# И грянул гром

kraa

Автор: kraa

Называние: И грянул гром

Бета: Al123pot, Мельгор

Размер: мини-миди

Пейринг: ГП/ГГ

Рейтинг: РГ-13

Саммари: Как приятно разрушать чьи-то планы на твою жизнь! А родственники могут и вразумиться.

Диклеймер: Все герои принадлежат Сами-знаете-кому. Я, тайком, играю в ее песочнице. И мне это нравится.


## Глава 1.

Каждое утро, спускаясь по лестнице к общей комнате, Гарри чувствовал знакомый приступ паники. С тех пор как первогодки поселились в Гриффиндорской башне, сестра Рона как бы с ума сошла. Он был сыт по горло от ее странностями еще летом, после „спасения Героя от лап жутких родственничков” бесцеремонными близнецами и непонятно почему звавшимся „лучшим другом” Рональдом. В Норе было страшное время – шум, гвалт, непрестанные причитания Молли какой он, Гарри, худенький недокормыш, беготня за ним с тарелками всякой бурды, чтобы поел и поправился. После чего тема менялась на „ах, как мы тебя любим, как о тебе заботимся, ты у нас как седьмой сын” ... И повсюду - сверливший его синий глазик мелкой досады, Джини, выглядывающей из-за угла, следящей за каждым шагом гостя.

А он, Гарри Поттер, в гости к Уизлям и не навязывался. У него были ТАКИЕ планы на лето! Надо было только дозвониться по одному номеру ...

Потом случился Добби, а потом и эти прилетели – чертовы летучие мыши. И как им удалось убаюкать настороженного после событиям первого года Поттера, чтобы он сам, по своему желанию, залез к ним в летающей катафалк, громко названный „Форд”?

После летнего кошмара в Норе, где ему – гостю, позволялось входить только в комнату, в которой ночевали с Роном – т.е., ночевал Рон, а гость глаз не смыкал от храпа рыжего напарника – в туалет, на кухню и в сад. Никто и сознательно не запрещал гулять и входить куда-ни вздумается, но его ни на секунду, даже в туалете, одним не оставляли.

Гарри с трепетом ожидал похода на Косую Алею, где сумеет вовсю оторваться и даст себе отдых от рыжей толпы.

Сначала, Гари попал в Лютный переулок, выбраться откуда помог ему проходящий случайно,– как-то подозрительно случайно, Хагрид. Он вывез мальчика на Косую Алею и передал в белые ручки почитаемой домохозяйки Молли Уизли.

Там-то, на Косой Алее, под веселыми взглядами прохожих и случилась жутчайшая ссора, из-за которой дружба с представителей семьи Уизли в Хогвартсе успешно ушла в прошлом, а причитания Молли, что любит Поттера как одного из собственных сыновей, перешли в громким визгом какой он, Поттер, неблагодарный выродок, как воспользовался ихним, Уизлям, гостеприимством и втоптал в грязь ее материнское сердце. Короче, сыр-бор поручился, потому что она спросила у мальчика ключ от его Целевого сейфа. На что, тот-же самый Поттер, выслушивая угрозы толстой женщины сказать все «уважаемому Директору Дамблдору», после его кроткого отказа сделать это, ответил лишь:

- Говорите что хотите, миссис Уизли, но МОЙ КЛЮЧ от МОЕГО СЕЙФА я вам не отдам. И МОИ покупки сделаю я сам. И прошу все, не ходите за мной, я дорогу знаю.


*** Короткое разъяснение для получения обоснуя***


Чтобы понять эту перемену двенадцатилетнего Гарри Поттера к своим друзьям Уизлям, в которых души не чаял и с которыми готов был делить все – жизнь, домашние задания, свободное время, деньги из сейфа в Гринготтсе - и не только к ним, но и к всем, кто встретил в Магическом мире, надо вернуться на месяц раньше сегодняшних событий.

После урагана, устроенного Верноном Дурсли на „Привит Драйв” 4, когда из-за „ненормальностей” наглеца и выкормыша Поттера, у него сорвалось такое выгодное дело – продажей несколько десятков дрелей – и отправление того Поттера без ужина и под замок в его маленькую комнатку – глубокой ночью, Мальчик-Который-Выжил не выдержал.

Десять месяцев регулярной, обильной пищи три раза в день, приучили молодой организм к определенному каллорийному режиму. Магическая сила, хоть и неиспользуемая летом из-за запрета колдовать вне Хогвартса, хотела энергию, чтобы работать над десятилетним полуголодным существованием и исправлять физические и магические повреждения мальчика.

Короче, он открыл замки не волшебной палочкой, а как в детстве открывал свой чулан, чтобы утащить пищу из кухни. Чистой магической силой.

На кухне его пристукнула Петуния и громким шепотом стала его ругать, что он ослушался запрета на ужин. Тогда у мальчика почернело перед глазами, ему стало все равно и он выговорил своей тете все, что о ней и о ее пресловутой заботе думает. В конце, когда совсем уж увлекся, начал распеваться соловьем перед ней, что о своей дочери сказали бы дедушка с бабушкой Эванс, если краешком глаз заглянули на эту скрягу, во что превратилась Петуния.

- Так ли – вещал Гарри – с Дадли стала бы относиться Лили, если не я, а твой сын остался бы сиротой?

Во время тирад мальчика Петуния молчала, в конце и вовсю рыдала, стискивая до боли правую руку племянника, в которой он все еще держал на половину готовый бутерброд.

Два часа спустя Гарри все еще рассказывал ошарашенной тетушке свои приключения в Магическом мире и школе Хогвартс, в частности. Сначала, она, молча, сравнивала его рассказ с рассказами сестры Лили, потом насторожилась. Где-то к середине, Петуния стала делать замечания и разъяснять слова или поступки того или другого героя исповеди мальчика.

К утру, когда на столе легла третья доза свежеприготовленного чая и кастрюля с макаронами, по лестнице спустился Вернон. Вид мирно беседующих Петунии с Гарри чуть не довела его до сердечного приступа, но жена есть жена. Она найдет всегда правильные слова, чтобы убить или возродить мужа из мертвых. Сейчас был тот случай, когда тетя Гарри одним словом вернула Вернона из сфер энергий порядка ядерных на землю и заставила его молчать и слушать.

- Кофе, милый?

Затем, уже вдвоем, снова выслушали сбивчивый рассказ племянника, а потом Вернон выдал вердикт:

- Проклятые ненормальники, захотели уничтожить Поттеров, а за них и нас, дорогая. Надо порыться в старых школьных сундуках Лили и Джеймса на чердаке, там найдем разгадку всему этому бедламу.

- Представь себе, Вернон, а я до сих пор думала, что этот мальчик - и она указала на побледневшего Гарри - не сын Лили, а подкидыш, которого нас заставляют растить „в ущерб”, как говорится в том письме! – слова заставили мальчика открыть ртом. Наконец-то, внятное объяснение нынешнего положения дел – и отношение Дурслей к нему. Все, как бы, встало на свои места.

- Доставь все, дорогая – сказал Вернон, искоса поглядывая на ошарашенного мальчика, глаза которого выпучились как у золотой рыбки.

------------

Ложь, все было ложь. Если подумать, если вникнуть в самую суть вещей, все становится предельно логичным.

Его, Гарри Поттера, превратили в сироту те, которые и оставили полутора годовалого ребенка на холоде, при минусовой температуре, ноябрьской ночью на пороге дома, в котором, возможно, хозяева отсутствовали бы. Никак иначе.

И так как письмо, прикрепленное к такой неважной посылке, как Мальчик-Который-Выжил, уничтожителя Темного Лорда Волдеморта, написано было профессором Альбусом ПБВ Дамблдором, он и является – по единому разумению семьи Дурсли и Гарри Поттера – главным виновником последующей десятилетней нелегкой жизни мальчика. А не эти, как бы „просветленные” люди – его родственники.

-----------

Над Дадли была проведена серьезная беседа, со страшными угрозами лишить сына телевизора и телевизионной приставкой „Сега”, если даже тень плохого отношения к кузену Гарри родители заметят. Дородный мальчик пыхтел, потел и вертелся, но обещание дал. И извинился.


А ночью Гарри увезли мелкие вредители Уизли.

Думая по ночам и под звучным храпом Рональда, темноволосый мальчик рассуждал, а не наложил ли кто-то на нем некое таинственное проклятие подчинения. Очень уж подозрительно согласился он уйти с ним! И это, после двухдневных слез прощения и примирения с родственниками. И новой меблировки, заказанной Петунией для комнаты Гарри. И обещание звонить подруге Гермионе, когда бы ни вздумается!

## Глава 2.

После ссоры при свидетелях, возвращаться вместе с Молли и её выводком в Нору, было не комильфо, поэтому, прощаясь с ними, Гарри пожелал, чтобы они отправили его школьный сундук напрямую в Хогвартс. Никто из насупившихся представителей рыжиков ему не ответил, но Гарри этого от них и не ожидал. Он был уверен, что сразу по возвращению домой, миссис Уизли как-то свяжется с Дамблдором и тот, незамедля, среагирует – поэтому, бегом, чтобы успеть, молодой Поттер отправился в Гринготтс.

О содержании сундука мальчик не беспокоился, все ценные вещи были при нём – волшебная палочка в кармане брюк, мантия-невидимка – обмотана вокруг пояса под широченной футболкой Дадли. Альбом с фотографиями родителей Гарри оставил тёте до Рождества.

В Гринготтсе он собрал всю новопоявившуюся летом смелость воедино и с любопытством спросил гоблина, который оформлял снятие наличных из сейфа, почему ключ от Целевого сейфа Поттеров до прошлого лета находился не у опекунов Гарри Поттера, т.е., у семьи Дурслей, а был у Хагрида.

На глазах у Гарри окраска гоблина поменялась с бледно-зелёной на сине-фиолетовую, а реденькие космы на тыквообразной голове зашевелились. Потом гоблин закричал. ЗАОРАЛ он таким голосом, что посетители банка, беззаботно ожидая свою очередь к кассам, присели от ужаса.

Сразу прибежала толпа не менее синеватых гоблинов в черных фраках, окружили мальчика и увлекли его вглубь Гринготтса.

--------------------

Что там случилось, история умалчивает, но эта, как и любая другая тайна подчиняется квантовым законам – просачиваясь за барьеры ограничений, она становится общеизвестным фактом. Так что, о посещении Мальчика-Который-Выжил Волшебного банка вечером уже рассказывали жуткие сказки на высоких стульчиках у барной стойки в кабачках с сомнительной репутацией, при дымящихся от некачественного заклинания Огня факелах, после Н-надцатого огденского вискаря. Завсегдатаи, с глубоким уважением, грубыми пальцами – сперва одной, а позже, вместе с перемножением пустых бутылок, и двух рук - показывали количества гоблинских голов, упавших с плеч этим знаменательным днем. Первоначально, в затуманенных сознаниях собутыльников выкристаллизовался логический вывод, что смертные приговоры над провинившимися гоблинами – в том числе, все управляющие имущества Поттеров, Певереллов и Блэк – привел в исполнении палач Гринготтса. Потом ставки возросли, и заговорилось о том, что сам Директор банка махал бойным топором.

Когда, под утро первого сентября, обсуждался вчерашний случай, история разрослась такими подробностями, в которые не поверило бы и малое дите – как будто бы САМ Гарри Поттер, услышав содержание завещаниях своих родителей, вытащил из ножен меч Рагнога и заколол им всех присутствующих в Директорском кабинете банковских служащих, своих управителей имущества, охранников и!!! Покусился на самого Рагнога!....

-----------------

Не ведая, какой легендой, будет его посещение Гринготтса, Гарри быстро совершил набег на магазины Косой Аллеи. Время, потраченное на эти два занятие относилось друг к другу в пропорции 10:1 с перевесом на стороне посещения гоблинов.

Немножко сбился порядок дня в книжном магазине „Флориш и Блотс”, где образовалась целая толпа от бушующих почитательниц писательского гения широко известного в Магическом мире Гилдероя Локхарта, носителя Ордена „Мерлина” – третьей степени и более ценящаяся избалованного вниманием мага награда – „Самая блестящая улыбка Ведьмополитена”, присужденная ему в пятый раз этим летом.

Посмотрев с непониманием на эту трату энергии, энтузиазма и эстрадиола, Гарри нашел вход в кладовку магазина, где нашел самого управителя. Взрослый маг с удивлением принял заказ Героя Волшебного мира, отдал ему рекомендуемые на второй год книги, плюс дополнительную большую и тяжелую стопку книг, завернутую в бумагу – по отдельному списку, полученному от мальчика. Получив нужную сумму, управитель уменьшил размер и тяжесть стопки, не забыв научить признательного Поттера как произвести простым прикасанием палочки обратное преобразование книг и отпустил его по своим делам.

К сожалению, выход молодого волшебника из книжного магазина не остался незамеченным.

К ужасу, его увидел сам Гилдерой Локхарт. Визг «Смотрите кто пришел сегодня поздравить меня с выступлением моей новой книги – Гарри Поттер!» мог конкурировать с громовещателями самой голосистой мамочки в Хогвартсе – достопочтенной Молли Уизли. Некоторые студенты Слизерина называли ее не шутя „Молли Визгли”.

Со своей фирменной, искрящейся белозубой улыбкой, вместе с искрящемся золотыми кудрями на макушке, будущий профессор по ЗОТИ растолкал липнувших телами к ним ведьмочек и бросился к испуганному переключением внимания с Локхарта на себя мальчику.

Внезапно, между Гарри и тянувшемуся к ним любимчик женских сердец, ака защитной стеной воспрепятствовала широкая спина незнакомого мужчины.

- Гарри, - кричал восторженный встречей Локхарт. – Давай сфотографируемся вместе! Знаменитости, вроде нас, - оглядываясь вокруг на наличие репортеров, продолжал он – должны появляться на страницах газет.

Длинные, тонкие руки автора всевозможных нелепиц, вроде „Как убить вампира одной головкой чеснока”, чуть не добрались до удивленного такой абсурдной ситуации молодого волшебника, но стальной захват рук незнакомца воспрепятствовал от дальнейших попыток настырного мага.

- Ейейей! Куда прешь, парень? – прозвучал басистый голос защитника. – Ты педофил, что ли?

- К-к-т-то вы? – залепетал будущий профессор Хогватса. – К-как смеете к-ко мне п-прикасатся и-и обвинять меня?

- Я, д-р Грейнджер, стоматолог – зубной врач. Хотя, посмотрев на вас и ваше поведение, вам не мои профессиональные способности нужны, а врач совсем другой специальности.

- Рарà, - прозвучал совсем рядом знакомый голос. – Как ты мог так говорить профессору Локхарту?

Гарри оглянулся. Гермиона Грейнджер, собственной персоной, стояла спереди мужчиной, ее отца и смотрела на него горящими глазами.

- Гермиона, доченька, - мягким голосом возразил ей отец. – Чем учили тебя с мамой до сих пор? Не вмешивайся в делах взрослых, если тебя ни о чем не спрашивают!

Заслуженный укор отца при людях настолько пристыдил девочку, что она вся зарделась, а огонь в карих глазах обернулся слезами, которые незамедлительно побежали по пылающим щекам девочки.

Гарри решил продолжить с уроком правильного поведения над подругой, хоть и боялся, что его вмешательство поставить точку дружбы между ними.

- Спасибо, д-р Грейнджер, - тихо сказал он. – Я вам признателен, что остановили базар надо мной. Привет, Гермиона, как провела лето?

-------------------

Общение с взрослыми Грейнджерами прошла на порядок теплее, чем с подругой. Она пыжилась, сердилась и демонстрировала крайнюю степень неодобрения отношению родителей – более того, самого Гарри – к зарвавшемуся профессору Локхарту. Мать Гермионы, женщина умная, урезала энтузиазм своей дочери и окончательно урезонила ее следующим замечанием:

- Нечистые дела этого нового профессора. Смотрите заголовки его книг – „Встреча с вампирами”, „Каникулы с каргой”, „Победа над привидением” – ты слышал, дорогой? Пижон с привидением боролся и победил! - женщина смеялась от всего сердца. - Далее: „Увеселение с упырями”. А парень, вроде ничего, а оказался обычным извращенцем. Хихихихи ... „Чудесный я” – а вот это, дети, называется манией величия. Депрессивная маниакальность, крайняя ступень. Человеку нужно немедленно поступление в больнице. Психиатрия плачет по нему.

----------------

Гарри никогда не расставался с людьми с таким нежеланием, как с родителями своей лучшей подруги. Но у него было еще много дел, он попрощался с докторами, задержал ручку Гермионы подольше и смотря в глаза, одними губами прошептал: „Он того не стоит. Не верь ему ни на слово”.

Надеясь, что свои дела здесь он закончил, молодой Поттер ушел в обычный мир через Дырявый котёл, и, поймав такси, вернулся в Литлл Уингинг к своей тёте.

------------

Она полчаса обнимала его и рыдала на костлявом мальчишеском плече, потом успокоилась и позвонила Вернону на работу и Дадли, который был в спортивном зале недалеко от дома, что Гарри вернулся.

Семья села за очень ранним ужином или поздним обедом, чтобы уточнить стратегию поведения племянника - в школе Волшебства и Чародейства Хогвартс и остальной семьи - в обычном мире.

Поздней ночью, выгребая из холодильника последние крохи, чтобы перекусить и зарядиться для оформления окончательного Плана, Петуния сложила вчетверо лист рекламного буклета, принесенного Верноном из фирмы для расширения кругозора мальчиков и повышения интереса к бесконечным возможностям новейших компьютеров, на котором она расписывала, пункт за пунктом, дальнейшие стратегические шаги всей семьи и устало закрыла глаза.

Этот месяц дался ей с трудом. Похищение Гарри из его комнаты без какой-нибудь указки, где он может быть, воспоминания обо всех этих черных магах в мире волшебства – что Волдеморт, что Дамблдор – не позволяли ей спокойно спать ночи напролет. И она читала записки в дневнике сестры за время обучения в Хогвартсе. Мало что поняла Петуния во взмахах палочкой, но когда она не писала о Заклинаниях, Чарах, Проклятиях, Лили Эванс описывала отношения между магическими ребятами среди ровесников в школе.

Среди всей бурды в дневнике Петуния нашла, а затем долгими часами обсуждала с Верноном, ценный для её семьи факт - в Магмире опасно. Владеть магической силой означало, что и Магия владеет тобой и реагирует непременному действию или пропущенному слову неведомым образом. Существовали ещё и Магические клятвы, договоры, связи, откаты, долги, наказания, кары.

Жить в Магическом мире значило жить в гнезде с осами. (или такой вариант Жизнь в Магическом мире напоминала жизнь в гнезде с осами.) Чтобы выжить, нужно было самому превратиться в осу и всю жизнь атаковать и быть атакованным остальными. Но и в обычной жизни были свои капканы.

Приходилось все хорошо обдумать и не принимать поспешных решений.

## Глава 3. А откуда все началось?

Вызов Молли Уизли по каминной сети застал Альбуса ПВБ Дамблдора в самом блаженном состоянии духа. Восседая в директорском кресле, за директорским столом в директорском кабинете своей школы – расположенной в самом распрекрасном замке Волшебного мира – победитель Гриндевальда чувствовал себя вполне счастливым. Даже, иногда, не верил своей удачи!

Родившись в семье чистокровного, но ничем непримечательного мага Персиваля Дамблдора, с не самой лучшей репутацией и родовитостью и полукровки – Кендры Дамблдор, его ждала судьба заурядного среднестатистического волшебника, не найди он ТУ книгу.

Сказки Барда Бидля. Эта книга перевернула всю жизнь Альбуса.

Как оказалось много лет спустя и всего Магического мира. Находка запыленного свитка стала тем краеугольным камнем, затронувшем судьбу любого живого и не родившегося еще волшебника.

Потому что этот экземпляр не был обычной никчёмной халтурой, которой в нынешние времена кормят маленьких волшебников. Нееет!

Это был оригинал самого Бидля. Старая, с оторванным переплётом и загрязненными жиром и неизвестными субстанциями сомнительного происхождения и приложения листами. Сказки нашлись в конце, в остальном, книга содержала сотни рецептов темномагических зелий и ядов, и не меньшее количество заклинаний, проклятий, сглазов, ловушек, ритуалов.

Книга валялась в Выручай-комнате, на полках того из ее проявлений в реальном мире, куда молодняк последнего тысячелетия бросал всевозможный хлам.

Кому принадлежало это сокровище по праву, маленький Альбус не задумался.

Взял и присвоил его, тщательно оберегая и холя свою находку, пуще глаза.

Содержание книги было самого темного и опасного эстетства. Надо было её немедленно уничтожить, но не выделявшемуся на факультете Гриффиндор, куда отправила его Сортировочная шляпа мальчику, даже и не хотелось думать о таком кощунстве, не то, что делать.

Спустя месяц, после роковой находки, и первого ритуала, проведенного над невнимательным сокурсником, которого досрочно исключили из Хогвартса из-за внезапного заболевания повлёкшее за собой резкое уменьшения магической силы, успехи Альбуса в обучении стремительно возросли. Его стали ценить софакультетники и уважать профессора.

В своих глазах он стал героем, ничем не меньше. Так обыграть всю школу, преподавателей и целителей, чтобы они никак не догадались, что дело с сокурсником не плод роковой болезни!

В одиночестве, далеко в глубинах заброшенных коридоров и помещений, молодой волшебник стал изучать премудростей, содержащихся в этой бесценной реликвии – Дневнике самого Бидля.

Никто его не заподозрил ни в чем плохом, когда летом Ариана - его маленькая сестра заболела, потеряла контроль над своей магией и убила мать. Аххх, это была неожиданная оплошность! В книге не упоминалось, что над близкими кровными родственниками нельзя проводить тот ритуал и вот, что получилось.

Маленький Аберфорт что-то заподозрил, потому что начал постоянно тусоваться вокруг и привередливо наблюдать за делами своего старшего брата.

Отец спился, Ариана палила молниями всякий раз, когда в расшатавшемся сознании девочки мелькала какая-нибудь шальная мысль.

Потом её избили эти грёбанные маггловские выродки, увидев, как она колдовала на улице, а отец, не задумываясь над последствиями своих поступков, прикончил их Авадой.

Визенгамот долго не тянул с решением и отца упрятали в Азкабан.

Какое облегчение и нежданная удача для спокойных, глубоко уходящих изучений содержания Книги, был уход родителя из мира живых. Но, обучение в Школе Магии и Колдовства брата стоило денег и Альбусу пришлось взяться за дело.

Он стал промышлять изготовлением запрещенных Отваров и Ядов. Связался с преступными личностями, которым отдавал готовую продукцию лишь после Непреложного Обета с их стороны не разглашать, не узнавать в прилюдных местах, не разговаривать впустую, кроме как: „Дал – взял – забыл!”.

Аберфорт, когда наступали каникулы и он возвращался домой, в Годрикову Лощину, не вмешивался в темные делишки брата и ходил вокруг хмурый, пуще грозовой тучи, не разговаривая ни с кем. Ариана как-то притихла, магическая сила у неё постепенно ушла и она осквибилась. Взамен на это, сила заклятий Альбуса возросла, факт, который навел его на мысль, что ритуал все-таки сработал, но медленнее.

Тогда появился Геллерт Грин-де-Вальд, внучатый племянник Соседки Батильды Бэгшот, со всеми его, посеянными внезапным исключением из Дурмстранга, идеями о Мировом Господстве, о Всеобщем Благе, о магглах и магах во главе Общества.

Но не идеи привлекли Альбуса к Геллерту, а его божественная златокудрая красота. Но, даже деля с другом ложе и всеми телесными секретами, будущий Директор Хогвартса не поделился с ним Таинственной Книгой. Её он любил и ценил больше космических оргазмов, даруемых общением с любовником.

Но сказки Барда Биддля обсуждали они неоднократно и делали свои выводы. Каждый для себя. Ибо, быть Мастером Смерти было возможно лишь одному.

Однако Дарами Смерти, обладали неизвестные им семьи.

После годичного непрестанного изыскания в подшивках старых газет, Альманахов и Генеалогических исследований выкристаллизировались три имени.

Гонт, Поттер и Грегорьевич.

Молодой Альбус готов был идти в свой Крестовый поход по добыванию Даров Смерти. Готов был бросить все на произвол судьбы, даже сестру Арианну и своего недоученного брата. Отъезд Главы семьи ставила крест на жизни Аберфорта, поэтому он и взбесился. Стал обвинять во всех неудачах Геллерта, хотел выгнать его из дома.

На крики и безумный ор прибежали Альбус с Арианной и бросились между палившими уже заклинаниями молодыми магами. Девушка, в своем безумии прильнувшая к златокудрому соседу, кинулась защищать его своим тоненьким телом.

Щит, брошенный Альбусом, с той же целью, припечатал её на месте, так и не достигшей Геллерта. Шальное проклятие Секо Аберфорта, кастанутое чтобы срезать эти противные соломенные завитушки на голове противника, попало прямо в шею сестры.

----------------

Смерть сестры и последующей уход младшего брата освободили Альбуса от заботы о родственниках и он пустился во все тяжкие. На долгие годы они с Геллертом воплощали в жизнь все свои мечтания о путешествиях и приобретении знаний в Магическом мире.

Иногда, на долгие периоды, они расставались, чтобы в одиночестве рыскать и рисковать. Геллерт затерялся в восточных странах, прослеживая, пуще полицейской ищейки, ауру передвижения Старшей палочки. Альбус не верил ни в её легком нахождение, ни в простоту её приобретения, поэтому, для себя, он считал важнее повышение мастерства в магических искусствах. Чтобы в совершенстве усвоить глубокую мудрость „Священной Книги”, как он величал Дневник Барда Бидля, он приобрел Мастерство по Трансфигурации и напросился в ученики к Николасу Фламелю.

-------------------

В своём сердце, Альбус Дамблдор боялся Смерти. Но не той боязни, с которой относится к концу своей жизни любой живой человек, а с глубоким, благоговейным ужасом смотрел как момент его перехода в Мир Иной приближался. Приближалась и неумолимая встреча с ожидавшими по ту сторону жертвами, павшими, чтобы отдать свою магию магу, стремящемуся к безмерным возможностям.

Поэтому, Альбус искал пути, чтобы отвести от себя сею печальную кончину.

Дары Смерти, хоть и серьёзная возможность, отпали с рассмотрения уже давно. Он ими не владел, и невозможно было овладеть ими, не встретив владельца.

Гонты затерялись в мире магглов и, не работая в Отделе тайн и не имея там нужные связи, не вырисовывалась никакая вероятность найти их.

Воскрешающий камень можно было получить в специфической последовательности действий – отдать в руки-принять подарка-поставить в рот-сказать: „Хочу умереть”. И, самое важное, в жилах должна течь кровь Певереллов.

С Поттерами встреча тоже не светила Альбусу – слишком Древний и богатый был Род Поттер и слишком высокого полета птицы они были. Мантия-невидимка меняла собственника лишь при унаследовании, после смерти предыдущего владельца. Так, что, чтобы владеть Мантией-невидимкой и воспользоваться её свойствами, нужно быть по рождению Поттером или войти в семью путем Магического брака.

С этими двумя Дарами, Альбусу, успех не светит.

Самая простая задача была достать Старшую палочку, но за ней гонялся глупышка Геллерт, он её своими ногами к Альбусу и принесет. И найдет себе управу.

------------------

Поэтому, молодой еще Дамблдор подыскал для себя другие варианты. Философский камень, неизвестно когда созданным Николасом Фламелем, возглавил короткий список способов выкрутиться и стать Бессмертным.

К сожалению, нереально большой возраст не шел одновременно с прибавлением старческого маразма Алхимику и потерю настороженности и четкого внимания. Николас вовсю потешался над потугами настырного англичанина вытянуть рецепт приготовления артефакта, используя его в качестве мальчика на побегушках.

Сколь ни обидно было Альбусу такое мерзкое отношение, он терпел и ждал.

Но добился всего лишь флакончика Эликсира, который утащил, наложив неуспешный Обливейт на своего благодетеля.

-------------------

Потом наследник Гонтов объявился.

Полукровка. Сын Меропы и маггла. Томас Марволо Риддл, наследник Слизерина. Сирота. Выросший в маггловском приюте, обозленный, жестокий, но такой беззащитный в своем одиночестве и так сладостно пахнущий.

На Слизерине кто-то из студентов почуял маленькое баловство профессора Трансфигурации и предупредил Тома больше к нему в одиночку не ходить.

Заверения самого профессора, что у него достойный уважения возраст, который далеко перевалил за время плотских утех, как бы, успокоил мальчика, но в тёмных глазах восхищение к „старому” магу не наблюдалось.

Годы спустя Том превратился в Темного Лорда Волдеморта и с Альбусом общался лишь при помощи трупов его Орденовцев.

Но это было потом, потом.

Надо было вернуться к Геллерту, который внезапно, после Второй Мировой Войны, появился со Старшей палочкой наперевес.

Которая тут же сменила своего владельца во время показной битвы бывших любовников (но об этом остальной Мир не нужно было извещать).

Победа над Грин-де-Вальдом дала Альбусу регалии Магической Великобритании, вместе с Орденом „Мерлина” первой степени, место в Визенгамоте уважение и признательности всей Магической Европы. Он стал Директором Магической Школы колдовства и Чародейства Хогвартс.

