Армия Запретного леса

Вторник, 22.08.2017, 00:24
Приветствую Вас Заблудившийся


Вход в замок

Регистрация

Expelliarmus

Уважаемые гости! Пользователям, зарегистрировавшимся на нашем форуме, реклама почти не докучает! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума!
Всех пользователей прошу сообщать администратору о спаме и посторонней рекламе в темах.

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Олюся, Rubliowskii 
Форум » Хранилище свитков » Архив фанфиков категории Слеш. » Традиционное воспитание (ЛМ/НМ, ЛМ/СБ, ГП/ДМ (основные), роман, R, макси,закончен)
Традиционное воспитание
Lash-of-MirkДата: Четверг, 12.03.2009, 16:33 | Сообщение # 1
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Название: Традиционное воспитание
Автор: Maggy
Бета: Chukcha
Гамма: Elara, Polina
Пейринги:ЛМ/НМ, ЛМ/СБ, ГП/ДМ (основные).
Жанр: Роман
Рейтинг: R
Размер: макси
Саммари: Если история тебе не нравится - перепиши ее!
Предупреждение: AU, возможен ООС.
Посвящение: Моей бете Катерине (Chukcha) и гамме Elara за титанический труд и остроумные замечания.
Разрешение на размещение: получено.

Обсуждение - http://army-magicians.clan.su/forum/18-1032-1


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Пятница, 13.03.2009, 16:01 | Сообщение # 2
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 1

ПРОЛОГ

Feci quod potui, faciant meliora potentes*

Темная аллея, как всегда, была малолюдна. Выйдя из магазина по продаже редких ингредиентов для зелий, Люциус Малфой по привычке огляделся по сторонам, изучая окружающую обстановку. Почему-то он чувствовал странное волнение, а своим чувствам Люциус привык доверять. Казалось что-то непонятное происходило, или вот-вот должно было произойти, в окружающем его мире. Война закончилась почти три года назад - после исчезновения Темного Лорда, но привычка постоянно быть настороже никуда не делась.
«Может быть, снова кто-то из Министерства решил покопаться в моем прошлом? Да нет, все спокойно, да и сообщили бы мне, если что, у меня там много хорошо «прикормленных» друзей. Все трения с законом прекратились полтора года назад. Откуда еще могут свалиться неприятности?» - напряженно думал Малфой. То, что его ожидали именно неприятности, сомнений не вызывало.
«Ладно, - встряхнул он головой, - все, что необходимо, я купил, а теперь, как и было заранее договорено, отправлюсь-ка я к своему дорогому другу, Северус, наверное, уже заждался».
Маг быстрым шагом направился к выходу из Темной аллеи. В Косом переулке он внезапно ощутил, как кто-то схватил его за руку и активировал портал.
Приземлившись, Люциус мгновенно отпрыгнул как можно дальше в сторону, одновременно выхватывая палочку и наставляя ее на человека в черном плаще с глубоко надвинутым на лицо капюшоном. Похититель открыл лицо, и аристократ вздрогнул.
- С-С-Северус? Ч-что с-с-с тобой с-с-случилось?
- Много чего, Люц, - годы, ты, твоя жена, твой сын, Темный Лорд, Дамблдор, Поттер.
- П-П-Поттер? – Люциус ухватился за последнее слово, пытаясь вынырнуть из ощущения нереальности происходящего и прийти в себя. Негоже благородному представителю рода Малфоев так открыто терять самообладание и заикаться, подобно студенту-первокурснику, которого застал на месте преступления его декан. Но то, как выглядел его единственный друг, напугало волшебника.
«Несчастный случай с зельями, какое-нибудь проклятие, болезнь? - лихорадочно думал он, - но я ведь виделся с ним всего три дня назад, и все было нормально». Волосы седые. Глубокие морщины избороздили лицо. Черные глаза потухшие и безжизненные. Огромный, безобразный шрам на шее. От прежнего Снейпа остался только его выразительный, глубокий голос, похожий на натуральный шелк, скользящий между ладоней восточной красавицы.
Лорд Малфой еще раз встряхнул головой, пытаясь хоть немного привести свои мысли в порядок, и продолжил:
- И причем здесь Поттер? Он же умер. Кроме того, насколько я помню, ты с ним, вроде бы, наладил отношения перед его смертью, даже если это и было по приказу Господина?
- Люциус, не заставляй меня думать хуже о твоих умственных способностях, - недовольно поморщился Снейп, - тем более что дальше все будет зависеть только от них. Я говорил не о Джеймсе, а о его сыне – Гарри. Я понимаю, ты удивлен, но у меня мало времени – поэтому помолчи и внимательно меня выслушай. Надеюсь, что такое хроноворот, тебе объяснять не нужно?
Блондин молча кивнул.
- Отлично. Со мной теперешним все в порядке. Я спокойно жду тебя в Хогвартсе. То, что случится со всеми нами в будущем… я просто не мог больше выносить всего этого, - губы Снейпа искривила горькая усмешка, - смерть твоего сына, моего крестника, стала последней каплей.
- Драко умер? - не смог сдержать эмоций Малфой.
- Да, - кивнул Северус, - и кроме него умерло еще очень много дорогих мне людей.
Он вытащил из-под плаща золотые песочные часы на толстой цепочке, в которых Люциус опознал хроноворот. Хроноворот окружало белесое облачко, из которого доносилось странное потрескивание.
- Я рассчитывал попасть лет на пять-шесть раньше, но видно не судьба, - продолжил зельевар. - Этот проклятый артефакт почти полностью вышел из строя, а тут еще пришлось перемещаться через портал, не мог же я разговаривать с тобой посреди Косого переулка или в Темной аллее.
Мне повезло, что я попал в тот день, когда точно знал, где ты можешь находиться. Когда я забирал хроноворот из разгромленного Министерства, даже не предполагал, зачем я это делал, ведь прекрасно знал, что вмешиваться в прошлое опасно. Но сейчас мне все равно, хуже уже не будет. Возьми это.
Северус протянул другу большой пухлый пакет, на котором его четким, каллиграфическим почерком было выведено «Люциусу Малфою». Уменьшив, он вернул в карман такой же пакет, на котором глазастый блондин разобрал надпись «Лили Эванс».
- Здесь дневник твоего сына. После его смерти охранные заклятия ослабли, и мне удалось их снять. Я, конечно, о многом подозревал, но не думал, что все было настолько серьезно. Твой сын всегда слишком хорошо умел скрывать свои истинные чувства. Другая информация тоже должна тебе помочь. Теперь все в твоих руках, mon vieil ami,** надеюсь, что тебе удастся то, что не удалось мне.
- Сев, я почти ничего не понял...
- Это не важно, - перебил его Снейп, - поймешь позже, когда прочтешь то, что я тебе дал. Мое время на исходе, не знаю, удастся ли вернуться, но теперь это уже не имеет значения. Я выполнил, что хотел, хоть и не совсем так…
Раздался негромкий хлопок, хроноворот рассыпался золотыми песчинками, и зельевар исчез.
Некоторое время спустя Люциус огляделся по сторонам. «Граница антиаппарационного барьера моего поместья, ты хорошо подготовился, старина, - тепло подумал он, - ну что же, пойду разбираться с тем, что ты мне подкинул. Надо не забыть отправить тебе сову, что наша встреча переносится. Эх, Северус, ты всегда заботился о других больше, чем о себе самом, несмотря на свой имидж человеконенавистника. Надеюсь, что с тобой все будет в порядке». Бросив последний взгляд на то место, где недавно стоял его друг, Малфой резко развернулся и пошел в сторону дома.

* Feci quod potui, faciant meliora potentes – сделал, что мог, кто может – пусть сделает лучше (лат.).
**mon vieil ami – мой старый друг (франц.).

ГЛАВА I

Felix, qui potuit rerum cognoscere causas*

Войдя в холл, Люциус небрежно сбросил мантию на руки домовому эльфу и резким отрывистым тоном приказал: «Я буду в кабинете, принеси кофе, я занят, меня не беспокоить». Когда маг удобно устроился в кресле за своим письменным столом, перед ним уже стояла дымящаяся чашечка черного кофе и вазочка с солеными фисташками – все как он любил. «Можешь быть свободна, Дилли», - небрежно кивнув, он отпустил домовиху. Отхлебнув кофе и забросив в рот несколько орешков, Люциус попытался вскрыть пакет. Пакет не поддался. Хмыкнув, волшебник вытащил палочку и, взмахнув ею, произнес опознающее заклинание. Конверт, на мгновение вспыхнув красным, погас. «Параноик, - ласково подумал мужчина, - передал прямо в руки, и все равно защиты нагородил… Кстати, о защите…». Люциус встал из-за стола и подошел к камину. Взмахнув палочкой, он разжег огонь и, бросив в него горсть дымолетного порошка, четко произнес: «Хогвартс, кабинет Северуса Снейпа». Огонь в камине вспыхнул зеленым, и в нем появилось лицо зельевара. Малфой с неожиданным для самого себя облегчением разглядывал молодое недовольное лицо Северуса.
- Люциус, - прервал молчание Снейп, - что случилось? Все ингредиенты уже доставлены, я думал, зелье мы будем варить сегодня?
- Начинай без меня, у меня возникли некоторые проблемы…
- Ты же знаешь, что это невозможно, - рассердился Северус, - зелье персонифицированное, требуется твое участие и кровь.
- Неважно, - Люциус провел рукой по платиновым волосам, забирая их в хвост заколкой, взятой с каминной полки. - Вари только для себя, если у тебя получиться удалить метку, то сварим и для меня.
- Что-то серьезное? – смягчился зельевар, он знал, насколько страстно аристократ хотел избавиться от клейма, поставленного Темным Лордом, и если он отменяет давно ожидаемую попытку сварить необходимое для этого зелье…
- Нет… не знаю… в общем, я и сам еще не понял, но разобраться с этим надо, и как можно быстрее.
- Люц, если тебе необходима моя помощь…
- Пока – нет. Если потребуется, я тебе непременно скажу. Вари зелье, надеюсь, что на этот раз у нас все получиться.
- Хорошо, но учти, следующее благоприятное время будет только на Самайн.
- Учту, - усмехнулся Малфой, - ждал дольше, главное, что бы все получилось.
- Получиться, - твердо сказал Снейп, - не может не получиться, этот рецепт из книги Хельги Хаффлпафф, ты же знаешь. Нам пришлось полмира обрыскать, пока мы нашли эту книгу, смогли прочитать и ...
- Ладно, - прервал своего друга Люциус, - приступай к делу, да и мне тоже пора.
- Ты куда-то уходишь? Может, все же скажешь, какие у тебя проблемы? Опять Министерство? Или что-то с Нарциссой или Драко?
- Да нет, с этим все в порядке, просто небольшие проблемы в бизнесе, необходимо разобраться…
- Ну ладно, не хочешь говорить – не надо, - снова нахмурился зельевар. Он прекрасно знал, что оторвать Люциуса от приготовления зелья могли только о-о-очень серьезные проблемы. - Но имей в виду, что я тоже могу подождать до Самайна. Драко - мой крестник, он мне дорог, так же как ты и твоя жена.
- Спасибо, Сев, но сначала я сам должен разобраться. Поговорим завтра.
- Хорошо, тогда до завтра?
- До завтра, пока, Сев.
- До свидания, Люциус.
«Да, лучше бы я послал сову, теперь от него так просто не отделаешься, - подумал волшебник, - у Северуса всегда превосходный нюх на неприятности, может быть, его ввести в курс дела? Тогда почему он отдал эту информацию мне? Мог бы самому себе, хотя, с его паранойей, он бы заавадил самого себя прежде, чем его более поздний вариант успел бы рот открыть. Нет, слишком мало данных для анализа, надо сначала прочитать содержимое пакета, а потом решать».
Лорд Малфой отошел от погасшего камина, вернулся за стол, взмахнул палочкой, произнося невербальное заклинание, и выдавил несколько капель крови из ранки, появившейся на пальце. Кровь, упавшая на конверт, сразу же впиталась, и пакет, довольно заурчав, раскрылся. Взмахнув палочкой еще раз, Люциус залечил ранку и вытащил из конверта толстую книгу в алом бархатном переплете, кипу газет «Ежедневный пророк» и пухлую тетрадь в зеленой кожаной обложке. На книге огромными золотыми буквами переливалось название – «Самая полная биография Героя Магического Мира – Гарольда Джеймса Поттера», и ниже, гораздо меньшими буквами – «авторы: Падма и Парвати Патил, консультант: Гермиона Грейнджер, фотографы: Денис и Колин Криви». «Хм, Патил, мне знакома эта семья – чистокровные, достаточно состоятельные, хотя до Малфоев им, конечно, далеко, - слегка нахмурившись подумал Люциус, - а вот кто такие Криви и Грейнджер? Наверное, очередные выскочки-грязнокровки. Ну что ж, Северус упоминал Поттера, вероятно, это ключевая фигура в нашей истории, поэтому, начну-ка я с этой претенциозной книжонки».
Спустя почти двенадцать часов Люциус добрался до последней главы книги, описывающей финальную битву в Хогвартсе и окончательное поражение Темного Лорда. Перелистнув страницу, Малфой увидел заголовок: «Галерея Героев». Первой, в траурной рамке, шла фотография кавалера ордена Мерлина первой степени и т.п., и т.д., Альбуса Дамблдора, потом фотография Поттера, также получившего Мерлина первой степени. Скользнув взглядом ниже, Люциус замер: кавалер ордена Мерлина второй степени Драко Люциус Малфой.
«Так вот каким ты станешь, мой малыш», - он ласково провел пальцем по лицу своего сына. Большие серые глаза, обрамленные пушистыми темными ресницами, глядели на мир прямо и открыто, с легкой надменностью потомственного аристократа. Изящные правильные черты лица делали его похожим на произведение искусства. Платиновые блестящие волосы, отличительная черта Малфоев, струились по плечам. Он был похож и непохож на отца. «Издание второе, дополненное, - подумал Люциус, - кровь Блэков очень удачно сыграла, придав особую завершенность красоте Малфоев». Вдруг Драко на фотографии повернул голову, и до этого неподвижное лицо словно осветилось изнутри, на губах заиграла мягкая, нежная улыбка. В этот момент он стал безумно похож на ангелов работы мастеров эпохи Возрождения – гневных и спокойных, мстительных и милосердных, но – всегда божественно прекрасных.
«Кому же ты так улыбаешься, mon ange**? Что заставило тебя отречься от семьи и перейти на другую сторону? - размышлял Малфой. - Ответ может быть только один – не что, а кто. Поттер. Малфои всегда стремились иметь лучшее, а Герой Магического Мира – это лучшее, что могла предоставить «Светлая сторона». Ты оказался сильнее своего отца, малыш».
«Люц, - зазвенел у него в голове голос его единственной и неповторимой любви, - почему ты так редко улыбаешься? Твоя улыбка делает тебя похожим на ангела. Улыбайся чаще, пожалуйста».
«Рег, быть похожим на ангела противоречит Семейному Кодексу Малфоев, - вспомнил он свой ответ, - Малфои ни в коей мере не должны быть похожи ни на кого, кроме змей, ехидн и прочих гадов».
Та улыбка была предназначена только для него – Регулуса Арктуруса Блэка - человека, который сумел пробиться сквозь ледяную броню его сердца, с которым он надеялся прожить всю свою жизнь, который заставил его чувствовать, жить и любить.
Все его мечты оказались разбиты в тот день, когда его нежный мальчик бросил вызов Темному Лорду. Он до сих пор помнил ужас, оцепенение и неверие в реальность происходящего, охватившие его тогда.
Долгое время после случившегося он проклинал въевшуюся с детства в его кровь и плоть (и закрепленную бесчисленным количеством «воспитательных» Круцио, и других пыточных заклятий) невозможность противостоять отцу, собственную трусость и нерешительность, не позволившие ему последовать за любимым. Сколько раз молодой маг проклинал отца, втянувшего семью Малфой в служение, как теперь оказалось, маньяку-полукровке, свихнувшемуся на пытках и убийствах (биография Тома Риддла была приведена в главе, описывающей причину выбора Волдемортом семьи Поттеров в качестве жертв). Хотя, что еще можно ждать от существа, рожденного от маггла и ненормальной ведьмы из нищей, выродившейся и опустившейся на самое дно общества (пусть и чистокровной) семьи?
«Мой ненормальный папаша заставил наш род поклоняться мерзкому полукровке, выросшему в маггловском приюте, - мысленно прошипел Малфой, - даже Поттер имеет лучшее происхождение, чем эта тварь. По крайней мере, оба его родителя были магами, и он, формально, да и номинально, является чистокровным магом. Что касается Поттеров, то их род древнее рода Малфоев, не менее древен, чем род Меропы Гонт, матери Риддла, наследницы Слизерина, и восходит к другому основателю Хогвартса – Годрику Гриффиндору. А уж о положении в обществе и богатстве и говорить нечего: Поттеры – очень богатый род.
Кстати, почему происхождение Темного Лорда не афишировалось? Понятно, почему это скрывал Риддл – ни один из чистокровных родов не пошел бы за полукровкой, но почему это было не доведено до общего сведения Дамблдором? Ведь после оглашения этих данных маньяк Риддл растерял бы большинство своих сторонников, за исключением нескольких полностью свихнувшихся на его «замечательной личности» магов. Таких, как младший Крауч или «дорогая свояченица» Беллатрикс Лейстрейндж. Такое впечатление, что ему тоже была выгодна эта война». Люциус лихорадочно продолжил обдумывать полученные сведения: «Война – это всегда борьба за власть и влияние. Дамблдор, как победитель Гринденвальда, директор Хогвартса, председатель Визенгамота, имеет все это в достатке. Сам министр у него под колпаком, ни одно важное решение, касающееся магического общества, не принимается без его непосредственного участия. Понятно, зачем все это потребовалось чистокровным семействам, год за годом теряющим свое влияние под напором лезущих во все щели грязнокровок (достаточно сказать, что впервые за всю историю магического сообщества министром был выбран маг, имеющий родителей-грязнокровок), но зачем ему?».
От внезапно пришедшей в его голову мысли аристократ побледнел и почувствовал, как сердце заколотилось у него в горле. Он схватил газеты и начал быстро перебирать их, выискивая по датам те, что вышли после окончания войны. Найдя несколько подходящих, быстро пролистал их и, найдя то, что искал, замер, пробегая глазами заголовки и списки: «Приговоренные к смертной казни с конфискацией имущества…», «Приговоренные к пожизненному заключению с конфискацией имущества…», «Приговоренные к различным срокам заключения с конфискацией имущества…», «Приговоренные к депортации с конфискацией имущества…». Почти все главы чистокровных семейств Великобритании, их наследники, наследницы и ближайшие родственники были в этих списках. «Это – конец чистокровных. После такого мы никогда не сможем оправиться, - прошептал Люциус. - Грязнокровки победили, Дамблдор добился своего – он всегда ненавидел чистокровных, видя в них препятствие для получения абсолютной власти, ведь мы никогда не были послушными марионетками в его руках, как грязнокровки, защитником которых он слыл всегда, или предатели крови, такие, как нищие Уизли». Малфой невидяще уставился на бронзовую статуэтку фавна, стоящую перед ним на краю стола.
Шок постепенно проходил, и усталость немедленно навалилась на аристократа, вызывая желание упасть в постель часов на десять. «С утра решал некоторые вопросы в Гринготсе, потом покупал и отправлял Северусу недостающие ингредиенты для зелья – почти сутки на ногах, - подумал Люциус, оглядывая кабинет, - может быть, приказать принести еще кофе? Хотя … лучше не надо, я за это время его, наверное, с половину галлона выпил. Сердце и так готово из груди выскочить. Тогда бодрящего зелья? Надо с этим покончить сегодня же, не стоит затягивать».
Выпив бодрящего зелья, принесенного эльфом, Малфой взглянул на часы – четыре часа ночи (или утра). Он подтянул к себе зеленую тетрадь: «Необходимо узнать, что случилось с моей семьей. Единственное упоминание обо мне было в описании этого дурацко-героически-гриффиндорского похода в Министерство, где меня поймали вместе с другими Пожирателями Смерти. Да, и еще в эпизоде с василиском и дневником Лорда. С Драко все в порядке – герой и, скорее всего, любовник (а может быть, в дальнейшем, и муж) Мальчика-Который-Выжил-в-очередной-раз-пристукнув-Сами-Знаете-Кого-на-этот-раз-окончательно. Хотя – нет, ведь Сев сказал, что он умер. Что могло с ним произойти? А что со мной и Нарси? В списках осужденных ни меня, ни ее не было. Ладно, что гадать бестолку. Посмотрим, может эта тетрадка что-нибудь прояснит.
Открыв первую страницу тетради, он увидел выведенные еще неуверенным детским почерком буквы – Драко Люциус Малфой. И ниже:

1 августа 1991 года

Сегодня мы с родителями были в Косом переулке, где мне покупали все к школе. Папа купил мне этот дневник и сказал записывать в нем все, что со мной случается и мои мысли тоже. Это поможет мне не делать ошибок или увидеть их. Хотя я не совсем понял, как это может помочь. Но самое главное не это! Сегодня я встретил потрясающего мальчика! Правда, он почти со мной не разговаривал, только отвечал на мои вопросы, но не на все, а потом быстро ушел, но он тоже едет в Хогвартс! У него такие потрясающе красивые зеленые глаза! Только эти ужасные, круглые, чем-то замотанные очки. Зачем он их носит? И сам он такой красивый, изящный, несмотря на какие-то лохмотья, в которые был одет! Может быть он грязнокровка? Хотя нет – я спросил его, и он ответил, что его родители маги. Наверное, у него семья бедная, как у этих нищих Уизли. Но я все равно буду с ним дружить! Я ему рассказал о Слизерине, надеюсь, мы попадем с ним на один факультет! Жалко, что я не успел узнать, как его зовут. Я бы мог написать ему письмо, а так придется ждать целый месяц. Папа сказал, что вместе со мной в школу поедет учиться Гарри Поттер, и что я должен с ним подружиться. Но я не хочу дружить с этим зазнайкой, мне и так приходится общаться с этими дебилами Крэбом и Гойлом, и еще с этой дурой Паркинсон и жирной уродиной Миллисентой Булстроуд. Поттер, наверное, задирает свой нос до небес. А я хочу дружить с этим мальчиком. Он такой застенчивый! Я буду его защищать! Пусть только кто-нибудь попробует его обидеть! А еще у него такие смешные волосы – торчат во все стороны, но ему все равно идет! Ну ладно, уже поздно, и я пойду спать. Буду вычеркивать в календаре дни, чтобы точно знать, сколько еще осталось до нашей встречи.
Закрыв последнюю страницу тетради, Люциус откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Но, несмотря на это перед ним, словно вырезанные на внутренней стороне век, всплывали фразы из прочитанного дневника:
…он отказался от моей дружбы!
…этот мерзкий Уизли украл его у меня!
…я отомщу!
…он летает, как будто родился на метле, но я все равно выиграю у него!
…он змееуст! Но почему он тогда не в Слизерине?
…он опасен, смог сбежать из Азкабана, кроме того, все Блэки всегда были темными магами, я это точно знаю, ведь моя мать тоже Блэк, а этот дурень даже не понимает этого!
…какой идиот, этот министр поставить охранять школу дементоров!
…как могли его допустить до турнира, он же погибнет!
…эти игры в тайное общество не доведут его до добра, я остановлю его!
…мой отец пытался убить его, как он мог?!
…эта змееподобная тварь дала мне задание убить Дамблдора!
…мои родители мертвы, крестный неизвестно где…
…я должен пойти к Гарри, пусть лучше он убьет меня, чем этот урод…
…он поверил мне, я помогаю ему…
…сегодня мы напились по поводу победы, я пытался поцеловать его, но он отпрыгнул от меня, словно я был возрожденным Волдемортом, для него эти отношения неприемлемы – издержки маггловского воспитания, я пытался объяснить ему, что это нормально для волшебного мира, но он только твердил, что не извращенец и не урод, потом отрубился. Утром он или ничего не вспомнил, или сделал вид…
…ненавижу всех Уизли – сначала Рон украл у меня его дружбу, сейчас его сестрица крадет у меня его любовь…
…он ведь не любит ее, он любит меня, я вижу это в его чудесных зеленых глазах, но он никогда не признается в этом, даже самому себе…
…свадьба завтра, я шафер, смешно… Мелкая Уизли понимает мои чувства, пыталась протестовать, но Гарри настоял…
…как больно, он никогда не будет моим, но лучше быть рядом с ним как друг, чем не видеть его вообще…
…война началась, Гарри, как всегда, сильно рискует, я пытаюсь оберегать его, но…
…магическая кома, меня вызвали из-за очередного столкновения с маггловскими войсками, в это время больницу разбомбили…
…сегодня были похороны, все присутствующие плакали, мелкая Уизли билась в истерике. Я не плакал, слез просто не было, по-моему, у меня внутри все закаменело, но почему тогда так больно!? Мой мир умер вместе с Гарри. Я полюбил его с первого взгляда в магазине мадам Малкин. Все эти годы я жил для него и ради него. Сейчас сил жить просто не осталось. Я не знаю, что будет с магическим миром, скорее всего, магов просто уничтожат – магглов слишком много…
…сварил яд, как хорошо, что всегда был успешен в зельеварении, надеюсь, что там мы встретимся с Гарри, отцом и мамой и будем счастливы…
Чувствуя себя постаревшим лет на десять, Люциус Малфой с трудом поднялся с кресла и, подойдя к окну, отдернул портьеру. Осень уже вступила в свои права, моросил мелкий, противный дождик. Листья, медленно кружась, снова засыпали очищенные за ночь домовыми эльфами дорожки Малфой-Мэнора.
То, что с ними случилось в будущем, он не мог предположить, даже в своей самой буйной фантазии. Отдать гордую красавицу Нарциссу ненормальному оборотню! А его обвинить в предательстве и убить. Дать мальчишке-школьнику задание уничтожить сильнейшего мага столетия! Вернее, одного из сильнейших – сильнейшим будет Поттер, но сути дела это не меняло. С таким вождем и Орден Феникса не нужен – он сам уничтожит всех своих сторонников! А Северус-то каков! Работать на два лагеря! Обычно этим Малфои занимались. Он-то думал, что Дамблдор защитил учителя зельеварения перед Министерством из-за своей идиотской привычки «давать всем второй шанс». Что заставило его друга так рисковать? Он, вроде бы, никогда не пылал особой любовью к грязнокровкам? Хотя, по школе одно время ходили слухи о его тесной дружбе с Лили Эванс, впоследствии Поттер. И Дамблдор никогда не вызывал у него добрых чувств, Снейп всегда злился на него за потакание гриффиндорцам, в особенности Джеймсу Поттеру и его компании.
«Кстати, Северус должен сегодня со мной связаться – рассказать, подействовало ли зелье, - подумал аристократ, - но я могу дать стопроцентную гарантию, что ничего у него не вышло, иначе зачем бы нам было возвращаться к этой ненормальной змеюке? Поэтому надо дочитать газеты, пока есть время до его визита – не думаю, что он объявиться раньше обеда».
С этими мыслями Малфой вернулся за стол, еще раз глотнул бодрящего зелья из пузырька и принялся внимательно изучать лежащую перед ним прессу.
В первом часу дня Люциус отложил последнюю прочитанную газету и задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. «Да, вот это я понимаю, и называется Пирровой победой, - усмехнулся он, - сначала уничтожили чистокровных магов, а потом, пробравшись во все структуры власти, решили быстренько укрепить свои взаимоотношения с магглами. Ну и укрепили. Мешать-то им было больше некому – это чистокровные, хорошо усвоившие урок охоты на ведьм, всегда возражали против рассекречивания магического мира. Магглы быстро сообразили, кто был виноват во всех этих террористических актах, взрывах газа, крушениях поездов и самолетов, а также четко осознали, что может сотворить с ними любой, даже слабый, маг, и в каких количествах, и сколько раз…. Ну, и решили, так сказать, во избежание…»
С негромким хлопком, перед магом появилась домовиха.
- Что тебе, Дилли? - недовольно спросил Малфой, - я же сказал, меня не беспокоить!
- Господин, - задрожала эльфиха, - молодой Господин плачет и зовет Вас, мы не можем успокоить его, - она попыталась побиться головой об стол, - плохая Дилли!
- Прекрати, - приказал Люциус, ощущая острый прилив чувства вины: он не видел сына со вчерашнего дня, да и то, он просто поцеловал его в щечку, пожелав доброго утра, и сказал, что уходит по делам. Никогда раньше он не позволял себе подобного. Он всегда старался как можно больше времени проводить с сыном, - скажи Драко, что я сейчас приду. А где, кстати, Нарцисса?
- Госпожа просила Вам передать, что она в своем имении во Франции.
- Как давно?
- Вчера днем, Господин.
- Хорошо, иди, успокой Драко.
С некоторым усилием выбравшись из-за своего стола, Люциус сложил газеты, книгу и дневник обратно в пакет. Затем он нажал на живот статуэтки фавна, положил пакет в открывшийся потайной ящик и пошел в крыло наследников рода Малфой.

Felix, qui potuit rerum cognoscere causas* – Счастлив тот, кто мог познать причины вещей (лат.)
mon ange** – мой ангел (франц.)


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Пятница, 13.03.2009, 16:01 | Сообщение # 3
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 2

ГЛАВА II

Est nobis voluisse satis*

Войдя в комнаты сына, Люциус огляделся: Драко, всхлипывая, сидел на своей кровати, сжавшись в комочек. Рядом с кроватью в страшном волнении подпрыгивали, временами пытаясь биться об находящиеся в пределах досягаемости предметы обстановки, два приставленных к Драко домовых эльфа – Добби и Дибби. Старший Малфой быстро подошел к сыну и подхватил его на руки, крепко прижав к себе.
- Прекратите шуметь и убирайтесь отсюда, - рявкнул он на эльфов, и, обращаясь уже к сыну, нежно прошептал в ушко: - ну, малыш, в чем дело? Почему ты плакал? Такие красивые глазки опухли, носик покраснел.
- Па-а-па, по…почему тебя та-а-к до…долго не было-о-о? - все еще вздрагивая от приглушенных рыданий, проговорил Драко. Он, как лиана, обвился вокруг отца, крепко уцепившись руками за его шею, а ногами за талию.
- Ш-ш-ш, малыш, я здесь, с тобой, у меня просто были очень важные дела, я не мог прийти раньше. Разве мама не сказала тебе об этом вчера?
- Я не ви… не видел ее вче… вчера-а-а.
- Да? Ну, ничего страшного, наверное, она просто забыла. Скажу тебе по секрету, сынок, как мужчина – мужчине, женщины – страшно забывчивые существа, особенно часто они забывают важные вещи, зато никогда не забывают всякую ерунду, например, время визита к своему колдокосметологу.
«Что за женщина! - выругался про себя Малфой, - уехать именно тогда, когда я не могу уделить внимание ребенку. Такое впечатление, что у нее совсем отсутствуют материнские чувства или, скорее всего, она их тщательно подавляет. Ведь пыталась же она спасти Драко в их будущем, даже ценой своей жизни».
Драко захихикал, заметно успокаиваясь.
- Так что ты не сердись на маму, и на меня тоже, хорошо?
- Хорошо, - ответил Драко, шмыгая носом.
Люциус достал из кармана белоснежный батистовый платок со своей монограммой и вытер сыну нос.
- Ты завтракал?
- Нет, - отрицательно качнул головой Драко, - не хотел.
- Ну, тогда, беги умываться, чистить зубы, расчесываться и переодеваться, а то уже день, а ты все еще в пижаме.
Люциус поставил сына на пол так, чтобы ножки ребенка попали в зеленые пушистые тапочки, и слегка хлопнул его по попке.
Снова хихикнув, Драко помчался в ванную комнату.
Малфой задумчиво смотрел сыну вслед. Еще ничего не указывало на его будущую красоту, для завершенности облика не хватало чего-то неуловимого. Пока что это был обычный четырехлетний мальчик: бледная кожа, тонкие правильные черты лица, большие серые глаза, волосы не платиновые, а белые, с сероватым оттенком. Привлекали внимание темные ресницы и брови, которые были не характерны для блондинов, но являлись фамильной чертой Малфоев. Драко нельзя было назвать красивым ребенком, хорошеньким – да, но не красивым.
«Я сделаю все, чтобы защитить тебя, мой ангел, - прошептал Люциус, - ты будешь жить, ты не будешь страдать, если для твоего счастья необходимо будет достать луну с неба, я сделаю это. Ты хочешь Поттера – ты его получишь. Ты – Малфой, а Малфои всегда получают то, что хотят».
Размышляя над полученной информацией, аристократ вначале подумывал о том, чтобы просто найти способ и уничтожить Поттера-младшего. Нет человека – нет проблемы, как говаривал один маггл, о котором он читал в хрониках, описывающих войну с Гринденвальдом. Но, во-первых, тогда бы его семья оказалась в полной власти Темного Лорда, без надежды на спасение, а, во-вторых, судя по всему, его Драко и Мальчик-Который-Выжил, были «Связанные Судьбой». Такие пары являлись редкостью в магическом мире и представляли собой огромную ценность, поскольку были связаны не только духовно, но и магически. Но если кто-то или что-то вставало между ними, и их любовь превращалась в ненависть, то они становились заклятыми врагами, стремясь уничтожить один другого, так как не могли жить друг с другом и не могли существовать друг без друга. При этом окружающим также приходилось несладко – такие партнеры, как правило, обладали большой магической силой. Мерлин и Моргана, Слизерин и Гриффиндор – их любовь-ненависть до сих пор сказывается на магическом мире.
- Папа, я готов, - прервал его размышления Драко.
Дибби переодела его в серую шелковую мантию, темно-серые ботиночки и забрала его пока еще короткие волосы в небольшой хвостик, завязав черный бархатный бант.
- Хорошо выглядишь, сын, - улыбнулся ему Люциус, - пошли обедать?
- Да, папа, - с важным видом кивнул ему Драко.
- Дилли, - позвал домовиху Малфой-старший, - накрой стол в малом обеденном зале, - и, взяв сына за руку, аристократ покинул комнату.
Сидя за столом, Драко пытался справиться с отбивной с помощью ножа и вилки. Покосившись на отца и решив, что тот ничего не заметит, мальчик отложил нож и быстро помог себе рукой наколоть на вилку кусочек мяса.
- Манеры, Драко, - сделал замечание сыну Люциус, - есть надо не руками, а столовыми приборами – ножом и вилкой.
- Ну, п-а-а-а-п, - заканючил Драко.
- Нет, сын, - твердо сказал Люциус, - не забывай, что ты Малфой, а не безродный побродяжка, или отвратительный маггл.
Их разговор прервала появившаяся Дилли.
- Господин, мистер Снейп вызывает Вас по каминной сети.
- Скажи ему, что мы обедаем, и просим к нам присоединиться. Проводи его сюда и поставь еще один прибор.
- Хорошо, Господин.
Вскочивший со своего места Драко чуть не сбил с ног появившегося в дверях зельевара.
- Крестный! Ты почему так долго не появлялся! - с радостным воплем налетел на Снейпа младший Малфой.
- Здравствуй, Северус, - поприветствовал своего друга Малфой-старший, - Драко, отойди от крестного и не хватай его грязными руками.
- Вот так всегда, - надулся Драко и, вернувшись за стол, начал вытирать руки салфеткой.
- Здравствуй, Люциус, здравствуй, Драко, - поприветствовал всех зельевар. – Я был занят последнее время, извини.
- Ты занят, папа занят, мама уехала, - все еще обиженно сказал Драко, - а я?
- А ты, ребенок, - погладил его по голове Северус, проходя мимо него к своему месту, - будешь всегда в центре нашего внимания.
Драко расцвел от слов крестного, моментально забыв о своей обиде.
Дальше обед проходил в благовоспитанном молчании. Перейдя к десерту, Люциус нарушил тишину:
- Какие новости в Хогвартсе, Северус?
- Дамблдор предложил мою кандидатуру Совету Попечителей в качестве декана Слизерина.
- Прекрасная новость, поздравляю, со своей стороны гарантирую тебе полную поддержку Совета.
- Вот как? – приподнял бровь Снейп, - но ты, кажется, еще не весь Совет, Люциус.
- Тебя поддержат и чистокровные семейства, и выскочки Дамблдора. Приятно иметь поддержку и того, и другого лагеря, не так ли, Северус? - ядовито усмехнулся аристократ.
- Хм, наверное… - растерянно выдавил из себя зельевар.
«Нечасто удается сбить с толку моего дорогого друга – у него железная выдержка, еще бы, при его-то шпионской деятельности! - довольно подумал Люциус, изящно отламывая ложечкой кусочек воздушного пирожного и отправляя его в рот. - Пусть теперь помучается, известно ли мне что-либо об этом, или эти слова простое совпадение».
- А как там твои исследования? – продолжил он, как ни в чем не бывало.
- Опять неудачно.
- Жаль, но я особо и не рассчитывал на удачу.
- Раньше ты так не говорил, - удивленно сказал Снейп.
- Раньше я так не думал. Мы знаем, что когда маг умирает, все наложенные им заклятия или исчезают совсем, или ослабевают настолько, что их становится легко снять. Если заклятие не исчезло и не ослабло, то вывод может быть только один – он вернется, Сев, - почти прошептал Люциус, - и мы должны быть готовы к этому.
- Тебе что-то известно, Люц? – резко подавшись вперед, спросил зельевар.
- Нет, разумеется.
"Да, - мысленно добавил Малфой, - но не могу пока тебе ничего рассказать".
- Ладно, - он встряхнул головой, в который раз за сегодня пытаясь отогнать от себя непрошенные мысли, - мы с Драко собираемся пойти погулять в парк, присоединишься к нам?
- Нет, у меня еще куча непроверенных эссе, большинство из которых написаны полными болванами. Мне пора возвращаться, я и так пропустил обед в Большом зале.
- Хорошо, надеюсь, на днях увидимся. И еще, Сев, большая просьба: не передавай никому наш сегодняшний разговор.
«Ну вот, теперь он точно догадается, что мне известно о шпионаже, - подумал Люциус, - надеюсь, что ради нашей дружбы, он все же не расскажет ничего Дамблдору».
- О чем ты говоришь, Люц? - нахмурился Снейп, - я слишком ценю наши отношения, чтобы рассказывать кому бы то ни было о чем бы то ни было.
- Я очень рад это слышать, - облегченно выдохнул Малфой.
- А что с твоими проблемами, ты их решил?
- Пока нет, но как только решу, ты узнаешь обо всем первым.
- Все же мне не доверяешь?
- Доверяю, но пока все не будет решено, я никому ничего не могу сказать. Это слишком важно для всех нас.
- Это связано с тем, что ты сказал о…
- Возможно, - перебил друга Люциус, - но я больше не хочу говорить об этом.
- Нарцисса знает?
- Нет.
- Даже так? - изогнул бровь зельевар.
- Да.
- Ну что же, не буду настаивать, я могу подождать. Скажи только, это опасно?
- Сейчас – нет.
- А потом?
- Потом? Да, опасно, но не опасней, чем если бы я не сделал то, что собираюсь.
- Надеюсь, ты хорошо просчитал последствия своих поступков.
- Как много «п»: просчитал, последствия, поступки…, неужели ты думаешь, что я буду подвергать напрасному риску свою семью?
- Твой отец…
- Я – не мой отец, - резко оборвал друга Малфой. - Мой отец был сумасшедшим, таким же, как и тот, кому он служил сам и заставил служить меня. Он опозорил наш род. Я сделаю все, чтобы Драко избежал подобной участи.
- Надеюсь, что твое «все» однажды не свалится тебе же на голову тяжелым камнем.
Люциус перевел взгляд на сына. Драко сидел с приоткрытым ртом, внимательно слушая разговор взрослых и пытаясь в него вникнуть.
- Драко, - нахмурился он, - попрощайся со своим крестным, пойди в свою комнату, оденься потеплее и возьми метлу. Я сейчас подойду, и мы отправимся гулять.
- Да, папа, - Малфой-младший был умным мальчиком и знал, когда он может поспорить с отцом, а когда это чревато неприятностями, - до свидания, крестный, надеюсь, ты не пропадешь надолго.
Обняв на прощание Снейпа, Драко ушел.
Как только дверь за ним закрылась, Северус продолжил:
- Я очень волнуюсь за тебя, Люц. Ты изменился. Раньше ты никогда не высказывался столь откровенно, да и выглядишь неважно.
«Еще бы – вторые сутки без сна, на одном кофе и бодрящем зелье – любой будет выглядеть неважно», - прокомментировал мысленно Малфой.
- Раньше я не знал, насколько я тебе могу доверять.
- Теперь знаешь?
- Надеюсь, что да.
Северус помолчал, потом поднялся, подошел к Люциусу и, глядя ему в глаза, сказал:
- Я оправдаю твое доверие, Люц.
Люциус тоже поднялся, обнял его и прошептал прямо в ухо:
- Знаешь, ты первый человек за долгое время, кому я стал доверять. Только не проговорись никому об этом – это нарушение Семейного Кодекса Малфоев.
- Ну что ты, - криво усмехнулся Снейп, - как я могу так подорвать твою репутацию?
Люциус шагнул назад, разрывая их объятия:
- Мне пора, Драко уже, наверное, заждался. До свидания, Северус.
- До свидания, Люциус, удачи тебе, чтобы ты ни задумал.
Остаток дня Люциус посвятил сыну. Сначала они гуляли в парке, где Драко летал на детской метле, потом выпили чай со свежеиспеченными булочками, потом позанимались – Люциус учил сына писать, считать и играть в шахматы. После ужина, когда выкупанный и переодетый эльфами Драко лежал в кровати, отец приготовился читать ему книгу для юных волшебников о похождениях Мерлина. Но вначале он решил провести со своим сыном воспитательную беседу:
- Драко, в ближайшее время я буду сильно занят, и не смогу уделять тебе столько внимания, как раньше. Это очень важно для нашей семьи и твоего будущего.
- Это касается того, о чем ты говорил с крестным?
- Да. Ты уже большой мальчик, и должен понимать, что если я не могу проводить с тобой много времени, то это не из-за того, что я не люблю тебя, а из-за того, что меня заботит твое благополучие.
- Это надолго?
- Не очень, думаю, что недели на две-три, может быть, на месяц. Завтра я уйду с утра, постараюсь побыть с тобой вечером, но, если не получиться, обещай не капризничать. Если возникнут какие-то проблемы, пошлешь эльфа к крестному.
- Может, лучше к тебе?
- Нет, я буду в маггловской части Лондона, эльфам там появляться запрещено.
- Ты будешь общаться с магглами? - изумленно округлил глаза Драко.
- Скорее всего, да. Но это – секрет, никому не рассказывай об этом.
- Хорошо, папа, - кивнул его сын, довольный тем, что отец доверил ему секрет.
- Ну, а теперь давай посмотрим, что же случилось, когда Мерлин встретил великана.
Когда Драко уснул, Люциус вернулся в свои комнаты. Он чувствовал себя страшно уставшим, но еще необходимо было обдумать план завтрашних действий: «Первым делом необходимо навестить Поттера в доме его родственников, но так, чтобы никто меня там не заметил и не узнал. Благо их адрес теперь мне известен (спасибо сестрам Патил). Если магглы действительно так плохо обращались с Поттером, как написано в газетах из будущего (после победы пресса активно занималась перетряхиванием грязного белья своего Героя), то забрать у них мальчика не составит никакого труда.
Другое дело добиться того, чтобы Гарри остался в его семье – Дамблдор никогда не допустит, чтобы Надежду Колдовского Мира воспитывал бывший Пожиратель, да еще и чистокровный волшебник. Значит, необходимо сделать так, чтобы о том, что опекуном Поттера стал Малфой, стало известно тогда, когда все документы уже будут оформлены. А чтобы Дамблдор не смог опротестовать его опекунство, надо будет довести до широкой общественности, кто отправил их Героя к этим ужасным магглам».
Люциус очень хорошо знал заместителя начальника Отдела по работе с несовершеннолетними волшебниками, оставшимися без попечения родителей – чистокровную волшебницу, бывшую слизеринку, Эллоизу Мун. Он был уверен, что сможет с ней обо всем договориться. Во-первых, потому что сама терпеть не может магглов и грязнокровок, во-вторых, с большим удовольствием вставит палки в колеса их постоянному защитнику – Дамблдору, и, в-третьих, деньги никогда и никому не бывали лишними.
«Значит, после визита к Поттеру надо появиться в Министерстве и повидать дорогую Эллоизу. А если в газете написано сплошное вранье? И дорогие родственнички хорошо к нему относятся? Да нет, вряд ли, в его биографии об этом тоже вскользь упоминалось, а его грязнокровная подружка не допустила бы публикацию ложных сведений. Надо обязательно внушить детям, что грязнокровки и предатели крови, такие, как Уизли, неподходящая компания для нормальных волшебников. Не волнуйся, сынок, я воспитаю тебе замечательного мужа, а себе – достойного зятя», - с этими мыслями и мечтательной улыбкой на лице, Лорд Малфой закрыл глаза и уснул.

Est nobis voluisse satis* – Для меня достаточно того, чтобы у меня было желание (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:34 | Сообщение # 4
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 3

ГЛАВА III

Media et remedia*

Едва рассвело, Люциус уже был на ногах. Выйдя из «Дырявого котла» в маггловский Лондон, Малфой остановил такси. Аппарировать в Суррей, прямо к дому Дурслей, он посчитал слишком опасным. Назвав адрес водителю, волшебник откинулся на сиденье и приготовился терпеливо ждать. Автомобильных пробок почти не было, так как в этот утренний час все стремились попасть в Лондон, а не выехать из него. Примерно через час такси въехало на Тисовую улицу и остановилось там, где должен был находиться дом номер четыре. Между домами два и шесть ничего не было. Чувствуя себя полным идиотом, Люциус кашлянул и осторожно сказал водителю:
- Извините, я плохо вижу, а очки случайно забыл дома. Не могли бы вы мне описать дом, а то я не уверен, что это именно тот, который мне нужен. Водитель взглянул на него раздраженно, но ответил:
- Дом кирпичный, двухэтажный, с черепичной крышей, на входных дверях четыре бронзовые фигурки, на доме табличка – Тисовая улица, четыре. Что-то еще?
- Нет, - прорычал Люциус и, сунув водителю деньги ровно по счетчику (за твою наглость – никаких чаевых, мерзкий маггл), вылетел из машины.
Отойдя от дома, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, Малфой начал размышлять: «Это какая-то модификация чар Хранителя, действующая только на магов, ведь магглы прекрасно видят этот дом».
Люциус с раздражением уставился на одетого в странную униформу маггла, который направился прямо в пустое пространство. Кинув туда газеты и конверты, он также спокойно отправился к следующему дому. Через некоторое время из пустоты выехала машина с жирным уродливым магглом за рулем. «Наверное, это и есть Вернон Дурсль, - подумал маг. - Ну, а мне-то что делать? Я ведь не могу даже попасть в дом и осмотреться».
У него была заготовлена прекрасная легенда (подтвержденная отлично сделанными документами) о выборочной проверке состояния домов. В том, что его не разоблачат, он не сомневался – оборотное зелье превратило его из шикарного блондина-аристократа в ничем непримечательного маггла-брюнета.
«А если попробовать просто зайти? Нет, рисковать не буду, вдруг еще какие-нибудь сигнальные чары сработают, и сюда примчится весь орден Феникса во главе с Дамблдором», - благоразумно решил Люциус. Он вытащил из кармана пиджака старинного вида линзу в тяжелой костяной оправе и посмотрел сквозь нее на место, где, предположительно, должен находиться дом.
Линза была редким темным артефактом, не раз выручавшим молодого волшебника. Она показывала все чары, наложенные как на предметы, так и на живые существа. «Ну-с, посмотрим, что тут у нас есть? - пробормотал себе под нос Малфой. - Так-так, как я и ожидал, модифицированные чары Хранителя, наложенные на дом и не действующие на магглов. Чары Хранителя сработали в моем случае только частично, так как я знал адрес, хотя и получил его не от Хранителя тайны. Если бы не знал – вообще бы ничего не обнаружил. Сигнальные чары, срабатывающие на любого пытающегося войти в дом мага, и все? А где же кровная защита, о которой так распинался наш уважаемый директор?» Люциус еще раз внимательно изучил данные, предоставленные артефактом.
Он знал, что защита крови – это наиболее сильный вид колдовства (все поместья чистокровных волшебников, защищенные ею, представляли собой маленькие крепости, для взятия которых потребовалась бы небольшая армия). И именно кровная защита должна быть показана артефактом в первую очередь. Вывод можно было сделать только один: никакой защиты крови на этом доме не было.
«Уже легче, - подумал аристократ, - но это не отменяет другие виды защиты. Я, возможно, смогу их обойти, но сколько на это понадобиться времени, а еще необходимо добыть доказательства жестокого обращения с ребенком». Люциус снова отошел от дома и глубоко задумался. «Хм, а магглы-то нам на что? Тебя подведет твоя любовь к магглам, дорогой Альбус», - почти пропел Люциус, сдерживая себя, чтобы еще и не затанцевать. У него сложился идеальный план.
Найдя безлюдное место, маг активировал портключ в спальню своего поместья. Действие оборотного зелья должно было прекратиться минут через десять. За это время аристократ переоделся в шикарный костюм от кутюр, надел фамильный перстень, взял трость и, после возвращения своей внешности, тщательно уложил волосы заклинанием.
Пройдя в свой кабинет, он выдвинул потайной ящик стола и достал оттуда двустороннее зеркало. На зеркало были наложены чары иллюзии, благодаря которым для посторонних оно выглядело как маггловское устройство. Назвав имя необходимого ему человека, маг дождался, когда ему ответят (что произошло очень быстро), и произнес: «Магнус, мне необходимо срочно поговорить с тобой, нет – в офисе корпорации, через час пришли машину к Дырявому котлу. До встречи».
Этот час Люциус решил провести со своим сыном.
После смерти Регулуса ему казалось, что его сердце превратилось в глыбу льда. Он равнодушно принимал участие в акциях Пожирателей. Смерть и боль, которую приносили в мир он и его союзники, абсолютно не трогала его. Он не испытывал ни удовольствия, ни разочарования от своих действий. «Crucio» – и живое существо корчится и срывает голос от боли, «Avada Kedavra» – оно перестает существовать.
Также равнодушно он женился на Нарциссе, выполняя брачный договор, согласно которому наследник семьи Малфой был обязан жениться на любом представителе семьи Блэк (а ведь когда-то он думал, что его обязанности счастливо совпали с его желаниями). Появление на свет маленького беззащитного существа сначала пробило брешь в стене безразличия, которой он себя окружил, а затем растопило его замерзшее сердце.
Войдя к сыну, он нашел его самозабвенно играющим в плюй-камни с Добби. Стены игровой комнаты, сам Драко и его одежда были измазаны светящейся краской. Увидев отца, Малфой-младший радостно взвизгнул и попытался на него запрыгнуть.
- Нет, Драко, - остановил его аристократ, - сначала пусть Добби приведет тебя в порядок.
Волшебник подождал, пока Добби очистит заклинанием ребенка, подхватил сына на руки и покружил по комнате. Наблюдая за счастливо смеющимся мальчиком, Люциус почувствовал, как любовь и тепло заполняют его душу.
- Ты рано, папа, - отсмеявшись, сказал Драко.
- Я ненадолго, просто планы немного поменялись, и я зашел посмотреть, как у тебя дела. Ты завтракал?
- Да, я позавтракал, а сейчас играю.
- Я вижу, - Люциус покосился на измазанные стены, - после обеда выйди погулять в парк, но только вместе с Добби. Можешь полетать на метле.
- Хорошо, папа.
- Добби, проследишь, чтобы Драко не упал с метлы.
- Да, Господин, Добби проследит.
- Папа! Я не упаду с этой метлы! Она же не поднимается высоко и летает еле-еле! Когда ты мне купишь нормальную метлу?
- Когда ты подрастешь, сын.
- Я уже взрослый! И большой!
- Взрослый и большой, говоришь? Сейчас проверим!
И Люциус начал щекотать сына, вызывая у него заливистый звонкий смех.
Спустя час он садился в черный роллс-ройс, ожидавший его недалеко от «Дырявого котла». Услужливо закрыв дверь машины, шофер сел за руль и повез волшебника в главный офис корпорации.
Несмотря на свое отношения к магглам, Люциус не гнушался зарабатывать на них деньги. Его корпорация имела миллиардные обороты. Десятки филиалов были открыты как в Европе и Америке, так и в Австралии. Вкладывать деньги в Африку и Азию он не считал разумным – политическая ситуация там была слишком нестабильной.
Президентом корпорации (которого все, кроме них двоих, считали ее владельцем) был сквиб из хорошего французского рода – Магнус Дюпре. Малфой не любил бывать среди магглов, поэтому, для решения всех возникающих вопросов Дюпре, как правило, прибывал в магическую часть Лондона или в Малфой-Мэнор. В двадцатипятиэтажном здании головного офиса, построенном пять лет назад, волшебник был всего лишь один раз – после завершения его строительства.
Пройдя через автоматические стеклянные двери (Люциус вспомнил свое удивление, что двери могут распахиваться и без магии) и миновав вытянувшегося перед ним в струнку охранника (уже предупредили), Лорд Малфой поднялся на последний этаж, где располагался кабинет президента.
В приемной его встречали сам Дюпре и молодая хорошенькая секретарь.
- Comment ça va, mon cher ami? - пожимая ему руку, сказал Магнус, - et comment va tienne famille, tienne femme, tien fils?**
- Тrès bien, - ответил аристократ, - Narcissa maintenant elle est en France, et moi - vois tu, j'ai ici les affaires.***
- Проходи в кабинет, - радушно пригласил его Дюпре и, обернувшись к девушке, попросил, - Мэри, принеси нам, пожалуйста, кофе.
В кабинете Люциус подошел к огромному, на всю стену, окну и, полюбовавшись открывающимся оттуда видом, нарушил установившееся молчание:
- Я прочитал присланный тобой отчет. Твой новый начальник службы безопасности оказался стоящим приобретением.
- Да, наш, - Магнус подчеркнул это «наш», - новый начальник службы безопасности, Кевин Кларк, зарекомендовал себя с наилучшей стороны. Он нашел сотрудника корпорации, который в течение трех лет снабжал информацией наших конкурентов.
Подождав, пока принесшая им кофе секретарь выйдет за дверь, Малфой продолжил:
- Чем он занимался раньше?
- Десять лет служил в спецподразделении и семь – командиром во Французском Легионе.
- В спецподразделении? Французском Легионе? Может, объяснишь более понятными словами?
- Спецподразделение – это элитные части в маггловских войсках, а Французский Легион – это наемники очень высокого класса.
- Он маггл?
- Да, согласно твоему приказу, я не принимаю на работу сквибов и волшебников.
- Семья, дети?
- Жена и трое детей. Младшая дочь больна.
- Чем?
- Маггловская болезнь, неизлечимая их медициной.
- А нашими способами?
- Не знаю, - пожал плечами Дюпре, - я ведь не колдомедик.
- Мне понадобиться его помощь в одном деликатном вопросе. Вызови его, пожалуйста, я бы хотел побеседовать с ним наедине. Это не касается бизнеса. Мне надо решить кое-какие вопросы личного характера.
- Хорошо, - нажав кнопку коммуникатора, Магнус сказал, - Мэри, пригласи ко мне мистера Кларка, пожалуйста.
Спустя пять минут в кабинет вошел широкоплечий, подтянутый мужчина с каштановым ежиком коротко стриженых волос и ранней сединой на висках. Он был одет в дорогой костюм, который не скрывал накаченную мускулатуру. Его движения были плавными и экономными, выдавая в нем опытного бойца.
Начальник СБ внимательно посмотрел на Малфоя, явно оценивая его и пытаясь угадать причину присутствия в кабинете незнакомого ему человека.
- Добрый день, господа. - Поприветствовал он всех, - вы вызывали меня, мистер Дюпре?
- Да, мистер Кларк. Это – лорд Малфой, - и вопросительно взглянул на Люциуса, как бы спрашивая разрешения, рассказывать – не рассказывать.
Люциус утвердительно кивнул.
- Как начальник службы безопасности, вы должны знать, что он является фактическим владельцем нашей корпорации, - продолжил Магнус. - Как вы сами понимаете, эта информация не для разглашения. На самом деле, кроме нас, вы – третий, кто владеет ею.
- Спасибо за доверие, мистер Дюпре, я постараюсь его оправдать.
- Не надо стараться, мистер Кларк, надо оправдывать, - вмешался в разговор волшебник, - впрочем, если бы мы вам не доверяли, вы бы ничего не узнали. А теперь, если ты позволишь, Магнус…
- Конечно, Люциус, я подожду тебя в зимнем саду.
- И скажи, чтобы нам заказали столик в ресторане, я еще не обедал.
- Непременно, Люциус, - улыбнулся Дюпре. Он уже представил себе очередной спектакль, под названием: «эти-никчемные-магглы-которые-не-умеют-приготовить-нормальную-еду-с-чем-справляются-даже-гоблины».
Подождав, пока за Магнусом захлопнулась дверь, Малфой продолжил:
- Дело, которое я хочу вам поручить, не связано с корпорацией. Последние несколько лет я провел на континенте. Вернувшись, я узнал, что три года назад на семью моего родственника напал сумасшедший маньяк. Лорд Поттер и его жена погибли, но их годовалый сын Гарри чудом остался в живых.
Мой родственник принадлежал к очень состоятельной семье, которая, так же, как и моя, старалась себя не афишировать. Но его жена… - Люциус помолчал, подбирая слова, - была из не очень подходящей семьи. В сущности, это был мезальянс. Так как родители Лорда Поттера умерли, никто не мог запретить ему жениться на этой женщине.
К ней я не имел никаких претензий – она была умной и красивой девушкой, но ее происхождение… так скажем, было совершенно недопустимо для аристократической семьи. И вот, я обнаружил, что единственного сына лорда Поттера отдали на воспитание в семью его матери.
Как вы сами понимаете, эти люди не вызывают у меня никого доверия. Я хочу, чтобы вы тщательно и незаметно расследовали условия проживания мальчика в этой семье. Моей целью является забрать его оттуда и дать ему достойное воспитание.
- А если мальчик счастлив в своей новой семье, и они любят его? – спросил Кларк, слегка удивленный тем, что в двадцатом веке все еще существуют подобные аристократические предрассудки, когда даже члены королевских фамилий стали жениться на манекенщицах и выходить замуж за своих телохранителей. Хотя… в Англии всегда гораздо серьезнее относились к избранникам правящей династии…
- Я хочу забрать мальчика в любом случае. Надеюсь на вашу компетентность. Вы не ограничены в расходах, можете привлекать для помощи любых сотрудников корпорации, естественно, соблюдая определенную секретность. Ваша работа будет оплачена как сверхурочные, по окончании расследования вы получите денежную премию. Пока вы занимаетесь этим делом, передайте свои обязанности вашему заместителю. Надеюсь получить предварительные результаты расследования через пять дней. Вот это устройство, - волшебник достал предусмотрительно захваченное с собой еще одно двустороннее зеркало, - поможет связаться со мной. Это…
- Я пользовался рациями, лорд Малфой, - перебил Кевин аристократа.
- Это новейшее изобретение наших спецслужб, - продолжил волшебник, недовольно посмотрев на прервавшего его начальника СБ, - поэтому нельзя, чтобы кто-либо, кроме вас видел его. Используйте, только если никого нет рядом, не позволяйте никому трогать устройство, иначе оно самоуничтожится. Когда я буду вызывать, эта… рация зазвонит.
- Зазвонит? Не запищит? - удивился Кларк.
- Зазвонит, - раздраженно, из-за того, что его постоянно перебивают, ответил Малфой, - чтобы поговорить со мной, вам надо поднести ее к лицу и назвать мое имя, чтобы ответить – сделать то же самое, только назвать свое, - Люциус холодно взглянул на Кевина, ожидая очередного вопроса. Но начальник службы безопасности благоразумно молчал.
- Можете связываться со мной в любое время дня и ночи, - не дождавшись реакции, продолжил аристократ. - Вот адрес этой семьи, - Люциус взял лист бумаги и начал записывать необходимые сведения, – миссис Петуния Дурсль – тетя мальчика, сестра леди Поттер, в девичестве Лили Эванс. Вернон Дурсль – ее муж. Их сына зовут Дадли. Мальчик, который меня интересует – Гарольд Джеймс Поттер. Тридцать первого июля ему исполнилось четыре года. Еще раз хочу напомнить о сохранении полной секретности. Никто, кроме вас и меня, не должен знать об этом деле, даже мистер Дюпре.
- Я понял, лорд Малфой, - сказал Кларк, - я могу идти?
- Конечно.
Коротко кивнув, мужчина покинул кабинет.
Задумчиво повертев на блюдце чашечку с остывшим кофе, к которому он даже не притронулся, Люциус снова прокрутил в голове состоявшийся разговор: «По-моему, все прошло замечательно. Максимум достоверной информации, без ненужных деталей. Надеюсь, этот маггл меня не разочарует».
Встав с кресла президента корпорации, за стол которого он сел во время разговора (предложить сесть Кларку ему даже не пришло в голову), аристократ вышел в приемную, небрежно кивнув секретарше, и направился в зимний сад, расположенный на крыше здания.
Зимний сад произвел на него большое впечатление еще в его первое посещение корпорации. «Надо и в Малфой-мэноре устроить нечто подобное, - подумал Люциус, лениво оглядывая растущие и цветущие тропические растения, забранные под стеклянный купол. - Мои оранжереи гораздо больше, но чтобы полюбоваться на цветы и зелень, не надо будет покидать дом и выходить на улицу. И дети там будут с удовольствием играть. Решено, в ближайшее время свяжусь со строителями. Необходимо также подготовить комнаты для Гарри. Я провел капитальный ремонт всего поместья только два года назад, но, как говорится, ремонт нельзя завершить, его можно только приостановить».
С этими мыслями, Малфой подошел к небольшому бассейну с фонтаном. В бассейне плескались золотые рыбки. Возле фонтана стоял круглый столик с двумя креслами, в одном из которых сидел Магнус.
- Как все прошло? - поинтересовался он.
- Нормально, мистер Кларк производит впечатление разумного маггла, - ответил Малфой, усаживаясь в рядом стоящее кресло.
- Кажется, тебя это удивляет? Когда, наконец, ты откажешься от своих предрассудков и поймешь, что магглы так же разумны, как и маги?
- Никогда – магглы вменяемы только поодиночке или в группах до трех особей. Стоит им собраться в толпу, как они превращаются в стаю бешеных крыс, сметающих на своем пути все живое. Посмотри на них, Магнус, они же готовы уничтожать друг друга за другой цвет кожи, иное вероисповедание, или даже за принадлежность к другому футбольному клубу!
- О-о-о, ты знаешь о футбольных фанатах! Никогда не ожидал от тебя такого.
- А как, ты думаешь, я должен вести свой бизнес? Я читаю маггловские газеты, Дюпре, - сухо сказал Люциус, - надо же быть в курсе происходящего в их мире. Они плодятся как крысы, отравляют и уничтожают Землю и все живое вокруг себя. Сколько уже магических и немагических видов животных и растений было уничтожено! И сколько еще будет уничтожено!
- А разве у магов не так?
- Нет, не так. Гринденвальд уничтожал только магглов. При этом большую часть уничтожили сами магглы, их необходимо было только слегка подтолкнуть в нужном направлении. Все погибшие в этой войне маги были случайными жертвами. И, если бы не Дамблдор то, возможно, у нас не было бы таких проблем. Я думаю, что Гринденвальд проиграл ему только по одной причине – он не хотел его убивать. Нас слишком мало, чтобы еще и уничтожать друг друга.
- А Тот-Кого-Нельзя-Назвать?
- Яблоко от яблони… - пожал плечами аристократ. - Ты знал, что его отец был магглом, который бросил его мать, как только узнал, что она от него забеременела? Будущий Темный Лорд воспитывался в маггловском приюте.
- Нет, - потрясенно выдохнул Магнус.
Бросить своего ребенка в магическом мире считалось святотатством. Маги соглашались на заведомо невыгодные для себя браки, если их девушка или парень оказывались беременными. Поэтому вопрос предохранения во время секса всегда стоял на первом месте. Развод, при наличии в семье несовершеннолетних детей, был невозможен. Дети были будущим магического мира, его главной ценностью. Родители могли отказаться от ребенка, только если он был совершеннолетним.
- А его мать?
- Меропа Гонт. Семья отказалась от нее, как только узнала, что она спуталась с магглом. Умерла вскоре после родов.
- Это закрытая информация?
- Была. Но теперь, когда я о ней узнал, намереваюсь довести ее до каждого волшебника. Можешь помочь мне в этом.
- Конечно, это будет настоящей сенсацией. Но почему он воспитывался в приюте, неужели не нашлось магической семьи, которая бы взяла его на воспитание, несмотря на то, что он полукровка? Я сам с удовольствием взял бы такого ребенка. К нашему огромному сожалению, Агнесса больше не сможет иметь детей.
- Я думаю, что это происки Дамблдора. Он обожает магглорожденных, ведь ими так легко манипулировать, прикидываясь мудрым и добрым представителем Благого Двора,**** открывающим детям дорогу в волшебную страну. Только с этим ребенком у него ничего не вышло. Ну, хватит о грустном. Как там Агнесса и Жаннетта?
Агнесса была женой Дюпре, тоже сквибом, а Жаннетта – единственным ребенком Магнуса. В этом году ей исполнилось семь лет.
- О, - расплылся в улыбке от уха до уха Магнус, - у Жаннетты произошел первый спонтанный выброс магии, она окрасила волосы матери в розовый цвет, когда та пыталась заставить ее заплести волосы в косу, вместо того ужасного «нечто», что было у нашей дочери на голове. Пришлось даже обращаться к специалисту по снятию заклинаний, так как эффект не прошел и за три дня.
- Поздравляю, Хогвартс ждет вас?
- Жена настаивает на Бобатоне. Она, так же как и ты, не доверяет Дамблдору. Кроме того, в Англии все же не очень хорошо относятся как к магглорожденным, так и к детям из семей сквибов. Ей будет легче найти себе достойного спутника жизни во Франции.
Магнус взглянул на свои часы:
- Я заказал столик на три, если мы хотим успеть, то надо идти.
- Пойдем, надеюсь, на этот раз это будет приличный ресторан, а не та забегаловка для троллей, в которую ты меня водил!
- Ты называешь один из лучших ресторанов Лондона забегаловкой для троллей? Я отведу тебя в Макдональдс, думаю, что тогда ты сможешь понять разницу.
Дружно засмеявшись, мужчины поднялись и пошли к выходу.

