилось на Последнем этапе турнира. Некоторые говорили, что нападавшие были безумцами, другие считали, что они вполне могли быть Пожирателями, только действующими по собственной прихоти, но никто не верил, что Сами-Знаете-Кто действительно вернулся. Многие пытались вытянуть подробности у оставшихся в живых чемпионов, но единственным, кто спокойно воспринимал эти допросы, был Седрик. Орион огрызался и смотрел волком на любого, кто осмеливался к нему приблизиться. Кстати, теперь ученики Хаффлпафа поголовно его обожали. Диггори всем подряд рассказывал, как дурмстрангский чемпион спас его от смертельного проклятья и, оставив в безопасности, отправился бороться с нападавшими. О, а хуже всего было то, что при каждом взгляде на Ориона глаза Дамблдора начинали мерцать. Парень был просто уверен, что директор считает его урожденным гриффиндорцем только из-за того, что он спас Седрика. Этот факт очень злил Ориона. Черт возьми, он не собирался геройствовать! Просто Седрик был ему симпатичен, а его смерть была бы напрасной. В общем, это просто был правильный поступок. Блэк предотвратит смерть любого, будь то Седрик или кто-либо другой, если это будет в его силах и не причинит вреда Темной стороне. К счастью, Гриффиндор не обращал на него внимания. Ребята этого факультета были необычно тихими и печальными после ужасной смерти Невилла. А Гермиону Орион вообще не видел. До него дошли слухи, что девушка очень тяжело переживает смерть друга и постоянно остается в спальне.
Орион рассказал Калипсо, Драко и Лезандеру обо всем, кроме похода в кабинет Дамблдора, ведь они уже знали о его причастности к Пожирателям Смерти. Драко был счастлив тому, как все обернулось, а у Калипсо глаза полезли на лоб, когда Блэк описывал их спор с Беллой насчет судьбы Седрика.
Кроме смерти Лонгботтома, все студенты были шокированы новостью, что их преподавателем Защиты От Темных Искусств на самом деле был не Аластор Муди, а какой-то неизвестный волшебник, притворявшийся им. А ведь они считали его самым интересным и лучшим из учителей!
Ежедневный Пророк подозрительно мало знал про Финальное Испытание. Кажется, Фадж уже успел надавить там, где надо, и прикрыть все это. В газете лишь мельком упоминалось нападение неизвестных магов и смерть Невилла. В «Ведьмополитене» главной была совсем другая тема. Теперь Седрик и Орион были «героями дня». Рита в радужных красках описала их сражение против темных волшебников и героическое спасение Седрика юным наследником Блэков.
В последний день недели в Большом Зале состоялся Прощальный Ужин. Орион заметил, что зал не был украшен, как обычно, в цвета победившего факультета. В знак уважения к Лонгботтому стену за преподавательским столом закрывали лишь черные полоски материи.
Настоящий Аластор Муди сидел теперь вместе с учителями, его деревянная нога и волшебный глаз уже были на месте. Мужчина был очень раздражен и дергался всякий раз, когда кто-либо пытался с ним заговорить. Орион не винил его: скорее всего, паранойя Муди достигла апогея после десяти месяцев заточения в собственном сундуке. Мадам Максим все еще была здесь. Она сидела рядом с Хагридом, и они тихо переговаривались между собой. Дальше, рядом с МакГонагал, сидел Снейп. Его взгляд задержался на Орионе, пока тот смотрел на мужчину. Выражение лица профессора было трудно прочитать, он выглядел как всегда недовольным и отталкивающим. Блэк продолжал наблюдать за магом даже после того, как тот отвернулся.
Юноша все еще не придумал, как с ним поступить. Сегодня, прежде чем навсегда покинуть Хогвартс, Орион должен был использовать последнюю возможность поговорить с ним. К тому же, парень все еще был зол на Снейпа за то, что тот показал свою метку Фаджу. Без сомнений, профессор находился на стороне Дамблдора. Что ж, по крайней мере, Блэк вполне мог сделать еще кое-что.
Размышления парня прервал вставший из-за стола директор. И так не особо шумный сегодня, Большой Зал мгновенно замолк.