Немного времени спустя, Альбуса ВПБ Дамблдора пригласили в Международную Ассоциацию Магов, Верховным Магом которым недавно его, выбрали.

Его мечты воплощались в реальности одна за другой.

Он возвышался. Стал править.

Но, он никогда не забывал, откуда всё это началось – с маленького дневника давно умершего волшебника Бидля.

## Глава 4. Как рождаются легенды

В конце концов, после долгих лет ожидания, у Чарльза Поттера родился сын.

В тот красивый весенний день марта Альбус закрылся у себя в директорском кабинете и открыл бутылку французского коньяка отменного качества, припрятанной еще с тех времен, когда служил подмастерьем у Николаса Фламеля. Повод заслужил таких затрат.

Впервые в жизни Альбус нализался вдребезги.

--------------------

Одиннадцать лет спустя мальчик попался в паутину, расставленной специально и с подвешенной на ней табличкой: „Джеймсу Поттеру, потомку Певерелла”.

Потомок в паутину попал с первой шалостью, устроенной вместе с дружками – Сириусом, Ремусом и Питером, над маленьким слизеринским говнюком, непринятым в семейное лоно Принцев сыночком той дуры Эйлин, которая вышла замуж за маггла – Северусом.

Вместе с маленьким Джеймсом попалась и вся остальная банда, которая именовала себя (не зная истинного содержание этого слова) Мародерами. Но Директор на это никогда не жаловался, потому что много добра не бывает. Раздавал награды в виде конфет с самой замысловатой и запрещенной законом начинкой, внимательно ограничивал себя, когда ему хотелось получать их благодарностей, исправлял память и пускал малышню бегать обратно в Гриффиндорскую башню.

Внимание Колдуна такого калибра баловало сорванцов, возвышая их в глазах остальных чуть ли не в роли принцев. Не ведая чем в действительности они в кабинете Директора занимались, помня что добрый дедушка лишь рассказывал им сказки о своих проделках во времена обучения в того же Хогвартса, мальчики смотрели в уста и доверяли ему до последнего дыхания. О верности Ремуса нечего было говорить, он был верен и послушен до гроба. И, самое важное, он молчал. Если и чуял что-то неладное, все равно, молчал.

Быть единственным оборотнем на обучение в Хогвартсе – привилегия немалая.

Верность и доверие Джеймса возросло до таких пределов, что перед самым роковым Хэллоуином, отдал семейную реликвию – Мантию-невидимку – своему Директору на изучения.

Но не на изучение брал Дамблдор этот Дар Смерти. Вся правда была в ритуалах.

Тому Риддлу, если до нужной информации доберется (маловероятно, но он Гонт, все-таки), надо было воспрепятствовать в исполнении того же ритуала, который хотел исполнить уже порядком состарившийся Альбус.

------------------------------------------------------

Каждый мечтает быть бессмертным. У каждого своя причина бояться конца жизни и перехода в Потусторонний Мир. Поиск путей и тайну достижения бессмертия преуспевший в этом начинании не оглашает на перекрестках дорог, а притаивается и пользуется в одиночку.

Но быть бессмертным старикашкой, вряд ли кому-нибудь понравится. Когда человек молодой, здоровый и прекрасный, о смерти не задумывается. Но самое важное – в молодости он способ продления жизни не ищет, а когда ему приспичит искать – он давно уже состарился. Достижение бессмертной молодости кажется недостижимо по факту.

Фламель достиг, бессмертия, на практике, изобретая Философский камень, при помощи которого изготавливается Эликсир жизни. Затерявшись среди поколений, среди народов Мира, никто из современников не узнает пару Николас и Перенель во встречной паре восемнадцатилеток.

Молодой Том узнал о крестражах. Ему они казались сперва хорошей альтернативой бессмертия, но уже в возрасте и сделав несколько таких на разных этапах своей жизни, он почувствовал потерю магической силы, сопровождаемой катастрофическим оглуплением.

Но Темный Лорд добрался до нужной информации в единственном (по стечению обстоятельства, схожим по содержанию с Таинственной книгой директора) отвратительно грязном свитке, валяющемся на пыльной полке в доме Гонтов. Из бессвязного бреда автора Том Риддл узнал легенду о Дарах Смерти и о том, что он – последний потомок среднего брата Певерелл, Кадм - который оставил потомкам сей опус. В основном, Кадм упивался своею печалью о погибшей любимой жене, но среди плаксивых терзаний предка нашлись и четкие описания ритуалов, при помощи некоторых, из них он пробовался вернуть ее в мире живых.

Среди всех, как самый подходящий, Темный Лорд выбрал тот самый ритуал, случайно или нет, что и Дамблдор на несколько десятков лет ранее. Ритуал подмены.

„Собери два Дара.

Если у тебя Перстень и Мантия, надень перстень с Камнем на руку, с которой колдуешь. Закройся Мантией.

Если Перстень и Бузинная палочка, надень Перстень и колдуй Палочкой.

Если Мантия и Палочка – закройся Мантией и колдуй Палочкой.

Выбери своего Преемника среди своих потомков или среди непринятых в род потомков братьев моих. Брызни ему в рот кровь свою и убей его Авадой. Почувствуешь шевеление своего духа и стремление войти в пустое тело Преемника. Поэтому, закляни себя, уничтожая старое, беспомощное тело свое, чтобы освободить свой дух, и он перенесется.

Убийством Преемника и своим самоубийством ты проводишь Принятие в род Певереллов и его, и самого себя и даешь вектор передвижения духов.

И помни, долги должны возвращаться. Отдай выгнанному духу тело своего первого потомка и назови его именем.

И знай, Потомок мой, пока не соберешь все три Дара, не будет тебе пощады.

Кадм Певерелл ”

Свое родство с Джеймсом Поттером и его сыном, Гарри - Том Риддл, в конце концов, после двухгодичных толстых подсказок со стороны Дамблдора посредством своих шавок, признал, лишь, когда ему, прямым текстом сказали, что Поттеры - потомки самого младшего Певерелла – Игнотуса. Это означало, что у них в семье третий Дар Смерти – Мантия-невидимка.

Кто должен быть ребенком Пророчества Том дальше не сомневался. Ему нужен был маленький Гарри Поттер.

И бросился выполнять свой замысел, вооружившись палочкой и перстнем предка на руке.

Лорд Волдеморт сделал себе уже пять крестражей. Его душа было настолько разорвана, а ум – настоль замутненным, что стремясь выполнить Ритуала, своей оплошностью заранее обрек его на провал.

В камне сидел его крестраж.

Мантия-невидимка в Годриковой Лощине отсутствовала.

Он заранее не определил, кто из Поттеров может послужить ему в ритуале, считая, что это должен быть, безусловно, маленький сопляк.

Так погибают целые цивилизации, не то, что один, хотя и весьма неординарный волшебник. Начисто забыв о крестраже в Воскрешающем камне, он появился в дом Поттеров по приглашении их Хранителя, Питера Петигрю, ожидая, что Третий Дар Смерти находится на по месту пребывания молодой семьи. О том, что она должна не только присутствовать в доме во время таинства, но ее надо и надеть на себя, бедный Волдеморт начисто забыл.

Мантия-невидимка была на много километров отсюда, в Школе Колдовства и Чародейства Хогвартс, в Директорском кабинете. Там, набросив ту же Мантию-невидимку на плечи так, что только его голова плавала в воздухе, сидел сам директор Дамблдор со Старшей палочкой в руке и смотрел, не отрываясь, на серебряную побрякушку напротив себя. Ждал Момента.

-----------------------------------------

Джеймс защищался, как мог, но убивать его сразу Темный Лорд вдруг передумал – почему бы не попробовать ритуал подмены со старшим Поттером? Колдуя над оглушенным Ступефаем Джеймсом и не почувствовав после его убийства никакое шевеление и устремление своего духа в молодое, энергичное тело, Волдеморт сделал роковое умозаключение, в корне ошибочное. Он подумал, что отец Гарри уже был принят в род Певереллов, поэтому ритуал не сработал.

Молодой отец так и умер напрасной смертью, не поняв как обломался с его убийством Волдеморт. Но откуда мог Темный Лорд знать, что Джеймс, легкой рукой, отдаст Мантию-невидимку, реликвию рода и самый последний способ спастись вместе с семьей бегством, Дамблдору?

Волдеморт решил вернуться к первоначальному плану – провести Ритуал подмены над маленьким ребенком - Гарри, который принятым быть не может.

Он знал о грязнокровной женушке Джеймса. Её грязная кровь никак не пугала и не отталкивала Лорда Судеб. Его кровь была грязнее, с этим отцом – магглом, чем кровью ребенка. О миссис Поттер он разучил все, что смогли достать его шавки. Она была настолько сильная магически, что Волдеморт неоднократно зарекался сделать расследование ее родословной. Но, как-то, все пошло самотек после крестража в Чаше Пуффендуй, он этого и не сделал.

Поэтому и не узнал, что Лили Поттер, бывшая маглорожденной, целителям в Мунго не доверится и предпочтет родить в обычном мире, в самой заурядной больнице.

Откуда ему знать, что головка плода вышла из лона матери с несколько раз обмотанной вокруг шеи пуповиной. В таких случаях врачи оставляют жизнь ребенка в руках судьбы.

В этот раз судьба была немилосердной, и бросила ещё не родившуюся жизнь на попечение Смерти. Смерть распознала в мертвом ребенке своё дитя – потомка своих избранников.

Поэтому, она отметила его душу, запечатала ее и вернула обратно в мире живых.

Короче, Гарри Поттера, следующего потенциального Приемника души Тома Риддла, Смерть уже приняла в Наследники рода Певерелл.

Лорда Волдеморта ожидал жестокий облом и в этот раз.

Ритуал подмены не сработал и с маленьким Гарри. Авада отскочила два раза от ребенка и никакой резонанс в себя Том не почувствовал. Растерялся и не зная что дальше делать, он решил, что свою кровь должен капать не в рот, как писал Кадм, а в открытую рану. Поэтому, щадя тело, слабеньким Секо, сделал крошечный надрез на лбу плачущего мальчика. Когда кровь Гарри хлынула вовне, он накапал из раны у себя на руке несколько капель поверх разреза. Кастанул Авадой. Что-то в нем зашевелилось. Подумав, что это и есть начало перехода в маленькое тельце, он бросил на себя Адское пламя и уничтожил свое уже стареющее тело.

Миг спустя, уже в бытности черного думающего дыма, бывший Темный Лорд понял, что Судьба сыграла с ним головокружительную злую шутку. Он сам уничтожил свое физическое тело, но вместилище для своего духа не успел создать. Маленький Гарри Поттер оказался неуничтожимым тем ритуалом.

Покружив из комнаты, Лорд Волдеморт, ака черный дым отчаянно взвился сквозь дымоход и улетел на долгие годы далеко от Волшебной Британии в глубокие леса Албании в ожидании волшебника, который поможет ему вернутся. Однажды.

Кольцо с Воскрешающим камнем внезапно исчезло с места действия и появилось в заколдованной шкатулке в разваливающейся хибаре, гордо именуемой „Дом Гонтов”.

Молодая женщина, валяющаяся оглушенной перед детской кроваткой, простонала и зашевелилась. Открывая глаза, затуманенными заклятьем и увидев сыночка живым, она с рыданием бросилась поверх маленького тельца.

Если у неё была бы хоть минута одиночества, она бы взялась себя в руки и аппарировала бы к чертовой матери, спасая себе жизни и сыну от дальнейшей неведомой судьбы.

Но у неё этой ценной минуты не было. За спиной она услышала хлопок аппарации, обернувшись, увидела плавающую голову Альбуса Дамблдора.

В порыве, она кинулась к нему, чтобы выплакаться, но ее встретил грозный, незнакомый голос:

- Ни с места, поганая грязнокровка!

Голова приплыла ближе, и старческая рука потянулась к маленькому тельцу.

- Не трогай моего сына! – закричала несчастная мать.

- Прочь отсюда, девочка. Ты мне не нужда. Дай мне ребенка.

- Не Гарри, только не Гарри! – стремление матери защитить потомства силы своей не знает, потому что она бросилась навстречу того страшного незнакомца, которого ещё вчера звала своим любимым Директором, уважала и считала, что добрей этого дедушки у Гарри нигде не найдется. А сейчас он покушался на сына.

Из пальцев молодой Лили протянулись щупальца чистой магической силы и ударили нападающего в грудь, пошатнув его.

Альбусу эта грязнокровная козявка надоела своими неуместными потугами помешать и он, направив Бузинную палочку на неё, с ненавистью выплюнул:

- Авада Кедавра.

Потом сообразил, что все пошло как-то наперекосяк. Он ожидал, что, после неуспешного ритуала, Том здесь развернется и поубивает всех присутствующих. А застал живую Лили Поттер. Лишь теперь, глядя на бездушное тело молодой женщины, он задумался, что позволив ей увидеть себя, совершил роковую ошибку. Пришлось ее убить, но после захвата тела Гарри, некому будет о нём заботиться!

Была, не была! Надо продолжать. Вперед.

Приблизившись к кроватке, он посмотрел на ребенка. Мальчик притих и лишь смотрел своими испуганными зелеными глазами. Проведя палочкой над ним, Альбус не открыл никаких повреждений ауры, только она светилась сильнее, да темнее. На лбу виднелся маленький разрез со свернувшейся кровью, от которого веяло чужой, но неопасной магией.

„Том пробовался делать себе крестраж в живом объекте – подумал старый волшебник. - И, видимо, не успел. Зато, я успею”.

Десять минут спустя, он понял две вещи – что там, где Риддл не успел, провалился и он. И второе, что кто-то пробуется пробиться внутрь дома. Решив, что дальнейшие действия надо хорошо обдумать, он оставил Гарри одного и аппарировал к хижине Хагрида.

## Глава 5. Грейнджеры вправляют мозги дочери.

Доктор Ричард Грейнджер припарковал машину в гараже своего дома, молча, вылез со своей стороны, обошел спереди, чтобы открыть дверцу жене и, не обращая внимания дочь, собрал покупки из багажника автомобиля и отправился по коридорчику к внутренним помещениям дома. За ним, темнее тучи, последовала и Эмма Грейнджер, даже не оборачиваясь назад к онемевшей от охладевших ниже точки замерзания отношений своих родителей Гермионе.

Когда дверь коридорчика захлопнулась за спиной мамы, девочка осмелилась выйти и просеменить за ней.

Предстояла серьёзная взбучка. Она чувствовала это всеми пятью чувствами и магическим ядром, в придачу.

Гермиона нашла свои вещи, брошенными в кучу посреди гостиной, голоса взрослых были слышны из кухни. Девочка поколебалась куда пойти, но предвкушая разговор на высоких тонах и серьёзные обвинения в свой адрес, она решила немножко отложить столкновение из-за расхождении во взглядах с родителями, забрала тяжелые свертки и пошла по лестнице вверх, к своей комнате.

Мытье рук и переодевание никакая назревающая ссора не отменяла.

----------------------

Во время ужина все молчали. Никто на неё не смотрел и с просьбами подать то, убрать сё никто не обращался.

Когда Эмма собрала грязную посуду в моечную машину, Гермиона робко посмотрела на суровое лицо отца и тоненьким голосом спросила:

- Рарà, скажи наконец, в чем я провинилась. Вроде, все было хорошо, нормально общались, но как только ушел Гари и вас с мамой, как бы подменили.

Ричард, опустив голову на переплетенные пальцы рук, впился взглядом в дочь, которая сразу стала выглядеть потухшей и побледневшей. Эмма, молча приближаясь, уселась на стул напротив Гермионы.

- Герми, ты так и не взялась за ум – проговорил сквозь стиснутые зубы Ричард.

- Не называй ... – попробовала протестовать его дочь.

- Молчать! – крикнул мужчина так, что стеклянные дверцы шкафа зазвенели. – Твое имя выбрала тебе твоя мать на родильном столе. Я – твой отец. Знаешь в чем загвоздка – имя ребенку дают родители – как они назовут, так и будешь зваться. Мне приятно обращаться к тебе Герми, потому что до сих пор считал тебя моей маленькой дочурки. Но видно я заблуждался, ты уже выросла и с тобой надо по-взрослому разговаривать. Сегодняшний день показал мне, что ты не споришь только со мной – ты споришь со всеми обо всем, переходишь границу дозволенного и выпендриваешься на пустом месте. Ты и учителям в старой школе, и – боюсь, ты и взрослым потомственным магам, делаешь замечания. Скажи, как такое понимать? Воображаешь из себя незнамо что, имея некие магические возможности, и думаешь – поэтому ты умней всех? Но, прочтение и запоминание сотни книг не дает тебе право вмешиваться глупыми цитатами в разговор(ы) людей взрослей тебя. И, наконец, разве ты не подумала откуда у тебя тяга к знаниям, память и магические способности появились? Может быть, все это и у нас существует, но мы специально спрятали и не развивали некоторые таланты?

Гермиона выпрямилась и с сияющим лицом, как будто бы в ней кто-то спустил растянутую пружину и крикнула:

- Рарà, это правда?

Ричард дернул ее внизу, чтобы сесть обратно и с более строгим голосом, вернул дочку на Землю:

- Вижу – какой ты была несдержанной доставучей всезнайкой, такой и осталась. Не остепенилась ни на йоту. А мы с мамой думали, что школа-интернат подтянет твой характер и перевоспитает тебя, что новый мир – мир Магии, отшлифует твои манеры, раз мы с мамой не справились ... Зря, ох, зря мы надеялись – ты ничем не научилась. Скажи, Герми - подчеркнул д-р Грейнджер обращение– в классе ты так же выпендриваешься перед преподавателями как было в старой школе?

- Бывает – промямлила молодая волшебница.

- А как одноклассники переносят твои закидоны? Ведь, ты не воображаешь себе, что и ТАМ, в Волшебном мире ты Гений осведомленности и знания?

- Одноклассники - они, Рарà, они так ничего не смыслят ...

- Гермиона, - вмешалась в разговор и Эмма – посмотрев на твоего соученика, с которым познакомились сегодня, неосведомленной кажешься ты.

- Гарри тоже вырос с маггловском мире, но да - летом он очень изменился. В прошлом году таким затюканным был ...

- Так, так, так. Стоп! Говори промедление, иначе дышать не сможешь! Скажи, а кто такой Гарри? Это не тот ли мальчик, который Магмир считает его своим героем, потому что с каким-то темным магом справился еще в младенческом возрасте? Ты писала нам, что его родители-волшебники мертвы и он жил с родственниками, не очень о нем заботившимися. Но сегодня, видя, как он спешил к родственникам, как жаждал с ними увидеться, я в твои слова не верю.

- Мамà, все так и было, как тебе и писала.

- Не отвлекайтесь на мальчика, мы говорим о поведении Гермионы – пересек дальнейшие обсуждения отец девочки. – Дочка, давай повторим, но в этот раз, и распишем Правила хорошего поведения. Дай сюда твой дневник.

Когда девочка скрылась по лестнице на верхнем этаже, Эмма тихо вздохнула и поднялась нагружать кофейник.

Несколько минут спустя, Гермиона читала правила поведения с прошлых лет. Сразу по окончания, Ричард взял тетрадь и разорвал ее пополам, на клочки.

- Пишем новые правила, эти к тебе, тринадцатилетней девушке, уже не подходят. Ты уже должна думать не о бабочках и цветочках, а как устраивать свою жизнь, учитывая то, что ты у нас одна. Начинаем, пиши!

В новой, дорого стоящей тетради с кожаным переплетом, молодая волшебница стала, шариковой ручкой, записывать слова отца.


Правило №1: Не поклоняйся идолам. Они в своей сущности лживые, а под красивой маской скрывается монстр.

Правило №2: Сомневайся во всем и во всех. Никто, кроме родителей, безоговорочно тебя не любит.

Правило №3: Не верь взрослым, кроме родителей. Взрослый, не связанный кровными узами с тобой, говорящий, что о тебе позаботится, имеет ввиду следующее – он мечтает тебя съесть, продать на органы, трахнуть или позволит своим подчиненным съесть или трахнуть тебя в качестве награды.


Ошарашенные лица жены и дочери смотрели на Ричарда огромными темными глазами на бледных восковых лицах, но он не обратил на это, как впрочем, и на свой язык ни капельки внимания.

- Что, страшновато? Жизнь страшна, доченька, поэтому пиши и запоминай – рычит гневным голосом доктор Грейнджер и Гермиона послушно пишет под его диктовку.


Правило №4: Не делись своими знаниями, если за свой труд не получаешь достойную компенсацию. Знание – это сила, но оно и гарантия твоей недосягаемости. Никому не позволяй узнать о глубине твоей осведомленности, информация – это самый дорогостоящий товар. Не болтай направо и налево, но и не ожидай, что если какое-то знание доступно кому-то, он должен осведомлять и тебя.

Следствие: Не доверяй чужакам. Внимательно выбирай своих друзей, недостойных вымогателей гони прочь, не обращая внимания на их переживания. Соратника-друга-любовника-супруга – выбирай самого выдающегося - умом, а не сердцем. Раз предатель – всегда предатель!

Правило №5: Не выпендривайся ни в классе, ни перед учителями и сверстниками, ни перед взрослыми, ни перед малышами. Тебе зарплату за помощь в подготовке к урокам не выплатят - не указывай, не досаждай, не исправляй работу остальным – тебе „Спасибо” не скажут, а за спиной - осмеют.

Следствие: Чем больше молчишь и вслушиваешься в словах людей, тем больше о них узнаешь ты и меньше они о тебе.

Правило №6: Ты, прежде всего девушка, потом – все остальное. И должна выглядеть, одеваться, украшаться, говорить и пахнуть так, чтобы над тобой не потешались. Веди себя тихо, приветливо с девчонками, делай как они, двигайся как они, хихикай как они. Ты не героиня Волшебного мира. Ты в нем ЧУЖАЯ, пришедшая извне. Не мечтай даже, что из-за твоего старания, знания или красоты потомственные маги дадут тебе регалии своего мира.

Следствие: В Волшебном мире тебя ожидает нулевая карьера – будешь девятым помощником третьего заместителя охранника, или клерка, или уборщицы. Руководителем отдела, главным врачом, деканом тебе не быть.


- Но профессор МакГонагалл говорила нам ...

- Вранье, всё было вранье, доченька, - вмешалась и миссис Грейнджер. – Ты для неё была потенциальной студенткой их захудалой школы с никчемным образованием – ценной, из-за оплаты. Знаешь сколько фунтов нам стоило твоё обучение только на первом курсе в Хогвартсе?

- Но, ведь, образование бесплатно! – воскликнула девочка.

- Правило 5, Герми! – отец резко прекратил протест дочери. – Не тебе приходилось тратиться, а нам. Но не деньги важны, а то – что получит наша семья после этой немалой инвестиции. Скажу тебе, пользы – ноль! Ты получаешь волшебное образование, чтобы жить жизнью слуги, далеко от нас, там, где мы тебе бесполезны. И ты нам – тоже. Мы не рожаем детей, чтобы выбросить их на перекресток. Но и не за тем, чтобы - после всех наших лишений, страданий, слез – они нас выбросили на дорогу.

Молодая волшебница притихла и задумалась. Молчаливые слезы скатились из глаз и потекли по бледным щекам. Родители смотрели на страдания дочери, сами страдая вместе с ней, но оставили ее пережить внутри себя свой катарсис.

Когда она перестала плакать, как-то просветлела и с блестящими от влаги глазами, сказала родителям:

- Я выучу наизусть все Правила, Рарà, и постараюсь всегда следовать их. Думаю, вы не захотите отказаться от моего обучения в Школе Волшебства, но, наверное, захотите, чтобы я подновила знания и по обычным предметам?

- Да, ты правильно угадала – мягко подтвердил ее отец и нежно похлопал рукой по кудрявой головке своей дочки. – Езжай в свой Хогвартс, учи там как махать палочкой и привыкай пользоваться магией, но твоя жизнь здесь, среди магглов – как ты выражаешься. Не красней, все маги пустоголовы, но зато – возомнившие себя богами. Я попробую договориться о возможности тебе сдать экзамены за седьмой класс экстерном следующим летом. Пришлю тебе учебники, справочники, тесты с совой .... – при упоминании магического способа связи посредством сов, Ричарду стало так смешно, что он долго ухахатывался. Даже слезы потекли из глаз, но, в конце концов, он умолк и продолжил. - Непринципиально как мы будем общаться, но твои письменные работы отправляй каждую неделю, чтобы все шло гладко без сучка и задоринки.

- Хорошо, Рарà! – рассмеялась Гермиона и бросилась обнимать родителей.

Когда приступ обнимашек прошел, Эмма с любопытством в голосе спросила дочку:

- А что такое тебе сказал Гарри, что ты так застопорилась и молчала до приезда сюда?

- Сказал не верить Локхарту.

- Вот, правильный мальчик – восторженно сказал ее отец. – Смотри как, под лаком и мишурой, Гарри углядел убогую сущность тупого павлина. И не спорь - №2, помнишь? Обещала.

- Знаешь, Герми, что я, еще совсем молодая женщина, сегодня в книжном магазине заметила? – вмешалась Эмма Грейнджер. – Сидит впереди этой толпы потных, возбужденных ведьм щеголь, похожий своим видом хахаля всем им, но мне к нему – ни капельки не тянет. Бывало, встретила привлекательного мужчину – сразу сравниваю с твоим отцом и понимаю, как мне повезло, заполучив себе самого привлекательного. А сегодня – лишь раздражение. Не увидела ни черта мужества в нем – обычный выхухоль. Тогда подумала – раз я, молодая женщина-маггла ничего не чувствую, а передо мной разбесновались ведьмы не совсем первой молодости – не завораживает ли он их чем-то магическим? Чем-то, вроде Чарами или другими волшебством?

Ричард и Гермиона смотрели на свою жену и мать затаив дыхание и следили за её рассуждения. А она продолжала:

- Но, если он пользуется этим способом, чтобы добиться популярности – в основном, среди женской публики – забываем, что это неэтично, но чем-то еще он должен поддерживать свою популярность, когда не маячит перед глазами воздыхательниц? Какими-то Чарами на книгах, какими-то спусковыми крючками, заколдованными словами в книгах, или это – другое? Оставим, что такое поведение должно быть подсудно, но только ли воздыхания почитательниц радуют писателя? Слава и популярность, рано или поздно, переходят из духовной стадии восторга к чему-то посерьезней. Хочу сделать толстый намек, что пресловутый Гилдерой Локхарт, бывший неженатым, но здоровым мужчиной, со всеми вытекающими нуждами и этой бушующей толпой гражданок за собой, вряд ли поставил под замок свои мужские части организма. Не красней, а взрослей и не думай, что он этим не интересуется. Запомни что скажет твоя взрослая мать – мужчина интересуется прежде всего этим и все искривляет из-под этой призмой. Задаюсь себе вопросом – почему за ним не гоняются сотни вооруженных скалками несостоявшихся миссис Локхарт? Как он предотвращает это? Он что – подчищает память своих пассий, что ли?

Гермиона таращилась напротив матери, и выглядела в полной отключке. Отец немилостиво продолжил суждения матери:

- На днях отправлю СОВОЙ запрос в Министерство Магии чем занимался Гилдерой Локхарт в молодости.

- Он – молодой мужчина, Рарà – воскликнула девочка.

- Ага-ага! Я моложе его не меньше чем в полтора раза, а мне уже под сорок. Прочитай Правило 3! Вслух. Ааа, видишь? Сейчас тебе понятно, зачем я тебе диктовал и настаивал выучить эти Правила, Герми? Чтобы не присоединилась к толпе непомнящих, где и как они провели ночь баб и почему у них болит зад! Не красней.

- И знаешь, чьим поведением я больше всего возмутилась? – после некоторого молчания заговорила Эмма – Этой рыжей толстухи – попытка уточнения со стороны Гермионы она встретила ледяным презрением в глазах и девочка стушевалась. – Кто бы она ни была, ее поведение было ниже любой критики. С ней была вся ее семья – муж и целая стая её детей. Ее маленькая дочь, которую мать должна воспитывать, прежде всего, своим поведением, была с ней. Она держала ее за рукой и волочилась за чужим мужчиной, брызгая слюной от возбуждения на глазах мужа и сыновей. Бррррр ... Представь на минутку как они себя в обществе поведут!

- О, я очень хорошо знаю это, мне ли представлять, как точно ведут себя мальчики Уизли, если все они на моем факультете – Гриффиндор – учатся – улыбаясь, вметнула Гермиона. – Рональд ест лопатой, загребает в рот пищу транспортной лентой – не приборами. Иногда мы, ребята, думаем, что он в жизни нож с вилкой не видел. А близнецы со всеми прикалываются, но это не обычные приколы, а очень даже злые шутки.

- Не вводи нас в подробности. Обещай нам, Гермиона, что будешь держаться подальше от этих Уизли. От всех их.

- Хорошо, обещаю. Но я к ним дружить и не напрашивалась. Если б не Гарри, я бы и не здоровалась с ними.

- Разве Гарри дружит с кем-то из этого сброда?

- И Драко Малфой так их называет. Но, да. Он дружит с Роном.