Media et remedia* – Способы и средства (лат.)
Comment ça va, mon cher ami … et comment va tienne famille, tienne femme, tien fils?** – Как дела, мой дорогой друг … как поживает твоя семья, твоя жена, твой сын? (франц.)
Тrès bien … Narcissa maintenant elle est en France, et moi - vois tu, j'ai ici les affaires.*** – Все хорошо … Нарцисса сейчас во Франции, а у меня, как видишь, у меня здесь дела. (франц.)
Благий Двор**** – так в Шотландии называют Светлых эльфов, доброжелательно относящихся к людям.


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:34 | Сообщение # 5
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 4

Предупреждение: В данной главе присутствует сцена жестокого обращения с несовершеннолетним. ВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ! Читаете на свой страх и риск!

ГЛАВА IV

Corpus delicti *

Кевин связался с ним на третий день, в десять часов вечера. Его голос звучал сухо и напряженно:
- Лорд Малфой, мне необходимо срочно увидеться с Вами. Это касается безопасности ребенка, о котором мы говорили.
- Где можем встретиться?
- В офисе корпорации. Я предупрежу охрану.
«Вероятно, Кларк уже раскопал какие-то нелицеприятные сведения об этой семейке магглов, - подумал Люциус. - Мерлин, как быстро! И что там такого могло произойти?»
- Ребенок в порядке?
- Не совсем.
- Вызовите адвоката корпорации от имени мистера Дюпре. Скажите, что это срочно. Я буду через полчаса.
- Хорошо, лорд Малфой.
Люциус отложил в сторону проекты магической строительной фирмы, которой заказал обустройство зимнего сада на крыше Малфой-Мэнора. Небрежно скинув на пол черный атласный халат, он торопливо переоделся в маггловскую одежду и переместился по каминной сети в «Дырявый котел». Оттуда, не выходя на улицу, Люциус аппарировал в парк, находящийся поблизости от здания корпорации. К счастью, уже было темно, и он мог не опасаться случайных свидетелей. Быстро покинув парк, волшебник подошел к зданию корпорации, где его уже встречал охранник:
- Вам на шестой этаж, в конференц-зал, лорд Малфой, мистер Кларк ждет вас.
Торопливо выйдя из лифта на шестом этаже, Люциус чуть не столкнулся с ожидающим его Кевином. Начальник службы безопасности хотел казаться невозмутимым, но его выдавали потемневшие от гнева глаза и крепко сжатые кулаки.
Поприветствовав друг друга, мужчины прошли в конференц-зал. Обойдя большой круглый стол с расставленными вокруг него мягкими стульями, Кларк подошел к стоящему в углу стеллажу с телевизором, видеомагнитофоном и другой аппаратурой, которую аристократ не смог опознать.
- Лорд Малфой, - начал он, - в первый же день, нам удалось установить камеры слежения и подслушивающие устройства как в самом доме, так и на прилегающем к нему участке, когда дядя мальчика уехал на работу, а миссис Дурсль с детьми отправилась в супермаркет. Несколько дней наблюдения позволили нам сделать вывод о недопустимом отношении к ребенку в этой семье. Он одет в старую, изношенную, неподходящую ему по размеру одежду и обувь, явно доставшуюся ему от двоюродного брата. За три дня ему только четыре раза давали остатки еды, которыми хороший хозяин не стал бы кормить и своего пса. Мальчик явно слишком мал и худ для своего возраста. При этом его постоянно заставляют выполнять непосильную для четырехлетнего ребенка работу – мыть полы и убираться во всем доме, мыть посуду, подметать двор и стричь газоны газонокосилкой, которая явно слишком тяжела для него. Родственники постоянно оскорбляют мальчика и стараются при каждом удобном случае ударить его. Особенно агрессивно ведут себя его дядя и двоюродный брат. Ребенок живет в чулане под лестницей, где для него поставлена старая деревянная кровать.
- Что? - удивился Малфой. - Где он живет?
Все то, о чем до этого момента говорил Кларк, не было для него секретом и было описано в газетах. Но о месте, где жил Гарри, журналисты писали как о маленькой, неудобной комнатке на втором этаже.
- В чулане под лестницей, - терпеливо повторил Кевин. - В первое посещение дома нам даже не пришло в голову, что там может жить ребенок, поэтому на второй день под видом электрика, представителя энергетической компании, мой сотрудник проник в дом и установил камеру и подслушивающее устройство в этом помещении.
- Добрый вечер, господа, - перебил Кларка низкий, слегка гортанный голос.
Повернувшись к двери, Люциус и Кевин увидели невысокого смуглого брюнета, одетого в шикарный черный смокинг.
- Мистер Кларк, - продолжил мистер Ассад Навадо, один из лучших адвокатов Великобритании и, по совместительству, адвокат корпорации, - надеюсь, что причина, по которой вы вытащили меня в субботний вечер с премьеры моей любимой оперы, была действительно серьезной.
- Добрый вечер, мистер Навадо, - ответил Малфой, внимательно разглядывая стоящего перед ним мужчину. Из досье он знал, что экзотическая внешность и имя достались адвокату от родителей-пакистанцев. - Мистер Кларк никогда бы не стал беспокоить вас по пустякам. Мое имя – лорд Малфой, я близкий друг мистера Дюпре. Он позволил мне воспользоваться ресурсами его корпорации для решения личной проблемы. Я думаю, мистер Кларк, - сказал волшебник, поворачиваясь к Кевину, - вам нужно сейчас ввести в курс дела мистера Навадо, а потом продолжить уже для нас двоих.
- Спасибо, что так быстро откликнулись на нашу просьбу, мистер Навадо, - подключился к разговору начальник СБ. - Я тоже думаю, что так будет лучше. Присаживайтесь, мистер Навадо, и вы, лорд Малфой.
«А действительно, почему я все еще стою? - подумал аристократ, отодвигая стул и садясь за стол. Но в глубине души, он знал – почему. Он чувствовал, как внутри него все сжимается и сжимается тугая пружина тревоги. - О, Моргана! Я уже, кажется, начал заботиться об этом малыше, скорее бы Кларк закончил объяснения и перешел к делу».
Скрывая свое состояние от окружающих, Люциус отрешенно следил за тем, как по мере получения информации, лицо адвоката меняется от спокойного к возмущенному. Наконец, после фразы о месте проживания мальчика, Навадо вскочил со стула и забегал по конференц-залу, размахивая руками:
- Это неслыханно! Возмутительно! Так обращаться с ребенком! Куда только смотрят социальные службы!
- Успокойтесь, мистер Навадо, - холодным тоном сказал Малфой. Он не хотел терять ни минуты, - как я понимаю, это еще не все, что случилось с этим мальчиком. Продолжайте, пожалуйста, мистер Кларк.
- Да, - согласно кивнул Кевин, - но дальше вам лучше все увидеть собственными глазами.
Он включил телевизор, вставил кассету в видеомагнитофон и нажал на воспроизведение.
В крошечном помещении зажегся свет, скрипнула открывающаяся дверца, и вовнутрь, полусогнувшись и кряхтя, начала влезать жирная туша Вернона Дурсля. На кровати, съежившись и подтянув коленки к груди, сидел хрупкий маленький ребенок, одетый в ветхую пижаму раза в четыре больше нужного. Из огромного ворота виднелось худенькое острое плечико и ключица. Штанины у пижамы были подвернуты в несколько раз. Мальчик щурился от яркого света, пытаясь разглядеть происходящее. Увидев своего дядю, мальчик соскочил с места и постарался забиться в самый дальний угол чулана.
Добравшись до кровати ребенка, Дурсль уронил на нее весь свой немалый вес, отчего стены и пол чулана ощутимо содрогнулись, а сама кровать начала подозрительно похрустывать. Вернон уставился на мальчика своими заплывшими от жира маленькими поросячьими глазками и, растянув толстые губы в злорадном оскале, протянул сквозь зубы:
- Ну-у-у, я ведь предупреждал тебя, ублюдочный щенок, чтобы ты не смел портить мои вещи. Но ты снова меня не послушал.
- П-п-ростите, дядя Вернон, я не х-хотел, - губы мальчика дрожали, - Д-дадли с-столкнул меня с-со стула, к-когда я мыл п-посуду, и б-блюдо разб-билось.
Резко наклонившись, мужчина схватил ребенка за ногу и вытащил его из угла. Подтянув Гарри к своим ногам, Дурсль сгреб его за волосы и, поднимая с пола, уже не сдерживаясь, заорал:
- Ты еще смеешь обвинять моего сына, никчемное отродье?! Мало того, что мне приходится содержать тебя после смерти твоих родителей-алкоголиков, которые разбились в лепешку вместе с машиной. Жалко, что ты выжил, урод, и продолжаешь портить жизнь нормальным людям! И ты еще осмеливаешься пачкать имя Дадли своим грязным языком! Придется мне найти ему другое применение!
Зажав шейку ребенка коленями, толстяк, слегка откинувшись назад, начал расстегивать себе штаны. Увидев это, Гарри отчаянно забился, пытаясь вырваться. Справившись с молнией, Вернон вытащил свой полуэрегированный член, весьма скромных размеров, и, раздвинув ноги, снова схватил мальчика за волосы, пытаясь ткнуть лицом себе в пах.
- Оближи! - приказал он своей жертве.
- Нет! Пожалуйста, не надо! - пронзительно закричал Гарри, упираясь в мужчину руками и ногами и пытаясь вывернуться из захвата. Поняв, что у него не хватает на это сил, мальчик в панике попытался укусить своего мучителя за жирную ляжку, но его зубы лишь беспомощно скользнули по толстой джинсовой ткани.
- Ах ты, ублюдок! Ты еще кусаться вздумал! Я научу тебя послушанию! - прорычал Дурсль.
Выпустив свою жертву, он обрушил на худенькое тельце и голову ребенка град ударов. К счастью для Гарри, тесное и низкое помещение не позволяло его дяде как следует размахнуться. Наконец, устав и запыхавшись от неудобной позы (Вернону пришлось сидя наклоняться, чему сильно мешал его большой живот), мужчина прекратил экзекуцию.
Гарри лежал на полу, трясясь и тихонько поскуливая, покрытый синяками и ссадинами, которые виднелись из-под практически расползшейся пижамы. Кровь из разбитого носа заливала лицо и шею ребенка.
- А знаешь, ты, малолетняя шлюха, - пропыхтел все еще не отдышавшийся Дурсль, - я, пожалуй, найду себе другую дырку – без зубов.
Нагнувшись, он перевернул мальчика на живот, но как только Вернон попытался сдернуть с племянника штаны, чулан залила яркая вспышка света, и послышался глухой удар об стену чего-то тяжелого.
Тупо глядя на пустой экран телевизора, Люциус чувствовал, как в его груди разворачивается тугая пружина, преобразуя тревогу за ребенка в дикий гнев. Ему захотелось немедленно аппарировать в дом этих животных и выплеснуть свои чувства несколькими Круцио и парой-тройкой Авад. Только многолетняя привычка к полному самоконтролю позволила ему с огромным трудом взять себя в руки и, после нескольких медитативных упражнений (вдох-выдох, вдох-выдох, ты еще успеешь расправиться с ними, Люциус, вдох-выдох, сейчас главное – Гарри), спросить относительно спокойным голосом:
- Что с ребенком?
- Нам точно неизвестно его состояние, камера вышла из строя, но он жив, устройство прослушки работает, и мы слышим его дыхание. Нам непонятно, что там произошло, похоже на удар электрическим током, возможно, этот… - Кларк явственно скрипнул зубами, - мистер задел какой-то оголенный провод, или что-то вызвало замыкание в лампочке…
«Еще бы, откуда тебе знать, что такое стихийный выброс магии, спасший Гарри, - пренебрежительно подумал Малфой, - но… в четыре года! Притом, что у большинства детей это происходит не раньше шести-семи лет и отнюдь не в форме боевого заклинания! Он будет великим магом!»
- Мы не знали, что нам делать в этой ситуации, - продолжил начальник СБ, - ведь нами было получено указание о полной секретности расследования, но, конечно, если бы эти … действия продолжились, нам бы пришлось вызвать полицию.
- Откуда вам известно, что они не продолжились? – вмешался адвокат, слегка отошедший от шока и обретший дар речи.
- У нас есть запись с других камер наблюдений.
Кевин вытащил кассету из видеомагнитофона, заменив ее другой. Новая запись показывала пространство вокруг чулана.
Дверь чулана распахнулась, и оттуда на четвереньках выполз Дурсль. Редкие волосенки на его голове стояли дыбом, слегка обугленная одежда висела клочьями. Он ошалело тряс головой, выпучив глаза. Затем, немного придя в себя, он заорал, переходя на визг:
- Петунья! Петунья!
- В чем дело, Вернон? - недовольным тоном спросила спускающаяся по лестнице женщина в розовой шелковой ночной рубашке. У нее было некрасивое лошадиное лицо, брезгливо поджатые тонкие губы и обесцвеченные белые волосы, закрученные на бигуди.
- Этот урод сделал это… он ударил и обжег меня этим…
Мужчина с трудом поднялся на ноги, опираясь на стенку.
- Где моя бита, я должен выколотить из него всю дурь.
- Застегни штаны, Вернон, - сказала миссис Дурсль презрительным тоном, - и успокойся, ты же не хочешь, чтобы у тебя снова были неприятности с полицией.
«Я бы, на месте этой свиньи, вообще не стал бы никому показывать член таких смешных размеров», - заметил про себя Люциус.
Кларк остановил запись на этом эпизоде.
- Здесь я должен объяснить вам, что мне удалось выяснить в отношении прошлого этого человека. Семь лет назад мистер Дурсль привлекался по подозрению в сексуальном домогательстве к несовершеннолетнему соседскому мальчику. Обвинению не удалось доказать факт преступления. Алиби ему предоставила мисс Петуния Эванс, через год ставшая его женой. - Кевин снова нажал на кнопку воспроизведения.
- Ты защищаешь этого урода? - снова выпучил глаза Дурсль, поспешно поправляя и застегивая джинсы.
- Нет, он будет наказан за свои действия. Я защищаю свою семью от полиции. Если ты слишком сильно изобьешь его, и нам придется обращаться к врачам, то неизбежно возникнут вопросы, ответить на которые мы не сможем. А если он умрет, то нам придется отвечать перед этими… - голос Петуньи снизился до шепота. - Они велели нам как можно строже относиться к мальчишке, но не калечить и не убивать его.
Кларк снова остановил запись.
- В отношении этого эпизода мне не удалось ничего выяснить. Кто такие «эти», которые диктуют как обращаться с мальчиком? - Кевин вопросительно посмотрел на Люциуса.
- У богатых семей всегда много врагов, - пожал плечами Малфой, - я разберусь с ними сам.
«Дамблдор, кто же еще, - про себя добавил волшебник, - его привычка делать гадости чужими руками».
Согласно кивнув, Кларк включил запись.
- Мне плевать на них, - продолжил толстяк на повышенных тонах, - пусть только посмеют явиться в мой дом!
- Тише, ты привлечешь к нам внимание соседей, да и Дадли может проснуться. Иди наверх, приведи себя в порядок и ложись спать, а я займусь мальчишкой.
- Не указывай мне, что я должен делать, - уже гораздо спокойнее сказал Дурсль, - не забывай, кто обеспечивает семью, работая с утра до ночи.
- Я прекрасно знаю, на чьи деньги мы живем, - отрезала женщина, покосившись на дверь, - иди наверх, Вернон.
Что-то пробурчав себе под нос, мужчина начал медленно подниматься по лестнице, хватаясь за перила.
Дождавшись, пока муж не скрылся из вида, миссис Дурсль навесила огромный амбарный замок на дверь чулана и, закрыв его на два оборота ключа, громко сказала, хлопнув рукой по стенке:
- Ты наказан, непослушный мальчишка, за свое гадкое поведение! Как ты посмел сделать это со своим дядей, который поит и кормит тебя из милости! Неделю будешь сидеть здесь. И завтра – никакой еды! Ты понял меня, маленький монстр?
- Да, тетя, - послышался в ответ слабый голос ребенка.
Прихватив с собой ключ, женщина развернулась и следом за мужем направилась на второй этаж.
На этом запись закончилась.
- Она даже не проверила состояние своего племянника, - потрясенно сказал Навадо.
- Я должен проинформировать вас еще о некоторых фактах, - перебил его Кларк. - Мне удалось выяснить, что компания по продаже дрелей, принадлежащая мистеру Дурслю, убыточна. Если бы не дополнительные финансовые вливания, около одиннадцати тысяч фунтов стерлингов ежемесячно, она давно бы обанкротилась.
Также я узнал, что на банковский счет мистера Дурсля, с которого он переводит необходимые для его компании средства, каждый месяц поступает сумма в размере двадцати тысяч фунтов. Цель денежного перевода обозначена, как расходы на содержание мистера Гарольда Джеймса Поттера.
- Вы хотите сказать, что они так обращаются с курицей, несущей им золотые яйца?! - теперь уже в шоке был Малфой. - Хотя, что еще можно ожидать от маггл… таких людей, - вовремя поправился он.
В конференц-зале воцарилось молчание. Присутствующие напряженно обдумывали полученную информацию. Первым не выдержал Люциус, которого очень волновало состояние Гарри:
- Мы должны решить, как забрать мальчика от этих людей в максимально короткие сроки. Ему необходима медицинская помощь.
- Забрать – не проблема, - встрепенулся адвокат, - мы можем сейчас же отправиться с мистером Кларком в полицейский участок. Собранного им материала хватит, чтобы надолго засадить супругов Дурсль за решетку. У него и всех его людей есть лицензии детективов. Они скажут, что проводили это расследование по просьбе одного из акционеров корпорации. У Вас же есть акции корпорации? – вопросительно взглянул на Малфоя Навадо.
- Конечно, - кивнул Люциус (восемьдесят процентов, семь – у Дюпре, и тринадцать – у всех остальных, но тебе об этом знать не обязательно).
- Но, как я понял, - продолжил Навадо, - вы хотите получить опеку над мальчиком, а это гораздо сложнее. Дела об опеке могут длиться месяцами, особенно, когда речь идет о ребенке, уже пострадавшем от действий взрослых.
- Я не могу допустить, чтобы Гарри, после всего, что с ним случилось, попал в приют, - твердо сказал Люциус. - Ему нужна настоящая семья, которая поможет забыть весь тот ужас, в котором он жил все эти годы. Я не уверен, что подобный инцидент был единственным. Я думаю, что пока необходимо будет поместить мальчика в лучшую частную клинику – оплату его пребывания там я беру на себя. Пока он будет под врачебным контролем вы, мистер Навадо, задействуете все свое влияние, чтобы я получил право опеки.
- Я сделаю все, что возможно, лорд Малфой.
- И все, что невозможно тоже, мистер Навадо. Расходы и сумма Вашего гонорара меня не волнуют. Кроме того, я хочу, чтобы Дурсли получили максимальные сроки заключения, а их сын отправился в приют.
- Об этом я позабочусь, - злорадно ухмыльнулся адвокат.
«А я позабочусь о том, чтобы они никогда не вышли из тюрьмы живыми, по крайней мере, Дурсль», - подумал волшебник.
- Мне также не хотелось бы, чтобы эта история попала в газеты, - добавил Люциус, - я не желаю, чтобы психика мальчика пострадала еще больше из-за газетной шумихи, или эта история всплыла когда-нибудь в будущем.
- Это будет сложно, ведь случившееся тянет на сенсацию, на которую так падки журналисты.
- Тогда сделайте так, чтобы никакие реальные имена не назывались.
- Это можно будет устроить, лорд Малфой. Думаю, что представители прессы пойдут нам навстречу, ведь речь идет о травмированном ребенке.
- Да, еще, чуть не забыл, - вмешался в их разговор начальник службы безопасности, - моими людьми была замечена очень подозрительная особа. Это пожилая соседка Дурслей, миссис Арабелла Фигг. Живет одна, с кучей кошек, в двух кварталах от дома мальчика. Она очень часто крутится возле дома Дурслей, особенно, когда Гарри находиться во дворе. Когда миссис Дурсль ходила с детьми в супермаркет, эта Фигг следовала за ними на некотором расстоянии, как будто следила. Это либо психические отклонения пожилой женщины, либо кто-то поручил ей следить за мальчиком, потому что на второго ребенка она не обращает внимания. Мы могли бы выяснить это, но только нам понадобиться больше времени…
- Не нужно, я сам проверю ее, скорее всего, это просто спятившая старуха, - презрительно скривился Малфой, - в любом случае, она нам уже ничем не сможет помешать. Но, на всякий случай, мистер Кларк, запишите мне ее точный адрес.
Кевин написал на бумажке несколько слов и протянул ее волшебнику.
«Славься, Моргана, я чуть не попался, наверняка это соглядатай Дамблдора, - подумал Люциус, - интересно, ведьма или маггла? Ее надо будет немедленно нейтрализовать, иначе старому интригану уже сегодня станет известно, что Гарри забрали у Дурслей».
- Итак, вы, мистер Кларк, и вы, мистер Навадо, отправляетесь в Суррей и поднимаете на ноги местную полицию и медиков. После этого надо будет договориться о помещении мальчика в частную клинику. У меня тоже есть несколько срочных дел, но утром я хотел бы обязательно навестить Гарри и познакомиться с ним. Ведь последний раз я видел его, когда ему было около года (ложь – я его вообще никогда не видел, но скоро мы будем видеться очень часто). Так что, держите меня в курсе событий, господа.
- А разве вы сами не хотели бы поехать с нами? – удивленно спросил начальник СБ.
- Очень хотел бы, но я решил, что нежелательно начинать знакомство с мальчиком в столь неприятной ситуации (хотя, если бы не эти боггартовы чары Хранителя, я бы с удовольствием наведался в этот дом, хотя бы для того, чтобы подарить дорогим опекунам Гарри парочку Авад). Я полностью полагаюсь на Ваш профессионализм.
- Ну, что же, тогда до встречи, лорд Малфой, - завершил встречу Навадо.
- До встречи, мистер Навадо, мистер Кларк.
Пожав, на прощанье, друг другу руки, мужчины отправились в разные стороны – адвокат и детектив к машине, а волшебник – к парку, откуда он мог беспрепятственно аппарировать к дому Арабеллы Фигг.

Corpus delicti * – состав преступления, вещественное доказательство (лат.)


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:35 | Сообщение # 6
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 5

ГЛАВА V

Per fas et nefas*

Войдя в парк, Люциус замедлил шаги. Ему необходимо было обдумать свои дальнейшие действия. Не хотелось являться совершенно неподготовленным в дом неизвестного противника.
Малфой вытащил из кармана небольшой сундучок. Увеличив его, он открыл крышку и обследовал содержимое. «Фляжка с оборотным зельем, пузырьки с зельями, незарегистрированная Министерством палочка, «Глаз Дракона», - он повертел в руках лупу, - хорошо, что в такой спешке я хоть эти мелочи успел прихватить».
Люциуса удивили и насторожили внезапно пробудившиеся в нем чувства к совершенно незнакомому ребенку. Конечно, он, как волшебник, был возмущен безобразным обращением магглов с юным магом. Но все произошедшее не объясняло его желание стереть этих людей в порошок, несмотря на возможные последствия. Как будто… Гарри был его сыном.
«Так вот оно что! – сообразил аристократ. - Я уже принял мальчика в свою семью, а с Малфоями так обращаться никто не смеет! Я превращу жизнь Дурслей в ад. Смерть покажется им самым легким выходом из сложившейся ситуации. Мой сын был прав, Гарри так хочется защищать и оберегать. Надо быть совершенно бездушной скотиной, чтобы издеваться над этим ребенком».
«Так, а что мне-то сейчас делать? – вернулся к планированию своих действий аристократ. - Нет никаких идей. Ну что же, придется разбираться на месте».
Люциус огляделся по сторонам, убеждаясь в отсутствии свидетелей, и аппарировал в Литтл Уингинг.
Некоторое время спустя он стоял на темной безлюдной улице и разглядывал сквозь артефакт дом миссис Фигг. «Глаз Дракона» показывал полное отсутствие какого-либо волшебства.
Чтобы не быть узнанным, Люциус еще в парке выпил оборотное зелье и трансфигурировал свою одежду и обувь еще в парке. Выпитое там же зелье ночного зрения помогало ему видеть в темноте.
«Значит, все же маггла, - решил Люциус, - волшебница не могла не выставить хоть какую-нибудь защиту или сигнальные чары. Уже легче. Хотя своим поручением Дамблдор должен был нарушить статут секретности, по которому магглам не разрешалось знать о волшебном мире. Странно все это. Может быть, она сквиб или мать кого-то из волшебников? Или не знает о необычных способностях мальчика?»
Открыв калитку и дверь дома невербальными заклинаниями, аристократ тихо вошел в прихожую, морща нос от густой кошачьей вони, наполнявшей жилище. Вдруг из угла гостиной, в которой он оказался, миновав прихожую, послышалось громкое шипение. Метнувшийся к волшебнику темный зверек издал громкий вопль и впился когтями и зубами ему в лодыжку. Инстинктивно дернув ногой, Люциус отшвырнул бешенное животное к стене, о которую тот приложился с громким стуком. Зашипев, агрессивный зверь, в котором Малфой с некоторым трудом опознал кота, снова приготовился к нападению.
«Мордреда тебе в… - мысленно выругался маг, - эта тварь сейчас разбудит хозяйку». Взмахнув палочкой, он обездвижил животное, но было слишком поздно. В комнате зажегся свет, и в дверях появилась обеспокоенная пожилая женщина. «Что такое, мистер Хохолок? Что слу…», - встревожено начала она. Реакция волшебника была мгновенной. Взмахнув палочкой, он произнес: «Imperio». Глаза старушки затуманились. «Мерлин, как неудачно, - подумал аристократ, - теперь придется зачищать дом». Он планировал аккуратно пробраться в спальню к спящей хозяйке и напоить ее зельем подчинения.
Непростительные заклятья всегда оставляли четкий след, по которому можно вычислить волшебную подпись и определить личность мага. «Ладно, не первый раз, - успокоил сам себя Люциус, - запутывать авроров я давно научился. Вспомню свою карьеру Пожирателя. Но время, время…»
- Назови свое имя, - начал допрос Малфой.
- Арабелла, - бесцветным голосом ответила старая женщина.
- Фамилия?
- Фигг.
- Ты следишь за Гарри Поттером?
- Да.
- Кто поручил тебе делать это?
- Альбус Дамблдор.
- Ты знаешь, кем он является?
- Да.
- Кем?
- Директором Хогвартса.
«Вообще-то, я спрашивал о Гарри, чтобы узнать в курсе ли она, что мальчик – волшебник. Но теперь и так все ясно, - прокомментировал про себя Люциус, - надо по-другому задавать вопросы, я не аврор – нет опыта».
- Ты знаешь о мире волшебников? - продолжил он.
- Да.
- Ты маггла?
- Нет.
- Сквиб?
- Да.
- Как ты связываешься с Дамблдором?
- Через камин.
- Ты разговариваешь с ним?
- Нет.
- А что ты делаешь?
- Отправляю письма.
- Что ты пишешь в них?
- С мальчиком все в порядке.
- И все?
- Да.
- Ты знаешь, как с ребенком обращаются родственники?
- Да.
- Как?
- Плохо. Они бьют его, не кормят.
- Ты сообщала об этом Дамблдору?
- Да.
- Что он ответил?
- Строгое воспитание пойдет на пользу. Он не будет избалованным. Защита крови необходима для его безопасности.
«На пользу, значит, - снова обозлился Малфой, - чтоб тебя самого так… попользовали».
- Как часто ты отправляешь письма Дамблдору? - с трудом справившись со своим гневом, спросил аристократ.
- Раз в три месяца.
- А разговариваешь с ним?
- Я говорила с ним только один раз, когда рассказывала об отношении к мальчику.
- Ты разговаривала с ним один раз за три года? - уточнил маг.
- Да.
- Почему он не хочет говорить с тобой?
- Разговор по камину легче отследить, чем письмо.
«Дамблдор, да ты прямо маггловский Санта Клаус какой-то! – пришел в восторг Малфой, - сделать мне такой подарок! А ведь Рождество еще не скоро!»
- Ты одна следишь за Гарри или есть еще кто-то? - решил все досконально проверить Люциус.
- Одна.
- Кто заметит твое отсутствие, если тебя не будет?
- Дамблдор.
- Как быстро?
- Если не отправлю письмо.
- Родственники?
- У меня нет родственников.
- Соседи?
- Только Дурсли, они иногда оставляют у меня Гарри. Я разговариваю с ними время от времени.
- Когда они приводят к тебе Гарри?
- В день рождения своего сына.
«Моргана, эти магглы – настоящие монстры. Дядя с тетей отводят племянника к соседке, чтобы он не присутствовал на празднике их сына», - почти без эмоций подумал волшебник.
Он уже не удивлялся и не возмущался поведению Дурслей. Для него они превратились в опасных тварей, которых необходимо уничтожить для безопасности окружающих.
«Ладно, хватит думать о родственниках Гарри. Я позабочусь о них позже. Надо решить, что делать со старухой, - решил волшебник. - У меня есть два варианта, как поступить с Фигг: можно снять с нее заклятие, подчистив все следы, стереть ей память и отправить в какой-нибудь дом престарелых в другой части Англии. Все равно ее никто не хватится. Отправлять написанные ею письма Дамблдору не составит никакого труда. Или оставить ее здесь под Империо, все равно она не может сбросить с себя заклинание. Никто не заметит странностей в ее поведении. Она ни с кем не общается, кроме Дурслей».
«Первый вариант предполагает больше хлопот, - продолжил оценивать свои планы аристократ, - да и опустевший дом может привлечь внимание. Второй вариант более предпочтителен, но оставлять старуху без присмотра опасно. Мало ли что (или кто) может случиться. Если внезапно все вскроется, меня обвинят в применении непростительного заклятия. Учитывая мое прошлое, я сразу же окажусь в Азкабане».
Люциус некоторое время обдумывал плюсы и минусы своих действий. «Ну, конечно, присмотр! - обрадовался он. - Мне следовало раньше догадаться!»
Сосредоточившись и щелкнув пальцами, Малфой позвал: «Дилли!». Появившийся перед ним эльф испуганно присел и оглянулся, рассматривая своими огромными глазами незнакомую обстановку.
- Дилли, - обратился к перепуганому созданию волшебник, - у меня для тебя есть очень важное поручение.
- Да, господин.
Оставив четкие приказы миссис Фигг и подробные инструкции домовому эльфу, Люциус отправился к дому Дурслей.
Скрываясь в темном переулке неподалеку, аристократ с тревогой наблюдал, как санитары выносят из дома маленькое тельце ребенка. Идущий рядом с носилками врач держал на вытянутой руке стеклянную бутылку, от которой к мальчику тянулась какая-то трубочка.
«Мерлин, неужели все так серьезно? А вдруг он умирает? - аристократ с трудом сдержался, чтобы немедленно не броситься к Гарри. - Мне надо было приказать Кларку связаться со мной, как только он узнает о состоянии мальчика. А теперь придется ждать, пока он сам со мной свяжется. Идиот! - обругал он себя. - Не успела война закончиться, как я уже полностью расслабился. Делаю ошибку за ошибкой. Хорошо хоть догадался захватить сундучок, который всегда брал на операции Пожирателей. Мне приходилось лечить ранения и себе, и своим «соратникам». Я в состоянии помочь малышу – у меня есть и лечебные зелья, да и заклинания мог бы использовать. Плевать на магглов, в крайнем случае, всегда можно стереть им память».
Люциуса раздирали противоречивые чувства. Волшебник не мог решить, что ему предпринять. Хотелось немедленно прийти на помощь ребенку, но он боялся, что его вмешательство может навредить Гарри.
Сигнал вызова, раздавшийся в тихом ночном переулке, показался ему оглушительным. Аристократ быстро выхватил из кармана зеркальце:
- Малфой, - взяв себя в руки, спокойно ответил он.
- Лорд Малфой, мы забрали мальчика.
Лицо Кевина, появившееся в зеркале, невероятно обрадовало волшебника: «Слава Морриган, ** он догадался связаться со мной
- Как он?
- Врач сказал, что состояние средней тяжести: сотрясение мозга, сломан нос, возможен перелом челюсти. Вероятно, сломано несколько ребер. Ушибы и ссадины. Но с ним все будет в порядке, не волнуйтесь.
- Я рад это слышать. Где он сейчас?
- Сейчас его отвезут в местную больницу, а утром переведут в больницу Святого Томаса. Это одна из лучших клиник Лондона.
- Когда мне можно навестить его?
- Не раньше полудня. Я отправлю с ним своих людей, они будут докладывать о состоянии мальчика.
- А чем планируете заняться вы?
- Мы с мистером Навадо продолжим оказывать содействие полиции и сотрудникам социальной службы, - с легкой издевкой в голосе, показывающей, что он на самом деле думает о профессионализме этих людей, ответил Кевин.
- Отлично. Утром я свяжусь с вами, чтобы узнать, как все прошло. Желаю удачи.
- Спасибо, лорд Малфой. До свиданья.
- До завтра, мистер Кларк.
Положив зеркало в карман, Люциус проводил глазами отъезжающую от дома Дурслей машину скорой помощи. Сразу за ней пристроился черный фургон с тонированными стеклами.
«Держись, малыш, я сделаю все, что в моих силах, и обязательно помогу тебе», - прошептал вслед Малфой.
На улице начали собираться местные жители. Несколько полицейских машин с мигалками и карета скорой помощи не могли не привлечь внимание соседей четы Дурсль.
«Становиться немного людно, - подумал Малфой, - может уйти? Нет. Хочу взглянуть на рожи этих тварей, когда их поволокут в тюрьму у всех на глазах».
С нескрываемым удовольствием и злорадством аристократ наблюдал, как Петунью, крепко держа под руку, выводит женщина в форме и сажает в машину. Как двое полицейских заталкивают в другую машину сопротивляющегося и что-то орущего Вернона в наручниках на заломленных за спину руках. Как еще одна женщина в форме тащит визжащего Дадли к третьей машине. Последними из дома вышли Кларк и Навадо в сопровождении нескольких мужчин в штатском. Пробравшись сквозь толпу любопытных, начальник службы безопасности и адвокат сели в свою машину и последовали за полицейской колонной.
«Представление окончено, пора уходить», - решил волшебник и, отойдя в безлюдное место, активировал портключ в Малфой-Мэнор.
Прибыв в свое поместье, аристократ переоделся в халат, дожидаясь прекращения действия оборотного зелья. Убедившись, что его внешность полностью к нему вернулась, он задумчиво подошел к камину.
«Вообще-то, сейчас глубокая ночь, - попытался воззвать к благоразумию его внутренний голос, - ну и что? Он же колдомедик, а я волнуюсь за Гарри», - упрямо возразил сам себе волшебник. Бросив щепотку дымолетного порошка в камин, Люциус произнес: «Дом Филлиаса Уоффлинга».
Через несколько минут он уже разговаривал через камин с высоким худым мужчиной преклонного возраста. Это был Филлиас Уоффлинг – семейный врач Малфоев, лечивший еще отца Люциуса. Колдомедик был одет в красный с золотой вышивкой атласный халат, из-под которого выглядывала белая в фиолетовый горошек ночная сорочка, на голове, прикрывая лысину, красовался зеленый ночной колпак. Несмотря на столь экстравагантный внешний вид, наводящий на мысль, что мужчина страдает дальтонизмом, Уоффлинг был одним из лучших медиков волшебного мира.
- Извини, что побеспокоил тебя в такое время, Филлиас, - ничуть не смутился представшим перед ним зрелищем Малфой.
- Ничего страшного, Люциус, - ободряюще улыбнулся ему колдомедик, - что случилось?
- Мне нужна твоя консультация. Сколько нужно дать костероста четырехлетнему ребенку, если…
- Что с Драко? - перебил Малфоя врач.
- Ничего, я спрашивал не про него. Помощь нужна другому ребенку.
- Подожди немного.
Спустя пять минут Филлиас, одетый в синюю мантию, и уже без колпака, вышел из камина в кабинет аристократа. В руках он сжимал большую черную сумку.
- Где он?
- Кто? - удивился прибытию гостя и его вопросу Люциус, который уже плохо соображал из-за перенасыщенного событиями дня.
- Ребенок, которому нужна помощь, - терпеливо ответил Уоффлинг.
- Но он находиться не здесь.
- А где?
- Послушай, Филлиас, просто скажи мне дозировку костероста, я сам…
- Люциус, ты – не врач, - снова перебил аристократа колдомедик. - Ты не можешь лечить людей, а тем более детей. Просто проводи меня к этому ребенку.
- Я не могу этого сделать.
- Почему?
- Этот мальчик находится у магглов.
- Он маггл?
- А какая разница?
- Большинство лечебных заклинаний и микстур на магглов не действуют.
- Почему?
- Лечение должно взаимодействовать с внутренней магией пациента, независимо от того маг он или сквиб. У магглов магии нет. Так ты не ответил на мой вопрос.
- Он – маг.
- Тогда в чем проблема? Проводи меня к нему. Существует много возможностей быть незамеченными магглами. В крайнем случае, применим Oblivate.
- Я не могу.
- Лорд Малфой! - начал сердиться колдомедик. - Вы хотите угробить малыша своим лечением?
- Не хочу, поэтому я и обратился к тебе за консультацией.
- Люциус, - смягчился Уоффлинг, - ты просто не знаешь, о чем просишь. Костерост дают детям только после десяти лет – это очень болезненное средство. Маленький ребенок может умереть от болевого шока, поэтому не занимайся не своим делом, а обратись к специалисту.
- Ты поклянешься своей магией?
- В чем?
- Неразглашение любой информации о ребенке.
- Люциус! - возмутился врач. - Это моя обязанность! И, кажется, я ни разу не дал повода усомниться в том, что следую врачебной этике.
- Ты прав, но без клятвы я не смогу ничего тебе рассказать, а тем более показать мальчика.
Колдомедик смерил аристократа внимательным взглядом.
- Ну что же, если это единственный способ помочь пострадавшему ребенку, то я готов поклясться. Что я должен сказать?
- Я, Филлиас Уоффлинг…
- Я, Филлиас Уоффлинг…
- Клянусь своей магией не давать никому никакой информации о мальчике, с которым меня познакомит Лорд Люциус Абрахас Малфой…
- Клянусь своей магией не давать никому никакой информации о мальчике, с которым меня познакомит Лорд Люциус Абрахас Малфой…
- Не называть никому его имя и не рассказывать о его местонахождении…
- Не называть никому его имя и не рассказывать о его местонахождении…
Возникший вокруг медика светящийся ореол мигнул и исчез, словно впитавшись в кожу.
- А теперь присаживайся, Филлиас, я должен сначала рассказать тебе о твоем будущем пациенте. Дарки, - позвал он эльфа, - принеси нам кофе, фисташки, и… Ты что-нибудь будешь к кофе? - обратился он к колдомедику.
- Твои эльфы чудесно готовят пирожные со взбитыми сливками.
- И пирожные со взбитыми сливками. Погоди, - остановил он готового исчезнуть домовика, - как там Драко?
- Молодой Господин спит спокойно. Добби и Дибби смотрят за ним.
- Не просыпался?
- Нет, Господин.
- Хорошо, иди.
Дождавшись кофе и сделав первый глоток, Малфой начал рассказывать:
- Недавно я узнал, что Гарри Поттер живет у магглов.
- Гарри Поттер? Мальчик-Который-Выжил?
- Ты знаешь еще какого-нибудь Гарри Поттера? - ядовито спросил волшебник, но тут же сменил тон. - Извини, сегодня был очень тяжелый день, я устал. Да, Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, Дамблдор отдал в семью матери – его тетке. Ты знаешь, как я отношусь к магглам. А этому мальчику я обязан своей свободой и свободой своей семьи. Я решил выяснить, как ему там живется и, по-возможности, забрать его оттуда. Ты же знаешь, что волшебнику лучше расти в магическом окружении. Магглорожденных долго приходится убеждать в наличии маги вообще, и в их способности колдовать, в частности.
- Но почему Дамблдор сделал это? Для любой магической семьи было бы большой честью принять его на воспитание. Тем более что Поттеры, как и все чистокровные, имеют родственные связи со многими семьями.
- Ему нужна послушная марионетка. Закомплексованная, неуверенная в своих силах, не знающая законов волшебного мира. Благодарная доброму дедушке за избавление от ненавистных родственников, хотя бы на время обучения в Хогвартсе, с подозрением относящаяся к чистокровным.
- Это отвратительно… Но что ты там сказал о ненавистных родственниках?
- Мне удалось обнаружить, что…
Закончив свой рассказ, Люциус допил остывший кофе и посмотрел на ошеломленного колдомедика.
- Это… это… я даже не знаю как это можно назвать… - Уоффлинг явно не находил слов, чтобы выразить свое возмущение, - чем методы Дамблдора отличаются от методов Того-Кого-Нельзя-Назвать?
- Думаю, что ничем, - пожал плечами Малфой, - они оба готовы идти по головам и трупам окружающих, чтобы добиться своих целей.
- Теперь мне все понятно. Когда я смогу осмотреть мальчика?
- Завтра я навещу его в больнице, а ночью аппарирую тебя в его палату. Болтливые рты всегда можно заткнуть деньгами. Столь быстрое выздоровление, конечно, удивит врачей, но в частных клиниках привыкли хранить тайны своих богатых пациентов.
- Хорошо, я буду ждать. Сейчас я понимаю, почему тебе понадобилась клятва.
- С ней не страшны ни веритасерум, ни легиллименция. Это для твоей защиты, Филлиас.
- Да, разумеется. Спокойной ночи, Люциус.
- Спокойной ночи, Филлиас.
Оказавшись в своей спальне, Люциус, быстро раздевшись, буквально рухнул на постель: «скоро утро. Завтра, вернее уже сегодня, меня ждет тяжелый день, необходимо поспать хоть немного, чтобы быть в форме», - успел подумать он, проваливаясь в сон.

Per fas et nefas* – правдами и неправдами.
Морриган ** – богиня верховной власти кельтов.


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:35 | Сообщение # 7
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 6

ГЛАВА VI

Quid agis, prudenter agas et respice finem*

С трудом проснувшись около девяти утра, Люциус нащупал палочку на прикроватной тумбочке и призвал зеркало. Через несколько минут аристократ увидел лицо и услышал противно-бодрый голос начальника СБ:
- Кевин Кларк, слушаю вас.
«Мерлин, как можно быть таким жизнерадостным после почти бессонной ночи? - раздраженно подумал аристократ. - Или он вообще не ложился?»
- Доброе утро, мистер Кларк. Какие новости?
- Мы перевели мальчика в частную клинику, лорд Малфой. Его состояние улучшилось, но он все еще слишком слаб. Врачи попросили нас не беспокоить его до завтра.
- Что они говорят?
- Сломаны два ребра, перелом носа, повреждена челюсть, многочисленные ушибы и ссадины, эмоциональный шок, общее истощение организма из-за плохого питания – восстановление займет не меньше месяца. В целом – ребенку повезло. Этот… человек, - Кевин явно затруднялся с цензурным определением Дурсля, - мог забить его насмерть.
- А чем занимается мистер Навадо?
- Он договорился с работниками социальной службы, что после предоставления вами необходимых документов, вы получите временное опекунство и разрешение забрать мальчика из больницы. После испытательного срока вы сможете получить постоянное опекунство.
- Прекрасно. Какие документы я должен предоставить?
- Подтверждение вашего с Гарри родства и финансовый отчет: вы должны быть в состоянии содержать ребенка материально. Кроме того, социальная служба проверит вас по полицейским каналам – не числятся ли за вами какие-либо правонарушения или преступления.
- Замечательно, - желчно прокомментировал Малфой, - а как прошли эту проверку Дурсли?
- Просчет работников социальной службы. У них даже не было никаких сведений о мальчике, но это сыграло нам на руку. Мистер Навадо получил возможность давления на них, что привело к столь быстрым и благоприятным для нас результатам.
- Хорошо. Я займусь документами, чтобы получить опекунство как можно быстрее. До встречи, мистер Кларк.
- Желаю удачи, лорд Малфой.
«Мордред! – с досадой подумал Люциус. - Придется все-таки вводить в курс дела Дюпре».
Несмотря на свои громкие заявления о прекрасном знании маггловского мира, волшебник ориентировался в нем достаточно плохо. Практически во всем, начиная от маггловской моды и заканчивая политической ситуацией в той или иной стране, он полагался на мнение Магнуса.
Но сейчас Люциус разрывался между желанием, чтобы как можно меньше людей, связанных с магическим миром, знали о предпринимаемых им действиях в отношении Мальчика-Который-Выжил и необходимостью в помощи с документами.
«Колдомедик необходим мне для наблюдения за Гарри как в настоящем, так и в будущем. Но вот Дюпре… - размышлял аристократ. - Магическую клятву он мне принести не сможет… Впрочем, у меня нет другого выхода. Придется ставить ему блок на воспоминания».
Люциус связался с Магнусом и попросил его как можно быстрее прибыть в Малфой-мэнор. Француз был занят на переговорах, но пообещал освободиться к двенадцати.
Отложив зеркало, волшебник собрался еще немного поспать, но его желанию не суждено было сбыться. Дверь в спальню открылась, и под одеяло скользнул маленький теплый комочек.
- Доброе утро, папа, - громко прошептал Драко, обнимая его за шею.
- Привет, сын. Как спалось? И почему ты шепчешь? - спросил Люциус, прижимая к себе мальчика и с наслаждением вдыхая детский запах: пахло молоком и медом.
«Все-таки дети – это настоящий подарок судьбы, - с нежностью подумал Малфой, целуя сына в макушку. - Как можно поднять руку на такое вот чудо?»
- Я хорошо спал, папа, - уже нормальным голосом ответил ему ребенок.
- Ты завтракал?
- Еще нет.
- Тогда давай завтракать. Что ты хочешь на завтрак?
- Блинчики с джемом и горячий шоколад.
- Дарки, - позвал он эльфа и распорядился: - сегодня мы с Драко позавтракаем в постели. Принеси еду сюда. Блинчики с джемом и горячий шоколад для Драко, мне кофе и круассаны. Апельсиновый сок нам обоим.
- Да, Господин.
Закончив с кофе и круассанами и отпивая свежевыжатый апельсиновый сок, Люциус насмешливо косился в сторону сына. Драко было тяжело есть полулежа со стоящего над ним столика. Он уже заляпал свою пижаму джемом и плеснул шоколад на постель. Но аристократ притворился, что не замечает промахов сына. Мальчик был в восторге от такого способа завтракать, и Малфой не хотел портить развлечение ни себе, ни ребенку.
- А ты сегодня опять занят, папа? - спросил Драко, расправившись с блинчиками и шоколадом.
- Немного. В двенадцать придет дядя Магнус. Мне нужно будет решить с ним кое-какие вопросы. Потом у меня дела в министерстве. Но до двенадцати я бы хотел побыть с тобой. Чем займемся?
- Я хочу покататься на Звонке.
Звонок был тихим и спокойным мерином почтенного возраста. Аристократ принципиально не признавал пони в качестве лошади для ребенка, так как большинство этих животных обладало упрямым и вздорным характером. А в надежности Звонка он был уверен.
- Отлично. Допивай сок и беги приводить себя в порядок. Я отправлю эльфа сказать Фредерику, чтобы он седлал лошадей.
Через полчаса, входя в комнаты сына, он нашел его полностью готовым к верховой прогулке. На Малфоях были высокие черные сапоги выше колена, белые лосины и перчатки. Черный камзол до середины бедра у Драко и темно-зеленый у Люциуса прекрасно смотрелись на аристократах, подчеркивая их стройные фигуры. Черный шлем на голове ребенка и темно-зеленое кепи отца завершали их наряд. Волосы у обоих Малфоев были собраны в хвост. Взяв сына за руку, волшебник отправился с ним на задний двор поместья, где располагались конюшни.
Возле длинной, потемневшей от времени коновязи, уже стояли две оседланные лошади: черная, без единого пятнышка, красавица Банши – кобыла Люциуса, и чалый мерин Драко.
Кобыла нетерпеливо перебирала тонкими ногами, неодобрительно косясь на смирно стоящего Звонка. Чалый мерин, не обращая внимания на ее взгляды, лениво покачивал головой и изредка взмахивал густым хвостом, отгоняя назойливых насекомых.
Вообще-то, аристократ предпочитал ездить на брате Банши – Бумсланге. Жеребец обладал настолько злобным и непредсказуемым характером, что справиться с ним мог только Люциус, которого конь признал своим хозяином. Малфою нравилось укрощать гордое животное всякий раз, когда они выезжали на прогулку.
Хотя Бумсланг обладал прекрасными данными для скачек, ни один жокей не продержался в его седле больше пяти минут. Единственным предметом, которого жеребец панически боялся – был… зонтик. Но не мог же жокей скакать на нем с зонтиком? Поэтому, к большому огорчению владельца, его пришлось использовать только на племя.
Отношения между Бумслангом и Звонком не сложились сразу. Жеребец, видимо, считал мерина пародией на лошадь и стремился любым способом достать его – лягнуть или укусить. Поэтому, во избежание несчастного случая, аристократ для поездок с сыном распорядился седлать себе кобылу.
Увидев хозяина, лошадь призывно заржала, мерин же просто покосился на волшебников умными карими глазами. Подбежав к лошадям, Драко быстренько стянул со своей ручонки перчатку и запустил ее в предусмотрительно оставленную конюхом миску с угощением. Схватив несколько кусочков яблока, он протянул их Звонку. Мальчику очень нравилось чувствовать на своей ладошке горячее дыхание лошади и ее мягкие бархатистые губы.
Ласково разговаривая и поглаживая морду быстро схрупавшей лакомство Банши, Люциус наблюдал за меланхолично пережевывавшем свой фрукт Звонком. Драко, копируя действия отца, попытался приласкать своего мерина, подтянув его за повод поближе к себе, но животное с насмешливым блеском в глазах вскинуло голову так, чтобы ребенок не мог дотянуться до нее руками. Мерин бережно относился к своему маленькому всаднику, но совершенно не уважал его.
Малфой-старший подсадил сына в седло и, распутав повод, подал его мальчику. Затем, отвязав свою кобылу, одним ловким движением взлетел в седло. Почувствовав свободу, Банши рванулась с места, но Люциус, жестко натянув повод, остановил ее. Кобыла попыталась встать на дыбы, но аристократ быстро успокоил строптивое животное.
В это время Звонок невозмутимо стоял у коновязи, не обращая внимания на понукания Драко, пытающегося заставить мерина тронуться с места. Малфой-старший развернул Банши и, огибая Звонка, хлопнул его рукой по крупу. Обреченно вздохнув, мерин послушно пошагал за вырвавшейся вперед кобылой.
- Папа! - сердито крикнул Драко. - Почему ты не позволяешь мне брать стек? Он не слушается меня без него!
- Ты должен научиться управлять без физического насилия, сын, - ответил Люциус, сдерживая свою лошадь, чтобы ехать рядом с сыном. Банши это не нравилось, она горячилась и взбрыкивала. Но аристократ, с помощью повода и колен, заставил лошадью выполнить то, что требовалось. - Звонок не чувствует в тебе хозяина. Наказание не заставит лошадь признать тебя человеком, имеющим право ей приказывать, только вызовет негативные чувства – страх и желание отомстить. Кстати, все сказанное относится и к людям.
- Что же мне делать?
- Думать. Пробовать разные способы воздействия, чтобы заставить выполнять свою волю. Найти подход к своей лошади. Догоняй! – и аристократ выслал Банши вперед, давая ей свободу.
К концу прогулки у Драко начало получаться управление Звонком. Мерин послушно переходил с шага на рысь и с рыси на шаг. Галоп Малфой-старший пока запретил. Люциус довольно улыбался, гордясь успехами сына.
- Видишь, чтобы выполнялись твои желания, необязательно стоять с палкой в руках. Главное, внушить всем, что ты имеешь на это право, - продолжил он учить Драко. - Ты прекрасно справился, сын.
- Спасибо, папа, - глаза мальчика радостно блестели, щеки горели румянцем. - Я все понял.
- Я надеюсь, сын, - кивнул Люциус и заботливо поправил слегка сбившийся шлем Драко.
Возле конюшен Малфоев уже ожидал Фредерик. Поприветствовав хозяев, он принял лошадей и повел их в денники.
- Беги к себе, Драко, приведи себя в порядок и переоденься. Не забудь пообедать. Увидимся вечером. Мне надо сказать несколько слов Фредерику… Добби, - вызвал он эльфа, - проводи Драко.
- Да, Господин.
- До вечера, папа.
- До вечера, сын, - и, поцеловав Драко на прощанье, Люциус пошел за конюхом.
Фредерик был неразговорчивым, нелюдимым и уродливым внешне магглорожденным волшебником. Но все его недостатки искупались тем, что он был прирожденным лошадником и, как никто, понимал этих животных. Малфой обнаружил его в деннике своей кобылы.
- Как расценивать наши шансы на скачках, Фредерик? - поинтересовался аристократ, начиная разговор.
- Венгерская Хвосторога будет безусловным фаворитом, - ответил конюх, расседлывая Банши. - Эта кобыла сейчас в прекрасной форме. Тренер очень доволен ею. Грим и Русалка тоже имеют шансы на победу.
- Я надеюсь, что мы и в этом году выиграем Кубок Кубков.
- Не сомневаюсь в этом, лорд Малфой. Ваши конюшни по-прежнему лучшие. Пока никто не может составить вам конкуренцию. Хотя многие и пытаются.
- Фредерик, я хочу, чтобы ты подобрал лошадь подобную Звонку. Скоро у нас появится еще один мальчик, которого надо будет учить верховой езде. Он ровесник Драко.
Конюх прекратил чистить Банши и удивленно посмотрел на аристократа.
- А кто он?
- Это неважно. Просто сделай то, что я сказал.
- Хорошо, - пожал плечами Фредерик и продолжил чистить кобылу.
- Ну что же, не буду тебе мешать. До свидания.
- До свидания, лорд Малфой.
Люциус успел принять душ и переодеться перед тем, как Дарки доложил ему о прибытии Дюпре.
После совместного обеда Люциус пригласил гостя в свой кабинет. Ему было сложно перебороть себя и довериться Дюпре, раскрыв свои действия в отношении Гарри, но другого выхода из сложившейся ситуации он не видел. Закончив рассказ, Малфой посмотрел на своего делового партнера, оценивая его реакцию. Магнус молчал минут пять, а потом расстроено выдавил из себя:
- Да-а-а, история повторяется, вот только на фарс она не похожа… Неужели никто не может остановить этого паука Дамблдора?
- Я попытаюсь сделать это, Магнус. Он уже вырастил одного маньяка, а теперь хочет сделать из другого ребенка смертника и убийцу Темного Лорда.
- Ты считаешь, что Тот-Кого-Нельзя-Назвать вернется?
- Дамблдор уверен в этом, иначе зачем он все это затеял?
- Может быть, он просто боится конкуренции со стороны мальчика?
- И это тоже. Он пытается максимально ослабить Гарри. Кроме того, моя метка не исчезла, несмотря на все усилия свести ее. Ты понимаешь, что это значит?
- И сколько у нас времени осталось?
- Кто знает? Год, пять лет, десять? Мы должны использовать все отведенное нам время по максимуму, чтобы помочь Гарри: защитить и подготовить его.
- Что я должен делать?
- Оформи все документы, чтобы я смог официально забрать мальчика у магглов. Навадо поможет тебе. А я отправлюсь в министерство, чтобы получить опеку у нас.
- Хорошо. Я немедленно возвращаюсь на работу.
- И еще. Когда все закончится, мне придется заблокировать тебе воспоминания, чтобы никто раньше времени не узнал, где и с кем находится Гарри.
- Без проблем. Я все понимаю, Люциус.
Бросив в камин дымолетный порошок, Дюпре переместился в «Дырявый котел».
Малфой не стал сразу же отправляться за ним. Ему надо было решить еще один вопрос.
- Дарки, - вызвал он домовика.
- Да, Господин.
- Дилли выполняет мое поручение, и пока не будет появляться в поместье. В ее отсутствие мне необходим другой личный эльф, кого ты посоветуешь?
Дарки и Дилли были личными эльфами Люциуса. Когда он стал главой семьи, после смерти своего отца, волшебник назначил Дарки старшим эльфом поместья, так как не любил ставленников Абрахаса и не доверял им.
- Данки, Господин. Он мой младший брат. Он справится, Господин.
- Хорошо. Передай ему, что теперь он будет служить лично мне.
- Слушаюсь, Господин.
- Драко пообедал?
- Да, Господин.
- Можешь быть свободен.
Вдруг в коридоре послышался какой-то шум. Выйдя из кабинета, аристократ чуть не столкнулся со своей супругой.
- Люциус, где Дилли? Она не отзывается!
- Я тоже очень рад тебя видеть, дорогая, - с легкой насмешкой протянул Малфой. - Дилли выполняет мое поручение, и теперь будет отзываться только на мой зов. Вызови вместо нее Добби. Я удивлен, что после недельного отсутствия ты озабочена поисками домового эльфа, а не своего сына.
- Дилли должна была помочь Крисси – она не справляется с переноской багажа.
- Вот как? - приподнял бровь волшебник, - и что же случилось с багажом, что твой личный эльф не справляется с ним?
- Во Франции я полностью обновила свой гардероб… Добби! – вызвала она эльфа и приказала: - Помоги Крисси с вещами.
- У меня срочные дела и я должен идти, но вечером я хотел бы побеседовать с тобой, дорогая.
- Конечно, Люциус, - рассеяно отозвалась Нарцисса, - я должна проследить, чтобы эти глупые эльфы ничего не перепутали и не испортили.
Развернувшись, она направилась к своим комнатам.
«Нарцисса неисправима», - вздохнул Малфой, возвращаясь в свой кабинет, чтобы переместиться через каминную сеть в Косой переулок.
Добравшись до министерства, аристократ сразу же отправился на поиски Элоизы Мун. К счастью, она оказалась на месте.
- С каждым днем ты все больше хорошеешь, Элоиза, - бархатным голосом проворковал Малфой, целуя изящную ручку бывшей слизеринки, - мне страшно представить, что будет лет через десять.
- А ты все такой же льстец, Люциус, - мягко улыбнулась женщина. - Через десять лет я превращусь в старуху.
Мун не была красивой, но аристократическая кровь и воспитание придавали ей особый шарм, делавшей ее привлекательной. Муж Элоизы погиб во время одной из акций Пожирателей (его тело удалось забрать, а подробности смерти – скрыть), но она не захотела снова выходить замуж. Вокруг нее постоянно вились поклонники, которых Элоиза упорно игнорировала, так как по ее словам, все аристократы были уже женаты. Но Люциус подозревал, что ее упрямство имеет совершенно другую причину – она до сих пор любила своего мужа.
- В старуху? В пятьдесят лет? Да это же самый расцвет для волшебницы!
- Для ведьмы, ты хотел сказать, - рассмеялась аристократка. - Итак, что привело тебя ко мне?
- Хотел повидать тебя. На балах и приемах ты не появляешься, приходится навещать тебя на рабочем месте.
- А на самом деле?
- Неужели ты не веришь, что я просто захотел увидеться с тобой?
- Нет, - отрицательно качнула головой Мун, - поэтому быстро излагай свое дело, а то у меня еще очень много работы. Мой начальник не привык себя утруждать, и я вынуждена исполнять не только свои, но и его обязанности.
- Этот гряз…
- Тише, - перебила его Элоиза, - это слово не стоит произносить в стенах министерства.
Опомнившись, Малфой вытащил палочку и наложил запирающие чары на дверь и несколько сложных заклинаний против прослушивания на весь кабинет.
- Хорошо, раз ты настаиваешь, я перейду к делу.
- Присаживайся, Люциус, не стой над душой.
Пододвинув стул ближе к рабочему столу волшебницы, аристократ удобно устроился на нем и, обреченно вздохнув, в очередной раз принялся пересказывать о Мальчике-Который-Выжил. История Люциуса вызвала явное недоверие у Элоизы. Молча поднявшись, она принялась перебирать размещенные на полке папки. Выбрав одну, она хлопнула ею об стол:
- Вот. Личное дело Гарольда Джеймса Поттера. Магический опекун – Альбус Вулфик Дамблдор. Мальчик находиться в убежище под кровной защитой из соображений безопасности.
- Никакой защиты крови там не было, только модифицированные чары Хранителя. Ты думаешь, что магия крови позволила бы так обращаться с ребенком? Она бы давно испепелила этого маггла-извращенца. А теперь подумай, зачем Дамблдор все это сделал.
- Но… это же… - лицо Элоизы на миг исказилось, как будто ее резко затошнило, - это невозможно…
- Ты думаешь, что я лгу?!
- Нет, я не о тебе, я о действиях этого старого козла…
«Мун, похоже, полностью выведена из себя, если выражается подобным образом», - отметил про себя Малфой.
- Это не первый его эксперимент над ребенком. В свое время он вырастил Темного Лорда, а теперь растит его убийцу.
- Что???
- Можешь убедиться сама. В ваших архивах должна остаться такая же вот папочка, - двумя пальцами Люциус небрежно приподнял личное дело Гарри, - Том Марвало Реддл, сын Меропы Гонт и маггла. Воспитывался в маггловском приюте. Только будь осторожна. Дамблдор мог поставить какие-нибудь ловушки для особо любопытных.
- Я должна все проверить сама. И если это правда, то я сотру старого маразматика в порошок.
- Нет! - взволнованно воскликнул Малфой. – Ни ты, ни я не сможем справиться с ним сейчас. Его репутация, конечно, будет подмочена, но он быстро оправится от удара и найдет возможность снова вернуть Гарри под свой контроль. Или ты думаешь, что обвининение от бывшего Пожирателя и жены Пожирателя будут иметь больший вес, чем слова победителя Гринденвальда и главного противника Темного Лорда?
- Что ты предлагаешь?
- Ты должна помочь мне получить опекунство над Поттером так, чтобы никто об этом не узнал. Дамблдор не беспокоится о нем, а наблюдателя, которого он оставил, я нейтрализовал. В идеале, он не должен будет узнать о судьбе мальчика до его поступления в школу. После чего можно будет поведать общественности о действиях директора Хогвартса по отношению к Национальному Герою и поднять вопрос о том, что человек, настолько бездушно относящийся к ребенку, находящемуся под его опекой, не может воспитывать наших детей.
- Зачем тебе все это? - немного помолчав, спросила женщина.
- Что?
- Зачем тебе нужен Гарри? Только для того, чтобы достать Дамблдора? Этот мальчик уже и так пострадал от манипуляций взрослых. Я могу подыскать ему семью, в которой его будут любить.
- Да? И какую? - Люциус буквально плевался ядом. - Уж не Уизли, случайно? Какую бы семью ты ни подобрала, Дамблдору моментально станет обо всем известно. Вряд ли твоя семья станет держать язык за зубами. И потом, почему ты решила, что я не буду любить его? Ты просто не видела Гарри – в этом ребенке есть что-то такое, что заставляет заботиться о нем.
- Ты так и не назвал мне причину, по которой хочешь взять Поттера в свою семью.
- Чистокровным нужен новый лидер – с другой политикой и прекрасной репутацией. Методы Темного Лорда порочны, они настроили против нас большую часть общества. Лет через двадцать-двадцать пять я сделаю из Героя Магического Мира отличного министра, проводящего в жизнь угодную нам политику.
- Хорошо, ты меня убедил. Тайно оформить передачу опекунства не составит труда – этот гря… кхм… магглорожденный болван просто подписывает документы, даже не читая их. Сегодня я побываю в маггловской социальной службе и скопирую все собранные ими материалы, чтобы иметь официальный повод для отзыва опекунства Дамблдора, а вечером или завтра утром подготовлю все документы, которые ты и Нарцисса должны будете подписать, и пришлю их с совой. Мой начальник появляется на работе не раньше двенадцати. К этому времени документы должны быть у меня. Если все пройдет нормально, то вечером сможешь забрать их.
- Ты – чудо, Элоиза! Я не сомневался, что могу рассчитывать на твою помощь. Не буду больше отнимать у тебя время. До завтра, красавица.
- До завтра. И… Люциус, я лично буду проверять, в каких условиях будет жить мальчик.
- Всегда рад тебя видеть, - на прощанье обворожительно улыбнулся Малфой.