— Вот и наступил конец еще одного года, — сказал Дамблдор, оглядывая сидящих перед ним учеников.
Он сделал паузу, остановив взгляд на грифиндорском столе. Гриффиндорцы были подавлены с начала ужина, а теперь выглядели бледнее всех в Зале.
— Я многое хотел бы сказать вам сегодня, — произнес директор. — Но вначале мне хотелось бы упомянуть о нашей огромной утрате. Мы потеряли отличного человека, который должен был сидеть сегодня здесь, с нами, — он указал рукой на гриффиндорский стол, — наслаждаться праздничным банкетом вместе со всеми. Я прошу вас встать и поднять бокалы за Невилла Лонгботтома.
И все стали подниматься и подымать бокалы, а воздух наполнился скрежетом деревянных скамей по полу, заглушаемым множеством разномастных голосов, которые, каждый по-своему, произносили всего два слова: «Невилл Лонгботтом».
Орион мельком увидел в толпе Гермиону. По лицу девушки текли слезы. Парень уставился в стол, когда все снова сели.
— В Невилле отражались многие качества, присущие факультету Гриффиндор, — продолжил Дамблдор. — Он был хорошим и понимающим другом. Он смог, несмотря на мягкий характер, развить в себе силу и храбрость, и всегда придерживался честной игры. Его смерть повлияла на всех нас, знали мы его или нет. Я считаю, что, в конце концов, вы имеете право знать, как это произошло.
Блэк резко поднял голову и впился взглядом в Дамблдора.
— Смерть Невилла Лонгботтома была организованна Лордом Воландемортом.
Панический шепот пробежал по Большому Залу. Некоторые люди уставились на директора в неверии, некоторые — в ужасе. Тот же был совершенно спокоен и просто ждал, пока шепотки стихнут.
— Министерство Магии, — подчеркнул Дамблдор, — не хотело, чтобы я рассказывал об этом. Многие родители, скорее всего, придут в ужас от того, что я все же не стал молчать: возможно, потому, что не поверят в возвращение Воландеморта, или, может, потому, что посчитают вас слишком молодыми для всего этого. Однако я считаю, что правда, какая бы она ни была, лучше лжи, и любая попытка притвориться, что Невилл умер в результате несчастного случая или по моему недосмотру, будет оскорблением его памяти.
Ошеломленные и напуганные — все лица в Зале теперь были повернуты к директору… ну, или почти все. Слизеринцы, как всегда, слушали безразлично, а некоторые даже тихонько хихикали в свои кубки.
— Есть два человека, которых следует упомянуть в связи со смертью Невилла, — продолжил Дамблдор. — Конечно же, я говорю о Седрике Диггори и Орионе Блэке.
Все в зале тут же обернулись в их сторону, а затем обратно к директору. Орион в душе убеждал себя, что убить старика вилкой — это не выход. Зачем Дамблдору понадобилось привлекать к нему внимание? Он действительно думал, что Ориону польстит превращение в проклятого героя? Неужели старик надеялся, что это заставит его перейти на сторону Света? Просто чтобы соответствовать их ожиданиям?
«Скорее, последнее», — с гримасой подумал Орион.
— Им обоим удалось сбежать от Пожирателей Смерти, — сказал Дамблдор. — И Орион, рискуя своей жизнью, защитил Седрика от Смертельного проклятия.
Юноша заметил сияющий взгляд Диггори и послал ему в ответ слабую улыбку.
— Они оба показали храбрость, на которую не многие способны при встрече с Пожирателями, и за это я выражаю им свое искреннее уважение.
Дамблдор повернулся к Седрику и Ориону и поднял свой кубок еще раз. Все в Большом Зале последовали примеру директора, а потом начали громко аплодировать. Хафлпафф хлопал усерднее всех, ведь они гордились своим героем, и время от времени кидали на Блэка благодарные взгляды.
Когда все успокоились и расселись по своим местам, Дамблдор продолжил:
— Целью Турнира Трех Волшебников было улучшение международных отношений. Теперь же, в связи с возвращением Лорда Воландеморта, они являются нашей главной ценностью.
Дамблдор перевел взгляд от Мадам Максим и Хагрида к Флер и ее группе поддержки, а потом на учеников Дурмстранга за слизеринским столом.