- С тем, что ест как Гаргантюа? Что-то не видел чтобы Гарри поздоровался с рыжими в книжном магазине.

- Я тоже удивилась этому. Если подумать, летом они как-то рассорились, наверно. Завтра поговорю об этом с Гарри и сразу напишу вам.

- Хорошо, Герми, иди подготовься ко сну – сказала ей мать. – Сегодня не надо мне помогать на кухне. Отоспись, завтра тебя ожидает долгая поездка. Доброй ночи, доченька.

- Спокойной ночи, Мамà! Рарà!

## Глава 6. Быть Певереллом

Вернон Дурсль не был мягкотелым по характеру, не смотря на ненормированный вес. Трепетные и нежные чувства к жене он таил глубоко в своем сердце, хоть и не давал частых доказательств этому факту в виде дешевых зловонных парфюмерных изделий или мелких поделочных побрякушек, с которыми его коллеги по фирме убаюкивали своих супруг, когда изменяли им.

Но Вернона действительно заботило счастье и спокойствие его Петунии и он боялся, что проблемы, навязанные племянником отразятся на ее здоровье.

Усталый вид и темные круги вокруг глазах жены в эту сокровенную ночь, когда вся муть и недосказанность в отношении семьи Дурсль к Гарри Поттеру ушли в прошлое, до конца расшатали укоренившийся прагматизм и гранитные устои характера Вернона так, что в его затуманенном уме сверкнул роковой маленький пунктик, который, из-за тревоги все забыли.

- Пети, дорогая, а где та маленькая деревянная шкатулка из сундука Джеймса, над вскрытием которой ломались и отложили до приезда Гарри?

Петуния Дурсль открыла, покрасневшие от недосыпа глаза и затравленно посмотрела на мужа.

- Что, милый?

Мальчики почти заснувшие на диване, но услышав голоса, навосторожились.

- Говорю о шкатулке Джеймса, на которой был инкрустирован серебром тот знак, о котором ты отозвалась, шутя, что напоминает тебе времена хиппи.

- А-а, ты об этой. Сейчас принесу.

Минуту спустя на столе стоял ничем неприметный брусок дерева, на одном из сторон которого, действительно имелось изображение круга с треугольником внутри и вертикальная линия, пересекающая его. На шкатулке не было замочных скважин, кнопок или каких-нибудь других указаний, что эта штука полая, а не плотная.

- Лили писала в дневнике о Родовой магии, что-то в том стиле, помнишь? Она говорила, что семья Джеймса весьма древняя, – смотря на коробку, рассуждал Вернон. Остальные, молча слушали и не прерывали, чтобы не пропустить тонкую нить логики. – Жаль, что в его сундуке, кроме того красно-золотого петушиного карнавального костюмчика, тетради с бесполезными шалостями и этой деревяшки, ничего не было. Что нам делать?

- Дадли, давай поставим кофеварку – толкнул кузена Гарри. – Видно, спать нам не придётся и этой ночью. Надо пойти посмотреть, осталась ли какая-нибудь снедь в морозильной камере в подвале, чтобы сварганить что-то съестное.

Пока мальчики были заняты готовкой, взрослые продолжали рассматривать загадочный предмет на столе.

Выпитое кофе с жаренными рыбьими палочками – смесь гремучая, однако приводит в порядок мозговую деятельность просто замечательно. Результат размышлений, которой Вернон озвучил, на деле оказалось дельным предложением:

- Гарри, а что будет, если я попрошу тебя уколоть до крови палец и дотронуться им до коробочки? Чтобы попила кровушки как в том вампирском фильме про Дракулу, а?

- Давай, дядя, попытка не пытка – развеселенный предложением мальчик сразу принялся за дело. Но уколоть собственный палец принесенной иглой было боязно и он замешкался.

- Давай, кузен, я помогу – улыбаясь, сказал Дадли, стиснул мизинца Гарри и уколол немедля. Вся эта таинственная деятельность вдруг объединившейся семьи, сильно восторгала молодого Дурсля. Он чувствовал себя героем в недешевом фантастическом фильме.

Капелька красной крови выступила на белой коже. Этим мизинцем Поттер дотронулся до того места, которое, по его мнению, выглядело самым примечательным - точка пересечения всех линий – окружности, треугольника и прямой, смазав место своей кровью.

Внезапно, красная линия, светясь, побежала с той точки и очертила горная основа коробки, окрасив и все серебряные линии. Что-то щелкнуло и образовавшаяся крышка отскочила, открывая содержание коробки.

Четыре головы столкнулись в попытке посмотреть внутри.

Там был книга. Готическими, не особо отчетливыми буквами читалось „ Гриммуар Поттер-семьи”. Открыв его тем же способом, что и шкатулку, на первой странице Гарри прочитал:


„Потомок,

Первое твое действо – защити семью. Ибо враги и недруги кружатся словно акулы зубастые и ждут твоей оплошности напасть и съесть тебя, твоих потомков и родных.

Времена меняются. То, что было хорошо для отца, будет пустая трата для сына.

Поэтому, вот мой к тебе совет. Соберись, войди глубоко в свое ядро и спроси Магию как тебе сделать Защиту. К тебе придем мы, твои предки и помощь получишь.

Каждый за себя носит свой товар, но мы не безродные какие-то, не Предатели крови.

Береги честь. Не сочетайся с изгнанными, ни с их потомками, чтобы не осквернить своего Рода и не потеряешь шанс возвеличить себя, предков и потомков.

Игнотус Певерелл.”


- Тетя, - сказал Гарри, который из прочтенного понял лишь, что ему надо собраться, а там - что получится. – Лучше мне пойти в чулан.

Петуния выпроводила племянника затравленным взглядом, потом положила руку поверх руки мужа и машинально ее похлопала.

- Вернон, почему гриммуар Поттеров, а внутри писал кто-то с именем Певерелл?

- Гарри не удивился – значит, ему что-то известно. Он и расскажет, когда захочет.

------------------

В звенящей тишине и всеохватной темноте Гарри кружился и отдавался ощущением глубокой принадлежностью, мощи и знания.

Сознавая, что своим магическим ядром он дотронулся и приобщился к чему-то гораздо огромней его привычного мира, молодой маг терялся в мыслях почему до сих пор ему не приходило на ум погружаться в себе и соединяться разумом с этой чистой Вселенской мудростью, находящаяся так близко.

Потом хлынуло знание в виде потоков информации и он зареялся среди мысле-картинах, среди отрывок мысле-разговоров, не спрашиваясь откуда все это берется в ним, но и не забывая искать способ защитить себя и семью. Ему было страшно думать куда завтра поедет он и что дальше с родственниками-магглами будет.

Где-то в голове зародилось воспоминание о чьих-то наставлениях и четкий голос произнес:


„Просите - и получите, ищите - и найдете, стучите - и вам откроют.”

Новый Завет, Слово Жизни, От Матфея, глава 7


- Дайте мне выход, помогите мне защититься и защитить семью! – молча закричал Гарри в своем уме и вдруг потоки выстроились в вереницу образов. Перед внутренним взором молодого Поттера завертелся калейдоскоп анимированных роликов:


Петуния пишет на каком-то листке, Гарри в трансе, диктует ей, Дадли и Вернон делают свои замечания.

В серебряном соуснике из свадебного сервиза тети, темнеет кровь, собранная из всех четырех в комнате. Гарри, пальцем вымазанном этой смесью, отмечает свой, а затем и лбы остальным, читая полным голосом написанным прежде тетей слова на листу. Все громко скандируют слова из того же места.

Гарри пьет глоток крови, потом пьют остальные. Пару ложек остаются и тетя переливает ее в пустой стеклянный флакон.

„Для суженной.”

Дальше Гарри ломает свою палочку!

Что? Ломает свою любимую палочку? Бред.

Из шрама выходит чей-то призрак и все разговаривают с ним.

Гарри открывает рот и заглатывает призрака, весь засияв после этого.


------------------


Десять минут спустя все собрались вокруг стола на кухне Дурслей. Петуния, по указанию племянника, притащила хозяйственную тетрадь, готовая записывать каждое слово, которое прозвучит. Гарри переменился лицом, стал задумчивым и, внезапно, замогильным голосом провещал:

- „Сила магии, Узами Крови данная мне, ...

- „Сила Семейных обетов, что влилась извне,” - вклинился внезапно Вернон странным гудящим голосом. Гарри открыл зеленый глаз, сжимая другого, посмотрел с удивлением на дядю и продолжил:

- „Сила предков, перелилась в потомков, нас защити!”

- „Братская сила, окутай коконом и нас береги!” – добавил Дадли.

- „Там, где отдельные жизни, пусть будет единый кулак,

встречаясь с котором, погибнет любой покусившийся враг.” – пропищала Петуния, продолжая писать на листе.

- „Древняя Мощь, справедливость и правду в Мире магии верни,

Кражу удачи и славы в позор и падение ты обрати!” – пропел Гари и пальцем отмечает себя и остальных кровью семьи красными пятнами на лбах. Экзальтация достигает запредельных высот и все стали скандировать три раза подряд:

„Древняя Мощь, справедливость и правду в Мире магии верни,

Кражу удачи и славы в позор и падение ты обрати!”


Молодой волшебник поднял руками серебряную посуду с красной жидкостью, в которой плавали в бешеном танце золотистые искорки и выпил глоток в ожидании, что его сразу стошнит. Вкус крови семьи показалась ему странно свежим и пьянящим.

Соусник переходил из руки в рук и сначала Петуния, потом Дадли и, наконец, Вернон, выпили из него. Остаток тетя Гарри собрала до капельки в темно-коричневом стеклянном флакончике и закрыла пробкой.

Затем Гарри вытащил свою палочку из остролиста с пером феникса директора Хогвартса и сломал её об колено. Из-за острой боли в пуповине нечем стало дышать. Шрам загорелся, в голове затуманилось, и он не услышал свой крик, из-за которого побледнели его родственники. Дадли бросился на помощь, но тут из шрама кузена стал выходить пугающий темный дым, который, сгущаясь, оформил человеческую фигуру.

Зеленые глаза Поттера открылись и, узрев призрака, севшим голосом прохрипел:

- Вол - де - морт.

- Здравствуй, кузен – тихим шелестом отозвался призрак. – Узнал меня.

- Как ты здесь оказался? Я тебя, вроде, победил. Дважды.

- Вроде того, но дела гораздо сложнее, а времени – я вижу – маловато. Зато, чтобы быстрее пошло, пустите меня сквозь себя.

Дурсли, ничего не понимая, смотрели на племянника с выпученными глазами – пусть он решает, он здесь волшебник, а Дадли распирался от дикого восторга и был готов пойти на все в погоню этого фантастического приключения.

- А ты поклянешься, что не причинишь нам вред? – спросил Поттер.

- Главе моего Рода вред причинить я не могу, даже в таком жалком полусуществовании. Но, если надо, клянусь своими крестражами, что вредить своему Лорду и его родным не стану.

Дымчатая фигура на секунду-две распалась и изчезна в белом вспышке, потом снова собралась и, подчиняясь кивку мальчика, втянулась ему в рот.

Вылетел дым изо рта Поттера и таким же путем посетила всех остальных, присутствующих в кухне Дурслей.

Наконец, снова втянулся в рот Гарри, которого обволокло серебристое облако света.

---------------------------------------

Солнце должно было появиться за окном комнаты совсем скоро, но никто еще не отходил от стола. Лишь Вернон на какое-то время уединился в туалет, побрился, потом отскочил до магазина закупить продукты, из которых Петуния стряпала который подряд завтрак в этих, самых странных в их жизни сутках.

- Колет – говорил этим временем Дадли, вертя в руках темноватую палочку, из верха которой сыпались бледные в это раннее утро искорки.

- Правда? А почему к тебе не пришло письмо из Хогвартса? – удивился Гарри, хотя на минуту раньше думал, что ничем его больше не возьмешь. – Так и лучше. Я оставил здесь свои старые прошлогодние учебники, поищу тебе учителя-волшебника, когда возможность появится ... – какая-то мысль пришла ему в голову, потому что вид у него стал замысловатый.

Этим временем с верхним этажом спустился Вернон – одетый и собранный, но с очень уставшим лицом.

- Взять сегодня отпускной, что ли? – подумал он вслух. – И так мы все утро в поездке будем, вернемся – поспим, отдохнем, а дорогая?

- Но поезд Гарри в одиннадцать часов, можем и по Лондону прогуляться ... – ответила Петуния, не совсем разобравшись в вопрос мужа.

- Тетя, дядя, а не сходить ли нам сперва на Косую? Гринготтс посетить? – предложил Поттер. – Вот и Волдеморт предлагал начать собирать крестражей с сейфа Лестрейнджей. Еще и с новым поверенным надо разобраться, ваша помощь мне очень пригодится. С Рагногом нужно поговорить. Зачем тянуть с делами, если можно быстро и тайком все повернуть, схватить Дамблдора за яйца?

- Ха-ха, Гарри, я должна тебе замечание о неприличном слове сделать, но в адрес этого человека позволяю говорить все, что тебе захочется.

- Ладно, завтракаем и поехали. Дадли, иди помоги братцу с вещами. Гарри, не забудь надеть перстни на руку. Сынок, отдай Гарри палочку его матери.

- Нет-нет, пусть с ним и останется, дядя, раз ему подошла. Мне палочка отца даже лучше старой слушается. При этом, никаких возрастных ограничений ни на одной, ни на другой нет. Колдуй – не хочу! Перо феникса надо сжечь, вместе с деревяшкой.

- Поспешите, парни! У нас будет необычайно насыщенная программа на сегодня – выкрикнул Вернон вслед за мальчиками, бежавшими наверху, к комнате Гарри. – Я сожгу все.

---------------------------------------

После вызова Молли, директор Хогвартса сразу аппарировал перед домом Грейнджеров в ожидании того, что Поттер к Дурслям не вернется. Помаявшись, он все таки решился нарушить запреты Министерства, которые он, в качестве Верховного Колдуна Визенхамода, уважал в избирательном порядке, такие как появляться в жилищах семьи грязнокровки, не будучи приглашенным.

Заклятие Алоххомора дверь не открыло.

Это озадачило Дамблдора. Не может же какая-то двенадцатилетняя магглорожденная пигалица защиту от воров использовать? Или может? Она, вправду, работает невиданными потоками магии и умело управляет ими, так Филиус сказал, но не настолько же! Попытка аппарировать внутрь запертого дома не увенчалась успехом. „Ай, да грязнокровка! Убейся, Том!” – подумал развеселенный директор школы, но усмешка у него угасла, когда и на заднем дворе появиться не успел.

Оставалось ждать.

Покрывшись Чарами хамелеона Альбус наколдовал возле входной двери кресло, в котором вскоре и уснул.

Два часа пролетели мгновением. Наконец, тихий шум подъехавшей машины Грейнджеров разбудил его. Темно-синий автомобиль, однако, завернул за угол и остановился перед широкими дверями в белом. Правая рука доктора Грейнджера, с какой-то штуковиной в ней, показалась из окна дверцы машины. Послышался резкий звуковой сигнал и белые ворота задвигалась вверх. От удивления глаза старого колдуна округлились – что за трюк!?

Трюк-трюком, но Поттера в машине не было.

Решив подумать потом, когда останется наедине в кабинете, Директор Хогвартса аппарировал в Нору. Нужно было расспросить Молли во всех подробностях.

Едва попав на кухню, он осмотрелся вокруг. Там, за занавеской, усевшись на при оконной скамье, он увидел дочку Молли и Артура – их бесценную Джиневру. Она держала в руках старую книгу в черном переплете, которая напомнила ему о дневнике Тома Риддла, подготовленном в ловушки к новому году. Он думал подкинуть дневника Поттеру при первой встречи в директорском кабинете, но так будет лучше – помощь неизвестного игрока, Джини - кто бы мог вычислить комбинацию поинтереснее?

Искать дальше мелкого пакостника не было нужды и порасспросив Молли, он надеялся вернуться в Хогвартс и отдать себя в руки отдыха и сна.

Как бы не так! Молли долго и визгливо отзывалась в адрес мальчика, плевала и размахивала руками, божась и клянясь, что семья Уизли все делала как он, Великий Дамблдор хотел, все шло прекрасно, но вдруг Поттер взбесился и на глазах посетителей Косого переулка накричал на неё, не отдал ей ключа от своего сейфа и сам пошел в Гринготтс.

Из-за крикливого голоса женщины, при разговоры с ней, Дамблдор накладывал на себя Приглушающие чары и чуть не прозевал последние ее слова.

- Не отдал ключа? Вы его пустили пойти в банк одного? Молли, что я тебе говорил?

- Но, директор Дамблдор, он нас отогнал. Он запретил, поэтому мы и шагу не могли за ним сделать. И мы остались без денег. Не на что было учебники и пособия детям купить! – верещала домохозяйка Уизли.

- Как запретил и вы не могли? – спросил старый колдун, бросая на стол кошелек со звенящими монетами.

- А так! – стала объяснять Молли, быстро и без комментариев забрав кошелёк. – Мы хотели идти за ним, но каждый раз оказывалось, что пошли не в ту сторону. То в „Зверинец”, то в „Аптеку”, то куда-то еще.

- Молли, думаю, надо с Контрактом поспешить, – в глубокой задумчивости сказал Дамблдор. – Собери всю семью, подпишем Брачный контракт сейчас, медлить больше нет смысла, а и становится опасно. Поттеру все может прийти в голову.

Восторженный писк, на грани ультразвука, исполнил Нору.

Несколько плит упали с крышей.

С чердака эхом отозвался упырь.

Гогочущий смех мужчин Уизли ответил ему.

## Глава 7. Буря надвигается.

С контрактом все пошло не так с самого начала.

После его подписанием Артуром и Молли, как родителями и законными опекунами Джинни, и Дамблдором, магия не захотела подтверждать контракт, не признавая законность второго опекуна. Время шло, но он так и не думал засветиться и исчезнуть с огромного деревянного кухонного стола, чтобы появиться в бюро Руководителя Архива по регистрации магических браков и помолвок.

Директор Хогвартса буквально почувствовал кончиком своего кривого носа, арктический холод незапланированных и непредвиденных перемен. Может слухи о вчерашних похождениях Поттера в банке Гринготтс не выдумки? Кроме «этого» происшествия ничто не выбивалось из графика Великий план Альбуса, именуемый им никак иначе, чем Великое Благо.

Но почему никто из шпионов, направленных следить за каждым шагом Поттера, ни о чем ему не доложил?

- Директор Дамблдор, что нам теперь делать дальше? – бледными губами прошептала Молли. – Что теперь будет с Джинни? – взгляды всех находящихся в комнате устремились на единственную дочь семьи Уизли.

- Успокойся, Молли, доверься мне - это не конец света. Есть и другие, хотя не такие решительные способы приручить Поттера и женить на твоей дочурке. Например, Приворотные чары. Наложим их на Джинни – костлявая рука начала поглаживать хрупкие плечи рыжей девочки ласковыми движениями, но зачарованная мать ничего не замечала. – Сваришь этой ночью Зелье Подвластия по рецепту Уизли, Артур принесет из Хогвартса немного крови Гарри, капнем в зелье, а маленькая Джинни пообещает нам, что не забудет каждым утром пить по три капли натощак, запивая водой. Подождем немного, а затем через назначенный ключ, например самое обычное словосочетание „Как спалось?”, сказанное сестре лучшего друга, заарканим Поттера. За ней он не просто пойдет, а побежит как миленький, превратившись в её любимую собачку с высунутым языком.

- Зачем такие сложности, профессор Дамблдор – спросил, сверкнув от нетерпения глазами, Рональд – может, что-нибудь попроще?

- Нет, Рональд, магия так не действует – дал разъяснение длиннобородый директор, принимая менторский и, вместе с тем, добродушный дедовский вид. – Ловушка может сработать лишь при должном настрое со стороны Гарри. Он должен почувствовать к твоей сестре не меньше, чем симпатию, чтобы спусковой механизм комбинации Чары-Зелье-Ключ сработал правильно и ловушка плотно захлопнулась вместе с ним.

Глаза всех присутствующих членов семьи Уизли заблестели от восторга и восхищения перед мудростью своего благодетеля, окончательно поверив в его обещания воплотить в действительность их мечты о счастье и богатстве. Те из них, которые не смотрят на директора, дабы не пропустить ничего из его слов, смотрят с умилением и надеждой на свою дочку и сестру, не замечая ее нескладную фигуру, непричесанных волос и маленьких колючих глаз на веснушчатом лице.

- Артур, пока Молли занимается Зельеварением, следуй за мной в школу, чтобы забрать кровь Поттера – раздав последние указания, Дамблдор и Артур исчезли в зеленом пламени камина ведущему в Хогвартс.

---------------------------------------

Дети давно уже спали. Сверху доносился храп Рона.

Молли, нарезая сушеную златоглазку в своем зельеварческом чулане, с досадой фыркнула. Каким неотесанным вырос этот её сын! Ни осанкой, ни манерами, ни умом даже близко не напоминал её родных братьев, не то, что остальные сыновья. Уильям так похож на Гидеона и Фабиана – близнецов Прюэтт, погибших от рук Пожирателей Смерти, Чарли не дотянул в росте, но из-за мускулатуры квидичиста и недюжинной магической силы, смог найти себе высоко оплачиваемую работу драконоведа в драконьем заповеднике Румынии. Персиваль, хоть и хилый, но умный – также стал Старостой, и найдет свое место в Министерстве. Близнецы Фред и Джордж – шуты и баламуты, нашли своё будущее ремесло, только Рональд ничем не блистал. Не учиться как старшие братья, напрягаться и работать – это не для него, лежит и ждет, что ему принесут всё в готовом виде. Играет кое-как в шахматы, воображая из себя великого стратега, что ему удается, но только на фоне сверстников. Насчет огромнейших претензий своего младшего сына и несоответствующих им способностей, Молли не питала никаких иллюзий. Знал бы как играли в шахматы ее братья, Рон бы с горя закрылся бы на чердаке и делил компанию вместе с упырем.

Нуждался ее маленький Рончик в какой-нибудь богатенькой маглокровке, надо найти ему подходящую пару и больше ни о чем не заботиться.

Какими бы лучшими не были многочисленные сыновья Артура – увы! – все они носили на себя горькое клеймо „Предателей Крови”.

У главы младшего клана семьи Малфой, переселившегося из Франции в Британии, были два сына. Старший, по законам новой страны, унаследовал все имущество семьи, младшему внушалось идти служить в армию короля, чтобы добиться положения и титула в сражениях и побед над врагами Короны. Но парень был завистливым и ленивым, ему не хотелось утруждаться, он хотел место и положения своего старшего брата. Тайно от всех, он сговорился с врагами семьи, подписался кровью, что отдается в служении не законному королю, а его – и соответственно, своей семьи – злейшему врагу.

Узнав о предательстве младшего сына, отец выжег его имя с семейного дерева, отрекся от него, лишил имени, наконец – проклял его. Проклятие было произнесено на смертном одре – поэтому, сразу вошло в действие - каждый потомок мужского пола выгнанного, после совершеннолетия будет терять свою магию, если вовремя не женится на ведьме, черпать магическую силу из которой должен всю жизнь, пока ядро жены не высохнет насовсем или пока она не почувствовала что происходит и не прикончит мужа собственными руками. Иначе, через неё, щупальца проклятия перебиралось в её семью, забирая жизни одну за другой.

Гнев отца после смерти ударил откатом по невинному старшему сыну – рожаться в его семьи только по одному мальчику. Спасения – одному от проклятия, другому – от отката, возможно было, если два клана семьи Малфоев могли бы объединиться, путем женитьбы. Но и в той, и в другой семье рожались одни сыновья, возможность реализоваться этому объединению до настоящего поколения не появлялась.

Но Молли Прюэтт вытерпела проклятия (не убив Артура) до того момента, когда родилась девочка, бесценная Джиневра.

Все сыновья теперь ожидают спасения от клейма „Предатели Крови” в лице своей сестры. Но не будет спасения семьи Уизли от клички и проклятия этим поколением. В каждом поколении дети Уизли враждуют с сыном Малфоя. Так и в этом. После закидонов, постоянных стычек и драк Рона с наследником Старшей линии Рода, Драко никогда не посмотрл бы в сторону его сестры Джинни, будь она хоть первой красавицей, наряженной в самое дорогое, что можно найти на Косом переулке.

Но, отдав Джиневру в жены богатому Поттеру, все возможно. Говорит Альбус Дамблдор, что грядет новая война в Магическом мире – кто знает итоги войны, может, это и к лучшему будет – для дочки и для всей семьи!

Выйдя замуж за Артура, молодая Молли Прюэтт даже не подозревала, на что соглашается. Тогда, в шестнадцать лет клеймо „Предатели крови” мало о чем говорило, но очутившись беременной и ни слова не сказав родителям, она обратилась за советом к Директору Дамблдору.

Подергав свою серебристую бороду, позвонив колокольчиками, померцав синими глазами из-за очков-половинок, он отправил Фоукса за провинившимся Артуром.

Под перекрестным огнем допроса, будущий счастливый отец признался, что приворожил к себе Молли Прюэтт при помощи Амортенции, одной из фамильных разновидностей, без возможности как-либо ее снять. По другому он даже не представлял себе, что бы кто-то из волшебных семьей отдал ему, Артуру, свою дочь в жены.

Молодой волшебник вовсю гордился собой и не чувствовал вины за свои действия, признавшись директору в том, что аналогичным способом его отец женился на Цедрелле Блэк.

Мистер Прюэтт, услышав о беременности дочери и имя будущего зятя, сразу отрекся от Молли, лишил ее фамильном имени и наследства. Уничтожил ее связь с Родовым камнем и отсек всех родовых способностей. Однако, выгнав беременную дочку из семьи, он не отрекся от ребенка, а надо было, потому что такое радикальное действие, как отсечение от семейного дерева, имеет свою цену. Сечь, так сечь. Через маленького Били, Смерть просочилась в дом Прюэттов. В следующем году Пожиратели убили его сыновей, Фабиана и Гидеона.

Оставшись без сыновей, не осведомившись, что его внучек Били стал наследником Прюэттов, отец Молли заболел и вскоре скончался. Как и ее мать. Молли надеялась, что после смерти последнего из ее родственников, в Гринготтс передадут все счета Прюэттов ей. Но гоблины вежливо послали, сославшись на то, что ей ничего не причитается, но кому же досталось все состояние она так и не спросила. Вскоре она почувствовала знакомы симптомы, она снова была беременной.

-------------------------------------------

Семейство Дурсль провожало племянника на вокзал Кинг Кросс пребывая в полнейшем замешательстве. Сумасшедшее утро последовало за знаменательной бессонной ночью, галлоны черного кофе, ранняя поездка в Лондон, захудалый магический бар „Дырявый котел”, Гринготтс, гоблины...

А гоблины оказались классными ребятами. Отреагировали на очередное появление Гарри в компании маггловских родственников лишь подергиванием уголка рта и кровожадным блеском в глазах. В своем позолоченном кабинете их принял вожак клана синекожих коротышек, директор Волшебного банка - Рагног, устрашающе растянул губы в клыкастой улыбке и любезно пригласил своих гостей присаживаться на древние, по виду, кожаные кресла. То, что перед ним магглы, никак не изменило его отношение – проревел грубым голосом команды на неизвестном языке и тут же появились и построились вдоль стены, три гоблина самого древнего вида.

Рагног представил их Поттеру как поверенных братьев Певерелл. Дрожащие от старостью гоблины, узнав кто, стоит перед ними, просеменили к мальчику и, несмотря свой дряхлый вид, с неожиданной энергией бросились показывать ему своих многочисленные свитки и отчеты. Но молодой Наследник охладил их энтузиазм:

- Уважаемые поверенные, благодарю вас за старание и веру, что достойный Наследник Певереллов появится, но я еще ребенок. Поэтому, с отчетами обращайтесь не ко мне, а к моему дяде. Представляю вам Вернон Дурсль – муж сестры моей матери – у него и образование соответствует, и опыт в банковских и финансовых делах есть. Я ему доверяю вести мои дела, пока я несовершеннолетний и неопытный.

- Как скажете, мистер Поттер – глухим голосом пробубнил Рагног. – Вы подтвердите свой выбор опекуна в банковских делах с нами капелькой крови на этом пергаменте. – потом к Вернону – И вы тоже, мистер Дурсль.

Директор банка удовлетворенно отложил контракт с Поттером в сторону и отдал четкую команду одному из молодых гоблинов, выполняющему роль мальчика на побегушках, который буквально вылетает из кабинета, чтобы побыстрей выполнить приказ Рагнога. После минутного ожидания, молодой гоблин вернулся с красиво инкрустированной коробкой, размером с большую тетрадь, которую тут же поставил перед своим вожаком.

– Возьмите эту коробку, мистер Дурсль, это не что иное, как почтовый ящик. У нас есть второй ящик, связанный с этим. Когда мы в Гринготтсе поставим в нашем ящике письмо, свитки с отчетами или что-то другое, оно сразу появится в том, котором вы берете с вами. Если вы, в вашем ящике поставите ответ, письмо, или что-то другое, оно появится при нас.

- Связные ящики, как я не догадался до сих пор! – воскликнул Поттер – Я тоже хочу одной, связанный с этими двумя.

- Хорошо – пробубнил Рагног и посыльный исчез вновь.

Так, что Вернон неожиданно для себя оказался загруженный делами, ненавистного до недавних пор племянника. Потом он вспомнил список задач на день.

- Уважаемый Рагног, - обратился Вернон к сидящему за огромным столом гоблину – у моего сына Дадли, внезапно проявились некоторые магические способности. Мы – взглядом выделив всю семью, вместе с племянником – не хотим разглашения. Знать о том, что кузен Гарри Поттера волшебник ни никто не должен – ни в Хогвартсе, ни в Министерстве Магии.

- Что вам нужно, мистер Дурсль?

- Учителя для сына. Мы – снова посмотрев на свою семью – хотим, чтобы он приходил к нам домой по воскресеньям, учил его потихоньку всему, что полагается и чтобы об этом никому не говорить.

- Оплату и все остальные затраты берите из моего Целевого сейфа – включился в разговор Гарри, опережая обсуждения но эту тему. – Моему брату подошла палочка моей мамы, Лили Эванс-Поттер, и я думаю, что она была бы несказанно радой позаботиться о волшебном образовании единственного племянника.

Тихий всхлип обратил внимание присутствующих на высокую, русоволосую женщину, молчавшую до сих пор. Петуния не могла выразить по-другому бушующую в ней бурю противоречивых чувств – гордость за сына, за племянника, за мужа и стыд перед этим добросердечным зеленоглазым мальчиком, с которым все они до недавних пор так плохо относились.

- Согласен, мистер Поттер.

----------------------------------

Стена между перронами 9 и 10, выглядела твердой, но племянник, схватив за руку Дадли подговорил его побежать вместе к ней, чтобы оказаться на перроне 9 ¾, где полноватый мальчик мог бы увидеть пресловутый поезд „Хогвартс-экспрес” и магическое общество, проводящее своих отпрысков учиться в Школе чародейства и колдовства.

Дадли растворился в твердом камне, но Гарри грохнулся лбом со всего размаха и скатился вниз. Очки-кругляшки сломались, стекла рассыпались на малюсенькие осколки, попав на футболку и плиты перрона. Удара головой об стену нелегко дался мальчику – лоб одной большой раной, а быстро текущая кровь заливала лицо и руки, на которых с неверием смотрели близорукие глаза. Петуния бросилась помогать племяннику, в панике открыла сумочку и стала искать внутри платок, с которым смогла остановить кровь.

Тем временем из стены выскочил перепуганный Дадли, который, не видя за собой братца, подумал, что случилась беда.

Вернон оттащил семью подальше этого места, чтобы подумать над создавшейся ситуацией. Гарри шипел пуще змеи, пробуя почистить себя, но кровь не переставала течь.

- Вернон, беги в аптеку – панически прошептала тетя и крупный мужчина побежал к выходу.

- Мама, что случилось с Гарри? – спросил встревоженный Дадли.

- Тихо, тихо! – дернула за руку Петуния – Барьер не пропустил твоего брата.

- Тетя, подождем немножко кого-то из взрослых волшебников, провожающих детей в Хогвартс и попросим помочь – попробовал Гарри успокоит тетю.

--------------------------------

Гермиона шла рядом с матерью, за ними шагал, таща большой школьный сундук на колесиках, ее отец, Ричард. Молодая ведьма шагала вперед к барьеру, когда увидела своего истекающего кровью друга Гарри. На произнесенное дочерью имя обернулась вся семья, а увидев окровавленного мальчика, Эмма сразу же бросилась помогать.

Выяснив причину ранения и почистив ушибы принесенной Верноном перекисью водорода – в основном пострадал знаменитый шрам Поттера, параллельно взрослые успели познакомиться между собою и даже немного поговорить. Общим мнением, было решено, что Гермиона перейдет через барьеры и поищет помощи взрослых магов.

Неожиданно, Гермиона быстро вернулась с Нарциссой Малфой.

Высокая и стройная дама в красивом одеяние привлекла внимание девочки и, не зная, кто перед ней, сразу по прихода на перрона 9 ¾, заговорила:

- Миссис, простите, не знаю, кто вы, но там, в маггловской части вокзала, застрял мой друг и не может перейти сквозь стену.

Женщина соблаговолила посмотреть сверху вниз на кудрявую девчонку своими леденистыми глазами. Несколько секунд думала о чем-то, потом высокомерно сказала только:

- Веди меня.

Стена между обычного и Волшебного мира была заколдованной. Эльфийской магией весьма знакомой Нарциссе конструкции. Белокурая волшебница не представилась присутствующим, лишь на секунду удостоила всех беглым взглядом, а стала прищуренными глазами ощупывать стену вниз-верх, расхаживая перед ней. Наконец, придя в согласии с непонятными для окружающих догадками, властным голосом выговорила:

- Добби!

С резким хлопком перед ней появилось маленькое, по колено взрослым, хилое создание – очевидно, не принадлежавшее к человеческому роду. На большой лысой голове торчали огромные уши, которые двигались самостоятельно, изгибались и свертывались трубочкой. Огромные перепуганные глаза смотрели вокруг подавлено и обреченно. Увидев среди присутствующих своего кумира, Гарри Поттера, маленькое, прикрытое кое-как грязной тряпкой, тельце затряслось и сжалось как после удара.

- Говори! – властный голос дамы подействовал на коротышку как хлыст и он бросился в ногах хозяйки. – Говори!

Гермиона вся напряглась как перед прыжком, желая защитить существо, но ее мама схватила за руку и болезненно сжала.

Тем временем Добби завыл и запричитал в приступе отчаяния:

- Прекрасная хозяйка, Добби виноват, Добби себя накажет...

- Не тяни, эльф, времени на то нет.

- Добби хотел защитит великого Гарри Поттера, он не должен ходить в Хогвартс, там его ждет опасность. Будет ходить по коридорам замка Ужас подземелья ...

- Этот чокнутый эльф летом дома появился с теми же претензиями, миссис – прекратив причитания эльфа Гарри. – Я тогда спрашивал, чей он - вот, значит чей! Он ваш эльф, ваш, миссис. Он, своим появлением, создал и мне, и моей семье проблемы с Министерством магии. Представьтесь нам, чтобы знать, кому отправить судебный иск на погашениях затрат. Из-за этого тут Добби у моего дяди прибыльное дело сорвалось.

Высокомерная дама смутилась и замешкалась на минуту, явно размышляя о чем-то, после чего тихим голосом сказала:

- Прошу прощения за свою ошибку, я – Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк. Добби, снимай свой заговор и уходи домой. По приходу ожидаю от тебя точного рассказа, зачем ты этого сделал. – потом снова повернулась к людям - Не надо в суд, мой муж возместит потери вашей семьи.

- Миссис Малфой, я Гарри Поттер, глава нескольких фамилий, и Блэк в частности. Мы, оказывается, в некоторой степени родня, со стороны отца. Это мои родственники – Петуния, Вернон и Дадли Дурсль. А это – моя подруга Гермиона Грейнджер и ее родители.

Короткий кивок в сторону Дадли и Гермионы, на которых леди задержала свой ледяной взгляд и Гарри догадался, что она владела способом отличать магов в компании. Тогда глаза Нарциссы заинтересованно сколзнули обратно к чете Грейнджеров и слегка округлились.

Любопытно.

- Так то оно так, мистер Поттер – заговорила леди Малфой, сбив мальчика с мелькнувшей в голове догадки. – Если хотите узнать подробностей о нашем родстве, можете отправить мне сову.

Тем временем Добби защелкал пальцами перед стеной, пока по ней не прошла рябь, а потом, громким хлопком исчез.

Магглы ходили вокруг, каждый по своим делам, ничего не замечая.

--------------------

Студенты с шумными разговорами и смехом стали входить в Большой зал, постепенно занимая привычные места за столами своих факультетов.

За учительским столом находились профессора Флитвик, Вектор и Спраут, но один за другим, через дверь, связывающую с учительской, стали входить и остальные преподаватели. Наконец, когда старшие курсы расселись и приготовились к приходу первогодок, черным вихрем появился профессор Зельеварения - сам Северус Снейп, который почти пробежался до преподавательского стола, не оглядываясь и не замечая звенящую тишину, появившуюся в Большом зале после его прихода.

Пустовало только место директора Альбуса Дамблдора и его заместительницы Минервы МакГонагалл, которая традиционно сопровождала первогодок.

Гарри Поттер, в новой дорогой мантии, собранный и сосредоточенный, сидел между Гермионой и какой-то девушкой то ли четвертого, то ли пятого курса, с непримечательной серой внешностью. В поезде произошла большая ссора с Роном Уизли, который с самого своего появления в вагоне искал конфронтации и стычки с отвергнувшим его дружбу Гарри. Близнецы попытались что-то втолковать своему непутевому брату, оттащив его в другую сторону. Потом они приходили извиняться, но темноволосый мальчик холодно и незаинтересованно сказал им валить отсюда и не наседать больше.

Появился и Драко Малфой, постоявший возле купе, в котором ехали Гарри и Гермиона, повертелся, но входить туда так и не стал. Теперь он восседал за слизеринским столом и тайком бросал взгляды в их направлении, когда думал, что его махинации интересовавшие его гриффиндорцы не замечают.

Потом сразу произошли три вещи.

Входные двери Большого зала открылись, чтобы впустить первогодок.

Из открытой двери учительской в зал вошел директор Хогвартса Альбус Дамблдор в своей синей атласной мантии с разными звездами и танцующими мужиками.

Три секунды спустя, даже не осмотревшись, директор обернулся и панически убежал в неизвестном направлении.

-----------------------------

Ричард и Эмма молча, ехали на своей новой, серебристой машине. Напряжение не отпустило их ни на минуту, не было ни чуточку легче со вчерашнего дня.

- У меня дежа вю, Рич – тихо, почти шепча, сказала женщина. – Мы думали, что спаслись от проблем, отказываясь от ... от всего, но мне кажется, что с поступлением дочери в Хогвартс, опасность снова вернулась к нам, только еще страшней. – всхлипнула Эмма и белым платочком вытерла набежавшие горькие слезы.

Ее муж на водительском месте напоминал каменную статую. Смотрел прямо перед собой с отсутствующим видом и, как бы ни слушал жену. Но играющие желваки, тихий скрежет зубов, побелевшие костяшки на руках, с силой сжимающих руль и испарина на верхней губе свидетельствовали, что очень даже слушает, да с ней и соглашается.

- Повсюду игра повторяется – ТАМ, в Особняке Людей Икс, были Шоу и Ксавье, потом Ксавье и Магнето. Здесь – Волдеморт с Дамблдором – но снова старая картинка - между главными врагами, щитом перед своими вожаками, стоят и воюют дети. Думала, отказавшись от Школы мутантов, возвращаясь в обычном мире, среди людей, мы обретем мир и спокойствие, вырастим своих детей в заботе и любви. Смотри, что получается! Нашу маленькую дочь втянули в новое противоборство и не только её.

- Успокойся, Эм. Все это недолго. Справится там наша принцесса, вот, увидишь. Подрастет, немного еще осталось ждать, созреет – откроются в ней специфические таланты и всех пристукнет.

- А доживет ли она до этого момента, Рич? – всхлипнула женщина, судорожно сжимая руки в кулаки.

- Все будет в порядке, она его уже выбрала, сдается мне – и он ее. Опасность грозит им пока они в одиночку. Но как только выяснят для себя свою судьбу и обручатся, никто не сможет угрожать их. Вспомни как было с нами двумя? Как пытались помешать сойтись нам, чтобы управлять нашими решениями?

- Как скажешь. Оракул здесь ты, но я все равно – боюсь.

Рука доктора Грейнджера отпустила руль и погладила колено Эммы.

-----------------------------------

Бузиновая палочка тряслась и пыталась выскочить из старческих рук. Альбус запаниковал, понимая, что случается. Чертов сопляк, как он сумел подстроить такую подлость ему Великому Чародею Международной Ассоциации Магов? Попытка Старшей палочки воссоединится со своим истинным владельцем доказывало то, что у него есть остальные два Дара Смерти.

Каким, к черту, способом у него оказался Воскрешающий камень? Как он его получил, кто предоставил Поттеру главенство Певереллов? Уж не сговорился ли с Томом?

План, проклятый план разбился на маленькие кусочки, все козни, интриги, жертвы, таинственность – все полетело к мерлиновой бабушке, как же ему дальше быть?

Дамблдор держался руками за голову и мерил вдоль и поперек свой кабинет, преследуемый злобными насмешками портретов с мертвыми директорами.

Попытка заткнуть их палочкой, не удалось. Она разогрелась и вырывалась из дрожащих рук, не желая подчиняться. Альбус закричал в приступ гнева и беспомощности, бросил ее в огонь камина, но из взбесившейся деревяшки хлынула вода и погасила пламя. Попытка сломать ее об колено, провалилась. Бузина, внезапно ставшая упругой и скользкой, выскочила подобно натянутой пружиной и болезненно хлестнула по руке, содрав кусок кожи и исчезла из виду.

Директор Хогвартса упал в свое кресло и от бессилия, зарыдал злыми слезами.

## Глава 8.

На протяжении следующих двух недель Альбуса Дамблдора можно было изредка заметить в Хогвартсе, он сразу созывал Педагогический совет, слушал вполуха доклады своих подчиненных, не заостряя внимание ни на чем из сказанного, традиционно поил всех чаем. После окончания быстро удалялся в свой кабинет, стараясь сократить время на виду к минимуму. Перед своими исчезновениями он оставлял Минерву МакГонагалл, как свою заместительницу, сообщая ей, что уезжает по важным делам и исчезал в зеленом пламени каминной сети.

Школьная жизнь в отсутствии директора у студентов уладилась. Накал страстей между враждующими факультетами Гриффиндор и Слизерин сошел на нет, подначки и склоки стали редкостью. Совместные занятия проходили спокойно, никто не намеревался как-то усложнять учебный процесс. Всех – и учеников, и профессоров – устраивало такое безразличие, с которым группы из зеленого факультета расходились со своими однокурсниками из красного после окончания занятия. Никто никого не толкал, не обижал, не обзывал, лишь иногда Рональд Уизли подстрекал Дина Томаса и Симуса Финнигана называть представителей зеленых „подлыми змеями”, даже несколько раз наезжал на Драко Малфоя, но никто не повелся на него.

Неожиданно для всех, школьная жизнь без директора вошла в свою нормальную колею и Хогвартс стал похож на настоящую школу.

Золотое Трио распалось безвозвратно. Гермиона Грейнджер, после содержательного, но сдержанного рассказа Гарри, так же предпочла избегать третьего члена их бывшей троицы. Конечно поначалу она пробовала взывать к совести Гарри и настаивать на сохранении дружбы с Роном.

- Гермиона, я с Роном дружить больше не хочу. Он из семьи Предателей Крови, его маму и бабушку изгнали из их родных семей. Думаешь – это шутки? Но даже если у него не были такие непростые обстоятельства, я с ним не хочу иметь общие дела.

- Почему, Гарри? Он такой же мальчик как и все остальные. И зачем тебе называть его кличкой, которой Малфой обзывается на всех Уизли?

- Послушай, Гермиона, прежде чем станешь возражать, снова призывать мою совесть или критиковать мое решение - иди и разузнай о семье Рональда, чем они известны, почему никто из нормальной семьи добровольно не отдаст дочь в жены Уизли. И главное – почему каждую девушку, вышедшую замуж за парня Уизли, изгоняют из Рода. Но сперва, тебе придется прочесть снова письмо отца о прошлом Локхарта.

------------------------------

Через пару дней Гарри нашел Гермиону в библиотеке, но не за учебниками, а за талмудом «Нравы, обычаи и семейные ритуалы Магических семьей Британии».

- Что нового нашла? – спросил он рассеянно.

Гермиона подняла глаза и посмотрела на маячившего за столом темноволосого мальчика и бросила вокруг Мульфиато. Новые очки в прямоугольной оправе очень шли ему, с ними он выглядел более серьёзным, задумчивым и не таким жалким, как в прошлом году. Теперь перед ней стоял не хилый недокормыш - коротышка, а здоровый подросток, вытянувшийся настолько, что стал выше ее. Волосы, до недавнего времени лохматые и растрепанные, сложились в мягкие иссиня-черные волны. Удобная школьная мантия не скрывала тонкое гибкое тело, в котором можно было заметить не признаки дистрофии, а наступающей мужественности. Ее друг. Ее самый лучший друг.

- Уизли произошли от Малфоев. Младший сын отрекся от своего Рода, присоединившись к врагу своей семьи. Отец его на смертном ложе не только лишил Имени и Даров, но и проклял всех его наследников терять свою магию поколение за поколением, без возможности обзавестись супругой. Ужас какой! Я и не думала, что быть волшебником так сложно.

- А что читаешь сейчас? – спросил мальчик и внимательно, отодвигая стул, чтобы не шуметь, уселся рядом со своей соученицей.

- Я попросила мадам Пинс подыскать для собственного изучения книгу, знакомящую с нравами Волшебного мира. – тут же заволновалась Гермиона и по щекам пополз румянец, который ей очень шел. Взгляд из-за очков прилип к лицу похорошевшей девочки. – Ты не представляешь, как долго и нудно мне пришлось убеждать её, что если директор школы не рекомендует к прочтению данную книгу из-за „ненужности” – так она сказала – мне незачем интересоваться ее содержанием. Книга не из запрещенных для детей. Тем не менее, мадам Пинс смотрела на меня, как будто я превратилась в мантикору и чуть ли не призналась в симпатии к Тому-кого-нельзя – называть.

- К Волдеморту...

- К Волдеморту. Но книгу она принесла. А у тебя что, снова что-то из ...

Гарри положил перед ней на стол свиток в темном деревянном переплете, который держал двумя руками перед собой. „Древние и благородные фамилии, проблемы с чистотой крови. Как спасти силу Магии.” – быстро прочитав заголовок, девочка с интересом открыла первую страницу, нежно поглаживая шелковистые листы.

- Думаю, позже и мне придется её прочитать. Гарри, мои родители советуют мне, - она посмотрела в уставившиеся на неё глаза мальчика – а я тебя, подумать о переходе в другую школу – она буквально прошипела последние слова, хотя вокруг были наложены Антиподслушивающие Чары. Но я не уверена, одной переходить куда бы то ни было, не хочется.

- Может, вместе перейдем?

Карие глаза девочки вдруг наполнились слезами, которые, подобно маленькими жемчужинами заблестели среди длинных ресниц.

Пылинки в воздухе понеслись в стремительном танце вокруг них, ветер заиграл между стеллажами библиотеки.

------------------------------------------

Дорогая тетя Петуния, Дядя Вернон, Дадли.

С самого моего приезда в Хогвартсе чувствую, что меня тянет в кабинет директора Дамблдора. Ночью мне снится Зов, как будто там меня ожидает очень важная для меня вещь. Утром уговариваю себя, что сегодня пойду и попрошусь к Нему, но его снова нет в Замке. Я так же не увидел его на пиршестве по случаю нового учебного года, факт, который несказанно меня радует. Но я не могу придумать, как мне попасть в его кабинет, если он пустой?

Отправил сову к миссис Малфой и получил её ответ. Прилагаю ее письмо, прошу, прочитайте его - как очень познавательное чтиво. Пробовал поговорить с профессором Северусом Снейпом, но он послал меня и приказал не доставать. Должен ли снова поговорить с ним?

19-ого у Гермионы День Рождения. Дайте совет, что ей подарить, но книгу не предлагайте. Тетя, что обычно дарят девушкам?

Со мной все хорошо. Ожидаю, ответ в скором времени со всеми ответами на вопросы.

Ваш Гарри.

-----------------------------------------------------

Нарцисса Малфой

Малфой-мэнор,

5 сентября, 1992г.

Уважаемый мистер Поттер,

Вы задали мне вопрос о Добби – мой к вам ответ такой:

Поздним вечером к нам пожаловал декан Слизерина, профессор Северус Снейп и предупредил нас о новом замысле директора школы Альбус Дамблдор. Он намеревался подсунуть вам некую тетрадь, при помощи которой вы выпустите ползать по коридорам Хогвартса некого Ужаса подземелий. Северус не сумел вытянуть из директора, что это за Ужас, но на всякий случай посоветовал нам предупредить Драко, чтобы с повышенным вниманием передвигался по Замку, не нарушал правил и после отбоя сидел в общей комнате факультета.

Добби признался, что подслушал наш разговор, после чего попытался всячески воспрепятствовать вашему появлению в Хогвартсе на этом курсе.

Мистер Поттер, приношу наши с Люциусом извинения за неприятности, которые создал непутевый домовик. Я уже приказала фамильному адвокату Малфоев оформить выплату вашему родственнику, мистеру Дурсль, надлежащую сумму, которую он обозначит.

Прилагаю к письму семейное дерево Рода Блэк, через который мы являемся роднёй. Там, на древе, вы увидите имя своего крестного и моего кузена, Сириуса Блэка, которого посадили в Азкабан сразу после того несчастного Хэллоуина, когда вы остались сиротой. Вашего крестного обвинили в том, что он приспешник Темного Лорда и его правая рука.

Но судебного разбирательства над Сириусом не было, его посадили напрямую в Азкабан и он в этой тюрьме томится уже десять лет. Скажу вам, но попрошу не цитировать мои слова нигде, что он Пожирателем Смерти НЕ БЫЛ.

Не ссорьтесь с моим сыном Драко, он очень переживал из-за вашего отказа дружить с ним. Он слишком долго ждал шанса познакомиться с единственным кузеном.

С наилучшими пожеланиями.

Нарцисса Блэк-Малфой.

------------------------------------------

Ночью Гермиона проснулась от холодного прикосновения к щеке. После резкого пробуждения и поспешного ослепительного Люмоса, девочка свободной рукой стала отряхиваться от прилипших к её лицу металлических предметов. На покрывало посыпались её и Лаванды ручные часы, многочисленные звенящие браслеты Парвати, пинцет, с который Лаванда оформляла изгиб своих бровей. Среди кучи обнаружилась и целая горсть шпилек для волос.

Гермиона смотрела на творящееся сумасшествие большими глазами, про себя задавая вопрос – что это такое, почему?

Перебирая вещи, она заметила, что они стали подниматься в воздух и планировать – сначала низко и не далеко, но потом, все выше и уже вокруг неё.

Это было похоже на стихийный выброс, как случалось не раз в детстве. Чтобы не потерять над собой контроль и не спалить чьи-то вещи – такое случилось на ее семилетие, когда сгорело новое платьице, подаренное вместо желанного комикса тетей Анжи. Гермиона палочкой расставила металлические мелочи по местам и поспешно пошла в ванную.

Почувствовав, что магический выброс закончился, девочка успокоилась и решила вернуться и поспать еще немножко.

Но сон не шел. Чувствовалось легкое бурление, глубоко внутри, почти на грани чувствительности покалывало по всему телу, а под волосами ползали мурашки. Наконец, Гермиона решила встать и приготовиться к сегодняшнему дню – Дню ее тринадцатилетия.

Взяла новый комплект белья, расческу и полотенце и снова пошла в ванную.

Раздевшись, как обычно посмотрела на зеркало, изучая изменения в своем теле и застыла в удивлении.

С зеркала на ней смотрела девушка с зелеными волосами!

- Мамочка! – от неожиданности закрыла глаза и закричала, Гермиона исчезла из ванной комнаты, чтобы появиться в ослепительной вспышке света в холе дома четы Грейнджеров, все так же продолжая кричать.

По лестнице зашумели проснувшиеся родители девушки. Ричард, увидев голую дочь, бросился за халатом и, наконец, спустившись вниз, застал Гермиону на коленях своей матери, которая сидела в ближайшем кресле, приобняв и успокоительно поглаживая ее ядовито зеленые растрепанные волосы своей малышки. Набросив на плечи дочки халат, он притянул к себе своих сокровищ, тихо продолжая смеяться.

----------------------------------------------

Сегодня у Гермионы был День рождения и Гарри намеревался организовать ей праздник. Все было обговорено и расписано, домовикам, которые вместе с Невиллом поджидали до полуночи, были даны указания по поводу угощения. Девушки из ее комнаты – Лаванда Браун и Парвати Патил, обещали задержать Гермиону, чтобы ребята успели подготовить сюрприз.

На маленьком круглом столике под окном Поттер поставил вазу с лилиями, принесенными Невиллом из оранжереи Замка. Вокруг на столе ребята расставили немногочисленные подарки, среди которых были не только от однокурсников – не от всех однокурсников – но и от третьекурсницы Матилды Вормвууд. Подарок оставила и Падма Патил, сестра-близняшка Парвати с Равенкло.

Все было приготовлено к приходу виновницы события, но по лестнице спустилась не Гермиона Грейнджер, а Джинни Уизли.

Гарри фыркнул с досады и стал ждать очередного спектакля рыжей. После ее распределения на Гриффиндор, она начала устраивать ему засады, чтобы пересечься с ним, но когда это случалось, вся краснела и бежала сломя голову в неизвестном направлении. В остальное время, носилась вокруг бешенным болванчиком и пялится, пялится. Как бы, ожидает от Гарри чего-то и вся трепыхается в нетерпении.

Увидев приготовления в общей гостиной, мелкая Уизли спотыкнулась и проезжалась на заднице вниз по лестнице. Сумка, полная поддержанных учебников, открылась и изнутри высыпалось все ее содержимое.

Гарри, Невилл и Матильда, которая пришла помогать второкурсникам, с некоторым интересом посмотрели за кульбит рыжей, но никто не бросился ей помогать. Внимание троих ребят привлекла излучающая жгучую темную энергию тетрадь в твердом черном переплете. Невилл забрал книжку и, не посмотрев на покрасневшую девочку, вернулся к своим друзьям.

- Аж холодом веет, брррр – сказал он, поежившись и оставил тетрадь на подоконнике.

Гарри и Матильда приблизились и уставились на черный переплет, на котором была только одна надпись белым – «Том Марволло Риддл».

- Это имя я знаю, - тихо прошептал Поттер. – Это мой дальний родственник, по линии отца. Интересно, что делает тетрадь – а возможно и личный дневник – моего родственника в руках этой бестолковой досады?

- Я пойду, позову профессора МакГонагалл, - высоко сказала третьекурсница. – Чую что-то тут неправильное в этой тетради Риддла. Не позволяйте, чтобы Джинни убежала.

После ухода старшей девочки в гостиной Гриффиндора наступила тишина, в которой звучали лишь всхлипывания перепуганной Уизли. Гарри и Невилл стояли у окна, не приближаясь к ней, чтобы утешить.

Мальчик, который не скрывал свое выдающееся положение в Магмире Британии, не стесняясь родовых колец на руках, но и не хвастался ими, в этом учебном году резко сменил не только имидж, но и репутацию среди учеников Хогвартса. Куда-то улетучилась вспыльчивость и импульсивность, которыми прославился в прошлом году. Новый Поттер более рассудительный и вдумчивый, стал лучше разбираться в отношениях с людьми разного возраста и положения, поэтому цепкий пылающий зеленым взгляд из-за дорогих прямоугольных очков, разглядывал младшую Уизли, как если бы она была мелкой букашкой под линзой микроскопа.

То, что она сама ему навязывается, Гарри понял еще летом. То, что на это ее подучивает вся семя – так же было ясно как дважды два четыре.

Но на основании чего была создана вся эта конструкция ожиданий? На что надеялась семья Предателей Крови, навязывая ему свою никчемную, некрасивую девочку?

Входная дверь комнаты открылась, пропуская третьекурсницу Матильду и следующей за ней по пятам встревоженного декана МакГонагалл.

- Мистер Поттер, что случилось здесь? Почему мисс Уизли плачет на лестнице, а вы стоите и не помогаете ей?

- Не понимаю, почему с этим вопросом вы обращаетесь ко мне, мэм? У меня нет ничего общего с её падением – у меня нет ничего общего с ней вообще! – возразил Гарри, ответив на незаслуженные обвинения декана. – Спросите лучше у нее, откуда она взяла эту тетрадь.

- Какую тетрадь, мистер Поттер? – внимание Минервы внезапно переключилось на указываемую мальчиком вещь. – Откуда это? – испуганно выкрикнула она.

- Выпала из сумки Уизли, мэм, - включился в разговор и молчавший до сих пор Невилл. – Я ее подобрал и оставил на подоконнике. Никто больше ее не трогал.

Круглые от удивления серые глаза старой волшебницы с вопросом уставились на третьекурсницу, ожидая от девушки подтверждения и, получив утвердительный кивок, устремила свой взгляд на все еще всхлипывающую Джинни.

- Что вы скажете, мисс Уизли?

Зареванная мисс Уизли подняла опухшие веки и плаксивым голосом ответила:

- Нашла ее весной на чердаке Норы, но тогда у нее не было надписи, она позже появилась.

- Что это такое, мисс Уизли, почему вы никому не сказали об изменениях в тетради ничего? На Гриффиндоре учатся четыре ваших старших брата, среди которых – Староста! Могли бы указать ему на странности, могли бы к родителям обратиться, ко мне! Знаете чем вы рисковали?

- А я и пробовала, мэм, но они послали меня и сказали ни о чем не беспокоиться, что все идет по пл ... хорошо – всплакнула Джинни.