Quid agis, prudenter agas et respice finem* – Что ни делаешь, делай разумно и предвидя результат (конец) (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:50 | Сообщение # 8
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 7

ГЛАВА VII

Utile dulce miscere.*

Люциус помнил о запрете врачей навещать Гарри сегодня, но заставлять ребенка страдать еще сутки он тоже не собирался. Поэтому, покинув министерство, Малфой решил заглянуть в магазин игрушек, знакомый ему с детства. Прохаживаясь по маленькому магазинчику, который (Люциус сам себе никогда бы в этом не признался) аристократ трепетно любил, он подбирал подарок для Гарри: ему хотелось чего-то особенного, что могло бы порадовать малыша. Внезапно что-то необычное привлекло его внимание. Волшебник еще не успел как следует рассмотреть игрушку, но почувствовал – вот то, что ему нужно. В отдельном шкафчике со стеклянными дверцами сидел лохматый и очень грустный медвежонок – черный, со сверкающими зелеными глазками.
- О, у вас изумительный вкус, вы всегда замечаете самое лучшее, что мы можем предложить: это авторская работа, полудрагоценные камни, - сказал незаметно подошедший продавец, доставая медведя из шкафчика и передавая его аристократу. - На медвежонка наложены чары самоочищения и уменьшения веса, успокаивающее заклинание создает чувство покоя и защищенности. Просто положите игрушку рядом с ребенком, и малыш спокойно проспит всю ночь. Сеньор Роберто Монтермини, один из лучших итальянских мастеров, сделал только двух таких медведей – второй экземпляр белого цвета, если хотите, я покажу его вам.
Малфой задумчиво погладил шелковистую шерстку медведя: несмотря на свои внушительные габариты, игрушка была очень легкой.
- Покажите второго.
«Очень символично», - отметил Люциус, разглядывая белого медведя с серыми глазами.
- Демантоид,** - продавец тронул сначала черного медведя, потом белого, - и раухтопаз.*** Носики – из черного агата.
- Я их возьму, - решил аристократ. - Заверните мне белого с собой, а черного упакуйте и отправьте в Малфой-мэнор.
- Конечно, лорд Малфой, одну минуту.
Расплатившись за покупки и получив большой пакет с медведем (Люциус велел продавцу не уменьшать игрушку), волшебник направился в «Дырявый котел».
Пребывание в маггловском Лондоне всегда вызывало у аристократа негативные эмоции и чувство неуверенности в себе, что было магу совершенно не свойственно. Испытывая раздражение и дискомфорт, но внешне никак это не показывая, Малфой небрежным жестом остановил такси и, сев в машину, назвал адрес больницы. Внезапно Люциус перехватил странный взгляд, брошенный на него водителем. «Модред, я забыл переодеться!» - подосадовал он на собственное упущение. Терпеливо дождавшись, пока машина остановится на перекрестке, волшебник вытащил палочку, трансфигурировал мантию в шикарный маггловский плащ и наложил Oblivate на водителя.
В больнице аристократ подошел к стойке регистратуры и надменно произнес, уничижительно глядя на вскочившую медсестру:
- Я пришел навестить своего племянника. Его имя – Гарольд Поттер. В какую палату его поместили?
- Представьтесь, пожалуйста, - попросила медсестра, впечатленная его внешним видом и высокомерным тоном.
- Лорд Малфой.
Регистратор, порывшись в своих бумагах, смущенно пролепетала:
- Извините, лорд Малфой, но сегодня мальчика навещать нельзя. Вы сможете увидеться с ним завтра, после четырех.
- Я только отдам мальчику подарок, - одаривая медсестру одной из своих лучших улыбок продолжал настаивать Люциус, - это не займет больше десяти минут.
- Хорошо, лорд Малфой, - словно завороженная прошептала девушка, - палата триста семнадцать, на третьем этаже.
- Благодарю за помощь, - снова улыбнулся волшебник и направился к лифтам.
- Только на десять минут, не больше! - крикнула ему в спину слегка пришедшая в себя медсестра.
- Конечно, конечно, милая, не волнуйтесь, - бросил в ответ Люциус, даже не обернувшись.
«Глупая курица, - раздраженно подумал аристократ, - еще будет мне указывать, что делать!»
Возле названной медсестрой палаты на низкой кушетке сидел мужчина лет тридцати. Подтянутая спортивная фигура и профессионально-цепкий взгляд выдавали в нем одного из детективов Кларка. Увидев Люциуса, он поднялся и, вежливо улыбнувшись, поприветствовал неожиданного визитера:
- Добрый день, лорд Малфой.
- Добрый день, как мальчик?
- Ему уже лучше: он хорошо отдохнул и пообедал. Только его эмоциональное состояние все еще внушает тревогу – ребенок очень боится прикосновений, врачам даже пришлось давать ему успокоительное, чтобы провести осмотр.
- Я буду иметь это в виду. Учитывая, через что прошлось пройти этому малышу, меня его реакция не удивляет. Проследите, чтобы никто не помешал моему разговору с Гарри.
Палата была светлой и просторной. На высокой кровати, окруженной непонятными Люциусу приборами, с трудом угадывалась маленькая фигурка ребенка, с головой укрытого одеялом. В углу, за небольшим столиком сидела молоденькая девушка в голубом халатике выше колена и, задумчиво покачивая ножкой в туфельке на шпильке, читала журнал в пестрой глянцевой обложке. Нащупав палочку в кармане плаща, волшебник наложил сонное заклинание на увлеченную чтением медсестру, еще до того, как она обратила внимание на посетителя. Уткнувшись лицом в журнал, девушка заснула.
«Совершенно распущенный персонал, - про себя констатировал Малфой, - может потребовать, чтобы эту магглу уволили? Вместо того чтобы заниматься пациентом, нахалка читает! Но, с другой стороны, мне ее поведение на руку – она даже не заметила моего появления, теперь могу без помех беседовать с Гарри. Ладно, все равно мальчик здесь надолго не задержится».
Спрятав палочку, Люциус легонько потянул за одеяло, открывая голову Гарри. Почувствовав движение, ребенок повернулся, и на аристократа уставились большие сверкающие глаза невероятно насыщенного зеленого цвета.
- Привет, Гарри, - ласково улыбнулся малышу волшебник, - а ты не боишься задохнуться под одеялом?
- Нет, я в щелочку дышу, - слегка невнятно из-за опухшей щеки и разбитых губ ответил ребенок, не отрывая взгляда от мужчины.
Ему никогда раньше не приходилось видеть таких красивых людей, разве только в каком-то мультфильме Дадли, который удалось посмотреть краем глаза, пока он убирал комнату брата. Стоящий рядом с его кроватью мужчина был похож на молодого короля из волшебной сказки. Мальчик чувствовал, что этот человек не сделает ему ничего плохого, хотя обычно его пугали незнакомые люди. Именно из-за этого страха малыш забился под одеяло, мечтая снова оказаться в спасительной темноте чулана.
- Ну, если в щелочку… - с легкой насмешкой протянул Малфой, - то тогда, конечно, не задохнешься. Я пришел, чтобы познакомить тебя кое с кем, - Люциус зашуршал упаковкой, разворачивая игрушку. - Возьми, - он протянул медведя ребенку.
Гарри перевел взгляд на игрушку, даже не пытаясь взять ее в руки.
- Ну, что же ты? Бери, - ободрил мальчика аристократ.
- Это мне? - недоверчиво уточнил ребенок.
- Дай подумать… конечно, эта девушка, - Малфой кивнул на спящую медсестру, - тоже захочет иметь такого великолепного медведя, но мы ей его не отдадим, правда?
- Правда, - робкая улыбка скользнула по лицу мальчика и он, наконец, протянул руки, забирая игрушку. Прижав медведя к себе, он снова взглянул на мужчину с интересом, - а почему ты мне его дал?
- Я тебе его подарил, а не дал, - поправил ребенка Малфой. - Теперь он принадлежит тебе. А почему… Я был знаком с твоими родителями, Гарри, они были замечательными людьми. Когда я узнал, как тетя и дядя обращаются с тобой, я сообщил об этом в полицию, чтобы забрать тебя у этих людей. Я хотел бы, что бы ты жил со мной.
- Почему?
- Что почему?
- Почему ты хотел, чтобы я жил с тобой?
- Потому что хочу, чтобы ты жил нормально, как все дети…
- Нет! - выкрикнул малыш, его большие глаза наполнились слезами. - Я ненормальный!
Этого Люциус уже не мог вынести. Нагнувшись и осторожно, помня о сломанных ребрах, обнял ребенка, прижимая его к себе. Мальчик сначала испуганно дернулся, но, вдруг расслабившись, прижался к мужчине, всхлипывая и вздрагивая всем телом от приглушенных рыданий.
- Ш-ш-ш, - успокаивающе поглаживая малыша по голове, заговорил волшебник, - ты не ненормальный. Ты очень хороший мальчик. Твои родственники лгали тебе. Ты не должен верить тому, что говорили эти люди. Они очень плохие, поэтому их посадили в тюрьму. Никому нельзя обижать таких прекрасных малышей, как ты, - почувствовав, что ребенок стал успокаиваться, Малфой выпустил его из рук, осторожно укладывая на подушку. - Я буду очень рад принять тебя в своем доме, Гарри.
- Но со… со м-мной про… происхо… ходят стра… странные в-е-ещи, - глядя на Люциуса заплаканными глазами и все еще всхлипывая признался мальчик.
«Честный гриффиндорец», - усмехнулся аристократ.
- Я знаю, что с тобой происходит, Гарри. Эти вещи не странные – они обычные для таких людей как ты, я, твои родители… Ты волшебник, Гарри. Твои родители тоже были волшебниками.
Ребенок, моментально успокаиваясь, изумленно уставился на Малфоя.
- Но… волшебства не существует, и… это плохое слово… его нельзя произносить…
- Ты опять повторяешь слова преступников, сидящих в тюрьме, Гарри, - укоризненно покачал головой мужчина. - А насчет не существует…
Люциус вытащил палочку и, взмахнув ею, трансфигурировал валяющуюся на полу оберточную бумагу и коробку, оставшуюся от игрушки, в связку разноцветных воздушных шаров.
- Держи, - лукаво подмигнув, он протянул шары ребенку. - Я хотел бы забрать тебя в твой мир, Гарри, туда, где жили твои родители, где нет магглов.
- Магглов? - ошарашенный ребенок машинально обнял медведя одной рукой, а другой крепко стиснул ленточки шаров.
- Магглы – это все, кто не умеет колдовать, неволшебники, такие, как твои тетя, дядя и кузен. Так ты согласен переехать жить ко мне домой?
Гарри задумался. Угрозы от мужчины он не чувствовал: прикосновения незнакомца не вызывали у него ужаса, как прикосновения дяди. Наоборот, малыш ощущал непонятную силу и успокаивающее тепло, исходящие от этого человека: единственного, подарившего что-то Гарри.
«Нет, не что-то, - подумал мальчик, - а замечательного нового медведя – не сломанного, не чью-то игрушку, а только моего. И он… он – волшебник. Он сказал, что я – тоже волшебник. Значит, он не будет обзывать меня ненормальным, и, может быть, не будет бить и заставлять так много работать, и будет меня кормить, не так хорошо как здесь, - Гарри обвел глазами палату, - но, лучше, чем тетя и дядя?»
- У меня нет денег, - решил предупредить мужчину ребенок.
- У тебя есть деньги, Гарри. Твой отец был очень богатым человеком. Твои родственники забирали себе деньги, которые получали на твое содержание. Но меня не интересуют твои деньги, мне достаточно своих, - улыбнулся аристократ, - я хочу, чтобы ты жил у меня не из-за денег.
- А из-за чего?
- Не из-за чего, а из-за кого. Я беру тебя ради тебя, Гарри. Ты сам по себе представляешь большую ценность. Многие волшебники хотели бы забрать тебя, но повезло только мне, - он снова подмигнул ребенку.
- А почему я это… предавляю?
- Представляю, - поправил мальчика Малфой. - Это очень долгий разговор, мне разрешили побыть с тобой десять минут, а я нахожусь здесь уже почти час. Если хочешь, мы вернемся к этой теме попозже. Кстати, извини, я забыл представиться, меня зовут Люциус Малфой, но ты можешь называть меня по имени.
- Лю… Люциус, - неуверенно выговорил ребенок, - а ты живешь один?
- Нет, у меня есть жена и сын. И сразу скажу, что не собираюсь различать тебя и моего сына. Ты будешь иметь то же, что есть у моего сына: игрушки, одежду, комнаты. И делать ты будешь то, что делает мой сын: играть, учиться, гулять.
- А работать?
- Работать?
- Ну, убираться, мыть посуду?
- Для этого существуют домовые эльфы, Гарри.
- Домовые эльфы?
- Это такие волшебные существа, они служат в богатых домах, как слуги у магглов. Ты лорд, Гарри. Ты не должен никого обслуживать, наоборот, служить должны тебе. Ну, так что, поедешь ко мне?
- Да, - решительно кивнул малыш.
- Замечательно. Сегодня ночью я собираюсь аппарировать в твою палату с колдомедиком. Надеюсь, что такой храбрый мальчик не испугается?
- Что сделаешь и с кем?
- Аппарирую. Волшебники умеют оказываться сразу в том месте, где им нужно. А колдомедик – это волшебный врач, он очень быстро вылечит тебя, быстрее, чем маггловские врачи.
- Лорд Малфой, - заглянул в палату охранник, - там…
- Еще одну минуту и я ухожу, - ответил аристократ и, снова повернувшись к ребенку, попросил: - можно я поцелую тебя на прощанье?
- Да, - неуверенно кивнул ребенок.
Люциус нежно откинул челку со лба мальчика и поцеловал его знаменитый шрам-молнию.
- До встречи, Гарри. Да, не рассказывай никому о нашем разговоре. Магглы очень плохо относятся к волшебникам – так, как твои родственники относились к тебе.
- Я никому не скажу, - согласился малыш. - До свидания, Люциус.
Люциус отменил заклинание, наложенное на медсестру, и, спрятав палочку в карман, покинул палату.
После ухода волшебника Гарри принесли ужин. Машинально глотая густой и вкусный суп-пюре, мальчик напряженно обдумывал случившееся: «Неужели мне повезло, и этот человек… Люциус заберет меня к себе? Я не буду работать. Он поцеловал меня, как тетя и дядя целовали Дадли перед сном. А он будет немножко любить меня? Ведь тетя и дядя любят Дадли. Он сказал, что тетя и дядя – плохие. Значит, он не будет так делать как дядя? А если он мой папа, просто не может сказать, ведь у него есть другой сын? Нет, он бы сказал мне. Он ни разу не соврал». В том, что мужчина говорил правду, ребенок был уверен – он всегда чувствовал, когда ему лгали. Только малыш еще не понимал, что уверенность в сказанных словах не означает, что человек говорит правду. Иначе он бы никогда не поверил словам Дурслей, что их племянник – ненормальный урод.
В это время Малфой тоже думал о Гарри: «Встреча прошла удачно – ребенок сам согласился переехать ко мне. Конечно, я мог бы просто забрать его, но добровольное согласие предпочтительнее. Кроме того, он позволил мне прикоснуться к себе и поцеловать. Надо будет как можно чаще это делать, чтобы малыш быстрее забыл жирного борова Дурсля и научился принимать ласку, не боясь ее».
Его размышления прервало появление домового эльфа. Люциус недовольно оглядел незнакомое существо, стоящее перед ним. Он не сомневался, что это его эльф, но, поскольку, в Малфой-мэноре было около пятидесяти домовиков, он не считал нужным запоминать их всех.
- Ты кто? - мрачно спросил аристократ.
- Данки, Господин. Дарки сказал, что Данки будет служить вам.
«Мордред, совсем из головы вылетело», - подумал Малфой, внимательно разглядывая своего нового личного эльфа.
- Что ты хотел?
- Вам пришло письмо, Господин.
- Давай. Еще почта есть?
- Нет, Господин.
«Элоиза очень оперативна. Надо обязательно отблагодарить ее за это, - отметил Люциус, вскрывая конверт с печатью министерства. - Настало время побеседовать с Нарциссой».
- Где госпожа? – обратился он к Данки.
- В своих комнатах, Господин.
- Предупреди ее, что я скоро зайду.
- Да, Господин.
Вернув своей одежде первоначальный вид, волшебник переоделся в более легкую домашнюю мантию и, прихватив с собой документы, присланные Мун, отправился к жене.
Постучавшись и не дожидаясь разрешения войти, Малфой по-хозяйски распахнул двери и решительно зашел в комнаты супруги. Хорошо зная свою спутницу жизни, он подготовился к напряженному разговору.
Нарцисса, которой было очень любопытно узнать, о чем Люциус собирался с ней поговорить, пила чай. Скрывая свою заинтересованность, она вежливо пригласила мужа присоединиться к своей «маленькой трапезе». Присев за чайный столик напротив супруги, аристократ положил на свою тарелку несколько канапе и поинтересовался:
- Как прошла твоя поездка, дорогая?
- О, я получила большое удовольствие… - защебетала Нарцисса.
Дальнейший рассказ Малфой пропустил, не желая вникать в бесполезные светские сплетни: кто-с-кем-когда-и-сколько. Задумавшись, он едва не пропустил последнюю фразу жены:
- А что нового у вас?
- Я решил взять на воспитание ребенка.
- Что? Какого ребенка? - изумилась всегда холодно-невозмутимая Нарцисса. - Если это шутка, то очень неудачная, Люциус.
- Это не шутка, дорогая. Ты должна подписать документы для отдела опеки. - Малфой разговаривал с женой спокойным тоном, язвительно выделяя «дорогая».
- Я не собираюсь это делать, - парировала Нарцисса, снова взяв себя в руки.
- Можно узнать почему?
- Мне достаточно одного ребенка.
- Ты не интересуешься даже своим сыном, поэтому другой ребенок тоже не будет иметь к тебе никакого отношения. Ты видела Драко сегодня?
- Я не успела, у меня было слишком много дел, - пожав плечами, сообщила супруга.
- У тебя всегда нет времени. Тебе придется подписать этот документ, или я предприму очень серьезные меры.
- Какие?
- Я лишу тебя содержания и закрою все свои поместья, кроме Малфой-мэнора.
- Ты не имеешь права! - воскликнула разозленная Нарцисса.
- Почему? - аристократ насмешливо взглянул на жену. - По нашему брачному договору я могу поступать с тобой как мне заблагорассудится, если ты не исполняешь свои обязанности жены и матери. А ты их не исполняешь: ты неделями пропадаешь в моем поместье во Франции, ты не занимаешься ребенком, про твои измены, о которых мне прекрасно известно, я вообще молчу. Ты можешь остаться в Малфой-мэноре, так как родители не оставили тебе никакой недвижимости, и жить на те жалкие крохи, которые гордо именуются твоим приданым, или сделаешь все, что я потребую и продолжишь вести свой привычный образ жизни светской львицы.
- Я разведусь с тобой! - с ненавистью выкрикнула Нарцисса.
- Пока Драко не исполнится семнадцать – это невозможно, дорогая. Увы… - притворно-соболезнующим тоном отметил Малфой. И жестко закончил: - Что ты решила?
- Могу я узнать, кто этот ребенок?
- Конечно, дорогая, сразу после того, как ты дашь мне магическую клятву…
Аристократ покидал комнаты супруги с чувством глубокого удовлетворения. Нарцисса выполнила все: дала магическую клятву и подписала документы. Ухмыльнувшись, Люциус вспомнил шокированную жену, когда она узнала, кто будет воспитываться в их семье.
«Нарси думала, что я не могу влиять на нее, - рассуждал Малфой, - но она не понимала, что мне было просто наплевать на все ее выходки. Случившееся стало для нее очень неприятным сюрпризом».
Пройдя в свой кабинет, аристократ положил документы в конверт и запечатал его перстнем с гербом Малфоев. Вызвав Данки, он распорядился, чтобы утром конверт был отправлен Эллоизе Мун, и, решив, что с делами на сегодня покончено, отправился к сыну, которого тоже надо было предупредить о присоединении Гарри к их семье.
Разглядывая вместе с сыном картинки из детской энциклопедии магических животных, Люциус поинтересовался:
- Драко, а ты хотел бы, чтобы у тебя появился друг, с которым ты мог бы играть, гулять, летать на метлах, кататься на лошадях?
- Какой друг? - изумился его сын.
- Понимаешь, у одного мальчика умерли родители-волшебники, и он попал к магглам, которые очень плохо с ним обращались. Я подумал, что он мог бы жить у нас. Ему столько же лет, сколько тебе, и вы вместе весело бы проводили время.
- Нет, - твердо возразил Драко.
- Почему? - удивился Люциус. - Я думал, что ты обрадуешься.
- Нет, - повторил мальчик. Его губы задрожали, а глаза стали наполняться слезами, - мне не нужен друг, мне нужен ты.
- Но…
- Нет, - перебил отца Драко, - ты был с ним, когда тебя не было дома все это время?
- Я познакомился с ним только сегодня, - ловко избежал правды Малфой, не солгав при этом сыну.
- Хорошо, - облегченно выдохнул ребенок.
«Драко испугался, что я брошу его так же, как Нарцисса, - понял аристократ, - но… как мне теперь убедить его? Если он так заупрямился, то все закончится слезами и истерикой, а я ничего не добьюсь, только настрою сына против Гарри. Хотя… вряд ли он сможет долго противостоять ему, если они действительно «Связанные судьбой». Точно, я предоставлю разрешить эту проблему Гарри».
- Драко, раз ты так сильно настроен против этого мальчика, я не могу настаивать. Ты – мой сын, и ты мне дороже любых посторонних детей, - Люциус увидел, как ребенок расплылся в счастливой улыбке, услышав эти слова, - но я хотел бы тебя попросить просто познакомиться с этим ребенком. Если он тебе не понравится, я соглашусь с твоим решением и подыщу ему другую семью. Как ты на это смотришь?
Драко нахмурился. Если бы отец продолжил настаивать, он бы ни за что не согласился. Но его попросили и уверили, что любят больше, чем этого неизвестного мальчика.
- Ладно, - нехотя согласился Малфой-младший, подозревая, что его все же каким-то образом обманули, - я познакомлюсь с ним.
- Спасибо, сын, - улыбнулся сыну аристократ, - теперь, переодевайся и в постель, а я прочитаю тебе последний рассказ о приключениях Мерлина.
Когда сын удалился в ванную, Люциус хлопнул себя по лбу, сообразив, что совершенно забыл о подарке. Он вызвал Данки и приказал принести пакет, присланный из магазина игрушек. Развернув медведя и вернув ему нормальный размер, он дождался возвращения сына и протянул ему подарок:
- Сегодня я был в министерстве и на обратном пути заглянул в магазин игрушек. Этот медвежонок очень хотел, чтобы его забрали оттуда и подарили какому-нибудь умному и красивому мальчику. Я сказал, что мой сын как раз такой ребенок.
- Спасибо папа, - хихикнул Драко, сразу же хватая медведя и прижимая его к себе двумя руками, - какой он хорошенький! Я назову его Блэки.
Через полчаса, даже не дождавшись окончания рассказа, мальчик уже спокойно спал, прижимая к себе лохматого черного медведя.

Utile dulce miscere.* – Сочетать приятное с полезным.
Демантоид** – полудрагоценный камень, разновидность хризолита. Обладает ярким травяно-зеленым цветом и бриллиантовым блеском.
Раухтопаз*** – дымчатый кварц, серый или темно-серый прозрачный полудрагоценный камень, ценится наравне с природными топазами.


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:50 | Сообщение # 9
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 8

ГЛАВА VIII

Quod non est in actis, non est in mundo.*

С самого утра на Люциуса навалились многочисленные дела, от которых он временно отстранился, занимаясь проблемами Поттера. Встреча с дизайнером строительной фирмы и окончательное утверждение проекта зимнего сада, оплата законченного ремонта комнат Гарри, проверки финансовых отчетов принадлежащих Малфоям предприятий, переписка с гоблинами Гринготса – все это привело к тому, что к обеду аристократ чувствовал себя так, как будто по нему старательно потоптался бешенный гиппогриф. Вдобавок ко всему незадолго до полудня с аристократом связался Магнус, вывалив на него ворох очередных проблем:
- Люциус, - зеркало показывало встревоженное лицо Дюпре, - у нас неприятности. Подготовить документы оказалось несложно, но магглы решили провести расследование, чтобы собрать как можно больше информации о тебе и семье Гарри, а ты сам понимаешь, что ни Поттеров, ни Малфоев в их мире не существовало и не существует. Пока нам удалось заморочить их сказкой о богатых семьях, не любящих публичности, но эта версия долго не продержится.
- Что ты предлагаешь?
- Нужно изменить воспоминания магглам так, чтобы они были уверены, что ребенок отправлен в какой-нибудь приют вдали от Лондона.
- Когда это необходимо сделать?
- Чем быстрее, тем лучше.
- Хорошо, через полчаса я буду в «Дырявом котле».
- Если можно, то через час – за полчаса добраться не успею.
Согласившись на встречу через час и попрощавшись с Дюпре, Малфой откинулся на спинку кресла, с невольной улыбкой вспоминая свой ночной визит к Гарри. Аппарировав в палату, Люциус уже готовился обезвредить медсестру, но той не оказалось на месте. Лишь настольная лампа освещала пустой стол, отгоняя полуночную тьму. Мальчик лежал на кровати, обняв медведя, и широко открытыми, сверкающими даже в полутьме глазами, следил за визитерами.
- А почему ты не спишь, Гарри? – полюбопытствовал Люциус.
- Ты обещал прийти, я ждал, - едва слышно ответил ребенок.
«Ждал? Неужели малыш думал, что я обману его и не приду? Или все-таки хотел снова меня увидеть?»
- А где медсестра?
- Она подумала, что я сплю, и ушла.
- Да? А почему она так подумала?
- Я… я притворился, что сплю… - стыдливый румянец заалел на белоснежной коже ребенка. Покраснели даже уши и шея.
«Какой красивый мальчик, - невольно залюбовался Малфой, - напоминает фарфоровую куклу. Странно, он совсем не похож на «копию Джеймса». Гарри кажется более хрупким и изящным чем его отец в том же возрасте, да и разрез глаз совершенно другой – миндалевидный. Ни у Лили, ни у Джеймса не было такой формы глаз».
- Не смущайся, - одобрил поступок мальчика аристократ, - нам часто приходится обманывать магглов. Они настолько глупы, что не видят дальше своего носа.
- Чему ты учишь ребенка, Люциус? – вмешался стоявший до этого молча Уоффлинг. - Обманывать взрослых?
- Не взрослых, а магглов, - парировал Малфой. - Кстати, познакомься, Гарри, это наш семейный колдомедик – Филлиас Уоффлинг. Он сейчас осмотрит тебя, - и, усмехнувшись, продолжил: - Не бойся, этот доктор совсем не страшный, несмотря на его суровый вид и почтенный возраст.
- Я не боюсь! - гордо заявил малыш после чего с любопытством в глазах поинтересовался: - А почему… - и нерешительно замолчал.
- Да, - ободряюще улыбнулся аристократ, проигнорировав возмущенный взгляд колдомедика, - что ты хотел узнать, Гарри?
- А почему ты в платье? Ты же не девочка? - решившись, выпалил мальчик.
- Это не платье, Гарри, это мантия, - с трудом сдерживая смех объяснил Люциус. - Все волшебники носят мантии.
Малфой отметил про себя разительно изменившееся всего за несколько часов поведение мальчика. Он стал более уверенным в себе, не испугался врача, хотя и продолжал общаться лишь с Люциусом, бросив на Уоффлинга только один взгляд исподлобья. «Представления Гарри о мире, окружающих его людях и о нем самом кардинально поменялись, - сделал вывод волшебник. - У мальчика сильный характер и устойчивая психика. Другому ребенку понадобились бы месяцы или даже годы, чтобы пережить случившееся. Моя задача значительно облегчается».
- А я тоже буду носить пл… мантию?
- Обязательно, такому красивому мальчику очень пойдет мантия. Завтра вечером я приду забирать тебя и принесу с собой несколько, чтобы ты сам мог выбрать ту, которая тебе понравится больше. Ты ведь хочешь одеваться как настоящий волшебник?
- Хочу, - смирился с необходимостью одеваться в «платье» ребенок.
- Превосходно, теперь давай мистер Уоффлинг осмотрит тебя, а я пока проверю, что происходит рядом с палатой.
Малфой неторопливо подошел к стене и изящно взмахнул палочкой, которую все еще сжимал в руке, сделав перегородку и дверь прозрачными. Благодаря заклинанию волшебникам стали слышны голоса медсестры и охранника, находящихся недалеко от палаты. Маггла, явно кокетничая, накручивала на палец прядь светлых волос и, жеманно улыбаясь, щебетала:
- … Ты ведь тоже утром сменяешься, а вечером мы бы могли сходить в кино, возле моего дома как раз показывают новый фильм, говорят, очень интересный.
- Это все замечательно, мисс, - напряженно звучавший голос мужчины выдавал его раздражение, - но у меня есть невеста, с которой я предпочитаю проводить свое свободное время. А вам не пора проверить состояние своего пациента?
Сердито фыркнув, медсестра обиженно надула губки и пошла в палату, звонко цокая каблуками.
Люциус сориентировался моментально: наложив заглушающие чары, он переместился к стене слева от входа, чтобы не попасться на глаза входящей девушке. Дождавшись, пока она закроет дверь, волшебник наложил на медсестру Stupefy такой силы, что она, пролетев несколько метров, упала и, ударившись головой о кровать, потеряла сознание.
- Не слишком ли ты сурово поступил с бедняжкой? - поинтересовался Филлиас, выходя из-за скрывавшей его стойки с приборами.
- Эта с… - начал было Люциус, но, покосившись на Гарри, изумленно наблюдавшего за его действиями, резко выдохнул и продолжил: - Маггла, совершенно не исполняет свои обязанности. Когда я приходил днем, она развлекала себя чтением журнальчиков, - и, успокаивая мальчика, объяснил: - Не переживай, Гарри, к утру с ней все будет в порядке, а головная боль, может быть, научит ее добросовестно выполнять свою работу.
- От домовых эльфов и то больше пользы, - сердито бормотал себе под нос аристократ, леветируя медсестру поближе к стулу и брезгливо прислоняя ее к спинке.
Тем временем колдомедик закончил диагностику и, срастив сломанные ребра, уделил внимание лицу ребенка: вытащив что-то у мальчика из носа и значительно уменьшив опухоль на скуле, исцелил все повреждения. Потом, сняв с малыша пижаму и поворачивая своего пациента из стороны в сторону, принялся смазывать его синяки и ссадины резко пахнущей мазью. Очистив руки от остатков мази и пробормотав малышу что-то успокаивающее, Уоффлинг вытащил несколько пузырьков с зельем из своей сумки и по очереди залил их содержимое в рот ребенка. В последнюю очередь колдомедик нанес мазь на разбитые губы мальчика, попросив его постараться не слизывать мазь какое-то время. Гарри стоически переносил все лечебные процедуры, слегка вздрагивая от прикосновений медика.
- Ну, вот и все, малыш, утром будешь совершенно здоров. Что-нибудь болит?
- Нет, - отрицательно качнул головой Гарри, надевая на себя пижаму.
Люциус подошел к мальчику, заботливо помогая справиться с маленькими пуговками, непослушно выскальзывавшими из пальчиков ребенка. Уложив Гарри, он аккуратно подоткнул ему одеяло, положил рядом медведя и, поцеловав ребенка в макушку, потрепал неровно обрезанные, торчащие во все стороны волосы.
- Спокойной ночи, Гарри. Жди меня вечером, я заберу тебя.
- Спокойной ночи, Люциус, спасибо, мистер Уфл… Уолф… Уоффлинг.
- Не за что, Гарри, - подмигнул ему колдомедик, - будь здоров.
Малфой снял все заклинания, бросив презрительный взгляд на обмякшую на стуле медсестру, ласково улыбнулся на прощанье мальчику и, взяв колдомедика за руку, активировал портключ в свое поместье.
Уютно устроившись в креслах в кабинете аристократа и дегустируя ароматный коньяк, мужчины обсуждали состояние здоровья Гарри:
- Я залечил ему все повреждения, синяки и ссадины исчезнут к утру. С неделю он должен будет принимать питательное и восстанавливающее зелья, - информировал Люциуса колдомедик.
- А восстанавливающее-то зачем? - удивился Малфой.
- У него магическое истощение: он затратил на свою защиту слишком много сил, но самое главное не это – ты обязательно должен забрать ребенка из больницы как можно быстрее. Магглы накачивают его своими лекарствами, а ему это противопоказано.
- Почему?
- Организм волшебников плохо реагирует на маггловские медикаменты. Я дал мальчику зелье, нейтрализовавшее всю отраву, уже попавшую в его организм. Оно будет действовать еще сутки. Я оставлю тебе запас зелий на неделю, проследи, чтобы он их принимал.
- Конечно, Филлиас, я все сделаю.
- Я уверен в этом, Люциус, - улыбнулся Уоффлинг, - ну, мне пора. Я загляну к тебе через неделю.
- Я распоряжусь, чтобы гоблины перевели тебе деньги за лечение.
- Не нужно. Гарри я всегда буду лечить бесплатно. Позволь мне отдать свой долг этому малышу, Люциус, прошу тебя.
- Хорошо, - согласился аристократ, недоуменно пожимая плечами, - если ты настаиваешь…
Вынырнув из воспоминаний, Малфой глубоко вздохнул и поднялся с того же кресла, сидя в котором ночью беседовал с колдомедиком. Ему необходимо было подготовиться к встрече с Дюпре.
Позднее, анализируя свои действия в тот перенасыщенный событиями день, аристократ напоминал сам себе ненормальную белку, суматошно скачущую с ветки на ветку: несколько Imperio, зачистка после Imperio, бесчисленное количество Oblivate и изменений воспоминаний магглам, аппарация из Лондона в Эдинбург и обратно – все это полностью его вымотало. Но своей цели он достиг: к пяти часам волшебник имел на руках разрешение забрать Гарри из больницы и документы об усыновлении из приюта в Эдинбурге Гарольда Джеймса Поттера Джоном и Джейн Смит.
Все упоминания о нем, Дюпре, адвокате и детективах корпорации были уничтожены. А лицом, сообщившим в социальные службы о жестоком обращении с ребенком, была записана соседка четы Дурсль – миссис Арабелла Фигг. Попрощавшись с Магнусом возле «Дырявого котла», Люциус, едва переставляя ноги от усталости, поплелся на встречу с Элоизой Мун. К счастью, бывшая однокурсница заметила состояние аристократа и не отпустила, пока не заставила его выпить кофе и перекусить. Спустя час немного пришедший в себя Малфой вышел из министерства – наконец-то он мог забрать Гарри.
По пути в маггловский Лондон волшебник зашел в магазин мадам Малкин, чтобы приобрести одежду для ребенка. Отобрав несколько мантий, брюки, рубашки, две пижамы, белье, носки – все, что могло понадобиться мальчику на первое время, он вдруг заметил очень красивый изумрудно-зеленый бархатный костюмчик. Камзол, украшенный серебряной вышивкой в виде дракона и блестящими прозрачными пуговицами из горного хрусталя, короткие штанишки чуть ниже колена и тонкая светло-зеленая батистовая рубашка с кружевным воротничком и манжетами – Люциус был совершенно очарован увиденной им вещью.
«Гарри будет выглядеть в этом костюме как маленький принц, - и с цинизмом профессионального сводника про себя добавил: - У Драко не будет ни малейшего шанса устоять».
- Кхм, простите, лорд Малфой, - смущенно сказала ему подошедшая хозяйка магазина, - но эта одежда не подойдет вашему сыну – он немного выше ростом. Я запомнила его размер, когда вы были у меня месяц назад. Я могу подобрать что-нибудь подобное.
- Не нужно. Я покупаю не для сына. Заверните костюм и вот это, - Люциус отложил теплые верхние темно-серую и черную мантии, белье и пару гольф, - а остальное отправьте в Малфой-мэнор.
- Сию минуту, лорд Малфой.
В обувном магазине, прикрывая нос платком и стараясь не вдыхать ненавистный ему запах новой кожи, Люциус приобрел несколько пар ботиночек разного цвета и пушистые зеленые тапочки, такие же, как у Драко. Уменьшив покупки и положив их в карман мантии, аристократ решил не тратить время на такси, а аппарировать прямо к больнице.
Внезапно из кармана мантии послышался звонок. Малфой, с трудом разыскав зеркало среди покупок, вытащил его, чтобы ответить на вызов.
- Да, - рявкнул не вовремя потревоженный аристократ, доставая палочку, чтобы применить чары заглушения, и уже спокойнее продолжил: - Слушаю вас.
- Лорд Малфой, - упрямство на лице Кевина Кларка отражало его внутреннюю готовность идти до конца, - мне необходимо срочно поговорить с вами.
- По-моему, мистер Дюпре должен был вам сообщить, что наше с вами сотрудничество закончено. После моего прихода ваш человек должен покинуть свой пост в больнице.
- Мистер Дюпре сообщил мне об этом, и я предупредил своего детектива, но…
- Я распорядился оплатить ваши услуги. Он сделал это?
- Да, но…
- Вас не устраивает оплата? - бровь Малфоя взлетела вверх, выдавая его сердитое недоумение – по мнению Магнуса, сумма, которую он выделил Кларку, его людям и адвокату была более чем достаточна.
- Мне не нужны деньги, - спокойно ответил Кевин, не обращая внимания на то, что его постоянно перебивают.
- Вот как? И что же вам нужно? - с легкой издевкой процедил сквозь зубы аристократ.
- Именно об этом я хотел поговорить с вами. Знаю, что сейчас вы собираетесь забрать мальчика из больницы. Могу довести вас туда, а по пути мы бы обсудили некоторые проблемы.
- У меня нет никаких проблем, - отрезал Люциус, но, смягчившись (все же этот маггл хорошо поработал), продолжил: - Хотя… я побеседую с вами. Где вы находитесь?
- На той же улице, где водитель корпорации встречал вас, лорд Малфой.
«Значит, возле «Дырявого котла», очень предусмотрительно», - отметил волшебник.
- Я буду минут через пять.
- Спасибо лорд Малфой, - упрямство на лице начальника СБ сменилось на явную радость.
«Не обольщайся, маггл, - злорадно усмехнулся аристократ, - ты еще ничего не получил от меня».
Тронув машину с места, Кларк несколько минут молчал, не решаясь начать разговор. Сидевшему рядом с ним на переднем сиденье Люциусу в конце концов надоела эта игра в молчанку, и он уже почти собрался спросить, что детективу нужно, но Кевин все же осмелился:
- Мои люди доложили мне о том, что произошло в больнице.
- Что именно вы имеете в виду? - заинтересовался волшебник.
- На следующее утро после вашего визита мальчик был совершенно здоров, у него даже синяков не осталось.
- Вы думаете, что я к этому причастен? - насмешливо взглянул на Кларка аристократ.
- Я знаю это, - настойчиво возразил начальник СБ, - мистер Дюпре при мне объяснял ошарашенным врачам, что вы дали ребенку экспериментальное лекарство, которое проходит испытание в одном из военных госпиталей. Он также посоветовал им держать язык за зубами, если они не хотят иметь неприятности со спецслужбами.
- А вы, как я вижу, не вняли его предупреждению? - аристократ нахмурился.
- Лорд Малфой, моя младшая дочь больна. Мы лечили ее во многих больницах, но никто не смог помочь ей. Прошу вас, достаньте мне это лекарство, и я сделаю для вас все что угодно, - в голосе Кевина прозвучали явные нотки отчаяния.
- Хм, это сложный вопрос, - задумчиво произнес Люциус, - одно дело – физические травмы, другое – неизлечимая болезнь. Как, кстати, она называется?
- Разные врачи ставили разные диагнозы…
- Ну, вот видите, даже диагноз неизвестен. Я ничего не обещаю, но попрошу врача, от которого я получил это средство, осмотреть вашу дочь. Если он сочтет возможным вылечить ее, то лекарство вы получите. А деньги все же возьмите. Я сделаю все возможное, чтобы выполнить вашу просьбу как бонус за ваш профессионализм.
Вообще-то, аристократу был совершенно не свойственен подобный альтруизм, особенно в отношении магглов, но он чувствовал, что услуги детектива ему еще понадобятся.
- Большое спасибо, лорд Малфой. Я буду вам очень благодарен, - суровое лицо Кларка озарилось счастливой, почти детской улыбкой, - а мы уже на месте, - доложил он, подруливая к воротам больницы.
Гарри сидел на кровати, судорожно сжимая в руках игрушку и с надеждой глядя на дверь. Увидев Люциуса, он соскочил с кровати и кинулся к нему, но, не добежав несколько шагов, остановился в растерянности, не зная, что предпринять, и не осмеливаясь обнять мужчину, как ему явно хотелось. Малфой разрешил сомнения малыша, сам подходя к нему, подхватывая его на руки и крепко прижимая к себе. Мальчик обхватил шею волшебника, спрятав лицо у него на плече.
- Привет, малыш, как ты? - ласково целуя ребенка, спросил Люциус.
- Хорошо, - почти прошептал Гарри, все также уткнувшись в плечо Малфоя, - только вот доктор…
- Доктор?
- Он хотел знать, как я выздоровел.
«Нашли, кого расспрашивать, - рассердился аристократ, - приставать с глупыми вопросами к четырехлетнему ребенку – только магглы могли додуматься до такого».
- И что ты ему сказал?
- Ничего.
- Ничего? Совсем-совсем ничего? - с нежной улыбкой волшебник взъерошил и без того растрепанные волосы Гарри.
- Я плохо вру, - находящееся в поле зрения аристократа ухо и часть шейки ребенка приобрели розовый цвет, не оставляя сомнений, что малыш покраснел, - поэтому молчал.
- Ты – молодец, Гарри, поступил как очень умный мальчик. А теперь, давай собираться – нам пора домой. А где, кстати, медсестра?
- Доктор сказал, что я теперь здоровый и ушел с ней.
Поставив ребенка на пол, выложив свои покупки из кармана и увеличив их, Люциус вскрыл пакеты и разложил одежду на кровати. Гарри, увидев костюмчик, словно завороженный приблизился к нему и осторожно коснулся его пальчиком. Потом поднял на Люциуса сияющие глаза и неверяще выдохнул:
- Это мне?
- Хм, я думаю, что мне он будет несколько маловат, - пошутил аристократ, которому очень понравилось баловать мальчика, тем более что это было совсем нетрудно.
Надев на ребенка белье, гольфы и костюмчик, он предоставил выбор мантии Гарри. Немного подумав, малыш выбрал темно-серую и поинтересовался:
- А почему ты сегодня не в пл… мантии?
- Не в мантии? - в замешательстве переспросил Малфой, - а в чем я?
Наученный горьким опытом, сегодня он надел зачарованный камзол, который казался плащом магглам и мантией волшебникам, чтобы постоянно не проверять, среди кого он находится и что на нем одето.
- Ну, такая курточка, как у меня, - Гарри осторожно одернул свой камзол.
«Этот ребенок не перестает изумлять меня, - буквально остолбенел Люциус, - он увидел сквозь сложнейшую иллюзию, распознать которую мог бы только опытный и сильный волшебник, да и то, если бы точно знал, что именно он ищет».
- Это такая специальная одежда, чтобы магглы не обращали внимание, - немного опомнившись, объяснил Малфой. - Ну что же, - продолжил он, - раз ты выбрал темно-серую мантию, то к ней подойдут вот эти ботиночки того же цвета.
И ловко надел на мальчика обувь.
- Но они мне, кажется немного большие… - начал Гарри (аристократ попросил мальчика сообщить ему, если что-то из одежды будет доставлять неудобство), но сразу же замолчал, почувствовав, как ботинки сжимаются, удобно облегая его ногу.
- Это волшебная обувь, малыш, - улыбнулся Люциус, - она сама подстраивается под нужный размер.
Когда мальчик был полностью собран, Малфой убрал не пригодившуюся обувь и одежду, попутно уничтожив уже ненужную упаковку, и взял ребенка на руки, соображая, как им выбираться из больницы. После непродолжительного раздумья, волшебник решил не шокировать магглов еще больше своим внезапным исчезновением, а выйти из больницы и активировать портключ уже там. Бережно прижимая к себе малыша вместе с медведем, с которым Гарри наотрез отказался расставаться даже на мгновение (Люциус предлагал уменьшить игрушку, чтобы она уместилась в его кармане, и отдать ее в поместье), аристократ покинул больницу, нашел безлюдное место и активировал портключ.
Как только они оказались в спальне, Малфой услышал недовольный голос сына, доносящийся с его кровати:
- Папа, ты где был весь день? Я тебя жду, жду… - Драко внезапно замолчал, заметив, кого отец держит на руках.
Люциус аккуратно опустил еще слегка дезориентированного после перемещения ребенка на пол и снял с него мантию.
- Познакомься, сын, это тот мальчик, о котором я тебе говорил. Гарри, - обратился он уже к другому малышу, - это мой сын, Драко. Я надеюсь, что вы подружитесь, - и чуть подтолкнул Гарри к сыну.
Замерший Драко не сводил с незнакомца очарованного взгляда. Мальчик показался ему каким-то нереальным, волшебным существом, которое в любой момент может исчезнуть. Большие зеленые глаза, обрамленные пушистыми загнутыми ресницами, сияли как звезды, белоснежная кожа словно светилась изнутри. Даже торчащие во все стороны иссиня-черные волосы, казалось, были так уложены специально. Решив познакомиться поближе со столь необычным созданием, Драко спустился с кровати и, явно подражая взрослым, важно подошел к прибывшему мальчику, протягивая ему руку:
- Привет, я Драко.
Гарри бросил на аристократа испуганный взгляд. Больше всего на свете ему хотелось сейчас спрятаться за мужчину, вцепившись руками в его одежду.
«Но… ведь это сын Люциуса, - подумал малыш, - и он… может, он не будет делать как Дадли».
Собрав все свое мужество, ребенок храбро протянул руку в ответ:
- А я – Гарри, - и, слегка зажмурился, ожидая, что сейчас его руку жестоко сдавят словно в тисках, причиняя боль – одно из любимых развлечений кузена, но ощутил лишь мягкое пожатие, которое вдруг переросло в теплую волну, прокатившуюся по всему телу, согревая и успокаивая его.
Удивленно распахнув глаза, Гарри встретился с ласковым взглядом серых, как у Люциуса, глаз.
- А у меня есть такой же медвежонок, - мило улыбнувшись, заявил Драко, - только черный, и глаза, как у тебя – зеленые. Хочешь, я покажу тебе его?
- Да, - неуверенно кивнул Гарри, вопросительно посмотрев на Малфоя-старшего.
- Идите, поиграйте немного, - разрешил аристократ, - я скоро приду, чтобы почитать вам перед сном.
И Драко, не выпуская ладошку Гарри из своей руки, утащил мальчика из спальни, что-то при этом увлеченно рассказывая.

Quod non est in actis, non est in Mundo.* – Чего нет в документах, того нет на свете.


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:51 | Сообщение # 10
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 9

ГЛАВА IX

Ingenui vultus puer ingenuique pudoris*

Растерянный Гарри послушно перебирал ногами следуя за тянущим его Драко.
- Моего медведя зовут Блэки, а твоего? - разносился по коридору звонкий голосок Драко.
- Э-э-э… медведь? - предположил Гарри.
- Ну, нет, так не пойдет, ты должен дать ему имя, а то других как ты будешь звать – медведь два, медведь три?
- Других? - удивился черноволосый мальчик. - Каких других?
- Каких других, - передразнил Драко, слегка раздосадованный непонятливостью собеседника, но потом вспомнил, что отец рассказывал ему о плохом обращении магглов.
«Наверное, они не разрешили ему забрать игрушки», - решил он и продолжил:
- У меня, например, четыре медведя, папа часто мне покупает разные игрушки, - и, успокаивая своего нового друга, разъяснил: - Не волнуйся, он и тебе купит, - улыбнувшись Гарри, он распахнул двери и провел его в игровую комнату. - Так что там с именем?
- Ммм… не знаю… - неуверенно промямлил Гарри.
- Назови его Сноу, он белый как снег. А вот мой медведь, - Драко указал на черного медвежонка, сидящего на длинной полке, уставленной разнообразными игрушками.
- Он грустный, - Гарри провел пальчиком по шелковистой шерстке, - может, он скучает по кому-нибудь?
- Не знаю, - Драко поднял свободную от ладошки Гарри руку и, словно против своей воли, повел пальцами, очерчивая контур лица зеленоглазого чуда. - А я знаю, кто ты, - вдруг выпалил он, - ты – подменыш!
- Подменыш? - испуганно-удивленно переспросил Гарри, потом насупился и шагнул назад, вытаскивая свою руку у Драко. - Я не подменыш, я – Гарри.
«Ну вот, обзывания все же начались, - обреченно подумал он, - а драться тоже будет?»
- Нет, ты – подменыш, - безапелляционно заявил Драко, - мне папа читал про фэйри, я знаю. Ты можешь не помнить, что ты подменыш – эльфы подкладывают своих детей магглам, когда они совсем маленькие и ничего не понимают. Магглы говорят, что эти дети много едят, постоянно кричат и гадят.
- Я не делаю ничего такого! - возмутился Гарри.
- Конечно, нет, - успокоил его блондин, - это же магглы так считают, а магглы всегда врут, так папа говорит. Ну, вот подумай, эльфы – самые красивые существа на свете, не может же их ребенок быть плохим?
- Самые красивые? - уточнил Гарри.
- Да, самые красивые, - подтвердил Драко, - такие, как ты. Я видел картинку в книге. У них такие же глаза как у тебя.
«Получается, Драко не хотел обидеть меня, - смутился Гарри, - и… и он сказал, что я красивый…»
Справившись со своим замешательством, мальчик поднял на собеседника заискрившиеся от сдерживаемого смеха глаза и с трудом выговорил, подавляя хохот:
- Выходит, если подменыши много едят, кричат и гадят, то Дадли – подменыш, - и, не выдержав, звонко рассмеялся.
- Дадли? - осведомился Драко, любуясь смеющимся мальчиком.
- М-мой к-ку-зен, - все еще задыхаясь от смеха объяснил Гарри и, отдышавшись, продолжил: - ему столько же лет как мне, но он до сих пор не умеет ходить в туалет. Тетя надевает ему подгузник. И он много ест и кричит, а еще дерется.
Драко не совсем понял, что такое подгузник, но главное он уловил:
- Дерется? Он что, бил тебя? - его серые глаза потемнели от злости.
- Ну… да, - нерешительно признался Гарри.
- Не беспокойся, - Драко решительно вздернул подбородок, - больше тебя никто не тронет, я буду тебя защищать! А если этот Дадли только приблизится к тебе, я попрошу папу превратить его во флоббер-червя! Хочешь шоколад? - внезапно сменил он тему.
- Шоколад? - удивился неожиданному вопросу Гарри.
- Ну да, горячий шоколад, я всегда пью его вечером, - и, не дожидаясь ответа, вызвал Дибби, приказав накрыть столик.
Когда Люциус зашел в комнаты Драко, он застал Гарри, наслаждающимся первым в его жизни пирожным. Позабавленный видом Гарри, который, как сытый кот, довольно жмурил глаза, аристократ присоединился к мальчикам, бросив на пол подушку и усевшись на нее за низкий столик. Драко тоже с удовольствием поедал свое пирожное, одновременно с воодушевлением размахивая ложечкой и пытаясь объяснить Гарри, кто такие домовые эльфы и чем они отличаются от настоящих эльфов.
- Драко, - сделал сыну замечание Малфой-старший, - мне нужно снова повторить тебе, что разговаривать с набитым ртом некультурно?
- Нет, папа, - ответил ребенок и продолжил есть молча.
Когда дети закончили с едой, Люциус предложил:
- Давайте я прочту вам какой-нибудь рассказ, а потом мы все пойдем спать – сегодня у нас с Гарри был тяжелый день, и ему нужно хорошенько отдохнуть, да и мне не помешает как следует выспаться.
- Папа, - вдруг заволновался Драко, - а где Гарри будет спать?
- Я распорядился подготовить ему комнаты рядом с твоими.
- Но, папа, - проговорил ребенок обеспокоенным тоном, - Гарри нельзя спать одному. Он должен спать в моей комнате, со мной!
- С тобой? - в замешательстве переспросил Малфой-старший.
- Да, со мной, в моей кровати, - продолжал настаивать Драко, - и я велю Добби с Дибби следить, чтобы с ним ночью ничего не случилось.
- А что с ним может случиться ночью, сын? - пряча улыбку, осведомился Люциус.
- Его могут у нас украсть! - возмущенный недогадливостью отца выкрикнул мальчик.
- Украсть? - уже непритворно удивился Люциус, - а кто это может сделать и почему?
«Неужели сын понял, кто такой Гарри и что ему может грозить?»
- Конечно, украсть! - с горячностью подтвердил Драко. - Любой захочет получить себе подменыша! Ни у кого нет эльфа – только у нас есть. И мы должны его постоянно охранять!
- Кхм, - кашлянул Малфой, с трудом подавляя смех, - боюсь тебя разочаровывать, сын, но Гарри – не эльф и не подменыш. Эльфы исчезли из нашего мира в те времена, когда христианская религия начала распространятся среди магглов. Наверное, они предвидели инквизицию и все, что за этим последует. Эта раса всегда славилась своими предсказателями, - и, решив, что настал благоприятный момент для серьезного разговора с детьми, пояснил: - Ты прав, Драко, Гарри грозит опасность, но совсем не по той причине, что он фэйри. Помнишь, я рассказывал о злом волшебнике, который причинил много горя магическому миру? - аристократ взглянул на детей.
Гарри сидел, чуть подавшись вперед, с выражением крайней заинтересованности на лице, ловя каждое слово, сказанное Люциусом. Драко же был явно не согласен с отцом, что столь дивное создание эльфом не является.
- Да, я помню, папа, - недовольно ответил мальчик, не понимая, какое отношение может иметь к Гарри эта история, - ты говорил, что должен был служить плохому волшебнику, потому что он бы убил меня и маму, если бы ты отказался.
- Правильно, малыш, - кивнул Люциус, - этот маг убил многих волшебников, но однажды…
- Я знаю, папа, - нетерпеливо перебил отца Драко, - он пришел в одну семью, убил родителей, но когда попытался убить маленького мальчика, то у него ничего не вышло. Плохой волшебник исчез, с тех пор о нем никто не слышал…
- И звали этого мальчика…- подсказал Малфой-старший.
- Гарри…- Драко перевел ошеломленный взгляд на своего нового друга и машинально закончил: - Поттер.
Люциус одним гибким движением перегнулся через столик и, откинув густую челку со лба ребенка, повел пальцем по шраму-молнии.
- Этот шрам, Гарри, остался у тебя после той ночи. Никто не мог выжить после смертельного заклинания, а ты не только выжил, но и сделал что-то с сильнейшим темным магом, с которым не могли справиться взрослые волшебники.
Мальчик невидящим взглядом смотрел мимо Люциуса, закусив губу.
- Я знал, - прошептал Гарри, - я знал, что они все врут.
- Они? - осведомился аристократ, - кто это «они»?
- Тетя с дядей. Я чувствовал – это неправда, когда они говорили, что мои родители погибли в аварии. Но я думал… думал, что мои папа и мама живы и когда-нибудь заберут меня…
- А что еще тебе говорили? - прищурился Малфой, ощутив новый прилив злости и желание разорвать мерзких магглов на мелкие кусочки.
- Что кормят меня из милости.
- Я уже говорил тебе, что это тоже ложь, - Люциус успокаивающе погладил ребенка по голове.
- Я знаю, - Гарри опустил голову вниз, пряча лицо, - но вот… - и замолчал.
- Что «вот»? - волшебник решил выяснить, что беспокоит мальчика. Он приподнял пальцами подбородок малыша и заглянул Гарри в глаза.
- Когда они говорили, что я ненормальный, - глаза мальчика начали наполняться слезами, - они не лгали, - почти беззвучно закончил он.
«Неужели этот чудо-ребенок еще и эмпат? Мне нужно быть очень осторожным в своих высказываниях. Лучше недоговорить, чем солгать. Думаю, что все же смогу внушить мальчику как нужно себя вести чистокровному волшебнику», - подумал аристократ.
- Малыш, - Малфой встал, обошел столик и взял Гарри на руки, крепко прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спинке, - я же говорил тебе, что твои тетя и дядя – очень плохие люди, кроме того, они – магглы. А все плохие люди и магглы считают хороших людей и волшебников ненормальными. Поэтому мы не должны общаться с магглами, - закончил воспитательный момент аристократ, сознательно ставя знак равенства между плохими людьми и магглами.
- Все магглы – отвратительные, гадкие лгуны, - с апломбом поддержал отца Драко, сочувственно глядя на Гарри, - и грязнокровки – такие же.
- Грязнокровки? - мальчик услышал еще одно незнакомое слово и решил выяснить, что оно означает.
- Иногда у магглов рождаются волшебники, мы называем их грязнокровками. - Люциус почувствовал, что ступает на скользкую тропу, ведь мальчик может поинтересоваться, откуда у него взялись родственники-магглы, поэтому резко поменял тему разговора. - Но мы не договорили об опасности, которая тебе грозит. - Малфой осторожно усадил ребенка обратно на стульчик. - У злого волшебника были помощники, которые служили ему не из-за страха за свою семью как я, а добровольно. Эти маги были очень рассержены, когда их господин исчез. Если они узнают, где ты находишься, они попытаются отомстить и нам, и тебе, - Люциус внимательно посмотрел в глаза мальчику, чтобы дать понять всю серьезность ситуации и убедиться, что ребенок его понял.
Гарри молча кивнул.
Люциус прекрасно знал, что все его бывшие соратники, так же как и он сам, забились по своим норкам-поместьям как мыши, прячущиеся от кота. Все они старательно пытались обелить свои имена и отмыться от любого упоминания своей причастности к действиям Темного Лорда. А сумасшедшие фанатики, готовые на любые безумства ради своего Господина, такие как ненормальная сестричка его супруги, давно обживали камеры в Азкабане. Опасность действительно грозила и Малфоям, и Гарри, но только со стороны Дамблдора и его ордена Феникса. Аристократ не сомневался, что «светлая сторона» пойдет на все, чтобы вернуть Мальчика-Который-Выжил под свой контроль, если узнает, что случилось с их символом. И эту уверенность он постарался донести до детей:
- Мы должны держать в тайне все, что касается твоего прошлого, Гарри, включая твое имя. Я порылся в наших семейных хрониках и обнаружил, что десять лет назад молодая чета волшебников из Франции, наши дальние родственники, спасаясь от войны, уехала в Америку. С тех пор о них никто не слышал, а все попытки их найти или связаться с ними не увенчались успехом. Мы назовем тебя Анри Малфой. Анри – это французское имя, соответствующее английскому Гарри. Мы не можем полностью изменить твое имя – это чревато для судьбы мага, а с судьбой шутить нельзя, но вот перевести на другой язык – вполне безопасно. О том, как замаскировать твой шрам, по которому тебя узнает любой волшебник, мы подумаем позже. А пока ты должен будешь многому научиться: запомнить имена и родословное древо своих предполагаемых родителей и выучить французский язык. Отсутствие у тебя американского акцента можно будет объяснить тем, что твоя мать была англичанкой, а вот незнание французского вызовет подозрения. Детей из чистокровных семей представляют обществу в пять лет, так что у нас еще есть время. Детали обговорим завтра, а сегодня пора спать – для чтения уже нет времени. Драко, готовься ко сну, я уложу Анри и вернусь пожелать тебе спокойной ночи.
- Но, папа, ты же сам сказал, что Гарри …
- Анри, - поправил сына Малфой.
- Анри угрожает опасность. Его нужно оставить у меня, - Драко снова попытался уговорить отца.
- Не беспокойся, сын, Малфой-мэнор хорошо защищен от проникновения посторонних. Пока никто не узнал о том, кто такой Анри, и где он находится, мы в безопасности. Я оставлю Добби следить, чтобы с твоим другом ничего не случилось. - Люциус ласково потрепал мальчика по белокурым волосам. - И ты, и Анри должны иметь собственные комнаты и кровати. Вы оба – наследники богатых и чистокровных семейств, совершенно непозволительно, чтобы вы спали в одной постели как какие-нибудь нищие Уизли.
Услышав слова отца, Драко тяжело вздохнул – он понял, что дальше настаивать бесполезно. Рассказ Люциуса только убедил ребенка, что Мальчик-Который-Выжил является эльфом – ведь только волшебное существо могло победить злого колдуна в столь юном возрасте. Его удивило, что отец не хочет видеть и признавать столь очевидной для самого Драко истины. Мальчик вызвал Дибби и с ее помощью быстро приготовился ко сну. Дождавшись Люциуса, который поцеловал его на ночь и ушел, ребенок выждал еще какое-то время и прокрался в комнаты Гарри.
Два магических светильника, зависнув в воздухе недалеко от большой кровати под бархатным темно-синим пологом, освещали комнату мягким, приглушенным светом. Возле кровати на большом пушистом ковре сидел Добби, который при виде молодого хозяина подскочил и собрался, по-видимому, что-то заверещать, но Драко приложил палец к губам, приказывая домовику молчать. Вдруг тишину, царящую в комнате, нарушил негромкий шлепок о дверь – сначала один, а затем другой. Услышав странные звуки, мальчик вздрогнул, а потом, опасливо подойдя к двери, потихоньку потянул за ручку, осторожно приоткрывая створку. В комнату стремительно ворвались пушистые тапочки Драко, о которых он даже и не вспомнил, отправившись в свое путешествие босиком. Ребенок часто забывал о них, и отец зачаровал тапочки таким образом, чтобы те преследовали сына, пока он не обуется. Облегченно вздохнув, Драко надел тапочки и, подойдя к кровати, медленно потянул за полог. Его подменыш безмятежно спал, положив под щечку сложенные лодочкой ладошки. Полюбовавшись несколько минут на свое персональное чудо, Драко скинул тапочки и, оттеснив в сторону медведя, аккуратно забрался под одеяло, осторожно обняв Гарри за талию. Внезапно спящий малыш подскочил и, испуганно распахнув глаза, попытался отползти в сторону, но Малфой-младший, крепко уцепившийся за него, не позволил ему сдвинуться с места. Разглядев, кто находится в его кровати, Гарри перевел дыхание и, прижав ладошку к груди, в которой бешено колотилось его сердечко, прошептал:
- Ты напугал меня, и что ты здесь делаешь? Люциус же запретил нам спать вместе?
- Он запретил тебе спать в моей кровати, а про твою папа ничего не говорил, - лукаво улыбнулся Драко, выделив «тебе» и «твою».
- Но… но это ведь неправильно? - нахмурился Гарри, пытаясь понять разницу, о которой говорил маленький хитрец.
- Все правильно, - твердо произнес Драко, - я буду спать здесь, с тобой, и ты меня не выгонишь!
- Ну… ладно, - уступил Гарри, - если ты так хочешь…
- Хочу, - подтвердил Малфой-младший, - я должен проследить, чтобы с тобой все было в порядке. Давай спать, - и он уронил приподнявшегося Гарри обратно на подушку.
В это время только что заснувшего Люциуса разбудили сработавшие сигнальные чары, предусмотрительно наложенные им на кровать Гарри. С трудом разлепив не желавшие раскрываться глаза, аристократ полежал некоторое время, пытаясь сообразить, почему ребенок проснулся, и что делать дальше. Затем, с большим усилием заставив себя подняться, накинул на плечи халат и поплелся проверять мальчика. Вызвать Добби и поинтересоваться у него что произошло, спросонья ему даже не пришло в голову.
В спальне малыша он увидел любопытную картину: своего сына, крепко прижимающего к себе Гарри. Две пары глаз – серые и зеленые испуганно уставились на Люциуса.
- Т-а-ак, - с легкой угрозой в голосе протянул Малфой-старший, не зная, сердиться ему или смеяться, - и что все это означает, Драко? Я, кажется, запретил вам спать вместе?
- Ты сказал, что Гарри не может спать со мной. Про его кровать ты ничего не говорил, - заюлил старший мальчик.
«Настоящий Малфой! - восхитился про себя аристократ. - Уже умеет поворачивать сказанные слова в свою пользу».
Не подав вида, что ему очень понравилась изворотливость сына, Люциус сердито нахмурился и строго проговорил:
- Я запретил вам спать вместе, независимо от того, в какой кровати вы собирались это делать. Я совершенно ясно сказал тебе об этом, и мне бы хотелось услышать о причине твоего непослушания, сын!
- Но, папа, - упрямо насупился Драко, - я не могу оставить Анри без присмотра, ты сам сказал, что ему угрожает опасность!
- Мы уже обсуждали это, сын, и я не понимаю, почему ты продолжаешь настаивать. Я позаботился о безопасности Анри, ты не доверяешь мне?
- Я доверяю тебе, но за подменышем… - Драко испуганно прикрыл рот рукой, осознав, что проболтался.
- Понятно, - Люциус осуждающе покачал головой, - ты продолжаешь придерживаться своей глупой версии, что Анри – эльф. Замечательно. Ты помнишь, как обнаружить подменыша? Надо побрызгать на него водой и сказать: «проявись».
- Нет! - Драко в панике замотал головой, сел на кровати и сдвинулся так, чтобы закрыть собой Гарри. - Не надо! Это может навредить ему!
- Не будет никакого вреда, ты просто убедишься, что Анри не эльф, и…
- Не надо, - испуганно перебил отца Драко, - я буду спать в своей кровати, только не трогай его!
Малфой укоризненно поглядел на сына и с непоколебимой уверенностью отчеканил:
- Я никогда не сделаю ничего плохого Анри. Он член нашей семьи, и я всегда буду заботиться о его благополучии, ты должен это хорошо усвоить, Драко.
- Я понимаю, - согласно кивнул чуть успокоившийся мальчик, - но, все же, не надо его проявлять. Я и так верю, что он не подменыш, - покривил душой Драко.
Аристократ бросил на сына недоверчивый взгляд: он был уверен, что Драко лжет, но слишком устал, чтобы продолжать эту дискуссию.
- Хорошо, тогда пойдем, я провожу тебя в твою спальню.
«Разберусь с этой странной идеей, запавшей в голову моего сына, позднее», - подумал Малфой, беря Драко за руку и выводя его из комнаты.
- Спокойной ночи, Анри, - улыбнулся Люциус ребенку, перед тем как прикрыть за собой дверь.
Оставшись в одиночестве, если не считать тихонько сидевшего на ковре Добби, Гарри прижал к себе медведя и начал обдумывать сложившуюся ситуацию: «Люциус не кричал ни на меня, ни на Драко, хотя мы не послушались его. Он сказал, что никогда не сделает мне ничего плохого, и всегда будет заботиться обо мне. И он не врал и не сердился на меня и на Драко тоже, хотя мы были виноваты. Люциус очень хороший», - малыш довольно улыбнулся, закрыл глаза и заснул.
Уложив сына в кровать, волшебник призвал заклинанием медведя Драко и положил его рядом с мальчиком. Решив еще раз донести до сына всю важность соблюдения установленных правил, аристократ, внимательно следя за реакцией ребенка, жестко сказал:
- Я категорически против того, чтобы ты спал вместе с Анри, - и, внезапно даже для самого себя, добавил, цинично ухмыльнувшись: - По крайней мере, до тех пор, пока вы оба не будете достаточно взрослыми для этого.
И тут же, мысленно отвесив себе подзатыльник, ужаснулся: «О, Мерлин, что я такое несу? Нет – срочно спать, а то неизвестно, что еще придет мне в голову».
- Ты все понял, сын? - Люциус строго посмотрел на Драко и увидел на его лице точную копию своей ухмылки.
- Да, папа, - почти пропел ребенок ехидно, - ты запрещаешь нам спать вместе, пока мы не подрастем.
«Этому маленькому змеенышу палец в рот не клади – откусит вместе с рукой», - довольно отметил Малфой и грозно предупредил:
- Не испытывай моего терпения, сын, иначе мне придется наказать тебя!
- Да, папа, - с притворным смирением отозвался Драко.
Люциус решил удовлетвориться этим ответом и покинул комнаты сына, бросив напоследок на ребенка предупреждающий взгляд.
- Эти детишки уже сейчас сведут с ума любого, а что будет, когда они подрастут? - сердито бормотал себе под нос Малфой, бредя по коридору в свою спальню и, зевнув, посетовал: - И когда этот сумасшедший день закончится?