— Для каждого гостя в этом Зале, — произнес директор, в то время как его глаза задержались на Орионе, — двери Хогвартса открыты в любое время. Я скажу вам всем еще раз: из-за возвращения Воландеморта мы будем сильны, только если сплотимся. Темный Лорд прекрасно владеет даром сеять повсюду раздор и вражду. Мы сможем бороться с этим, лишь объединившись узами доверия и дружбы. Разные обычаи и язык — ничто, если наши цели схожи, а сердца открыты. Я уверен — и никогда раньше я столь страстно не желал, чтобы мои предположения оказались ошибочными, — мы стоим на пороге темных и трудный времен. Некоторые из присутствующих в этом Зале уже пострадали непосредственно от рук Воландеморта. У многих он отнял семьи. Одного ученика уже нет с нами. Помните Невилла. Помните, когда придет время выбирать между тем, что правильно, и тем, что проще. Помните, что случилось с храбрым добрым мальчиком, лишь потому, что он перешел дорогу Темному Лорду. Помните Невилла Лонгботтома.

***

Багаж Ориона был собран: Арес сидел в своей клетке, стоявшей на чемодане, Мантия Невидимка и колбы с воспоминаниями были надежно спрятаны на самом дне. Юноша чувствовал радостное возбуждение от того, что он наконец-то заполучил один из Даров. Ему еще не представился случай изучить мантию досконально, все же сейчас намного важнее было найти оставшиеся два. Парень до сих пор не имел понятия, где находится Воскрешающий Камень, но был уверен, что палочка Дамблдора является Бузинной Палочкой. Скорее всего, этот Дар он заполучит последним, ведь для этого сначала нужно будет победить старика на дуэли. А этого не произойдет, пока война не начнется в открытую, и Орион не будет подготовлен к прямому противостоянию с директором.
У молодого человека остался еще час до прибытия Нарциссы, которая должна будет забрать его и Драко. Поэтому он решил привести в действие свой план. Юноша быстро покинул общую комнату, про себя еще раз благодаря Салазара за его полезные змеязычные заклинания.
— Снова ты, Блэк? — скривился Снейп, обнаружившийся в своем классе. — Чем обязан новому герою нашей школы?
Орион проигнорировал шпильку и сел перед магом. Юноша сотворил над ними заклинание от подслушивания, а потом впился взглядом в профессора и спокойно произнес:
— Прощение, вот что ты ищешь?
Зельевар прищурился и выплюнул:
— О чем ты говоришь, Блэк? Если ты пришел, чтобы нести чушь, то лучше сделай нам обоим одолжение — уезжай и никогда больше не возвращайся!
Орион какое-то время внимательно разглядывал волшебника, а потом мягко сказал:
— Ты получил его. Я прощаю тебя за участие в смерти…
— С какой стати я должен желать твоего прощения? — прервал его Снейп с ухмылкой. — Ты думаешь, я раскаиваюсь, что поспособствовал смерти того дурака, которого ты называешь отцом?
Парень вскочил из-за парты, схватил мужчину за горло и тихо произнес:
— Не за его смерть, я говорю о…
Профессор дернулся в попытке достать палочку, но Орион мгновенно нацелил на него собственную.
— Ты выслушаешь меня. Я пришел не для того, чтобы драться с тобой,— сказал он, сверля Снейпа взглядом.
— Тогда говори, что должен, и проваливай! — прошипел тот. Его черные глаза пылали гневом.
Орион отпустил горло и сгреб зельевара за воротник, притягивая мужчину ближе к своему лицу, чтобы видеть его глаза и мягко прошептал:
— Посмотри в мои глаза.
Тот помрачнел, но повиновался. Когда юноша поймал его взгляд, то тихо продолжил:
— Всмотрись в них… в этот уникальный зеленый оттенок… посмотри сквозь них… мимо них… Кого ты видишь?
Мужчина нахмурился и нетерпеливо спросил:
— К чему все это?
Орион мягко встряхнул его и продолжил низким шепотом:
— Ты не смотришь. Попробуй еще… Разве ты раньше не видел эти глаза? На другом лице, с другим голосом… на лице из твоего прошлого… Кого тебе напоминают мои глаза?