- Очень безответственно, девочка, очень! – строгим голосом отругала ее профессор и протянула руку, чтобы забрать черную тетрадь. Гарри вскочил и прикрыл деканше доступ к окну. – Что вы делаете, мистер Поттер? Немедленно отойдите!

- Нет, мэм, не позволяю! Имя на тетради принадлежит моему покойному родственнику, который оставил меня наследником, так что, эта тетрадь МОЯ. Моих вещей, без моего на то согласия, советую не брать, а то могут быть неконтролируемые последствия.

- Что вы себе позволяете, мистер Поттер?

- А вы что себе позволяете себе, мэм? Забирать без позволения чужое имущество – вы этим промышляете в свободное время?

- Как вы посмели хамить своему преподавателю, мистер Поттер? Двадцать ... Отработку сегодня вечером с Филчем!

- Я прям так и соглашусь, мэм! Я не для того плачу тысячу галеонов за обучение в Хогвартсе, чтобы со мной обращались как с прислугой. Сколько мне заплатят за детский труд в неурочное время?...

- Не смейте больше ничего говорить! Посмотрим, как вы будете говорить с директором школы!

- Профессор МакГонагалл, желаю вам удачи! Может, мне лучше прямо с вами пойти? Вдруг нам вместе повезет и мы застанем директора в школе? – продолжал хамить вовсю мальчик. – Я и сам не прочь оказаться в директорском кабинете – кажется мне, что и там потерялся какой-то фамильный раритет.

Не спрашивая на то согласия, забрав тетрадь Риддла в карман мантии и вооружившись палочкой, он последовал за взбешенной Минервой. Перед самым портретом он вдруг остановился и обернулся к Невиллу с Матильдой:

- Задержите Гермиону, без меня никуда ее не отпускайте, более того – одну не оставляйте. Ой, грянет сегодня гром! Чует сердце!

И скрылся.

-------------------------------------

Гермиона смотрела на свою зеленоволосую мать в ступоре.

Тем временем, глаза отца увеличили свой размер, коричневый цвет изменился на леденистосиний и как бы стали смотреть сквозь неё в другие миры. Волосы побелели, и стали серебряными и зашевелились, покрываясь инеем.

Девушке затрясло от холода:

- К-кто вы такие, где мои родители? – стуча зубами, спросила она.

- Дочка, мы и есть твои настоящие родители, - ответил отец. – Я говорил тебе, что дела вокруг нас непростые. Пришло время все тебе рассказать, но, сперва – иди, оденься. Эмма, придется перекрасить Гермиону и достать те коричневые линзы, которые приготовили.

- Ладно, дорогой, останови время, чтобы мы все успели. Гермиона, маленькая, иди со мной наверху, пока твой отец приготовит что-нибудь перекусить, - ухмыляясь, миссис Грейнджер потянула свою единственную дочь за собой.

Ричард, стряхивая с волос иней и возвращая свой обычный вид, показал своей жене рукой знак «О`кей!» с выражением победителя. Ему ответила восторженная улыбка помолодевшей Эммы.

-------------------------------------------

- Сахарные перья! – крикнула Минерва горгуле-привратнице перед кабинетом директора школы. Та прыгнула в сторону, открывая винтовую лестницу, ведущую наверху. Декан Гриффиндора побежала по ней, желая побыстрей встретиться со своим начальником, Гарри следовал за ней по пятам.

Но Дамблдора в директорской не было. Большой кабинет пустовал, лишь Фоукс спал в своем насесте, да бывшие директора смотрели во все глаза из своих портретов.

Переступая порог кабинета, Гарри внутренним чутьем услышал звонкую песню восторга и одним движением поймал то, что с песней летело к нему. Бузиновая палочка влетела в правую руку мальчика, через кожу даря огромную радость воссоединения со своим хозяином. Теплота из палочки заполнила каждую клеточку организма молодого волшебника, волною залив магическое ядро, уничтожая все запреты, наложенные на него, подчистив все сознательно или несознательно данные обязательства, которые могли принести ущерб.

Камень на кольце Певереллов засветился и изменился - из обычного серого речного камешка превратился в зеленый прозрачный изумруд. Шрам запульсировал в такт и от него к Гарри пришло чувство удовлетворения.

Мальчик распахнул школьную мантию, поднял форменный свитер и отвязал мерцавшую под ним Мантию-невидимку. Прежде чем Минерва МакГонагалл смогла бы как-нибудь отреагировать, Поттер развернул струящуюся ткань и закутался в нее.

Свет в кабинете на секунду погас, потом появился вновь – мертвецки-бледный и мигающий, освещая застывшие портреты и жутковатую живность на насесте Фоукса. Животное распахнуло огромные кожистые крылья и закаркало.

Минерва, от нахлынувшего ужаса упала в директорское кресло уже без сознания.

## Глава 9. Тучи сгущаются.

Ранним утром 19-ого сентября, всемирно известный маг и чародей Альбус Дамблдор тихо крадясь и заглядывая за каждый угол, передвигался к своему кабинету, стараясь попасть в него прежде, чем коридоры Замка заполняться студентами.

Он боялся. Его могущество держалось на Бузиновой палочки, которая отвергла его в самый неподходящий момент – когда ему предстояло нанести свой последний удар и получить приз всей его жизни. Сейчас же, вооруженный своей давно неиспользуемой детской волшебной палочкой, которая очень слабо подчинялась ему, директор чувствовал себя нагим и беззащитным.

Черта с два! После использования Старшей палочки, ни одна из примеренных им в разных уголках мира палочек так и не подошла ему. В его преклонном возрасте, после всей разношерстной и чужой магии, украденной у бесчисленного множества волшебников, ему могла подойти лишь специально заказная палочка, но тогда он лишался своего инкогнито, с которым разъезжал по всему миру.

Оставалась еще последняя надежда, убедить Фоукса отдать очередное „еще одно перо” из своего хвоста. Однако Фоукс, вероятней всего, клюнет не по поводку, а в его голову в знак протеста и неодобрения. Но, стоило попробовать, ведь других выходов нет!

Горгулья стояла на своём месте, сторожа вход в Директорский кабинет – хоть что-то постоянно в этом мире. Дамблдор кинулся к ней со всей возможной прытью, на которое было способно его более чем столетнее тело.

Холодный туманный вихрь пронесся мимо, наполненный потусторонним визгом тысячи призраков, как бы устраивающих гонку по коридорам Хогвартса с директором.

От нахлынувшего ужаса поджилки чародея затряслись и он остановился, чтобы не попасть под влияние особо жестких и громких потоков вихря.

Движение тумана неожиданно замедлилось и среди взвеси, Альбусу померещилась пара зеленых глаз. Сумасшествие! Этого не может быть – Поттер спит и видит десятый сон под громкий храп его надзирателя Рональда Уизли. Все находится под контролем, сегодня все устаканится.

Альбус верил в свою непогрешимость и поэтому бескомпромиссно следил, чтобы все остальные люди двигались, не возражая, по поданными добрым дедовским голосом командами.

В его кабинете, на месте директора спала его заместительница, Минерва МакГонагалл. Он потряс ее за плечо, одновременно зовя:

- Минерва, Минерва ... – увидев, что её глаза стали быстро двигаться под веками, верный признак пробуждения, Дамблдор отошел от огромного дубового стола и начал искать в шкафу Бодрящий настой. Ему срочно была нужна не сонная, а бодрая и подтянутая заместительница. Сегодня предстоял День расплаты и он жаждал видеть победителем именно себя, а для этого ему нужны были руки, которые будут вместо него вытягивать горячие каштаны из огня. Чем больше рук – тем лучше и надежнее.

Но Альбус давно растерял свою хватку, поэтому больше не мог предугадывать с той же точностью ходы противника в шахматной партии, которую он разыгрывал не одно десятилетие.

С неприкрытым высокомерием, возомнивший себя Мерлином двадцатого века, Альбус ПВБ Дамблдор не интересовался как развивается и чем обогащается Мир магии вне Британии, кроме тех, о ком его информировали на заседаниях Ассоциации магов.

Таким вот образом, от внимания укоренившегося в Магмире Британии старого паука уклонилось появление школы совершенно иного типа, нежели Хогвартса, находящейся под руководством такого же, как о себе говорил Альбус, магглолюба Чарльза Ксавье.

Школа для одаренных детей. На Американском континенте их звали мутантами. Но они обладали поистине огромными силами и всевозможными Дарами, о которых мог мечтать любой чистокровный волшебник.

------------------------------

После довольно долгого пребывания с родителями, которое для внешнего мира заняло всего несколько минут, Гермиона переместилась обратно в свою ванную комнату. Снова осмотрела себя в зеркале – вроде, все в порядке. Волосы вновь коричневые, но выглядят не настолько кучеряво и, поэтому - длиннее, чем ... до этого сумасшедшего утра. Да и цвет, какой-то светлее прежнего, но опять же ненамного.

„Мама постаралась над покраской, уверяя, что когда освоюсь с умениями,  это больше не понадобится, - думала девушка, играя с шелковистыми прядями и завитушками,  любуясь золотистым проблескам в них. – Но, зато, какие волосы мягкие!”

Замечались и другие изменения, вроде небольшие, но в совокупности они делали Гермиону немного изящней и красивей.

Ресницы, длинные и более пушистые, оттеняли жемчужную белизну щек и прикрывали иссиня-черные глаза девушки. Никакие линзы, из заранее приготовленных мамой не могли сокрыть прозрачную глубину зеленых глаз, кроме черных. Но с ними цвет становился, скорее, темно синим, нежели коричневым.

„Интересно, может мне удастся применять и Силы Холода, как папа?” – размышляла она.

Дверь в ванной открылась и внутрь, с самым заспанным видом прошлепала босая Парвати. Увидев свою одноклассницу, индийская девушка с негромким визгом бросилась ей на спину и стала причитать:

- С Днем рожденья, Гермиона! Сегодня с тебя угощение! В ванную влетела Лаванда, после её прихода наступил шум и гам, веселые приколы, обсуждения ... Неожиданно мисс Браун отступила на шаг от именинницы и  с удивлением посмотрела на подругу:

- Гермиона, что с тобой случилось? – и видя настороженный взгляд девушки, продолжила – Ты изменилась. Стала немного выше... а что случилось с волосами? Они стали другими, Герми. Где обычное воронье гнездо на твоей голове?

- А что, не нравится? – внимательно уведя вопросы одноклассницы в другое русло.

- Нет, что ты! Еще как нравится, но как?

- Лаванда, вспомни – сегодня у Гермионы ТРИНАДЦАТИЛЕТИЕ! Забыла?

- О! Тринадцатилетие, да, да, да! Конечно. Прибавление магических сил, в женственности ... Герми, милая, у тебя появилось? ...

- Да.

- О, Герми, тебе не страшно?

Полчаса девушки обсуждали темы, которые интересны только девушкам, потом быстро переоделись и, решив, что предоставили достаточно времени для подготовки ребятам, спустились по лестнице в гостиную факультета.

-----------------------------

Альбус Дамблдор решил, после рассказа Минервы о событиях утра, что бороться с существом, в которое превратился Гарри Джеймс Поттер, после обретения всех трех Даров Смерти, в лобовую, явно не стоит. Надо тихо подобраться и напасть со спины. Тогда и лишь тогда существовал шанс победить. Вероятность мала, но какая будет победа, Мерлин! Завладеть сразу всеми Дарами, стать Мастером Смерти, овладеть молодым телом благородного отпрыска Певереллов – о таком даже мечтать страшно.

Поджидая недалеко от гостиной Гриффиндора  под Чарам Хамелеона, директор надеялся, что его приспешники, молодые Уизли - как всегда - доведут Поттера до белого каления, и он покинет башню в гордом одиночестве.

Но из-за портрета Толстой Дамы высыпалась целая свора студентов – в большинстве своем второкурсников, но среди них были студенты и с других курсов. В самой гуще, плечо к плечу, шли Поттер и Грейнджер.

Директор школы с досады фыркнул. Но, затем, с интересом проследил как дотрагиваются руки Гарри к этой грязнокровке.

Девушка - вот это уже интересно, давно не устраивал Альбус такие причудливые ловушки!

Воображение старого колдуна разыгралось настолько, постоянно придумывая множество планов, один другого рискованнее, что не заметил ни понижение температуры в коридоре, ни тонкого слоя инея на своей бороде, ни заинтересованного взгляда ледяных глаз на потолке.

-----------------------------------

После утреннего инцидента с Джинни Уизли, весь день второкурсники из Гриффиндора двигались вместе, держась недалеко друг от друга. Таким образом, ходили на занятия, завтрак и обед, в библиотеку. Только Рональд Уизли плелся в одиночку, изолированный своими одноклассниками. Попытки присоединиться к остальным заканчивались резким враждебным игнорированием и неприязненными взглядами.

Рон не понимал, как это могло случиться, что дружба с Поттером внезапно сошла на нет. До дня спасения Философского камня в прошлом учебном году все было просто замечательно – он оставался первым и единственным другом Мальчика-который-выжил. Гермиона подружилась с ними двумя после инцидента с троллем и всячески помогала с учебой. После её появления в компании, Рональд надеялся, что его жизнь в Хогвартсе уладилась и его спокойное, неотягощенное самостоятельным написанием домашних заданий, времяпровождения, ничего не затмит. Рон полностью отдался в руки лени, разговорам о квиддиче, в которых мнил себя экспертом, или играм в плюй камни, подрывного дурака или волшебные шахматы – буквально чувствуя себя рыбой в воде.

Но, после встречи с Квиреллом, Гарри вернулся из больничного крыла совершенно другим – стал более задумчивым  и волком смотрел на все попытки Рона увлечь свои любимым занятием. Перестал разделять с другом ненависть к слизеринским змеям или задевать Малфоя – Поттер стоял в сторонке, молчал и всем своим видом  изображал неодобрения действий Рона.

Позже, поделившись с директором своими наблюдениями, на счет изменившегося Поттера и получил свои честно заработанные пять галеонов, шестой Уизли окончательно успокоился лишь получив обещание от профессора Дамблдора, что организует этим летом пребывание Героя Магмира в Норе на целый месяц.

Рональд рассчитывал, что долгое пребывание под опекой маггловских родственников до того ухудшит самочувствие Поттера, что, приехав в Нору, увидит рай на земле и воспылает ко всем Уизли – и к Рону больше всего – огромной признательностью за спасения.

Но не тут-то было.

Гарри Поттера пришлось буквально за уши вытаскивать от магглов, помогло лишь Заклинание Подвластия, наложенное сидящим на заднем сиденье невидимым Перси. Чертов Герой не хотел расставаться с родственниками, не хотел в Нору, высказывал в адрес Уизли и Дамблдора всякие гадости!

Попытка обливейтить его по приезде в дом Уизли, не увенчалась успехом – хорошо, хоть, что второй Обливейт был наложен ночью, когда Поттер ничего не почуял. Утром продолжал щетиниться и сторониться мальчиков. И ни разу не посмотрел с одобрением на Джинни.

Потом была ссора в Косом переулке и скандал в поезде.

Рональд смотрел на прикасающиеся при ходьбе руки Поттера и Грейнджер, а внутри злость сжигала всю уверенность, что когда-нибудь всё пойдет в необходимом для его семьи направлении.

---------------------------------------------

Вечером в гостиной Гриффиндора всем факультетом праздновали День рождение Гермионы. После того как на красном факультете узнали о тринадцатилетии самой ученолюбивой девушки, зарабатывающей своими усилиями немалые баллы в копилку Гриффов, старшеклассники решили организовать ей специальное торжество. Студентам для празднования причины не нужны, но здесь был особый случай – тринадцатилетие, день Девичества.

Дарили раскрасневшейся Гермионе маленькие, но от всего сердца, подарки. Нахлобучили на голове картонную коническую шляпу красного цвета, по маградио играла танцевальная музыка, парни приглашали именинницу танцевать, она им не отказывала, веселясь, но больше всего танцевала с Гарри и Невиллом.

После конца праздника, когда почти все улеглись спать, в гостиной факультета остались только Гарри с Гермионой. На диване перед камином, они сидели и разговаривали, покрытые заклятием Мулфиато, поэтому следящая за ними Джинни Уизли ничего из сказанного так и не услышала, но прощальный поцелуй подростков, идущих к своим спальням, хорошо увидела и поспешила побыстрее ретироваться в своею комнату, разозленная как дикая собака.

Ночью Джинни не спала и думала почему совместный план матери и директора не сработал. Она ожидала, после всех уверений старших, что охмурить любимого Кумира ей удастся за пару-тройку дней. Но прошли уже три недели, а Поттер ни чарам Приворожения, ни специальной Уизли-амортенции так и не поддался.

«Может быть, пить только три капли маловато, - думала рыжая девочка. – Утром выпью десять, тогда уже Гарри будет моим.»

С этими мыслями и планами, в которых она видела себя в огромном белом платье с кружевами и длинной фатой на голове, а Поттер, укутанным складками которой , наподобие тем, как Лиллит – первая жена Адама, опутывает мужчин волосами, подносит к её ногам большую шкатулку с блестящими золотыми галеонами и дорогими золотыми украшениями...

---------------------------------------

Утром Джинни Уизли первая спустилась в гостиную и уселась на то же самое место, на котором сидели прошлой ночью Поттер с Гермионой. Она повернулась лицом к лестнице в комнаты мальчиков, вцепившись в одну из многочисленных красных подушек дивана и самозабвенно стала нюхать ее.

Ее кумир появился лишь полчаса спустя, посмотрел на ней с холодным удивлением и исчез обратно.

Лишь после того, как по лестнице внизу прошла целая толпа девушек старших курсов, а за ними – тупая грязнокровка Грейнджер со следующими за ней по пятам двумя девочками из той же комнаты – Лавандой и Парвати, Гарри появился вновь. Они, почему то, смеялись и махали ему руками – действие, которое взбесило Джинни. Она вся напряглась от ненависти, но не стала отрывать взгляд своих глаз от Кумира в ожидании перемен в его поведении после приближения к ней.

Тем временем, дверь за спиной Поттера открылась и ее непутевый старший брат, Рональд, голодный как всегда по утрам, довольно поспешно толкнул в сторону своего соседа по кровати, чтобы спуститься вниз побыстрей.

Но Гарри, вместо того, чтобы броситься обнимать и целовать у всех на виду раскрасневшуюся из-за пробудившейся надежды Джинни, сжимает рукой свою палочку и гневным и сердитым голосом обращается к ней:

- Чего пялишься, Джиневра? Какая у тебя проблема, почему следишь за мной повсюду? Говори вслух - что у тебя за бред стучится и не вылезает из твоей головы, да побыстрей, потому что мне уже не по себе от твоих приставаний и преследований. Возьму и прокляну тебя, что бы ты отстала от меня  навсегда!

Из-за хлынувшей из Кумира ненависти, у рыжей девочки затряслись поджилки. В самый неподходящий момент, самым непродуманным тоном в перепалку навязывается ее брат, Рон:

- Эй, Поттер! Не кричи на мою сестру, слышишь? Не пугай ее!

- Я не с тобой разговариваю, Рональд – обернулся назад к рыжему Гарри. – Я с твоей навязчивой сестрой выясняю отношения.

Волнение от длинного ожидания воплощения мечты, резкого возвращения к суровой реальности и стыд перед ребятами в гостиной Гриффиндора, бурлили в крови Джинни мощным адреналиновым штормом, пока внезапно не почувствовала зов мочевого пузыря, она рванула с места, чтобы убежать наверх.

Придется написать маме о неудачном зелье, о бессильном заклятии Приворожения, о своей уплывающей мечте. Позже.

Но рука Поттера молниеносным движением сжала её локоть и остановила девочку на месте. Животный ужас от такого обращения Кумира к ней, накалил и без того бешенный шторм до такой силы, что она больше не смогла сдерживаться. Горячая моча жгучим водопадом излилась по её ногам, покрывая мантию большим темным пятном и собралась  лужицей под ней. Адреналиновый шторм вырабатывает так много энергии, что она выривается из руки кумира и с писком бежит к своей спальне.


Гарри Поттер наблюдал за ней в ступоре, такого он никак не ожидал! Внезапно, сильным движением рук, Рональд Уизли повернул его к себе и раскрасневшаяся от гнева рожа рыжего, закрыла весь обзор.

- Зачем ты так напугал её, ты дерьмовый придурок? Смотри, что сделал с ней! Вместо того, чтобы делать то, что надо, ты – как всегда – идешь наперекосяк! Не хочешь - как должен был - больше дружить со мной, отказываешься от приглашения погостить летом в Норе (отказываешь приглашению погостить летом в Норе) - приходится тебя насильно увезти от магглов, несешь чепуху, с грязнокровкой, братаешься со слизняками из Слизерина, говоришь парсельтангом ... Почему, в конце концов не приласкал сестренку как было запланировано? Ты ...

- Кем запланировано? Говори! – прекратил тираду бывшего друга, Поттер услышав подтверждение своих домыслов, но Рональда невозможно остановить, когда он взбешен:

- Директором Дамблдором, кем же еще? Он планировал, что ты женишься на сестре, что со мной будешь самым первым, самым лучшим и единственным другом навсегда. Профессор Дамблдор обещал, что все для этого подготовлено, от тебя ожидалось лишь особое заговоренное слово сказать Джинни и обручение совершится.

Тишину в общей гостиной Гриффиндора можно бы разрезать ножом. Всё смотрели на двоих второкурсников и ждали развязку. На лице Поттера читалось множество оттенков эмоций, начиная от недоумения заканчивая огорчением.

Старшие братья Рональда – близнецы Фред и Джордж смотрели друг на друга глазами полными отчаяния и продолжали молчать. Перси, пятикурсник и Староста, ничего, кроме отвращения и стыда за своего лишенного тормозов и мозгов младшего брата, не чувствовал. Рональд, на этот раз, превзошел сам себя, опозорив свою семью оповещением на людях, вслух, о брачном контракте, над которым под вещим взглядом Альбуса Дамблдора, корпели его родители.

Молодой Поттер задумчиво рассуждал над словами своего несдержанного однокурсника. Значит, ловушку готовили не одни Уизли, в игру включился и директор Хогвартса – да, свести Обручальным контрактом Гарри Поттера, наследника Блэков и Певереллов с худшей партией всего магмира – с дочерью семьи Предателей Крови!

Ни х---а представитель света, да добра!

Тем временем Гермиона Грейнджер, стояла молча на последней ступеньке лестницы, и её активная мозговая деятельность легко угадывалась по задумчивому лицу. В голове она перебирала все возможности помочь своему лучшему и единственному другу, о котором ночью, тайком мечтала.

На той же самой девочке остановился взгляд зеленых глаз.

«Красивая! – подумал герой Магмира. – Как будто не та Гермиона, с которой вместе ехали на поезде. Ярче, что ли, стала?»

Перед внутренним взором закружился калейдоскоп анимированных роликов, пока не увидел заголовок той книги, которой читала недавно Гермиона в самом укромном местечке библиотеки. «Нравы, обычаи и семейные ритуалы Магических семьей Британии» - «ненужная», как бы назвал это теперешний директор Хогвартса, но в целом очень полезная для новичков в Магмире, со своим обзором правил и законов работы с силой волшебства.

Придя в себя после своих размышлений, молодой Поттер спросил свою подругу:

- Гермиона, как мне навсегда освободиться от любого навязанного мне извне брачного контракта?

Девочки позади ошарашенной мисс Грейнджер захихикали, веселясь вовсю. Не задумываясь над своим ответом, Гермиона выпалила в своей обычной манере:

- Самое простое решение, это ЛИЧНО заключить подобный договор. Личное заверение нового Брачного контракта уничтожает все предыдущие, заключенные уполномоченными без твоего знания, согласия и уведомления. Так же уничтожаются и Родовые обязательства предков, оставленные твоему поколению и последующим за твоим...

Пока она цитировала нужные слова из Семейного кодекса мага, озарение свыше соблаговолило осветить даже самые укромные уголки сознания молодого волшебника, последнего из Рода Поттеров и он по-быстрому, не раздумывая, выпалил не хуже подруги:

- Гермиона Грейнджер, выйдешь ли за меня?

- Да, конечно – ответила, она не задумываясь, и сама не поверила своим ушам. – Да!

- Немедля?

- А чего медлить?

Сверху, из комнаты рыжей Уизли, донесся нереально жуткий писк «Не-е-е-е-ет ...», а Рональд набросился на взлетевшую в высшие сферы бытия, т.е., на седьмое небо, девочку со своей палочкой.

- Ты моя! – прокричал он голосом, подростковой версией визга его матери, но больше шага к ней сделать так и не успел, потому что Невилл Лонгботтом поймал мантию взбешенного сокурсника и дернул ее. Рыжик потерял равновесия и упал к ногам Поттера.

Из окна донесся шум крыльев и все присутствующие в комнате, повернулись к  большой коричневой сове, которая пыталась найти себе дорогу внутрь. Кто-то из ребят палочкой открыл окно, и птица полетела к спорящим мальчикам – темноволосому и рыжему. Рональд попробовал достать лапу совы, чтобы выдернуть прикрепленное к ней письмо, но она с гневом клюнула руку мальчика так сильно, что он закричал от боли.

Чопорное пернатое создание прилетело на плечо Гарри и с напыщенным видом протягивает ему лапу с письмом.

Сова и письмо – из Гринготтса.


Уважаемый мистер Поттер,

Руководство Волшебного банка Гринготтс поздравляют Вас с удачной помолвкой и связанной с ней магической эмансипации. В связи с этим, приглашаем Вас и Вашу прекрасную невесту незамедлительно посетить Банк, чтобы принять под свое правлением оставленное наследство и услышать завещания своих родителей.

К письму прилагается однократный портключ, с помощью которого вы сможете, без ограничения защиты Хогвартса, переместиться, вместе с леди Поттер, прямиком в наш главный офис.

Ожидаем вас не поздней 10.00 этого утра.

С уважением

Директор Гринготтса и Верховный вожак Клана гоблинов, Рагног Страшный.

Пусть ваши сыновья будут многочисленны и устрашающе друг друга, пусть ваши дочери будут малочисленны, но красивей друг друга – чтобы к ним сватались многочисленные семьи, все они - из дальних краёв.

Пусть ваше золото множиться, а ваши дети толстеют из-за мяса ваших врагов.


Гарри посмотрел на свою одно ... невесту Гермиону и весело подмигнул ей:

- Сегодня у нас не будет занятий, дорогая. Нам нужно разобраться с финансами нашей семьи, знаешь – мэноры, загородные дома, сейфы ... Как тебе такой расклад времени?

- О! А почему бы и нет? – манерно ответила Гермиона, в тон своего дру... мужа, хех. – Плыть в море галеонов – мечта моей юности. А украшаться бриллиантами – мечта моей матери. Я более чем за такое времяпровождения... всегда. – и вздернула свой носик к потолку.

Студенты в гостиной, выслушав разговор, замерли в неверии.

Что происходит?

Невилл Лонгботтом вышел из транса первым и с легким поклоном уважения к одноклассникам, заговорил с ними официальным тоном:

- Лорд Поттер, леди Поттер! Поздравляю вас с помолвкой от моего и от имени своей фамилии. Примите наши пожелания для долгой счастливой совместной жизни, полной многочисленными потомками.

- OMG! – пискнула Лаванда Браун и бросилась обнимать замеревшую от подобного приветствия молоденькую леди.

И другие девчонки включились в многоголосом визге восторга, потом и парни, одним за другим, вышли из ступора и начали громко обсуждать и поздравлять Поттеров.

Мальчики  Уизли остановились в стороне, вокруг самого младшенького брата, перепуганы и бледны. Их сестра Джинни, наверху, воет и плачет изо всех сил, но никто из братьев не может присоединиться к ней, чтобы утешить ее, а девчонки не пожелают терять свое время на жалких махинаторов.

Вдруг Перси, Староста, с решительной походкой вышел из общей комнаты, с намерением предотвратить дальнейшие события.


Полчаса спустя, через портрет в гостиную вошел декан Гриффиндора и заместительница директора Хогвартса, Минерва МакГонагалл. Перси обратно в башню так и не вернулся.

В комнате она застала шум и гам веселой компании студентов, которые застряли в рассуждениях о свадьбах, родне, генеалогии. Такое разложение нравов своего факультета строгая профессор не ожидала. Вместо того, чтобы думать только о занятиях, о грядущей войне в Магмире, они рассказывают друг  другу о разнообразии свадебных обычаев и церемоний!

- Тишина! – крикнула декан красного факультета и с недоумением заметила с какой неохотой, студенты Гриффиндора утихомирились. – Что?! Здесь?! Происходит? Почему вы не на завтраке?

Молодежь смущенно переглядывается, толкают друг друга в ожидании кто осмелится разъяснить события утра своей деканше.

Вперед выступила Анджелина Джонсон, рослая, фигуристая квидичистка, которая, на одном дыхании, сообщила ошарашенной Минерве:

- Профессор МакГонагалл, мэм, этим утром Гарри Поттер не выдержал больше слежки мелкой Уизли и разругался с ней и с ее братьями. А Рональд, знаете  какой он тупица, напрямую, без спроса, признал перед всеми нами находящимися в этой комнате, что его родители, совместно с директором Дамблдором устроили ловушку Поттеру, что если он, даже не созновая, проявит немного, хоть чуть-чуть, симпатии к мелкой заразе, включается в действии Брачный контракт между ним и ей. Но Гарри выбрал Гермиону, сделал ей предложение, она ответила „Да!”, тогда прилетела сова принеся письмо из Гринготтса, в котором гоблины поздравляют лорда и леди Поттера с помолвкой ...

- Стой, стой, стой! – крикнула расстроенная Минерва – Альбус Дамблдор не мог бы ...

- Мог, мог! – мы подловили младшего Уизли, приперли его к стене и он все пропел как миленький.

- Где мистер Поттер и мисс Грейнджер? – закрыла эту опасную тему разговора испуганная Минерва. – И кто кричит наверху?

- Лорд и леди Поттер – акцентировала на титулы Анджелина, которая все еще изображала из себя „голос народа” (Vox populi) – при помощи портала переместились в Гринготтс.

- И правильно сделали – так у них не появиться „друг”, который запретил бы им заниматься своими семейными делами, пока не разразилась буря – включается вдруг Невилл Лонгботтом. – А наверху воет Джинни Уизли – несостоявшаяся „леди Поттер”. Пусть воет, в конце концов, выдохнется и замолчит. И, надо кто-нибудь уведомить её родителей забрать мелкую из Хогвартса, хоть на несколько недель. Теперь, когда мы вам все прояснили, я откланиваюсь и иду отправлять сову моей бабушке. Думаю, остальные последуют за мной. Советую вам сообщите профессору Флитвику, что второй курс Гриффиндора не придет сегодня на его занятия.

- Мистер Лонг ... боттом, куда вы ...

Но Невилл уже вышел из общей комнаты Гриффиндора, остальные студенты факультета, одним за другим, присоединились к очереди перед портретом Толстой леди.

Новость о помолвке Мальчика-Который-Выжил с маглорожденой мисс Грейнджер, повлечет за собой настоящую бурю века во всём Магмире, после которой ничто не останется по-старому.

-----------------------------------------------

Новость о помолвке Героя магмира, мальчика, победившего самого Темного из всех темных Лордов двадцатого века, темнее даже Гриндевельда, на простой магглокровке, взорвалась силой ядерной бомбы среди учеников Хогвартса с силой ядерной бомбы.

Самым поверженным оказался директор школы.

Скорость, с которой события развивались, после потери Старшей палочки, казалась старому магу непреодолимой. Не успев подготовить новый план действий, Альбус видел, что он уже устарел. Надо было спешить и действовать  опережающими шагами. Иначе, придется ему, Альбусу, встречать свою судьбу в лицо своих пылающих от жажды мести жертв по другую сторону. Мертвых.

Надо было поймать Грейнджер сразу после ее возвращения в Хогвартс. Пока совокупление не состоялось и над ней не стояла защита Мастера Смерти.

Как ошибался Альбус Дамблдор насчет беззащитности Гермионы!

------------------------------------------

Возвращение в Хогвартс для молодой пары было ... сумбурным. Гарри держал ручку дрожавшей всем телом Гермионы, принимал поздравления, не замечая кто их произносил и шел дальше, уводя невесту за собой.

Посещение Гринготтса, появление среди молний родителей Грейнджер, которые не совсем и Грейнджеры оказались, его любимая, выпившая наговоренную кровь, которой носил с собой в маленьком флакончике еще с той ночи колдовства с Дурслями, в которой она добавила каплю и от себе - тем самым, ритуал обмена между ними через кровопролитие как после первой брачной ночи состоялся - ее внезапное изменение ... Зеленые глаза Гермионы, смотревшие робко на Гарри с просьбой не отталкивать ее ...

Оттолкнуть? Как такое может произойти? Отвернуться от этой богини, да никогда!

Какого сюрприза ждет каждый, посягнувший на их чету. Ха!

За столом Гриффиндора, накрытым ужином, их ждала побледневшая от избытка неодобрения Заместительница директора, профессор МакГонагалл, прямая как столп добропорядочности.


- Мисс Грейнджер, - строгий голос Минервы МакГонагалл прозвучал с непреклонными нотками даже прежде чем чета молодых Поттеров уселась за столом. – Директор Дамблдор ожидает вас в своем кабинете.

Отрешенные глаза девушки посмотрели на старую колдунью, кислое выражение которой могло бы превратить в кефир не меньше тонны молока без применения волшебства.

- Это должно быть очень веская причина, чтобы оторвать меня от ужина, мэм?

- Он вас уведомит, мисс Грейнджер, это не моя затея. – поджав губы, ответила профессор Трансфигурации, сделав шаг в направлении к преподавательскому столу.

- После того как покушаю ...

- Сразу, мисс Грейнджер! – громким голосом приказала Заместительница.

- Обращайтесь к моей жене как к леди Певерелл, профессор МакГонагалл! – нетерпящим возражения голосом отчеканил Гарри. – Будьте добры, не забывайте, что Гермиона – замужняя леди.

Студенты с Слизерина с интересом слушали перепалку декана Гриффиндора со своими студентами и шумно одобряли слова своего врага, Поттера.

- Я пойду с Гермионой после ужина. - предложил примиряющее ее муж.

- А кто сообщит нам пароль, профессор? – бросает вдогонку молодая леди. – Или нам придется гадать?

«Лакричные леденцы» - прозвучало в голове Гермионы, пока она смотрела на вытянутое лицо декана. – Впрочем, не надо, я его узнала.

Челюсть Минервы буквально стукнулась об пол Большого зала.

-------------------------------------------

Директор встретил двух пришедших второкурсников, сидя за своим дубовым столом с самой кислой миной, которой появлялась на его лица за последние полвека. Он подготовился только для соплячки, а вместе с ней пришел и Мастер Смерти.

«А знает ли никчемный придурок кем он является? С его мозгами, размером с грецкий орех и одинокой бороздой, вряд ли догадывается какой властью владеет. Понадеемся на это…»

Тем временем огонь в камине разбушевался и позеленел. Окутанный в свою длинную черную мантию, перешагнув над каминной решеткой, в кабинете директора появился профессор Зелеварения, Северус Снейп.

## Глава 10. Возмездие.

Непроницаемым взглядом черных глаз осмотрев чету гриффиндорцев с ног до головы, скривив губы в презрительной усмешке глядя на сцепленные руки второкурсников, декан Слизерина гудящим басом поздоровался с директором школы:

- Альбус, Минерва сказала, что мое присутствие здесь нужно.

На левой щеке бородатого мага дрогнула мышца и это странно ужесточило черты его лица. Медленно переводя взгляд с подростков на Снейпа, он вздохнул и с неприкрытой досадой в голосе предложил:

- Садись, Северус. Сделай мне компанию и выпей чай со мной.

К стоящим перед ним ученикам, плотно прижатыми друг к другу, приглашение подано не было и они с осуждением смотрели как Дамблдор колдует над чайным сервизом. Темный ароматный напиток наполнил две чашки, одну директор оставил перед собой – другую взмахом тоненькой палочки, самым обычным видом, левитировал к севшему на кресло напротив большого дубового стола профессору Зелеварения.

Вазочка с лимонными дольками перекочевала рядом с красивой чашкой на стол и директор подбросил одну в рот перед тем как выпить чая, не предложив своим посетителям отведать лакомство.

Не зная повадки директора, Гермиона не почуяла подвох в его действия, но Северус Снейп насторожился. Обычно, эти надоевшие всем сотрудникам дольки предлагались при каждой встречи – в дирекции или на собрания в учительской. Чувствительный нос Зелевара уткнулся в чай, вдыхая и изучая густой аромат напитка. Аха, старый х--- решил усыпить его, ну – увидим. Бледный патлатый волшебник палочкой размешал содержание чашки и обреченным видом выпил глоток. Вроде, все было уже в порядке – никаких странностей не чувствуются, нет посторонних вкусов, ароматов. Расслабившись, он выпил чая до дна.

И обрушился на пол в отключке. Чашка упала и разбилась вдребезги, издавая звонкий шум во время удара с каменным полом кабинета.

С места, ранее известного как «нанест Фоукса» поднялась спящая до этого живность и посмотрела на происходящее ядовитыми желтыми глазами. Длинный змеиный хвост, кончающийся с несколькими красочными перьями, заметался над обвенчанной красными наростами петушиной головой животного:

- Что это? – спросила Гермиона своего заинтригованного животным мужа, в первый раз застигнутая врасплох и не знавшая ответ загадки.

- Не знаю, но в это вчера утром превратился феникс директора, - ответил Гарри, следя настороженными глазами движения живности. Тем временем, животное развернуло длинные, как у летучей мыши-переростка, кожистые крылья, хлопнуло несколько раз ими и каркнуло дурным голосом, от которого по спинам подростков пробежали мурашки ужаса.

Клюв был усеян острыми клыкастыми зубами.

Сам факт изменения благородной птицей в ... это, интриговал неимоверно. И наводил на размышления, которым сейчас не было ни место, ни время, в этой опасной компании.

Длинная шея зазмеилась налево-направо, глаза, не отрываясь, изучали лежащего на полу мужчину.

Девушка дрожала от страха перед пахнущим падалью животным, плотнее прижавшись к мальчику, который стал успокаивать и себя, и девушку словами:

- Не бойся, Гермиона, знаешь, что с нами ничего плохого случиться невозможно..

- Знаю, Гарри, но впервые увидев такое, не только испугаешься – ответила она, смотрев в зеленые глаза парня. Подростки рассмеялись, представив себе картину описавшейся Джини Уизли утром.

- Хватит болтать! Фоукс! – вдруг командным голосом выкрикнул Дамблдор и оторвал подростков от созерцания друг друга. Глаза старого, потерявшего любое напоминание о добром дедушке, волшебника сверкнули синим пламенем за стеклам очков-половинок, рот скривился хищной улыбкой. – Убей ее!

Птица, если эту змеюку с перьями и клювом, украшенным острыми зубами можно так назвать, словно ожидала разрешение напасть, с одного маха крыльев поднялась над насестом с намерением убить и съесть указанную жертву, если ...

------------------------------------------------------------------------------

.... если, вдруг картина нацеленного на подростков существа и судорожно дергающегося Дамблдора не замерла как на маггловской фотографии. Обернувшись, молодые гриффиндорцы чуть не столкнулись с разозленными как черти родителями Гермионы во всей славе своей власти. Увидев маму с папу, девушка заволновалась – ее волосы зашевелились по спину, а серебряные гаджеты, расставленные там и сям в кабинете, задребезжали, испустили синеватую дымку и запрыгали, сперва, на месте, потом понеслись по воздуху над головой директора.

Но Эмма Грейнджер не стала мелочиться – заметив меч Годрика Гриффиндора в специальной витрине за кресло директора, легким движением пальцев она заставила его сделать плавный пирует в воздухе, отрубив уродливую голову живности и снова вернуться на место. Из покрытой змеиными хлопьями вперемешку с птичьими перьями шеи хлынула вонючая кровь и там, где капли падали, дымясь, прогорали глубокие дыры на полу и на шкафах.

Гарри толкнул Гермиону у себя за спиной, продолжая смотреть с интересом на женщину.

Длинные до пояса зеленые локоны волос Эммы поднялись, словно невесомые и стали завинчиваться в замысловатые узоры, а кисти рук чертили странные знаки в неподвижном воздухе. Вокруг нее появилась синеватая дымка и подняла ее над полом кабинета. Над директорским столом и нависшей над ним Дамблдором замерцал золотистый пузырь, по поверхности которого змеились маленькие молнии.

Серебренные глаза Ричарда смотрели с одобрением, но он не стал вмешивался в действия супруги. К нему и отправила свой вопрос Гермиона, не понимая чем занимается ее мать:

- Рарà, мама что делает?

- Мама закрыла вашего директора в силовом коконе, чтобы не навредить вам.

Тогда и Гарри решил спросить о наболевшем:

- Мистер Грейнджер, надеюсь, когда все здесь закончится, объясните мне что происходит. Вы не обычные люди, ведь так?

-Да, это так ... – начал Ричард, но его дочка, с загоревшими любопытством глазами, прервала дальнейших разъяснений отца.

- Рарà, то существо, которое мама убила - что это было? Феникс? – спросила девушка удивленным голосом.

- О, милая - засмеялся высокий мужчина и в комнате стало намного теплее. – Какой из этого гибрида феникс? Фениксы – птицы Добра и Света, им не прикажешь убивать кого-нибудь. А эта бросилась выполнять волю хозяина убить вас. Это существо называется кокатрайс[1], можно и кокатрикс. Весьма полезное животное, между прочим. Приласкав животное, специально обученные люди собирают в бутылки его ядовитый вздох, пропустив через родниковую воду, делают ошеломляющие бомбы. Такими „бомбами” можно, не вызывая никакого долговременного ущерба, ошеломить опасных монстров.

- Не тот, дорогой, - вмешалась в разговор Эмма, закончив с энергетическим коконом вокруг Дамблдора – этот кокатрикс был испорчен своим хозяином. Он кормил его человечиной.

- Бляя! – сказал Гарри.

Несколько капель лоснящейся крови птицы блестели на расставленных широко руках старого волшебника, не причинив ему никакого вреда, что нельзя был сказать обо все еще лежащем на полу и спящим профессоре Зелеварения. На левой щеке зияла глубокая как кратер на Луне кровоточащая круглая рана.

- И своей кровью – заключил Ричард, осмотрев поражения на людей.

- Я видел вчера утром как феникс директора Фоукс преобразился в этот ... какотрикс – добавил Гарри.

- Кокатрикс, Гарри! – поправила парня Гермиона и сразу стушевалась под строгим взглядом ядовито зеленых глаз матери. – Извини, пожалуйста.

- Спасибо, милая, - не замечая неодобрение Эммы, Гарри загляделся в странных из-за темных линз глаза девушки и улыбнулся самозабвенно ей. Потом продолжил – Это случилось, когда Бузиновая палочка влетела в мою руку, а крестраж Тома в Воскрешающем камне окутал меня новым щитом. Я укутался в Мантию отца и тогда Фоукс преобразился в эту – хм, змею? Птицезмея?

- Увы, фамилиар директора Хогвартса фениксом никогда не был – вздохнув, ответил Ричард. - Это существо вылупляется из яйца старого петуха, оплодотворенного василиском  и высиженного жабой. Дамблдор навешал на него, самое вероятное, какие-то чары сокрытия, чтобы все видели и признавали в нем настоящего огненного феникса, а в действительности использовал кокатрикса как орудие убийства. Таким образом и ручки свои в крови не марал, и врагов своих устранял.

Четверо так увлеклись разговором, что не увидели появившуюся в камине красноватую дымку. Но когда почуяли присутствие, резко замолчали и обернулись к камину – там стояла высокая, поразительной внешностью женщина, одетая во всем красном.

- Ванда! – одним голосом воскликнули Грейнджеры. – Ты жива?

Перешагнув, как и профессор Зелеварения раньше, над решеткой камина, она приблизилась к осторожно отступающим назад взрослых, тем самым, прикрывая за собой подростков.

- Эмма, сестренка, я конечно же – жива. Но почему ты меня боишься? А я, как почуяв твое беспокойство, пришла помогать семье – заговорила пришедшая, оттряхивая густые, коричневого оттенка, длинные локоны волос. Потом увидела тонкую фигурку девушки и бросилась к ней, не обращая внимания на остерегающие жесты родителей. – Гермиона, деточка, как ты выросла и похорошела! Приди к тете, хочу обнять свою племянничку. Сколько тебе лет, двенадцать? Тринадцать?

- Тринадцать – промямлила девушка и посмотрела на эту красивую, смутно знакомую женщину. Ее красный наряд разбудил позабытое воспоминание о бешенной езде на конях.

Над головой гриффиндорки все еще летел, медленно закручивая в воздухе восьмерки какой-то серебряный гаджет Дамблдора.

- Ты приняла уже семейные способности, малышка. Как это здорово! – радовалась Ванда и обнимала свою племянницу.

- Я не малышка, я – замужем.

- Замужем?

-----------------------------

После длинного рассказа родственников, во время которого Ванда удивленно восклицала и заинтересованно смотрела на подростков, но последний факт относительно мальчика довел ее до восторга:

- Наш зятек Мастер Смерти? Тогда вы во мне не нуждаетесь и я могу только смотреть и наслаждаться представлением.

- Нет, прошу вас! Я еще ничего не знаю, ничто не умею, мне предстоит учиться быть этим Мастером Смерти, - стал возражать зеленоглазый парень, но ему ответил звонкий смех двоих женщин, принявших свой обычный, ежедневный вид. Бросалось в глазах их немалое сходство – одинаковые коричневые шевелюры и глаза - как у его Гермионы. – Вы кто, тоже волшебники?

- Гарри, мы не волшебники, мы – мутанты – ответила ему новопредставленная „тетя” Ванда. - Мы рождаемся с нашими способностями, но можем использовать их не сразу. Когда, после созревания, они впервые проявляются, нас обучают контролю этих способностей, чтобы не навредить себе и нашим близким. Владение Даров Смерти и то существо, в которое ты превратился, делают тебя больше похожим на нас, чем волшебником – тебе не надобно учиться, ты должен лишь захотеть. Необходимая сила и знание как это сделать сами к тебе придут. Ричард, отпусти ход время, покажем Гарри как все работает.

Пространство вокруг как бы ожило. Снова закрутились серебряные игрушки над Гермионой, ноги и крылья обезглавленной тушки кокатрикса вздрогнули в смертельной агонии.

За силовым коконом Альбус Дамблдор, устрашающе возвысившись за директорским столом, завершил свой указательный жест пальцем в направлении ребят, но на том месте, где они раньше стояли, никого больше не было. Бородач резко обернулся, ища своих ненавистных учеников и увидел за креслом кровоточащую обезглавленную тушку Фоукса, его заговоренного кокатрикса.

- А-а-а-а! – старый колдун издал рычащий крик отчаяния и бросился на своего фамильяра, спотыкаясь в своего халата.

Вдруг, его внимание привлекло золотистое сияние силового экрана, а за ним - группа незнакомцев вместе с ненавистной четой Поттеров.

– Кто вы такие? Как ворвались в моем кабинете? Вон! – дрожащим голосом закричал Дамблдор.

- Silentio! – не выдержала и кастнула заклинание безмолвия девушка, после чего директор тщетно пытался проклясть их, выпучив пылающие гневом глаза.

Две женщины – Эмма и Ванда – закружили вокруг машущего палочкой Дамблдора, дергающийся в своей синей шелковой мантии с вязанными скрипками по подолу.

- Видишь ли то, что вижу я, Эми, - указала на старого колдуна Красная женщина – у него, кажется, даже палочка не очень-то и слушается! Как будто бы чужой машет. Где его настоящая палочка?

- Она у меня – вмешался в разговор мальчик. – Вчера, когда приходил сюда встречаться с директором, сама прилетела в мои руки.

- Да неужели? – посмотрела Ванда развеселенными глазами на Гермиониного муженька. – Разве этот дряхлый паук –указала пальцем на все еще корчившегося мага – Старшей палочкой колдовал? – получив утвердительного кивка подростков, она закончила – Тогда все с ним ясно. В его руках, наверное, его старая палочка, которая узнать его не хочет, новой он себе заказать не успел, не решился или не мог.

- Что с ним будем делать, сестричка? – смотря на Дамблдора как на очень интересного зверя в террариуме, сказала миссис Грейнджер и ее волосы, подобно копну зеленых змей зашевелились, зашипели.

- Успокойся, дорогая! – холодным голосом сказал супруг Эммы, мигом меняя свою внешность на устрашающе холодной – серебряные глаза, волосы – мороз повеял с отца Гермионы и крошечные снежинки закружили из воздуха. – Злиться не надо, раз с нами твоя сестра Ванда.

---------------------------------------

Красное одеяние Ванды зашуршало без малейшего движения с ее стороны. Глаза ее потеряли свой теплый и такой знакомый коричневый цвет и запылали внутренним огнем. Алый блеск в глазах женщины испугал ребят, но миссис Грейнджер обняла дочь, а мистер Грейнджер поставил руку на плечо Гарри, тем самым указывая, что нечего бояться.

- Легилименс! – прошипела Алая ведьма не шевеля даже пальцем.

Над головой Дамблдора засияла стена из белого тумана, уплотняясь в подобии экрана. На нем, в ускоряющемся темпе, начали мелькать картины, за которых никто, кроме Ванды, не был в состоянии проследить.

В общем калейдоскопе чаще всего появлялось лицо директора школы с все более молодым лицом и все более рыжей и укорачивающейся бородой. Вокруг него в бешенном анимированном ролике вертелись незнакомые люди – маги или магглы, как узнать? Потом, прокручивание замедлилось и все увидели крадущегося по коридорам мальчика с какой-то желто-оранжевой шевелюрой на голове и длинной до полу мантии.

Это был одиннадцатилетний Альбус Дамблдор, который искал место, где мог бы спрятать украденные из неосторожно забытого на кровати соседа в спальне кошелька галеоны.

Внизу, под разыгравшимся представлением, которое взрослые и дети с замиранием сердца смотрели, Дамблдор-старик весь посерел и стушевался, понимая, что проиграл. После века – но проиграл.

- Так, чувствую, что мы уже близки до разгадки откуда все это свинство в Магмире Британии началось – не отрываясь от наблюдении сказала Ванда, обращаясь к подросткам, которые продолжали жаться друг к другу, дрожа от пережитого волнения и испытание впереди.

Тем временем маленький Альбус бежал по пустом, без ни единой двери на стенах коридоре, только картины и портреты присутствовали и с вниманием следили за передвижение первокурсника.

С лестницы послышались голоса – гневные мальчишеские голоса, не сулившие ничего хорошего виновника кражи.

Альбус на экране замаялся – впереди прохода не было, коридор был тупиковой. Назад его ждала управа жаждущих крови и мести гриффиндорцев. Не зная куда пойти и как ему быть, испуганный воришка заметался взад-вперед.

Вдруг, перед ним появилась несуществующая до сего момента деревянная дверь. Не раздумывая ни секунду, мальчик бросился к ней, открыл ее и вошел, треском закрывая ее за собой.

Трое запыхавшихся охотой мальчиков с красно-желтыми галстуками добежали до двери в тот момент, когда она мелко задрожав, растаяла и исчезла из виду. Пустая стена закончила их попытки получить свое немедленное возмездие. Но и завтра будет день, расплата может подождать.

За двери, в сумраке, очертилось помещение, подобно огромной кладовки.

Были стеллажи, загруженные всевозможным хламом и мусором. Маленький Альбус зажег хиленький Люмос палочкой и стал оглядываться. Здесь были завалены забытые ученические вещи поколений маленьких волшебников, спрятанные здесь завхозами или самыми детьми. Покрытые пылью коробки, кучи книг и свитков, древние школьные сундуки, неизвестно кому принадлежащие, потрескавшиеся стеклянные сосуды, пробитые котлы, утварь из кухни ...

Под самым окном, сквозь которое еле пробивался свет заходящего солнца, внимание мальчика привлекла небольшая коробка с висячим незакрытым замком на ней. Дрожащей рукой Альбус вытер толстый слой пыли на верхней крышке и под дополнительным освещением Люмоса, все могли прочесть: „Beedle The Bard”.

Левой рукой мальчик открыл коробку.

Внутри была потрепанная книга с той же надписью на ней.

Картина остановилась, прежде чем открылась книга, и глаза Альбуса посмотрели ее содержания.

---------------------------------------------------------

- Послушай сейчас, Гарри – не обращая внимания на грозные гримасы старого директора, сказала Ванда своему приобретенному племяннику Ванда. – С открытием этой книги началась лавина событий, в результате которой произошло становлении этого экземпляра в некоронованного короля Волшебного мира Британии.

- Кто этот Бард Бидл, тетя Ванда? – верная себе полюбопытствовала Гермиона.

- Потомок подмастерья отца трех братьев – ответила ей женщина, но посмотрела на девушку с досадой и она, вся покраснев, потупилась. Гарри нежно провел рукой по спине девушки.

- Продолжим – посмотрела снова на мальчика Алая ведьма обычными карими глазами. – Книга содержит большое количество темномагических знаний, собранных отцом братьев Перевелл, стащенных несносным подмастерьем. В конце книги есть несколько сказок, некоторые из них и не сказки вообще. Эти знания позволили этому монстру – и женщина указала на стушевавшегося Дамблдора – возвыситься, крадя магию, знаний, богатства, достоинства тех, которых встретил на своем пути.

- Что будем делать, Ванда? – спросил зеленоглазый парень.

- Среди моих способностей самая важная та, что я могу менять реальность. Могу создавать новые и новые, разветвлять их после каждого мгновения, но могу их и уничтожать. В данном случае, наши руки связаны. Чтобы существовал ты, чтобы родился, нужно сохранить стечение событий до сего момента. Нужно, чтобы родились твои родители и чтобы их жизнь протекла в знакомом порядке. И чтобы они умерли. Но мы изменим самое главное – не позволим Старому преступнику возвысить свою магическую мощь при помощи этой книгой.

- Что произойдет тогда, будет ли Дамблдор снова директором Хогвартса? – загорелся идеей мальчик. Потом его плечи поникли – А я думал, что воскрешу родителей.

- О, дорогой, прочтешь сказки Барда Бидля, сам постигнешь идею рассказа. Но ни деда, ни папу не можешь, ни кого-либо уже умершего даже не пытаться вернуть, обратно не советую. Человеческую плоть создать можно, но кто будет обитать в этом теле – неизвестно.

- Давай начинать, тогда – скорбным голосом прошептал Гарри.

- Обещаю тебе, все будет хорошо.

Коричневые, такие знакомые, глаза Ванды закрылись, и вокруг нее стал клубиться мрак, образовывая купол, который стал расширяться быстро. Минуту спустя, охватывая в себя весь кабинет, границы купола исчезли из вида.

На экране мальчик Альбус открыл грязного переплета свитка и прочитал внутри:

„Сказки Барда Бидля”

А под ними шли наименования сказок:

- Сказка о трёх братьях

- Фонтан феи Фортуны

- Колдун и Прыгливый Горшок

- Зайчиха Шутиха и её Пень-Зубоскал

- Мохнатое сердце чародея

В ожидании ухода своих преследователей мальчик уселся на растрепанном кресле под запыленным окном и стал читать сказки. После последней, в тусклом освещении Люмоса, прочтенной истории, он увидел остатки оторванных страниц. Он помнил, что там должны были быть и другие, очень важные и ценные записи, но они отсутствовали. Кто-то опередил его и отнял у Альбуса надежду стать великим.

Дрожащие руки мальчика стали нащупывать среди вещей в коробке оторванные страницы, искал вокруг нее, ползал в пыли под стеллажом. Никогда раньше не чувствовал себя таким обессиленным и потерянным.

- Что будет дальше с ним? – спросил Гарри.

- Сейчас увидим как изменится жизнь твоего директора без знаний и без кражи чужой магии.

------------------------------

Красивая девочка с распущенными рыжими волосами, одетая в новую мантию, смотрит на потолок Большого зала завороженными глазами.

Сегодня ее первый день в Хогвартсе. Здесь учатся ее старшие братья – Альбус и Аберфорт. Альби – тот еще зануда. Непрестанно бубнит, недовольствует, обвиняет маму с папой, что у него такой небольшой магический потенциал, меньше всех в семьи. Нарывается избивать младшего брата и сестру, когда родителей нет дома, но Аби уже подрос и защищает ее, свою маленькую сестренку от непутевого старшего брата.

- Ариана Дамблдор – кричит заместитель директрисы ....

Девочка улавливает глазами веселое подмигивание Аберфорта со стола Слизерина. Ее на миг задевает безразличие Альбуса, который даже не посмотрел на робко присевшую на табурет сестренку.

«Пусть, пусть так и будет – думает она, когда Сортировочная шляпа закрывает мир перед ее глазами. – Я пойду к младшему братику, Аберфорту.»

- Слизерин! – кричит на секунду позже шляпа.

---------------------------------------

Златокудрая голова Геллерта наклоняется к лицу Арианы и вот-вот их губы сольются в поцелуй. Это не та сцена, которая Альбус хочет видеть. Ненависть к красивой сестре, к этому чертовски привлекательному соседу и стыд, что посмел признаться перед собой, что ревнует, овладели штормом ум парня и снесли любые ограничения в нем.

Не осознавая что делает, Альбус поднимает руку с палочкой и бросает в спину Арианы самое темномагическое заклинание, которое знает – Секо.

Кто-то бьёт его руку и заклинание идет вкось, отрезая шею девушки.

Кровь, обрызгавшая длинные волосы сестры, почти не отличалась от них по цвету. Кто-то плакал горькими мужскими рыданиями. Альбус осмотрелся – Геллерт обнимал обезглавленное тело девушки, а вышедший из комнаты Аберфорт – ее голову.

- Обливейт! – сказал просто убийца сестры. – Это вы виноваты в смерти Арианы. Ты, Аберфорт, видел как мы с Геллертом целовались и раскричался на нас, Ариана – эта влюбленная дура – кинулась защищать Геллерта, ты бросил Секо убить его, но попал в сестру. Сожалею, что получилось так. Надо вызывать Аврорат, но прежде того, дай мне твою палочку. Геллерт, после погребения, поедем попутешествовать.

## Глава 11.

Высокая статная фигура Геллерта Грин-де-Вальда возвышалась на середине пустой площади в центре магловского города, превращенного бомбами в руины. Ветер развевал черные одежды одинокого волшебника, не задевая хорошо уложенных в длинный хвост выцветших волос. Ощущения бывалого вояки не лгали ему – он был окружен врагами. Антиапарационный щит не позволял ему смыться от устроенной ловушки, вся его надежда была в непобедимой Бузиновой палочки, служившая уже стольких лет.

Вот они, их тени промелькнули среди останков строений, крадучись, все ближе и ближе стесняют свое кольцо.

Боятся. От них воняет страхом, а этот страх будоражит кровь Грин-де-Вальда, пробуждая в нем зверя.

Он не хочет убивать их. Они – цвет магической Британии, чистокровные волшебники из древних семей. Их смерть не принесет ни славу, ни удовлетворения. Но если нападут ...

Напали. Разноцветные следы – реакция воздуха на магию - пролетающих заклинаний угасли в самом мощнейшем щите, которого напавшие когда-либо видели, выставленный перед неподвижной фигурой мага в черном. Захватчики уже не скрывались, а с медленным шагом приближались, надеясь достать жертву коллективным колдовством.

Вдруг, на короткое мгновение щит исчез и зеленый луч Авады подкосил самого нетерпеливого – тот, который шел впереди. Несколько секунд позже Грин-де-Вальд сделал тот же трюк и второй волшебник встретил свою смерть.

Когда и последний захватчик, застигнутый зеленым лучом в спину упал в кучу рухляди, за которой пытался спастись, маг в черном расслабился и отпустил защиту. Тогда, из воздуха появилась рука с палочкой и голос, пришедший ни откуда, тихо сказал:

- Экспелиармус!

Бузиновая палочка вылетела из рук Грин-де-Вальда и полетела к внезапно появившемуся как бы из воздуха волшебнику в возрасте. С его плеч стекла удивительно переливающаяся ткань Мантии–невидимки...

- Это кто, мой дедушка? – вытаращил глаза молодой Поттер. – Разве он сражался и победил Грин-де-Вельда?

- Выходит, это так и есть. Смотрим дальше – сказала кто-то из женщин, но кто – мальчик не понял. Его интересовали действия людей в памяти Дамблдора.

...Миг, прежде чем рука Чарльза Поттера поймала Старшую палочку, бледный луч Сногсшибателя, пришедший из-за руин справа от двух мужчин, отбросил его в сторону. Палочка перелетела над упавшим волшебником, сделала вираж в воздухе и прилетела к появившемуся новому игроку.

Грин-де-Вальд так и стоял с недоумением на лице и широко открытыми глазами. Увидев победителя Чарльза Поттера, он с примирением ухмыльнулся и приветствовал его со словами:

- А, Альби, давно не виделись. Дай-ка угадаю, ты охотился не на меня, а на Бузиновою палочку. Однако, Мантия-невидимка тебе не достанется, она таким способом не наследуется.

- Геллерт, рад тебя видеть. Обливейт! – Альбус Дамблдор перешагнул неподвижное тело Поттера и приблизился к своему старому другу и не только. Боевой трофей – первый Дар Смерти – чувствовался в его руках прекрасно. Длинная, с интересными металлическими инкрустациями и укрепляющими кольцами, она пела в его душе. – Империо! Достань вторую палочку и наложи Круциатус на этого оболтуса.

С остекленевшими темными глазами волшебник, который на данный момент являлся единственный Темный Лорд в Европе, вынул из внутреннего кармана вторую, резервную палочку и направил ее на валявшегося в пыли владельца Мантии-невидимки:

- Круцио! – крикнул он и остался так, подобным статуи.

Лежащий завыл от раздирающей боли, корчился и всячески старался освободиться хоть от Пертификуса Дамблдора, который стоял в стороне и жадно наблюдал за истязанием своего давнишнего врага. Именно из его кошелька украл деньги когда-то, на первом курсе в школе, маленький Альбус, а потом целый год терпел издевательства одноклассников – Поттер, Лонгботтом, Шеридан. С последним из них Дамблдор уже расплатился сполна – его единственная дочь, Миртл Диана, которую он заманил в женский туалет во время открытия Тайной комнаты Томом Риддлом, никогда больше не вернется домой и будет до конца вечности стонать в своей тюрьме, охраняя вход в подземелья Салазара Слизерина и его питомца - василиска.

- Достаточно! – рявкнул Бородатый Грин-де-Вальду и муки дедушки Гарри закончились. Как бы не так! Старшая палочка снова поднялась, - Империо! Обливейт! Забудешь все, что здесь случилось. – Чарльз болванчиком кивал головой. – Ты в сражение в Геллертом не участвовал. Я победил его, сражаясь всеми силами – так скажешь в Визенгамоте и в Министерстве. Теперь, вали отсюда и через час приведи авроров, чтобы арестовать Темного колдуна, развязавший Вторую маггловскую войну.

Старший Поттер забрал с собой так желаемую Альбусом Дамблдором и так недостижимую Мантию-невидимку.

- Что получается, Грин-де-Вальда победил не Дамблдор, а мой дед? – с горящими гневом глазами посмотрел парень на своего рухнувшего на директорском креслу старый волшебник. – Я не возьму его жизнь, нет! Накажу его иначе, вы что предлагаете? – обратился он к взрослым людям в директорской.

Эмма, Ванда и Ричард переглянулись и вроде бы лишь взглядом, пообщались между собой. Ответил ему мужчина:

- Гарри, ты ведь видел уже домовых эльфов, да? Помнишь того домовика, из дома твоей кузины – Нарциссы Малфой, так представилась она, дорогая – спросил он у супруги, и, видя ее утвердительный кивок, продолжил - который закрыл барьер на вокзале Кингс Кросс? Тебе известно откуда они появляются, эти эльфы? – Подростки переглянулись и в недоумении подняли плечи. – В домовых эльфов превращают врагов семьи. Ванда, во время своего обучения на ведьму, рассказывала нам об этом. Не каждого врага превратишь в навеки привязанного к Роду прислужника-раба – только тех, принесших особый вред – ущерб. Думаю, что Дамблдор вполне вписывается в необходимых условиях для раба.

- Рара, рабство – это плохое! – пропищала Гермиона.

- Плохое, доченька, да не всегда. Когда порабощаются невинные люди – это плохо. Но с Дамблдором случай не тот. Запоминай – прощение нечаянным промахам дается лишь после обещания провинившейся стороны этого больше не повторять, а при повторе – наказывать без жалости. Иначе ошибки станут приходить к тебе в арифметической прогрессии все более страшные и неисправимые. Но с этим человеком ничего легче смерти не должно случиться.

- Мистер Грейнджер ... – начал Гарри.

- ... Ричард.

- Ричард, если наказание воздадим наедине, без свидетелей, какая будет польза. Лучше вытащить за шкирку директора в Большой зал во время ужина и там над ним поколдуем.

- Идея-то стоящая. А не хочешь ли посмотреть, что дальше произойдет с измененной реальностью?

- Почуяла, там думосбор есть, - вмешалась в разговор дама в красном и подошла к шкафу за кресло с зияющим в бессилии вдохнуть воздуха от страха стариком. Вернулась она с большим, темным по внешней стороне и сияющим изнутри сосудом. – Гарри, доставь палочку и дотронься ей до виска старика. Надо вытянуть все его тайны - сосредоточься на своем желании осуществиться именно это. – Увидев, что мальчик справился с заданием, она улыбнулась ему своей похожей на Гермионину улыбкой, за что он почувствовал к женщине теплоту и благодарность.

- Кажется, что все стоящее уже в сосуде – сказал полчаса спустя темноволосый подросток и вздохнул, уставший от непривычного напряжения своей магии. Никогда, до сих пор, сквозь него не протекало настолько мощный поток волшебства, как во время вытаскивания из разума директора все более и более гнусных секретов, о которых он ничего не хотел бы знать. Но знание грязных проделках старого паука укрепило в нем уверенность, что выбранное наказание – вполне соответствует содеянному.

------------------------------------------------------------------------

В Большом зале студенты и их преподаватели давно занимались ужином. Отсутствие директора на своем обычном месте за столом преподавателей никого не удивляло. Он часто отбывал из Хогвартса по делам Визенгамота или Международной Конфедерации Магов, так что все преспокойно кушали и тихо разговаривали между собой, комментируя самой громкой сенсации сегодняшнего дня – помолвку Гарри Поттера, Героя Волшебного мира и победителя Волдеморта на простой магглорожденной.

За Слизеринским столом царила враждебная тишина. Ученики с зелеными галстуками расселись в два края длинного, загруженного яствами стола, образовывая два враждебно настроенных друг напротив друга лагеря и ели, не общаясь между собой.

Во главе одной – из лагерей – был, неожиданно, Драко Малфой. Несколько дней тому назад он получил сову от своей матери, которая отправила ему письмо с самым странным, по его мнению, содержанием. В нем она уговаривала своего единственного сына сделать две вещи – чудовищные, как подумал белобрысый второкурсник – сперва, снова подойти к Гарри Поттеру и предложить ему свою дружбу. Это было меньшее из зол. Второе, что порекомендовала мать, было обратить внимание на мелкую Уизлетту. Нарцисса никаких объяснений своим непонятным пожеланиям не давала, но зато, после ее письма шли несколько предложений отца! Люциус советовал сыночку слушаться маму и беспрекословно исполнить ее указания в немедленных и ускоряющихся темпах. Вплоть до того, чтобы намечать помолвку с Уизлеттой до Рождества. Объяснения ждали Драко дома к Хелоуину.

Своими намерениями он поделился с друзьями детства – Грэгом и Винсентом, и нечаянно – с остальными второкурсниками. Вечером, после получения письма из Малфой-мэнора, состоялся обстоятельный разговор на эту тему – зачем родителям Драко такие идей пришли в голову и не следствие ли того что они под Империусом, насланного врагами слизеринцев – т.е., приспешниками ненавистного Дамблдора. Срочный запрос к родителям Драко отправил на другой день. Ответ приехал час спустя с наставлением родительских указаний не подвергаться сомнений, а точно и срочно следовать.

Страннее всего было то, что Гарри Поттер сам не прочь был подружиться с Драко – стал вежливо кивать при встрече, не морщился, встречаясь им взглядом. Даже его вечная тень, грязнокровка Грейнджер, стала ненавязчиво поглядывать в его сторону, когда Поттер был с ней. Кроме того, шоком для Драко стал запрет Нарциссы звать Грейнджер грязнокровкой. В адрес подруги Поттера у мамы шла какая-то слишком заковыристая муть, что она – Всезнающая зубрилка – Иная. Какая – не говорила, как не говорила и о втором требовании – присмотреться к Уизлетте.

Маленькая Джиневра была помешана на Поттере. Всем стало притчей во языцех беготня Джиневры за мальчиком, совершенно незаинтересованного ей. Стали организоваться ставки на то когда он перестанет сдерживаться и разнесет Уизлетту, и ее братьев с семьей в придачу (некоторые, самые оптимистически настроенные ставили на то, что вместе с красноголовыми нищебродами в канаву полетит и директор Хогвартса, но они были в меньшинстве) вовсю на территорию Запретного леса, паукам на потеху и прокорм. Драко в ставках не участвовал, а размышлял над своей дилеммой – как удовлетворить требования родителей и не втоптать в грязь свое лицо. Чуяло сердце мальчика, что такой путь существует, но где он и куда ведет – к славе или в грязь, было ему непонятно.

Тем временем, не сводил глаз от девочки. Она казалась Драко какой-то заколдованной и как бы – деформированной. Вроде, должна у нее быть другая внешность, другое сознание, другое выражение - но некто с непонятными намерениями вмешался и сделал ее такой – слишком веснушчатой, красноволосой, кривоногой, неуклюжей и одержимой. За остекленевшими глазками маски кто-то безмолвно кричал и просил пощаду, умолял выпустить наружу, даже если это означало смерть девочки.

Драко был умным мальчиком, наблюдательным и хорошо подготовленным к своему миру – миру волшебства и магии, порой довольно кровожадной, поэтому написал матери о своих наблюдениях.

Миссис Малфой, вместе с письмом, отправила сыну маленькую шкатулку весьма древнего антикварного вида с указанием открыть ее каплей кровли и использовать то, что внутри находится, на Джиневре в любой момент.

Внутри в шкатулке лижала металлическая бутылочка, плотно закупоренной и запечатанной воском. При встряхивании внутри что-то плескалось. Указание было применить – это должно было быть – плеснуть на Джиневру содержание бутылочки и бежать, чтобы избежать болезненной смерти от рук многочисленных братьев.

О намерениях Драко Малфоя в адрес гриффиндорцев кто-то из второкурсников -слизеринцев проговорился перед старшими курсами и так образовалась оппозиция. Старшеклассники, большинство из которых – дети Пожирателей, настроились резко негативно и после спора на высоких тонах в гостиной, мнения разошлись окончательно и образовались эти два противоборствующих лагерей.

Остальные факультеты даже и не подозревали о подводных течениях на Слизерине из-за недостаточного общения с его учениками.

Отсутствие Грейнджер вместе с Поттером – самых горячо обсуждаемых студентов Хогвартса, на столе Гриффиндора заметил не только Драко Малфой. Другим, замеченным всем фактом, среди красно-золотых, был невиданное до сих пор поведение сыновей Уизли. Все уселись и отчаянно ютились вокруг своей маленькой сестренкой, смотря на ней жалостливо и старательно заботиться о ней. Среди своих старших братьев Джиневра казалась миниатюрной и беспомощной. Вся припухшая – от слез, вероятней всего – с растрепанной копной огненно-рыжих волос, потерянная и одинокая, она отталкивала своим видом всех, но не Драко Малфоя. Ему она казалась невинная жертва какого-то Вселенского заговора и он видел себя в роли рыцаря на белом коне, который прискачет и освободит от коварных лап злодеев прекрасную барышню и возьмет ее на край Земли. Что будет дальше он себе не представлял, но знал, что никто из ее семьи к ней ближе мили не допустит.

Драко так размечтался, что пропустил появление отсутствующую до сих пор пару Грейнджер-Поттер в Большом зале. С ними пришли и трое незнакомцев, по внешнему виду – родители гр..., нет не грязнокровки, а Иной и еще женщина в умопомрачительном красном туалете и такими роскошными волосами, какими будут у Грейнджер, когда вдруг в ней девушка проснется. В самой середине группы, дряхлой походкой, шел директор Хогвартса – Альбус ПВБ Дамблдор. Выглядел он на все сто с лишним своих лет. Плечи ссутулились и повисли, из-за которое подол мантии с богатой вышивкой золотом, болталась между ступней, из-за чего он спотыкался на каждом шагу. Глаза старого мага смотрели на камни пола, руки свисали безвольно, борода не была серебристой и пушистой, а напоминала паклю.

За ними по воздуху плыла обезглавленная тушка и отрубленная голова с посмертно зияющим клювом. Тонкий змеиный хвост с пушистыми красочными перьями на конце волочилась по каменном полу.

Из-за преподавательского стола поднялась заместитель директора, профессор Минерва МакГонагалл и гневным голосом пропищала:

- Альбус, кто эти люди? Мистер Поттер, мисс Грейнджер, почему вы не за ужином?

- Садись, Минерва! – остановила поток вопросов преподавательницы Трансфигурации незнакомка в красном. – Не вмешивайся не в свои дела!

- Кто Вы, как Вы вошли в Хогвартс?

- Разве ты забыла меня, Минерва? Мы вместе с тобой брали Мастерство у Агаты Харкнесс, я – Ванда Максимофф.

## Глава 12.

- Венди? – нерешительно сказала Минерва. – Не может быть, ты же моя ровесница!

- Да, это я, Мини. Но ты неправа, я старше тебя! – женщина в красном посмотрела на открытый в изумлении рот давней подруги и решила предугадать следующий вопрос. - Я не жила, как ты, больше полвека рядом с магической пиявкой.

- Какой пиявкой? – с недоумением стала рассматривать своих коллег профессор Трансфигурации. – О чем ты говоришь?

- Говорю я об этом, что ваш уважаемый директор, вот этот вот! – Ванда толкнула Дамблдора обтянутой красной перчаткой рукой и он, шатаясь переступил шаг-два вперёд. Все в Зале смотрели выпученными глазами, забыв об ужине, в ожидании услышать в чём обвиняют глубоко уважаемого в Волшебном мире победителя Грин-де-Вальда. Тем временем, Ванда продолжала - позаботился, чтобы ни у кого из окружающих его волшебников магический потенциал не превышал его собственного, забирая избыток себе, поставив почти всем своим ученикам – магический ошейник.

От сказанного Минерву МакГонагалл захлестнула волна возмущения, а её лицо покрылось красными пятнами. Сверкая злыми глазами, она прошипела не хуже разозленной кошки:

- Да как ты смеешь говорить наглую ложь о самом светлом маге в Волшебном мире. Альбус Дамблдор является оплотом борьбы с темными приспешниками Того-кого-не-надо-называть, он руководитель Ордена Феникса, он – Главный Колдун Визенгамота, а в фамильярах у него – феникс, птица света и добра! Нет никакого ошейника!

- А это что тогда, дорогая? - взмахом двумя руками Алая ведьма доказала своих утверждений – вокруг шей большинства из студентов Гриффиндора, с первого по последний курс, некоторых из Хаплхаффа и Рейвенкло, вокруг шеи самой Минервы МакГонагалл и Гилдероя Локхарта засияли красные ошейники, наподобие экзотичных ожерелий. От каждого «украшения» шла такая же красная веревочка, по которой от доноров передвигались сгустки в форме утолщений и тонули напрямую в солнечном сплетении Альбуса Дамблдора. Некоторые «веревочки» связывали какого-нибудь захомутанного студента с одним из трех мальчиков семьи Уизли – с Персивалем или с близнецами. К Рональду и Джинни не шли магические связки, но из них висели остатки разорванных верёвочек.

Затем, небольшая, покрытая блестящими чешуйками и пучками черных перьев тушка, величественно и не спеша проплыла вперед, волоча позади длинный змеиный хвост с пучком красочных перьев на самом конце и остановилась возле взбесившегося Заместителя директора Хогвартса, заставив ее сразу замолчать. Отрубленная голова, пасть которой была полна острейшими зубами, пронеслась вслед, опередила уродливое тело твари и уставилась своим мертвым желтым глазом на попятившуюся от страха женщину. Капелька крови отделилась от разреза и капнула на тарелку перед засмотревшемся профессором МакГонагалл. С пшиком капля продырявила в тарелке отверстие. Распространился отвратительный запах химических веществ.

- И эту милашку ты называешь фениксом? – иронично протянула Ванда.

- Нееет, - потеряно ответила профессор Трансфигурации. – Это не феникс, это кокатрайкс! Где вы его нашли?

- В кабинете вашего директора - ответила ей, с упреком в голосе, Эмма Грейнджер, до сих пор только слушая разговор - на насесте „феникса”! - И, чтобы окончательно разъяснить ситуацию, закончила - Эта тварь, выполняя приказ своего хозяина, чуть не напала на моих детей!

- Но, но ...

- Помолчи, Минерва! – рявкнула Алая ведьма, некоторые из первогодок, услышав ее голос, задрожали от страха. - Похоже, мне придется отрыть тебе глаза на некоторые вещи и чтобы не осталось недопонимания и чтобы, не тянуть с громоздкими рассказами, оставлю вам в Думосборе пару сегодняшних воспоминаний. Надеюсь, вы просмотрите их, просветитесь и поймете, как всех вас надул какой-то никчемный колдунишка из незначительной волшебной семьи.

- Но ...

- ... но это будет после НАКАЗАНИЯ.

- Минерва, - вдруг прохрипел Альбус Дамблдор, успевший побороться с заклинанием немоты, наложенное ранее на нем. – Что бы ни говорили эти ПРИСПЕШНИКИ ТЬМЫ, я все делал ВО БЛАГО!

Тишина, царившая до этого момента в Большом зале, разорвал взрыв громких криков среди студентов, которые переросли в ссорах между враждующих факультетов Гриффиндора и Слизерина. К ним присоединились несколько горячих голов из Хаффлапффа, после чего, буквально за несколько мгновений словесных перепалок, в ход пошли кулаки. Самыми желчными в замечаниям, самыми пылкими в драке были мальчики из семьи Уизли, рыжая шевелюра виделась в самую гуще дерущихся студентов, доказывая силой невиновность директора Дамблдора. О младшей сестренке, как это всегда случалось с ними, никто из братьев не волновался.

POV Гарри Поттера-Певерелла

Пока мы, вся компания, медленно передвигались к Большому залу, мне еще раз разъяснили в чем заключатся мои дальнейшие действия по наказанию этого отморозка, Альбуса ПВБ Дамблдора. Надо было призвать Силы, о существовании которых мало кто в Волшебном мире знал, а тот кто знал, не имел право, а и не смог бы ими управлять.

Я уже с этими неведомыми Силами могу справиться и выжить, а слившиеся в одно целое все три Дара смерти стали напевать мне „в ушко”, т.е., в сознании, КАК быть настоящим Мастером Смерти, как повернуть мое вмешательство в события так, чтобы добиться максимального эффекта при минимизации потерь для меня и сопровождающих меня людей.

Семья Грейнджер – а под этой фамилией они были известными только в магловском мире, в котором скрывались уже больше двадцати лет – де юре, после посещения Гринготса и ритуала помолвки с их дочерью, переросший впоследствии в магическое бракосочетание, в действительности, являлись частью моей семьи. Я должен был защищать их всех, даже Алую ведьму - тетя Венди, как обращалась к ней моя Гермиона – чтобы не пришлось бы мне предпринять в дальнейшем времени.

Тетя Венди мне нравилась своей прямолинейностью и внутренней жесткостью и я подумал, усмехаясь себе, что надо их с тетей Петунией в скором времени познакомить – вот тогда Волшебный мир увидит что такое змеюшник! Сам себе ухмыльнулся своим оптимистическим раздумьям – наверное, моя ухмылка напоминала кровожадный оскал, потому что моя Гермиона, посмотрев на меня, вздрогнула и, отшатнувшись, вскрикнула:

- Гарри, ты чего? Лыбишься так, что начинаю боятся, что ты не в своём уме.

Под одобрительными взглядами семьей, я погладил ручку моей молоденькой жене, потом обнял ее тоненькую, но уже девичью талию, притягивая её к себе:

- Не надо, милая. Я представил себе команду из наших тетей – твоя и моя - и сам ужаснулся какого достанется миру – что обычному, что волшебному ...

Звонкий смех со стороны сопровождающих нас взрослых женщин подтвердил мою догадку, что семья семьёй, но нам с Гермионой необходимо устроить наше уединенное гнёздышко, где четкий присмотр родни можно заблокировать, хотя бы, на какое-то время. Не потому что в скором времени нам будет нужно «особое» уединение - все таки, мы еще дети – ради собственной вменяемости. Жить под цепким и ревнивым взглядом тещи – ха-ха! – и тестя – кто бы мог подумать! – двадцать четыре часа в сутки, это переутомит нас с любимой и охладит наши с её родителями отношения. А это ни нам двоим с Гермионой, ни им - Грейнджерам – не будет полезно.

Когда вошли в Большой зал, увидели, что столы были накрыты и ломились от еды, которая уничтожалась голодными студентами с завидной скоростью. Громкое ворчание в животе подсказало мне, что мы с Гермионой пропустили обед. Но это подождет, пока.

Увидев нас, наша деканша встала со своего места за преподавательским столом с такой холодной миной, что был бы я обычным Гарри Поттером, каким был до вчерашнего дня, зубы у меня стали бы выстукивать чечетку со страха.

По коже Гермионы пошла легкая дрожь, а ее ладошка в моей вспотела. Посмотрел на ней и уставился в беспокойный взгляд насыщенно зеленых глаз. Оторопел. Потом вспомнил свое удивление, увидев настоящую внешность ее родителей – её зеленоволосую мать, пряди которой извивались подобно змеям, напоминая легендарную Горгону Медузу; ее отец, управляющий ходом времени, забирающий все тепло вокруг – и промолчал. Кто я такой, с моими-то странностями, чтобы критиковать любимую и ее родню? Слегка повернулся к ней и погладил побледневшую щечку невесты, чтобы успокоить ее. Себя успокоить – тоже удалось.

Перепалку Ванды с профессором МакГонагалл я не слышал, отвлеченный на молчаливое общение с Гермионой глазами, но ключевые слова – „ВО БЛАГО” и «ПРИСПЕШНИКИ ТЬМЫ» – сказанные Дамблдором, прозвенели в моем сознании колоколом. В зеленых глазах любимой на секунду промелькнуло отсутствующее выражение, я тоже весь задрожал на мгновении, но потом осознал кто я такой и спокойствие потекло по венам холодностью льда.

Надо отдать должное уважение выдержки моей волосистой жене – внешне она ничем не показала, что ключевые слова директора задели ее сознание.

Но многие из присутствующих студентов отреагировали на пароль с быстротой управляемых марионеток. На спрыгнувших со своих местах сыновей семьи Уизли и нескольких незнакомых мне старшекурсников из Гриффиндора и Хаффлапффа набросилась добрая половина Слизеринцев, в пылу забывшие, что они волшебники и в Хогвартсе их учили управлять волшебством.

Тем временем наша деканша продолжала, с еще большим энтузиазмом и вопреки тому, что увидела – ошейники и кокатрайса, представляемом в мире под образом феникса, защищать своего кумира:

- Какое право имеете вы, чужаки, судить его? Он – Главный Колдун Визенгамота, а не какой-то там грязный воришка!

- Профессор МакГонагалл, - вмешался в перепалку я, выступая на шаг впереди нашей группы, чтобы разъяснить перед старой волшебницей из-за чьи претензий происходит здешний сыр-бор - над Альбусом Дамблдором будет проведен ритуал «Возмездие справедливого правосудия»!

Периферийным зрением увидел как моя теща, Эмма Грейнджер, передвинулась влево от меня, принимая свой «особый», но настоящий образ. По копну кудрявых волос Гермионы тоже прошла скоротечная рябь и у нее они тоже позеленели, скрутились в извивающиеся пряди и неожиданно зашипели, превращаясь в зеленых змеек. Над головами матери с дочерью понесся вихрь из вилок, ложек и золотых тарелок, образовывая вихрь, чем-то подобным металлическим торнадо почти до потолка Большего зала. Одновременный вздох удивления всех не участвующих в рукопашных разборок прозвучал оглушительно, но их пренебрег. Не стану в лишний раз, на глазах свидетелей, удивляться и таращиться на жену, на это у меня есть достаточно длинный период время – вся оставшаяся жизнь. Моя устрашающая и прекрасная Гермиона!

- Но, – вмешалась в разговор осмелевшая вдруг библиотекарша мадам Пинс, до этого дня ни разу не подававшая голос в Большом зале - если Альбус недостаточно виновен для этого ритуала, наказанным будете вы, мистер Поттер! Знаете ли вы об этом?

- Знаю, мадам Пинс, - ответил я библиотекарше, переглядываясь с Гермионой.

Что знает она, бедная библиотекарша, о жизни Альбуса Дамблдора, кроме общеизвестных – отредактированных им же самым – фактов?

POV POV

Ранее, когда были еще в директорском кабинете, я сделал то, что подсказал мне Волдеморт, мое «Алтер его», обвившееся трехкратной защитной оболочкой вокруг моего тела.

- Гарри, - прошипел по змеиному призрак Волдеморта тогда, в директорском кабинете, не обращая внимания ошарашенным родственникам моей Гермионы – расстели на полу Мантию-невидимку, выдерни из кольца Гонтов Воскрешающий камень и поставь внизу Старшей палочки, чтобы получился восклицательный знак «!». Приляг поверх знака и закройся Мантией.

Я, с недоумением и опаской, посмотрел тогда на призрака Тома, но он развеял все мои сомнения словами:

- Ты мой Лорд, помнишь? Я поклялся помогать тебе во всем – я, конечно, помнил наш давнишний разговор с Волдемортом в ту последнюю ночь перед моим отправлением в Хогвартс. Тогда мои кровные родственники – Дурсли – переволновались за меня, за своего сыночка Дадли, за себя, но свое дело свершили как надо. За что получили взамен мою пожизненную благодарность. Как выяснилось из остальных слов Волдеморта – Мастера Смерти. А благодарность Мастера Смерти многого в мире стоит.

Свой первый щит он создал и завернул вокруг меня в тот роковой Хэллоуин, когда, побуждаемый подсказками и обещаниями Дамблдора, Волдеморт припёрся в Годрикову Лощину, изгонять мою душу из моего же тела, чтобы потом самому в него вселиться и, таким образом, сделать первый шаг к сказочному бессмертию. Обломавшись тогда и потеряв свой шанс, до моего дальнего родственника дошло, что та Сила, о которой говорилось в Пророчестве, у меня действительно существует. Что я не кто иной, а выбранный Смертью, хоть и был такой крошкой ребеночек. Сам себе уничтожив тело, Том Риддл превратил свою душу – ту часть, которая у него еще осталась – вместе с оставшимся магическим ядром в прочную защиту, из-за которой Альбус Дамблдор не смог создать во мне свой же хоркрукс.

Второй щит появился поверх первого, когда спящий оболочкой вокруг меня Том Риддл, приняв в себе духа, попёршегося овладеть моё тело после смерти Квирела, впервые проснулся и предстал передо мной в форме бестелесного призрака. В те короткие десят минут до прихода запыхавшегося директора Хогвартса, мы с призраком Темного Лорда разговорились, а он коротко, точно и ясно разъяснил мне – глупому первокурснику – все расстановки шахматной партии Альбуса Дамблдора.

К своим родственникам на лето вернулся уже совершенно иной Гарри Поттер.

Последний же щит создал хоркрукс шестнадцатилетнего Тома из спасенного от Джиневры дневника, после серьёзной взбучки со стороны призрака взрослой версий Волдеморта. Не скажу, что мне не было забавно слушать шипение на парселтанге двоих призраков – старший и младший. Но я ушел из туалета Плаксы Миртл с новым, уже третьим слоем защиты себя любимого.

Я сделал так, как мне подсказал призрачный Лорд Волдеморт. Обвившись мантией, почувствовал как Дары Смерти, объединившись воедино между собой, впитались в меня. Одновременно с могуществом, прозвеневшим в моих ушах колокольным звоном, отделяющие меня от всего мира преграды упали и я был затоплен хлынувшими волнами знаний и прозрений. Каждая моя клеточка почувствовала каждую частичку во Вселенной и запела вместе с ней.

Когда встал, отряхнувшись от тянувших меня связей и посмотрел на мою семью, я увидел в глазах всех неописуемое торжество.

Представляю себе, с чуточку ужаса, каким я предстал перед ними. Но они от меня не отвернулись.

А потом отблагодарил моего родственника.

Конец POV POV

- Но мне ничего не угрожает! – продолжил я, обращаясь к библиотекарше.

Она смотрела на меня внимательными глазами, полные противоречий:

- Вы в этом уверены, мистер Поттер?

- Да. И это – Поттер-Певерел, мадам Пинс.

- А?

Легкий толчок острым локтем со стороны Гермионы оторвал меня от серьёзных разговоров с взрослыми волшебниками, чтобы проследить глазами направление ее настороженного взгляда.

Драко Малфой, крадущими шагами приближался к одинокой Джинни Уизли.

Поведение моего белобрысого троюродного кузена объяснялось словами его матушки, Нарциссы Малфой, урожденной Блэк, в ее последнем письме ко мне. Его она писала совместно со своим супругом, Люциусом Малфоем, признавая всех запутанных отношений и противоречий со своими дальними родственниками, семью Уизли. Они сообщали мне, со всеми неприглядными подробностями, чем чревато снятие клички „Предатели крови” с семьи Уизли, одновременно сожалея, что никто из предков не удосужился решиться снять это проклятье, дабы устранить у самих Малфоев последствие Магического отката – рождение в каждом поколении только одного ребенка со все уменьшающимся магическим потенциалом. Они, взрослые волшебники, просили у меня, Лорда Певерелла, совет как поступить.

Я, не совсем понимал тогда, что от меня хочет моя родственница леди Малфой, поэтому сразу написал тете Петунии и дяде Вернона, попросив от них разумный, хорошо продуманный взрослыми людьми совет, описав в письме историю с предательством в том далеком прошлом.

После прибытия короткого ответа с Литлл Уингинга, я написал леди Нарциссе следующее письмо:

Леди Малфой, резать – так резать!

Ошибку далекого предка надо подчистить, даже, если необходимо, кровью смыть ее.

Не сомневайтесь в своей правоте, не убивайтесь из-за совести – посмотрите на Фамильное древо Блэков. В действительности, этот Род по-настоящему пострадал от проклятия вашего предка. Как канул в Лету любой род, с которым породнился отпрыск Уизли.

Лорд Поттер-Певерелл, Наследник семьи Блэк.

Остановившись непосредственно за спиной рыжей девочки, Драко достал из внутреннего кармана школьной мантии какую-то бутылочку. Открыв крышку бесшумными движениями, он вылил на голову Джиневры содержимое бутылки. Я увидел как темно-серая тягучая субстанция, вытекшая из горловины бутылочки, попала на волосы девочки и сразу исчезла.

Девочка встрепенулась и обернулась к застывшему за ней Драко, но внезапно оцепенела и никак в дальнейшем не реагировала.

Тем временем моё внимания отвлекли рукопашные бои среди студентов. Слизеринцы стали брать верх над защитниками Дамблдора, после того как немногочисленные Хаффлапффцы самоустранились со сцены битвы. Видя свое поражение, некоторые Гриффиндорцы вспомнили, что они волшебники и стали размахивать не кулаками, а палочки.

Размерная декламация мутирующего голоса Драко Малфоя потонула среди выкриков ругательств дерущихся и равномерного шума комментариев наблюдателей. Учители бросились расталкивать студентов, но тщетно, накал страстей достиг точки кипения и над дерущихся навис слегка поблескивающий купол защиты. Я поискал глазами кто мог поставит щит, не позволяющий преподавателям прекратить потасовку, но не нашел его автора.

Это мог быть сам Дамблдор, из-под насупленных бровей смотревший на своих защитников, могли бы быть и сами разогнавшихся посреди зала студенты. Братья Уизли бросали проклятия в своих противников, не соображаясь с тяжестью увечий, которые могли бы причинить слизеринцам. Напротив, они пользовались самыми вредными, вне программы обучения, заклинаниями. Их противники отвечали им не менее суровыми и калечащими заклинаниями.

Тоненький голосок рыжей девочки прозвучал писком среди рева взбудораженных братьев и остальных парней.

Звон магического всплеска из-за ритуала между сыном старшей ветви Малфоев и дочерью младшей её ветви наложился над фона проклятий и привлек внимания всех в зале.

Потом произошло что-то ещё, потому что, вдруг, дерущиеся между факультетскими столами студенты расступились с бледными вытянутыми лицами, оставляя пустое пространство посередине. От нашего с Гермионой место не была видна причина внезапной остановки боя, поэтому мы двинулись вперед, чтобы рассмотреть что там могло испугать ребят.

Добравшись до свободного места, увидели, что были серьёзные основания для страха окружающих.

На полу, в конвульсиях и с пеной на устах, умирали мальчики Уизли.

Заклинание – или то, что там наложила на людей в зале Алая ведьма, чтобы стали видны каналы, по которым текла магия от доноров к реципиентам – все еще действовало, потому что сгустки силы текли в ускоренных темпах к рыжикам и те студенты, с которыми были связаны Перси и близнецы, стали оседать тоже. Умирая, парни уводили с собой и своих кормилиц.

- Госпожа Ванда, - крикнул я к тете Гермионы, не решаясь использовать более родственное обращение к ней – можешь ли сейчас же убрать ошейники с учеников? Тут, некоторым стало уже плохо.

Что сделала она за нашими спинами я не видел, но все красные веревки, как и ожерелья вокруг шей, исчезли. Это ускорило агонию рыжиков. Несколько мгновений спустя, дрожь ушла и они утихомирились – лежа, вперив застывшие глаза в потолок.

Заместительница директора наконец собралась с умом и, применив Сонорус, крикнула на весь зал:

- Садитесь на свои места! Сразу! Что вы себе позволяете? – но когда ученики расселись по факультетским столам, трупы рыжих мальчиков стали видны и с профессорского стола. – Попи, посмотри, пожалуйста, что там с мальчиков Уизли?

Медиковедьма поднялась со своего места за преподавательским столом и бросилась к неподвижно лежащим телам. Осмотрев их, подняла прослезившиеся глаза к своей подруге Минерве и скорбно сказала:

- Они все мертвы, Минерва, как такое могло произойти? И как сообщим родителям?

- Как так – мертвы, Попи, ты уверена?

Наша деканша, наконец, оставила преподавательский стол и почти добежала до места необъяснимой и внезапной смерти всех учащихся на данном этапе в Хогвартсе мальчиков из семьи „Предателей крови”. Убедившись, что слова медиковедьмы верны, она, вдруг, тронулась в уме, как мне показалось после её ничем не объяснимых обвинений ко мне:

- Поттер, это ты виноват в смерти этих милых мальчиков! – крикнула она и брызги слюны почти долетели до меня. Ошметки ошейника все еще висели на ней.

- Я? Да я даже не был близко, когда люди расступились. И, профессор МакГонагалл, перестаньте во всех бедах чужих мне людей винить меня, я – второкурсник и никак с этим – указал я пальцем на лежащих тряпичным куклам тела на полу – не связан.

Уже не связан. Висевшие ранее у Рональда и Джинни разорванные концы пуповин говорили мне о многом, в котором, после смерти сыновей Уизли, не хотел бы копаться. Но не так думала разозлившаяся профессор по Трансфигурации – она вынула палочку, намереваясь проклясть кого-то - зуб даю, что меня – но ее остановил, дергая руку с палочкой вниз, незамеченный ею маленький профессор по Чарам, Филиус Флитвик.

- Минерва, остепенись! Ты Заместитель директора или кто? – рявкнул он голосом, в котором впервые услышал горланистые нотки, с которыми разговаривали с нами гоблины Гринготтса. – Лучше будет уведомить Молли с Артуром и позвать Аврорат.

- Филиус, прошу тебя, позаботься, - осевшим голосом сказала она и ее плечи опустились под тяжестью бремя, которое легло на ней.

Проследив глазами ухода с Большого зала своего коллеги, она собралась духом и виновным видом обратилась к тем студентам, которые были непосредственными свидетелями несчастья за разъяснения. Все уверили ее, что всё произошло внезапно – как бы щелканьем переключателя.

О Джиневре никто и не вспоминал.

Я, тоже, забыл бы о ней, не боднув меня острым локтем в боку моя глазастая и все замечавшая Гермиона. Проследив направление ее взгляда, я чуть не подавился удивлением увиденного.

Мой троюродный племянник, Драко, тихо и смирно сидел с незнакомой мне – хотя, только на внешне – девчушкой и робко приобнимал рукой ее хрупкие, трясущиеся плечики. Головой он слегка дотрагивался до светло-русых волос девочки и что-то шептал ей, успокаивая как мог испуганную случившимся девочку.

Это была Джиневра, но как она изменилась! Я надеялся, что изменения после ритуала Малфоя затронули не только внешность, но и состояние ее сознания. Желаю ей найти в моем дальнем родственнике ту утеху и сбывание всех тех своих мечтаний, из-за которых гонялась за мной.

- Минерва, послушай меня – услышали мы хриплый голос Дамблдора и все головы повернулись к нему. Как смогли мы забыть о нем? – Это во всем Поттер виноват, он пошел по пути ТЬМЫ. Он будет следующим ТЕМНЫМ ЛОРДОМ!

Старая волшебника, услышав новую закладку, повернулась ко мне с вытянувшимся лицом и механическими движениями, с направленной к моему сердцу палочкой, зашагала к нашей с Грейнджерами группе.

Не осознавая что и как делаю, я проник в ее сознание. Она хотела меня убить заклинанием Редукто.

Я не мог простить ей убийство, поэтому втянул в себя мгновенным вздохом ее волшебство.

Жаль.

Тогда, одинаковыми движениями Гермиона и ее мать тряхнули волосы, превратив их в копну змеек. Миссис Грейнджер бросилась к одинокому Дамблдору, а Гермиона – к нашей деканше.

Я не видел как это выглядело спереди, но сзади я видел как живые, дышащие тела наших двоих профессоров превратились в мраморные скульптуры.

Тишину в Большом зале могли бы нарезать ножом.

Почувствовал как рука мистера Грейнджера легла на мое плечо и пришел в себя. Все таки, я лишь двенадцатилетний мальчик, который до недавных пор жил, ничего не зная ни о себе, ни о своем наследии.

- Гарри, - в застывшей тишине залы его тихий голос прозвучал четко и звучно. – Пора заканчивать здесь.

Я лишь кивнул головой, обнимая прильнувшую ко мне и снова принявшую своего знакомого вида, с копной коричневых кудряшек, Гермиону. Она всхлипнула мне в шее. Пожалел её, она тоже была совсем ещё подросток. Страшный, великолепный – но подросток.

## Глава 13.

Полную пентаграмму, внутри которой оказались мы, я и окаменевшая фигура Альбуса Дамблдора, создал Ричард Грейнджер снегом, вьюгой слетевший с его вытянутых рук. Когда с внешней стороны появились руны созидания, отпечатанные льдом, я начал мой ритуальный напев на латыни:

- Sitque Justitia regatur. Sitque magicae punire reus.(Пусть справедливость торжествует! Пусть Магия накажет виновного.)

Тогда, внутри пентаграммы разгорелся огонь и нарисовал пламенем руны разрушения человеческой сущности наказуемого. Три окружности – белая, зеленая и красная – отрезали нас со статуей от внешнего мира.

Уже могу приступить к наказанию. Кольнув палочкой по ладони правой рукой так, что кровь брызнула по холодной фигуре Дамблдора, я вернул ему жизнь, но силой подавил его сопротивление. Он рухнул на колени в моих ногах. Я поставил руку на приведенной голове старика, чтобы кровь из ладони потекла по реденьким белым космам, я стал шептать ритуальные слова трансформации на парселтанге.

Со стороны факультетских столов услышал громких перешептываний:

- Он змееуст, слушайте, он говорит на змееязе! – но им шикнули заткнуться и не мешать людям впитать в себе процесс ритуала целиком.

Никто из присутствующих не догадывался в чем заключается ритуал Возмездие и зачем мне нужно было заморачиваться с этим ритуалом. Большинство из них предпочли бы прикончить врага раз и навсегда и идти дальше своей дорогой. Но в свои-то года я просек, что просто убить врага дело простое, щадящее и недолгое. И главное – неудовлетворительное, когда речь идет о таком чудовище, как то, что валяется в моих ногах.

Я задумал оставить моего врага в живых, но изменить его таким образом, чтобы служить мне и моим потомкам на долгие века. Он хотел украсть мою жизнь и жить вечно. Мастер Смерти предоставит ему эту возможность – века, переполненные непрестанной боли, отступающей лишь тогда, когда выполняет приказ хозяев.

С другой стороны, после восхода звезды Альбуса Дамблдора на политическом небосклоне Волшебной Британии, глубина невежественности магов достигла таких небывалых высот, что они потонули в простом ежедневном бытовизме, теряя знания о таких важных вещах как превращать своего кровного врага в домашнюю прислугу.

Альбус Дамблдор заслужил свою судьбу – быть моим персональным домашним эльфом. Проведя на глазах у многочисленных наблюдателях ритуал Возмездия, я раз и навсегда разгоню туман невежества моих соучеников и покажу им, откуда появились домовые эльфы.

И почему на змееустов обычные волшебники смотрят с опаской и называют их Темными шепотом, но с огромной долей зависти. Как-никак, но без змееуста ритуал Возмездия невозможен и восторжествовать над своим врагом, сделав из него домового эльфа не получится. Придется только убить его.


-----------------------------------------------------------------------------------


Бросив маленькому голому существу в моих ногах свой носовой платок, я высокомерно рявкнул:

- Дамби, прикрой свою наготу и приберись здесь, - глазами показав на лужицы воды, растаявшую после ритуала пентаграмму, на обгорелых камнях.

Новосозданный мной домовик захлопал ушами, восторженно кивая головой на своей тоненькой шее, а огромные небесно-синие глаза признательно блестели, купаясь в слезы счастья. Быть полезным своему хозяину был единственным способом спастись от разрывающей боли, поэтому каждый мой приказ, для него, будет в дальнейшем мгновением передышки.

Гермиона смотрела на меня своими осуждающими глазами, но я был уверен, что она со временем примирится с моим решением и согласится, что для нас это единственный выход. Во-первых - мы должны быть справедливыми и наказывать преступников, а не уподобляться этому двуличному – Альбусу Дамблдору, – который имел привычку давать второй шанс виновным и наказывать невинных. А во-вторых, я советовался насчет наказания не только с моими, но и с ее родственниками.

Больше не обращая внимания на бежавшего шутихой вокруг домового эльфа, я приблизился к другой мраморной фигуре – моей деканши, профессора МакГонагалл.

Оживил ее капелькой своей крови, как и директора раньше, чтобы посмотреть как она сделала шаг вперед и выкрикнула:

- Редукто!

Никакое заклятие не вылетело с верха ее палочки, направленной прямо в моё сердце. Не ожидая отсутствия отклика верной палочки, ошарашенная женщина неверящими глазами приблизила ее к своим глазам, чтобы поближе посмотреть на неё. Не увидев каких-нибудь изъянов, она снова направила её в сторону моей груди и во второй раз крикнула:

- Редукто! – мгновение позже – Бомбарда! Бомбарда Максима!

Ничего.

Тихое покашливание сзади отклонило интерес гриффиндорской деканши от моей персоны. Округлив в недоумении глаза, она посмотрела над моим левым плечом в ожидании объяснения. Я тоже обернулся. Ванда, сверстница Минервы МакГонагалл, переступая с ноги на ногу, виноватым голосом сказала:

- Ты магла, Мини. Ты уже не сможешь ничем навредить.

- Такое никак не может быть! – панически взвизгнула моя преподавательница – Это полная чушь, вздор и ... как это „навредить”?

Я посмотрел пристально в глаза уже бывшей профессорши по Трансфигурации, пока не приковал ее внимание к себе, потом отвел свой взгляд к моему новому персональному эльфу.

Красным, на фоне белой накидки одеяния домовика, колол глаза символ моего статуса – треугольник, внутри круг и вертикальная линия, делящая треугольника пополам. Символ Мастера Смерти.

Серые глаза МакГонагалл еще больше выпучились, узнавая знак, лицо посерело и она вся сгорбилась.

Я скользнул взглядом из-под бровей по ученикам на факультетских столах – никто ни о чем, вроде, не догадывался. Только маленькая белокурая девочка с Рейвенкло радостно махала мне рукой. Странная какая-то, немножко раскосая, она чуть ли не подпрыгивала со своего места.

Но не она меня интересовала, а бывшая волшебница передо мной. Что о ней я мог сказать?

МакГонагалл никогда мне сознательно не вредила, но и никак не помогала чем-нибудь разрешить мои проблемы.

МакГонагалл была Мастером Трансфигурации, но ее занятия были бессистемными и хаотичными, а знания от них – поверхностными.

МакГонагалл думала, что отдала свою жизнь Хогвартсу. В действительности, она отдала жизнь Альбусу Дамблдору, не получив взамен ничего. Не в ту дверь стучала.

Я ее наказал, отнимая ее магию, но оставив ее маглой, понятия не имел, чем она в дальнейшем будет заниматься. Как будет жить волшебница, лишенная магией, после моего ухода? И стоило ли мне задумываться над судьбой женщины, способствующей моему нерадостному детству? Что с ней делать?


Скрип входной двери рассеял моих раздумываний, я обернулся и встретил взгляд моего родственника и вассала.

В большой зал Хогвартса вошел, бодро шагая, Томас Марволо Риддл, а за ним, ссутулив своих худые плечи, провесив спереди лица длинные сальные патлы, следовал декан Слизерина профессор Снейп.

На два шага от меня они остановились.

- Приветствую тебя, мой Лорд, - звучным баритоном отсалютовал мне Волдеморт и преклонил колено. За спиной услышал сдавленное всхлипывание МакГонагалл. Узнала Тома, наверное. – Северуссс! Что я тебе говорил?

- Но это мелкий Поттер, милорд, не тот, о ком меня предупредили! – возразил профессор по Зелеварению.

- Тот-тот, Северус, поверь мне! А эти люди вокруг – его родственники, - громким шепотом убеждал своего приспешника его темнейшество. Увидев непонимания в глазах зельевара, уточнил – конечно, со стороны его жены, леди Гермиона, первая леди Смерть!!!

Недолговременно мешкая и переступая с ноги на ногу, Снейп преклонил колено.

Появление этих двух в Большом зале разрешило мою дилемму.

Пусть новый директор Хогвартса решает сам как помогать своей давнишней сокурснице Минерве. Я собрал ладони и выдохнул магию своей бывшей деканши и она заблистала радужным шариком в них. Внимательно двигаясь, чтобы не уронить его, я поставил сверкающего клубка в протянутых руках Тома и громко, так что каждый мог меня услышать, сказал:

- Том Риддл, отдаю в твои руки управление школы волшебства и чародейства Хогвартс. Будь хорошим директором, все отдай заинтересованным в процветании доверенных тебе молодых волшебников. Оставляю в твоих руках решения о судьбе волшебства Минервы МакГонагалл.

Бывшая заместительница директора смотрела огромными неверящими глазами как Том закрыл ладонями звездочку ее жизни. Слава богу, она молчала и не спорила со мной, лишь таращилась на моего родственника, кличку которого она знала.

- Спасибо, милорд, - ответил мне Том. – А что решил о своей учебе?

- Я уезжаю, Том, у меня куча дел. У меня есть родственники с материнской стороны, с которыми я должен встретиться и обсудить их будущее. У меня есть Гермиона, моя леди Смерть, которая еще новичок в своих фамильных способностях и она нуждается в хорошей подготовки и оттачивания умений. У меня есть наследство, связи, которые мне нужно восстановить. Мне нужно найти себе правовую консультацию в мире маглов, в мире магов и в мире мутантов. Следующим годом, возможно, вернусь, но ...


Удар створки входной двери об стену прозвучал с силой грома. Рыжий ураган в лицо Молли Уизли влетел в зал, крича всей силой голосовых связок:

- Перси, Джордж, Фред, где вы, мои мальчики? Уаааа, Ронни, маленький мой, - бросилась она поверх неподвижных телах сыновей, рыдая и причитая, не заботясь о многочисленных свидетелях. Она отвращала меня, но я посочувствовал ее горе. Но не мог ей помочь. И самое главное – не хотел. – Джинни, доченька, как могло такое случиться? Сначала Артур, сейчас мои дети, как мне быть дальшееее? ... Это Поттер во всем виноват, говорила я тебе, Альбус, давай опоим его Приворотным и женим на Джинни, но ты – маленькие еще. А вот, он уже отнял грязнокровку у Рончика и смотри что получилось – все они мертвы. Ооо, мои дети, мои бесценные дети! Моя доченька мертва, а не спасла своих братьев от Проклятия крови .... Альбуууус, помоги мне!

Причитания Молли Уизли, ее слезы кольнули меня прямо в сердце, но ее беспочвенные обвинения довели меня до точки кипения и силой воли я отнял голоса у нее. Когда она осознала, что как не напрягись, все равно, никакой звук от нее не исходит, я приблизился, поставил на ее плечо свою руку и заговорил ей:

- Миссис Уизли, проклятие предательства к вашему Роду снято с вашей дочери Джиневры. Смерть братьев и отца должна была произойти как следствие прекращения младшей ветви семьи Малфой.

Она ловила воздуха громкими всхлипами, открывая и закрывая рот как рыба вне воды. В ее глазах я не читал понимание, а лишь огромную боль и досаду на мое вторжение не вовремя, поэтому продолжил:

- Не думайте, что я как-нибудь замешан в делах вашей семьи или что мог бы решить ваших проблем. Не думайте, что вам удалось бы уговорить меня забыть о моем Долге к моему собственному роду и проявить желание тратить время, ресурсы и жизнь на разрешение ваших проблем. Нет! Никогда!

- Но, но Альбус сказал ... – промямлила она, после того как я освободил голосовые связки горюющей матери.

- Дамби! – рявкнул я и мой новосозданный домовик материализовался передо мной. – Вот ваш Альбус, миссис Уизли! Хорошо посмотрите, что получил ваш Альбус за свои прегрешения и преступления – я произвел между нами Ритуал Возмездия и у меня появился домовик. Точка! – прекратил я своим криком попытку женщины что-то возразить мне. – Вы не маггла какая-то, можете и сами поинтересоваться о ритуале. Могли бы узнать и с чем пришлось бы столкнуться линии Уизли, очищая себя от прозвища „Предатели крови”. Кровь только кровью очищается, знаете ли? Спросите у Джинни и ее жениха. Меня не спрашивайте ни о чем, я о ваших родовых делах ничего не хочу знать.

- Но почему я жива? Почему не умерла со всеми?

- Вы не Уизли по крови, вы – Прюэтт, - я замолчал на мгновения, ощутив что-то странное. Мне показалось, что, кроме Молли и Джинни, спасшихся после ритуальной помолвки с Драко Малфой, кто-то из рыжей семьи еще жив. Как такое могло быть? А не затем ли, что не принадлежал к отцовскому роду, а к роду матери. Интересно!

Моя внезапная догадка, которая только что осенила меня, заставила обратиться к безвольно сидевшей на камнях пола женщине и задать ей весьма неудобный вопрос:

- Скажите, миссис Уизли, вас отвергли от отцовского рода?

Она вся покрылась большими красными пятнами, но в моей настоящей сущности никому не дано лгать меня:

- Да, после нашей с Артуром помолвки, мой отец выгнал меня из семьи Прюэттов ...

- Вас - да, а вашего нерожденного ребенка?

Нерадостные воспоминания сего отдаленного во времени дня отразились на ее лице, она сама не могла в точности ответить мне, поэтому я немножко толкнул ее память.

- Нет, не выгнал! – крикнула она. – Означает ли это, что Бил ... жив?

- Может быть да, может быть – нет, - ответил я.

- Ага, поэтому, выходит, гоблины отказали мне в наследство отца! – стала она вспоминать, но меня это не волновало.

- Ваши дела, миссис Уизли.

Дела семьи Прюэтт никак не касались моей жизни, но, с другой стороны - жизнь троюродного племянника Драко Малфоя – да и если, когда-нибудь, ему понадобиться помощь, я с удовольствием отзовусь.


Нетерпение моей леди Смерть передалось мне, и я начинал собираться уходить отсюда. Напоследок осмотрелся вокруг – родители Гермионы и ее тетя ждали уже у дверей большого зала. Том Риддл, вместе со Снейпом уже сидели у преподавательского стола и колдовали над Омутом памяти, переполненным недавно, при нашей помощи, воспоминаниями бывшего директора, Великого колдуна Визенгамота, Альбуса ПБВ Дамблдора – настоящего домовика Дамби. Белая мгла над расписанным рунами сосудом вилась и уплотнялась, оформляя собой огромный плоский экран, приковывая к себе внимание студентского состава. Не будучи пророком, я был уверен, что сегодняшнего дня они никогда не забудут и о нем будут рассказывать своим детям, внукам и правнукам.

На экране выступало неподвижное изображение длинного коридора, освещенного просачивающимся через окна светом полной луны. В центре кадра смотрелся озирающийся, тонкий и высокий, кем-то или чем-то, испуганный мальчишка с шевелюрой волос, которая бледный свет луны делал рыжим пятном на темном фоне коридора ночного Хогвартса.

- Что будет со мной? – прозвучало в притихшем из-за ожидания осмотра загруженных в Омуте воспоминаниях зале.

Все обернулись к одиноко торчащей фигуре Минервы МакГонагалл.

Новый директор скрестил взгляд со мной и увидев мой утвердительный кивок, объявил:

- Ничего необычного, Мини, - обращение моложавого на вид директора (Я очень постарался над внешним видом тела, которое создал Волдеморту из вещиц, которых призвал в кабинет директора этим утром – кость отца, клочок волос со старого гребня его матушки. И капельки моей всемогущей крови, конечно.) к его ровеснице, которая выглядела бабушкой в сравнении с ним, бывая совсем не старухой в своих-то лет, прозвучало немного диковато. – Подойди поближе.

Неуверенными шагами МакГонагалл подошла к столу преподавательского состава и остановилась напротив моего родственника. Он немножко наклонился с рукой вперед, между пальцами светился огонек магии женщины.

- Открой рот, Мини! – приказал он и она сразу подчинилась. Том раскрыл ладонь и яростно сверкающая звездочка поднялась и медленно приплыла ко рту МакГонагалл. – Глотай!

И она глотнула.

Приняв и воссоединясь снова со своей магией, в ней должны были наступить некоторые изменения. Я с интересом и некоторым нетерпением ожидал, что получится от воссоединения. Мои ожидания, как оказалось, были далеко в сравнении с реальностью.

Я не видел результаты со стороны преподавателей, но побелевшее лицо Снейпа, красные пятна на щеках Синистры и мадам Пинс, блестящие глаза Тома сами по себе говорили. Были ли какие-нибудь значительные улучшения в нашей деканши, так сказать – сзади - я не мог знать в силу своей молодости, но вздох восторга моей леди, сказал мне достаточно.

Вдруг, Минерва МакГонагалл звонко рассмеялась и развязными движениями отколола свои связанных в тугой узел волосы, встряхиванием головы распустив их свободными.

Боги, черти и колдуны! Волосы достигли почти до пяток нашего профессора по Трансфигурации своим блестящим золотым потоком.

Глаза Тома стали темными и глубокими.

Мда.

Кто-то толкнул меня в бок. Я с трудом отклонил взгляд с преподавательского стола и посмотрел на мою леди.

- Гарри, давай уже уходить отсюда – строгим голосом сказала она мне, а смешинки играли и танцевали в ее изумрудных глазах – а то, война между вами с Волдемортом снова вспыхнет в Волшебном мире. Из-за красотки Минервы МакГонагалл.

# Примечания

1

Кокатрикс

"КОНЕЦ"

Файл создал Al123pot