Ingenui vultus puer ingenuique pudoris* – Мальчик с благородной внешностью и благородной скромностью.


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:51 | Сообщение # 11
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 10

ГЛАВА X

Odero si potero; si non, invitus amabo*

Люциус лежал, лениво перелистывая страницы «Ежедневного Пророка». Покидать кровать ему категорически не хотелось, хотя время уже близилось к полудню. Узнав от домовика, что «молодые господа позавтракали, а сейчас играют в комнатах молодого господина Драко» и «молодой господин Анри зелья выпил», Люциус решил дать детям время лучше узнать друг друга, а себе – подольше отдохнуть после вчерашнего дня, но осуществиться этому было не суждено. Появившийся домовик сообщил аристократу о прибытии в поместье Северуса Снейпа.
«У Сева великолепное чутье на новости, - хмыкнул про себя аристократ, - интересно, это от природы или благоприобретенное за время шпионской деятельности?»
Северус стоял у книжного шкафа, заложив руки за спину, и внимательно рассматривал стоящие на полках книги.
- За эти дни ничего нового не появилось, - улыбнулся аристократ. - Ты по делу или соскучился по своему крестнику?
- И то и другое, - обернувшись, спокойно ответил Снейп.
- Тогда начнем с дел, а Драко навестим позднее? - предложил Люциус, опускаясь в кресло сам и приглашающее указывая на другое Северусу.
- Тебе сообщили, когда состоится Опекунский Совет? - спросил зельевар, усаживаясь напротив Малфоя. Внешне Снейп был абсолютно спокоен, лишь легкое напряжение в позе выдавало его волнение.
- Конечно. И я хотел бы еще раз обсудить твое назначение на должность декана. Как ты посмотришь на то, что я забаллотирую твою кандидатуру?
- Можно узнать причину? Раньше ты хотел поддержать меня, - наполовину сердито, наполовину удивленно взглянул на Люциуса зельевар.
- Ну, во-первых, ты сам-то уверен, что отвечать за сотню весьма активных детишек – это именно то, что тебе нужно? Сев, в двадцать четыре года можно найти себе более приятное занятие, а не взваливать на свои плечи такой груз, - аристократ постарался придать своему голосу как можно больше убедительности. - Лет через пять ты будешь идеальным деканом Слизерина, а пока…
- А во-вторых? - саркастически перебил его Снейп. - Что-то мне подсказывает, что названная тобой причина отнюдь не основная.
- Ты прав, - Малфой пожал плечами, - мне нужна твоя помощь, а будучи деканом, ты не сможешь распоряжаться свободным временем по своему усмотрению.
- Помощь? - выразительно выгнул бровь зельевар. - Ты очень оригинально просишь о содействии. И в чем же я должен буду помочь тебе?
- Я хочу познакомить тебя кое с кем. Пойдем, - аристократ поднялся, увлекая за собой друга.
Первое, что заметил Люциус, открывая комнаты Драко, была подушка, летящая в лицо. С трудом увернувшись от увесистого снаряда – реакция боевого мага не подвела – Малфой увидел на кровати своего сына с другой подушкой в руках. Ребенок подпрыгивал, стараясь сбить летавшую над ним и ловко уворачивавшуюся от замахов игрушечную модель «Ночного Рыцаря». Северусу, идущему вслед за Люциусом, повезло значительно меньше – подушка попала ему в голову. Сидевший на полу Гарри хохотал так, что слезы текли у него из глаз.
- Папа! - восторженно закричал Драко, заметив отца. - Анри заколдовал автобус, он теперь летает, и мы не можем поймать его! - и, обнаружив, что отец пришел не один, уже более спокойно добавил: - Крестный! Ой! Извини, я не хотел.
Снейп стоял с непередаваемым выражением лица, машинально прижимая к груди подушку. Посмотрев на зельевара, оба Малфоя ехидно захихикали.
- Ты считаешь, что угодить своему крестному в лицо этим пушечным ядром очень смешно, Драко? - придя в себя и отбросив подушку на кровать, вкрадчиво поинтересовался Северус.
- Нет, - сразу же прекратив смеяться, сделал умильную гримаску ребенок, - я же не специально, я не видел тебя.
«Вот ведь хитрый демоненок, - скрывая улыбку подумал Снейп, - умеет же вить из меня веревки». И, не показывая своих истинных эмоций, строгим тоном продолжил:
- Это совершенно не оправдывает твое поведение, - и резко замолчал, обратив внимание на незнакомого мальчика, сидящего на ковре возле кровати. Отвлеченный происшествием с подушкой, зельевар только сейчас смог как следует его рассмотреть.
Малыш испуганно наблюдал за посторонним взрослым, сурово разговаривающим с Драко. Переведя взгляд на Малфоя-старшего, Гарри увидел его ободряющую улыбку.
- Познакомься, Северус, это Анри, - Люциус решил прервать напряженное молчание, воцарившееся в комнате, и, уже обращаясь к малышу, уточнил: - А ты действительно заколдовал игрушку?
Вопрос привел мальчика в панику. Он задрожал и запинающимся голосом принялся оправдываться:
- Я… я не х-хотел… это с-случайно… я б-больше не б-буду…
-Да? - с притворным сожалением вздохнул аристократ. - А я бы очень хотел посмотреть на еще какую-нибудь летающую вещь.
Поняв, что никто не собирается его наказывать за «уродскую выходку», Гарри успокоился и широко улыбнулся.
Вдруг Малфой услышал судорожный, сквозь зубы, выдох Снейпа. Взглянув на зельевара, Люциус заметил странное состояние своего друга: кровь отхлынула от его лица так, что даже губы побелели, а горящие черные глаза буквально впились в сидящего перед ними малыша.
- Поттер, - прошипел Снейп, - Поттер, - словно в трансе повторил он, сжимая кулаки и делая непроизвольный шаг вперед.
Гарри немедленно почувствовал угрозу, исходящую от мужчины. Испуганно оглядевшись по сторонам в поисках укрытия, он быстро сориентировался и юркнул под кровать, ища там спасения.
«Нужно немедленно увести Северуса отсюда, - подумал аристократ. - Похоже, что он полностью потерял над собой контроль, напугав Гарри. Непонятно только из-за чего. И как он узнал мальчика?»
- Драко, - попросил сына Малфой, - успокой Анри, мы переговорим с твоим крестным и вернемся, - и, схватив друга за рукав, Люциус вытащил Снейпа из комнаты.
Вернувшись в кабинет и практически силой усадив все еще не пришедшего в себя Северуса в кресло, Люциус достал из бара бутылку, плеснув из нее в бокал, всунул его в руку зельевара и приказал:
- Пей!
Снейп машинально поднес бокал к губам и сделал глоток. Через секунду, вытаращив глаза и надув щеки, он попытался выплюнуть спиртное обратно в бокал, но, все же справившись с собой, сглотнул и, прокашлявшись, хриплым голосом возмущенно выговорил:
- Люц, ты что, издеваешься? Ты же прекрасно знаешь, я ненавижу огневиски!
- Тебе нужно было прийти в себя, - спокойно ответил аристократ и, заменив отставленный бокал другим, продолжил: - Возьми, это коньяк. А теперь, будь добр рассказать мне, что произошло и как ты узнал Гарри. Мне казалось, что он не похож ни на Джеймса, ни на Лили.
Снейп посмотрел на собеседника совершенно больными глазами и горько проговорил:
- Ты думал, я не узнаю улыбку Поттера? Его наглую, развязную, дерзкую…
- И очаровательную, - вставил реплику Малфой, уже начиная догадываться о подоплеке случившегося.
- И очаровательную, - ссутулившись и склоняя голову, покорно подтвердил зельевар. А потом, словно завороженный собственными откровениями, отрывисто роняя слова, заговорил: - Я сразу заметил его там… на распределении… он стоял и ухмылялся своим дружкам… он всегда им ухмылялся… а на меня смотрел как на таракана… богатый… красивый… популярный… если бы я не попадался им на глаза, он бы забыл о моем существовании на следующий же день… некрасивый… бедный… слизеринец… у меня никогда не было ни единого шанса…
Люциус сидел тихо, стараясь лишний раз даже не дышать, опасаясь прервать исповедь своего друга и понимая, что вынудить его на подобную откровенность мог только сильный шок. Снейп глотнул из бокала и заговорил намного спокойнее:
- Я всегда подозревал, что он и Блэк, - зельевар буквально выплюнул ненавистную фамилию, - не просто друзья. Оба чистокровные, наследники богатых родов, с толпой поклонников и поклонниц. Когда Поттер начал ухлестывать за Лили, я вздохнул с облегчением. Думал, что у него нет ни единого шанса – мне казалось, что Эванс презирала и ненавидела его. Она была моим единственным другом, я даже не мог предположить, что эта грязнокровка предаст меня.
Снейп еще раз пригубил коньяк и надолго замолчал, уставившись в пространство невидящим взглядом. Через некоторое время, Малфой все же решился прервать продолжительное молчание:
- А ты говорил ей, что любишь Джеймса?
- Конечно, нет, - презрительно искривил губы зельевар, - я предложил ей выбор: либо наша дружба, либо ее странная, неприемлемая для меня, увлеченность Поттером. Она выбрала. - Снейп снова поднес бокал к губам, но, так и не сделав глоток, продолжил рассказывать: - Знаешь, я даже подговорил своего сокурсника отправить сову родителям Поттера, чтобы известить их о том, что сыночек путается с магглорожденной – хотел, чтобы они запретили ему эти отношения. Несмотря на принадлежность к «свету» они, как чистокровные, должны были отрицательно отнестись к выбору своего единственного наследника. На рождество они уехали вместе в Поттер-мэнор, а вернулись уже обрученными. Не знаю, как Эванс заставила их принять ее в семью.
- Ты так и не простил их? – поинтересовался аристократ.
- Ее – нет, - отрезал Снейп, вытащив из кармана платок, и нервно скомкал его в руке.
- А его? - осторожно спросил Малфой.
- Его? Нет ничего, что я бы не простил ему, - словно издеваясь над собственным бессилием, криво усмехнулся Северус. - Даже предательство и измену. Хотя… нельзя изменить тому, кого ты никогда не любил.
- Ты поэтому стал шпионом Дамблдора? Из-за Поттера?
- Когда я узнал, что Лорд охотится за ними из-за этого щенка, я испугался.
- Не называй Гарри так, - нахмурился Малфой, возмущенный отношением своего друга к безвинному ребенку.
- А как мне еще называть его? - яростно сверкнул глазами Северус. - Это из-за него и его матери-магглокровки убили Джеймса. Лорд практически не трогал чистокровные семьи.
- А Поттеры-старшие?
- Это не Лорд. Он сам удивился, когда нападение на Поттер-мэнор приписали ему. Тебя не было на том собрании, уж не помню, по какой причине, - зельевар, устало прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла.
- И все равно, - продолжил настаивать Люциус, - ребенок здесь совершенно ни при чем. Ты думаешь, Поттер одобрил бы твое отношение к своему сыну?
- Джеймс мертв! - с ненавистью в голосе воскликнул Снейп, снова выпрямившись в кресле и стискивая подлокотник свободной от бокала рукой. - Он не может ничего и никого одобрить! И в его смерти виновны все: и я, доложивший об этом проклятом пророчестве, и Темный Лорд, решивший расправиться с ребенком, и мальчишка, родившийся не вовремя, и Дамблдор, обещавший мне сберечь Поттеров.
- Дамблдор, - иронично протянул Малфой, - и ты поверил этому старому обманщику? Скажи, а ты рассказал ему о своих чувствах к Поттеру?
- Что я мазохист и люблю человека, который много лет надо мной издевался? - Северус надменно посмотрел на друга. - Что я был готов на все ради того, кто почти ежедневно втаптывал меня в грязь? Что терпел его предательницу-жену, чтобы хотя бы иногда видеться с ним? - и жестко закончил: - Я сказал, что люблю Лили.
- А ты спрашивал Дамблдора о Гарри?
- Да, - неохотно ответил зельевар, - Эванс взяла с меня обещание, что я позабочусь о ее сыне, если с ними и Блэком что-нибудь случится. Когда я вышел из Азкабана, первым делом решил узнать у Альбуса, где ребенок. Я знал, что этот проклятый предатель в тюрьме.
- И что тебе ответил Дамблдор?
- Ребенку нужна полная семья, а отец-одиночка, имеющий проблемы с законом – не лучший выбор, и мне, как бывшему Упивающемуся, не позволят стать опекуном. О мальчике хорошо заботятся, и директор даже боится, как бы Гарри не избаловали. Да я особенно и не настаивал, мне не хотелось даже видеть этого… ребенка, не говоря уже о том, чтобы опекать его.
- Не избаловали? - не веря своим ушам, переспросил Малфой, поражаясь цинизму «величайшего светлого волшебника современности». - Ну, тогда тебе пора узнать, как о нем позаботился твой любимый директор. Прочти это, - и Люциус почти швырнул Северусу папку с документами, предусмотрительно скопированную в маггловской социальной службе.
Бросив на рассерженного Малфоя озадаченный взгляд (нечасто приходилось видеть своего друга, столь открыто выражающего свои эмоции), Снейп раскрыл папку и начал внимательно читать.
Дочитав последнюю страницу, он закрыл папку и вопрошающе взглянул на аристократа:
- Это правда? - и, не ожидаясь ответа, утвердительно кивнул. - Это правда.
Северус посмотрел на папку так, словно она была ядовитой змеей, ужалившей его в самое сердце. В этот миг вся его жизнь казалась ему одной сплошной ошибкой: ненужный ни отцу, ни матери, не те друзья (с Люциусом он подружился позднее, когда Лейстренджи уже убедили молодого и талантливого зельевара, что никто не позаботится о его интересах лучше, чем их Господин), не тот возлюбленный, и, апофеозом всего, Темный Лорд и Дамблдор. Он снова остался в дураках, обманутый и преданный человеком, которому решил довериться. Снейп косо улыбнулся терпеливо ждущему его реакции Малфою:
- Чувствую себя дешевой шлюхой, выброшенной под забор без чести и даже без денег, - полынная горечь, веявшая от слов мужчины, казалось, пропитала всю комнату и осела на губах Малфоя. Северус немного помолчал и с робкой надеждой в голосе предположил: - А может, он не знал?
- Не знал? - изящно выгнул бровь Малфой. - Ты считаешь, что директор был не в курсе, как обращаются с его будущей марионеткой?
- Нет, - безнадежно покачал головой зельевар, - наверное, нет.
- Его наблюдатель, некая Арабелла Фигг, исправно докладывала ему обо всем происходящем в доме Дурслей.
- Арабелла? Сквиб и любительница книзлов? - нахмурился Снейп. - Я помню ее по ордену Феникса – она полностью предана Дамблдору. Как ты сумел договориться с ней?
- Так это бешенное животное, чуть не откусившее мне ногу, было книзлом? - возмутился аристократ. - Интересно, а у нее есть разрешение на содержание опасных животных, да еще и в маггловском районе?
- Люциус, - прервал его зельевар, - не уходи от темы, - и раздельно выговорил: - Как. Ты. С ней. Договорился?
- Никак, - пожал плечами Малфой, - ты же понимаешь, что это было невозможно. Я наложил на нее Imperio.
- Imperio? - Снейп, чуть не подавившись воздухом, со страхом взглянул на друга. - Ты с ума сошел? Это же Азкабан!
- Не волнуйся, - успокоил его Люциус, - я оставил с ней домового эльфа, Дилли обо всем позаботится. За эти годы директор ни разу не навестил мальчика, только раз в три месяца получал отчеты о нем.
- Отчеты? Раз в три месяца? Как о пациенте отделения непоправимых недугов «Святого Мунго»? - возмущению Северуса не было предела. - Как он мог так поступить с сыном своего любимчика Джеймса?!
«Уже сын Джеймса, а не Эванс. Превосходно!» - отметил про себя Малфой, а вслух произнес презрительным тоном:
- У таких волшебников, как Темный Лорд и Дамблдор, любимчиков не бывает: они используют всех в своих целях, а после употребления выкидывают, - и задумчиво продолжил: - Кстати, мне показалось очень подозрительной вся эта история с поместьем Поттеров: чтобы снять кровную защиту, например, с Малфой-мэнора, потребовалось бы не менее ста магов, или же несколько магов и один могущественный волшебник. Толпа Упивающихся или авроров неизбежно привлекла бы внимание, да и слухи бы поползли – кто-нибудь бы да проболтался. А здесь – ничего, ни одного подозреваемого не найдено, только голословное обвинение. И момент был выбран удачный – младших Поттеров и ребенка в поместье не было.
- Они находились на собрании Ордена, - пояснил Снейп, - и Гарри с собой взяли, я помню, как Молли над ним ворковала.
- А Дамблдор присутствовал? - словно невзначай поинтересовался аристократ.
- Нет, - задумчиво качнул головой Северус, припоминая, - у него были какие-то срочные дела, - и, с неизбывным ужасом посмотрев на друга, севшим голосом выговорил: - И Грюм, и Прюитт, и Карадок, и МакКиннон…
- Хм, очень любопытно, - протянул Малфой, - все, кроме Грюма, мертвы.
- Ты же не думаешь…
- По-моему, ты сам сказал, что Темный Лорд непричастен к убийству родителей Джеймса? И потом, у Поттеров было не единственное поместье под защитой крови. Зачем было помещать Лили, Джеймса и Гарри в Годрикову Лощину в бывший охотничий домик семьи, совершенно неприспособленный для обороны, без домовых эльфов, помогающих держать защиту?
- Все остальные поместья были за пределами Англии, Поттеры сами отказались уезжать заграницу.
- А их особняк в Лондоне? На Хранителя Тайны всегда можно воздействовать и заставить его выдать тех, кого прячут. Почему Дамблдор сам не стал Хранителем, как единственный, кто мог никого не опасаться?
- Не знаю, - почти прошептал Северус, - я уже ничего не знаю. Я ведь предупредил его, что в Ордене предатель.
- Тем более, значит, он не мог быть уверенным ни в ком, кроме самого себя. А Лонгботтомы – вторые кандидаты на уничтожение? До них смогла добраться даже Белла! Такое впечатление, что эти семьи специально выставили под удар Темного Лорда.
- Вот так и исчезают последние иллюзии, что ты можешь доверить кому-либо свою судьбу, - бледно усмехнулся зельевар.
- Именно об этом я и хотел поговорить с тобой. Я предлагаю тебе служить другому лидеру – тому, кто не предаст тебя, кто будет таким, каким ты захочешь его видеть.
- И кто же это? - скептически поинтересовался Снейп.
- Гарри.
- Ты…
- Погоди возмущаться, - перебил друга Малфой, - мы сможем вырастить из этого ребенка того, кто нам нужен, воспитать в нем необходимые качества и мировоззрение. Его уже сейчас обожает почти весь волшебный мир, а если мы правильно расставим акценты и поработаем над его имиджем, то будем управлять волшебниками не только Великобритании, но, может быть, и всей Европы.
- О-о-о… какие амбиции! - насмешливо прокомментировал Северус. - Ты так хочешь получить власть над волшебным миром?
- Не особенно. Власть – это, прежде всего, непосильный и неблагодарный труд, и только идиот может не понимать этого, но когда стоит вопрос о выживании твоей семьи, да и всего волшебного мира… - Люциус пожал плечами. - Желание получить власть ради власти порочно и не приводит ни к чему хорошему. Я уверен, Сев, что если не изменить сложившуюся ситуацию, то нас просто уничтожат. Мы с тобой уже неоднократно это обсуждали. Меня вполне устраивает мое нынешнее положение, но сейчас, когда появился шанс воздействовать на ситуацию и предотвратить катастрофу, было бы непростительно отойти в сторону и спокойно наблюдать за происходящим. Тем более что «отсидеться» нам не дадут.
- А Темный Лорд?
- А это самое приятное в сложившейся ситуации – если он все же сумеет возродиться, то я могу не возвращаться к нему, а меня и мою семью будут охранять все «фениксы» во главе с Дамблдором, и министерство с аврорами, так как, согласно пророчеству, Гарри – их единственная надежда. Хотя… сейчас я уже не уверен в этом. Если Альбус так поступил со своими сторонниками, то мне, тем более, не приходится ждать ничего хорошего.
- Вот именно. Кроме того, как ты собрался противостоять пытке темной меткой? - ядовито поинтересовался Снейп.
- Придется терпеть, - помрачнел Люциус, - если нам не удалось свести это клеймо, то хотя бы нужно попытаться создать какой-то блокиратор его действия. У нас еще есть время. И ты всегда будешь желанным в Малфой-мэноре, когда захочешь избавиться и от Дамблдора, и от Лорда.
- Итак, ты хочешь заставить мальчишку действовать в своих интересах…
- Нет, - перебил друга аристократ, - делать из волшебников послушных марионеток и слуг – это прерогатива Дамблдора и Темного Лорда. Нам нужен сильный, уверенный в себе лидер, способный принимать на себя ответственность за свои действия и поступки, иначе волшебный мир никогда не пойдет за ним, особенно это касается чистокровных семейств.
- А его миссия?
- Мы должны подготовить Гарри. Рассчитывать, что необученный мальчишка, живущий с магглами, до одиннадцати лет, не имеющий никакого представления о магии и не знающий с какого конца браться за палочку, победит опытного темного мага, может только человек, готовящий его в качестве жертвенного ягненка. Думаю, что Дамблдор надеется, что в сражении либо погибнут оба, либо Темный Лорд ослабеет, и его можно будет спокойно добить.
- Что требуется от меня?
- Ты сильный дуэлянт. Будешь обучать Гарри и своего крестника заклинаниям, в том числе и темным, и защите от них. Ты, по-моему, хотел стать учителем ЗОТИ? - насмешливо усмехнулся Малфой. - У тебя будет прекрасная возможность попрактиковаться, ну и, конечно, ознакомишь их с основами зельеварения. А я буду учить их чарам, трансфигурации и законам магического мира. Языки, танцы, музыку, фехтование они будут изучать под руководством учителей, которых я найму. Дети должны будут получить традиционное для всех чистокровных воспитание.
- Когда мне нужно будет начинать?
- Вчера, - твердо ответил Люциус. - Конечно, наследников чистокровных семейств обучают всему перечисленному, но только гораздо позднее. К сожалению, у нас мало времени и нет выбора. Кроме того, к школе мальчики должны овладеть окклюменцией.
- Окклюменцией? - возмутился Снейп. - Да это же аврорский уровень! Думай, о чем ты говоришь, Люц! Обучить мальчиков этому невозможно!
- У нас нет выбора, - снова повторил аристократ устало. - Дамблдор – сильный легилиментор, нам нужно защитить сознание детей. И я знаю, что в семье Блэков обучают окклюменции с детства.
- Блэки – природные окклюменты, - отрезал зельевар.
- Мой сын наполовину Блэк, а Гарри – сильный маг. Думаю, что они справятся, если ты соизволишь пересмотреть свое отношение к ребенку. Он тонко чувствует, как к нему относятся, мне даже кажется, что Гарри эмпат. Ты видел, как он отреагировал на тебя? Если ты будешь по-прежнему ненавидеть его, то обучение не принесет никакой пользы – мальчик просто ничего не воспримет.
- Я уже пересмотрел, - с легким смущением признался Снейп, - я был глупцом, когда пытался сорвать свою злость на ребенке.
«Тем более, на сыне Джеймса, пострадавшем не меньше, а может быть, даже больше чем я», - мысленно закончил он.
- Прекрасно. А что с деканством?
- Я сам сниму свою кандидатуру, не волнуйся. Объясню директору, что с твоей помощью, кажется, нашел способ снятия метки и не хочу отвлекаться ни на что другое. Это объяснит и мои частые визиты в твое поместье.
- Будь с ним очень осторожен, Сев, - предупредил Малфой, - Дамблдор, не задумываясь, уничтожит и тебя, и меня, чтобы добраться до Гарри. Мы помешали его планам – он этого не потерпит.
- Я понимаю, Люц. Я пришлю сову с расписанием занятий сегодня же. Мне пора.
Мужчина подошел к камину, когда аристократ, не справившись со своим любопытством, поинтересовался:
- Неужели, за эти годы ты так и не смог забыть Джеймса? - и, глядя на напряженно застывшую фигуру своего друга, уже корил себя за слишком длинный язык, но Северус ответил:
- Я буду любить его всегда.

Odero si potero; si non, invitus amabo* – Буду ненавидеть, если смогу; а не смогу – буду любить против воли.


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:52 | Сообщение # 12
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 11

ГЛАВА XI

Si vis amari, ama*

Темно. Тихо. Спокойно. Гарри лежал, сжавшись в комочек, слыша только собственное дыхание, и прикидывал, хватит ли расстояния между кроватью и полом, чтобы страшный незнакомец смог добраться до него.
«Нет, - решил он, - не пролезет, а если будет тыкать палкой, как дядя Вернон, буду уворачиваться – места хватит». Увидев, как шелковое покрывало с висящими почти до пола кистями поползло вверх, мальчик затаил дыхание.
- Анри, - послышался взволнованный голос Драко, и блондин заглянул под кровать, - ты почему испугался? Вылезай оттуда, я же говорил, что тебя больше никто не тронет!
Гарри с сомнением посмотрел на мальчика. Он всегда надеялся, что однажды его родители или какие-нибудь другие родственники приедут и спасут его от Дурслей. Именно поэтому, с самой первой их встречи, ребенок безоговорочно доверял Люциусу. Но вот Драко… Гарри в раздумье прикусил губу. Все его общение с другими детьми сводилось к попыткам избежать шлепков, пинков и оплеух Дадли и его дружка Пирса. Их любимым развлечением была игра под названием: «поймай и поколоти ненормального». Конечно, Драко не делал ничего подобного, но все же постоянно настороженный и ожидающий худшего Гарри еще не был готов полностью принять этого ребенка.
- Но… Люциус сказал, что они вернутся, - с недоверием в голосе произнес Гарри.
- Ну и что? - удивился Драко. - Я же сказал – тебя никто не тронет, - и с нескрываемой гордостью добавил: - Ты теперь Малфой, а Малфоев никто не смеет обижать!
- А… тот… черный человек?
Услышав такое определение Северуса, Драко захихикал, но, быстро успокоившись, объяснил:
- Это мой крестный, он совсем не злой, просто ему приходится учить инцибилов… или имбецилов? В общем, иногда он выходит из себя, но никогда не делает ничего плохого, только покричать может. Я один раз все его пузырьки с зельями перебил… случайно, вот он ругался! И ногами топал! А потом пришел папа и его успокоил. Ну же, вылезай! - нетерпеливо воскликнул Драко, протягивая руку. - Да не бойся ты, папа не позволит тебя обидеть!
Услышав про Люциуса, Гарри отбросил последние сомнения, ухватился за руку Драко и с его помощью выбрался из-под кровати. Драко обошел вокруг друга, заботливо отряхивая и поправляя его мантию.
- Ну вот, а теперь давай пообедаем, - удовлетворенно сказал он и щелкнул пальцами, вызывая эльфа.
Уже сидя за столом, Гарри, в котором проснулось неистребимое любопытство, когда он понял, что можно безнаказанно задавать вопросы, поинтересовался:
- А кто такие инбицилы?
- Не знаю, - пожал плечами Драко, - но крестный на них сильно ругается, потому что они болваны и не могут понять элементарного, - мальчик тщательно, почти по слогам выговорил последнее слово.
- А чему он их учит?
- Зельеварению, - и, не дожидаясь очередного вопроса, пояснил: - Это как правильно зелья варить. Ты же пил зелья утром? Крестный – учитель в Хогвартсе. Хогвартс – это школа для волшебников. Когда нам будет одиннадцать лет, мы тоже поедем туда учиться.
- И там учатся эти инбицилы? - с опаской уточнил Гарри, у которого в мыслях возник образ каких-то страшных созданий – огромных и волосатых.
- Наверное, - растерянно подтвердил Драко. - Надо будет спросить у папы. Их, скорее всего, обучают отдельно от других учеников, потому что папа про них ничего не говорил, когда рассказывал про Хогвартс.
После обеда дети вернулись в игровую комнату, где Драко, пыхтя от усердия, вытащил из книжного шкафчика большую книгу, положил ее на пол, расположившись перед ней, и раскрыл фолиант. Потянув за мантию подошедшего поближе Гарри, он заставил его сесть рядом.
- Смотри, - блондин ткнул пальцем в картинку со сказочным замком, - это – Хогвартс. Все ученики приезжают в школу на поезде. Он называется Хогвартс-экспресс и отходит от платформы 9 и 3/4. Мы тоже на нем поедем, папа сказал, что в нем очень весело, и сладости разные продают.
- Добрый день, милый, - прервал объяснения мальчика приятный женский голос.
Обернувшись, дети увидели стоящую в дверях стройную блондинку. Ее блестящие густые волосы были забраны в замысловатую прическу, а изящную фигурку облегало изысканное, струящееся почти до самого пола, атласное платье с открытыми плечами и глубоким декольте. Большие голубые глаза леди Малфой с непонятным волнением, не отрываясь, смотрели на черноволосого малыша, сидящего на полу. Гарри, никогда не видевшему настоящих леди, женщина показалась ослепительно прекрасной, почти такой же прекрасной, как Люциус.
- Добрый день, мама, - вежливо ответил Драко, поднимаясь с пола и машинально отряхивая мантию.
- А ты, наверное, Гарри? - спросила женщина, не обращая внимания на сына и продолжая внимательно рассматривать второго мальчика, который тоже встал на ноги и настороженно глядел на нее.
Нарцисса чувствовала себя очень странно: она хотела и в то же время не могла отвести взгляд от этого взлохмаченного зеленоглазого чуда. Женщину переполняли неведомые ей прежде эмоции. Защитить, сберечь, встать между всем миром и этим ребенком, чтобы никто не посмел даже пальцем коснуться этого хрупкого малыша. Она не понимала, что с ней творится. Волшебница вцепилась тонкими пальчиками в зеленый, в тон платью, платок, повязанный с художественной небрежностью вокруг шеи, и с трудом сдержала порыв немедленно броситься к мальчику, схватить его и унести подальше от всех, подобно волчице, которая спасает своего детеныша от облавы. Только многолетняя привычка скрывать свои истинные чувства и сдерживать неистовый темперамент Блэков, позволили Нарциссе немного прийти в себя и, сквозь бешенный стук крови в ушах, услышать слова Драко.
- Это Анри, Анри Малфой, - уверенно объяснил сын, делая упор на имени.
- Ах, ну, конечно же, Анри, - ослепительно улыбнулась женщина, тщательно скрывая свои эмоции. - Я очень рада познакомится с тобой, Анри. Меня зовут Нарцисса, но мне бы хотелось, чтобы ты называл меня мамой, - и, подойдя к мальчику, она осторожно обняла его за худенькие плечики.
После ухода Северуса Люциус еще некоторое время неподвижно сидел в кресле, пытаясь хоть немного расслабиться. Тяжелый в эмоциональном плане разговор вымотал его, но, беспокоясь о Гарри, он уже через несколько минут заставил себя встать и отправиться в комнаты сына.
Подходя к игровой комнате, аристократ услышал перезвон колокольчиков и громкий смех. Нахмурившись, он рывком распахнул дверь и застыл от удивления – открывшаяся перед ним картина вызвала у Люциуса острое желание по-детски протереть кулаками глаза: Нарцисса, с завязанными шелковым зеленым платком глазами, кружилась по комнате, пытаясь поймать малышей. Мальчики, весело смеясь, бегали вокруг нее, звоня в серебряные колокольчики. Сделав очередную попытку схватить одного из детей, Нарцисса шагнула в сторону двери и наткнулась на изумленного мужа. Взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие, она схватилась за его плечо.
- Папа поймался! Мама поймала папу! - радостно запрыгал Драко и, уронив колокольчик, захлопал в ладошки. - Папа водит!
Нарцисса сдернула шарф и, мягко улыбаясь, протянула его Люциусу.
- Ты водишь! - задорным голосом подтвердила она.
- Кхм, добрый день, дорогая, - растерянно сказал Малфой, машинально принимая шарф у жены. - А чем вы тут занимаетесь? - спросил он, понимая глупость заданного вопроса, но ничего другого ему в голову не пришло.
- Мы играем, - важно пояснил Драко, но от Люциуса не укрылась некоторая настороженность в его взгляде, когда он покосился на внезапно доброжелательную Нарциссу.
- Да, - радостно вмешался Гарри, - и мама не смогла нас поймать!
- Мама? - вопросительно взглянул на жену аристократ.
- Я сказала Анри, что он может называть меня мамой, - объяснила она с любезной улыбкой и, повернувшись к мальчику, продолжила: - Я думаю, что Люциус тоже хотел бы, чтобы ты называл его папой, - кинув взгляд через плечо на мужа, Нарцисса закончила: - Не так ли, милый?
- Конечно, - подтвердил Малфой, улыбнувшись ребенку.
- Правда? - засиявшие от радости глаза малыша, выдали все его чувства и тайные желания.
- Правда, - уверенно кивнул Люциус и, подхватив Гарри на руки, покружился с ним по комнате, вызвав у мальчика звонкий смех. - А теперь, - аристократ хищно улыбнулся, поставил мальчика на пол и, повязывая платок себе на лицо, закончил, грозно зарычав: - Р-р-р-р, кого поймаю, того съем!
Всю оставшуюся часть дня Люциус и Нарцисса провели вместе с детьми. Нарцисса не отходила от Гарри. Она начала обучать его чтению и счету. Узнав, что мальчику необходимо как можно скорее выучить французский, она предложила всей семье говорить только на этом языке. Драко, который уже неплохо знал язык, с восторгом поддержал идею матери. Люциус занимался с Драко, который продвинулся гораздо дальше, но, видя, с каким усердием черноволосый малыш, впитывает в себя знания, он не сомневался, что очень скоро этот разрыв сократится.
Все это время Драко с большим неудовольствием следил за матерью, замечая ее настойчивое стремление полностью расположить к себе Гарри.
«Он мой! - возмущенно думал ребенок. - Ну и еще папин, немножко. Мы первые его нашли! Мама не имеет права так себя вести!»
Прерывая собственные занятия, он несколько раз вмешивался в объяснения Нарциссы, и, в конце концов, просто сел между ней и своим другом, продолжив его обучение, азартно тыкая пальцем в очередную букву, изображенную в книжке. Заметив недовольный взгляд супруги, аристократ молча покачал головой, запретив ей вмешиваться.
Вечером, оставив мужа и сына, Нарцисса увела Гарри, чтобы уложить его спать.
Прочитав Драко уже ставшую традиционной вечернюю сказку, Малфой поцеловал его и пошел ко второму мальчику, чтобы пожелать ему спокойной ночи. В спальне ни ребенка, ни жены не оказалось. Аристократ уже встревожено нахмурился, когда услышал доносившиеся из ванной голоса.
Гарри сидел в наполненной водой и пеной ванне и, с трудом сдерживая все же прорывавшийся время от времени смех, старательно дул на маленький парусный кораблик. С другой стороны на кораблик дула Нарцисса. Ее платье вымокло и было покрыто хлопьями пены, выбившиеся из прически волосы мокрыми прядями свисали на лицо. Зная, как его жена ненавидит любое отступление от идеального внешнего вида, Люциус серьезно задумался о причинах столь кардинально изменившегося поведения супруги. За несколько часов превратиться из совершенно равнодушной к собственному ребенку женщины в идеальную мать было невозможно. Тем более что Нарцисса уделяла все свое внимание не Драко, а мальчику, с которым она познакомилась только сегодня. Аристократ отметил, что подобное поведение матери очень не понравилось и их сыну тоже. Только он ревновал не Нарциссу, а Гарри. Несколько раз Драко настолько явно пытался вклиниться между матерью и своим другом, переключая его внимание на себя, что Малфой с трудом сдерживал смех, поражаясь столь сильному проявлению в своем ребенке чувства собственничества. Играющая с детьми Нарцисса, занимающаяся с ними уроками, купающая ребенка – все это настолько не соответствовало обычному поведению его супруги, что аристократ не знал, как нужно на это реагировать.
«Что же ты задумала, моя ненаглядная женушка, - напряженно размышлял Люциус, - решила таким образом отомстить мне? Мне просто необходимо серьезно побеседовать с тобой, чтобы узнать, какой план возник в твоей хорошенькой белокурой головке».
- Кхм, а что случилось с нашими эльфами, дорогая? - по-французски спросил он, обращая на себя внимание.
- С эльфами? - оглядываясь, недоуменно откликнулась Нарцисса. - Не знаю, а что с ними?
- Мне просто любопытно, почему Анри купаешь ты, а не они.
- Эльфам нельзя доверять ребенка, - отрезала супруга. - Они абсолютно ненадежны.
«Да, и именно поэтому, все эти годы за нашим сыном ухаживают именно домовики», - мысленно прокомментировал Малфой.
- Понятно, - насмешливо протянул аристократ, - мне кажется, что нам необходимо кое-что обсудить, а мальчику уже пора спать.
В этот момент, словно в подтверждении его слов, Гарри сладко зевнул. Увидев это, Нарцисса сразу же развила бурную деятельность: укутала малыша в большое махровое полотенце, достав ребенка из ванны, высушила его и себя заклинаниями, аккуратно расчесала мальчику волосы, пробормотав себе под нос, что такому красивому малышу срочно необходимо сделать приличную стрижку и, надев на него пижаму, отнесла в кровать. Поцеловав ребенка и пожелав ему спокойной ночи, супруги вышли из спальни.
Удобно расположившись на небольшом диванчике в комнатах Нарциссы, аристократ, гипнотизируя взглядом сидящую напротив жену, приступил к допросу:
- Мне очень бы хотелось узнать, чем обусловлено твое странное поведение.
- Странное? - деланно удивилась Нарцисса. - Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я сделала что-то не так?
- Не нужно со мной играть, дорогая, - недовольно поморщился аристократ. - Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить в твою искренность. Ты и так наносишь большой вред нашему сыну, который прекрасно осознал, что не нужен собственной матери. Или же ты собираешься привязать к себе Гарри, а потом бросить его также как и Драко?
- У меня даже в мыслях не было ничего подобного! - непритворно возмутилась Нарцисса.
- Да? - вкрадчиво спросил Малфой. - А чего же ты хотела добиться?
- Я… я просто хотела увидеть Гарри, - смущенно созналась она, - но он такой… такой милый и беззащитный… ты же сам это почувствовал, правда, Люциус? - Нарцисса умоляюще взглянула на мужа. - Ты же не собираешься запретить мне общаться с ним?
Малфой откинулся на спинку дивана и задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику. В принципе, те чувства по отношению к мальчику, в которых призналась его супруга, испытывал и он сам, но как, не доверяя Нарциссе, он может позволить ей общение с детьми?
- Хорошо, - все же решился аристократ, - я позволю тебе заниматься с детьми, но если я замечу, что ты наносишь им вред, то закрою Малфой-мэнор для тебя. Ты должна будешь относиться к мальчикам одинаково, не отдавая предпочтение ни одному из них. И еще. Не пытайся мешать общению Драко и Гарри. Я хочу, чтобы мальчики как можно больше времени проводили вместе.
- Зачем тебе это? - настороженно прищурилась Нарцисса. Она тоже хорошо знала мужа и понимала, что подобное требование – это не простое желание подружить детей.
- Гарри станет нашим зятем, - Малфой не счел нужным скрывать от жены свои планы.
- А Паркинсоны?
- С ними договаривался мой отец, а не я, - отрезал Люциус.
- Но и Гарри, и Драко единственные наследники своих родов, - удивилась Нарцисса. Как истинная аристократка, она всегда уделяла много внимания родословным. - Какой из родов ты решил прервать? Поттеров? Но ведь этот род единственный, в котором осталась кровь основателя – Годрика Гриффиндора. Рода всех других основателей прерваны.
- Я не собираюсь прерывать род Поттеров. И если ты не соблаговолишь родить мне еще одного сына, то мой род продлит внук. Я собираюсь оговорить в брачном контракте, что их второй сын будет Малфоем. Ты же знаешь, что это обычная практика.
- Их второй сын? Да, я знаю. Но почему ты так решил? Ведь являясь опекуном Гарри, ты можешь заключить от его имени любой контракт. Почему ты ставишь в невыгодное положение свой род? Неизвестно, будет ли у них второй ребенок, и вообще… - Нарцисса пожала плечами.
Она явно недоумевала, почему такой эгоистичный человек, как ее муж, принял столь альтруистское решение.
- Что еще тебя смущает, дорогая? - вернулся к своей обычной язвительности Малфой.
- Гарри имеет более низкое происхождение, чем наш сын, ведь его мать была магглорожденной.
- Вливание свежей крови в древний род обычная практика, если это происходит не чаще, чем раз в семь поколений, тебе это прекрасно известно, дорогая.
- Да, но только если род демонстрирует явные признаки вырождения, - парировала Нарцисса. - Я бы посоветовала применить этот обычай семьям Крабба и Гойла.
- Уже. Я уговорил родителей Винсента Краба не заключать брачный контракт между их сыном и Миллисентой Булстроуд. Она хоть и не чистокровная, но не обладает качествами, нужными их роду. Я посоветовал им подождать и поискать невесту среди волшебников первого-второго поколения, желательно, с факультета Равенкло.
- Ни одна умная девушка не согласится на брак с Гойлом, - скептически поморщилась Нарцисса.
- Почему же? - удивился Малфой. - Как раз умная и согласится. Гойлы – древний и богатый род, магически сильный. То, что в последние несколько поколений им немного не хватает интеллекта…
- Немного? - презрительно фыркнула супруга.
- Да, немного не хватает, - повторил Люциус, не обращая внимания на скепсис жены. - И это является только дополнительным плюсом для сообразительной девушки, которая сможет вертеть мужем так, как ей заблагорассудится. Что касается нашего сына, то, к счастью, мы заключали с Паркинсонами не брачный контракт, а только устную договоренность, которую легко разорвать. Я не считаю их дочь завидной невестой.
- Но ей же только четыре года! Как ты смог определить это? - возмутилась супруга, которая дружила с Люсьеной Паркинсон и до сегодняшнего дня желала, чтобы Пэнси, дочь ее подруги, стала невестой Драко.
«Видел ее на фотографиях в газете из будущего, - подумал Малфой. - Эта идиотка стала второй, после Беллы, и последней чистокровной волшебницей принявшей метку. Всем остальным хватило ума отсидеться за спинами своих мужей и отцов и не вмешиваться в войну, хотя это им, в конце концов, не слишком помогло», - а вслух добавил: - Считай это моей интуицией, дорогая. А ты что, против того, чтобы Гарри навсегда, а не до своего совершеннолетия, стал частью нашей семьи?
- Нет, - растроганно улыбнулась Нарцисса, - теперь, когда я познакомилась с мальчиком, я только рада твоему решению. Этот малыш само очарование!
- Да, - Люциус тоже не мог сдержать улыбку, - Драко, по-моему, думает точно также. Представляешь, он решил, что Гарри подменыш. Мне так и не удалось его переубедить.
- Подменыш? - словно девочка, хихикнула Нарцисса. - Какая оригинальная мысль! Наш сын обладает очень богатой фантазией!
С первой сегодняшней встречи с супругой, Малфоя не переставало удивлять ее поведение. Сбросив маску, превращающую ее в холодную мраморную статую, Нарцисса стала обаятельной и милой женщиной.
«Гарри сотворил настоящее чудо, - заметил он про себя, - как Афродита, оживившая Галатею для Пигмалиона. Надеюсь только, что эффект со временем не пропадет, и Нарси не обратится снова в бесчувственную и надменную светскую львицу».
- А как Гарри относится к нашему сыну? - поинтересовалась супруга.
- Он, скорее всего, еще не определился. Но это не страшно, не думаю, что Драко не справится с этой ситуацией, он ведь настоящий Малфой, - ответил Люциус и лукаво подмигнул жене.
Нарцисса снова захихикала, а затем, внезапно став серьезной, спросила:
- Когда ты намереваешься известить Паркинсонов, что не собираешься заключать контракт?
- В течение года. Как только Гарри исполнится пять лет, я подпишу брачное соглашение наших детей. Жаль, что контракт будет предварительным и разорвать его, хоть и сложно, но возможно. Окончательный подписывается только на свадьбе, а до того, как мальчики станут совершеннолетними, может произойти все, что угодно. Так бы мы имели больше гарантий, что Гарри останется в нашей семье.
- Ты боишься, что кто-то попытается забрать у нас малыша? - заволновалась супруга.
- Не кто-то, а Дамблдор. Он обязательно попробует это сделать, как только узнает, где находится мальчик. Сейчас директор прибывает в счастливой уверенности, что ребенок живет у магглов. Мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы сохранять наше опекунство в тайне как можно дольше. И давай больше не произносить вслух имя «Гарри». Его зовут Анри.
- Конечно, дорогой, - немедленно согласилась Нарцисса. - Надеюсь, ты не будешь против, если я продолжу заниматься с мальчиками? Я хотела бы помочь тебе в их воспитании.
- Со следующей недели к ним будут приходить учителя, - пожал плечами Люциус, - но ты тоже могла бы их чему-нибудь научить, например, познакомить с родословными чистокровных семейств.
- Обязательно, - со счастливой улыбкой кивнула Нарцисса, а затем, слегка нахмурившись, полюбопытствовала: - А почему ты решил пригласить учителей так рано?
- Мы не можем ждать, пока детям не исполнится восемь – девять лет. Они должны получить как можно больше знаний. Это поможет им в будущем, поскольку и Дамблдор, и Темный Лорд сделают все возможное, чтобы испортить им жизнь.
- Темный Лорд, - ахнула супруга, - ты думаешь, что он вернется?
- Вполне возможно, - кивнул аристократ, - поэтому, мы должны защитить наших детей. Завтра я собираюсь отвести их на Темную аллею, чтобы приобрести им палочки. Составишь нам компанию?
- Непременно, - твердо ответила Нарцисса. - Кроме того, Анри необходимо купить одежду: я же видела – у него практически ничего нет, и привести волосы малыша в порядок – его стрижка просто ужасна!
- Замечательно, - прокомментировал Люциус и уже встал, чтобы попрощаться с Нарциссой и уйти к себе, но изменившийся облик супруги снова привлек его внимание. Невольно шагнув к ней, он провел кончиками пальцев по так и не заправленной в прическу пряди волос, погладил нежную шейку, и, поняв по лукавой улыбке жены, что она совсем не против продолжения, склонился, ласково целуя ее в губы.
«Мы не были вместе с той ночи, когда был зачат Драко, - промелькнуло в голове аристократа, пока он углублял поцелуй, - но если Нарси и дальше будет такой же, как и сегодня, то, может быть, наш брак все же перестанет быть фарсом. Мне действительно нужна ее помощь и поддержка», - и, подхватив супругу на руки, аристократ понес ее в спальню.

Si vis amari, ama* – если хочешь любви, люби.


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:52 | Сообщение # 13
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 12

ГЛАВА XII

Nemo omnia potest scire*

Наглый солнечный луч настырно лез в глаза, невзирая на попытки Люциуса спрятаться и поспать еще немного. «Убью эльфов, - подумал он. - Опять забыли закрыть занавеси. Знают ведь прекрасно, как я ненавижу подобные пробуждения». Приоткрыв один глаз, он попытался обнаружить отсутствующий над кроватью полог, потом открыл второй глаз. Ничего не изменилось – он действительно находился не в своей спальне. Нахлынувшие на него воспоминания о случившемся вызвали у аристократа самодовольную улыбку. Нет, конечно же, Малфой не воспылал внезапно страстной любовью к своей супруге, да и она также не демонстрировала подобных чувств. Как истинные слизеринцы, они заключили своеобразный договор о сотрудничестве, скрепив его не подписями, а сексом. Впервые Нарцисса повела себя так, как подобает настоящему члену семьи, поддерживая мужа и помогая ему. Тем не менее, Люциус не доверял супруге и ее чудесному преображению и предпочитал придерживаться принципа: держи друзей близко к себе, а недругов еще ближе.
Аристократ не мог не признавать и свою вину в том, как сложились их отношения. Продемонстрировав полное равнодушие к жене, как он намеревался получить в ответ что-либо иное? Но тогда, разбитый и практически уничтоженный смертью возлюбленного, Люциус не осознавал свои действия и не ощущал ничего кроме собственной боли.
«Да и то, как был зачат Драко, не прибавило супруге желания создать хотя бы видимость нормальных взаимоотношений», - недовольно поморщившись, констатировал Малфой.
Несмотря на регулярный секс, Нарциссе никак не удавалось забеременеть, что вызывало большое неудовольствие Абрахаса, который требовал скорейшего появления внука. Обратившись к семейному колдомедику, они получили от него зелье. Однако Филлиас предупредил их, что в половине случаев при применении этого зелья рождаются сквибы. «Магия сама решает, достойна ли пара иметь дитя, - объяснил им тогда Уоффлинг. – Если супругам не удается зачать детей естественным путем, то, значит, они не являются подходящими партнерами. Я советую вам, прежде всего, получше узнать друг друга и стать настоящей семьей».
Люциус не захотел последовать этому совету. Настояв на применении заклинания иллюзии, он понимал, какой удар по самолюбию жены наносит, однако в то время чувства супруги были ему глубоко безразличны. Дезориентирующее зелье позволило поверить, что он не выполняет тягостный долг, а занимается любовью с Регулусом. Нарцисса, в тайне от мужа все же принявшая полученное от колдомедика зелье, забеременела, но после той ночи они больше ни разу не разделили супружеское ложе.
Конечно, все эти пять лет аристократ отнюдь не был монахом, но продажная любовь, даже в самом элитном борделе, всегда оставляет гадостный привкус.
С наслаждением потянувшись, разминая затекшее тело, Люциус встал с кровати, надел предусмотрительно приготовленный эльфами халат и отправился в свои комнаты, чтобы привести себя в порядок и позавтракать. «Не время предаваться бесплодным сожалениям о прошлых ошибках, - решил он. - Надо двигаться дальше, по мере сил исправляя содеянное. И потом… согласно семейному кодексу, Малфои не ошибаются, они всегда правы, - аристократ саркастически ухмыльнулся последней мысли, которая прозвучала интонациями и голосом его отца. - А если не правы – то смотри предыдущий пункт».
Перед тем как пойти к детям (он уже получил доклад от домовиков, что мальчики делали с утра и чем заняты сейчас), Люциус зашел в кабинет, чтобы разобрать утреннюю почту. Бегло просмотрев лежавший сверху «Ежедневный пророк» и не найдя в нем ничего интересного, он перешел к письмам. Задумчиво покрутив в руках золотистый конверт с алой печатью Гринготса, Малфой вскрыл его первым – он уже давно не получал подобных сообщений из банка – последний раз это было после смерти отца, когда аристократа официально уведомили о вступлении в права наследования.

Глубокоуважаемый лорд Люциус Абрахас Малфой!

В связи с получением Вами всех прав полного магического опекуна Гарольда Джеймса Поттера, позвольте проинформировать Вас о ежемесячном поступлении на Ваш счет 2000 (двух тысяч) галлеонов, перечисляемых согласно завещанию лорда Гарольда Чарльза Поттера. Данная сумма передается Вам в качестве компенсации расходов на содержание Вашего воспитанника. Мы будем рады видеть Вас в нашем банке в любое время для ознакомления с завещанием и готовы ответить на любые возникшие у Вас вопросы.

С уважением, директор банка Гринготс Ланк Дислодж.

Прочитав письмо, аристократ встревожился: «Итак, гоблины уже в курсе. Интересно, откуда они получили эту информацию? За секретность можно не беспокоиться – тайны клиентов не разглашаются, но все же… И, кроме того, слишком много вопросов возникает. Что значит «полный магический опекун»? Бывает частичный? Почему действует завещание деда Гарри, а не его отца, ведь после смерти своих родителей Джеймс должен был вступить в права наследования? Надо сегодня же попасть в банк».
Малфой разбирал оставшуюся корреспонденцию, при этом тщательно обдумывая возникшую ситуацию и планируя, что и как сделать, чтобы успеть и осуществить вчерашние намерения, и разрешить возникшие сегодня вопросы. Среди писем ничего важного он больше не нашел – только счета, отчеты, да несколько приглашений - сезон раутов и балов был в самом разгаре. Последним было вскрыто послание от Снейпа с расписанием занятий. «Все выходные дни, - хмыкнул Малфой. - Не ожидал, что Сев примет мое предложение так близко к сердцу, что готов пожертвовать всем своим свободным временем. Надо будет проследить, чтобы он не перетрудился и хоть немного отдыхал».
Зная, что Нарцисса находится с детьми, он отправил к ней домовика с сообщением, что через полчаса ждет их в своем кабинете для посещения Темной аллеи. Люциус слегка волновался за Драко – у него еще не было стихийных выбросов магии, и аристократ не был уверен, что мальчик сможет подчинить себе палочку. Хотя то, что сын не сквиб, он знал наверняка, настояв на полном обследовании сразу после его рождения – он был вне себя, когда случайно узнал от колдомедика, что супруга все же использовала зелье. Малфой, конечно, не стал бы любить малыша меньше, даже если бы тот оказался сквибом, но знать, что его мальчик лишен магии и всех связанных с ней чудес, начиная от полетов на метле и заканчивая обучением в Хогвартсе, было бы слишком больно. Так родители ребенка-инвалида, который не в состоянии ходить, обвиняют себя в его несчастье.
Его размышления прервал светловолосый вихрь, с восторженным воплем влетевший в кабинет.
- Папа! Мама сказала, что мы идет за палочкой! - Драко запрыгнул отцу на колени, крепко обхватив его за шею и чуть не опрокинув вместе с креслом.
- Тише, сын, - ласково улыбнулся Малфой, обнимая мальчика в ответ, - успокойся, ты не должен так себя вести, это неприлично.
Следом за Драко в комнату чинно вошла Нарцисса, крепко держа Гарри за руку. Дождавшись, пока его отпустят, ребенок застенчиво подошел к Люциусу и робко улыбнулся:
- Доброе утро, папа.
- Доброе утро, сынок, - обхватив мальчика одной рукой, Люциус посадил его себе на колено, потеснив Драко, и поцеловал в щечку. - Доброе утро, дорогая, - обратился он к Нарциссе, - тебе удалось решить проблему со шрамом?
- Посмотри сам, - улыбнулась супруга.
Малфой откинул в сторону челку и увидел чистый и гладкий лоб ребенка. Ночью, обсуждая с мужем как сохранить личность Гарри в тайне, Нарцисса предложила использовать крем – новейшую разработку знаменитой французской косметической компании, который маскировал любые недостатки кожи – начиная от родинок и веснушек, и заканчивая шрамами. Этот крем она только что привезла из Франции, вместе с коллекцией косметики, модной в этом сезоне.
- Крем действует только восемь часов, - отметила она, - но этого времени нам должно хватить.
Люциус ссадил детей с колен и, поднявшись с кресла, улыбнулся:
- Ну что, все готовы? - услышав дружное ответное «Да!», снял с полки изящную вазу с летучим порохом.
Первой отправилась Нарцисса, чтобы помочь детям после перемещения. Следом за ней, четко проговорив: «Горбин и Бэркес», в камин шагнул Драко, который был уже знаком с этим видом перемещения, потом Гарри, с выражением отчаянной храбрости на личике, немало позабавив этим аристократа, последним отправился сам Люциус.
В лавке кроме них никого не было: посетители в этом сомнительном заведении появлялись нечасто. Нарцисса уже очистила себя и малышей от каминной сажи и успокаивала вцепившегося в нее Гарри, ласково поглаживая его по голове. Мальчик заворожено рассматривал зловещие экспонаты, выставленные в лавке. Драко же прилип к витрине, разглядывая сушеную руку, лежавшую на подушке.
- Папа! - воскликнул он, заметив отца. - Ты купишь мне вот это?
- Нет, - отрезал Малфой, применяя к себе чистящее заклинание. - Здесь мы ничего покупать не будем, - и первым вышел из лавки, глубоко надвинув капюшон плаща, чтобы скрыть лицо. За ним, также накинув капюшоны, вышли Нарцисса и дети, не обращая внимания на выскочившего на звук колокольчика владельца лавки.
Подойдя к заброшенному на вид дому, Люциус постучал в дверь. Семья зашла в гостеприимно распахнувшуюся дверь и очутилась в просторном, ярко освещенном помещении. Вдоль стен теснились шкафы с маленькими узкими ящичками. Незаметно для всех за прилавком возник продавец. Он внимательно рассматривал озирающихся по сторонам женщину, детей и о чем-то задумавшегося мужчину. Увидев, что посетители наконец-то обратил на него внимание, он широко улыбнулся, демонстрируя ослепительно белые, чересчур длинные для человека клыки.
- Люциус, - низким очаровывающим голосом проговорил он, - давненько не виделись. Что привело тебя ко мне?
- Брось эти штучки, Дарк, - недовольно поморщился аристократ, - со мной они не проходят. Мальчикам нужны волшебные палочки, - и, повернувшись к детям, спокойно объяснил: - Мистер Дарк – вампир, который очень любит шокировать незнакомых с ним волшебников.
Заметив, какой опасливый взгляд бросил на продавца Гарри, покрепче вцепившийся в руку Нарциссы, да и Драко не выглядел спокойным, он добавил:
- Не бойтесь, нам он ничего не сделает.
- Ну, или почти ничего, - подхватил продавец, демонстративно облизывая ярко-красные губы и выразительно подмигивая детям, которые испуганно его разглядывали.
- Перестань пугать мальчиков, Дарк, - надменно приказал аристократ. - Лучше займись делом.
Спустя час была наконец-то найдена палочка для Драко: двенадцать дюймов, боярышник, сушеное сердце Венгерской Хвостороги и чешуя саламандры.
- Хм, интересно, - прокомментировал находку вампир, внимательно посмотрев на мальчика, который с холодной надменностью и спокойствием переносил все попытки найти ему палочку. - Дракон и саламандра – оба принадлежат огненной стихии, а по виду и не скажешь, что у тебя горячее сердце, малыш. Сейчас очень редко изготавливаются сердцевины палочек из магических субстанций, принадлежащих более чем одному волшебному существу.
- А почему? - полюбопытствовал Драко.
- Потому что, во-первых, подобрать ингредиенты так, чтобы они правильно взаимодействовали, достаточно сложно, а, во-вторых, многие магические растения и животные становятся все более и более редки. Допустим, в Европе остался только один «доступный» феникс.
- Дамблдора? - уточнил мальчик.
- Да, - кивнул Дарк. - Я думаю, что твоей палочке не менее ста лет. Кроме того, она может работать как с темными, так и со светлыми заклинаниями, в отличие от, например, палочек с сердцевиной из частей единорога, который является «светлым» существом.
Прошел еще час. Все оставшиеся в магазине палочки были опробованы, и, кроме некоторых разрушений интерьера, ничего не принесли.
- Возможно, ему еще рано иметь палочку? - поинтересовался продавец у Люциуса.
- Не думаю, - покачал головой Малфой. - У него уже были стихийные выбросы магии, в отличие от Драко.
- Тогда у меня просто нет нужной вам палочки. Как я понимаю, к Олливандеру ты обращаться не будешь?
- Чтобы об этом завтра же узнало все министерство и Дамблдор? За кого ты меня принимаешь? - презрительно скривился аристократ.
- В таком случае, обратись к Грегоровичу – он продает как зарегистрированные, так и нелегальные палочки. Я дам тебе записку для него. Хотя… у меня есть еще одна палочка, - и Дарк быстрым, неуловимым для глаза движением скрылся в глубине дома.
Спустя несколько минут он вернулся, бережно держа в руках узенький коричневый футляр из раухтопаза с вязью рун на крышке. Аристократ моментально узнал руны Tir и Eрel**. «Интересно, - подумал он, - явно чье-то наследство для достойного принять его. Зачем вампир притащил это? Для того чтобы овладеть подобными предметами, необходимо кровное родство».
Поставив свою ношу на прилавок, Дарк приглашающее махнул рукой Гарри:
- Давай, попробуй ее открыть.
Откинув крышку, мальчик увидел лежащую на бархате палочку из серебристого дерева с выписанными на ней ярко зелеными узорами.
- Возьми ее, - одними губами прошептал вампир.
Ребенок, не обращая на него внимания, сначала осторожно погладил пальчиками палочку, а потом, крепко сжав в руке, поднял над головой, взмахнув ею из стороны в сторону. Палочка засветилась ярким, ослепительным светом и выбросила сноп зеленых и серебряных искр.
- Кто он? - Дарк требовательно впился в Люциуса взглядом.
- Что? - изумился Малфой.
- Кто этот мальчик? Как его имя? Из какой он семьи?
- Раньше ты не задавал так много вопросов, - холодно ответил аристократ. - Это тебя не касается. Рассчитай нас, нам пора.
- Сто галлеонов за палочку твоего сына.
- А за вторую? - поинтересовался Люциус, раскрывая увесистый мешочек с галлеонами. Он прекрасно знал, что в отличие от других продавцов, вампир берет только звонкой монетой.
- Нисколько. Эта палочка только хранилась в нашей семье в ожидании своего истинного владельца.
- А что это за палочка? - решил все же разузнать Малфой, ранее желавший побыстрее убраться из магазина, подальше от внезапно ставшего любопытным вампира.
- Меняемся информацией? - предложил Дарк. - Ты мне рассказываешь про мальчика, а я тебе про палочку.
- Это мой воспитанник – Анри Малфой, - тяжело вздохнул аристократ, поняв, что так просто он от продавца не отделается. - Его родители недавно умерли, и я взял над ним опекунство.
- Люциус, - нежным тоном произнес Дарк, - Ты забыл, что вампиры чувствуют ложь? Помимо того, ни один волшебник, не несущий в себе кровь предыдущего владельца, не смог бы даже открыть шкатулку, не говоря о том, чтобы подчинить себе палочку.
- А кто был предыдущим владельцем?
- Сначала я хочу услышать от тебя правду, мой любезный друг, - широко оскалился вампир, снова демонстрируя свои длинные острые клыки.
- Ну что ж, мы, пожалуй, пойдем, - проговорил Малфой, отсчитав монеты и забирая с прилавка шкатулку, в которую Гарри уже положил палочку. - Прощай, Дарк.
- До свидания, Люциус, ты знаешь, где меня найти, если все же захочешь получить ответы на свои вопросы.
Дождавшись, пока Драко вместе с родителями покинет магазин, вампир перехватил в дверях слегка замешкавшегося Гарри и, опустившись перед ним на одно колено, высокопарно произнес, поцеловав его руку:
- Вампиры будут счастливы, узнав о вашем возвращении, сир.
Испуганно выдернув руку, мальчик буквально вылетел за двери, слыша звучавший ему вслед торжествующий смех Дарка.
Перемещение семьи из Темной аллеи в Косой переулок произошло без происшествий – их никто не заметил, по крайней мере, Люциус на это надеялся. Уже не скрываясь, они зашли в магазин мадам Малкин, где Нарцисса застряла на несколько часов, выбирая мальчикам одежду. Затем они посетили салон красоты, где Нарцисса настояла на том, чтобы сделать Гарри «приличествующую стрижку», предварительно отрастив волосы до плеч. Люциус усмехнулся, сомневаясь, что модная завивка, над которой столько хлопотал парикмахер, продержится дольше пяти минут, но терпеливо ждал, пока мальчика превращали в нечто, напоминающее фарфоровую куклу с залакированными волосами. Смотря на приемного отца несчастными глазами, Гарри терпеливо выслушивал летящие со всех сторон (от продавцов и случайно встреченных в Косом переулке знакомых) восторженные комплементы. Люциус даже стал сомневаться в правильности своих действий – уж слишком красота мальчика привлекала внимание. Драко же просто бесился, наблюдая за всем этим. Он даже попытался заставить мальчика снова надеть на голову капюшон. Была бы его воля, он бы нацепил на Гарри паранджу, скрывая его от всего мира.
Магазин игрушек был последним, куда они зашли. Накупив кучу всего, на чем только останавливался взгляд Гарри, не обратив внимания на слабые протесты мальчика, Люциус отправил Нарциссу с детьми в Малфой-мэнор.
Выйдя в Косой переулок, аристократ отправился в банк. Ему были необходимы ответы на возникшие у него вопросы: «Надеюсь, хоть здесь ситуация разъяснится. Что же касается палочки, то я и сам могу выяснить, из чего она сделана. Найти бывшего владельца уникального артефакта (Малфой даже не сомневался в том, что это именно артефакт) не составит никакого труда».
Сидя в кабинете директора Гринготса и маленькими глотками отпивая кофе из крохотной чашечки, аристократ внимательно изучал предоставленное ему завещание Гарольда Чарльза Поттера. Он перечитывал его уже во второй раз, но от этого содержание завещания не становилось менее шокирующим: ни Джеймс, ни Гарри не являлись наследниками состояния Поттеров. И если Джеймс все же получал титул лорда, то Гарри был лишен даже этого. Только второй сын Джеймса мог стать наследником рода и получить титул после смерти отца. Если бы не уверенность в том, что Лили была магглорожденной ведьмой, Люциус мог бы поклясться, что Гарри наследует какому-то более древнему, чем Поттеры роду. Но, во-первых, такого рода просто не существовало, а, во-вторых, происхождение Лили не вызывало никаких сомнений. Подавив желание перечитать документ в третий раз, Малфой взглянул на директора банка:
- Здесь есть несколько ссылок на брачный контракт Лили и Джеймса. Могу я ознакомиться с ним?
- К сожалению, нет. Его может вскрыть либо сам Гарольд Джеймс Поттер перед заключением собственного брачного контракта, так как некоторые обязательства из предыдущего документа должны быть учтены. Либо вы, как полный магический опекун, можете ознакомиться с содержанием этого документа перед заключением брачного контракта своего воспитанника, если данный контракт заключается вами от его имени до наступления совершеннолетия опекаемого.
- Даже если контракт предварительный?
- У нас нет указаний, какого типа должен быть брачный контракт, - тонко намекнул Ланк Дислодж.
«Все интереснее и интереснее, - подумал аристократ. - Почему в материалах, полученных от Северуса, я не нашел никакого упоминания о контракте? Довольно близко общаясь во время поисков крестражей, да и после смерти Темного Лорда тоже, Гарри и Сев стали близкими друзьями, оставив свои разногласия в прошлом. Мой проницательный друг не мог не знать о столь примечательном факте биографии Героя. Или же, после нападения на «Гринготс» гоблины были злы настолько, что решили не выполнять своих обязательств перед Гарри?»
- Как вы узнали, что я стал опекуном мальчика? - задал следующий вопрос Малфой.
- Нам сообщили из министерства. Это входит в обязанности Отдела по работе с несовершеннолетними волшебниками. Таким образом, мы узнали, что у ребенка появился полный магический опекун.
- Вы постоянно упоминаете, что я полный магический опекун. Что это означает?
- Вероятно, вы не в курсе, что магглы не могут быть полными опекунами волшебников, даже если являются их родителями. Поэтому назначается магический опекун, который решает все юридические вопросы, касающиеся несовершеннолетнего магглорожденного волшебника. Как правило, таким опекуном становится директор школы, в которой ребенок будет обучаться. С чистокровными волшебниками такого ранее не происходило, так как всегда находились родственники, которые брали сироту на воспитание. Они и являются полными магическими опекунами, - объяснил директор.
- А Дамблдор видел завещание?
- Он пытался получить доступ и к завещанию, и к финансам Поттеров, но ему было отказано на основании того, что он не является полным магическим опекуном. Хотя он бы имел право узнать содержание документа после того, как ребенок пойдет в школу, поскольку большую часть года он будет проживать со своим опекуном.
- То есть, формально, он стал бы полным магическим опекуном? - уточнил Люциус.
- Да, - кивнул Ланк, - но вот что касается финансов, то опекун может распоряжаться только той частью, что принадлежит мальчику – две тысячи галлеонов в месяц до поступления в школу и пять тысяч до совершеннолетия. Причем, вся сумма перечисляется нашим банком людям, с которыми мальчик проживает, это специально оговорено в завещании.
- Я помню, - подтвердил Люциус. - Кроме того, Гарри, может пользоваться любой недвижимостью семьи до совершеннолетия наследника рода. С одиннадцати лет в его распоряжение передается банковский сейф с определенной суммой на личные расходы и покупку школьных принадлежностей. Доступ к этому сейфу возможен только имеющим кровь Поттеров. После совершеннолетия он получает единовременную выплату в размере пяти миллионов галлеонов и ежегодные выплаты из семейного фонда до конца жизни в размере полумиллиона галлеонов. Я ничего не упустил?
- Ничего, - любезно улыбнулся Дислодж, - богатые люди, как правило, хорошо умеют защищать свои деньги, делая все возможное, чтобы их капитал не попал в посторонние руки. Это касается и вашей семьи, лорд Малфой.
- Кстати, о посторонних руках. В завещании указывается, что финансовый отдел вашего банка должен контролировать расход средств опекунами ребенка.
- Да, но только если нам становится известно, что деньги не расходуются на ребенка, а используются опекунами для собственных нужд, - парировал гоблин.
- Вы проверяли, как магглы расходовали предназначенные Гарри средства?
- Нет, - смущенно признался Дислодж. - Мы контактируем с магглами только через посредников. Нам не сообщали ничего тревожащего.
- Магглы не потратили на мальчика ни кната. Его отвратительно кормили, одевали в обноски его кузена и заставляли работать как домового эльфа. Вы можете убедиться в этом, обратившись в маггловскую социальную службу. Родственники Гарри лишены права опекунства и арестованы. В связи с этим я требую, чтобы вы взыскали с них все перечисленные деньги. Если у них не найдется достаточных средств, то конфискуйте имущество, чтобы покрыть выплаченные им средства хотя бы частично.
- Простите, лорд Малфой, - еще больше смутился Ланк. - Наш просчет. Мы немедленно этим займемся.
- Надеюсь, на сей раз вы более ответственно отнесетесь к своим обязанностям, - надменно взглянул на гоблина Люциус. - А теперь, мне бы хотелось узнать, почему Гарри не является наследником рода? Если это связано с тем, что его отец женился на гр… кхм, на магглорожденной, то почему наследует второй сын? И что происходит с капиталом, если второго сына нет?
- Мне это не ведомо, - развел руками директор. - Также как и деньги, чистокровные семьи умеют хранить свои секреты. Судя по сноскам в завещании, ответ находится в брачном контракте Джеймса Поттера, но узнать его содержание не представляется возможным.
- Пока не представляется возможным, - усмехнулся аристократ. - В августе следующего года я собираюсь заключить предварительный брачный контракт своего воспитанника.
- Как только ему исполнится пять лет? Не слишком рано?
- Это традиция чистокровных семейств, заключать предварительный брачный контракт, как только ребенку исполнится пять лет, - пожал плечами Малфой, - и праздновать помолвку в пятнадцать лет. Окончательный вариант брачного контракта подписывается на свадьбе.
- Я в курсе, - согласился с ним Ланк, - но Поттеры не заключали предварительного брачного контракта своего сына.
- Я слышал, что была какая-то скандальная история, связанная с одним из предков Поттеров, когда тот наотрез отказался жениться на предназначенной ему невесте, а поскольку контракт было невозможно разорвать по указанной им причине, то он так и умер неженатым и бездетным. К счастью, он был не единственным наследником в семье. С тех пор Поттеры не заключали предварительных контрактов – традиция их семьи. Кроме того, судя по документу, - Люциус кивнул на завещание, - Гарри не является Поттером.
«Может быть, принять малыша в свою семью, сделав его Малфоем? - размышлял аристократ. - Тогда не придется беспокоиться о продолжении своего рода. Нет, лучше подожду, пока не ознакомлюсь с этим боггартовым брачным контрактом, - решил он. - Слава Мерлину, что Дамблдор не добрался до завещания, он ведь тоже мог бы заключить брачный контракт с теми же Уизли, например. Эта нищета была бы счастлива заполучить такие огромные, по их меркам, деньги, а старый паук узнал бы, что там написано. Я думаю, меня ожидает большой сюрприз, когда я прочитаю текст контракта».
Люциус поднялся и, распрощавшись с директором, активировал портключ в свое поместье.

Nemo omnia potest scire* – Никто не может знать всего (лат.).
Tir и Eрel** – британский вариант названий рун Teiwaz и Othel. Teiwaz – руна связанная с богом победы и справедливости Тюром. Это руна Воина, символизирующая такие понятия, как честь, власть, благородство, отвага, доблесть, самопожертвование. Величайшая руна победы, символизирующая королей и лидеров. Руна "могущества по праву". Othel – руна, связанная с родом или семьей. Символизирует такие понятия, как: генетический наследственный код, родовые знания и традиции, духовное наследие. Используется для усиления финансового положения, защиты имущества, усиления силы рода.


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:53 | Сообщение # 14
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 13

ГЛАВА XIII

Pro et contra*

Как только Малфой очутился в своей спальне, на него сразу же налетел рыдающий комочек.
- Я-я-я же го-говори-и-ил, ч-что у на-нас его украду-у-ут! - Драко отчаянно всхлипывал, размазывая по щекам слезы.
Обнимая и стараясь утешить сына, Люциус перевел взгляд на бледную жену. В ее глазах блестели непролитые слезы, а губы дрожали.
- Мы решили поиграть в прятки и вот уже час не можем найти Анри. И домовики тоже, - объяснила она.
Немедленно достав палочку, Малфой проверил магическую защиту поместья.
- Защита не нарушена. Он должен быть где-то здесь. Где вы последний раз видели малыша? - спросил он супругу.
- У-у-у по-подзе-земелий, - прорыдал Драко.
- Мы обыскали все подземелья, даже в подземный ход спускались, но его там не нашли, - добавила Нарцисса.
Люциус на мгновение задумался – ответ мог быть только один, но он был слишком невероятным, чтобы принять его всерьез.
- Ждите меня здесь, я постараюсь скоро вернуться.
- Ты знаешь, где он? - расстроенный голос Нарциссы дрожал и срывался.
- Скорее всего, в сокровищнице. Это единственное помещение в Малфой-мэноре, куда эльфы не имеют доступа.
- Но… как он мог попасть туда?
- Не знаю, Нарси, не знаю, - рассеянно отозвался аристократ и, подняв сына на руки и передав его супруге, вышел из комнаты.
Подземелья были ярко освещены – видимо, Нарцисса приказала эльфам зажечь все светильники, чтобы облегчить себе поиски. Подойдя к дверям сокровищницы, защищенным столь сложными чарами иллюзии, что сквозь них мог видеть только глава семьи Малфой, Люциус порезал себе палец и капнул кровью в сплетенный клубок вырезанных из дерева зачарованных змей. Змеи с негромким шипением расползлись в стороны, и створки двери распахнулись. Возле невысокого постамента со стоящей на нем раскрытой шкатулкой сидел Гарри. Он вертел в руках, внимательно рассматривая, огромный голубой сверкающий камень. Мягкий свет окутывал ребенка, словно кокон, но внимание аристократа привлекло другое – серая паутина, оплетающая вырывающиеся из камня лучи. Свет пытался прорваться сквозь ограничивающие его ячейки паутины, но бессильно исчезал через несколько дюймов. Малфой почувствовал, что захлестывающий его гнев готов вырваться наружу. Выругавшись сквозь зубы, Люциус привлек к себе внимание малыша, который испуганно вскочил и, быстро сунув камень в шкатулку, захлопнул крышку. Взглянув на опекуна, мальчик начал в панике пятиться назад, пока не уперся в стену.
- Я не хотел, - быстро проговорил он, - я только посмотреть, я…
Аристократ глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Он совершенно не подумал, что ребенок мог принять его гнев на свой счет.
- Анри, - мягко перебил он мальчика, - я не сержусь на тебя, правда. Просто камень, который ты держал в руках, показал мне, что кто-то наложил на тебя очень нехорошее заклятие. Я рассердился на того, кто посмел это сделать. Иди сюда, - он присел на корточки и распахнул объятья.
Мальчик, сразу же успокоившись, доверчиво подошел к нему.
- А что это за камень? Такой красивый… и что это за заклятие? - заинтересованно спросил он.
Люциус заключил малыша в объятия, в который раз поразившись степени доверия, которую оказывал ему этот ребенок. Он уже приготовился долго успокаивать и уговаривать Гарри, но этого не потребовалось.
- Это «Камень Морганы». Он очень редкий и показывает, является ли маг, который его держит, чистокровным. Если волшебник чистокровный не менее чем в семи поколениях, то его окутывает свет. Ты же его видел? Его обычно используют, когда хотят проверить происхождение наследника, - аристократ с презрением искривил губы, показывая свое отношение к подобным вещам. Отец испытывал его этим камнем. - Зелье родства можно обмануть, проведя с ребенком специальный ритуал, а этот камень не обманешь – он покажет любые чары, наложенные на дитя.
- А почему он редкий?
- Это голубой алмаз. Он сам по себе очень редко встречается в природе, а тем более таких размеров… Камень должен быть не менее сорока каратов, чистой воды, то есть без изъянов и вкраплений. Его подвергают специальной огранке и проводят над ним несколько сложных ритуалов. Сейчас, по-моему, уже не осталось ювелиров, способных изготовить «Камень Морганы», да и конкурировать с магглами при приобретении этих бриллиантов стало достаточно сложно из-за запретов министерства.
- А какое заклятье на меня наложили?
- Я точно не знаю, - Малфой почувствовал, как гнев стал возвращаться, и постарался быстро подавить в себе это чувство. - Какой-то щит, ограничивающий твою магию. Но я это выясню сегодня же. Пойдем, - он поднялся вместе с ребенком, доверчиво обхватившим его за шею, - об остальном поговорим по дороге. Мама и Драко очень волнуются за тебя, - и, прихватив с собой шкатулку с камнем, он отправился в свой кабинет.
По пути аристократ вызвал Дарки и приказал ему сообщить жене и сыну, что Анри найден и будет с ним в кабинете, а потом продолжил расспрашивать мальчика:
- Скажи, а как ты попал в ту комнату? - то, что ребенок увидел дверь, его не удивило – он уже был свидетелем того, как иллюзия, наложенная на его одежду, не обманула малыша, но вот как он вошел?
- Я попросил змеек впустить меня и пообещал, что я ничего там не возьму и не испорчу, только посмотрю. Они очень забавные, сказали мне, чтобы я еще приходил поговорить с ними.
«Мордред! Я совершенно упустил из виду, что мальчик змееуст, - мысленно хлопнул себя по лбу Малфой, - и все змеи, в том числе и вырезанные из дерева, и магически оживленные, будут подчиняться ему!»
- Малыш, ты, конечно, можешь говорить с ними, но давай это будет нашей тайной. Большинство волшебников будут тебя бояться, если узнают, что ты змееуст.
- Змееуст?
- Это волшебник, который может говорить со змеями.
- А разве не все волшебники могут это делать? - полюбопытствовал мальчик.
- Нет, только волшебники одной семьи. Эта способность передавалась у них по мужской линии. Последним представителем этого рода был тот злой волшебник, который убил твоих родителей. Поэтому змееустов и боятся.
- Я тоже из этой семьи? И я злой? - губы ребенка испуганно задрожали.
- Нет, конечно, ни одна способность не делает человека злым. Помнишь, что твои родственники считали тебя плохим только из-за того, что ты волшебник?
Малфой вошел в кабинет, где их уже ждали Нарцисса и Драко, тут же накинувшиеся на Гарри с поцелуями и объятиями. Предав мальчика жене, аристократ подошел к камину и сначала вызвал колдомедика, попросив его срочно прибыть в поместье, а потом связался со Снейпом, обратившись к нему с той же просьбой и попросив захватить с собой несколько различных зелий для снятия заклятий. Оба мужчины пообещали прибыть минут через десять.
- Что-то случилось с Анри? - испуганно спросила Нарцисса, услышав переговоры мужа.
- Я все объясню, как только все соберутся, и, дорогая, давай постараемся не сообщать нашим гостям, что Анри был в сокровищнице. Как это ему удалось, я расскажу тебе позднее. Вас это тоже касается, мальчики, - он строго посмотрел на детей, которые согласно кивнули. - Драко, ты сидишь молча, иначе мне придется отправить тебя в свою комнату.
После прибытия Снейпа и Уоффлинга, он усадил Гарри на стул и, достав из стола магическую линзу (раскрывать чистокровность ребенка, показывая чары через «Камень Морганы», он не решился), предложил мужчинам взглянуть через нее на мальчика. Первым на увиденное среагировал колдомедик:
- Отвратительно! Накладывать на ребенка Щит Бэра! Этот волшебник должен быть немедленно отправлен в Азкабан!
После высказывания Уоффлинга, Люциус понял, что дальнейшее мальчикам слышать противопоказано.
- Драко, бери Анри и иди в свою комнату, - приказал он.
Дождавшись ухода детей, Люциус взволнованно спросил у Уоффлинга:
- Что за щит?
- Был такой маг – Бэр, - Филлиас вскочил с места и взбудораженно заходил по комнате. - Его сын родился умственно неполноценным, но очень сильным волшебником, и во время стихийных всплесков магии уничтожал всех и вся в пределах досягаемости. Бэр изобрел и применил к своему ребенку данное заклинание. Оно сдерживало всплески магии, не давая ему калечить и убивать. Но дело в том, что магия, не имея выхода, накапливалась внутри Щита, пока однажды не вырвалась наружу, уничтожив заклинание, самого юношу, его отца, мать, слуг, поместье, и еще близлежащую деревню со всеми жителями. С тех пор это заклинание запрещено.
«Так вот какой был план у нашего дорогого директора – довести Героя до того, чтобы он уничтожил Темного Лорда этим аналогом маггловской супербомбы, да и себя заодно. Три месяца магической комы – ты очень легко отделался, Гарри, там, в будущем. Обычно волшебники всегда контролируют выбросы своей магии и, как бы они не злились, максимум, что ждет их близких – это мелкие неприятности, наподобие розовых волос. Тебя же постоянно доводили до грани, используя и унижая, лишая близких тебе людей, взращивая в тебе ненависть к Темному Лорду. Но твой план провалился, мерзкий паук, магия смогла защитить своего носителя, не убив его при этом. На свою смерть ты ведь тоже не рассчитывал? Думал, что справишься с заклятиями Лорда? К счастью, теперь у этого малыша есть, кому его защитить».
- Как снять Щит Бэра? - прервал свои размышления Люциус.
- Снять его может только кровный родственник или тот, кто его наложил, - откликнулся колдомедик. - И нужно поторопиться – Щит влияет не только на магию, но и на физическое состояние мага – ухудшает память, истощает нервную систему…
- Тогда у нас большая проблема: близких кровных родственников у Поттеров не осталось, - перебил Филлиаса Малфой. - Я сам являюсь его родственником – сестра моего дедушки вышла замуж за Чарльза Поттера…
- Нет – это слишком дальнее родство, тем более, по женской линии. Для проведения ритуала нужен родственник мужского пола первого-второго поколения, - объяснил колдомедик.
- И Джеймс, и Анри были единственными сыновьями, - пожал плечами аристократ.
- Анри? - удивился Уоффлинг.
- Этого мальчика зовут Анри Малфой – он сын моих родственников, переехавших в Америку и недавно умерших, - выразительно взглянув на колдомедика, с нажимом произнес аристократ.
- Понятно, - кивнул Филлиас, - а что с магом, который наложил это заклятье?
- Ну, - надменно протянул Малфой, - я не думаю, что Дамблдор согласится снять его.
- Дамблдор? - задохнулся от возмущения колдомедик. - Это он сделал?
- А больше некому, - презрительно ухмыльнулся Люциус. - Как ты думаешь, Северус, сколько лет этим чарам? - аристократ обратился к упорно молчащему другу.
- Два-три года – точнее без специального обследования не определишь, да и волшебная подпись уже стерлась, но накладывал эти чары очень сильный маг, - внешне спокойно ответил Снейп, но потом все же не выдержал и взорвался: - Я убью эту тварь! Мало того, что он виновен в смерти Джеймса, так теперь еще это! – и, с трудом взяв себя в руки, холодным тоном добавил: - Я его зааважу, тогда ты, Люц, сможешь снять этот Щит – заклятье ослабнет. Я не смог уберечь Джеймса, но его сына я никому не отдам!
Заметив любопытные взгляды Нарциссы и Филлиаса, направленные в сторону зельевара, Малфой, предупреждающе покачал головой, запретив им задавать Северусу любые вопросы.
- Никто никого убивать не будет! Ты нужен и мне, и Анри, Сев! Этот манипулятор не достоин твоей жертвы.
- Я сделаю это для мальчика, - нахмурился Снейп.
- Я знаю, Сев, но должен быть еще какой-нибудь выход… - и Люциус глубоко задумался, пытаясь разрешить ситуацию.
«Ну, конечно же, вот почему Гарри выжил в будущем – Сев убил директора, и чары ослабли, но все равно – это не выход».
Гнетущее молчание прервал голос Нарциссы:
- Северус, ты же общался с Поттерами перед их смертью, скажи, ты случайно не знаешь, как они проводили крестины Анри: это был маггловский ритуал или магический?
- Магический. Меня пригласили на него. Я еще очень удивился, как Джеймс смог убедить Лили провести кровный ритуал, который уже тогда, как и все другие подобные ритуалы, стали причислять к «темным».
- Значит, мой кузен является магическим крестным Анри, и теперь, после смерти его родителей, магия расценивает Сириуса как его отца! - довольно констатировала Нарцисса.
- О, нет, только не это, лучше я сам отправлюсь в Азкабан за убийство Дамблдора, - простонал Снейп, поняв, к чему ведет Нарцисса. - Этот прихвостень Лорда просто убьет Анри во время ритуала. И потом, как вы собрались доставать его из тюрьмы? Устроить ему побег?
- Сев, а ты никогда не задумывался, почему Блэк сидит в Азкабане без суда, хотя в отношении других Упивающихся проводились и расследования, и суды. Даже над Краучем и Лестрейнджами? - вкрадчивым тоном спросил Малфой. - И еще – ты сам сказал, что ритуал был магическим. Магия никогда бы не позволила, чтобы крестный навредил своему крестнику – она бы убила его.
- Блэк – темный маг, он мог обойти ритуал, - упорствовал зельевар.
- Мы не темные маги! - возмутилась Нарцисса. - Блэки всегда были магами крови, и не наша вина, что все кровные ритуалы магглокровки объявили темными! Что касается этого ритуала, то раньше его часто использовали, чтобы примирить враждующие семейства. И обойти обряд не удавалось никому – он необратим!
- А что, кто-то пытался это сделать? - выразительно выгнул бровь Снейп.
- Да, - решительно кивнула женщина, - и с очень печальными для себя последствиями – никто не выжил. Даже в нашей семье был такой случай, - смущенно закончила она.
- Хорошо, - недовольно согласился зельевар, - с ритуалом мы разобрались. В таком случае, почему он в Азкабане, и кто предал Поттеров?
- Подумай сам, с кем бы жил Анри, если бы Блэк был на свободе? - снова вмешался Малфой.
- Со своим крестным, - ответила ему супруга вместо Снейпа, который напоминал соляной столп. И язвительно добавила: - Наш дорогой директор обо всех позаботился.
- А кто предал? - хрипло выдавил из себя зельевар.
- Ну, давай подумаем, - успокаивающим тоном произнес Люциус, которому было безумно жаль своего друга. Аристократу даже хотелось подойти к Северусу и погладить его по голове, как Драко или Анри. - На роль Хранителя Тайны у нас три кандидатуры: Блэк, Люпин и Питтегрю. Блэк – отпадает. Люпин? Вряд ли бы Поттеры назначили оборотня на эту роль – все же он темное существо, которое могло подвергнуться влиянию Лорда.
- Ты знаешь, что Люпин оборотень? - изумился Снейп. – Но Дамблдор…
- Вероятно, сказал тебе, что никто кроме него, тебя и трех друзей оборотня об этом не знает? - подхватил Малфой. - Как видишь, мне известно. Но давай продолжим. Кто у нас остался? Питтегрю? И заметь – Блэк хотел убить именно его – вероятно, он знал, кто являлся Хранителем Поттеров.
- Да, ты прав, все сходится, - Северус сжал руки в кулаки так, что даже костяшки пальцев побелели. - Эта проклятая крыса всегда была готова прогнуться под сильнейшего. Как мы будем доказывать невиновность Блэка? - выговорив последнюю фразу, он скривился, словно от сильной зубной боли.
«Ты даже сам не представляешь, как близок к истине по поводу крысы», - подумал аристократ, а вслух произнес:
- Я думаю, что будет достаточно нанять хорошего адвоката и устроить небольшую шумиху в газетах, чтобы добиться суда. Но сначала мне необходимо будет договориться с Сириусом, чтобы сразу после Азкабана он не бросился на поиски своего крестника. В этом случае Дамблдор может обнаружить пропажу Анри. Кроме того, Блэк может оспорить опекунство, поскольку имеет на малыша больше прав, чем мы.
- Этот тупой ублюдок никогда не пойдет ни на какие сделки, - явственно скрипнул зубами Снейп.
- Насколько мне известно, мой брат законнорожденный, - надменно проговорила Нарцисса. - Тетя никогда бы не опустилась до сомнительных связей. И ради своего крестника он сделает что угодно. В этом и состоит суть их магической связи – он будет оберегать Анри любой ценой, даже ценой своей жизни.
- Кстати, по поводу законнорожденности, - решил пустить парфянскую стрелу зельевар, - я обнаружил на мальчике еще одни чары – сродства, которые обычно накладывают на детей неверные жены, чтобы они были похожи на законных мужей. Что ты о них думаешь, Люц?
- Я их не заметил, - пожал плечами Малфой, - был слишком рассержен, когда увидел Щит Бэра. Чары сродства, говоришь? Но Анри не слишком похож на своего отца, скорее у него черты обоих родителей. В отношении отцовства Джеймса сомневаться не приходится. Может быть, эти чары должны передать мальчику сходство с Лили?
- Почему ты так думаешь? - почти хором спросили его жена и Северус.
- Потому что я обнаружил заклятье не с помощью этой линзы, - кивнул на магический артефакт аристократ, решив все-таки признаться. - Анри случайно нашел и взял в руки «Камень Морганы». Он чистокровный не менее чем в семи поколениях. Бриллиант светился.
В кабинете воцарилось изумленное молчание. Все пытались переварить эту ошеломляющую новость.
- Не важно, кто и для чего наложил эти чары, - первым высказал свое мнение колдомедик. - После ритуала все заклятия спадут. И потом, так ли важно, чей он сын? И Джеймс, и Лили любили его. Они пожертвовали собой ради него. Именно это делает их настоящими родителями Га… Анри. Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы их жертва была не напрасной, - торжественно закончил он.
- Да, я тоже так подумал, - внезапно поддержал Филлиаса Снейп. - Мы должны сберечь мальчика. Ради этого я готов даже смириться с Блэком.
- Ловлю тебя на слове, - лукаво подмигнул другу Малфой, облегченно выдохнув. - Завтра же я потрясу свои связи в министерстве, чтобы добиться свидания с нашей невинной жертвой и привлеку к решению проблемы семейного адвоката. Он прекрасно справился со своими обязанностями, когда шло расследование в отношении меня.
- А если спросят, почему ты так заботишься о Блэке? - встревожился зельевар.
- Скажу, что делаю это по просьбе своей супруги, которой не нравится, что ее родственник без суда уже три года находится в тюрьме. Это подрывает репутацию ее семьи.
- После Беллы репутацию моей семьи подорвать очень сложно, - недовольно поморщилась Нарцисса.
- Белла находилась под влиянием своего мужа, - хитро усмехнулся Люциус, - а Сириус – совсем другое дело. Он ведь даже был аврором, если память мне не изменяет?
- Не изменяет, - проворчала супруга. - Стал им, после того как тетя выгнала его из семьи. Надеюсь, что в Азкабане он поумнел и понял, что для него важнее семья, а не магглокровки и магглолюбцы.
- Хотелось бы в это верить, - помрачнел Малфой.
- Ты справишься, дорогой, я уверена, - ласково улыбнулась ему Нарцисса. - Мы должны быть сильными ради Анри.
Люциус подавил тяжелый вздох, ему казалось, что с его супругой все же что-то не так. И какое-то знакомое, ранее уже где-то и у кого-то виденное им выражение мелькало в ее глазах, когда она говорила о Гарри.
- Если мы все обсудили, то мне пора возвращаться, пока директор не заметил моего отсутствия, - ядовито проговорил Снейп, прервав его мысли.
- Мне тоже пора, - шагнул было к камину колдомедик, но Малфой его остановил.
- Подожди, Филлиас, я все забываю у тебя спросить, а что у Анри со зрением, ему не нужны очки?
- Очки? - удивился Уоффлинг. - У мальчика стопроцентное зрение.
- Да? - теперь уже удивлялся Люциус. - Но у его отца было плохое зрение, разве это не передается по наследству?
- Кто тебе сказал, что у Джеймса было плохое зрение? - улыбнулся колдомедик. - Ты помнишь его маленьким?
- Да, - растерянно кивнул аристократ.
- Он носил очки?
- Нет.
- Очки – это юношеское желание Джеймса выделиться. Он носил их только в старших классах Хогвартса. Мой учитель был семейным врачом Поттеров, поэтому мне все это доподлинно известно. Среди магов вообще очень мало тех, кто страдает плохим зрением. Кроме того, существует зелье, излечивающее даже слепоту. Правда, оно дорогостоящее и не все маги могут себе его позволить, но тем не менее… Неужели ты думаешь, что колдомедики, справляющиеся с тяжелыми повреждениями организма, не могут откорректировать какое-то зрение? - насмешливо фыркнул Филлиас.
- А что за зелье? - заинтересовался Снейп. - Мне такое нигде не попадалось.
- Оно старинное и сейчас редко используется. Колдомедики предпочитают исправлять зрение заклинаниями. Я пришлю вам рецепт, - любезно улыбнулся Уоффлинг.
- Буду вам благодарен, - сухо ответил Северус, и внезапно его осенило: - А Дамблдор? Он ведь тоже всегда ходит в очках?
- Я думаю, что это, как сейчас выражается молодежь, часть его имиджа. Вы вообще, можете себе представить боевого мага, который вместо того, чтобы отражать летящие в него заклинания, шарит по земле руками в поисках своих разбитых очков?
- Нет, - покачал головой зельевар.
- Вот и я тоже, - насмешливо усмехнулся Уоффлинг.
- Тогда что могло бы повлиять на ухудшение зрения Анри? - решил выяснить все до конца Малфой.
- Теперь, когда я знаю о заклятии, кстати, оно не выявляется медицинской диагностикой, так же, как и чары сродства, то ответ может быть только один – Щит Бэра, - сердито нахмурился колдомедик. - Каждый стихийный выброс будет сопровождаться сильным ослаблением всего организма ребенка, ведь магии придется прорываться сквозь заклинание. Ему нужно будет принимать восстанавливающее зелье и хорошо питаться. Советую купить ему палочку – она упорядочит его магию и облегчит ее прохождение сквозь Щит.
«Неудивительно, что Гарри становился действительно сильным магом только в стрессовых ситуациях, когда его магия могла прорваться через заклятье», - понял Люциус.
- У меня к тебе еще одна просьба, - обратился к Уоффлингу аристократ, - необходимо осмотреть одну маггловскую девочку. Мне нужны услуги ее отца, - словно оправдываясь, добавил он.
- Завтра после обеда устроит? - скрывая улыбку, ответил Филлиас. - Но я тебе уже говорил, что мы не можем лечить магглов.
- Хотя бы определишь, что с ней – маггловские врачи даже на это не способны, - презрительно фыркнул Малфой.
Как только гости их покинули, Нарцисса нетерпеливо спросила мужа:
- Ты действительно думаешь, что Лили не мать Анри?
- Или это, или она чистокровная – третьего не дано. За первое свидетельствует чары сродства, за второе – завещание отца Джеймса, - и Малфой рассказал жене о своем визите в банк.
- Да, - задумчиво протянула супруга, - загадка на загадке. А может быть, Поттер-старший узнал, что Анри не сын Джеймса, поэтому и составил завещание таким образом?
- Если Лили нечистокровная, то камень бы не засветился, кто бы ни был отцом Анри, - отрезал Малфой. - Завтра надо будет еще раз дать ему этот камень и внимательно рассмотреть чары. Может быть, что-нибудь и прояснится. А сейчас пойдем укладывать детей – уже поздно, и им пора спать.

Pro et contra* – за и против (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:53 | Сообщение # 15
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Глава 14

ГЛАВА XIV

Aut Сaesаr, aut nihil*

В комнате Драко дети самозабвенно играли в войну магическими армиями (Гарри сегодня купили его собственную армию, такую же, как и у Драко, только туники солдат были не зеленого, как у войска Драко, а красного цвета). На взгляд Люциуса, армия Драко доживала последние минуты – Гаррины всадники на драконах добивали (вернее, дожигали) столпившуюся вокруг знамени конницу, пехотинцы маленького зеленоглазого военачальника, ворвавшиеся в ряды эльфийских лучников противника, устроили беспощадную резню. Пехота сына уже почти полностью полегла под ударами тяжелой конницы, а драконы были сбиты стрелами лучников. Как только последние солдаты Драко были повержены, знамя – сорвано и потоптано приземлившимся на него драконом, а солдаты Гарри, подняв над головой оружие, выкрикнули: «Vivat Caesar!», блондин вскочил и, топая ногами, закричал:
- Нечестно! Нечестно! Ты схитрил!
Гарри тоже поднялся на ноги, растерянно глядя на рассерженного друга.
- Сын, - вмешался Люциус, - цель сражения и состоит в том, чтобы выиграть у противника, обхитрив его. Ты должен сделать выводы из собственного поражения и в дальнейшем не допускать подобных просчетов. А если ты будешь при каждом проигрыше вести себя подобным образом, то никто не захочет с тобой играть. Правда, Анри?
Мальчик застенчиво улыбнулся опекуну, ничего не ответив. Услышав слова отца, Драко немедленно успокоился. Ему совершенно не хотелось, чтобы Гарри перестал играть с ним.
- Я думаю, что тебе следует извиниться перед Анри за свое поведение, - поддержала мужа Нарцисса.
- Извини, - буркнул Драко, опустив голову.
- Ничего, - откликнулся Гарри, улыбнувшись, - я не обиделся.
- Все, складывайте игрушки – пора спать, - приказал Малфой.
- А рассказать о чем-нибудь? - запротестовал Драко, жестом приказывая своим уже восстановившимся солдатам вернуться в коробку.
- Если только очень коротко – уже поздно, - согласился Люциус. - О чем вы хотите послушать?
Гарри тоже отправил свое войско на место, и появившиеся эльфы разнесли коробки по игровым комнатам мальчиков.
- О вампирах! - глаза Драко блестели от любопытства. - Почему в магазине вампира был такой яркий свет? Ты же говорил, что они его не любят?
- Скорее, свет им не нужен – они прекрасно видят в темноте. Дарк осветил магазин для нас.
Гарри внимательно слушал рассказ опекуна. Он никому не рассказал о происшествии в магазине – ему было стыдно и неудобно. И сейчас, надеясь выяснить, что же на самом деле там случилось, мальчик спросил:
- А кому они подчиняются? У них есть начальник?
- Не начальник – глава клана, если они истинные вампиры. Существуют истинные и сотворенные вампиры. Истинным вампирам не нужно пить кровь, если только они не ранены. При ранениях они восстанавливаются с помощью крови любого живого существа, не обязательно человека или волшебника. Если на истинного вампира напали и сильно ранили, он может выпить у нападающего всю кровь. Такой человек превращается в сотворенного вампира – это низший вампир, живой мертвец, который боится солнечного света и должен постоянно пить человеческую кровь, чтобы продлить свое существование. Низшие вампиры подчиняются своим Мастерам – тем, кто их сотворил.
- А волшебники тоже становятся вампирами? - полюбопытствовал Драко.
- Нет, - покачал головой Малфой, - выпитые волшебники просто умирают.
- А как они обращаются к главе клана, ну, там, «сир», или еще как-то? - Гарри очень не понравилась мысль, что он мог иметь какое-либо отношение к вампирам, даже истинным.
- Нет, - удивился аристократ, - они называют его «Глава Клана» или «Мастер», а где ты услышал обращение «сир»?
- Не помню, - уклончиво ответил мальчик, отводя взгляд.
Люциус нахмурился – ему показалось, что малыш что-то скрывает, но он не стал его расспрашивать.
- «Сир» – это обращение вассалов к верховному сюзерену, как правило, к королю или императору.
- А у вампиров он есть? - продолжил расспросы Гарри.
- Сейчас нет.
- А был?
- Да, раньше был. У нас всех. В средние века магглы начали уничтожать всех волшебников и волшебных существ. Первыми люди убили нимф, дриад, истинных оборотней – тех, что контролировали свои превращения, не становясь безумными монстрами, а закончили, спустя несколько столетий, «охотой на ведьм» – тогда жертвами стали множество волшебных семей. В те времена волшебный мир еще не был отделен от маггловского. Население магического мира почти сразу осознало, что находится на грани полного уничтожения, и избранные представители магических рас обратились к сильнейшему волшебнику того времени с просьбой защитить их, и от имени своих народов принесли этому магу и его крови, то есть его потомкам, вассальную клятву. Война была тяжелой, долгой и кровавой, но волшебный мир ее выиграл, а для магглов с тех пор стал только частью сказок и легенд, - и аристократ замолчал, о чем-то задумавшись.
- А как звали того волшебника? - нарушил установившуюся тишину Гарри.
- Салазар Слизерин, - ответил вместо отца Драко.
- Да, Салазар Слизерин, - подтвердил Люциус. - До семнадцатого столетия он и его потомки правили волшебным миром. Именно Салазар и его наследники ввели множество законов, по некоторым из которых и поныне живет магический мир, основали министерство магии и Визенгамот.
- А что произошло с потомками? Их убили? - Гарри очень интересовал этот вопрос.
- Нет, тогда не убили, - Нарцисса, пришедшая к детям вместе с мужем, решила тоже поучаствовать в беседе. - Триста лет назад в прямой ветви рода Слизерин родился только один ребенок, девочка. А девочки не могут наследовать родовую магию в полной мере, так как многие магические способности передаются только мужчинам. С тех пор девушки этого рода выходили замуж только за наследников самых знатных семей. В их свадебных контрактах обязательно указывалось, что первый же родившийся в браке ребенок мужского пола станет лордом Слизерином. Все чистокровные волшебники надеялись вернуть своего сюзерена, - с горечью произнесла она. - Последняя наследница Слизерина – Ванесса Бредфорд, была убита двадцать четыре года назад, в трехмесячном возрасте, вместе со своими родителями. Сумасшедший маггл открыл стрельбу в маггловском ресторане, - она прервалась, заметив странное состояние своего мужа, который с ужасом смотрел на нее.
Увидев устремленный на него удивленно-вопросительный взгляд Нарциссы, Малфой выдохнул:
- Первый ребенок в контракте… двадцать четыре года… Лили Эванс… - и хором с такой же потрясенной супругой закончил: - Этого не может быть!
- Так, - первой пришла в себя Нарцисса, - мальчики, быстро приводим себя в порядок, и спать! Анри, пойдем, я уложу тебя, - и, обращаясь к мужу, добавила: - Через двадцать минут у тебя в кабинете.
- И возьми с собой палочку Анри, - поцеловав на прощанье ребенка, сказал Люциус.
- Это все объясняет: и «Камень Морганы», и завещание, - взволнованно вышагивая по кабинету, говорил аристократ.
- А чары сродства? - нервно крутя на пальце бриллиантовое кольцо, спросила жена.
- Усилить сходство с Джеймсом, чтобы сохранить происхождение мальчика в тайне. После длительного отсутствия в семье наследников мужского пола, рожденный ребенок получает все родовые черты и бывает очень сильно похож на родоначальника. У нас есть где-нибудь портрет Слизерина?
- Не помню, - наморщила лоб Нарцисса. - Надо поискать.
- А описание палочки Салазара? Дарк, скользкий кровопийца, сказал, что Анри – потомок предыдущего владельца палочки.
- Я никогда не встречала подобного описания. А разве тогда маги пользовались не посохами?
- Нет, Слизерин первым изобрел и начал применять палочку. Посохи были слишком неудобны для ведения боевых действий, - объяснил Люциус. - Ладно, давай хотя бы посмотрим, из чего сделана палочка Анри.
Склонившись над пергаментом, супруги внимательно изучали получившийся у них отчет, написанный самопишущим пером после опознающего заклинания:
Дерево – неизвестно.
Магические субстанции:
1. Сушеные ядовитые железы василиска;
2. Кровь неизвестного магического существа;
3. Когти неизвестного магического существа.
Изготовитель – неизвестен.
Примерный возраст – свыше восьмисот лет.
- Хм, возраст подходит, - констатировал Малфой.
- А остальное – кроме василиска ничего не понятно?
- С тех пор исчезло множество видов магических растений, животных и существ, - пожал плечами Люциус, - так что это неудивительно.
- Да и василисков тоже не осталось. Подожди, - фраза о гигантском змее навела Нарциссу на интересную мысль, - но если Анри наследник Слизерина, то он должен быть змееустом?
- А как, ты думаешь, он попал в сокровищницу? Там на дверях магические змеи в качестве охраны, открывающие вход только главе рода. Мальчик просто «попросил впустить его».
- Приказ змееуста, - понимающе кивнула головой супруга. - Теперь понятно, почему Темный Лорд канул в Лету – он осмелился напасть на главу своего рода. Магия подобного не прощает.
- Дамблдор считает, что это из-за Лили, которая пожертвовала своей жизнью ради сына.
- Пусть и дальше так думает, старый маразматик, - насмешливо фыркнула жена, - если бы подобные жертвы принимались, то у нас было бы множество спасшихся от Avada Kedavra – Лили не единственная, готовая пожертвовать своей жизнью ради ребенка или любимого человека. Да, но если Анри лорд Слизерин, то кто тогда Темный Лорд?
- Том Марволо Риддл – сын Меропы Гонт и маггла – Тома Риддла. Мало того, что он бастард и полукровка, так еще его мать изгнали из семьи из-за связи с магглом. Неизвестно, было ли это сделано по всем правилам, с выжиганием из семейного древа – с этой опустившейся семейкой ничего не ясно - но тем не менее. Странно, что магия вообще восприняла его как члена рода Слизерин.
- Он так долго убеждал себя и окружающих, что он наследник Слизерина, что, вполне возможно, убедил в этом и магию, - пожала плечами Нарцисса. - Кроме того, если изгнание не было выполнено по всем правилам, то он действительно один из рода, так как его мать не перешла в семью мужа. Гонты ведут свое происхождение от второго сына Салазара, так же как и Поттеры – от второго сына Гриффиндора. Прямая ветвь лордов Гриффиндоров была прервана несколько столетий назад. Меня интересует другое – почему наши родители не проверили его происхождение, а слепо за ним последовали? Подобный лидер – позор для чистокровных.
- Вероятно, уже отчаялись. Примерно в то время родилась Элизабет – мать Ванессы. Снова девочка. Семью Гонтов к тому времени уже сбросили со счетов. Нескольких неудачных браков и недостойные наследники оставили от состояния рода лишь жалкие крохи. Они давно бы ушли в небытие, если бы Слизерины не поддерживали своих родственников. А тут такая удача – первый сильный маг в этой семье за много поколений, змееуст. Поинтересоваться его происхождением либо не захотели, либо не осмелились. Кстати, истинные вампиры, несмотря на все уговоры, к нему не примкнули. Наверное, проверили его, острозубые мерзавцы.
- Какое счастье, что мы избавились от этого самозванца! - радостно воскликнула Нарцисса.
- Темный Лорд вернется, - помолчав, сказал Люциус. - Я же говорил тебе об этом. Его метки не исчезли.
- Это не показатель, - запротестовала супруга, - можно найти какое-то другое объяснение. Может быть, нужен более сильный маг, такой же как Темный Лорд, для того чтобы снять его заклинание?
- Темный Лорд расколол свою душу и создал хоркруксы.
- Тебе это точно известно? - побледнела Нарцисса.
- Точнее не бывает, у меня очень надежный информатор, - кивнул Малфой. - А ты знаешь про хоркруксы? Мне не было известно, что это такое, пока меня не просветили.
- Знаешь, кто впервые создал их? - криво усмехнулась Нарцисса. И, не дожидаясь ответа мужа, продолжила: - Кристофер Блэк, Хильфери Гойл и Лоджиус Крабб – маг крови и два некроманта. О, первое время, у них было достаточно много последователей – пока не стало известно, к чему приводит подобное бессмертие. Душа не может находиться в расколотом состоянии – она… как бы правильно объяснить… загнивает? Да, примерно так… И когда отпущенный магу срок жизни заканчивается, он превращается в практически бессмертное, нестареющее, вечно голодное существо, питающееся чужими душами. Ты никогда не задавался вопросом, откуда взялись дементоры? Ведь раньше их не было. Все чистокровные семьи, которых затронул этот эксперимент, постарались уничтожить любые упоминания о нем. Я не понимаю, откуда этот полукровка смог узнать о хоркруксах. Ни один чистокровный не признался бы в таком позоре.
- Значит, лет через сто Темный Лорд превратится в дементора?
- Да, только нам это не поможет. Он вернется полубезумным и будет становиться все более и более жестоким, наслаждающимся чужими страданиями и болью. Его перерождение уже началось, - Нарцисса села, бессильно уронив руки на колени.
- А как можно предотвратить это? Или помешать его возрождению?
- Не знаю, - покачала головой супруга. - Может быть, Сириус знает – такие сведения обычно передаются только наследникам рода. Он не хотел воспринимать любые знания и умения семьи, но дядя должен был вбить в него хоть что-то.
- А ты знаешь, как определить наличие хоркрукса? - поинтересовался Малфой.
- Нет, а зачем тебе это?
- Дамблдор считает, что в ту ночь, когда Лорд исчез, одна из частей его души осталась в Анри.
- Что-о-о?! Идио-о-от! - возмущенно воскликнула Нарцисса. - Ни часть души, ни вся душа целиком не может жить в чужом теле так долго. Это тебе скажет любой некромант. Либо душа хозяина вытеснит захватчика, либо носитель сойдет с ума и погибнет.
«Точно, и история Квиррелла – ярчайшее тому подтверждение, - подумал Люциус. - Он не смог вынести присутствие части души Лорда в течение года, и даже кровь единорога, эта сильнейшая магическая и жизнетворная субстанция, не помогала. А я все думал, как Гарри мог жить с душой Волдеморта семнадцать лет?» - а вслух спросил:
- А если в животном?
- Смотря в каком животном – если в мелком и немагическом, то носитель умрет почти сразу – у животных нет души, но такой захватчик питается их жизненными силами. Чем крупнее и сильнее животное, тем дольше оно протянет. Только большое, магически сильное животное, такое как, например, дракон, вряд ли позволит в себя вселиться – они тоже умеют защищать себя.
- Тогда где нужно хранить хоркруксы?
- Только в магических артефактах, которые с помощью своей ауры поддерживают части души, не давая им быстро разлагаться, - объяснила супруга.
- Значит, на ближайшее время мы имеем следующие задачи: освободить Блэка, перетянув его на свою сторону, снять с Анри заклятие, найти способ как предотвратить возрождение Лорда. Многовато, - отметил Малфой.
- У нас нет выхода, - повторила Нарцисса фразу мужа, когда-то сказанную им Северусу. - Мы должны спасти малыша. А может, еще привлечь Крабба и Гойла? Они должны знать все о хоркруксах.
- А ты уверена, что вместо того, чтобы помочь нам, они не помогут Лорду возродиться?
- Уверена, - твердо ответила женщина. - Все семьи, столкнувшиеся с Переродившимися – так их называли, сделают все возможное, чтобы подобное больше не повторилось. От этих существ пострадали, в первую очередь, их близкие. Многие роды вообще исчезли: их наследники превратились в дементоров и либо в процессе изменения убили других членов семьи, либо выпили их души после перерождения.
- Все же пока подождем. Если Блэк не сможет нам помочь, то тогда обратимся к Краббу и Гойлу, - решил поостеречься аристократ.
- Через две недели Самайн, - сменила тему разговора супруга, - мы будем проводить бал?
- Конечно, не нужно привлекать внимание внезапным изменением обычаев нашей семьи. Ты успеешь все подготовить? В этом году я не смогу помочь тебе.
- Не волнуйся, - улыбнулась Нарцисса, - я все сделаю.
- Я тревожусь за Анри, - объяснил Малфой, - к счастью, он будет общаться только с детьми, но они тоже могут быть опасны.
- Драко поможет ему, - убежденно сказала жена.
- Надеюсь на это. Пойдем спать? - предложил Люциус.
- Можно я сегодня побуду с тобой? - слегка покраснев, спросила Нарцисса. - Я боюсь спать одна. Слишком беспокоюсь об Анри. Если вернется Лорд, то он будет снова и снова пытаться убить мальчика. Да и Дамблдор, если узнает о происхождении Анри, тоже постарается его уничтожить: возвращение лорда Слизерина – это конец власти магглолюбцев и магглокровок. Директор уже пытается навредить малышу – не пойму только, почему.
- Не нужно оправдываться, дорогая, конечно, ты можешь спать со мной в любое время, - ободряюще улыбнулся Люциус. - Что касается старого паука, то, вероятно, он боится Анри. Во-первых, ему непонятно, почему исчез Лорд, а что непонятно, то вызывает опасения. Не дурак же он, в конце концов, чтобы поверить в собственную басню о жертве Лили. А во-вторых, он должен был проверить возможности мальчика и увидеть, насколько тот силен как маг. Ему не нужны соперники. Пойдем, - и, галантно взяв жену под руку, аристократ вывел ее из кабинета.
Разглядывая мирно спящую жену, чье лицо во сне стало совсем юным и беззащитным, Малфой пытался справиться с приступом паники, охватившем его, когда он полностью осознал, что ожидает его впереди. Одно дело обучать сильного волшебника, в будущем имеющего возможность стать влиятельной политической фигурой (традиционное воспитание наследника богатого чистокровного семейства), но совсем другое – растить принца колдовского мира.
«О, Мерлин! Я совсем не Мерлин! - простонав про себя, невольно скаламбурил он. - И за что мне все это? Я теперь прекрасно понимаю, почему существование Артура так долго сохраняли в тайне».
Принимая Гарри в семью, аристократ рассчитывал лишь сохранить себя и своих родных и, возможно, предотвратить гибель магического общества. Хотя последнее было не столь актуальным – они могли жить и в маггловском мире. Теперь же Малфой понимал, что ради выживания Гарри он должен будет пожертвовать всем и всеми – обязанность вассала перед своим сюзереном. Долг, который не может быть ни отменен, ни прощен. Ни жизнь самого Люциуса, ни жизнь членов его семьи больше не имела значения.
«Так много врагов, - беззвучно, одними губами, горько прошептал он, - Дамблдор со своим орденом, Темный Лорд со своими фанатиками, Фадж со своей министерской командой – ни один из них не захочет делиться ни толикой своей власти. Они сделают все, чтобы уничтожить малыша. И так мало тех, на чью помощь я могу рассчитывать. Только Северус и, вероятно, Нарцисса. Слишком мало времени для подготовки, и совсем нет возможности отступить: Alea jacta est**».
Тихонько, чтобы не разбудить жену, Малфой открыл прикроватную тумбочку и достал из нее зелье Сна-без-сновидений: «Завтра снова тяжелый день, - подумал он, выпивая зелье. - Самостоятельно заснуть явно не удастся. Спокойной ночи, лорд-регент», - с язвительной издевкой пожелал он сам себе, засыпая.
После того как Нарцисса вышла из комнаты, поцеловав его на ночь, Гарри лежал, вспоминая все события, произошедшие с ним. Мальчик практически постоянно ощущал тревогу, что через мгновение он проснется в своем чулане и выяснит, что все случившееся было просто чудесным волшебным сном.
«Почему я? - думал он. - Я ничем не заслужил таких папу и маму. И такого друга как Драко тоже. И одежду, и игрушки, и еду. Я ведь ничего не сделал для них. А они все равно… любят меня?»
То чувство, что он ощущал, когда находился рядом с Малфоями, было ему совершенно незнакомо. Словно теплые золотистые лучи солнца согревали душу Гарри, или крепкие надежные руки Люциуса качали его в своих объятиях.
Живя у Дурслей, мальчик постоянно испытывал желание забиться куда-нибудь подальше от своих родственников, чтобы не ощущать тошнотворно-гадкое чувство, возникавшее у него в их присутствии. А то, что он переживал в обществе дяди Вернона, было похоже на склизкую жирную грязь, липшую к нему. Такую же грязь, как на клумбе тети Петуньи после дождя. Ребенку уже пару раз удавалось пресечь эти эмоции, и он надеялся, что в будущем ему удастся полностью от них избавиться. Но сейчас он совершенно не хотел лишиться того чувства покоя, счастья и защищенности, непонятно почему и за что подаренного ему его новой семьей.
«А Драко? - размышлял Гарри. - Он ведь, получается, теперь мой брат? Другой, не как Дадли. Не обижает меня и… тоже любит? Я должен сделать все, чтобы мои родители и Драко не узнали, что я совсем не такой, что меня не за что любить. Надо вести себя так, как они хотят, ничего не испортить, как с тетей и дядей. Я ведь сделал что-то, за что они меня не любили, это была моя ошибка».
Вдолбленная Дурслями мысль, что то, как к нему относятся родственники, является только его виной, не давала малышу до конца поверить словам Люциуса, что он нормальный ребенок, достойный любви. Не собираясь терять замечательную семью, полученную им, как он думал, не по праву, Гарри твердо решил больше не допускать никаких ошибок.
С этими мыслями, глубоко вздохнув, он начал засыпать. Балансируя на грани яви и сна, он вдруг увидел перед собой образ улыбающегося Драко, смотрящего на него с любовью и заботой, разгонявшего чувство неуверенности и тревогу: «У меня все получится, - твердо сказал мальчик сам себе. - Я убежден в этом».

Aut Сaesаr, aut nihil* – или Цезарь, или ничто (лат).
Alea jacta est** – Жребий брошен (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:54 | Сообщение # 16
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Предупреждение 1: В данной главе присутствует упоминание MPREG.
Предупреждение 2: Продолжение было задержано из-за проблем с интернетом, когда будет выложена следующая глава тоже неизвестно (по той же причине), но не раньше, чем через две недели, так как работать в интернеткафе не слишком удобно, да и не всегда удается туда попасть.

ГЛАВА XV

Debes, ergo potes*

Люциусу казалось, что его голова наполнена белым и тягучим, словно сливочное пиво, туманом – последствие употребления зелья Сна-без-сноведений.
«Нет, так не пойдет, - подумал он, - надо что-то делать, сегодня мне понадобится ясный ум. Холодный душ и кофе не помогли, остается бодрящее зелье».
Только через полчаса Малфой счел возможным переместиться через камин в холл министерства. Занимаемая им должность являлась синекурой, но давала определенные преимущества – не надо было толкаться среди посетителей, можно было сразу пройти внутрь, показав служебный пропуск.
Помещение аврората было похоже на длинную прямую трубу с множеством ответвлений: ни одного окна, только высокий сводчатый потолок и обшарпанные железные двери. Люциус презрительно поморщился, глядя на болотного цвета стены с отколупывающейся во многих местах краской.
«Спонсировать, что ли, ремонт нашему доблестному аврорату? – меланхолично подумал он. - Нет уж, слишком много чести для этих безродных шавок (большинство авроров были магглорожденными или полукровками). Пусть прозябают в своей поганой конуре», - аристократ все еще не мог простить многочисленных допросов, которые ему пришлось здесь пережить.
Одна из дверей раскрылась, выпуская клубы сигаретного дыма. Высокий, атлетически сложенный мужчина поспешно выскочил в коридор, раздраженно хлопнув за собой дверью. Вслед ему неслись какие-то выкрики и смех нескольких мужчин.
- Долиш, - хищно улыбнулся Малфой аврору, - на ловца, как говорится, и зверь бежит.
- Осталось только узнать, что этому зверю от меня нужно? - настороженно прищурил водянисто-голубые глаза аврор.
- Поговорить, - холодно ответил собеседнику Люциус. Решив не обострять ситуацию, он проигнорировал колкость Долиша. - Я еще не завтракал. Составишь мне компанию?
В небольшом уютном ресторанчике, находившемся в полуподвальном помещении в Косом переулке, посетителей в этот час практически не было. Получив заказанную еду, Люциус невозмутимо приступил к трапезе, демонстративно не обращая внимания на любопытство и нетерпение своего визави. Наконец, перейдя к дегустации десерта, рекомендованного им официантом, аристократ заметил:
- Все еще на должности простого аврора, Долиш? Карьера не сложилась?
- Выпускники Слизерина в последнее время не пользуются популярностью, - с напускным безразличием пожал плечами аврор. - А с чего это ты озаботился моей карьерой, Малфой?
- Да вот, решил помочь однокурснику, - насмешливо ухмыльнулся Люциус. - Слизеринцы должны держаться друг друга.
- Помочь мне? - удивленно приподнял брови Долиш. - Никогда не поверю в твой альтруизм. Что тебе нужно?
- Я помогаю тебе, а ты мне. Расследование громкого дела продвинет тебя по карьерной лестнице, мне же…
- Мне не поручают таких дел, - сердито прервал собеседника аврор.
- Так поручи его себе сам, - отрезал аристократ. - И прекрати перебивать меня.
Он вальяжно развалился на стуле, словно в кресле, сознательно изменив аристократическую посадку с идеально ровной спиной, указывая тем самым собеседнику, что как бы ни была запятнана его репутация, разница в их социальном положении никогда не сгладится. И аврор это тоже понял.
- Хорошо, - кивнул Долиш, - я тебя внимательно слушаю.
- Ты слышал о деле Сириуса Блэка?
- А кто нет? - презрительно усмехнулся аврор. - Пособник Сам-Знаешь-Кого, предавший Поттеров.
- Находящийся в Азкабане без суда уже три года, - подхватил Малфой. - А ты в курсе, что он магический крестный Гарри Поттера?
- Нет, - изумился Долиш. - Но он бы не смог предать Поттеров!
- Именно, - согласился аристократ. - Хранителем Тайны был Питер Питтегрю.
- Да, история…- протянул Долиш, откидываясь на спинку стула и заинтересованно глядя на собеседника. - И что же ты хочешь от меня?
- Дело Блэка будет очень громким. Твое имя начнет мелькать во всех газетах, что окажет благотворное влияние на карьеру. Начальство просто не сможет проигнорировать этот факт, - и, самодовольно усмехнувшись, добавил: - Кроме того, будет очень приятно ткнуть Дамблдора носом в его непростительную ошибку – ведь он ничего не сделал для безвинного человека, который был его ярым сторонником.
Проговаривая все это, Люциус ощущал эйфорию. Сейчас аристократ занимался тем, что ему действительно нравилось и опьяняло не хуже выдержанного столетнего коньяка – управлять людьми, играя на их слабостях, тайных и явных желаниях. Он чувствовал себя демоном-искусителем.
- Идти против Дамблдора? Это самоубийство чистой воды. Я вылечу из аврората прежде, чем успею вякнуть хоть что-то.
- Безнаказанно подгадить Дамблдору и получить известность как высококвалифицированный аврор, - вкрадчивым тоном поправил Долиша Люциус. - Я знаю, где находится Питтегрю. Ты его «случайно» арестуешь и раскрутишь дело Блэка.
- Откуда у тебя эти сведения? - настороженно прищурился аврор.
- Неужели ты думаешь, что я раскрою тебе свой источник информации? - наигранно изумился аристократ.
- Нет, - покачал головой Долиш, - на такую удачу я не рассчитывал. И где же находится Питтегрю?
- Вначале я бы хотел получить кое-что взамен, - высокомерно произнес аристократ.
- Помимо освобождения Блэка? Кстати, ты не сказал, зачем тебе это нужно.
- Нарцисса, - недовольно поморщился Люциус, всем своим видом показывая, как ему неприятно это «насильно вырванное» у него признание. - Она всегда слишком много внимания уделяет кровным узам и членам своей семьи.
- Понятно, - кивнул аврор и осторожно поинтересовался: - Надеюсь, что Беллатрикс Лестрейндж мне не придется освобождать?
- Нет, - усмехнулся Малфой, про себя потешаясь над испугом собеседника. - Нарцисса не считает Беллу невиновной.
- Славься Мерлин! - облегченно выдохнул Долиш. - Так что ты хочешь?
- Свидание с Блэком. Как можно быстрее. Наедине.
- Я устрою его тебе в течение часа. У меня есть связи в Азкабане, и я могу выдать тебе разрешение на свидание, - пожал плечами аврор, удивившись столь легко выполнимому условию.
- Прекрасно, - не показывая вида, обрадовался Люциус – он надеялся попасть в Азкабан не раньше, чем через несколько дней. Затем, словно делая великое одолжение, продолжил: - Питтегрю скрывается в семье Уизли.
- Что-о-о? - пораженно воскликнул аврор. - Ты с ума сошел? Уизли не будут так рисковать, несмотря на всю свою преданность Дамблдору.
- Питтегрю анимаг. Он находится в своей анимагической форме крысы как домашнее животное одного из детей. Уизли и не знают, кого приютили, - объяснил аристократ, возмущенно глядя на собеседника, который посмел усомниться в его словах.
- Не знают, говоришь? - недобро усмехнулся Долиш. - Им придется очень долго это доказывать. Всегда терпеть не мог этого идиота Артура. Только как добиться санкции на обыск в его курятнике?
- В курятнике? - удивился Малфой.
- А ты никогда не видел то убожество, которое он называет своим домом?
- Еще чего! - презрительно фыркнул аристократ. - Я не общаюсь с волшебниками подобного уровня. Что касается санкции на обыск, то, я думаю, тебе будет не трудно организовать донос от одного из своих осведомителей, что Уизли использует не по назначению маггловские изобретения.
- Гениально! - восхитился Долиш. - Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу. Быть твоим врагом слишком опасно.
- Ты осознал это только сейчас? - самодовольно улыбнулся Малфой. - Принеси бумагу с разрешением на свидание сюда. Хотелось бы навестить родственника уже сегодня. И еще. Когда доберешься до Уизли, будь осторожен с Питтегрю. Он слишком хитер. Блэк упустил его, несмотря на свою аврорскую подготовку. Не повтори его ошибку, - серьезным тоном закончил аристократ.
- Я все понял, - согласно кивнул Долиш. - Я постараюсь принести нужный тебе документ как можно быстрее.
Получив от аврора разрешение и записку для одного из охранников Азкабана, Люциус ненадолго вернулся в свое поместье, чтобы взять артефакт и некоторые бумаги, которые, как он считал, понадобятся ему во время посещения его непутевого родственничка. Спустя час Малфой уже стоял возле мрачных стен тюрьмы, с нетерпением ожидая, пока вызванный им человек Долиша не ознакомится с документом и письмом.
По шершавым каменным стенам с въевшейся в них темно-серой плесенью тонкими струйками стекала вода. Крохотное зарешеченное окошко убогой камеры практически не пропускало света. Заключенный сидел в углу на куче полуистлевшей соломы, опустив на колени голову с копной черных грязных волос.
- Я вернусь через час, лорд Малфой, - уважительно сказал охранник, ставя на пол магический фонарь. - Или все же отвести вас в комнату для свиданий? Сами видите, здесь не очень приятно находиться.
- Все в порядке, - надменно отозвался стоящий у двери аристократ. Разговор в камере вполне его устраивал – меньше возможности кому бы то ни было узнать, что Люциус будет обсуждать с Блэком. - Проследите, чтобы никто не мог услышать нашу беседу.
- Конечно, лорд Малфой. Только будьте осторожнее – этот тип очень опасен, - и, поклонившись, охранник вышел из камеры, закрыв за собой дверь.
Несмотря на заверения человека Долиша, Малфой решил подстраховаться. Он знал, что в Азкабане у всех посетителей изымают палочки на входе, поэтому предусмотрительно захватил с собой артефакт, препятствующий прослушиванию. Вытащив из кармана полупрозрачную голубую сферу, Люциус активировал ее. Сфера мягко засветилась, тихо загудев.
- Как поживаешь, Блэк? - насмешливо спросил аристократ. - Вижу, ты здесь неплохо устроился.
Мужчина поднял голову, с ненавистью взглянув на посетителя, и хрипло спросил:
- Пришел поиздеваться, Малфой?
- Мерлин упаси! - все также язвительно ответил аристократ. - Так бесцельно тратить время не в моих правилах. Я хотел поинтересоваться, когда ты собираешься вспомнить о своих обязанностях крестного.
- Что? - растерянно отозвался Сириус.
- Ты хоть раз за прошедшие три года задался вопросом, что случилось с твоим крестником, пока ты здесь прохлаждаешься?
- Прохлаждаюсь? - Блэк явственно скрипнул зубами.
- Конечно, прохлаждаешься, - ядовито подтвердил Люциус. - Ты давно мог бы попытаться доказать свою невиновность, потребовать суда, в конце концов. Вместо этого ты торчишь в отвратительной камере и…
- Я виновен, - отрезал Сириус.
- Конечно, виновен, - покладисто согласился Малфой. - Только не в смерти Поттеров, а в том, что неправильно выбрал сторону, за которую сражался, и проигнорировал обязанности, возложенные на тебя твоими друзьями.
- Сторону? - чуть не задохнулся от возмущения Блэк. Вскочив с места, он попытался напасть на Люциуса, но прикованные к стене цепью кандалы на ногах не дали ему это сделать. - Ты хочешь сказать, что если бы я воевал на стороне Волдеморта, так же, как и ты, то сейчас бы здесь не сидел? И причем здесь мои обязанности? - истошно завопил он.
- Нет, я хотел сказать, что если бы ты не доверял Дамблдору, то здесь бы не оказался, а Поттеры были бы живы. Что же касается твоих обязанностей, то наш дорогой директор отдал Гарри магглам – сестре Лили, - спокойно объяснил Малфой, с легким презрением глядя на беснующегося заключенного.
- Петунье? - Сириус был так поражен, что перестал рваться, словно заходящийся лаем пес на цепи, и замер, уставившись на посетителя. - Но она же ненавидела свою сестру!
- Так же как и своего племянника. Почитай, - аристократ аккуратно достал свернутые в рулон бумаги маггловской социальной службы (папку он взять с собой не мог, так как использовать уменьшающие и увеличивающие заклинания без палочки было невозможно). Пододвинув поближе к заключенному фонарь, Малфой терпеливо ждал, пока Блэк ознакомится с документами.
- Где Гарри? - закончив чтение, прорычал Сириус. Его глаза сверкали как у разъяренного зверя, а рот кривился в злобном оскале. Он явно себя не контролировал.
- Успокойся, - повелительный голос Люциуса хлестнул как плеть. - Тебе не пятнадцать лет. Пора уже осознавать свои поступки и их последствия.
Сириус сжал руки в кулаки, пытаясь взять себя в руки:
- Где Гарри? - уже более спокойно спросил он. - Здесь написано, что он отправлен в приют.
- И что ты собираешься делать с полученными сведениями? Сбежать из Азкабана? А что потом? Этому ребенку нужен нормальный дом и семья. Будучи беглым преступником, ты никогда не сможешь ему это обеспечить.
Смущенный вид Блэка доказывал, что план его действий Малфой полностью просчитал.
«Типичный тупоголовый гриффиндорец, - презрительно подумал аристократ, - сначала делает, а потом думает. А что из этого получится, вообще не важно».
- Ты поможешь мне? - справившись со смущением и обдумав слова Люциуса, спросил Сириус.
- Как именно? - заинтересовался Малфой, не ожидавший, что Блэк так быстро сдастся и попросит о помощи своего врага.
- Найми мне адвоката. Я… я отблагодарю тебя, - сдавленным голосом произнес заключенный, явно заставляя себя обратиться к ненавистному родственнику за поддержкой.
- Как? - еще более заинтересованно спросил аристократ.
- У меня есть собственные средства… мой троюродный дед оставил мне деньги. Я не завишу от семейного капитала.
- Ты думаешь, что я нуждаюсь в деньгах? - удивился Малфой, не ожидавший услышать подобную глупость даже от «тупоголового гриффиндорца».
- У меня есть еще несколько редких артефактов, ты же ими увлекаешься, - Сириус кивнул на сферу молчания, которую аристократ поставил рядом с собой на пол камеры.
- Хорошо, допустим, я помогу тебе. Что будет дальше? Дамблдор никогда не позволит тебе забрать Гарри. Ему нужна полная власть над ребенком и благодарность мальчика за то, что добрый дедушка спас его от страшной участи.
- Почему ты обвиняешь во всем Дамблдора? - Блэк ощетинился словно еж.
- Ах, всевидящий директор, конечно, даже не предполагал, как живется бедному малышу, - издевательски посочувствовал Малфой. - А ты знаешь, что Альбус до сих пор не в курсе, что Дурсли в тюрьме? Его наблюдатель, миссис Фигг, забыла сообщить ему об этом, - и, резко сменив тон, жестко спросил: - Кто первый посоветовал не назначать тебя Хранителем? Кто сказал, что этот выбор очевиден?
Вытянувшееся и смертельно побледневшее лицо Сириуса послужило лучшим ответом на заданный вопрос.
- Зачем ему это? - осипшим голосом спросил заключенный.
- Дамблдор готовит оружие против Темного Лорда… одноразовое. Как бывший аврор, ты должен знать, что такое Щит Бэра? Дамблдор наложил его на Гарри.
- Но… Волдеморт…
- Вернется, - убежденно сказал Малфой, - и, согласно пророчеству, Гарри единственный, кто может убить его. Я оформил опеку над мальчиком и предлагаю тебе сделку. Я вытаскиваю тебя из тюрьмы, а ты снимаешь с ребенка этот Щит и делаешь все, чтобы Альбус не узнал, где находится мальчик. Естественно, Гарри останется в моей семье.
- Ты что? - словно не веря своим ушам, переспросил Блэк. - Оформил опеку над Гарри? - и уже не сдерживаясь, кидаясь вперед и падая на пол, но из последних сил пытаясь достать Люциуса, заорал: - Боггартов Пожиратель! Готовишь подарок своему господину! Я убью тебя!
- Мордред! Поработай хоть немного остатками своих мозгов! Или их полностью высосали дементоры? - рявкнул выведенный из себя аристократ. - Если бы я хотел нанести мальчику хоть малейший вред, я бы давно это сделал! Ребенок полностью в моей власти. А вместо этого я договариваюсь с безголовым кретином о спасении жизни и здоровья его крестника!
Услышав слова Люциуса, заключенный прекратил бесплодные попытки дотянуться до своего недруга и поднял голову, ошарашено глядя на аристократа. Через несколько минут он перекатился на спину, поднялся, все также потрясенно глядя на посетителя. Затем вернулся на соломенную подстилку, сел и обнял руками колени.
- Зачем тебе Гарри, Малфой? Что ты собираешься с ним сделать? – удивление на лице Блэка сменилось подозрительностью.
- Воспитать, как подобает, - пожал плечами Люциус. - Он наследник древнего рода, сильный маг.
- Ты хочешь из него сделать последователя своего господина? - недоверчиво уточнил Сириус.
- Наши родители совершили ошибку, признав власть Темного Лорда. Да еще втянули в это нас. Ты думаешь, у меня или Рега был какой-то выбор? - с горечью спросил Малфой.
- Выбор есть всегда, - убежденно сказал Блэк.
- Такой, как у тебя? - презрительно искривил губы аристократ и, демонстративно обведя камеру взглядом, добавил: - И как? Тебя твой выбор еще не тяготит?
Сириус до крови закусил губу, даже не заметив этого:
- А что насчет твоего выбора?
«Да! Я сделал это! У меня получилось! - услышав этот вопрос, внутренне возликовал Люциус. Он понял, что его упертый родственничек готов, наконец, к конструктивному диалогу, а уж заставить его действовать в своих интересах, и в интересах Гарри, гораздо более легкая задача. - Теперь можно и проявить немного снисходительности, погладив пса по шерстке».
Малфой неторопливо подошел к заключенному и вытер струйку крови, текущую по его подбородку из прокушенной губы. Изумленный его поступком арестант даже не попытался помешать ему.
- Держи, - аристократ всунул белоснежный платок в руку заключенного и подошел к окошку, становясь спиной к Сириусу, разглядывая кусочек неба. Своими действиями Малфой демонстрировал, что он полностью контролирует ситуацию и не боится нападения со стороны Блэка. Тяжело вздохнув, Люциус продолжил: - Я не собираюсь возвращаться к Темному Лорду, но и сторона Дамблдора меня тоже не устраивает. В сущности, между ними нет особой разницы. Поэтому я выбрал третью сторону – сторону Гарри. Моя преданность принадлежит только ему, - твердо закончил он.
- Почему ты так уверен, что Волдеморт вернется? - звякнув цепью, Блэк поднялся и подошел к родственнику, встав прямо у него за спиной, почти вплотную.
Аристократ слегка поморщился – от заключенного пахло отнюдь не розами - и, повернувшись к Сириусу, глядя ему в глаза, оттянул рукав своей мантии, демонстрируя уродливое клеймо:
- Метки не исчезли. Ни у кого из нас.
- Но…
- Это слишком долгий разговор, - оборвал Люциус попытку Блэка что-то сказать. - Время нашей встречи истекает. Твое решение?
- Я ничего не расскажу Дамблдору, - покорно согласился Сириус. - И, конечно же, сниму Щит. Но, - непререкаемым тоном добавил он, - я буду жить вместе с Гарри и участвовать в его воспитании.
- Что? - теперь растерялся уже Малфой. Он рассчитывал только на посещения Блэком своего крестника. - Ты хочешь жить в моем поместье?
- А что? - проказливо ухмыльнулся Сириус, снова становясь тем непокорным, неуправляемым подростком, каким его запомнил Люциус, во время посещения дома Блэков. - Не найдется какой-нибудь комнатенки для бедного родственника? - и, став серьезным, добавил: - Я больше не собираюсь выпускать Гарри из виду. Либо мы живем вместе, либо никакой сделки, Малфой. Я сам выберусь из тюрьмы и заберу своего крестника.
- Я согласен принять тебя в своем доме, Блэк, - медленно проговорил аристократ, лихорадочно соображая, какие плюсы и минусы принесет ему это решение, - но ты должен будешь придерживаться определенных правил поведения. Во-первых, я ожидаю от тебя, что ты вспомнишь, к какому семейству ты принадлежишь, и будешь вести себя как аристократ, а не безродная дворняжка. Во-вторых, ты будешь тщательно обдумывать последствия любого своего поступка, перед тем, как его совершить. В-третьих, ты будешь контролировать свой темперамент. Еще одна Белла мне не нужна. В-четвертых, ты будешь уважительно относиться не только к членам моей семьи, но и к моим друзьям. В первую очередь, это относится к Северусу Снейпу.
- Сопливус твой друг? - удивился Сириус.
- Вот об этом я и говорю, - бросив острый взгляд на собеседника, холодно сказал Малфой. - Никаких оскорблений и ссор с моими друзьями и посетителями поместья. Северус на нашей стороне. И он не только мой друг, но и крестный Драко. Ради Гарри он согласился цивилизованно общаться с тобой. Я жду от тебя того же. Пора уже повзрослеть, Блэк. Ты будешь нести ответственность за ребенка, поэтому прекрати вести себя как невоспитанный подросток.
- Хорошо, я согласен. Что-то еще? Или все на этом? - тяжело вздохнув, сказал Сириус, понимая, несмотря на свою браваду, что выйти из тюрьмы без помощи Малфоя ему будет весьма проблематично, по крайней мере, официально.
- Да, последнее – никаких оборотней в моем доме. И любые другие твои посетители должны получить мое одобрение, прежде чем появятся в поместье.
- Откуда ты… и Ремус…
- Предатель, - не дал закончить Блэку Люциус. - Он предал тебя однажды и ничто не помешает ему сделать это еще раз.
- Ремус не предатель, - запротестовал Сириус.
- Он бросил тебя гнить в тюрьме. Я никогда бы не сделал ничего подобного по отношению к Северусу. Я бы попытался спасти его.
- Даже если бы был уверен, что он убил твоего сына, например? - прищурился Блэк.
- Я. Никогда бы. Не поверил. В эту. Чушь, - раздельно произнес Малфой. - Мой друг никогда бы не сделал ничего подобного. И я первый встал бы на его защиту. А оборотень поверил не тебе, а Дамблдору. Он изменил вашей дружбе. Скажи, ты уверен, что он, узнав о Гарри, не побежит к Альбусу?
- Я… - растерялся Сириус, - я не знаю.
- То, что случилось со всеми вами – яркий пример того, как не следует выбирать друзей. Оборотень предал тебя, а Питтегрю всех вас. Поэтому повторю еще раз – никаких оборотней и любых твоих друзей поблизости от Гарри быть не должно, - настойчиво повторил Люциус.
- Отлично, - раздраженно откликнулся Сириус. - Я принимаю все твои условия. Доволен?
- Несомненно, - кивнул аристократ. - Со дня на день ожидай моего адвоката, - и, словно дождавшись последней фразы Люциуса, в камеру вошел охранник.
- Время свидания закончилось, лорд Малфой, - сказал он, забирая светильник.
- Прощай, Блэк, - кивнул заключенному аристократ, поднимая артефакт, прежде чем покинуть камеру. Его ждали обед в компании семейного адвоката и встреча с колдомедиком во второй половине дня.
«Что ж, пока все идет удачно, - думал Люциус, выходя с Филлиасом в маггловский Лондон из «Дырявого котла» и кивая встречающему их Кларку, - адвокат занялся делом Блэка, так что на сегодня осталась только девчонка».
Аккуратный двухэтажный дом в пригороде Лондона напоминал детскую игрушку: нетипично ярко-розового цвета с голубой черепичной крышей. На прилегающем к дому участке были расположены бассейн (пустой в это время года), качели и самодельный детский домик на дереве с веревочной лестницей, опускающейся до самой земли.
Встречающая их невысокая худенькая женщина с изможденным лицом и темными кругами под глазами с трудом выдавила из себя приветливую улыбку, приглашая гостей в дом.
Пропитанная запахом лекарств спальня девочки располагалась на первом этаже. Малфой с интересом рассматривал находящиеся на прикроватной тумбочке маггловские таблетки в разноцветных упаковках и пузырьки с микстурами. Переведя взгляд на крохотную фигурку ребенка на кровати, Люциус нахмурился – Кевин говорил, что его дочери восемь лет, но на вид ребенку вряд ли можно было дать больше пяти-шести.
- Мистер и миссис Кларк, - вежливо обратился колдомедик к родителям девочки, - прошу вас оставить нас с ребенком наедине.
Дождавшись ухода родителей, Уоффлинг, достал палочку, незаметно усыпил ребенка и наложил диагностическое заклинание.
- Хм, очень интересно, - пробормотал Филлиас себе под нос.
- Что именно? - полюбопытствовал Малфой, стоявший у большого окна, делавшего комнату очень светлой.
- Она магглорожденная, вернее была ею.
- Была ею? - удивился Люциус.
- Да, после магической лихорадки связи с магическим ядром разорваны. Теперь эта девочка сквиб.
- Это и является причиной ее состояния? - Малфой кивнул на спящего ребенка.
- Нет. Вероятно, лихорадка возникла после прививки. Волшебники не болеют маггловскими болезнями, и когда им вводят, хоть и ослабленный, но совершенно чуждый организму вирус, в лучшем случае, наступает магическая лихорадка, а в худшем – анафилактический шок и смерть. Колдомедики неоднократно ставили перед министерством вопрос о необходимости предупреждения родителей магглорожденных волшебников, что прививки их детям противопоказаны, но никакой реакции на наши заявления так и не последовало, - сердито закончил Филлиас.
- Но я не слышал, чтобы лихорадка приводила к потере магических способностей.
- Если ее лечить не маггловскими медикаментами, а зельями, то к потере способностей она не приводит. То, что мы сейчас наблюдаем – яркий пример того, что происходит с волшебником или сквибом при лечении их маггловской отравой. Задержка в физическом развитии, поражение всех внутренних органов – понадобится не меньше двух-трех месяцев госпитализации в Святом Мунго, чтобы вылечить этого ребенка. Ей еще повезло, что она стала сквибом, иначе девочка давно бы умерла. Магия активно борется с медикаментами, истощая организм больного. Сколько детей погибает из-за того, что министерство не хочет нарушать статут секретности! Магглы ведут статистику осложнений после прививок, и я уверен, что, в большинстве случаев, пострадавшими являются магглорожденные волшебники. Что косвенно подтверждается и нашими данными – после введения обязательных прививок во всех развитых странах приток магглорожденных в наш мир резко сократился. Не все родители или врачи прекращают делать детям прививки, даже если замечают что-то неладное.
- Любопытно, - заметил аристократ. - Мы так отличаемся от магглов – другие болезни, лекарства… Каким образом, тогда у магглов рождаются волшебники?
- Неизвестно, - тяжело вздохнул Уоффлинг, разводя руками. - Хотя… несколько раз колдомедики пытались начать исследования этого феномена, но очень быстро прекращали свою работу. Создается впечатление, что кому-то невыгодно, чтобы правда выплыла наружу. Болезни и лекарства еще не самое любопытное – гораздо интереснее физиология.
- А что с ней?
- Ты знаешь, что у магглов рожают только женщины? А забеременеть их женщина может только от мужчины.
- Никогда не интересовался способами размножения у магглов, - фыркнул Малфой. - Я знаю, что у волшебников за это отвечает магия.
- Да, магия, - согласился колдомедик, - тогда каким образом рождаются полукровки, если у одного из родителей магии вообще нет? Или магглорожденные волшебники, когда магия отсутствует у обоих родителей?
- Вот и занялся бы исследованиями, если эти вопросы так тебя волнуют, - предложил Люциус, - а я спонсирую твои изыскания.
- Я подумаю, - пообещал Уоффлинг. - Что будем делать с родителями девочки? Будем сообщать им правду, или просто заберем ребенка в Мунго, а потом сотрем ей память, перед тем, как вернуть обратно?
- Кевин – бывший военный и, раз уж все так сложилось, то лучше сообщить ему правду. Я хочу, чтобы он обучал Гарри и Драко маггловским способам ведения войны. В будущем им это может пригодиться. Но у меня к тебе просьба – сделай все сам. Сегодня я еще никого из детей не видел, поэтому хочу быстрее вернуться в поместье. Твои услуги и пребывание девчонки в больнице я оплачу. Покажи Кларкам пару фокусов, чтобы они не приняли тебя за сумасшедшего, и сопроводи их в Мунго.
- Фокусов… - проворчал колдомедик. - Ладно уж, отправляйся, разберусь без тебя.
- Спасибо, Филлиас, - благодарно улыбнулся Уоффлингу Люциус, активируя портключ.

Debes, ergo potes* – Должен, значит, можешь (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Суббота, 14.03.2009, 18:54 | Сообщение # 17
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
ГЛАВА XVI

Sed semel insanivimus omnes*

С утра Малфой получил сообщение от Фредерика, что лошадь для Гарри привезена в имение, поэтому за завтраком Люциус известил мальчиков, что сегодня их ждет верховая прогулка. Услышав эту новость, Драко радостно завопил, а Гарри бросил встревоженный взгляд на своего опекуна. Нарцисса же обеспокоено нахмурилась и сначала, к удивлению мужа, пыталась отговорить его, утверждая, что мальчику еще слишком рано ездить на лошади, и что это может быть опасным для него, а потом заявила, что отправится вместе с ними. Как и любая аристократка, Нарцисса великолепно держалась в седле, но никогда не любила лошадей. Видя решимость жены, Малфой не стал спорить, а послал на конюшню эльфа, распорядившись оседлать кобылу и для Нарциссы.
Угощая свою лошадь морковкой и внимательно слушая инструкции опекуна, который объяснял Гарри основные правила верховой езды, мальчик любовался своим мерином. Его лошадь была меньше, чем мерин Драко, и своей мастью (Люциус сказал, что эта масть называется игреневой) напоминала имбирное печенье, которое тетя Петунья вешала на елку. Гарри запрещалось даже близко подходить к ароматному желтому лакомству с разноцветными мармеладными глазками, которое Дадли, злорадно ухмыляясь, съедал за несколько минут.
- У твоего мерина нет имени – в документы забыли его вписать. Если хочешь, можешь назвать его сам, - ласково приобняв мальчика за плечи, сказал Малфой.
- Имбирь, - робко улыбнувшись в ответ, предложил Гарри.
- Почему? - поинтересовался Люциус.
- Похож, - объяснил мальчик, пожимая плечами.
Аристократ решил не вдаваться в подробности, стараясь отыскать истоки столь странной ассоциации – по его мнению, лошадь не имела ничего общего с имбирем, а помог жене сесть в седло, в то время как Фредерик подсаживал мальчиков.
Заставляя Банши идти рядом с мерином Гарри, чтобы подстраховать малыша в случае чего, Люциус на мгновение отвлекся на круппа, увязавшегося за ними у конюшен. Животное внезапно рвануло в сторону от дороги и длинными прыжками понеслось к небольшому овражку. Оттуда выскочил ошалелый заяц, высоко подпрыгнув, перемахнул через круппа и помчался в сторону людей. Проскочив буквально между копытами Банши, заяц так перепугал нервную кобылу, что она, шарахнувшись в сторону от непонятного существа, врезалась грудью в круп Имбиря. В это время переднее копыто мерина попало в небольшую ямку, и он, не удержавшись на ногах, упал на колени. Гарри от толчка кубарем скатился по спине и шее лошади, словно по горке, и замер, сидя перед лошадью и судорожно сжимая в руках повод (первое, что опекун потребовал от него запомнить крепко-накрепко, это – во время езды на лошади никогда, ни при каких обстоятельствах не выпускать из рук повод). Имбирь поднялся, тряся головой. Мерин нервно переступал ногами с содранными до крови коленями в опасной близости от мальчика.
Малфой, соскочив с Банши, подбежал к ребенку и подхватил его на руки. Гарри, наконец, бросил повод и обхватил руками шею опекуна. Успокаивающе поглаживая мальчика по спине, Люциус посмотрел на сына и жену, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Драко, словно испуганная птичка, замер на своем мерине, с тревогой глядя на Гарри. Нарцисса же побледнела так, что синие жилки вен отчетливо проступили под кожей. Зрачки расширились до такой степени, что глаза казались черными. Перекинув ногу через седло, она практически сползла с лошади и на негнущихся ногах подошла к мужу.
- Я же говорила… я же предупреждала…- сквозь зубы прошипела женщина, повернулась к Имбирю, выхватила палочку и четко произнесла: - Avada Kedavra.
Зеленый луч ударил лошади в голову, и мерин тяжело рухнул на землю. Нарцисса, оторвав Гарри от мужа и сжав в своих объятиях, немедленно аппарировала. Малфой растерянно замер. Он был уверен, что происшествие не повлекло за собой каких-то серьезных проблем – падение было удачным, и все, что необходимо было предпринять – это успокоить мальчика и, усадив его обратно на лошадь (дабы в дальнейшем он не боялся верховой езды), вернуться в поместье. Но безумная выходка жены ввергла аристократа в шок. Нарцисса явно не контролировала себя и свое поведение, и теперь Гарри находился с этой женщиной неизвестно где.
- Папа, - робкий голос сына прервал лихорадочные попытки Люциуса сообразить, что ему делать, - а куда делись мама и Анри? И что случилось с Имбирем?
- Мама усыпила Имбиря, чтобы ему было не больно, - заставил себя собраться Малфой – он должен был позаботиться и о другом ребенке. - Сейчас мы вернемся на конюшни и скажем Фредерику, чтобы он полечил Имбиря и забрал его отсюда.
- А Анри?
- Добби, - вместо ответа Люциус щелкнул пальцами, вызывая домовика, - найдешь Нарциссу и Анри, - приказал аристократ появившемуся эльфу, - посмотришь, что они делают, и доложишь мне, как только мы будем у конюшен. Передай Фредерику, чтобы он ждал нас.
Малфой подхватил повод смирно стоявшей кобылки Нарциссы, вскочил в седло и, развернув Банши, направился в поместье. Мерин Драко, так же как и другие лошади настороженно косившийся на труп своего собрата, по широкой дуге обогнул мертвую лошадь и послушно потрусил вслед за остальными.
У конюшен их уже ожидали Добби и Фредерик.
- Господин, - зачастил эльф при виде аристократа, - госпожа и молодой господин Анри в комнатах молодого господина. Госпожа вызвала мистера Уоффлинга. Он сказал, что с молодым господином Анри все в порядке.
- Отлично, - кивнул Малфой, - проводи Драко в его комнаты, и попроси мистера Уоффлинга подождать меня в кабинете.
Повернувшись к сыну и сняв с него шлем, он ласково потрепал ребенка по голове и, присев перед ним на корточки, серьезно проговорил:
- Драко, мне нужно решить несколько очень важных проблем. Побудь, пожалуйста, в своих комнатах. Как только я освобожусь, я приду к тебе, и мы пойдем навестить Анри. Договорились?
- Хорошо, - серьезно кивнул мальчик. - Это из-за мамы, да?
- Да, - не стал скрывать отец. - Она напугала и тебя, и Анри. Мне надо поговорить с ней. Беги, - и, отдав шлем сыну, он проводил его взглядом, наблюдая за тем, как Драко в сопровождении эльфа идет к дому.
Фредерик не увел, как обычно, лошадей в конюшню. Он понимал, что что-то произошло: второго мальчика и нового мерина не было, лошадь Нарциссы вернулась без наездницы. Малфой знал, что он может довериться своему конюху – подписанный тем магический договор не позволял ему навредить своему работодателю. Поэтому, объяснив Фредерику произошедшее, он попросил его убрать мертвую лошадь и срочно разыскать точно такого же мерина.
- Это будет сложно сделать, лорд Малфой, - задумчиво нахмурившись, объяснил конюх. - Масть животного достаточно редкая. Может быть, просто приобрести спокойного мерина и наложить на него иллюзию?
- Не пойдет, - отрицательно качнул головой аристократ, - Анри видит через иллюзии любой сложности. Поднимите на ноги всех барышников, пошлите людей на все конные торги. Пусть у этой лошади будут любые недостатки, главное, чтобы она была похожа на умершую. Если она не будет подходить мальчику, мы просто позже избавимся от нее. Главное, убедить ребенка, что животное осталось живо, и с ним все в порядке.
Люциус хотел любыми путями уберечь детей от стресса, когда они поймут, что мать у них на глазах убила ни в чем не повинную лошадь. Это понял и конюх, который заверил аристократа, что сделает все возможное, чтобы отыскать замену Имбирю.
Распрощавшись с Фредериком, Малфой поспешил в поместье – ему нужно было срочно обсудить случившееся с семейным колдомедиком. Поведение жены было абсолютно ненормальным, и, самое главное, Люциус даже не мог предположить, с чем оно связано.
Согревая в руках бокал с коньяком и время от времени делая небольшой глоток, Люциус рассказывал Филлиасу о необычных изменениях, произошедших с Нарциссой, и о сегодняшнем инциденте.
- Странно, - озабоченно нахмурился колдомедик. - Похоже на заклятие подвластия. А ты не проверял свою жену? Артефакт покажет любые чары, если они были наложены.
- Нет, но спасибо за подсказку, я сегодня же сделаю это.
- Я не заметил ничего настораживающего в ее состоянии, - отметил Уоффлинг, - обычное поведение обеспокоенной матери. Но то, что ты мне рассказал… Применение Непростительного… - колдомедик затруднялся в словесном выражении своих эмоций. - Может, отправить ее на обследование в Мунго? Если это не чары, то я ничем не смогу помочь – нарушение психики не моя специализация.
- Исключено, - твердо ответил Малфой. - Мы не можем привлекать внимание к нашей семье, в первую очередь, из-за Анри. Если не удастся выявить причину неадекватности Нарциссы, придется изолировать ее в моем поместье во Франции.
- Нет! - вскрик жены был больше похож на вопль банши.
Люциус и колдомедик синхронно обернулись к двери. Леди Малфой, все еще одетая в костюм для верховой езды, вероятно, только вошла в кабинет и услышала слова мужа. Ее белокурые локоны выбились из французской косы, а белоснежные лосины были запачканы пятнами грязи. Прекрасное лицо Нарциссы было искажено гневом, на руке все еще висел стек, о котором, она, скорее всего, совершенно забыла.
- Филлиас, - обратился к колдомедику аристократ, не отрывая взгляда от супруги и нащупывая в кармане камзола волшебную палочку, - я свяжусь с тобой позднее. Сейчас мне необходимо побеседовать с женой.
Уоффлинг, правильно сориентировавшись в происходящем, решил не вмешиваться в семейные разборки, опасаясь еще больше ухудшить ситуацию. Коротко попрощавшись, он покинул Малфой-мэнор через камин.
Нарцисса, казалось, не заметила ни присутствие колдомедика, ни его отбытие. Она также не отрывала взгляд от мужа.
- Дорогая, - начал разговор Люциус.
- Нет! - снова взвизгнула супруга. - Нет! Нет!
Схватив стек за рукоятку и подскочив к камину, она хлестнула по вазам и фарфоровым фигуркам, стоящим на каминной полке. Безделушки, разбиваясь, посыпались на пол. Женщина даже не вспомнила, что она является ведьмой, и не пыталась пользоваться волшебством. Прохрустев сапогами по черепкам, Нарцисса метнулась к письменному столу мужа, по пути снеся кресло. После чего, выпустив стек из рук, она принялась сгребать все, что находилось на столе, и скидывать это на пол, непрестанно бормоча себе под нос, и, временами, срываясь на вой раненной волчицы: «Ты не отнимешь у меня Анри! Нет! Не отнимешь, он мой! Мо-о-ой!»
Люциус, выхватив из кармана палочку и отскочив к окну, с ужасом наблюдал за истерикой жены. Понимание накатило на него волной – в его памяти всплыла точно такая же сцена трехлетней давности – библиотека Лестейндж-мэнора и мечущаяся по комнате Беллатрикс, пинками разбивающая бесценные напольные фарфоровые вазы эпохи династии Мин, выхватывающая с полок древние фолианты и швыряющая их во все стороны. Выпавшие из книг страницы кружились в воздухе, и слышался крик свояченицы: «Он не мог исчезнуть! Только не он! Я найду его! Найду-у-у!» Наконец-то аристократ понял, на что было похоже поведение жены, только легче от этого не становилось.
Сбросив все со стола, Нарцисса, наклонившись, оперлась на него обеими руками, опустив голову и тяжело дыша. Через несколько минут она подняла голову и посмотрела на Малфоя безумными глазами, затем, плавными шагами подойдя к Люциусу, опустилась перед ним на колени и лихорадочно, дрожащими руками, расстегнула камзол мужчины и, развязав пояс на лосинах супруга и стянув их до колен, лизнула вялый член. От поступка жены аристократ остолбенел. Ранее, занимаясь сексом, супруги никогда не использовали столь интимные ласки – Нарцисса считала их неприличными. Попытки Люциуса объяснить, что ничего неприличного в сексе не бывает, успехом не увенчались, а лишь дали жене возможность обвинить его в непристойном поведении и в том, что он путает ее с гулящей девкой.
Нарцисса же продолжала свои действия: втянула член в рот и, лаская языком по всей длине, прижала его к небу, посасывая и перекатывая во рту, словно леденец. Глядя на белокурую макушку жены и ощущая ее рот и язык, Малфой стал возбуждаться. Вскоре его член уже не помещался во рту Нарциссы, и она, облизывая и посасывая ствол и головку, обхватила основание одной рукой, поглаживая яички и внутреннюю сторону бедра другой. Ее губы плавно скользили вверх-вниз по бархатистой коже, которую она старалась не задевать зубами, принимая член как можно глубже, до тех пор, пока он не упирался в заднюю стенку неба. На Люциуса волнами накатывало наслаждение, становившееся особенно острым, когда неопытная супруга время от времени все же задевала его зубами. Он расставил ноги шире и оперся руками, в одной из которой до сих пор была зажата палочка, на подоконник. Потом, не выдержав, начал толкаться навстречу движениям жены, стараясь проникнуть как можно глубже в ее рот, скользя головкой по теплому влажному небу. Угадав желание мужа, Нарцисса стала действовать быстрее, обхватив член и руку другой рукой, положив ее чуть выше первой. Толчки Малфоя становились все более судорожными и хаотичными, удовольствие становилось нестерпимым, на грани боли и, выдавив сквозь зубы предупреждающее «Нарси», он кончил с протяжным стоном. Нарцисса, не решившись в первый раз глотать сперму, боясь подавиться, крепко сжала пульсирующий член одной рукой, накрыв головку ладошкой другой. Подождав, пока член не перестанет извергать сперму, Нарцисса выпустила его, и совершенно неаристократично вытерла руки о собственный камзол. Умоляюще глядя снизу вверх на с трудом приходящего в себя супруга, она едва слышно прошептала: «Люци, прости меня, Люци».
Чувствуя во всем теле приятную расслабленность, аристократ машинально наложил на себя очищающие чары и привел в порядок одежду. Подойдя к лежащему на полу креслу, он поднял его и буквально рухнул в него, откинувшись на спинку, прикрыв глаза и вытянув ноги. Спустя некоторое время он открыл глаза и взглянул на все еще стоящую на коленях жену.
- Сядь, дорогая, - Люциус кивнул на кресло, стоящее у стола и, тяжело вздохнув, продолжил: - Ты же сама понимаешь, что твое поведение ненормально: на глазах у детей применять Непростительное заклятие, убивая лошадь… Ты хоть осознаешь, какую травму им нанесла?
Нарцисса, послушно поднявшись с колен, скользнула в кресло.
- Я… я сама не знаю, что на меня нашло… Я так испугалась, когда Анри упал…
- Зато я знаю, - глядя прямо в глаза супруги, жестко сказал Люциус. - Кровь Слизиринов. Она взывает к вассальной клятве. Ни один чистокровный не останется равнодушным к этому ребенку. Ты – Блэк. Психика Блэков всегда была очень подвижной, на грани расстройства. Это делает вас лучшими магами крови, но и является вашей слабостью. Ты должна провести ограждающий ритуал, иначе сойдешь с ума, также как и твоя сестра, которая не смогла справиться с зовом крови.
- Я сделаю все что угодно, - умоляющий взгляд жены жег его словно огонь, - только не разлучай меня с Анри… и с Драко. Когда я забеременела, - горько продолжила она, с трудом выдавливая из себя слова, - я возненавидела этого ребенка. Он стал наглядным свидетельством моего провала в качестве жены. Я так надеялась иметь счастливую и любящую семью, но не смогла заинтересовать собственного мужа… Так было всегда… Мать и отец выделяли Беллу, постоянно указывая нам с Андромедой на то, какими неудачницами мы были по сравнению с ней… А потом… - губы Нарциссы задрожали, а голос сорвался.
Малфой встал с кресла, подошел к супруге, мягко прижал ее голову к своей груди и принялся поглаживать ее по волосам.
- Ш-ш-ш, ты не виновата. Я выбрал бы тебя, а не Беллу. Просто… тогда я еще не отошел от смерти Рега. Мне не следовало жениться так быстро, но отец настаивал. Я не мог противостоять ему.
- Я полюбила своего сына, - всхлипнула Нарцисса, - он чудесный малыш, такой милый… а Анри… я не смогу жить без них, - всхлипывания жены переросли в рыдания.
- Успокойся, дорогая, - Люциус вытащил платок и начал вытирать крупные слезы, катящиеся по щекам жены, - мы проведем ритуал, ты придешь в себя, и все будет в порядке. А теперь иди, приведи себя в порядок, мы сходим к Драко, а потом вместе с ним проверим Анри. Филлиас сказал, что дал ему успокоительное зелье, и он уснул?
- Да, - кивнула Нарцисса и смущенно посмотрела на вымазанный в сперме камзол и грязные лосины, только сейчас обратив внимание на свой внешний вид. - Я… я не помню, когда смогла так испачкаться. Наверное, когда бежала с Анри от антиаппарационного барьера к дому… Я быстро… - и, вскочив с кресла (Малфой поспешно отступил в сторону, пропуская ее), скрылась за дверью.
Проводив жену кривой ухмылкой, Люциус покачал головой – Нарцисса повела себя как настоящая аристократка и слизиринка. Поняв, что ее истерика не только не позволит достичь собственных целей, но и ухудшит ее положение, она применила все доступные ей рычаги давления: секс, слезы и даже чувства к сыну. Нет, конечно, Малфой не сомневался, что супруга назвала истинную причину своего холодного отношения к мальчику. Но вот что касается ее нынешних чувств к нему… Для Нарциссы сейчас существовал только Гарри – единственное солнце, которое сияло на ее жизненном небосклоне. И Люциус не мог обвинять ее в этом – даже полукровка Риддл сумел свести с ума одну из Блэков, что уж говорить о силе влияния настоящего лорда Слизирина. Грязнокровки никогда не понимали и не поймут всю мощь магии крови, ведь у них нет рода и той силы, которую наследник получает от своих предков. Вспомнив слова колдомедика, что маггловские женщины беременеют только от мужчины, аристократ презрительно усмехнулся – сперма только одна из жидкостей организма, несущая в себе наследственную информацию. Пот, слюна, выделения из влагалища, моча, ну и, конечно же, кровь – самая сильная магическая субстанция, могут служить как благим, так и неблаговидным целям при проведении ритуалов.
Вернувшись в спальню Люциуса через полчаса (аристократ только-только успел сам принять душ и переодеться), жена, действительно, проявила чудеса оперативности – обычно на сборы у нее уходило не менее двух часов. Она надела темно-синее платье с длинными рукавами и высоким воротником, закрывающим шею. Платье из тонкой шерсти облегало ее словно перчатка, выгодно подчеркивая осиную талию Нарциссы. Высокий, до середины бедра, боковой разрез позволял любоваться длинными стройными ножками женщины. Малфой знал, что его супруга предпочитает носить платья, облачаясь в мантии только в крайнем случае – на официальные мероприятия или при посещении магического Лондона. Она прекрасно осознавала свои достоинства, и умело демонстрировала собственную соблазнительную фигурку. Также, Нарцисса наотрез отказывалась садиться в женское седло (для чего нужно было надевать амазонку), аргументируя это тем, что если она захочет покончить жизнь самоубийством, то сделает это менее экстравагантным способом, чем свалившись в грязь под копыта лошади. Но Люциус подозревал, что главная причина была в другом – жене нравилось красоваться в обтягивающих лосинах и облегающем камзоле во время традиционной охоты на лису, вызывая восхищенные взгляды мужчин и завистливо-неодобрительные женщин.
Захватив Драко, все трое прошли в комнаты Гарри. Тихо зайдя в спальню мальчика, они увидели крепко спящего ребенка, свернувшегося клубком и прижимающего к себе медведя. Гардины были задернуты, и комната была погружена в полумрак. Вдруг, словно почувствовав направленные на него взгляды, Гарри задергался и что-то забормотал. Затем, резко вскинувшись, он сел на кровати, с ужасом глядя куда-то мимо своих опекунов и Драко.
- Анри, - заботливо сказал Люциус, подходя к мальчику, - что случилось?
Ребенок взглянул на мужчину, перевел взгляд на Драко и, посмотрев на Нарциссу, соскочил с кровати и бросился к ней в объятья.
- Мама! Мамочка! - захлебываясь словами, восклицал он, крепко прижимаясь к женщине. - Он ведь не убьет тебя, нет? Не убьет?
- Кто, милый? - растерянно спросила Нарцисса.
- Тот… страшный человек… он так смеялся…- задыхаясь от подступающих рыданий, бормотал Гарри, с надеждой и испугом смотря в лицо женщины.
- Конечно, нет, - твердо ответила Нарцисса. - Нас никто не убьет.
- А ее убил, - с безнадежной тоской проговорил мальчик и замер, уткнувшись лицом в ноги приемной матери, все также крепко обхватывая руками ее бедра.
Нарцисса ласково погладила ребенка по голове, а потом, положив ладони на скулы Гарри, приподняла лицо мальчика и заглянула ему в глаза.
- Тебе что-то приснилось, милый? Плохой сон? - мягко спросила она.
- Да, - ответил малыш, отводя глаза. - Она кричала… и просила: «Только не Гарри…» … а он смеялся… и убил… и зеленый свет… и смеялся… - запутанно пытался объяснить ребенок.
Нарцисса посмотрела на мужа. В ее глазах плескались ужас и вина. Они оба поняли, что происшествие с лошадью не прошло даром – оно напомнило Гарри убийство его родителей. Первым на слова Гарри отреагировал Драко. Подойдя к мальчику, Драко обнял его, прижимаясь к спине своего друга, и зашептал ему на ухо:
- Не бойся, это просто сон. Мне тоже иногда снятся страшные сны. Надо просто рассказать его папе, и сон больше не приснится.
Слова сына навели Малфоя на очень интересную мысль. Он развернулся и вышел из спальни – ему нужно было взять одну вещь из сокровищницы. Вернувшись, он показал большую каменную чашу с вырезанными на ней рунами.
- Сейчас мы достанем плохой сон из твоей головы, Анри, - обратился он к ребенку, - и поместим его в эту чашу. Больше он тебе не будет сниться.
- Я забуду его? - заинтересовался мальчик.
- Нет, не совсем, - покачал головой аристократ. - Просто воспоминания не будут так пугать тебя. А позже, возможно, ты совсем забудешь о том, что видел.
- Хорошо, - согласился малыш.
Люциус посадил ребенка на кровать, поставил рядом чашу и, вытащив палочку, попросил:
- А теперь, хорошенько сосредоточься на том, что ты видел во сне.
С улыбкой посмотрев на мальчика, который напряженно запыхтел, надув щеки и зажмурив глаза, выполняя его просьбу, Малфой коснулся палочкой виска Гарри, вытаскивая длинную серебристую нить воспоминания и помещая его в думосбор.
- Ну, вот и все, - ласково потрепав малыша по волосам, Люциус вызвал Данки и приказал отнести чашу в его кабинет. - Сейчас мы все пойдем обедать. Скоро должны прибыть ваши учителя, мальчики. Сегодня занятий не будет – мы просто познакомимся с этими волшебниками.
- А разве мы не посмотрим, что в думосборе? - нерешительно спросила Нарцисса, все еще ощущающая свою вину.
- Не сегодня, - покачал головой аристократ. - Завтра. Посмотрим вместе с Северусом. Он пробудет у нас все выходные. Добби, - вызвал он домовика детей, - помоги Анри переодеться и скажи, чтобы накрывали на стол в малом обеденном зале.

Sed semel insanivimus omnes* – однажды мы все бываем безумны (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Воскресенье, 22.03.2009, 12:59 | Сообщение # 18
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
ГЛАВА ХVII

Audiatur et altera pars.*

Снейп прибыл в Малфой-мэнор в восемь утра. Он прекрасно понимал, что это не слишком пристойное время для дружеского визита, но, во-первых, он собирался не на светский раут, а, во-вторых, снедавшее всю неделю нетерпение поближе познакомиться с сыном Джеймса заставило его проигнорировать все правила приличия.
Выйдя из камина в холле Малфой-мэнора, он приказал встречающему домовику проводить его к мальчику. Осторожно приоткрывая дверь, Снейп понял, что его предусмотрительность была совершенно напрасной – ребенок уже проснулся. Из комнаты слышался восторженный визг и смех детей. Помня об инциденте с подушкой, зельевар быстро скользнул в комнату, настороженно поглядывая по сторонам. Драко и Гарри подпрыгивали на кровати, соревнуясь, у кого прыжок получится выше. Кровать жалобно стонала и потрескивала, казалось, что она вот-вот развалится. Северус с трудом сдержал улыбку при виде расшалившейся ребятни, хотя обычно детский шум и визг его лишь раздражали. Первым его заметил Гарри – в очередной раз, подлетая чуть ли ни к самому потолку, он увидел зельевара и, не удержавшись на ногах, с размаху шлепнулся на попку. Поспешно сползая с кровати, он зацепился за почти упавшее одеяло и обязательно клюнул бы носом в пол, если бы поспешно подскочивший к кровати Снейп не поддержал его. Мальчик поднял на мужчину глаза, и… Северусу показалось, что он снова на Лазурном побережье, где однажды отдыхал после настойчивого приглашения Люциуса. Тогда Снейп попал под высокую волну и пережил несколько неприятных минут, ощущая, как его затягивает – затягивает в темно-зеленую морскую пучину. Рассердившись на себя за странные чувства, которые он испытал, зельевар встряхнул головой, избавляясь от наваждения и прикрываясь ядовитым сарказмом:
- Мистер По… Анри, вам необходимо аккуратнее относиться…
- Крестный! - прервал язвительную тираду Северуса восторженный вопль Драко, и прыгнувший на зельевара прямо с кровати крестник повис на мужчине как коала на эвкалипте.
Возмущенный зельевар стал подбирать слова, чтобы как можно доходчивее объяснить зарвавшемуся мальчишке, что такое поведение абсолютно неподобает наследнику чистокровного рода. По мнению Снейпа, Люциус совершенно отвратительным образом избаловал своего наследника, и судя по поведению Малфоя-старшего, Гарри ждало тоже самое. «Необходимо вести себя с детьми построже. Им нужен хоть кто-то, кто сможет привить им понятия о дисциплине и ответственности», - решил Северус. Но тут он вспомнил свой разговор с Люциусом и обещание изменить отношение к Гарри. Снейп искоса взглянул на стоящего перед ним мальчика, настороженного и готового в любой момент сорваться и сбежать в укрытие. Вытаскивать ребенка из-под кровати, уговаривая его покинуть сомнительное убежище, у зельевара не было никакого желания. Мужчина тяжело вздохнул и, быстро шагнув к Гарри, пока тот не опомнился, подхватил его другой рукой и прижал к себе. Слыша частый, как у перепуганного зверька, стук маленького сердечка, он изобразил на лице самую добродушную улыбку, на которую был способен. Но как только Снейп представил, что половина учеников Хогвартса впадает в неконтролируемую истерику при виде такой сцены, его наигранная улыбка превратилась в искреннюю, довольную ухмылку.
- Вы завтракали? - спросил он у крестника.
- Еще нет, дядя Сев, - ответил Драко, поерзав на руке зельевара, пытаясь устроиться удобнее.
Зельевар ослабил хватку, опасаясь, что может навредить детям. «Моргана! Надеюсь, что я не причинил им боль? - тревожно подумал он. - Эти сопляки такие маленькие и хрупкие. Нужно представить, что я держу красную ртуть, а лучше быстрее от них избавиться. Держать их на руках не лучшая идея, которая могла прийти мне в голову».
- Я тоже еще не завтракал. Поэтому, я жду, что вы быстро приведете себя в порядок и накормите меня. Ясно? - строго проговорил Снейп.
- Ага, - с воодушевлением закивал Драко.
- Будь добр выражаться по-человечески, - недовольно поморщился зельевар, опуская детей на пол.
- Конечно, крестный, нам будет очень приятно, если ты присоединишься к нам за завтраком, - торжественно провозгласил мальчик, впрочем, испортив весь эффект безудержным хихиканьем.
Вошедшая спустя полчаса в комнаты Гарри Нарцисса застала зельевара сидящим на полу за детским столиком и, словно указкой, тыкающим вилкой куда-то в пространство:
-… а вот безоар, например, является универсальным противоядием…
Напрочь забывший о своей яичнице с беконом Гарри сидел напротив Снейпа и, приоткрыв рот, заворожено слушал его рассказ.
Зельевар был очень доволен, что смог безраздельно завладеть вниманием своей маленькой аудитории: «Похоже, из этих двоих может выйти какой-то толк, в отличие от всех тех идиотов, которых мне приходится учить из года в год. Надеюсь только, что Гарри не унаследует сомнительных способностей Джеймса в зельеварении. Если бы не Люпин, он бы ни за что не сдал СОВы, а Эванс явно помогла ему на ЖАБА».
- Кхм, доброе утро, Северус, - негромко откашлялась леди Малфой, обнаруживая свое присутствие.
- Доброе утро, - вежливо ответил Снейп, поднявшись из-за стола и галантно целуя протянутую ему для приветствия руку. - Присоединяйся к нам.
Нарцисса, заколебавшись, покосилась на пол, но, заметив радостную улыбку Гарри, отбросила сомнения и, подхватив лежащую на полу возле кровати подушку, села на нее рядом с зеленоглазым малышом.
- Можно представить, что мы на пикнике, - пробормотала леди Малфой, успокаивая саму себя и аккуратно расправляя платье. - Анри, милый, ты совершенно ничего не съел, сейчас прикажу эльфу принести еще яичницы – эта уже остыла, - и, взглянув на тарелку сына, добавила: - И Драко тоже.
В этот момент Люциусу, который направлялся к комнатам детей, сообщили о неожиданном госте: в Малфой-мэнор явился Дарк. «Что этому-то нужно? - раздраженно подумал Люциус, возвращаясь в свой кабинет. - Если он еще не оставил свою идею выпытать, кем же является мой воспитанник, то этот визит абсолютно напрасный».
Дверь кабинета распахнулась. Люциус поднял взгляд на вошедшего Дарка и нахмурился, пытаясь скрыть удивление. Как правило, истинные вампиры стремились не привлекать к себе внимание, одеваясь, как и волшебники, в мантии. Но сейчас Дарк был облачен в кожаные штаны, черную шелковую рубашку и кожаную куртку с металлическими бляхами. Длинные распущенные волосы и охватывающий голову серебряный обруч с большим кроваво-красным камнем дополняли непривычный облик вампира. Над его плечами были видны рукояти двух мечей. Не доходя пары шагов до аристократа, Дарк церемонно поклонился, прижав правый кулак к левой стороне груди, и торжественно провозгласил:
- Лорд Малфой, клан Кровавой Луны просит убежища на ваших землях.
«Мордред!» - аристократ прикрыл глаза, чувствуя ярость и беспомощность. Люциус не мог отказать в священном праве – иначе он уронит честь своего рода и оскорбит весь клан вампиров.
- Присаживайтесь, Глава клана, - также церемонно поклонился Малфой и кивнул на кресло. - Прежде чем ответить на вашу просьбу, мне необходимо обсудить с вами некоторые проблемы.
Занимая другое кресло, Люциус лихорадочно соображал, как убедить Дарка отозвать свое требование убежища. У него не осталось выбора, кроме как быть предельно откровенным со своим собеседником.
- Помнится, ты хотел узнать настоящее имя мальчика? - решив не оттягивать неизбежное, начал аристократ. - Так вот – его зовут Гарольд Джеймс Поттер. Мальчик-Который-Выжил. Его родители – Джеймс и Лили Поттер.
- Ты сказал правду, - прищурив желтые звериные глаза, констатировал вампир, - но не всю.
- Я подозреваю, что настоящее имя Лили Поттер – Ванесса Брэдфорд. Точно это будет известно только через год, - медленно проговорил Малфой, проклиная про себя эмпатические возможности вампиров и их способность чувствовать ложь и недоговоренность.
- Это так, - согласился Дарк. - Каким образом ты смог стать опекуном сюзерена, с твоей-то репутацией?
- Почему ты так уверен, что он наш сюзерен? - вопросом на вопрос ответил Малфой и выжидающе уставился на вампира, всем своим видом показывая, что не будет продолжать разговор без взаимного обмена информацией.
Дарк снисходительно улыбнулся, принимая невысказанные условия:
- Во-первых, палочка Салазара Слизерина – она могла достаться только истинному наследнику. Мы показывали шкатулку Темному Лорду незадолго до его исчезновения. Он не смог открыть ее. После чего все кланы отклонили предложение этого волшебника присоединиться к нему. А во-вторых, - вампир оскалился, демонстрируя клыки, - ты забыл, что кровь – наша специализация? Влияние уз крови ощущалось и у того, и у другого. Но у мальчика оно гораздо сильнее. Там, в магазине, когда я испытал действие уз, я сначала не поверил сам себе, но потом все же решил проверить… А разве ты не почувствовал влияние вассальной клятвы?
«О, да, почувствовал, да и еще как! - подумал аристократ, вспоминая поведение жены и собственное стремление защищать мальчика, даже когда он еще не был знаком с ним, а только увидел на записи Кларка. - Словно дубинкой по голове. Бедная Нарцисса!»
- Почувствовал, конечно, - вслух повторил Малфой уже для Дарка. - Ты хотел узнать, как я получил опекунство? Это достаточно длинная история, но тебе необходимо ее знать.
Люциус осознавал, что какие-либо документы показывать вампиру бесполезно – ему необходимо слушать и слышать, что говорит ему собеседник. Поэтому ему вновь пришлось рассказывать историю Мальчика-Который-Выжил.
- Теперь ты понимаешь, почему мы не должны привлекать никакого внимания к моей семье? А если, вернее когда авроры и Дамблдор узнают, что твой клан переселился на мои земли, они неизбежно заинтересуются этим фактом, - сказал аристократ, закончив свое повествование.
- Я понимаю, - кивнул вампир, не спускавший с Люциуса внимательного взгляда на протяжении всего рассказа. - Но пойми и ты нас. Милорд – наша последняя надежда. Мы не можем допустить, чтобы с ним что-то произошло.
Вампир вскочил и прошелся по кабинету. Несмотря на сапоги, он совершенно бесшумно передвигался по дубовому паркету, своими плавными хищными движениями напоминая кота, охотящегося на беззаботную птичку. Дарк тем временем продолжал:
- За несколько десятилетий мы оказались на грани полного уничтожения. К нам относятся как к бешенным животным. Нет, хуже, чем к животным – драконов, единорогов и прочих тварей хотя бы охраняют, держат в заповедниках, а нас… - ненависть и горечь Дарка, звучащая в его голосе была неподдельной. - Нас просто лишили права на жизнь. Постоянный надзор со стороны министерства, нельзя устроиться на работу, нельзя, защищаясь, пить кровь и обращать, когда на тебя напали… Если бы сейчас вернулся тот, другой… все кланы присягнули бы ему на верность. Я не изменю своего решения, если ты на это надеешься. Единственное, что я могу тебе пообещать – пока не сообщать другим кланам о милорде. Иначе, боюсь, твои земли не выдержат наплыва всех кланов вампиров, - лукаво усмехнулся Дарк.
- Хорошо, - уныло согласился Малфой. - Тогда, - аристократ встал и, вновь переходя на официальный тон, проговорил: - Добро пожаловать, Глава клана. Да будет мирной жизнь клана Кровавой луны под рукой семьи Малфой.
- Благодарю вас, мой лорд, - торжественно ответил Дарк. Прося убежище, вампир осознавал, что он и члены его клана станут вассалами Малфоев. Он успокаивающе улыбнулся и уже дружеским тоном добавил: - Не волнуйся ты так. В твоем поместье буду жить только я и пара самых сильных вампиров. Клан разместится в Суиндоне – там есть магическая община. В случае опасности они успеют прибыть по моему зову. А теперь разреши откланяться – у меня много дел, связанных с переездом.
***
В то время, когда Малфой беседовал с Дарком, Дамблдор устало и тоскливо смотрел в окно. Завтрак закончился, и ему не надо было больше разыгрывать бодрость и веселье. Над землями Хогвартса висел плотный туман, который то клубился, создавая фантастические гротескные фигуры, то расходился на мгновение, позволял наблюдателю видеть серое озеро, покрытое мелкой рябью, или мрачный черный Запретный лес. Этим утром директор чувствовал каждый год из прожитых им ста сорока трех как тяжкий груз, лежащий на его плечах. Он взял со стола очки со стеклами в форме полумесяца, задумчиво повертел их в своих длинных тонких пальцах и отбросил.
- Альбус, - послышался из камина знакомый грубый голос, - ты там?
- Да, Аластор, проходи.
- Неважно выглядишь, - хохотнул Грюм, очищая мантию заклинанием и бесцеремонно плюхаясь в кресло. - Проблемы?
Дамблдор подобрал очки и водрузил их на свой крючковатый нос:
- Да нет – все, вроде бы нормально. Просто… последнее время меня мучают какие-то нехорошие предчувствия, - задумчиво проговорил директор.
- Предчувствия? Это серьезно! - сразу став серьезным, отметил аврор. - Тебе все же нужно еще раз проверить своего нового учителишку ЗОТИ. И Снейпа – что-то этот поганец слишком часто стал видеться с Малфоем. И…
- Хорошо, хорошо, мальчик мой, - добродушно прервал его Дамблдор. - А с чем явился ко мне ты?
- Ах, да! - вспомнил о цели своего прихода Грюм. - Кровососы подозрительно зашевелились. Клан Дарка начал распродавать свое имущество в Лондоне. Похоже, они куда-то переезжают.
- Вот как? - насторожился директор. - А куда?
- Пока мне не удалось это выяснить, - пожал плечами аврор, доставая из кармана металлическую фляжку. Сделав большой глоток, он довольно крякнул и засунул флажку в карман. - Я всегда говорил, что мы слишком мягко относимся к этим темным тварям. Они явно что-то замыслили. Наверняка безнаказанно высасывать людей в Лондоне им не удается, вот и хотят забиться в какую-нибудь глушь, чтобы без помех напиться кровушки.
- Истинным вампирам не нужна кровь, если они не ранены, - небрежно отмахнулся от предположений Грюма Дамблдор. - Нет, здесь что-то другое, - директор задумчиво забарабанил пальцами по столешнице и, не обращая внимания на аврора, словно размышляя вслух, продолжил: - Дарк умен, очень умен. Он ни разу не попался ни в одну, расставленную для его клана ловушку. Что же заставило его бросить насиженное защищенное место, рискуя финансовой стабильностью клана? - Дамблдор перевел взгляд на собеседника и холодным тоном приказал: - Ты должен точно выяснить, куда они переберутся. Особенно обрати внимание на то, с кем из чистокровных они будут контактировать. Конечно, лучше бы вообще уничтожить эту расу, но пока нам не по силам сделать это, не развязывая новую войну.
- Они же сохраняли нейтралитет в войне, отказавшись присоединиться к Тому-Кого-Нельзя-Называть? - удивился Грюм.
- Тогда – да, - согласно кивнул директор. - Но времена изменились. Сейчас кланы очень недовольны своим положением. Вампиры представляют собой грозную силу, они превосходные бойцы. Мы не можем допустить, чтобы вампиры объединились с чистокровными волшебниками.
- Тебя все еще беспокоят эти вырожденцы? - презрительно хмыкнул аврор. - Мы их хорошенько прижали. Теперь они будут сидеть тихо, как клобкопухи под метлой.
- Не позволяй себя обманывать! - прикрикнул на него Дамблдор, раздраженно хлопнув ладонью по столешнице. - Чистокровные как многоголовая гидра – стоит отрубить одну голову, как на ее месте вырастают две новых. И пока мы не уничтожим их всех до единого, мы не будем жить в мире. Войны не прекратятся, будут возникать новые и новые темные лорды. Как Геракл, огнем и палицей, - с ненавистью прошептал он, - огнем и палицей…
- Ты хочешь уничтожить всех чистокровных? - изумился аврор. - Но… волшебников и так мало… и не все чистокровные… за что ты их так ненавидишь?!
Дамблдор поднялся, упершись костяшками пальцев в стол. Грюму показалось, что директор угрожающе навис над ним, хотя его кресло находилось не так близко к столу. Сила, ум, властность, жестокость – сейчас перед аврором стоял победитель Гриндельвальда, величайший маг столетия. Его магия, потрескивая, заполнила весь кабинет. Лицо директора исказила злобная ухмылка, и он прошипел сквозь зубы:
- А за что мне любить этих снобов, кичащихся только тем, что им известно несколько поколений своих предков? Или ты забыл, что до прошлого столетия, пока не был издан новый закон об образовании, ни один магглорожденный и только единицы полукровок могли сдавать ЖАБА? А в университетах учились только чистокровные? Ты сейчас работал бы не аврором, а вышибалой в каком-нибудь кабаке, принадлежащем чистокровному. Они использовали магглорожденных как подсобных рабочих, людей третьего сорта. Я никогда не позволю, чтобы чистокровные снова вернули себе власть, унижая и используя большую часть магического населения.
- Но… ты же сам чистокровный, - почти робко сказал Грюм, напуганный взрывом эмоций со стороны всегда спокойного и выдержанного Дамблдора.
- Родители моей матери были магглорожденными, о чем мой чистокровный папаша не забывал напоминать и ей, и нам, практически, ежедневно. А когда выяснилось, что моя сестра больна, то эта чистокровная сволочь обвинила во всем мою мать с ее «грязной кровью», утверждая, что в его семье ничего подобного не было.
Дамблдор снова сел, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза, пытаясь обуздать свои эмоции. В его памяти всплыл образ Арианы – трогательной и наивной девочки, голенастой и неуклюже-беспомощной, словно новорожденный олененок. Она хвостиком ходила за отцом, не сводя с него больших влажных глаз. Казалось, что свою любовь к отцу она впитала вместе с молоком матери, которая также как и Ариана обожала этого чистокровного ублюдка, прощая ему любые оскорбления и унижения.
- Почему же они тогда поженились? - поинтересовался Грюм, впервые услышав от всегда скрытного директора что-то о его семье.
- Отец утверждал, что мать подловила его, забеременев, - презрительно усмехнулся Дамблдор. - Но я считаю, что, даже если все так и было, для рождения ребенка нужны двое. Кроме того, зачем нужно было заводить еще двоих детей, если и первый-то был нежеланным? Я думаю, что теперь мой родитель, где бы он ни был на том свете, счастлив, что его род не продлится, закончившись на мне и моем брате.
- А почему ты не женился? - пользуясь беспрецедентной откровенностью директора, продолжил свои расспросы аврор.
- Потому что мне пришлось сражаться с единственным человеком, которого я любил, и которого хотел бы видеть своим супругом, - разгневанно зыркнул на аврора Дамблдор. - Геллерт был также заражен идеями чистокровности, как и мой отец. Мне не удалось его переубедить. Кроме того, колдомедики сказали, что риск передачи мной и моим братом болезни нашим детям слишком высок.
Ни Альбус, ни его брат не хотели больше видеть, как родной им человек умирает тяжелой мучительной смертью. Как оказалось, отец наложил на Ариану Щит Бэра, объяснив это заботой об их безопасности. Но Дамблдор был убежден, что папаша просто хотел избавиться от нежеланного потомства. После несчастного случая с матерью, когда вырвавшаяся из-под контроля магия их сестры уничтожила женщину, молодой волшебник хотел снять с Арианы этот Щит, но прежде чем он сумел узнать, как это сделать, Ариана умерла, по-счастью, не прихватив с собой никого из братьев.
- Я все же не понимаю, почему ты так уверен, что чистокровные снова начнут борьбу? - сменил тему разговора Грюм, не решаясь дальше злить свое грозное начальство. - Они последнее время ведут себя очень тихо и спокойно.
- Как только Том вернется…
- Кто вернется? - переспросил аврор.
- Волдеморт! - рявкнул Дамблдор.
- Тот-Кого-Нельзя-Называть вернется? - выпучился на директора Грюм, бешено вращая искусственным глазом.
- Вернется, - недовольно, но уже более спокойным тоном подтвердил Альбус. - Он провел над собой один ритуал, известный лишь чистокровным – его возрождение лишь вопрос времени.
Дамблдор вспомнил, каких трудов ему стоило медленно и осторожно подвести Слагхорна к мысли рассказать о ритуале Риддлу. Правда, его усилия ни к чему не привели – пришлось использовать Imperio, чтобы заставить учителя зельеварения дать информацию любимому ученику, не раскрывая, впрочем, чем заканчивается ритуал для волшебника. Том никогда не доверял Дамблдору, и никогда бы не стал слушать, если бы учитель Трансфигурации сам поведал ему о хоркруксах.
«Мальчик всегда слишком боялся смерти, - мысленно усмехнулся Альбус. - Его слабость позволила мне уничтожить последнего представителя проклятого рода Слизеринов. Чем бы ни закончилось наше противостояние, я уже выиграл».
Молодой учитель мастерски угадал место, куда он мог ударить ненавистного ученика, который в будущем мог стать вождем чистокровных, их знаменем в борьбе за потерянную власть. Хотя любому, заглянувшему в приют, где воспитывался ребенок, было бы легко угадать его страхи. Нечистые на руку, жестокие и ленивые воспитатели, плохая еда, грязь – не удивительно, что воспитанники умирали быстрее, чем докси от докситоцина. От полного истощения Тома хранила его магия, и, поскольку волшебники не болеют маггловскими болезнями, часто возникающие в приюте эпидемии различных болезней были ему тоже не страшны. Но ведь знать об этом мальчишке было совершенно необязательно? Видя, как вокруг него постоянно умирают другие дети, Риддл не мог не захотеть выжить любым способом.
- Так вот, - менторским тоном продолжил Дамблдор свой разговор с аврором, - как только их лорд вернется, чистокровные снова поднимут свои змеиные головы. Мы должны быть к этому готовы. Война скоро начнется.
- А пророчество? Там было сказано, что мальчишка Поттеров убьет Того-Кого-Нельзя-Называть, и он сделал это, - продолжал настаивать Грюм.
- Любовь матери, которая защитила Гарри, лишь временно развоплотила Волдеморта. Это не значит, что пророчество сбылось. Мальчику еще предстоит сразиться со своим врагом.
- Любовь матери? - нагло усмехнулся аврор. - Уж мне-то врать не надо, я ведь был там и по твоему приказу добил родителей мальчишки. Не знаю, что там произошло на самом деле, и как щенок смог выжить после смертельного проклятия, но защитила его совсем не мать.
- Поттеры все равно бы не выжили – заклятие мертвого сна может снять только тот, кто его наложил, - пожал плечами директор. - Я не хотел, чтобы у Гарри был соблазн перейти на сторону Тома, чтобы тот спас его родителей. Простить неудавшееся покушение на свою жизнь можно, а вот убийство отца и матери – вряд ли.
И хриплый голос Трелони вновь зазвучал в его голове: «…но если двое объединятся, то кровь Слизерина вновь будет править миром…», - третья часть пророчества, которую он никому и никогда не расскажет.
- Я никогда не допущу, чтобы чистокровные вновь захватили власть, - с непоколебимой решимостью в голосе заявил Дамблдор. - Ради этого я готов пожертвовать любым человеком. И если буду знать, что моя смерть поможет достичь этой цели, я без колебаний отдам и свою жизнь тоже. Ни один ребенок или взрослый не должен больше слышать презрительное «грязнокровка», брошенное ему в лицо. Никто не будет лишен права учиться или работать где он пожелает, только потому, что родился в семье магглов, - жестко закончил он.
- Ладно, - недовольно поморщившись, сказал аврор – он никогда не воспринимал всю эту патетику, - мне пора. Надо проследить за кровососами, да и кое-какие магазинчики на Темной Аллее снова обыскать не помешает.
«Нужно еще раз повторить Грюму свой приказ по поводу вампиров и чистокровных», - подумал Дамблдор, вынимая палочку.
- Аластор, - мягко позвал директор уже готового шагнуть в камин аврора.
- Да? - вопросительно взглянул на него Грюм оборачиваясь, и, увидев палочку в руках Дамблдора, инстинктивно потянулся за своей.
- Obliviate!

Audiatur et altera pars.* – Следует выслушать и противную сторону (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Воскресенье, 05.04.2009, 12:57 | Сообщение # 19
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
ГЛАВА XVIII

Non sccolae, sed vitae discimus.*

Люциус нашел Северуса, детей и Нарциссу в зимнем саду на крыше поместья. Среди тропических растений порхали, беззаботно чирикая, яркие разноцветные птички. В небольшой бассейн с негромким журчанием стекала струйка воды из амфоры, которую, наклонив, держала мраморная античная девушка в тоге. Жирные золотые рыбки медленно плавали в бассейне, лениво шевеля плавниками и поднимаясь к поверхности, проверяя, не появилась ли там какая-нибудь еда.
Снейп медленно прохаживался вокруг детей, сидящих в креслах возле бассейна. Время от времени зельевар замирал напротив то одного, то другого ребенка, напряженно глядя ему в лицо и словно к чему-то прислушиваясь. Мальчики сидели в расслабленных позах, закрыв глаза. Чтобы не мешать, Люциус тихонько опустился в кресло рядом с женой, которая расположилась немного в стороне от детей. Нарцисса изучала какой-то толстый фолиант в обложке из драконьей кожи, порой отрывая от него взгляд, чтобы понаблюдать за сыновьями.
- Отлично, - хлопнул в ладоши Снейп спустя двадцать минут. - Вы запомнили это состояние?
Мальчики открыли глаза и почти синхронно кивнули.
- Вам необходимо будет очищать все свои мысли каждый день перед сном, - строго сказал он. - В следующий раз я проверю, насколько усердно вы занимались. Все ясно?
- Да, - хором ответили дети.
- Тогда свободны, - отпустил детей Северус. - После обеда займемся зельями.
Драко схватил Гарри за руку и потащил его к выходу. Люциус проводил взглядом мальчиков и улыбнулся другу:
- Думаю, что нам необходимо немного подкрепиться. Занятия с детьми сильно выматывают.
- Эти способны хоть что-то воспринимать, - недовольно поморщившись, пробурчал зельевар.
- И как их успехи? - осведомился Малфой, так же как и остальные, перемещаясь за стол, который уже накрыли вызванные Нарциссой домовики.
Снейп задумчиво вертел в пальцах двузубую вилочку от канапе.
- Знаешь, странно все это, - не отрывая задумчивого взгляда от тарелки, проговорил он. - У Га… Анри сильная врожденная защита… сломать, конечно, можно, особенно сейчас, когда он еще не обучен. И каждая попытка проникновения отдается у него болью в шраме. Я никогда не слышал, чтобы шрам от заклятия был связан с ментальной защитой. Надо покопаться в литературе, может быть, найдется что-нибудь похожее.
- Вряд ли, - покачал головой Люциус, методично очищая яблоко от кожуры серебряным ножиком. - Это единственный в своем роде шрам от Avada Kedavra. Надеюсь, что после ритуала эта связь пропадет или хотя бы ослабнет. А Драко?
- Драко, к сожалению, не унаследовал от Блэков дара к окклюменции, - Северус покосился на Нарциссу, молча слушавшую их разговор, - и врожденной защиты у него нет, но он упорный мальчик. Потенциал у него имеется, думаю, что справится.
***
Задыхающиеся от быстрого бега мальчики ворвались в комнаты Драко и рухнули на кровать, заливисто хохоча.
- Ваши мозги… не должны… быть… нараспашку… мистер Малфой… - выговорил Гарри, все еще задыхаясь и явно пытаясь скопировать строгий язвительный тон Снейпа.
- А сам-то… - вторил ему Драко. - Мистер… Анри Малфой… что вы… хватаетесь за… лоб… мозги… находятся не на… а в…
- Твой крестный – строгий, - признал, отдышавшись и прекратив смеяться, Гарри, - но очень умный, а сколько знает, особенно про зелья!
- Да, - согласился Драко. Его глаза подозрительно заблестели. - В библиотеке есть книги о зельях с картинками. Давай сварим что-нибудь?
- Давай, - с таким же воодушевлением в глазах сказал Гарри.
- Только надо, чтобы никто об этом не знал, а то не разрешат, - и, уловив в глазах друга сомнение в правильности подобного решения, быстренько сменил тему: - И давай уже поедим, после этих занятий я очень проголодался.
После ленча мальчики отправились в парк, прихватив с собой метлы. Гарри досталась детская метла старой модели. Добби и Дибби тоже пришлось взять с собой, так как Люциус строго-настрого запретил детям летать без присмотра.
С некоторой опаской оседлав метлу и взмыв над землей, Гарри вдруг с восторгом понял, что летать совсем не сложно и так же естественно, как и ходить или дышать. Гоняя наперегонки с Драко, он захотел подняться выше и лететь быстрее. К его удивлению, метла, слегка вильнув в сторону, послушно поднялась над деревьями и, заложив крутой вираж, развила бешеную скорость. Мальчик прижался к метле, и пьянящее чувство полета целиком захватило его.
- Эй! Анри! Анри!!! - неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он услышал голос Драко. - Спускайся!!!
Когда слегка запыхавшийся и взволнованный Гарри мягко приземлился возле Драко, его встретил восхищенный и немного завистливый взгляд:
- Как ты это сделал?
- Я?! - удивился мальчик, вытаращив на названного брата сверкающие зеленые глаза. - Это не я – она сама.
- Угу, - скептически заметил блондин. - На, возьми мою метлу, а я полечу на твоей.
Драко легко поднялся над деревьями и помчался по широкой дуге. Гарри понадобилось несколько попыток, чтобы заставить новую метлу подняться выше, но вскоре ребенок справился с управлением и быстро нагнал второго мальчика.
***
Трое взрослых почти одновременно вынырнули из думосброса, испытывая целую гамму эмоций: гнев, жалость, недоумение. Люциус посмотрел на бледного Снейпа:
- Ты заметил?
Зельевар, в ушах которого все еще звучал отчаянный крик Джеймса: «Лили, хватай Гарри и беги…», машинально кивнул. Потом, словно вынырнув из обморочного тумана, сфокусировал взгляд на друге и, только сейчас вникнув в вопрос, уточнил:
- Ты имеешь в виду, что часть воспоминаний ложная?
- Именно, - Малфой задумчиво посмотрел на думосброс. - Не понимаю, зачем это понадобилось Дамблдору. Что он хотел скрыть? Мы можем восстановить настоящие? - он перевел хмурый взгляд на зельевара.
- Нет, - убежденно ответил Снейп. - Только двое волшебников могли заменить чужие воспоминания ложными. Да и еще преодолев при этом врожденную защиту ребенка, не сломав ее. Но даже Дамблдору и Темному Лорду не под силу вернуть настоящие воспоминания. Они утрачены навсегда. Анри, наверное, было очень больно, - с сожалением закончил он.
- Неужели мы не можем заставить этого… этого… заплатить за все его злодеяния? Ведь легилименция без санкции министерства или согласия читаемого запрещена, а по отношению к несовершеннолетнему тем более, - гневно сверкая глазами, спросила Нарцисса, вонзая длинные ногти себе в ладони.
- А что мы можем? - устало проговорил Люциус. - Господин министр, - тоненьким жеманным голоском продолжил он, явно кому-то подражая, - Дамблдор ковырялся в мозгу годовалого ребенка, да еще наложил на него Щит Бэра. Нет, доказательств у нас нет, но кроме него некому, - и сердито, уже нормальным голосом закончил: - Так что ли?
- А воспоминания? – Нарцисса, упорствуя, кивнула на думосброс.
- Ложные воспоминания можно отличить от настоящих только в думосбросе, - начал объяснять Снейп. - Ты ведь заметила, что они блеклые и словно подернутые дымкой?
- Я в курсе, - раздраженно прервала его леди Малфой. - Не забывай, что меня обучали окклюменции с детства.
- Те воспоминания, что были заменены ложными, исчезли безвозвратно, - продолжил зельевар, как ни в чем не бывало. - Ложные присутствуют только здесь, - Снейп указал на чашу, - и, как я уже говорил, вернуть их мне не под силу. Да я бы и не стал причинять боль ребенку. А без этого доказать, что ложные воспоминания вообще присутствовали у Анри, и вмешательство в сознание мальчика не наших рук дело, мы не сможем.
Собственные воспоминания, которые он упорно старался забыть, настигли зельевара, оставляя чувство рвотной горечи во рту: как, отбросив остатки гордости и чувство собственного достоинства, он ползал на коленях за неторопливо расхаживающим по зале господином, ловя и целуя край его мантии и умоляя, умоляя оставить чету Поттеров в живых. В тот момент Снейпу хотелось взвыть: «Только не Джеймс!» но что-то удержало его от этого. Темный Лорд, как и Дамблдор, остался в полной уверенности, что все дело в жене Поттера.
Тогда он так и не смог простить Эванс не столько за то, что она отобрала у него Джеймса – Северус прекрасно осознавал, что никогда не имел ни единого шанса привлечь к себе внимание богатого избалованного аристократа – а за то, что она не любила Джеймса так, как он того заслуживал. Сначала Лили явно заставляла себя принимать ухаживания Поттера, потом ее чувства переросли в спокойную привязанность и любовь, похожую на сестринскую. Снейп так и не смог понять, зачем Эванс понадобился этот брак: ведь раньше Лили постоянно демонстрировала свое равнодушие к богатству и общественному статусу.
И только сейчас, увидев в воспоминаниях Гарри, как та же страсть, что сжигала его на протяжении долгих лет, горит в глазах Эванс, он примирился с ее выбором. Лили все же нашла свою любовь, ради которой была готова умереть, пусть даже и не к Джеймсу.
- Но Дамблдор не останется безнаказанным, - пообещал зельевар с очень неприятной ухмылкой. - Месть – это блюдо, которое подают холодным, и я найду, как его преподнести.
В это время, Малфой, подошедший к окну, издал невнятный возглас и замер, вцепившись руками в подоконник. Через минуту он вылетел из кабинета, словно метеор. Нарцисса и Северус, переглянувшись, подошли к окну, чтобы узнать, что так встревожило Люциуса. Высоко над деревьями парка парили две детские фигурки на метлах, ныряя, рыская из стороны в сторону, словно купаясь в холодных струях воздуха. Они то летели рядом, то расходились, совершая головокружительные кувырки. Не сговариваясь, леди Малфой и зельевар кинулись вслед за Люциусом.
Когда они достигли парка, Малфой-старший уже выговаривал виновато стоящим перед ним детям о недопустимости подобного поведения.
- Вы наказаны, - заключил он. - Никаких полетов в течение недели. Надеюсь, вы поняли за что?
Дети торопливо закивали. Северус же осуждающе покачал головой: его предположения об излишне мягком отношении Люциуса к детям оправдывались – всего лишь неделя наказания за подобную выходку!
- И за что же? - внезапно спросил Малфой-старший, внимательно разглядывая Гарри, как будто, ему что-то не понравилось. - Анри?
- Мы не должны были летать так высоко? - робко проговорил мальчик.
- Неверный ответ, - отрицательно качнул головой аристократ. - Драко? - он перевел взгляд на сына.
- Мы могли упасть? - предположил ребенок.
- Верно, - согласился отец.
- Но… мы не могли упасть… - запротестовал Гарри, сам испугавшись того, что осмелился перечить опекуну. - Мы крепко держались.
- Да? - вкрадчиво произнес Малфой-старший. - А теперь попробуй объяснить это матери, - он кивнул на бледную Нарциссу, ухватившуюся за дерево, так как она с трудом держалась на ногах из-за пережитого ужаса.
Северус, также обративший внимание на состояние женщины, подошел к ней и сунул в руку пузырек с успокаивающим зельем, извлеченный из одного из многочисленных карманов мантии. Нарцисса сделала глоток и вернула пузырек зельевару.
Гарри бросил виноватый взгляд на мать и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как почувствовал сильную слабость и покачнулся, ощущая непреодолимое желание усесться прямо на землю. Снейп, заметив что-то неладное, нахмурился и наложил диагностирующее заклинание на малыша. Зельевар не был колдомедиком, но обширный опыт излечения Упивающихся после столкновений с аврорами и Орденом Феникса, позволил ему быстро справиться с возникшей проблемой. Протягивая мальчику пузырек с восстанавливающим зельем, он пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Малфоя-старшего и объяснил:
- Перенапряжение магических сил. Даже взрослому обученному волшебнику требуется немало сил, чтобы снять с двух метел заклинания, ограничивающие высоту и скорость полета. Надеюсь, ты понимаешь, как сильно тебе повезло, что в этот момент ты стоял на земле, а не летел на метле в тридцати ярдах над землей? - строго добавил он, обращаясь уже к малышу. - Марш в кровать. Тебе требуется не менее часа отдыха. Потом пообедаете и придете ко мне в лабораторию. Вас просто необходимо чем-то занять, чтобы удержать от очередных глупостей.
Мальчики подхватили метлы и собрались отправиться к дому, но их остановил приказ Люциуса:
- Метлы оставьте здесь. Получите их через неделю.
Когда дети скрылись из виду, аристократ наложил несколько заклинаний на метлы, а потом уменьшил их и спрятал в карман.
- Что ты собираешься с ними делать? - полюбопытствовал Снейп, внимательно наблюдающий за другом.
- Собираюсь доходчиво объяснить Грайсу, что не стоило продавать мне метлы, снять с которых заклинания по силам четырехлетнему малышу, - решительно заявил Малфой. - Помимо исчезнувших ограничивающих, остальные заклинания держатся еле-еле. Нам повезло, что мальчики не потеряли управление в воздухе. Кроме того, Анри необходима метла новой модели, не может же он летать на этой рухляди.
- Ну-ну, - ухмыльнулся Снейп, мысленно выражая сочувствие несчастному владельцу магазина «Все для квиддича» и представляя, какой грандиозный скандал закатит ему Люциус.
- Надеюсь, что дети больше не будут летать одни? - резко вмешалась Нарцисса. - Я буду сопровождать их. И, может быть, стоит подождать с полетами, пока дети немного не подрастут?
- Немного не подрастут? - удивленно повторил фразу жены аристократ. - Дорогая, Драко начал летать в три года. Сейчас уже немного поздновато запрещать ему полеты, ты не находишь? Мы не можем запереть мальчишек в спальне, обложив их подушками, чтобы они, не дай Мерлин, не поранились. Они должны научиться понимать, к чему могут привести те или иные их действия, даже если при этом набьют себе шишки.
- Но все может для них плохо закончится! - взволнованно запротестовала Нарцисса. - Сегодня они могли серьезно пострадать!
- Дети были не одни, - спокойно объяснил Малфой. - С ними были Добби и Дибби. Конечно, этим тупым существам даже не пришло в голову поставить меня в известность о происходящем – они только метались внизу, пытаясь не упустить мальчиков из виду и периодически оббивая себе головы о деревья, но, уверен, они бы успели подхватить детей, либо смягчить их падение. Хотя, твое присутствие при полетах не будет лишним, только не дави на мальчиков чрезмерной опекой, - мягко улыбнулся он жене. - Пойдемте в дом, нам нужно многое обсудить.
Вернувшись в кабинет, Люциус поставил друга в известность о происшествии с вампирами и проблеме Нарциссы. Происхождение Лили и Гарри шокировало Северуса.
- Понятно теперь, почему родители Джеймса согласились на этот брак, - пробормотал он.
- Наследника рода воспитывают так, чтобы он всегда ставил свой долг перед семьей на первое место, - пожав плечами, объяснил Люциус. - Джеймс вряд ли бы пошел против воли родителей, несмотря на свое увлечение девушкой. Как бы не кричали грязнокровки о вырождении чистокровных, факт остается фактом: у магглокровок сквибов рождается на порядок больше. Кроме того, чистокровные магически гораздо сильнее. Мы выигрывали ту войну, несмотря на свою малочисленность, только потому, что отряд Упивающихся побеждал авроров, превосходящих их по численности в два-три раза.
- Ты говорил мне об этом не один раз, - криво усмехнулся Снейп. - Как будем проводить ограждающий ритуал? - сменил он тему. - Алтарь Малфоев не подойдет, пусть даже после свадьбы Нарцисса и перешла в твой род, ведь нам нужно будет воздействовать на кровь Блэков.
- Алтарь Блэков находится в родовом особняке на Гриммаулд-плейс, - задумчиво сказала женщина. - У меня был доступ в этот дом, но после смерти тети все имущество было опечатано гоблинами. Только Сириус, как наследник, сможет попасть туда.
- Значит, ждем освобождения этого идиота, - заключил зельевар раздраженным тоном. - Надеюсь, дементоры оставили ему немного мозгов, и он не будет противодействовать ритуалу. Хотя и до Азкабана он не отличался способностью к осмысленным действиям.
После обсуждения всех проблем и координации своих действий, взрослые пообедали, и Снейп отправился на первый для детей урок зельеварения. Северус был очень доволен интересом, который проявили дети к его предмету. После объяснений учителя о том, как различные способы нарезки действуют на свойства ингредиентов, мальчики, старательно пыхтя и высунув от усердия языки, крошили предоставленные им материалы соломкой, кубиками и пластинками. Получалось у них, как с удовлетворением отметил про себя Снейп, очень неплохо. Единственное затруднение вызвало у Гарри правильное помешивание воды в котле, когда Северус начал обучать их разжигать огонь под котлом, правильно регулируя температуру, и познакомил с различными способами помешивания будущих зелий. Мальчик постоянно путал помешивания по и против часовой стрелки, хотя более сложная «восьмерка» получалась у него идеально. Помучившись какое-то время, зельевар разобрался в проблеме малыша: Гарри явно был переученным левшой. Поставив перед ребенком часы и приказав ему постоянно сверяться с циферблатом перед началом помешивания, Снейп добился правильного выполнения своих заданий. «Надо предупредить Люциуса, - подумал зельевар, - детей скоро начнут обучать каллиграфии, и если фактор леворукости не будет учтен, почерк у мальчика никогда не будет нормальным».
Закончив урок в прекрасном настроении, что случалось с ним крайне редко, Северус, взяв с собой детей, встретился в малой обеденной зале с Люциусом и Нарциссой, где все вместе поужинали. Рассказав другу о проблеме Гарри и высказав свое одобрение старательности детей, Снейп отправился в выделенную ему гостевую комнату, решив посвятить остаток вечера изучению заинтересовавшей его книги из богатейшей библиотеки Малфой-мэнора. Родители же повели детей укладываться спать. Измученный насыщенным днем, Гарри заснул сразу же после ванны, даже не дождавшись обязательной сказки Нарциссы.
- Эй, Анри, проснись, - громкий шепот Драко заставил второго мальчика вынырнуть из глубокого сна.
- Что? - пробормотал Гарри, с трудом ворочая одеревеневшим за время сна языком. - Что случилось? - он начал тереть глаза, никак не хотевшие раскрываться.
- Мы договорились идти варить зелье. Я принес книгу, - Драко ткнул пальцем в лежащий на краю кровати огромный фолиант.
- И как ты только ее дотащил? - удивился Гарри размерам книги.
- Зато там много картинок. Я еще не очень хорошо читаю, по картинкам будет легче сварить зелье, - объяснил Драко.
- Пойдем, - решился Гарри. Он побаивался вызвать гнев отца, но желание заняться так понравившемся ему зельеварением пересилило его опасения.
Расположившись в лаборатории, они наугад открыли книгу и выбрали зелье, которое понравилось им своим внешним видом: на картинке над котлом стоял легкий серебристый пар.
- У-мирт нет, у-ми-рот-во-ряю-щий баль-зам, - по складам прочел Драко.
Внимательно изучив список ингредиентов, они разыскали в шкафу все необходимое и начали готовить, нарезая и измельчая так, как их сегодня учил крестный. Правда, лунный камень им растолочь так и не удалось, но после некоторого замешательства, они вернулись к шкафу и нашли уже готовый порошок.
Мальчики разожгли огонь под котлом и, постоянно сверяясь с рецептом и часами, начали закладывать подготовленные компоненты. Все шло замечательно и так, как было нарисовано на картинках, иллюстрирующих этапы варки зелья, пока Драко не стал добавлять лунный камень: его рука дрогнула, и он насыпал гораздо большее количество, чем требовалось. Испугавшись, он не помешал три раза против часовой стрелки, и вместо того, чтобы уменьшить огонь, увеличил его. Зелье сильно забурлило, и от него полетели ярко-зеленые искры. Гарри, почувствовав неладное, схватил Драко за руку и потащил к стоявшему почти у самых дверей массивному комоду, который показался ему самым надежным укрытием в комнате. Распахнув дверцы, он забрался в, к счастью, пустой комод (только на его дне лежали какие-то свитки) и, втянув за собой Драко, прикрыл дверцы. Сразу же после этого в лаборатории раздался мощный взрыв, выбивший стекла в шкафу и входную дверь. Комод стоял торцом к взрывной волне, и трехдюймовая дубовая доска, из которой было сколочено укрытие детей, выдержала.
Спустя пять минут у лаборатории собрались все взрослые: Нарцисса в соблазнительно-короткой ночной рубашке и полупрозрачном пеньюаре, Люциус в одних пижамных штанах и Северус в мантии (он единственный еще не спал, зачитавшись книгой). Погасив пламя и разогнав дым в лаборатории, волшебники пытались сообразить, что случилось.
- Добби, - вызвала домовика охваченная тревогой Нарцисса, - проверь детей.
Услышав от возвратившегося эльфа, что мальчиков нет в спальнях, женщина, вскрикнув, рванулась в лабораторию, уже представляя себе трупы сыновей. Мужчины поспешили вслед за ней. Однако поиски ни к чему не привели: детей нигде не было видно.
- Может быть, они успели выскочить и сейчас где-то прячутся? - предположил зельевар. Но в ту же секунду, услышав подозрительную возню, подошел к комоду и распахнул дверцы. Увидев чумазые и перепуганные детские мордашки, Снейп облегченно выдохнул и тут же грозно спросил: - Можно поинтересоваться, чем вы тут занимались, молодые люди?
- Ва-варили, - еще слегка заикаясь от пережитого страха, ответил Драко.
- Вот как? - прищурился зельевар, - И что же вы варили? - проговорил он еще более угрожающе. От такого тона учителя студентки Хаффлпаффа обычно падали в обморок.
- Умиротворяющий бальзам, - внезапно успокоившись, гордо ответил ему крестник. - И у нас почти все получилось. Вот только… - сникая, добавил он, - я лунный камень пересыпал… случайно… и помешать не успел… и огонь не убавил… - уже шепотом закончил он.
- Умиротворяющий бальзам? - переспросил Снейп. - А вы знаете, что неправильно сваренный бальзам вызывает глубочайший, часто необратимый сон, и это помимо опасности взрыва? Если бы на вас попали частицы этого зелья или вы надышались бы испарений, вы бы могли никогда не проснуться, не говоря том, что вас могло разорвать взрывом! Вы очень безответственные дети, и мне стоит подумать о том, следует ли продолжать ваше обучение! - гневно прокричал он последние фразы.
Заставив детей покинуть комод, Северус проверил состояние мальчиков. Убедившись, что все обошлось, и здоровье малышей не вызывает опасений, он успокоил родителей. Люциус тут же отослал Гарри и Драко в их комнаты, пообещав через несколько минут зайти побеседовать с ними. Дождавшись ухода детей, Северус гордо улыбнулся, как будто случившееся было целиком его заслугой и проговорил:
- Из мальчиков получатся прекрасные Мастера Зелий. Дойти до предпоследнего этапа варки зелья, которое изготавливается только на пятом курсе! Несомненный талант! - и, эффектно взмахнув мантией в своем коронном стиле, Снейп отправился в свою комнату.
- Иди спать, дорогая, - переглянувшись с женой, посоветовал ей аристократ, - а я переговорю с детьми. Он вызвал домовиков, приказав им привести в порядок разгромленную лабораторию, и поспешил к Драко.
«Моя вина, - думал он по пути к комнатам сына. - Я слишком рано снял следящие заклинания с кровати Гарри. Или надо было снова их наложить, когда малышу приснился тот кошмар. Уверен, что идея сварить зелье принадлежит Драко, а вот вовремя спрятаться сообразил Гарри. Надо теперь быть умнее и наложить заклинания не только у Гарри, но и у Драко тоже, а то эти детишки сведут меня с ума своими проказами, да и в следующий раз все может закончиться не так удачно».
Малфой-старший побеседовал с сыном, доведя того до искренних слез, которые пришли на смену искусственным подвываниям и всхлипываниям (ими Драко пытался разжалобить отца), когда мальчик узнал, что в качестве наказания он и Анри проведут весь следующий день у себя в комнатах и не увидят друг друга. Затем, наложив следящие заклинания, Люциус отправился ко второму ребенку.
Гарри сидел на кровати, сжавшись и обхватив руками колени. Услышав, как опекун вошел в комнату, он поднял голову и, лихорадочно сверкая глазами, спросил:
- Теперь ты меня отдашь, да?
- Куда отдам? - оторопел Люциус.
- В приют, - ответил мальчик и прикусил губу, стараясь сдержать слезы.
- Чтобы я больше не слышал подобных глупостей! - прикрикнул на него аристократ и, подойдя к кровати, ласково прижал ребенка к себе. - Ты мой сын, и я тебя никогда, никому и никуда не отдам, - уже спокойно проговорил Малфой, поцеловав малыша в макушку. - И ты, и Драко жуткие проказники, но чтобы вы не натворили, я не стану любить вас меньше.
Мальчик улыбнулся, услышав слова отца.
- А за разгром в лаборатории вы оба проведете завтрашний день каждый в своей комнате, - продолжил Люциус, - обдумывая свое безобразное поведение. И я, и мама, и Северус вас очень любим и волнуемся за вас. Подумай, что с нами бы случилось, если бы вы пострадали при взрыве? Как бы ты чувствовал себя, если бы с кем-то из нас произошло несчастье?
- Плохо, - прошептал малыш.
- Да, плохо, - согласился Малфой. - Вот и мы все так же себя чувствуем, когда вы подвергаете себя опасности. Подумай над этим хорошенько. Спокойной ночи, малыш, - поцеловав ребенка на прощанье, аристократ наложил следящие заклинания на полог и покинул его комнаты.
Пытаясь заснуть, Гарри вспомнил о задании Северуса очищать мысли перед сном. Следуя советам учителя, он представил звенящую пустоту, наполнив ее плеском воды и щебетанием птиц. Вскоре, мальчик уже спал, безмятежно улыбаясь.

Non sccolae, sed vitae discimus.* – Не для школы, но для жизни учимся (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Воскресенье, 19.04.2009, 11:40 | Сообщение # 20
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
ГЛАВА XIX

Ut salutas, ita salutaberis*

Люциус с огромным удовольствием изучал передовицу «Ежедневного Пророка». Огромными буквами на первой странице было написано: «УПИВАЮЩИЙСЯ СМЕРТЬЮ, НАСТОЯЩИЙ ПРЕДАТЕЛЬ ПОТТЕРОВ, ТРИ ГОДА СКРЫВАЛСЯ В СЕМЬЕ МИНИСТЕРСКОГО РАБОТНИКА!» Растерянные лица семейки Уизли, гордое Долиша и безучастное Питтегрю смотрели на читателей с фотографий, расположенных ниже. Малфой был очень доволен действиями семейного адвоката, поработавшего с представителями прессы именно в том направлении, в котором требовал его доверитель. В статье превозносились профессиональные качества аврора Долиша, поливалось грязью министерство, «без суда и следствия поместившее в Азкабан уважаемого члена магического общества», высказывалось недоумение в адрес Дамблдора, не защитившего своего «ярого сторонника». Ни одного слова не было сказано ни о том, что Уизли были не в курсе, кто проживал в их доме, ни об анимагической форме Питтегрю. Зато всячески подчеркивалось, что эта семья всегда поддерживала директора Хогвартса. Читателей наводили на мысль, что все было сделано по приказу Дамблдора.
«Да, – мысленно комментировал статью Люциус, ехидно ухмыляясь, – рыжий придурок не скоро сможет отмыться от этих обвинений. Конечно, его невиновность докажут, но об этом будет знать лишь узкий круг лиц, а вот о том, что нищеброд прятал Питтегрю, теперь известно всему магическому миру. Министру вряд ли понравится скандал, так что о повышении по службе этот предатель крови может забыть». Люциус еще раз посмотрел на фотографии: «А крыса-то явно под Imperio, молодец, Долиш! Я не ошибся в выборе исполнителя!»
В камине вспыхнуло зеленое пламя, и на ковер упал свиток пергамента, перевязанный красной атласной ленточкой. Призвав свиток заклинанием, Малфой развязал ленточку и внимательно прочитал послание. Записка, которую ему прислал адвокат, содержала именно те сведения, которые он ожидал.
Поднявшись и прихватив с собой газету, Люциус отправился на завтрак. Северус и Нарцисса уже сидели за столом и тихо беседовали. Заметив друга, Снейп насмешливо приподнял бровь:
– Ты выглядишь слишком довольным. Думаю, что твои коварные планы удались. Кому не повезло сегодня?
– Уизли. Почитай, – аристократ, расплывшись в злорадной ухмылке, протянул газету зельевару. Затем сел за стол, взял круассан и принялся намазывать его джемом.
– Нарси, – взглянул он на супругу, – сегодня суд над Блэком. Я получил записку от адвоката. В одиннадцать мы должны быть в министерстве. Ты помнишь, что нужно сказать корреспондентам?
– Разумеется, – оскорбилась Нарцисса. – Ты считаешь, что у меня дырявая память, или я не способна справиться со своей ролью? Но почему суд решили провести в воскресенье?
– Я полностью доверяю тебе, дорогая, – успокаивающе улыбнулся жене Малфой. – Что же касается суда, то министр хочет как можно быстрее решить этот вопрос, чтобы затушить скандал. А в воскресенье в министерстве нет ни сотрудников, ни посетителей, так что зрителей практически не будет. Репортеры, несомненно, узнают о происходящем, и мы должны по максимуму использовать газетную шумиху в своих целях.
– Отлично, – сказала Нарцисса, поднимаясь со своего места. – Тогда пойду готовиться. Нужно выглядеть соответствующе .
После ее ухода Северус, уже ознакомившийся со статьей, поинтересовался:
– За что же ты так ненавидишь Уизли? Ты с ним, по-моему, близко не знаком?
– Я же, кажется, объяснял тебе это? – удивился Малфой.
– Что они предатели крови? Ну и что? Если их прадед что-то там сделал, неужели они в ответе за то, что случилось давным-давно?
– Ты так и не понял, да? – Люциус поднялся и взволнованно заходил по залу. – Он не «что-то там сделал», а почти угробил волшебный мир, ввергнув его в пучину невежества. В 1821 году, став министром, Тиберий Персиваль Уизли протолкнул новый закон об образовании…
– Ну и что? – перебил его зельевар. – Благодаря этому закону магглорожденные и полукровки получили возможность иметь полноценное образование.
– Благодаря этому закону, – гневно зыркнул на друга аристократ, – был нарушен основополагающий закон педагогики, существовавший с античных времен: ориентироваться не на самого слабого, а на самого сильного ученика в классе. Были снижены все требования к сдаче экзаменов – то, что сейчас сдают на ЖАБА, в еще более усложненном варианте раньше сдавали на СОВ.
И к чему это привело? Чистокровным стало просто неинтересно учиться – в своих семьях они получают гораздо больше знаний, чем когда-либо надеялись получить в школе. У них исчез соревновательный стимул: им просто не с кем сравниваться. Соревноваться же с грязнокровками просто смешно и недостойно, если знаешь, что ты в состоянии наложить массу заклинаний, им недоступных. Да, – продолжил Люциус, понемногу успокаиваясь и снова занимая свое место за столом, – магглокровки могут теперь работать где угодно, и что это принесло нашему обществу? Министерство погрязло в коррупции, потому что у грязнокровок нет семейного капитала, и они стремятся урвать побольше, пока у них есть такая возможность, не боясь замарать родовую честь, поскольку у них нет ни рода, ни чести. Принимаются непродуманные решения, потому что, в отличие от чистокровных, которых с детства обучают управлять людьми и капиталом, магглокровки не думают, к чему приведут те или иные действия в будущем. Они привыкли жить сегодняшним днем и только для себя, не обременяя свою голову размышлениями о том, какое наследство получат их дети и внуки.
Слегка охрипнув от своей пламенной речи, аристократ замолчал и, опустившись на свое место, потянулся к чашке остывшего кофе.
– Ты так превозносишь чистокровных. Можно подумать, что коррупцию придумали магглорожденные, – с иронией отметил Снейп.
– Нет, конечно же, – пожал плечами Люциус. – В каждом стаде найдутся свои паршивые овцы. Только не забывай, что еще был род Слизеринов – правителей нашего общества, которым подчинялся и министр, и Визенгамот. Слизерины были в состоянии приструнить любого зарвавшегося вассала, так как не только вассал несет ответственность перед сюзереном, но и сюзерен обязан заботиться о благополучии своих вассалов. Ситуация, возникшая сейчас со многими магическими расами: оборотнями, вампирами, великанами, еще три века назад была бы немыслима. Теперь я немного понимаю своего отца и остальных волшебников старшего поколения, – признал Малфой. – Если они не знали о настоящем происхождении Темного Лорда, то посчитали своим долгом поддержать сюзерена, даже если он и был, так скажем, не совсем адекватным. Хотя, в начале, как говорил отец, Риддл выдвигал вполне разумные идеи и политические требования. Кто же знал, что его магические эксперименты приведут к столь плачевным результатам.
– Происхождение? Магические эксперименты? – переспросил зельевар.
– А ты не знаешь? – удивился Люциус. – Ах, да, я же не рассказал тебе об этом.
Аристократ поведал другу о родителях Риддла, хоркруксах и о том, что их всех ждет в будущем, после возрождения Лорда.
– Замечательно! – прокомментировал зельевар, однако, его кислый тон не соответствовал словам. – Просто великолепно! Мы стали рабами дементора. Что будем делать?
– Ждать Блэка, разумеется. Один Блэк придумал этот ритуал, значит, другой должен разбираться с последствиями.
– Еще лучше! Зависеть от этого имбецила! Да я лучше доверю свою жизнь Крэббу с Гойлом!
– Уверен? – хитро прищурился Люциус. – Блэк хотя бы нормально учился в школе и имел аврорскую подготовку.
– Я восхищаюсь источником твоей информации, – не отвечая на вопрос, сменил тему Снейп. – Не поделишься, откуда у тебя все эти сведения? Хотя бы скажи, как ты узнал о моем… гм… сотрудничестве с Дамблдором?
– Если отвечу, что сам догадался, поверишь? – лукаво ухмыльнулся аристократ.
– Нет, – отрезал Северус.
– Это слишком долго объяснять. Сейчас на это нет времени. Приглядишь за моими сорванцами, пока нас не будет? Они наказаны – им запрещено сегодня покидать свои комнаты и видеться друг с другом, но ты ведь что-нибудь придумаешь? – попросил зельевара Малфой.
– Иди уж, – махнул рукой Снейп. – Раз у них есть палочки, займусь с ними заклинаниями. Сначала с одним, а после обеда с другим.
«Да, палочки… – думал Люциус, направляясь в свою спальню, чтобы переодеться. – Еще одно доказательство того, что волшебный мир, не только находится в застое, но и деградирует».
Беспалочковая магия требовала больших затрат магических сил, что по силам далеко не всем волшебникам, если не считать магических всплесков, вызванных сильными эмоциями у детей, реже у взрослых. Поэтому волшебники быстро научились использовать различные артефакты, помогающие направить и упорядочить магию. Сначала это были амулеты, браслеты и кольца. Потом – посохи, которые были невероятно сложны и дороги в изготовлении, потому что включали в себя несколько видов деревьев, растений, магических ядер из частей различных животных, драгоценные и полудрагоценные камни. Салазар Слизерин изобрел и стал применять волшебную палочку, которая была, по-существу, уменьшенной копией магического посоха.
Основатели, открыв магическую школу (до Хогвартса волшебники обучались либо в своей семье, либо находили себе учителей), объединили и систематизировали все знания, доступные в то время магам. Такая система образования значительно повысила уровень знаний волшебников и вызвала всплеск новых идей в магической науке.
Сейчас же волшебное сообщество вынуждено вернулось к тому, с чего начинали Основатели – обучение в семьях и у сильных магов в качестве личных учеников. Результаты подобного подхода не замедлили сказаться – волшебники отстают от магглов в развитии науки, новые знания не только не появляются, но и забываются старые. Практически исчезли талантливые артефакторы.
«Как бы не гордилась семья Олливандер своей многовековой историей (непонятно, правда, кому они там изготавливали палочки до нашей эры, если в то время были лишь посохи, скорее всего, правильный рекламный слоган их семьи должен звучать по другому: «…производители волшебных палочек с 1382 года нашей эры»), – продолжил свои размышления Малфой, – но у них не осталось мастеров, которые смогли бы изготовить палочки с двумя или тремя магическими ядрами».
Качество преподавания в Хогвартсе вызывало у аристократа лишь зубовный скрежет, и как у члена попечительского совета, и как у испытавшего на себе все его «прелести». Убогая учебная программа, последнее время учителя ЗОТИ меняются ежегодно (иногда даже не выдерживая весь учебный год). Историю магии ведет зануда-приведение Бинс, рассказывающий только о восстаниях гоблинов (что, впрочем, вполне устраивает директора, позволяя тому вольно трактовать историю, объявляя Слизерина темным магом, а кровавую и жестокую войну с магглами – невинными шалостями Странной Венделины, которой нравилось гореть на костре). Практически неизменным остается зельеварение, да и то только потому, что не требует приложения особых магических сил – от ученика нужно лишь внимание и прилежание. Прорицание находится в руках явной шарлатанки, которая может вызвать лишь отвращение к своему предмету у любого здравомыслящего мага. На трансфигурации изучают бесполезные превращения мышей в улиток, а ежиков в подушки (интересно, как часто волшебникам приходится заниматься подобными вещами в повседневной жизни?!). Анимагию перестали преподавать вообще, так как анимагами могли становиться, в основном, чистокровные волшебники. Преподаватель УЗМС почти каждый год пытается уйти в отставку (мотивируя это тем, что хочет провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами), потому что какому-то умнику пришло в голову, что маги захотят держать у себя в доме крайне опасных и агрессивных существ, в связи с чем учеников непременно нужно научить ухаживать за ними. Чары, большую часть которых чистокровные волшебники осваивают еще до поступления в Хогвартс, вообще не стоят упоминания. Маггловедение не имеет ничего общего с реальным изучением магглов. Руны и арифмантика, в которых заинтересованы только по-настоящему старательные ученики, находятся на более-менее приемлемом уровне, но в учебной программе этих предметов ничего не менялось уже лет сто. Директор же, вместо того, чтобы заниматься своими непосредственными служебными обязанностями по обеспечению нормального учебного процесса, занят политическими игрищами.
Люциус с большим удовольствием отправил бы мальчиков учиться в Дурмштанг, подальше от старого манипулятора, но, к его огромному сожалению, это было невозможно. Любой сильный маг, способный к обучению, рожденный на территории Британских островов, немедленно попадал в Книгу Имен Хогвартса. Это было сделано Основателями из лучших побуждений, для того, чтобы ни один волшебник, в том числе и магглорожденный, не остался необученным. Но то, что ранее было благом, теперь обернулось ловушкой для чистокровных семейств, так как разорвать этот автоматически заключаемый магический контракт мог только директор Хогвартса. Из года в год чистокровные волшебники были вынуждены отправлять своих детей в школу, делая их заложниками в руках бессовестного интригана.
«Основатели, наверное, переворачиваются в своих могилах, от всего, что творится сейчас в их детище», – грустно констатировал аристократ, заходя в свою спальню.

***
После суда, глядя в сияющее лицо Блэка, Люциусу немедленно захотелось сказать что-нибудь гадкое, чтобы испортить почти детскую радость бывшего заключенного, но он лишь кивнул на стопку одежды и обувь, купленную по его просьбе адвокатом. Комната свидетелей была небольшой, и, искоса наблюдая за переодевающимся Сириусом, Малфой в очередной раз удивился, насколько разными были родные братья. Регулуса нельзя было назвать красивым, его нежное, незаметное обаяние напоминало первое дыхание весны – лесные первоцветы, радующие взгляд после суровой зимы. Красота же старшего брата была яркой и чувственной, подобной пышному георгину, гордо вздымающему свой цветок над другими на садовой клумбе. Широкие плечи, тонкая, как у девушки, талия и длинные ноги с узкими ступнями, темно-серые глаза и идеально-правильные черты лица. Блэк действительно заслуживал репутацию одного из самых популярных и красивых парней школы. Даже купленная «на глазок», без примерки и подгонки, серебристо-серая мантия сидела на нем практически идеально.
Люциус поморщился, наблюдая, как Сириус безжалостно раздирает деревянным гребнем спутавшиеся пряди волнистых волос. Подождав, пока он закончит расчесываться, аристократ подошел к нему.
– Возьми, – Люциус сунул в руку Блэку кусок пергамента. – Это твоя речь. То, что ты скажешь журналистам. Надеюсь, запомнишь?
Сириус, хмурясь, прочитал пергамент и бросил на собеседника возмущенный взгляд:
– Я не буду это говорить!
– Будешь, – отрезал аристократ. – Ради безопасности Гарри. И сыграешь свою роль о-о-очень убедительно. Иначе мы не отвяжемся от твоих якобы друзей, и тебе придется лично встречаться с Дамблдором. Ты этого хочешь? Конечно, от легилименции ты защищен, но есть еще веритасерум. Твой выбор: остаешься с нами и со своим крестником, или?
– Я скажу, – глухо проговорил Сириус, опустив голову и скрывая лицо за завесой длинных смолянисто-черных волос.
«Как легко, оказывается, тобой управлять, Блэк, – подумал Малфой, довольно улыбнувшись. – Стоит произнести заветные слова: «это – ради Гарри», и ты уже готов на все».
В дверь кто-то постучался, и, после небольшой паузы, медленно приоткрыв створку, в комнату осторожно заглянула Нарцисса:
– Вы готовы? Представители прессы уже собрались. Министр начал отвечать на вопросы.
– Рад тебя видеть, Цисси, – нагло ухмыльнувшись, подходя к кузине и целуя ей руку, проговорил Сириус. – И, да, мы готовы.
– Не называй меня этой кошачьей кличкой! – разгневанно прошипела Нарцисса, отдергивая руку. – Терпеть этого не могу! Так меня называла только Белла, но она-то делала это специально, чтобы позлить меня. Если ты не в состоянии выговорить мое полное имя, лучше зови меня Нарси, – надменно закончила она.
– Пойдемте, – прервал намечающуюся перепалку Малфой. – Кто кого и как будет называть, разберемся позднее.
Толпа журналистов в холле министерства, увидев входящих Малфоев и Блэка, отхлынула от министра и кинулась к ним:
– Мистер Блэк, как вы расцениваете… лорд Малфой, что вы думаете… мистер Блэк, будете ли вы требовать… леди Малфой, что вы чувствовали… лорд Малфой… – старались перекричать друг друга корреспонденты.
Люциус, подняв руку, спокойно дождался тишины и кивнул Блэку, отступая назад. Сириус, обворожительно улыбнувшись репортерам и получив в ответ несколько восхищенных вздохов от журналисток, начал свою речь:
– Я очень рад, что правосудие, наконец, восторжествовало и истинный виновник гибели моих лучших друзей пойман и получит по заслугам. Я не обвиняю в произошедшем нашего уважаемого министра, – Блэк, поймав взгляд Фаджа, чуть склонил голову и улыбнулся, – ведь мое несправедливое заключение в тюрьму было на совести его предшественника. Тем не менее, министерство признало свою ответственность и намерено выплатить мне компенсацию за годы, проведенные в Азкабане.
В это время, в холл ворвались немного запыхавшиеся Молли Уизли, Люпин и Грюм. За ними, с обеспокоенным выражением на лице, но сохраняя достоинство, проследовал Дамблдор.
«Трюк с внезапным переносом времени суда с часа дня на одиннадцать утра сработал, – удовлетворенно отметил про себя Малфой. – Опоздали, уважаемый директор».
Увидев вновь прибывших, Блэк слегка побледнел, с трудом сглотнул, но продолжил:
– Мне очень жаль, что Председатель Визенгамота, мистер Дамблдор, которому я был всецело предан и которому я всегда оказывал поддержку, не озаботился соблюдением законности, хотя это и входило в его служебные обязанности. Также я разочарован, что те люди, которых я считал своими друзьями, посчитали истинными непроверенные данные, исходящие, как я полагаю, также от мистера Дамблдора. Я был шокирован, узнав, в какой семье прятался Питтегрю. Надеюсь, что аврор Долиш, наглядно продемонстрировавший свою компетентность, разберется в этой неприглядной ситуации. Я благодарен ему и своим родственникам за обретенную свободу. Спасибо за внимание, – завершив свою речь, Сириус снова улыбнулся репортерам и сделал шаг назад.
Вместо него вперед выступила Нарцисса и, гордо вздернув подбородок, надменно произнесла:
– Все эти годы мне было горько осознавать, что мой кузен находится в тюрьме по ложному обвинению. Зная, как высоко ценится честь и порядочность в нашей семье, мне даже не пришло в голову, что Сириус мог предать своего друга, вместе с которым вырос… – леди Малфой сделала почти театральную паузу, в ее голосе звучали искренние боль и обида. – Блэки никогда не меняют сторону, за которую воюют, если только эта сторона сама не предает их, – многозначительно добавила она. – Я неоднократно просила своего мужа помочь мне доказать невиновность моего кузена. Теперь я счастлива, что справедливость восторжествовала. К сожалению, эти годы не прошли для Сириуса бесследно, но я надеюсь, что любовь и забота, которую он получит в нашей семье, позволят ему залечить душевные раны и поправить пошатнувшееся здоровье. На все остальные вопросы ответит наш адвокат, так как моему кузену необходим отдых. Кстати, я вижу, здесь появился мистер Дамблдор. Думаю, он сможет объяснить причину своего столь странного, если не сказать больше, поведения.
Дождавшись, пока оглянувшиеся репортеры кинутся к директору, Малфои и Блэк беспрепятственно покинули министерство. Оказавшись в Косом переулке, они переглянулись и рассмеялись, представляя, как выкручивается сейчас Дамблдор.
– Мне нужно в Гринготс, – отсмеявшись, заявил Сириус.
– Зачем? – удивился Малфой.
– Не думаешь же ты, что я заявлюсь к своему крестнику, которого не видел три года с пустыми руками? – ответил Сириус и, неуверенно взглянув на Нарциссу, добавил: – И к своему племяннику, которого не видел ни разу, тоже. Мне нужны деньги для подарков.
Получив из своего сейфа деньги и забрав большой кожаный мешочек, стянутый ремешком у горловины, Блэк и Малфои проследовали в кабинет директора Гринготса, куда их попросили зайти гоблины.
Ланк Дислодж, немного помявшись, выставил на стол деревянную шкатулку.
– Нам была оставлена на хранение эта вещь, которую мы должны были отдать мистеру Блэку при определенных условиях. Не все условия соблюдены, но… – гоблин многозначительно посмотрел на Малфоя, – учитывая, с кем и где теперь будет проживать мистер Блэк (Сириус попросил отправлять всю его корреспонденцию в Малфой-мэнор), он может ее получить.
Сириус осторожно взял в руки шкатулку и провел пальцами по крышке. Эта маггловская вещь с облупившимся местами лаком была ему хорошо знакома. Капнув кровью на крышку, чтобы преодолеть опознающее заклинание, он открыл шкатулку. Заглянув внутрь, Блэк увидел несколько пузырьков и свиток пергамента. Развернув пергамент, он начал читать письмо:

Сириус!
Ты знаешь, я была против того, чтобы ты становился крестным моего сына. Северус был бы гораздо более надежной кандидатурой, но Джеймс настаивал, а я… я понадеялась, что ситуация, когда нас не будет в живых, а ты будешь полностью отвечать за Гарри, никогда не наступит. Очевидно, напрасно. Последнее время я живу в постоянном страхе за своего ребенка, и если бы не поддержка и любовь мужа, я уже, наверное, сошла бы с ума. Я писала тебе длинные письма, а потом рвала и сжигала их. В конце концов, решила ограничиться своими воспоминаниями и несколькими напутствиями:
1. Не доверяй Дамблдору. Он хочет использовать Гарри в каких-то своих целях. Не знаю, рассказал ли тебе Джеймс, но я эмпат и могу улавливать чувства других людей. Директор слишком часто врет и недоговаривает.
2. Береги себя, если с тобой что-нибудь случится, Гарри останется без защиты.
3. Попроси помощи у Северуса (я знаю, как вы ненавидите друг друга, но ради Гарри ты должен преодолеть это чувство). Я взяла с него клятву, что он позаботится о Гарри, если с нами что-нибудь случится.
4. И последнее – если ты не убережешь моего сына, обещаю тебе очень неприятное посмертие!!!
Считай все вышеперечисленное моим последним желанием.
Лили.

Блэк еще долго бы сидел, перечитывая послание из прошлого, если бы его не прервал нетерпеливый возглас Люциуса:
– Ну, что там? Что ты получил?
Сириус свернул пергамент, уменьшил шкатулку, предварительно вытащив из нее пузырьки, и распихал все по карманам.
– Расскажу позже, - Блэк встал и, попрощавшись с гоблином, направился к дверям.