Теперь Снейп пристально вглядывался в него. Казалось, он потерялся в глазах юноши, потерялся в своих воспоминаниях. Не понимая, что он говорит вслух, профессор начал тихо бормотать, все еще не отводя взгляда:
— Твои глаза… глаза Лили…
— Точно, — улыбнулся парень.
Выйдя из транса, зельевар вскочил со стула и прошипел:
— В какие игры ты играешь, Блэк? — Он схватил Ориона за мантию и поднял его, хорошенько встряхивая. — Что все это значит?
Юноша посмотрел на другого волшебника и мягко произнес:
— Ты имеешь право знать, вот я и пришел, чтобы все тебе рассказать. Ты ищешь прощения, а я способен дать его тебе. — Он сделал паузу и взглянул Снейпув глаза. — Я прощаю тебе смерть моей матери. Это не твоя ошибка.
Глаза профессора расширились, и он немедленно отпустил парня. Мужчине понадобилась всего секунда, чтобы взять себя в руки, затем он навис над Блэком и угрожающе процедил:
— Проваливай из моего кабинета, сейчас же! Пока я не проклял тебя!
Орион покачал головой.
— Нет. Я заставлю тебя выслушать. Я заставлю тебя понять…
— ВОН! — проревел Снейп, таща парня за воротник мантии к двери.



ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас

 
ItasДата: Среда, 23.03.2011, 19:25 | Сообщение # 27
Mei Aevitas
Сообщений: 889
« 77 »
Тот освободился из захвата и прокричал в ответ:
— Лили Поттер была моей матерью! Что еще сказать, чтобы ты понял?!
Схватив зельевара и притянув к себе вплотную, юноша яростно выкрикнул:
— ЛИЛИ БЫЛА МОЕЙ МАМОЙ! Она забеременела от Сириуса, когда была замужем за Джеймсом Поттером! А я их сын! Ты понимаешь? Женщина, которую ты любил, была моей матерью! Я БЫЛ ГАРРИ ПОТТЕРОМ!
Снейп отступил и изумленно уставился на Ориона. Парень шагнул за ним и серьезно сказал:
— Какие еще тебе нужны доказательства, чтобы поверить мне? Что убедит тебя в правдивости всего этого? — Ухмыльнувшись, он добавил: — А, я знаю кое-что.
Не раздумывая, он вонзил ногти в левую ладонь и размазал кровь по лбу, отменяя кровное заклятье. Потом вытер кровь рукавом и резко спросил:
— Ну что, видишь? Теперь-то ты веришь?
Глаза профессора расширились и полезли на лоб. Он схватил парня и прорычал:
— Ты же должен быть мертв! Мы искали тебя, неблагодарный ребенок!
Орион вцепился в мужчину и выплюнул в ответ:
— Ты имеешь в виду — Дамблдор искал меня! И я не намерен давать ему знать, что я жив! Но я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать этого старого идиота! Я беспокоюсь за тебя!
Он усилил хватку и навис над Снейпом, почти вплотную приблизив к нему свое лицо.
— Я знаю, что произошло, — тихо сказа он. — Я все знаю. Я знаю, что ты был влюблен в мою маму и просил Темного Лорда пощадить ее! Он так и сделал! Он пытался! Но моя мама была готова умереть за меня. Это не твоя вина! Она сама так решила, и я буду вечно благодарен ей. Но ты не должен казнить себя за случившееся. Ты меня слушаешь? Я знаю, что это ты принес Темному Лорду часть пророчества и что ты до сих пор коришь себя за это. Но повторюсь: ЭТО НЕ ТВОЯ ВИНА!
Зельевар непонимающе смотрел на парня. Казалось, что он не смог уловить всего, что говорил Орион, но уже через мгновение мужчина взял себя в руки и яростно зашипел:
— Как ты узнал о пророчестве и о том, что я просил у Темного Лорда, а что нет? Как ты смеешь рассуждать о моих отношениях с Лили? Какого черта ты приходишь сюда и прощаешь за ее смерть? Я не хотел и не просил твоего прощения!
— Мне все равно — нужно оно тебе или нет! — неистово выплюнул Орион. — Независимо от этого, я даю его тебе! Ее нет здесь, чтобы заставить тебя понять, поэтому эта обязанность падает на мои плечи! Разве ты не видишь, что связался с Дамблдором лишь потому, что не можешь понять: это был ее собственный выбор! И именно ты дал ей, из чего выбирать! Ты просил Темного Лорда предоставить ей выбор, и он сделал это! Ты не виноват, что таково было ее решение! Все эти годы ты жил с тяжелым бременем вины, а Дамблдор умело пользовался этим, манипулируя тобой! Ты думаешь, я не понимаю? Я, который даже простил убийство собственной матери! Я не позволил ее жертве повлиять на мои решения потому, что я уважаю ее выбор! И я не позволю кому бы то ни было управлять мной с помощью ее смерти! Но ты — позволил, и это заставляет все внутри меня переворачиваться от ярости, потому что ты позволил использовать свою любовь к ней таким образом! Она бы этого не хотела!
Профессор крепко вцепился в юного волшебника и низко прорычал:
— Ты ничего не знаешь! Ничего обо мне или Лили! Ничего о Дамблдоре или Темном Лорде! Ты — наивный мелкий мальчишка, который считает себя героем и в конкретный момент витает в облаках с какими-то возвышенными идеями по поводу прощения, которое абсолютно не нужно!
— Я знаю все о тебе и Лили, — насмешливо протянул в ответ Орион. — Помнишь, давным-давно Темный Лорд применял к тебе лигелименцию? Ты еще подкинул ему ложные воспоминания о шпионаже за директором? — Парень ухмыльнулся. — О, да, я видел их. Я видел тебя с моей мамой! Я почувствовал, что ты испытывал к ней, так что, как ты смеешь утверждать, что мне ничего не известно! И я не герой! Все это я делаю исключительно ради собственных целей!
Орион притянул Снейпа еще ближе и прошипел:
— Скажи мне вот что: разве Дамблдор не использовал твою любовь, чтобы заставить шпионить за Темным Лордом, когда ты узнал, что тот выбрал ее семью из-за пророчества? Разве Дамблдор не обещал тебе, что защитит ее, если ты станешь его шпионом? И разве он не нарушил свое обещание? И разве после ее смерти директор не обвинил во всем Темного Лорда? Разве этот старый манипулятор не использовал чувство вины и скорбь, чтобы, в конце концов, привязать тебя к себе? Ты что, не видишь? Дамблдор во всем подвел тебя, а ты до сих пор предан ему!
— Альбус — единственный, кто может остановить Темного Лорда! — яростно зашипел профессор.— А ты прямо сейчас отправишься со мной в его кабинет!
Юноша направил свою палочку на зельевара и неистово произнес:
— Глупец! Я никогда не встану на сторону Дамблдора! После всего, что он сделал со мной! Ты же видел, что случилось с Невиллом? Ты этого хочешь для меня? — Потом он прошипел: — Я — последователь Темного Лорда!
Снейп прищурился, пару раз встряхнул парня и прорычал:
— Темный Лорд — вот уж кто действительно жаждет твоей смерти! Именно он убил твою мать! Она умерла, чтобы продлить твое жалкое существование, и вот как ты отплатил ей за это!
— Темный Лорд не станет убивать меня, — хмыкнул Блэк. — Только не сейчас, когда я являюсь одним из его самых могущественных последователей. Когда он знает, что я уже на его стороне. Когда буду готов, я расскажу ему, кто я на самом деле, и сделаю так, чтобы он убедился в моей ценности. И мой выбор не имеет никакого отношения к моей матери. Я руководствуюсь лишь собственными убеждениями. И если ты винишь Темного Лорда, тогда обвиняй и Дамблдора! Он все знал о пророчестве, но не удосужился сообщить ей! Это могло бы ей помочь! И защитил ли он ее так, как обещал тебе? Нет! Он только брал и брал, ничего не отдавая взамен! Ты считаешь, что я настолько глуп, чтобы позволить ему использовать меня, как и тебя все эти годы?