Ut salutas, ita salutaberis* – как аукнется, так и откликнется (лат.).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Понедельник, 04.05.2009, 05:41 | Сообщение # 21
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
ГЛАВА XX

Concordia parvae res crescunt, discordia maximae dilabuntur.*

Сириус растерянно замер на ступенях Гринготса.
– Ну, что еще? – недовольно поинтересовался Малфой.
– Думаю, – Блэк с надеждой взглянул на Нарциссу. – Что можно подарить мальчикам? Может быть, метлы?
– У них есть, – отрезала Нарцисса. – И вообще, что за манера дарить детям опасные игрушки?
– Не плюшевых же мишек им дарить? – удивился Сириус.
– А чем плохи мишки? Хотя они тоже не подойдут – в прошлый раз Люциус скупил для Анри полмагазина игрушек. Для Драко он это сделал раньше.
– Тогда остается только одно, – решил Блэк и куда-то направился.
Малфои поспешили за ним. Как только Сириус вошел в магазин «Волшебный зверинец», Люциус потребовал:
– Никаких крыс, жаб и прочей дряни в моем доме!
– И не собирался, – рассеянно отозвался Блэк, обводя взглядом многочисленные клетки с разнообразной живностью. – Я подумал о клубкопухах.
– О, нет! – простонала Нарцисса. – Только не клубкопухи! Я не позволю, чтобы бродячая помойка лазила в нос моим малышам!
– Хм, тогда что им купить? – растерялся Сириус. И, решив воспользоваться помощью продавца, он обратился к ведьме за прилавком: – Простите, мисс, вы не подскажете, что можно подарить двум четырехлетним мальчикам?
– И это не крысы, жабы, совы, вороны, головастики, слизняки, черепахи, клубкопухи и кошки, – Люциус надменно перечислил всех, находящихся в поле его зрения, животных.
– Да, – подтвердил Блэк, – я хотел бы приобрести что-нибудь оригинальное.
Выслушав покупателей, продавец удалилась в подсобное помещение и левитировала оттуда две большие клетки. Когда чехлы, закрывающие клетки, были сняты, Сириус и Малфои увидели двух молодых ястребов. Птицы встревожено забили крыльями, добавив к шуму магазина свои резкие, пронзительные крики.
– Это новая селекция фирмы «Фамилиары и другие магические животные», – пояснила ведьма. – Ястребы прекрасно обучены. С ними можно отправлять почту. Они быстрее, чем совы, могут летать как днем, так ночью. И, в отличие от некоторых сов, никогда не кусают своих владельцев. Подлетая к хозяину, птицы садятся на защищенную перчаткой руку, либо на специальный наплечник, чтобы случайно не травмировать владельца своими когтями. Если птицы не видят перчатки или наплечника, то приземляются рядом с хозяином. Они приучены к верховой езде, так что будут незаменимыми помощниками на охоте. В случае опасности для их хозяина, птицы атакуют агрессора.
– Прекрасно! – обрадовался Сириус. – Именно то, что нужно. Я возьму их, – расплатившись и распорядившись доставить ястребов в Малфой-мэнор, Блэк вместе с родственниками покинул магазин.
– А теперь, мы отправляемся навестить твою драгоценную матушку, – непререкаемым тоном заявил Люциус.
– Что? – изумился Сириус. – Да я поклялся, что ноги моей в этом проклятом доме не будет!
– Сириус, – торопливо вмешалась Нарцисса, – мне очень нужен Lapis genericus, а тетя никого не пускает в дом после смерти Регулуса. Может быть, ты сможешь попасть туда, и мы поговорим с ней. Прошу тебя, – умоляюще добавила она.
– А для чего тебе потребовался Камень рода? Да еще и Блэков? – все еще удивленно поинтересовался Сириус.
– Нам нужно провести ритуал, – объяснил Люциус. – Кстати, тебе он тоже потребуется. Кроме того, где ты собрался снимать Щит Бэра? Поттер-мэнор разрушен, а Камень рода Малфоев не годится ни для тебя, ни для Гарри. Любые ритуалы лучше проводить на Lapis genericus.
– Да, я знаю, – кивнул Блэк. – А что за ритуал?
– Давай сначала попробуем попасть в твой особняк, а потом я все расскажу, – вежливо предложил Малфой.
– Он не мой, – пробормотал себе под нос Сириус, но все же согласился и аппарировал на Гриммаулд-плэйс.
С непроницаемым выражением лица бывший заключенный рассматривал медленно появляющийся между домами мрачный особняк.
– Надо же, – с каким-то мстительным удовлетворением отметил он, – мне все еще позволено входить в этот дом. Пойдемте, – Блэк приглашающее махнул родственникам.
Проигнорировав серебряный дверной молоток в виде клубка змей, Сириус положил руку на покрытую черной, местами потрескавшейся краской дверь. Замок щелкнул, и дверь со скрипом отворилась.
Дом на Гриммаулд-плэйс производил удручающее впечатление: обветшавший и неухоженный. Пыльная, затянутая паутиной люстра слабо мерцала, кое-как освещая длинный мрачный холл. Зацепившись за что-то в полутьме, Сириус выругался. Словно в ответ, люстра ярко вспыхнула, освещая все помещение, и с лестницы, ведущей наверх, раздался полный ненависти голос:
– Осквернитель семейных традиций! Позор нашего рода! Как ты посмел явиться сюда! – высокая, в черной мантии и чепце старуха, потрясая зажатой в руке блестящей черной тростью, осыпала оскорблениями своего сына. – Мне очень жаль, что я дала обещание твоему умирающему отцу, что никогда не закрою тебе двери в этот дом! Гнусный предатель крови! Грязный выродок…
Дождавшись, пока поток брани прервется хоть на секунду, Малфой сделал несколько шагов вперед и, вежливо поклонившись, проговорил:
– Рад вас видеть снова, леди Блэк.
– Здравствуйте, тетя, – поддержала его супруга.
– Молодой Малфой и моя племянница? – неверяще уставилась на них старуха. – Что вы делаете здесь? Вместе с этим отребьем?
– Нам необходимо воспользоваться вашим Lapis genericus. Надеюсь, вы позволите нам это?
– Зачем? – удивление женщины сменилось подозрительностью.
– Чтобы провести ограждающий ритуал для Нарциссы и вашего сына.
– Пройдите в гостиную, – немного помолчав, приказала старуха. Развернувшись и тяжело опираясь на трость, она снова поднялась на несколько ступенек, с которых успела спуститься и, не оглядываясь на своих гостей, отправилась в комнату.
– Рассказывай, – потребовала леди Блэк, устроившись в кресле и дождавшись, пока гости рассядутся. – Я должна знать всю историю.
Порадовавшись, что Сириус тоже здесь, и ему не придется объяснять все отдельно, Люциус (в-не-помню-который-раз) начал повествование. Когда он закончил рассказ, занявший не менее часа, Блэк сидел, приоткрыв рот и выпучив глаза от изумления, а его мать выглядела глубоко потрясенной. Костлявыми руками, со старческими пигментными пятнами на них, она комкала складки своей мантии.
– Мордред мой, как же мы ошибались, – наконец, выговорила она еле слышно. – Какая чудовищная глупость! – воскликнула она, взяв себя в руки. – Я хочу видеть его немедленно! Нашу Надежду, Гордость чистокровных! – взволнованно закончила она, поднимаясь и требовательно глядя на Малфоя.
– Давайте отложим этот визит назавтра? – предложил Люциус. – Сейчас нам нужно решить вопрос с ритуалом.
– Ты собрался вот так просто взять и провести ритуал крови? Без подготовки? На чужом родовом камне? – насмешливо полюбопытствовала старуха, презрительно фыркнув.
– Почему на чужом? – удивленно спросил Малфой. – Нарцисса и Сириус…
– Нарцисса перешла в твой род, – перебила его Валбурга надменно, – а Сириус не является Блэком. Надо собрать как можно больше носителей крови рода, – женщина впервые после рассказа Малфоя взглянула на сына. – Нарциссу, вашего сына, Драко, правильно? – посмотрев на племянницу и дождавшись от нее подтверждающего кивка, продолжила: – Критчер приносил мне все новости, которые мог узнать. Попытайтесь уговорить эту шлюшку Андромеду. У нее есть дети?
– Да, – кивнула Нарцисса. – Дочь.
– Пусть и ее прихватит тоже, – властно распорядилась леди Блэк. – Беллатрикс в Азкабане?
– Да, – снова подтвердила леди Малфой.
– Жаль, – равнодушно обронила Валбурга. – Она была самой сильной в роду. После Сириуса.
– И к чему все это? – Сириус очнулся от ступора, в который его ввела полученная от Малфоя информация. – Что за сборище? И не смей оскорблять Андромеду!
– Молчать! – рявкнула на него мать. – Ты вообще усвоил что-нибудь из того, чему мы пытались тебя научить? Что за сыновья мне достались? – обиженно посетовала она. – Если бы была мужчиной, могла бы сказать, что не моя кровь. А так и не откажешься – сама родила, – и уже более спокойно объяснила: – Тебя нужно восстановить в семье как главу рода и лорда Блэка. Дом, я, Критчер и все родственники помогут тебе в этом. Ты должен получить всю силу рода. Твой долг – оберегать нашего господина. А на тебе, как на изгнаннике, родовое проклятие. Тебе необходимо избавиться от него, – уголки тонких губ старухи опустились, придавая ее лицу брезгливое выражение. – Иначе можешь втянуть в неприятности и своего крестника. Из-за вашей связи он будет всегда стараться защитить тебя. Так же, как и ты его. Эта связь двухсторонняя. Кстати, из-за нее тебе не потребуется ограждающий ритуал. Магия господина и так знает, что ты опекаешь ее носителя.
– Что ты имеешь в виду? – удивился Сириус. – Причем здесь ограждающий ритуал?
– Теперь, что касается этой вертихвостки, – не отвечая сыну, старуха повернулась к племяннице.
– Тетя! – оскорбленно воскликнула Нарцисса.
– Конечно, вертихвостка, – невозмутимо продолжила Валбурга. – Говорила я своему деверю, держи своих девок в кулаке. Не послушал. И вот к чему это привело: одна в тюрьме, другая выскочила замуж за маггла, третья не смогла справиться с узами крови. Хотя, не мне его осуждать. Сама не лучше, – с тяжелым вздохом признала она. – Проводить ритуал бесполезно. Магия господина разрушит все барьеры.
– Что вы имеете в виду, леди Блэк? – недоуменно спросил Люциус.
– У этих мерзких магглов ребенок находился в ужасных условиях. Надеюсь, они умерли очень неприятной смертью? – осведомилась Валбурга.
– Пока нет, но скоро умрут, – уверил ее Малфой. – Продолжайте, пожалуйста, леди.
– Магия господина пробудилась очень рано, поскольку ее носитель был в опасности, – Валбурга, которой не понравилось, что ей посмели указывать, бросила недовольный взгляд на Люциуса. – Пока мы ее не успокоим, она будет взывать к вассальной присяге всех волшебников, находящихся поблизости от мальчика, чтобы обеспечить ему защиту. Чем чистокровнее волшебник, тем сильнее на него влияют узы.
– А как успокоить магию? – поинтересовался Малфой.
– Нет! Это невыносимо! – рассердилась старуха. – И чему только сейчас учат волшебников? Недоучки! Я понимаю – мой пустоголовый сын, который не хотел ничего слышать о магии крови и родовой магии. Но ты, молодой Малфой! Юная леди, – обратилась она к племяннице, – а ты знаешь, как гасить ранние магические выбросы у ребенка чистокровного рода?
– Да, – кивнула Нарцисса и, как прилежная ученица, оттарабанила: – Ребенка надо вернуть в родовой дом, если он там не живет, и провести ритуал связи с родовым гнездом.
Валбурга благосклонно подтвердила правоту племянницы и продолжила:
– Как правило, подобных действий не требуется, ведь чистокровные рождаются и живут в своих родовых домах, которые с рождения принимают и опекают детей рода. Но в нашем случае…
– Поттер-мэнор разрушен, – зло сказал Сириус, – благодаря этому вашему кандидату в дементоры.
– Ты, вообще, слушал, о чем мы тут говорили? – снова рассердилась Валбурга. – О, Моргана! За что ты меня так наказала! Твой крестник – не Поттер. Магический контракт отдал его в род матери. Он Слизерин!
– Мы должны будем жить в Слизерин-мэноре? – удивился Сириус.
– Хорошо бы, – ответила его мать. – Но не реально. Скорее всего, Слизерин-мэнор будет закрыт до совершеннолетия наследника рода. Кроме того, светлые могут пронюхать об этом. А привлекать к себе внимание мы не можем. Вы должны поместить господина в родовой замок Слизеринов. И провести ритуал там. Конечно, это тоже опасно. Но, в отличие от Слизерин-мэнора, замок открыт для волшебников. Он скроет наследника рода от Дамблдора. Господин должен будет прожить в замке не менее двух недель, пока связь не укрепится, после чего замок сможет опекать ребенка на расстоянии, – проговорила старуха четко и отрывисто, властным, командным тоном.
– А где находится замок, и как в него попасть? – деловито осведомился Малфой.
Валбурга вытаращилась на Люциуса как на акромантула, выскочившего на нее из ванной комнаты.
– Вы… вы… вы чем занимались на Истории магии? – с трудом выдавила она из себя.
– Изучали восстания гоблинов, – любезно просветил старуху Малфой. – Я читал про Слизеринов в семейной библиотеке, но там, в основном, описывалась война с магглами. Про замок я не читал.
– Хогвартс! – вдруг воскликнул Сириус. – Ты рассказывала мне, что Салазар Слизерин отдал свой родовой замок под школу.
– Рада, что у тебя в голове сохранилось хоть что-то, – ядовито высказалась Валбурга. – Меня потрясает уровень ваших знаний. Ты, сын мой, будешь приходить сюда каждый день и учиться. Знания тебе крайне необходимы, чтобы защитить господина и снять с него Щит Бэра. – Молодой Принц, насколько мне известно, работает в Хогвартсе? – продолжила она.
– Принц? – переспросил Сириус.
– Северус – он Принц по матери, – прошептал ему Малфой и, переведя взгляд на Валбургу, уже нормальным голосом подтвердил: – Да, преподает там зельеварение.
– Вот и славно. Он должен помочь нам, обеспечив проживание господина в замке. А теперь, – нетерпеливо сказала леди Блэк, направляясь к дверям, – пойдемте к господину. Я велю Критчеру разблокировать камин. Ждать до завтра я не намерена.

***

Гарри сидел на широком подоконнике, дыша на оконное стекло и вычерчивая на нем пальчиком узоры. Он уже привык, что рядом с ним постоянно кто-то находится. И этим «кто-то», как правило, был Драко. Гарри не думал, что он успел так сильно привыкнуть к обществу своего названного брата. В первой половине дня, когда с ним занимался Снейп, отсутствие другого мальчика было не заметно. Выполнять задание крестного (Гарри уже считал Северуса и своим крестным) оказалось так интересно! Перышко, левитировать которое малыш очень быстро научился, порхало по всей комнате, покорно повинуясь движениям палочки. Свет в магическом светильнике послушно включался и выключался. Когда Снейп ушел, Гарри попытался чем-нибудь себя занять. Он немного покатался на игрушечном пони, но ему это быстро надоело, так как кататься на Имбире было гораздо интереснее. Потом он попытался устроить сражение со своими солдатиками, но воевать с самим собой тоже было совсем не увлекательно. Сдавшись в борьбе со скукой, ребенок залез на окно, решив понаблюдать за тем, что происходит вокруг поместья. Парк был пустынен, и Гарри вскоре устал от бессмысленного наблюдения за голыми, безжизненными деревьями. Тяжело вздохнув, мальчик в который раз с надеждой покосился на дверь. Дело близилось к вечеру. Скоро должны вернуться родители, и, возможно, они разрешат перед сном хоть ненадолго увидеться с Драко?
Толпа взрослых, вошедших в комнаты мальчика, оказалась сюрпризом для малыша, так как двух из них он не знал: худую старуху, всю в черном, похожую на ведьму из маггловской сказки, любительницу варить и есть маленьких детей, и высокого мужчину с длинными черными волосами, опускающимися ниже лопаток. Гарри медленно, не спуская настороженного взгляда с незнакомцев, сполз с подоконника. Пожилая женщина с каким-то непонятным восторгом рассматривала его, словно бесценное произведение искусства, а черноволосый мужчина, радостно улыбаясь, попытался подойти к мальчику, но был остановлен Люциусом, который схватил его за рукав мантии. Вдруг, бесцеремонно растолкав взрослых, в комнату ворвался Драко, подскочил к Гарри и, крепко обняв его, закружил по комнате.
– Анри! – восторженно вопил он. – Папа прислал Добби передать, что наше наказание закончилось, и я могу прийти сюда!
Гарри с облегчением прижался к Драко, находя поддержку в его объятиях.
– Мальчики, – прервал их радостную встречу голос отца, – хочу познакомить вас с леди Блэк, она твоя двоюродная бабушка, Драко, и мать твоего крестного отца, Гарри. А это – Сириус Блэк, твой крестный, Гарри, – Малфой-старший кивнул на черноволосого мужчину, выпуская его рукав, – и твой двоюродный дядя, Драко.
Сириус подошел к детям, присел на корточки и заключил Гарри и Драко в свои объятия:
– Привет, – прошептал он, попытавшись поцеловать мальчиков.
Драко слегка оттолкнул Сириуса и шагнул назад, потянув за собой Гарри, заводя его себе за спину.
– А почему я тебя раньше не видел? – с подозрением спросил Драко, недовольно глядя на новоявленного родственника.
– Он был в тюрьме, – вмешался в разговор Люциус. – Его туда отправил Дамблдор, чтобы он не мог забрать к себе Анри.
– А кто такой Дамблдор? – с опаской спросил Гарри, выглядывая из-за Драко.
– Самый сильный волшебник современности. Директор Хогвартса и председатель Визенгамота, – ответил ему Сириус. – Но он думал, что я предал твоих родителей, Гарри.
– На твоем месте, я не был бы в этом так уверен, Блэк, – презрительно процедил сквозь зубы пришедший вместе со всеми Снейп. – В любом случае, твое заключение было очень выгодно директору. Он смог беспрепятственно отправить ребенка к магглам, которые даже не являлись его родственниками.
– Директор отдал меня тете и дяде? И они не мои тетя и дядя? – вытаращился Гарри, переводя ошарашенный взгляд с одного взрослого на другого. – И он может забрать меня снова? – с паникой в голосе спросил он, сильнее вцепляясь в Драко.
Драко поморщился от крепкой хватки своего друга, но ничего не сказал.
– Нет! – воскликнула Нарцисса, обводя грозным взглядом всех, находящихся в комнате, как будто кто-то уже попытался отнять у нее малыша. – Мы никогда не позволим забрать тебя! Не беспокойся!
– Я так давно не видел тебя, Гарри, – мягко сказал Сириус, пытаясь разрядить обстановку.
– Моего сына зовут Анри, не забывай об этом, Блэк! – прервал его Люциус.
– Он не твой сын! – возмутился Сириус.
– Нет, мой! – отрезал Малфой-старший. – Я считаю его своим сыном, и этого никому не изменить, даже тебе! Если только Анри не захочет… – он вопросительно взглянул на мальчика.
Гарри отрицательно замотал головой. Ему очень хотелось броситься к отцу, но он боялся отцепиться от Драко и пройти мимо этого незнакомца, ругающегося с отцом. Кроме того, рядом с Люциусом стояла внушающая подозрение старуха.
Сириус перевел взгляд с Малфоя-старшего на Гарри. Поразмыслив, он осведомился у малыша:
– Ты считаешь его своим отцом, Анри?
– Да, – непреклонно ответил мальчик. – Он забрал меня у… – Гарри замялся, не зная, как теперь называть людей, у которых жил, – у тех магглов. И заботился обо мне. И подарил мне медведя. И другие игрушки. И я люблю его. И маму. И Драко. – отрывистым тоном, но с непоколебимой уверенностью закончил он.
– Отлично, – кивнул Сириус и успокаивающе улыбнулся мальчику, – я понял, что ты чувствуешь, но, надеюсь, что своих первых родителей ты тоже не забудешь. Джеймс был моим лучшим другом, мы познакомились с ним, когда нам было по пять лет.
Гарри молча кивнул. Сириус понял, что большего он от ребенка сейчас не добьется и обратился к Люциусу:
– Ты не прикажешь своим эльфам принести мои подарки?
Увидев ястребов, дети пришли в полный восторг. Драко стал важно рассуждать, как завтра они поедут на охоту и его ястреб непременно поймает огромного волка. Гарри же внимательно наблюдал за птицами, а потом, обернувшись к своему крестному, поинтересовался, какая из них его. Сириус пожал плечами, и ответил, что они могут выбрать сами. Драко сразу же ткнул пальцем в ястреба, который был чуть больше, и заявил, что это его птица. Гарри был доволен выбором своего названного брата: меньший ястреб понравился ему тем, что был спокойнее и, как ему показалось, сообразительнее – после того, как чехлы с клеток были сняты, эта птица быстрее успокоилась, перестала кричать и внимательно наблюдала за всеми волшебниками в комнате. Блэк пересказал детям объяснения продавца «Волшебного зверинца»: как нужно приручать ястребов, чтобы они поняли, кто является их хозяином, и как ухаживать за птицами, и добавил, что пока мальчики не смогут сажать своих питомцев на руку – у них просто не хватит сил удержать их на весу, но ястребы могут сидеть у своих маленьких хозяев на плечах. После того, как дети покормили и погладили своих питомцев (из клеток их сегодня решили не выпускать), Блэк подошел к маленькому столику и, достав из кармана мантии кожаный мешочек, осторожно вытряс из него семь звезд из горного хрусталя на ажурных тоненьких платиновых цепочках. В комнатах Гарри горели магические светильники, так как за окном уже стемнело. В волшебном свете бесчисленные грани талисманов переливались всеми цветами радуги, бросая яркие, трепещущие блики на стены комнаты и лицо склонившегося над столиком Блэка. Волшебники, зачарованные красотой зрелища, подошли ближе. Протиснувшись вперед, мальчишки с восхищением наблюдали за сверкающим чудом. Им казалось, что настоящие звезды упали с ночного неба чуть ли ни им в руки.
– Так вот у кого были Плеяды, – сухо улыбнувшись, проговорила леди Блэк, которая до этого упорно молчала. Валбурга заметила, с какой настороженностью Гарри отнесся к новым людям, и не хотела пугать малыша, решив дать ему время, чтобы тот привык к ее обществу, – а мы с Орионом думали, что они утеряны навсегда.
– Дядя Альфард оставил мне их, так же как и деньги, – пожав плечами, объяснил Сириус.
– Дядя? – Люциус с иронией посмотрел на Блэка. – Ты же говорил, что это был троюродный дед?
– Мало ли что я говорил? – насупился Сириус, а потом весело фыркнул и добавил: – Я подумал, что не в моих интересах говорить тебе правду. Пока бы ты выяснял, кто из моих родственников оставил мне наследство, и что именно мне было завещано, я смог бы как-то выбраться из той ситуации с наименьшими потерями.
Сириус взял одну из звезд себе и раздал оставшиеся детям, Нарциссе, Люциусу и матери. Последнюю, после некоторого колебания, вручил Снейпу.
– Зажмите звезды в правом кулаке и прижмите руку к сердцу, - скомандовал он и заговорил нараспев на латыни: – Astri lumen in tenebris viam meam illuminans...** – закончив ритуал, Сириус велел всем надеть на себя артефакты и пояснил: – Они защитят своего владельца от двух-трех сильных проклятий, ну, конечно, кроме непростительных, и позволят нам знать, где кто из нас находится. Можно мысленно общаться друг с другом – для этого надо зажать звезду в кулаке и позвать того, с кем хочешь поговорить. В общем, очень полезная вещь, я думаю. Цепочки зачарованы так, что никогда не порвутся. Снять их можно только с разрешения владельца.
– Действительно очень нужный артефакт, – согласился Малфой-старший, с одобрением посмотрев на Сириуса. – Теперь мы всегда будем знать, где находятся эти сорванцы, и не случилось ли с ними что-нибудь. Но если я узнаю, что вы, вместо того чтобы спать, болтаете друг с другом, – взглянул на детей Люциус и грозно нахмурился, – мне придется наказать вас!
Малыши переглянулись и, весело хихикнув, заверили отца, что они даже и не думали делать ничего подобного.
«Врут, – решил Малфой-старший про себя, – и как быстро научились! – с восхищением констатировал он. – Настоящие слизеринцы! Ладно, разберусь с этим позже».
Спустя несколько минут Сириус уже устроил веселую возню с детьми, быстро найдя с ними общий язык. В процессе игры, он вдруг принял свою анимагическую форму, вызвав этим превращением веселый визг и восторг у мальчиков. Они с энтузиазмом накинулись на большого черного пса, пытаясь свалить его с ног, дергая за уши и хвост. Все взрослые, кроме Люциуса, были удивлены увиденной картиной, но на посыпавшиеся на него вопросы, Блэк отвечать отказался, все так же прибывая в своей анимагической форме, хитро поглядывая на всех и весело виляя хвостом. Поняв, что сейчас от Сириуса они ничего не добьются, Нарцисса, Люциус, Северус и Валбурга, уселись на диван и принялись негромко беседовать, обсуждая возникшие перед ними проблемы. Судя по взглядам, которые бросал на них Сириус, он внимательно прислушивался к их разговору, не забывая при этом удирать от детей, валять их по полу и катать на себе.
Исходя из объяснений Валбурги, у них могло быть два пути справиться с Риддлом: найти все хоркруксы и либо уничтожить их, либо соединить в особом артефакте, называемом «Ловец душ», который, по слухам, хранился в семье Крэббов. После чего, возродив неудачливого экспериментатора, убить его или заставить подчиниться истинному Слизерину. Против первого пути леди Блэк категорически возражала: она сказала, что расколотая душа, уничтоженная таким образом, не может соединиться и за гранью, что приводит к полному ее уничтожению, без надежды на перерождение. Такое деяние влияет на души тех, кто сделает это, безнадежно калеча и их судьбы. Посовещавшись, собеседники решили собрать все хоркруксы, объединить их, а потом уже думать, что делать после возрождения Риддла: убивать его или привлекать на свою сторону.
Уложив детей спать, взрослые отправились в кабинет, чтобы просмотреть там воспоминания Лили (Сириус рассказал о том, что именно он получил в Гринготсе). Когда дошла очередь Снейпа прочитать записку, передаваемую из рук в руки, он нахмурился и желчно отметил:
– По-моему, это больше похоже на рецепт зелья.
– Да, – грустно улыбнулся Сириус, – Лили всегда оставляла Джеймсу подобные записки, когда ей нужно было куда-то уйти и оставить Гарри с ним. Мы их называли «инструкциями по выживанию с ребенком на ограниченном пространстве». В них она подробно расписывала не только что и во сколько нужно сделать: покормить или перепеленать, но и где лежит бутылочка, стоит молоко, и до какой температуры надо его нагревать. Даже если уходила на час.
– Так, – прервал печальные воспоминания Малфой, – у думосброса мы все не разместимся, будем смотреть: я с Нарциссой, леди Блэк с сыном, ну а ты, Северус – один, – и, выливая из пузырька в чашу первое воспоминание, он вежливо произнес: – Леди Блэк, прошу.

Concordia parvae res crescunt, discordia maximae dilabuntur* – при согласии малые дела растут, при несогласии великие дела разрушаются (лат.).
Astri lumen in tenebris viam meam illuminans...** – Свет звезды, во тьме освещающий путь мой … (лат.)


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Понедельник, 18.05.2009, 15:23 | Сообщение # 22
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
Анашонок, специально для тебя...новая главка))))

ГЛАВА XXI

Воспоминание первое:
Оттепель. Дождевые капли вперемешку с крупинками снега сыплются на землю из нависших над Хогварсткой долиной низких серых облаков. Дороги развезло, хлюпает под ногами грязная противная жижа. «Маги, называется. Даже замостить дорогу не могут, – недовольно бурчит себе под нос Лили Эванс, юная ведьма в черной школьной мантии, спешащая в Хогсмит. – Я уже не говорю об асфальте». Добравшись, наконец, до окраины деревни и ступив на булыжную мостовую, она с облегчением вздыхает. Вытащив волшебную палочку, очищает себя заклинанием и уверенным, не по-женски широким шагом спешит дальше. Возле «Трех метел» ее ожидает невысокий полноватый мужчина под большим черным зонтом.
– Папа! – Лили бросается на шею отцу. – Это все-таки ты! Я так и знала. МакГонагалл не хотела меня отпускать, а я знала… Папа, но почему ты приехал? Что-то случилось? Что-то с мамой? Или с Пэти?
– Успокойся, милая, – мужчина, улыбнувшись ее горячности, отводит зонт в сторону и обнимает дочь за плечи. – Все в порядке. Мне просто надо с тобой поговорить.
– Но… вчера я получила от вас подарки ко дню рождения… и письмо… а сегодня… эта записка с почтовой совой… и как ты попал сюда? – растерянно лепечет девушка.
– Мне помогла наша соседка, – успокаивающе поглаживая девушку по плечу, объясняет отец. – Она помогла мне добраться до «Дырявого котла» – без нее я просто не нашел бы это ужасное заведение. И она договорилась с его хозяином, чтобы он разрешил воспользоваться камином. А письмо… ты поймешь, почему я не мог ничего сообщить в нашем с мамой поздравлении, которое мы отправляли с твоей совой. Как только я прибыл в эту деревню, я нашел ваше почтовое отделение и послал тебе записку с просьбой о встрече. Надеюсь, что у тебя не было проблем в школе?
– Нет, – Лили слабо улыбается, так и не успокоившись до конца. – Меня, как лучшую ученицу школы, декан не могла не отпустить, хотя и ворчала, что не хорошо в наши времена девушке бегать в Хогсмит совсем одной, - Лили задорно улыбается, но тут же становится серьезной: - Так что ты хотел мне сказать? И почему втайне от мамы? И, может быть, зайдем в трактир?
– Нет, – твердо отвечает мужчина, вытаскивает из кармана платок и отирает с лысины капли дождя. Затем снова поднимает зонт, закрывая себя и дочь, берет ее под руку и ведет по дороге: – Я не хочу, чтобы кто-то услышал наш разговор.
Несколько минут они идут молча, потом мистер Эванс не выдерживает и начинает говорить. Негромко, постоянно оглядываясь, словно опасаясь слежки:
– Вчера тебе исполнилось шестнадцать. Ты стала взрослой, умной и очень красивой девушкой. Я горжусь такой замечательной дочерью как ты. Но я должен сообщить тебе то, что я скрывал все эти годы.
– Скрывал? – Лили удивленно смотрит на отца. – От меня или от мамы?
– От вас обеих. Твоя мама… – мужчина глубоко вздыхает, словно набираясь решимости. – Она никогда не отличалась крепким здоровьем, но очень хотела иметь детей. Две первых беременности закончились выкидышами, что только ухудшили ее состояние. После второй неудачи она погрузилась в тяжелую депрессию и несколько месяцев даже посещала психоаналитика. Я умолял ее не впадать в отчаяние, убеждал ее взять ребенка из приюта, но она хотела родить собственное дитя. И вот, третья попытка удалась. Девочка родилась недоношенной, но врачам удалось выходить ее. Твоя мама была на седьмом небе от счастья. Когда нашей дочери исполнился год, мы решили отметить это событие в дорогом лондонском ресторане. Музыка, красивое платье, великолепный ужин. Роуз была так счастлива. За соседним столиком сидела красивая семейная пара с девочкой примерно того же возраста, что и наша Лили. Я обратил на это внимание Роуз, и она сказала, что они должно быть тоже долго ждали этого ребенка - настолько счастливые были у них лица. Мы улыбнулись друг другу, а потом… потом начался настоящий ад… Боевик IRA открыл стрельбу по посетителям, – мужчина тяжело сглатывает и продолжает рассказ: – Пуля убила нашу дочь, которую Роуз держала на руках, прошла насквозь и попала жене в легкое. Люди вокруг кричали, стонали, метались, пытаясь выбраться наружу, а я растеряно смотрел на Роуз и понимал, что даже если она выживет после ранения, то все равно не сможет пережить смерть своего дитя. И вдруг… я услышал плач ребенка. Девочка, та, из-за соседнего столика, вся измазанная в крови, плакала, цепляясь за мать, лежащую на полу. Ее родители были мертвы.
Я… я не знаю, что подтолкнуло меня сделать это… возможно, я был слегка не в себе… Я подхватил этого ребенка на руки и спрятался с ним под наш стол, затащив туда и Роуз. Когда сумасшедшего фанатика застрелили полицейские, я подложил нашу девочку к тем людям. Ранение твоей мамы было тяжелым, но она выжила, хоть и провела в больнице почти полгода. Детям свойственно меняться, поэтому, вероятно, моя жена ничего не заметила. Либо не захотела замечать. Мне повезло - у нашей дочери тоже были зеленые глаза, правда, не такого яркого оттенка, как у тебя, а то, что вместо русых, волосы у тебя стали рыжими, так это мне удалось объяснить генами своей матери. Прости… – сдавленно шепчет мужчина, снова доставая носовой платок и стирая им выступившие на глазах слезы. – Такой сильный дождь…
Лили, ошеломленная рассказом отца, крепко стискивает его руку, удерживающую зонт, но все же находит в себе силы возразить:
– Я никогда не чувствовала себя чужим ребенком… не вини себя.
– Ты всегда была и будешь нашей дочерью! – мистер Эванс с надеждой заглядывает Лили в глаза, словно выискивая в них прощение. – Но я все равно чувствую себя виноватым. Возможно, у тебя есть другие родственники, о которых ты ничего не знаешь. Я боялся что-либо выяснять о тех людях, твоих родителях. Это могло показаться подозрительным. Но я все же смог получить информацию из газет, где были напечатаны списки жертв – к счастью, они оказались единственной парой с ребенком. Их имена – Элизабет и Ричмонд Брэдфорд. А твое – Ванесса. Несколько лет назад я попытался хоть что-то разузнать об этой семье, о том, где их похоронили, даже нанимал частного детектива, но все мои усилия оказались бесполезны. Казалось, что эти люди просто никогда не существовали. И только когда преподаватель принес тебе письмо из Хогвартса, я понял, что они, скорее всего, были волшебниками.
– Брэдфорд…– Лили хмурится. – По-моему, я где-то слышала или читала об этой семье. Но среди моих однокурсников нет людей с такой фамилией, – и, встряхнув роскошными рыжими кудрями, решительно вздергивает подбородок: – Я все узнаю.
– Моя маленькая упорная дочурка докопается до истины, – по-доброму усмехается мужчина. – Я даже не сомневаюсь в этом. Только…– мистер Эванс снова мнется, с подозрением оглядывая пустую улицу, – пожалуйста, будь осторожна. Не делись ни с кем этими сведениями, пока не будешь владеть всей информацией. И еще… мне бы не хотелось, чтобы твоя мать и сестра были в курсе происходящего. Решать, бесспорно, тебе, но… Роуз последнее время постоянно плохо себя чувствует, а Петунья и так сходит с ума от зависти к тебе.
– Конечно, папа, не беспокойся, – улыбается Лили, обнимая взволнованного отца. – Я не собираюсь рассказывать им об этом. Подожди, - тоненькая морщинка снова появляется между ее бровей, - а как тогда получилось, что Петунья старше меня, если я… она была первым ребенком?
Мужчина неуверенно крутит в руках ремешок зонта, но все же отвечает:
– Мы удочерили твою сестру через два года после всех этих событий, когда стало ясно, что у Роуз больше не будет детей. Но только…
– Да, да, папа, – перебивает Лили, – я ничего не скажу ей об этом.
– У Петуньи сложный характер, – оправдывается отец, – поэтому мы не стали ее ни во что посвящать, тем более что других родственников у нее нет, а мать от нее отказалась. А теперь беги, тебе уже пора возвращаться в школу, а мне домой. Не хочу волновать маму своим долгим отсутствием.

Воспоминание второе:
Красивая женщина с царственной осанкой и высокой пышной прической взволнованно смотрит на сидящую напротив нее Лили.
– Дорогая, мне необходимо серьезно поговорить с тобой.
– Да, леди Поттер, – вежливо улыбается девушка.
– Пожалуйста, называй меня Алексис, я ведь просила тебя об этом, – с легкой обидой замечает дама. – Мы с Гарольдом уже считаем тебя своей дочерью. Ваша с Джеймсом свадьба через месяц, и нам нужно обсудить некоторые вопросы.
– Конечно, Алексис, я вас внимательно слушаю, – Лили бросает напряженный взгляд на собеседницу.
– Ты умная девушка и прекрасно понимаешь, что не будь ты чистокровной, мы никогда не дали бы разрешения на этот брак. Вливание неизвестной крови в род всегда чревато неожиданными осложнениями. И лучшим примером моей правоты является уже известная тебе история семьи Дамблдора. О частых рождениях сквибов в семьях магглорожденных я также упоминала. А сейчас хочу побеседовать с тобой о будущих детях. Ты должна выйти замуж под своим настоящим именем и заключить брачный контракт, согласно которому, первый твой ребенок мужского пола переходит в твой род и становится Слизерином.
– Нет! – пугается Лили. – Нет! Нет! Какая разница, под какой фамилией я выйду замуж? Вы же знаете, что я чистокровная! Разве этого не достаточно?
– Нет, дорогая, не достаточно, – ласково, но твердо возражает леди Поттер.
– Но я ведь объяснила вам, что мне опасно раскрывать свое происхождение. Все эти загадочные и ранние смерти моих родственников… Бабушка и ее муж бесследно исчезли во время войны с Гриндельвальдом, а родители… – Лили растерянно замолкает.
– Поттеры, также как и все волшебники Великобритании, принесли вассальную присягу Слизеринам, и служить этому роду наш долг. А твой долг, которому ты обязана следовать – родить наследника, который станет правителем нашего мира. Все это время я рассказывала тебе о долге и чести чистокровных, неужели все мои усилия пропали втуне? – строго спрашивает Алексис. – Мне казалось, что ты все усвоила.
– Да, но…
– Не беспокойся, – перебивает Лили будущая свекровь. – Гарольд устроит все так, что никто, кроме нас и свидетелей, не узнает об имени, которое будет записано в брачном свидетельстве, а контракт будет храниться в Гринготсе. Гоблины никогда не раскрывают тайны своих клиентов.
– А свидетели? – с сомнением произносит Лили.
– Они принесут клятву. Такую же, какую ты заставила дать нас, перед тем, как раскрыть тайну своего происхождения. Это был очень умный и хитрый ход… для гриффиндорки, – с одобрительной усмешкой признает леди Поттер.
– Шляпа хотела отправить меня в Слизерин, но я пришла в ужас, представив, что со мной, как с магглорожденной, сделают на этом факультете, – с юмором отвечает девушка. – В поезде меня подробно просветили о взаимоотношениях на факультетах. Просилась на Равенкло, но шляпа сказала, что я не подхожу для этого факультета, и предложила мне Гриффиндор. Я согласилась.
– Ты умная, но твое стремление к знаниям не абстрактно и не оторвано от повседневной жизни, – одобряет решение шляпы Алексис. – Так что ты решила?
– Я согласна, – кивает Лили. – Надеюсь только, что не пожалею об этом.

Воспоминание третье:
– Я все же недовольна твоим выбором крестного, – говорит Лили, с нежностью глядя на безмятежно посапывающего младенца в кроватке. – Сириус слишком безответственный и импульсивный.
– Не забывай, к какой семье он принадлежит, – возражает ей Джеймс. – Как бы ни отрекался он от своей семьи, все равно он останется Блэком. Это у него в крови, – состроив забавную рожицу, добавляет Поттер и беззаботно смеется.
Лили шикает на мужа, заставляя того приглушенно хихикать в рукав мантии.
Успокоившись, Джеймс негромко продолжает:
– Я не знаю, почему он так ненавидит свою семью и магию рода, но мне кажется, что что-то или кто-то очень сильно напугал его в детстве. А поскольку он ненавидел этот страх и не хотел бояться, то решил обвинить во всем свою семью, отказавшись от нее. Надеюсь, что Сириус все же сможет преодолеть себя и помирится со своей матерью. Остаться без рода – это страшно, – Джеймс передергивает плечами, словно от холода. – Блэки всегда были первыми помощниками и соратниками Слизеринов. Я просто следую традиции, – лукаво ухмыляется он.
– Традиции, – недовольно ворчит Лили, – что-то ты не очень вспоминал о них, когда учился в Хогвартсе.
– Мы же светлые маги, – важно объясняет Поттер, шутливо пихая жену в бок локтем. – Любители магглорожденных. И для нас соблюдать традиции – это не comme il faut. Посмотри, как Гарри похож на тебя, – резко меняет он тему разговора. – Говорят, что когда сын похож на мать, он будет счастливым. Такие же черты лица, как и у тебя, твои глаза, нос и губы. Только волосы черные, но, судя по этим завитушкам, у него будут такие же шикарные локоны, как у тебя. Когда он подрастет, все девчонки будут его.
– Это меня и беспокоит, – недовольно хмурится Лили.
– Тебя беспокоит судьба несчастных влюбленных девчонок? – явно дурачась, удивляется Джеймс.
– Перестань! – тихо шипит Лили, раздраженно хлопая мужа по руке. – Твои родители объяснили мне, что портретов Салазара Слизерина было только три. Один из них недоступен и находится в Слизерин-мэноре, а два других – в Хогвартсе и министерстве были утеряны. Остались только не слишком качественные наброски и описания его внешности. Но я все равно беспокоюсь. Меня спасало то, что я девушка с рыжими волосами. Кроме того, все были уверены в моем маггловском происхождении. Но Гарри будет обладать всеми чертами рода Слизерин, даже черными волосами. Кто-нибудь чересчур умный может догадаться. Я хочу провести ритуал Facie Alicujus Rei**, чтобы Гарри был похож на тебя, – решительно закончила она.
– О горе мне! – Джеймс с комическим отчаянием хватается за голову. – Моя жена мне неверна!
Разбуженный последним возгласом отца, Гарри недоумевающее хлопает большими зелеными глазищами и кривит ротик, готовясь зареветь. Лили, бросив негодующий взгляд на мужа, подхватывает сына на руки и начинает его укачивать.

Воспоминание четвертое:
– Как ты мог! Даже не посоветовавшись со мной! – Лили в гневе мечется по комнате.
– Но, любимая, Дамблдор… – Джеймс растерянно и виновато смотрит на жену, переминаясь с ноги на ногу.
– Плевать я на него хотела! – перебивает его Лили, которой, вероятно, хочется в этот момент стукнуть мужа чем-нибудь тяжелым. – Этот… этот старый лживый козел!
Джеймс, услышав эпитет в адрес директора, не выдерживает и нервно хихикает.
– Тебе смешно?! – рыжеволосая фурия подскакивает к мужу, хватает его за плечи и начинает встряхивать. – Смешно? Ты поставил наши жизни в зависимость от трусливой похотливой крысы! И тебе смешно!!!
– Вот поэтому никто на него и не… подожди, – перебивает сам себя Джеймс, – что значит «похотливой»?
Лили перестает трясти мужа, недоверчиво смотрит на него, а потом, безнадежно махнув рукой, бессильно опускается в кресло.
– Ты что не замечал, как он буквально раздевает меня своими маслянистыми гадкими глазенками? – ядовито спрашивает она. – Будь его воля, он, наверное, разложил бы меня прямо на кухонном столе, за которым вы так любите устраивать свои посиделки.
– Лили! – шокировано восклицает муж.
– Да, да, знаю – выражаюсь не как леди, прошу прощенья – издержки маггловского воспитания, – язвительно продолжает супруга. – Но тебе давно пора прекратить закрывать глаза на недостатки других людей, даже если они твои друзья.
– Ну, может быть, Питер и посмотрел на тебя пару раз с интересом, – поторопился высказаться Джеймс, – но это понятно – ты ведь потрясающая красавица!
– Поттер! – раздражение Лили снова вспыхивает, как угли костра от порыва ветра. – Его «интерес» имеет только сексуальную направленность и липнет ко мне как грязь. После его посещений мне хочется немедленно принять душ, чтобы смыть с себя следы его «восхищения» мной. А тебе он завидует. Сильно. И, что больше всего меня беспокоит, постоянно чего-то боится, особенно в последнее время. Ты не должен был назначать его Хранителем! Лучше пусть Сириус или Ремус! – яростно выпаливает она.
– Сириус слишком очевидный выбор для всех, а Люпина обратил Фенрир Сивый, преданный сторонник Волдеморта. Ты ведь знаешь, какую власть над оборотнем имеет его альфа, – объясняет Джеймс, виновато заглядывая жене в глаза.
– Перестань цитировать этого старого лгуна! – Лили явно не собирается уступать. – Либо ты делаешь, что я сказала, либо я собираю вещи, и мы с Гарри покидаем этот дом! Я не понимаю, как ты еще можешь верить Дамблдору, после той неправдоподобной сказки, которую он сочинил о смерти твоих родителей!
– Но… может быть… ты ошиблась? – робко выговаривает Джеймс.
– Ошиблась?! Я?! – Лили почти срывается на визг, но потом, все же, берет себя в руки и более-менее спокойно продолжает: – Ты сомневаешься в моих способностях эмпата? И потом, ты сам сказал, что защита поместья была разрушена изнутри, то есть, твои родители должны были впустить кого-то… кого-то, кому они доверяли. А потом этот кто-то очень ловко устроил так, чтобы казалось, что атака была снаружи.
– Но… может быть… я ошибся? – снова повторяет Джеймс.
Лили бросает гневный взгляд на мужа и качает головой:
– Ох, Джеймс, меня удивляет, насколько ты бываешь слеп и наивен в отношении тех людей, которых ты считаешь своими близкими.
– Хорошо, хорошо, – уступает Поттер, – сразу же после Хэллоуина я попрошу Сириуса стать нашим Хранителем. За неделю ничего не случится, верно?
– Ладно, – соглашается Лили, – но не больше недели, – внезапно она улыбается и продолжает: – Помнишь, когда я выходила за тебя замуж, для меня это был простой брак по расчету – мне нужна была защита какого-нибудь сильного рода, не замаранного связью с Волдемортом. Но сейчас… я чувствую, что для меня нет дороже людей, чем ты и Гарри. Мой наивный, милый гриффиндорец!
– Ты тоже, между прочим, с этого же факультета, – хмурится Джеймс, но потом не выдерживает и расплывается в улыбке. Усевшись в кресло, он тянет Лили за руку, усаживая к себе на колени. – Знаю, знаю, ты любишь меня как брата…
– Давно не как брата, – в зеленых глазах Лили горят задорные искорки.
– Наконец-то первая красавица Хогвартса влюбилась в меня! – радостно восклицает Джеймс. – Теперь мне не стоит опасаться, что твой мрачный дружок отобьет тебя у меня!
– Ты считаешь, что Северус влюблен в меня? – уточняет Лили и весело хихикает.
– Безусловно, – решительно отвечает Джеймс и с недоумением смотрит на супругу. – Не из-за меня же он сюда приходит? Он даже со мной начал нормально общаться, хотя раньше терпеть меня не мог. Впрочем, как и я его. Но теперь у него ничего не выйдет! – самодовольно заканчивает он.
– Ну-ну, – Лили целует мужа. – Конечно, не выйдет – я тебя никому не отдам!

Facie alicujus rei** – под предлогом (под видом) чего-л. (лат).


Наш праздник там,где солнце село,
Где в свете звезд нависла Тьма,
Где смертное бессмертно тело,
Где правит вечная Луна....

 
Lash-of-MirkДата: Воскресенье, 07.06.2009, 23:16 | Сообщение # 23
Walk with me in Hell
Сообщений: 2977
« 107 »
ГЛАВА XXII

Vis recte vivere? Quis non?*

Гарри стремительно шел по залу Хитроу, лавируя между пассажирами, раздраженно поводя плечами и бурча проклятия себе под нос. Долгий перелет вымотал его, и теперь он мечтал только об одном: быстрее добраться до «Дырявого котла», а оттуда переместиться в Малфой-мэнор. Гарри снял с себя пиджак бело-кремового цвета, закинул его за спину, придерживая просунутым через вешалку пальцем, и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Несмотря на осень, в Лондоне стояла одуряющая, несвойственная этому времени года жара. Кондиционеры работали на полную мощность, но в аэропорту все равно было душно. Дарк задержался, передавая встречавшему их шоферу багаж. Вдруг откуда-то сбоку на Гарри налетел толстяк, чуть не сбив его с ног. Гарри, с трудом сохранив равновесие, сердито посмотрел на неуклюжего маггла. Тому повезло меньше. Он сидел на полу, крепко прижимая к себе переноску с жалобно скулящим щенком бульдога.
Дадли сегодня совершенно замаялся. Тетя Мардж, встречавшая в аэропорту нового питомца, которого ей присылали из Штатов, притащила племянника с собой в качестве бесплатной рабочей силы. Ему пришлось почти два часа трястись в старом раскаленном автобусе, выслушивая при этом непрестанные стенания тети, что все хорошие крови английских бульдогов оказались заграницей, из-за чего англичанам приходится покупать своих же собак у невоспитанных гринго, и что правительству давно пора запретить это безобразие. Такси Мардж собиралась брать только из Хитроу, чтобы не мучить «несчастное животное». После ареста брата и его жены Мардж продала свой дом в деревне и купила небольшой старый коттедж в пригороде Лондона, чтобы быть поближе к тюрьме, куда поместили ее брата. Петунью она так ни разу и не навестила, и не позволила это сделать племяннику, обвиняя во всем произошедшем свою невестку**. Все имущество родителей Дадли было отобрано за долги, и тетя частенько напоминала племяннику, за чей счет он живет, заставляя ухаживать за своей псарней и убираться в доме. Правда, в еде она его никогда не ограничивала, умиляясь «здоровому аппетиту» мальчика.
Петунья умерла год назад, а Вернон на полгода раньше, что позволяло Мардж время от времени причитать, картинно размазывая скупые слезы, что ее дорогой брат умер из-за дурной крови родственников его жены. И что она предупреждала его не жениться на этой подозрительной и недостойной особе.
Получив щенка, Дадли шел, почти не разбирая дороги из-за тумана перед глазами. Он очень хотел пить, есть, спать, а не тащить по жаре тяжелую переноску. Налетев на кого-то, Дадли упал на пол, к счастью, не навредив щенку. Подняв глаза, он уставился на рослого стройного мальчика. Его длинные волосы были забраны в хвост заколкой с блестящими прозрачными и зелеными камушками, из мочки уха свисала белая цепочка с покачивающимся на конце большим зеленым камнем в форме капли. Из расстегнутого ворота рубашки выглядывали слишком тяжелый для ребенка явно золотой медальон на массивной цепи и тонкая белая цепочка с сияющей всеми цветами радуги звездой. Манжеты белоснежной рубашки скрепляли запонки со странной гравировкой, из такого же белого металла, что и цепочка. «Обвешался цацками, как девчонка, – с презрительной завистью подумал Дадли. – Педик!» И тут он обратил внимание на глаза мальчика – ярко-зеленые, миндалевидные. Такие глаза он видел только у одного человека за свою жизнь. Дадли уже не помнил, как выглядел его двоюродный брат, но эти глаза забыть не мог. И, не успев еще ничего сообразить, Дадли ошеломленно выдохнул:
– Г-г-гарри?
– Простите? – надменно-презрительно произнес мальчик, выгнув бровь.
– Это я, Дадли, твой кузен, – зачастил толстяк. – А ты принарядился, я сморю. Неужели в приюте есть такая хорошая одежда? И побрякушки?
Гарри понимал, что лучше всего сказать этому магглу, что тот обознался, но внезапно ему припомнились все давно позабытые детские обиды.
– В приюте? – с нарочитым удивлением переспросил Гарри у кузена, которого вряд ли бы узнал самостоятельно. – Я никогда не был в приюте. Меня сразу же забрал родственник отца, – и, пожав плечами, добавил: – А эти «побрякушки», как ты говоришь, стоят половину этого аэропорта, я думаю.
– Милорд, – к мальчикам спешил Дарк, – с вами все в порядке?
– Да, – коротко кивнул Гарри. – Что там с машиной?
– Сейчас ее подадут.
– Это твой опекун? – поинтересовался Дадли, внимательно рассматривая высокого мужчину в темных очках и наглухо застегнутом на все пуговицы черном костюме.
– Конечно, нет! – возмутился Гарри, переводя взгляд на все еще сидящего на полу Дадли. – Это мой телохранитель!
– А почему он тебя так называет? – продолжил расспросы Дадли.
– Потому что мой отец был не безработным пьяницей, как врали твои родители, а лордом, – презрительным тоном объяснил Гарри. – Естественно, я унаследовал титул своего отца после его смерти. И, кстати, он не разбился в автокатастрофе – его убили, – внимательно посмотрев на собеседника и отметив его потрепанную серую рубашку, с большими кругами пота подмышками и на груди, старые, вытянутые на коленях джинсы, мстительно добавил: – Вижу твоя семья, лишившись тех денег, которые получала за то, что держала меня в чулане, издевалась и морила голодом, живет не очень хорошо. Как там тетя Петунья?
– Она у-умерла, – с трудом выдавил из себя Дадли.
– Вот как? Жаль, – равнодушно сказал Гарри, всем своим видом и тоном показывая, что никаких сожалений он не испытывает.
Заметив сквозь стеклянные двери аэропорта подруливший к входу лимузин, он, не попрощавшись, пошел к автомобилю, чувствуя то же злорадное удовлетворение, что и Золушка, покидавшая на белом коне принца дом ненавистной мачехи. «Хотя нет, – решил он, – эта дурочка была просто счастлива». Дождавшись, пока Дарк откроет перед ним дверь, мальчик забрался внутрь.
В лимузине Гарри сразу же попал в крепкие объятия Драко.
– Мы расстались всего несколько часов назад! – со смехом отбиваясь от блондина, возмутился Гарри.
– А я уже соскучился, – не разжимая рук, произнес Драко. – И попросил Кларка взять меня с собой встречать тебя. Как полет?
– Скучно, нудно, утомительно. Больше никогда не полезу в этот летающий котел, – признался Гарри.
– А я предупреждал тебя, – наставительным тоном высказался Драко. – Магглы просто не в состоянии придумать что-нибудь интересное. Вспомни, как ты хотел попасть в Диснейленд. И что? Одно разочарование. Мы провели там целый день, но так и не смогли найти ничего, стоящего внимания. Разве могут сравниться какие-то там русские горки с полетом на метле?
– Ты говоришь совсем как бабушка, – с насмешкой произнес Гарри, – но в аквапарке-то тебе понравилось?
– Только потому, что на метле в воду не нырнешь. Но из-за этого терпеть толпу магглов я не намерен. Тебе, по-моему, тоже не понравилась постоянная толкучка? – парировал Драко.
– Ладно, ладно, ты, как всегда, прав, – с улыбкой ероша волосы Драко, согласился Гарри. Отсветом ему стал возмущенный вопль блондина, который терпеть не мог, когда нарушают его идеальную прическу.
Дадли проводил взглядом удаляющийся лимузин и, кряхтя, поднялся с пола. Отряхивая джинсы, он сердито бурчал:
– Заносчивый придурок, нацепил на себя дешевые побрякушки и нос задрал. А у самого только и есть что один кулон золотой, а остальное железки, наверное.
– Эт-т-то п-п-платина, – дрожащим голосом произнесла стоявшая рядом Мардж, на которую никто не обратил внимание. – Она д-дороже з-золота. А к-камни – изумруды и б-бриллианты.
Весь привычный и понятный мир этой женщины сегодня разлетелся на куски. Поганый выродок, дурная кровь, оказался одним из сильных мира сего. Одним из тех людей, перед которыми и Мардж, и Вернон привыкли лебезить и заискивать. Шесть лет назад объяснения адвоката, почему семья брата осталась без денег, прошли мимо ее сознания: она была сосредоточена только на одном – вытащить Вернона из тюрьмы, опровергнув неслыханные и незаслуженные обвинения.
– Теперь понятно, почему моего брата так несправедливо осудили, – злобно прошипела она, пытаясь собрать осколки своего уничтоженного мира. – Эти аристократы голубых кровей всегда топчут простых смертных.

***
Люциус сидел в своем министерском кабинете и, машинально перебирая бумаги, с нежной улыбкой поглядывал на колдографию, на которой дурачились двое мальчишек с метлами в руках. Они пихались, стараясь вытолкнуть один другого за край снимка. Прошло шесть лет с тех пор, как Гарри появился в Малфой-мэноре. Эти годы для Люциуса и его окружения были наполнены неустанными заботами о детях, решением бесконечно возникающих проблем, но все эти мелкие неурядицы сполна возмещались родительским счастьем видеть, как растут и развиваются дети, их любовью и привязанностью. Малфой часто жалел, что ему пришлось лишить мальчиков беззаботного детства, наполнив их жизнь ежедневной учебой и тренировками. Несмотря на понимание необходимости всего этого. Как бы ему хотелось, чтобы дети играли, летали на метлах, сражались в плюй-камни или взрывающие карты, наконец. Вместо этого, их день был жестко, почти поминутно, расписан: занятия с Дарком, который обучал основам обращения с холодным оружием, начиная от кинжалов и заканчивая мечами. Также Дарк научил Гарри управлять эмпатическими способностями. Рунами, Чарами, Трансфигурацией, арифмантикой и иностранными языками с мальчиками занимались учителя – мальчики уже свободно говорили на латыни и французском и сейчас начали изучать немецкий и итальянский. Танцы и музыка. Занятия каллиграфией у них сменились штудированием классической литературы и написанием эссе по прочитанным произведениям. Уроки с Кларком, который обучал их основам тактики и стратегии, рукопашного боя, стрельбе из маггловского оружия (пока еще пневматического), маскировке и умению ориентироваться в маггловском мире. С Люциусом дети изучали юриспруденцию и историю волшебного мира, политологию и риторику, а с Нарциссой – родословные чистокровных семейств и особенности родовой магии.
По выходным ровно в девять утра в мэноре появлялся Снейп, занимавшийся с детьми зельями и ЗОТИ. А к середине дня из камина выходила леди Блэк, в темных траурных одеждах похожая на несокрушимую башню. Она посвящала мальчиков в тонкости ритуальной магии. И только вечером в воскресенье в плотном расписании удавалось выкроить пару часов, когда дети могли ездить верхом или летать на метлах. Люциус со смешком вспомнил историю злосчастного Имбиря. Найти мерина такой же масти так и не удалось – только похожего внешне, и конюху пришлось использовать маггловскую краску для волос, чтобы ребенок не заметил подмены (причем, чтобы добиться нужного цвета, нужно было смешивать несколько оттенков краски). А потом, еще в течение четырех лет, подкрашивать несчастное животное, пока мальчики не научились хорошо держаться на верхом, и не настало время пересаживать их на породистых скакунов.
Если обстановка в министерстве была спокойной, то вечером в выходные дни Люциус, Северус, Сириус и Нарцисса устраивали учебные дуэли с мальчиками и между собой.
Окклюменцию дети уже освоили, Снейп только время от времени устраивал проверки их ментальных щитов, удовлетворенно хмыкая после каждой: мальчиков ни разу не удалось застать врасплох и считать воспоминания, которые бы они хотели скрыть.
В процессе обучения выявились сильные и слабые стороны детей: Драко был более успешен в трансфигурации, арифмантике и рунах, а Гарри – в чарах, ЗОТИ и ритуальной магии. Во всех остальных предметах успехи мальчишек были практически одинаковы. Зельеварение оба ребенка просто обожали (они уже изучили все обязательные зелья, включая продвинутый уровень), только Драко любил экспериментировать, усовершенствуя уже известные зелья, а Гарри предпочитал создавать что-то совершенно новое, что частенько приводило к взрывам в лаборатории.
Оценивая уровень детей, Люциус признавал, что сейчас они находились примерно на уровне второго-третьего курса Хогвартса (если судить по практическим навыкам). Их магических сил еще не хватало для более сложных заклинаний, но в теории они продвинулись, возможно, и дальше – индивидуальные занятия с преподавателями даром не прошли. Малфой знал, что в связи со сложной политической обстановкой и напряженными отношениями с министерством, все чистокровные семейства Англии отказались от обучения своих детей магии до школы. Они боялись, что их чада могут выдать свои знания и дать министерству повод обвинить родителей в нарушении запрета на использование магии несовершеннолетними. Но Люциус верил в благоразумие своих мальчиков.
Каждые три месяца Малфой устраивал мальчикам двухнедельный перерыв в занятиях, отправляя их на отдых за пределы Англии с Нарциссой или леди Блэк. Они объехали уже всю Западную Европу, побывали в Австралии, Канаде, а сегодня должны были возвратиться из Америки. Он сам и Сириус очень редко могли присоединяться к подобным поездкам – они были слишком заняты, делая карьеру в министерстве и преумножая семейный капитал. Избавившись от своих детских страхов, Сириус проявил себя настоящим Блэком. Прорезавшаяся цепкая хватка, сильная воля и упорство в достижении цели, сделали его незаменимым помощником Люциуса. В первую очередь Блэк с Малфоем решили заняться министерством, чтобы уменьшить влияние Дамблдора и исключить Фаджа из списка врагов Гарри. На исполнение задуманного потребовалось три года и немало денег, но в итоге они своего добились: Люциус стал начальником отдела Тайн, а Сириус – главой отдела обеспечения магического правопорядка. Пара аристократов, преспокойно подмяв под себя два наиболее значительных отдела из семи, теперь распоряжалась в министерстве как дома, постепенно заменяя всех работников на преданных лично им. Кроме того, они пользовались несомненным авторитетом и в других отделах. Фадж почти полностью находился под их влиянием, постоянно бывал на приемах в Малфой-мэноре и родовом особняке Блэков, который Сириус отреставрировал, вернув этому дому былое величие и блеск. Конечно, министр, в силу своей трусости, был абсолютно ненадежен и время от времени все же заискивал перед Дамблдором, но Малфой и Блэк быстро научились справляться с этими временными «побегами» Фаджа, возвращая его под свой контроль, чему способствовала сильная занятость директора в Хогвартсе и в Международной конфедерации магов.
Случались и неудачи: так, Сириусу пока не удавалось подчинить себе аврорат – сильное противодействие ему оказывал Грюм, которого пока не получалось ни «свалить», ни подставить, но Блэк продолжал работать в этом направлении.
К счастью Люциуса и Сириуса, Визенгамот все еще действовал по правилам, созданным в свое время Слизеринами, поэтому проникнуть в этот орган власти для них не составило никакого труда – они вызвали на магическую дуэль двух сторонников Дамблдора и, победив, заняли их места. Причем «жертвой» Сириуса стала Амелия Боунс, что еще сильнее уменьшало влияние Дамблдора.
Сириус смог занять место попечителя Хогвартса. Дамблдор имел трех сторонников: Диггори, Патил и Багнольд, которые всегда поддерживали директора. Блэк, Малфой и Забини составляли ему оппозицию, остальные шесть попечителей голосовали в зависимости от ситуации, но Люциус постепенно приобретал влияние и на «независимых» членов Попечительского совета.
Дамблдор напоминал медведя, обложенного охотниками. И сложившаяся ситуация сильно тревожила его. Он старался помириться с Сириусом, чтобы вновь перетянуть его на свою сторону, но Блэк стойко игнорировал эти попытки Дамблдора. Сириус тщательно скрывал свою ненависть к директору, которую приобрел после того, как Дамблдор отказался раскрыть ему местопребывание Гарри, объясняя это заботой о безопасности мальчика и тем, что ребенок очень привязан к своей приемной семье и искренне считает своих опекунов родителями. Дамблдор уверял, что новость, что Гарри является неродным ребенком, может сильно травмировать мальчика. По той же причине он попросил Блэка не обращаться в министерство с просьбой об опекунстве. Сириус сделал вид, что