Орион притянул волшебника ближе и тихо сказал:
— Я предоставляю тебе выбор. Признаю, мне бы очень хотелось видеть тебя на своей стороне. Ты сильный, умный и темный. С Дамблдором ты никогда не сможешь быть самим собой, но с нами — сможешь. Тебе не придется отворачиваться от своего настоящего «я». Ты — темный волшебник, и это никогда не изменится. Выбор за тобой, но подумай вот о чем: какова вероятность, что Светлые выиграют без Гарри Поттера? И, напротив, какова вероятность, что Темные выиграют с поддержкой Мальчика-Который-Выжил? Если выберешь Дамблдора — окажешься на проигравшей стороне. Потому что можно с уверенностью сказать: ни я, ни Темный Лорд, ни его приспешники не успокоятся, пока Тьма не одержит окончательную и бесспорную победу! — Парень перевел дыхание и продолжил: — Что ты выберешь, Северус? Встать на сторону сына любимой женщины, принимая прощение и отплачивая ей — помогая мне, или оставаться на стороне светлого волшебника, который все это время использовал тебя?
Снейп смотрел на Блэка прищурившись, в его глазах полыхала ярость, тот же в свою очередь всматривался в профессора. Через мгновение юный волшебник ухмыльнулся:
— Но, возможно, я должен дать тебе больше времени. В конце концов, сегодняшний день для тебя был полон ошеломляющих открытий. Позволь мне подарить тебе столь бесценный подарок, как время.
Не позволив зельевару среагировать, Орион прошипел:
— Claususmentisss!
Золотой луч ударил в лоб профессора, опутывая его, проникая в разум, пока парень мысленно формировал приказы, оплетая выбранные воспоминания защитной сетью. Снейп яростно вцепился в юношу и гневно выплюнул:
— Что ты сделал со мной?
Тот ухмыльнулся.
— Я дал тебе время обдумать все, о чем мы говорили. Но, естественно, я должен быть уверен, что ты не проболтаешься обо всем Дамблдору или еще кому-нибудь. Воспоминания об этом разговоре заперты у тебя в голове, ты сможешь все вспомнить и поразмыслить об этом, но никто другой теперь не имеет к ним доступа. Ни твой холеный директор, ни Темный Лорд. И ты не сможешь поместить их в омут памяти и вообще как-нибудь извлечь из своего разума. Только я смогу отменить заклинание. Ах, да, еще ты ничего не сможешь рассказать. Все остальные мысли, хоть отдаленно связанные с предметом нашей беседы, которые тебя посетят после моего ухода, автоматически будут попадать под мое заклинание. Видишь, теперь ты сможешь спокойно подумать о том, что я тебе сказал. Я буду ждать твоего решения как можно скорее. Если выберешь Дамблдора, то станешь уже моим врагом, и я расскажу Темному Лорду, что ты шпион Светлой стороны. Поэтому выбирай правильно.
— Как ты посмел сделать это со мной! — яростно прорычал профессор.
— Не многие дали бы тебе шанс, Снейп! — огрызнулся Орион. — Кроме того, я посмел, потому что эта информация касается лично меня! Я имею право защитить ее и, соответственно, себя!
Юноша развернулся к двери и, перед тем, как уйти, добавил:
— Тебе было бы гораздо лучше среди нас. Не трать попусту свою жизнь на тех, кому на самом деле плевать на тебя.




ЗДЕСЬ Совместные ролёвки Принца и Итас
 
LordДата: Суббота, 26.03.2011, 19:28 | Сообщение # 28
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Будет неплохо, если Снейп присоеденится к Поттеру.




"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
ЭлианораДата: Суббота, 26.03.2011, 20:59 | Сообщение # 29
Друид жизни
Сообщений: 192
« 6 »
Действительно, но сначала Снейп должен поверить, что Орион сын Лили...
 
Омела17Дата: Четверг, 31.03.2011, 21:01 | Сообщение # 30
Демон теней
Сообщений: 298
« 8 »
Полностью с вами согласна. biggrin Интересно,а прода скоро?
 
Форум » Хранилище свитков » Архив фанфиков категории Слеш. » Наследник рода Блэк (ГП/ЛВ, ГП/НМП│R│AU/Drama│макси│заморожен)
Страница 1 из 41234»
Поиск: