Армия Запретного леса

Четверг, 27.07.2017, 17:45
Приветствую Вас Заблудившийся


Вход в замок

Регистрация

Expelliarmus

Уважаемые гости! Пользователям, зарегистрировавшимся на нашем форуме, реклама почти не докучает! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума!
Всех пользователей прошу сообщать администратору о спаме и посторонней рекламе в темах.

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
Страница 2 из 3«123»
Модератор форума: Азриль, Сакердос 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Первоисточник (R, джен, Adventure, Макси, В работе, ГП/ГГ)
Первоисточник
LordДата: Пятница, 21.11.2014, 22:04 | Сообщение # 1
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Название фанфика: Первоисточник.
Автор: SnkT.
Рейтинг: R.
Пейринг: Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер.
Тип: джен.
Жанр: Adventure.
Размер: макси.
Статус: в работе.
Саммари: Хоркруксы. Не так уж много тех, кто о них знает. Еще меньше тех, кто решился на их создание. И почти никто не задумывался, что послужило основой идеи раскалывать собственную душу.
Для наших героев поиск ответов начинается с того, что на конфронтацию с Квирреллом Гарри отправляется вместе с Гермионой и повторяется канонное "Kill the spare!".
Предупреждения: Независимый Гарри, Сильная Гермиона, Сильный Гарри, Тайный план Дамблдора.
Диклеймер: все Роулинг - Роулингово.
Разрешение на размещение: есть.






"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.


Сообщение отредактировал Lord - Пятница, 21.11.2014, 22:16
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 04:53 | Сообщение # 31
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 27. Непризнанные герои.


— Теперь ты понимаешь, почему мы не очень доверяем Кричеру? — спросил Гарри, закончив рассказывать об имеющемся у него опыте общения с домовиками.

Сириус в очередной раз с удивлением и недоверием посмотрел на собственного домового эльфа и перевел взгляд обезглавленное тело чужака. Похоже, потомственный волшебник никак не ожидал подобных выходок от этих безобидных созданий.

— Сбить бладжером с метлы... — пробормотал он. — Наброситься с ножом...

Еще один взгляд на своего слугу.

— Кричер, ты все слышал?

— Кричер слышал, Кричеру не нужно повторять дважды, — с гордостью сообщил домовик. — Гостья хозяина плохо знает, — тихо и недовольно ворча, добавил он в конце.

Проигнорировав последнюю фразу, Сириус задал новый вопрос.

— Ты бы смог сделать нечто подобное? Напасть на кого-то?

— Кричер всегда делает то, что ему приказано, — в голосе стало еще больше гордости и достоинства. — Она отсекла голову слуге врага, — вновь тихо и ворчливо.

— И ты бы смог даже убить кого-то?

— Кричер делает все, что ему приказано, — твердо заявил домовик. — Слишком много чести для слуги врага.

Сириус с изрядным изумлением уставился на Кричера. Гарри с Гермионой, тем временем, молча переглянулись. Кое-что в этих ответах очень сильно настораживало.

— То есть получается, — начала озвучивать Гермиона их общие мысли, — этот Добби нападал на Гарри, потому что ему приказали? Не по своему желанию?

— Хороший эльф выполняет приказы хозяина, — лаконично ответил домовик, которому накануне было сказано слушаться гостей. — Нужно сжечь дотла, — еще одна порция ворчания, на сей раз, с кровожадными нотками.

— Но почему тогда он постоянно что-то вопил насчет «беды» и требовал спрятаться? — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Гарри.

Кричер, впрочем, счел необходимым дать ответ.

— Плохой эльф не слушается хозяев. Плохих эльфов наказывают.

— Дотла! Чтобы никто не видел и не вспоминал! — яростный шепот, дополненный очень недобрым взглядом на удерживаемую за уши голову.

— Сириус, ты все еще уверен, что это — тихие и безобидные существа? — Гарри все-таки решил вслух обратить внимание на реплики домовика, которые, судя по всему, пропускались хозяином мимо ушей.

— Да это он еще добрый, — отстраненно пробормотал ушедший в себя Сириус.

«Если это — добрый домовик...» — начал Гарри, ничуть не успокоенный подобным пояснением.

«... То этот Добби — домовик самый обыкновенный», — согласилась Гермиона.

Они вновь с опаской покосились на Кричера, который успел подойти к безголовому телу и теперь изучал его с каким-то хищным выражением лица.

— Так, ладно, — вернулся к реальности хозяин дома. — Раз уж все проснулись, давайте-ка сначала приведем себя в порядок и поедим, а потом уже будем серьезные разговоры вести.

«А ведь он вчера уже вроде как о чем-то подобном говорил», — вспомнил Гарри.

— Кричер, приготовь завтрак. Хотя нет, сначала прибери тут все.

Лицо домовика озарилось предвкушающей улыбкой.

* * *

Гарри молча глядел на появляющуюся из ниоткуда посуду.

«Ты думаешь о том же, о чем и я?»

«Ты ведь знаешь ответ».

Вчера вечером, устав с дороги, они мало что замечали вокруг. Проглядели они и то, как в этом доме производилась сервировка стола. Но все же недаром говорят, что утро вечера мудренее. На свежую голову невозможно было игнорировать тот факт, что процесс этот очень похож на то, как это происходит в Хогвартсе.

— Сириус, это ведь Кричер? — уточнил Гарри, обводя рукой стол.

— Конечно, а кто еще? — легкое удивление, как при объяснении очевиднейших вещей.

— А в Хогвартсе тоже эльфы готовят? — Геримона решила окончательно прояснить этот вопрос.

— Ну да. Я же говорил вчера, что домовики — прислуга в домах волшебников...

— Блеск, просто блеск... — пораженно прошептала Гермиона.

— ...А в Хогвартсе, вроде как, самая большая община эльфов, — продолжал меж тем Сириус.

— То есть, — медленно произнесла девочка, — там просто толпы этих маньяков, которые в любой момент могут...

— Домовики не нападают на волшебников! То есть...

Восклицающий Сириус был вынужден прерваться под взглядами двух пар глаз.

— Э, слушайте, я сам ни черта не понимаю. Домовики служат волшебникам с Мерлин знает каких пор, и ничего подобного не случалось ни разу!

— Может быть, об этом просто никто не смог рассказать? — невинно предположила Гермиона, озвучивая общие мысли.

— Ты ведь слышал, что сказал Кричер: «Если хозяин прикажет...» — напомнил Гарри.

Завтрак прошел без особых разговоров. Все думали о своем.

Потомственный волшебник Сириус Блэк, судя по всему, получил весьма чувствительный удар по своим представлениям о мире вообще и домовых эльфах в частности, и теперь переживал острый мировоззренческий кризис.

В это же время, Гарри и Гермиона в очередной пытались сообразить, чем им грозят вновь открывшиеся подробности о мире волшебства, и что со всем этим делать.

Чем это грозит, по большому счету, было понятно и так. Если бы этот Добби не стал будить спящего, а сразу бы перешел к решительным действиям... Прошлую его попытку вполне можно счесть успешной — любой другой на месте Гарри был бы безоговорочно мертв.

«Разве что, кроме тебя».

«Несущественная разница. Это в любом случае не его заслуга».

Кричер, судя по его репликам, тоже отнюдь не страдает от избытка миролюбия. Дай такому волю, и кто знает, как именно он начнет чудить...

И вот теперь выясняется, что они уже третий год живут бок о бок с подобными существами.

Они решили нарушить установившуюся тишину и задать еще несколько уточняющих вопросов.

Итак, домовики полностью подчиняются своим хозяевам. Идти против его приказов они не способны в принципе. Но при этом, домовики — не роботы из фантастических книг, которые делают только то, что им было велено. Тот же Кричер в свободное время занимался какими-то своими делами, которые его хозяину были совершенно безразличны. Главное — не противоречить желаниям хозяина.

Какой из этого следует вывод? Кто бы ни был хозяином Добби, смерть Гарри Поттера огорчения у него точно не вызовет.

А кто больше всего подходит под подобное определение?...

«Добби — домовик Волдеморта? — попробовала рассмотреть подобную возможность Гермиона. — Если это так...»

«... То почему он не приказал напасть на меня еще на первом курсе?»

«Или даже раньше».

Гарри призадумался.

«Раньше у него не было тела, а получив Квиррелла, он все время находился в Хогвартсе», — сделал он предположение.

«Хотя нет», — сразу же отверг он собственную идею.

«До начала учебы у него был, как минимум, весь август, — привычно подхватила мысль Гермиона.

— Да и в замок Добби проник бы без труда».

«А если это был домовик Локхарта? Вот он и напал, когда хозяин оказался под контролем Волдеморта», — возникла у подруги еще одна идея.

«А вот это уже интересно... Вот только все равно не понятно, почему он стал со мной разговаривать и нести всякий бред».

«Может быть...»

— Сириус, — тут же решила проверить догадку Гермиона, — а что делают домовики, если приказ им не нравится?

Как оказалось, среди домовиков попадались экземпляры, у которых было свое собственное мнение насчет того, что на самом деле нужно для блага хозяина и его семьи. И, что характерно, они совершенно не стеснялись его высказывать, если, конечно, хозяин не приказал заткнуться.

«А если учесть, что домовики способны действовать по принципу «Разрешено все, что прямо не запрещено», то тогда действительно...»

«Получив приказ избавиться от меня, Добби не стал делать это наиболее эффективным способом...»

«...Просто напав на спящего, к примеру...»

«...А потом и вовсе попытался предупредить...»

«...Потому что не хотел исполнять приказ!»

Некоторое время они провели молча, как на вербальном, так и на ментальном уровне, уделяя время приему пищи.

«Хотя с другой стороны, — возобновил наконец обсуждение Гарри, — Сириус был весьма удивлен, когда понял, что домовики способны нападать на волшебников и, более того, способны пытаться их убить».

«И если допустить, что он такой не один...» — была продолжена его мысль.

«...Если Квиррелл, Локхарт — кто угодно, кто мог бы быть владельцем Добби, так же не догадывался о подобных возможностях домовиков...»

«...То вряд ли бы ему вообще пришла в голову мысль отдавать подобный приказ».

«Тогда может быть, — еще одна версия пришла на ум, — этот самый хозяин мог не приказывать напасть на меня...»

«... Он мог просто обмолвиться при домовике, что неплохо было бы избавиться от Гарри Поттера...»

«... И желая угодить хозяину с одной стороны...»

«... Но с другой, почему-то не желая причинять тебе вред...»

«... Добби и начал делать то, что сделал».

Гермиона обдумала эту теорию и вынесла вердикт.

«Тогда хозяином Добби мог быть вообще кто угодно, кому ты не нравишься по каким-либо причинам».

«Ну да, помимо самого Волдеморта, были и другие волшебники...»

«...Часть из которых, как нам уже намекали, смогла отвертеться от тюрьмы».

* * *

«Серьезный разговор», который упоминал Сириус, оказался посвящен старому знакомому.

«И почему все всегда сводится к Волдеморту и его козням?» — вздохнул Гарри.

«Действительно... А я то уж надеялась, что в этом году мы обойдемся без него».

«Ну, пока что он не вовлечен лично».

«Знаешь, это твое «пока» сводит на нет попытку успокоить».

Хоть сообщенные новости и касались Волдеморта, но повторений событий последних лет с одержимыми учителями вроде бы не намечалось.

Сириус вкратце ознакомил своих гостей с сутью заключенного с Отделом Тайн соглашения. Выполняя свою часть, он позволил невыразимцам осмотреть свой дом на предмет наличия интересующих их вещей. И вот в процессе этого осмотра был обнаружен медальон, который был признан некогда принадлежавшим самому Салазару Слизерину. Но главным было даже не это. Уникальнейший предмет оказался хоркруксом Волдеморта.

— А я считал своего брата мамочкиным сынком, — тяжело вздохнул Сириус, поведав сообщенную Кричером историю. — Но он оказался способен...

Ненадолго замолчав, он вновь вздохнул и продолжил говорить.

— К слову, с меня взяли Непреложный Обет, запрещающий говорить на эту тему с непосвященными... А также сообщили, кто является посвященным, и почему.

Переглянувшись, «посвященные» немного смущенно посмотрели на своего собеседника. Он же, тем временем, продолжил рассказ.

Что такое хоркрукс, Сириус в общих чертах знал. Так же, как и его брат Регулус. В свое время, их родители посвятили немало времени образованию своих детей, обучая их множеству вещей, о которых в школе не расскажут точно. У Блэков всегда было свое собственное мнение насчет того, что должен знать и уметь настоящий волшебник. И принятые законы, касавшиеся темных искусств и всего, что с ними связано, эту семью не волновали совершенно. Сириус также успел перенять подобное пренебрежение, хоть и не сходился во мнении со своими родителями по целому ряду вопросов. И до своего побега из родного дома успел узнать немало такого, о чем лучше даже не заикаться, находясь в обществе авроров.

Среди прочего было и знание о хоркруксах.

Надо сказать, что хоть Блэки и плевать хотели на министерские запреты, но, в то же время, они прекрасно понимали, что есть вещи, с которыми нельзя не то что шутить, от них вообще лучше держаться подальше. Как раз во время лекции на тему «Не вся магия одинаково полезна», помимо всего прочего, и были упомянуты хоркруксы.

Регулус Блэк прекрасно помнил родительские уроки. Результат — смерть ради попытки уничтожения залога бессмертия безумца, решившегося этот залог создать. А также, домовой эльф, медленно сходящий с ума от невозможности исполнить приказ обожаемого хозяина.

Представитель Отдела Тайн, который хоркрукс и обнаружил, после рассказа Кричера поделился с хозяином дома своим мнением относительно данной ситуации. Сообщать детям это мнение взрослый волшебник отказался наотрез.

Сириус, почему-то, тоже совсем не обрадовался новости о том, что Темный Лорд не просто может возродиться, но и уже предпринял подобную попытку в недалеком прошлом. Просьба Отдела Тайн покопаться в библиотеке Блэков для поиска информации, способной помочь умертвить врага окончательно, была тут же удовлетворена.

Как-то особо комментировать схватку с василиском Сириус не стал. Возможно, причиной было то, что кое-какие эпизоды своей бурной школьной жизни они ему уже рассказали, и в его глазах встреча с василиском стала закономерным продолжением после троллей и молодых драконов. Так же возможно, что как и прочие волшебники, Сириус не видел причин особо суетиться из-за событий, в ходе которых никто из присутствующих не пострадал. Или же, просто-напросто, он все еще пребывал под впечатлением увиденного в комнате Гарри.

* * *

Если исследование Тайной Комнаты принесло немало разочарований, то осмотр дома, в котором веками обитало семейство Блэк, стал достойной компенсацией. Конечно, совсем уж гротескным «логовом злого колдуна» он не был, но и беглого взгляда было достаточно для понимания, что люди, жившие тут, были далеко не самыми обычными.

Бродить по дому Сириус разрешил свободно, выдав перед этим предупреждение: «Сюда, сюда, и еще сюда лучше не соваться, вот эти шкафы не трогать, и если пойдете вон туда, то аккуратнее: там еще не убирались, и можно встретить какую-нибудь гадость вроде докси».

«Гадостей», однако, хватало и без того. Хотя самое опасное и неприятное к приезду гостей было убрано и спрятано под замок, в доме все равно имелось немало «милых» и «забавных» вещиц, вроде душащих мантий и кусачих ботинок.

— Хм, кажется, я читала про такие, — прокомментировала последний предмет Гермиона.

— Это в том разделе, где говорили о магглах, пытающихся копировать достижения волшебников?

Данная история действительно фигурировала в учебнике маггловедения: над каким-то магглом весело пошутили, подсунув ему кусачую обувь, после чего неблагодарный маггл решил пошутить в ответ. Его ответом стало изобретение «испанского сапога». Смог ли этот изобретатель в итоге найти того самого шутника, история умалчивает.

И подобных достижений волшебной смекалки в доме Блэков имелось более чем достаточно. По словам самого Сириуса, правило «не хватать руками что попало» он помнил всю сознательную жизнь.

Имелись вещи и более мирные, некоторые из которых, вроде говорящих зеркал, были знакомы еще по Хогвартсу. Но было и немало такого, что Гарри и Гермионе доводилось видеть впервые. И большая часть «экспонатов» весьма недвусмысленно подчеркивала репутацию семьи Блэк.

Полезным и приятным сюрпризом стало содержимое книжных полок.

«Да, поход в Лютный можно отложить», — согласился Гарри с мыслями подруги, возникшими при взгляде на некоторые из обложек.

«Маленькая книга для больших неприятностей».

«77 способов отомстить».

«Отрава для отрады».

Конечно, имелось немало и гораздо менее грозных наименований, вроде посвященного арифмантике трактата «Скрытая магия». Но, в любом случае, значительную часть того, что смогли собрать у себя поколения Блэков, в открытом доступе найти было весьма проблематично.

Впрочем, слишком сильно обольщаться тоже не стоило. Некоторые солидно выглядевшие фолианты были написаны столь давно, что ценность они представляли, в основном, историческую. И пытаться изучать их — все равно, что пытаться учить математику или физику, расшифровывая записи, сделанные во времена Пифагора. Гораздо проще и быстрее пойти в магазин и купить современный учебник.

Имелась в доме и волшебная фауна, которая, как правило, заселялась отнюдь не на законных основаниях. Упомянутых Сириусом докси встретить так и не удалось, но вот боггарт был успешно обнаружен.

Встреча эта произошла, по забавному совпадению, когда другое тело читало в гостиной книжку, посвященную различным курьезам волшебного мира, вроде попытки научить троллей танцевать балет. Была в этой книге история о волшебнике, который очень боялся драконов, но пытался преодолеть свой страх. Для этого он отловил несколько боггартов, и когда они принимали нужный облик, начинал забрасывать их заклинаниями. «Победив» таким способом пару дюжин драконов, он отправился искать настоящего зверя, чтобы закрепить успех. Вот только реальный дракон не стал грозно рычать и размахивать крыльями, пытаясь напугать, а просто и безо всяких раздумий дыхнул огнем и приступил к трапезе.

И именно в тот момент, когда она читала развязку, из шкафа перед ним вытекла на пол черная клякса, в которой был опознан один из персонажей этой истории.

Вопрос, что делать с этим паразитом, не стоял, ибо ответ на него был получен на соответствующих уроках. Там, как и предлагал учитель, боггартов били, резали, жгли и совершали с ними прочие малоприятные вещи. Непонятно только, отреагирует ли на подобные издевательства вот эта вот клякса. Впрочем, ничто не мешает попробовать...

Действительно, резать, колоть и давить ее почти бесполезно. Вот огонь уже более эффективен. Ладно, хватит мучить животных.

— Авада Кедавра.

* * *

Вопрос с нападением Добби, ненадолго отложенный в сторону, вовсе не был забыт. Главной проблемой было отсутствие гарантии, что подобное не будет повторяться впредь.

После некоторых раздумий, они признали, что эльфов Хогвартса опасаться, пожалуй, не стоит. Все-таки, до сего момента никаких неприятностей с их стороны не было. Да и на других учеников они, вроде как, ни разу не бросались. И это при том, что в школе уже много лет находился учитель, которого очень сложно заподозрить в избытке человеколюбия. Впрочем, полностью сбрасывать со счетов этих домовиков все же не стоит.

А вот эльфы, принадлежащие волшебникам — это уже серьезная проблема. Сириус, с которым было решено поделиться частью сделанных выводов о возможных владельцах Добби, был вынужден согласиться. Более того, он признал, что домовики, похоже, сильно недооцениваются волшебниками и могут представлять собой значительную угрозу, особенно если учесть их умение аппарировать куда угодно. Впрочем, он тут же предположил, что должны существовать способы закрыть территорию и для эльфов. Бывший узник Азкабана сразу вспомнил о том, что из этой тюрьмы еще никто не сбегал. А ведь подобное можно было бы осуществить очень легко, попросту приказав домовику доставить палочку заключенному!

Впрочем, полностью перекрывать доступ к дому было необязательно. Помимо пассивных противоаппарационных барьеров у волшебников имелись и средства для активной защиты.

Если нет возможности возвести неприступные стены, это еще не значит, что нельзя расставить капканы для незваных гостей.

* * *

Спустя неделю пребывания в гостях у Сириуса, спустившись утром из своих комнат, они застали хозяина дома, сверлящего взглядом разложенный на столе свежий номер «Пророка».

— Посмотрите, — он взял в руки газету и передал ее своим гостям, — Тебе, Гарри, будет особенно интересно.

Последнее преступление Питера Петтигрю!


Питтер Петтигрю, слуга Того-Кого-Нельзя-Называть, настоящий предатель Поттеров, виновник массовых разрушений и убийств магглов, действительно все это время был жив и скрывался от правосудия.

Выйти на след преступника удалась вовсе не аврорам. Обнаружить Питера Петтигрю смог никак не связанный с департаментом правопорядка работник школы чародейства и волшебства «Хогвартс», Северус Снейп. К сожалению, цена поимки преступника оказалась очень высока.

Размещенная в газете фотография демонстрировала улицу в пригороде Лондона: дома с выбитыми стеклами и трещинами на стенах, разбитый и местами опаленный асфальт.

Ведущие следствие авроры предполагают, что обнаруженный преступник не захотел сдаться мирно, и, возможно, попытался повторить уже однажды сработавший трюк: вызвать масштабные разрушения прилегающей территории и инсценировать собственную смерть. Однако, либо Питер Петтигрю в этот раз не рассчитал силы своих заклинаний, либо обнаруживший его Северус Снейп попытался ему воспрепятствовать и все эти разрушения стали результатом их боя.

По словам авроров, опознать участников схватки им удалось с большим трудом, но никаких сомнений нет: Питер Петтигрю мертв, и на этот раз, по-настоящему. К сожалению, Северусу Снейпу пришлось заплатить за это своей собственной жизнью.

Далее шла небольшая справка о личности Питера Петтигрю для тех, кто по какой-либо причине не читал газет в последние месяцы. Также, прилагалось и краткое жизнеописание Снейпа, посвященное, в основном, его работе в Хогвартсе.

Ученики с уважением отзываются о навыках Северуса Снейпа — как учителя, так и декана.

«Ничего удивительного, если внимательно посмотреть на список этих учеников».

Даже члены попечительского совета Хогвартса признают его одним из самых выдающихся учителей школы.

Люциус Малфой, член попечительского совета:

Мой сын всегда с большим удовольствием посещал уроки своего декана и всегда хорошо о нем отзывался. Я сам лично был знаком с Северусом еще с тех времен, когда мы сами были учениками Хогвартса. Уже тогда он (Северус Снейп), демонстрировал огромный талант в искусстве зельеварения, и я нисколько не сомневался, что его ждет блестящее будущее. И я совсем не понимаю причин, по которым он был недавно был отстранен от преподавания, несмотря на прекрасное исполнение своих обязанностей, как учителя, так и декана.

Похоже, злой рок преследует Северуса всю его жизнь. Еще в школе ему приходилось терпеть насмешки и нападки. Уже тогда его таланты вызывали зависть и, как следствие, неприязнь тех, кто был подобных талантов лишен.

Позже, уже после окончания школы, он, как и многие другие, едва не попал в Азкабан из-за чрезмерного рвения Бартемиуса Крауча. Вспомните Сириуса Блэка. А ведь Северус вполне мог оказаться в соседней с ним камере, если бы не своевременное вмешательство здравомыслящих членов нашего общества!

И вот теперь Северус убит преступником, который разгуливал на свободе с попустительства тех же самых волшебников, которые пытались его самого бросить в тюрьму по надуманным обвинениям!


— Даже и надеяться не мог, что эти два урода переубивают друг друга, — оскалился Сириус, увидев, что они дочитали газету.





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.


Сообщение отредактировал Lord - Воскресенье, 30.11.2014, 04:54
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 04:55 | Сообщение # 32
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 28. Крестный плохому не научит.


Из всех, кто проживал и гостил в этом доме, Сириус Блэк испытывал самые сильные эмоции после чтения утренней газеты.

Сказать, что он ненавидел Петтигрю — значило ровным счетом ничего не сказать. Слово «ненависть», определенно, было слишком мягким для того, чтобы передать всю глубину испытываемых Сириусом чувств.

К Снейпу Сириус тоже не испытывал каких-либо теплых чуств, но накал страстей в данном случае был гораздо меньше. По крайней мере, особо острого желания убить его на месте Нюниус не вызывал. Отношение к нему было, в целом, таким же, как и ко всем другим слугам Темного Лорда, которые были «ни в чем не виноваты» и преспокойно разгуливали на свободе. Впрочем, то, как он вел себя с учениками Хогвартса, в число которых входил и Гарри, было дополнительным отягчающим обстоятельством.

В общем и целом, известие о том, что оба, мягко говоря, неприятных ему человека взяли и убили друг друга, стало весьма неплохим подарком на Рождество. Сириус даже и не пытался скрывать своего злорадства. Сожалел он разве что о навсегда упущенной возможности лично побеседовать с обоими героями газетных выпусков. Хотя, конечно, глупо надеяться на исполнение сразу всех своих желаний, как бы этого ни хотелось. А так-то Сириус был совсем не против, чтобы все остальные недобитки последовали примеру своих коллег.

Непонятно было только, с чего это Сопливус решил вдруг гоняться за крысенышем. Порывов играть в героя за ним отродясь не водилось. Хотя... Поперся же он посмотреть на оборотня во время полнолуния. Конечно, именно про оборотня он как раз таки тогда еще не знал. Но уже сам факт того, что он в одиночку полез в пользующуюся недоброй славой хижину, да еще и по наводке своего заведомого недруга... Что бы там Снейп ни говорил об их компании, но собственной придури у него тоже хватало.

Может быть, он решил, пользуясь удобным случаем, свести старые счеты или хотя бы их часть? Пусть у этих двоих был общий хозяин и делали они «общее» дело, но прошлые обиды вполне могли оказаться сильней. Вот Сопливус и решил совместить приятное с полезным: разобраться с давним врагом и получить за это награду. Вот только крыса снова наглядно продемонстрировала, сколь опасно ее недооценивать.

* * *

Гарри Поттер воспринял новости со злорадным удовлетворением.

Петтгрю не вызывал у него такой ослепляющей ярости, как у Сириуса, но в целом он разделял чувства своего крестного по отношению к этому предателю. У Гарри имелась вполне себе тихая и спокойная ненависть с четким осознанием ее причин. И жалеть виновника смерти родителей он совсем не собирался.

Более того, если бы не Петтигрю, не было бы в жизни Гарри и Дурслей. И хотя их дом, где он долгое время был вынужден находиться — это далеко не Азкабан, но он точно также не оставил после себя совершенно никаких приятных воспоминаний. И тоже совсем не вызывал желания вернуться туда снова.

Таким образом, смерть предателя расстроить Гарри не могла никак.

Другой погибший в результате боя тоже при жизни приложил все усилия, чтобы после смерти о нем предпочитали не вспоминать. Потому как о мертвых либо хорошо, либо ничего. И Северус Снейп, определенно, относился как раз ко второму случаю.

Гермиона по этим вопросам была полностью согласна с Гарри. Что было совсем не удивительно, ведь все, что касалось хотя бы одного из них, касалось их обоих.

Впрочем, некоторую скорбь и даже злость газетная статья все же смогла у них вызвать. Вспомнив обстоятельства первой попытки задержать Петигрю, предпринятой еще Сириусом, они обратили более пристальное внимание на фотографию разрушенной улицы.

— А ведь там опять могли быть жертвы... — осознал вдруг Гарри.

— ...Все, кто оказался поблизости.

Они еще раз бегло прошлись по тексту.

— И тут об этом ни слова, — подытожил он.

— Кому есть дело до магглов... — мрачно закончила магглорожденная ведьма.

* * *

Кричер — хороший эльф. Теперь, когда последний приказ погибшего хозяина будет исполнен, Кричер снова стал хорошим эльфом. Более того, плохой медальон, перед тем как будет сломан, поможет найти и наказать врага хозяина. Кричер очень хотел, чтобы этот враг был наказан так, как подобает наказывать плохих врагов. А этот враг был очень плохим: он притворялся хорошим хозяином, но оказался врагом, из-за которого погиб хозяин Кричера.

Кричер был очень доволен, когда узнал о смерти еще двух слуг врага. Ведь это хорошо, когда враг остается без слуг. А эти, вдобавок, были очень плохими: вместо того, чтобы служить хозяину, они начали драться между собой. Плохие слуги должны быть наказаны.

Кричер довольно посмотрел на свою «табуретку». Да, плохих слуг нужно наказывать.

Он был очень удивлен, когда гостья хозяина отрезала голову слуге врага. Зачем она решила оказать ему подобную честь? Только хорошие эльфы достойны такого. А слуги врага никак не могут быть хорошими. Почему хозяин не объяснил этого своей гостье?

Но Кричер — хороший эльф. А хороший эльф всегда должен знать, чего хочет его хозяин. Или гости хозяина, которых он приказал слушаться. И Кричер понял, чего хотела гостья.

Кричер слышал рассказы о том, что один из хозяев, живший задолго до появления Кричера, изготовил себе чашу из черепа врага. Это было очень хорошо — Блэки даже из врагов умеют делать полезные штуки! Более того, врагу не достанется чести!

Гостья хозяина тоже хотела унизить слугу врага! Но Кричер видел, как хозяева учат своих детей и не стал хвалить ее за столь элементарные вещи.

Но почему она не стала ничего делать со слугой врага, после того как убила его? Кричер — хороший эльф, он понял и это. Гостья не хочет унижать себя возней со слугой! Но вот Кричер — тоже слуга, а значит, ему можно...

Враги и их слуги должны знать свое место! И теперь Кричер все свободное время старательно сидел на гладко отполированном черепе плохого сородича.

* * *

В доме проживал еще кое-кто помимо трех волшебников и одного домовика. Вот только никому так и не пришло в голову поинтересоваться мнением Хедвиг. Ей, впрочем, тоже было мало дела до всяких невкусных вещей, с которыми так любили возиться бесперые бескрылые.

* * *

— Петрификус То...

Гарри был вынужден прерваться и отскочить в сторону, чтобы уйти от летящего в него проклятия немоты.

— Инкарцеро! — воспользовалась Гермиона моментом, колдуя лежа на полу.

В столь невыгодной позиции она оказалась, поскользнувшись на созданном Сириусом льду. Но тот не смог реализовать свое преимущество и окончательно нейтрализовать соперницу, поскольку был отвлечен ее напарником.

— Протего! — успел закрыться Сириус от связывающего заклинания и тут же перешел в атаку, чтобы все-таки добить Гермиону.

— Ступефай!

«Я прикрою», — мысленно произнесс Гарри перед тем как уже вслух сказать «Протего», выставляя перед ней щит.

Правда, особой нужды напрямую объявлять свои действия не было, поскольку они и так прекрасно ощущали столь четкие мысли. Гермиона не стала даже начинать колдовать свой собственный щит, уже заранее зная, что без защиты не останется. Перекатившись и покинув обледеневшую зону, она смогла подняться на ноги и вновь стать полностью боеспособной, пока напарник закрывал ее от атак противника. Но на время этих маневров инициатива оказалась полностью в руках Сириуса.

Дети хорошо координировали свои действия даже без объединения сознания, не позволяя ему сконцентрироваться на ком-то одном, чтобы с гарантией обезвредить. Сириус уже успел понять, что просто так с ними не совладать и решил немного сменить тактику.

— Небулас! — произнес он с хитрой усмешкой.

Из палочки повалил плотный белый дым, который быстро заволок всю комнату. Видимость стала настолько низкой, что от взгляда скрылся даже пол, на котором они стояли. Да что там пол, даже собственные ноги в этом дыму разглядеть было почти невозможно!

Хотя, если судить по вербальной формуле заклинания, это был, скорее, не дым, а туман. Впрочем, сейчас не время для подобных раздумий.

— Фините Инкантатум! — произнесли они синхронно.

Вот только туман никак не отреагировал на стандартные чары отмены.

— Хоменум Ревелио, — прибегнули они к чарам обнаружения, чтобы хоть так увидеть соперника.

Вот только соперник этот не стал терпеливо ждать, и его оглушающее оборвало Гарри на полуслове. Согласно договоренности, оглушенного нельзя было приводить в сознание, и он выбывал до конца поединка, считаясь «убитым». Это означало, что теперь Гермиона осталась один на один со взрослым волшебником. И хотя благодаря примененному заклинанию она видела, где он находится, да и вызванный им туман стремительно рассеивался, результат все равно был закономерен.

Присоединиться к своим тренировкам Сириус предложил, дабы хоть немного унять разыгравшуюся у них паранойю после нападения чокнутого домовика. Гари и Гермиона теперь даже ночью не расставались со своими волшебными палочками и спать ложились, только после того, как огораживали свои кровати сигнальными чарами, а также парочкой защитных, подсказанных Сириусом. И это не смотря на то, что он, проведя некоторое время в одном из подвальных помещений, заверил их, что уж теперь-то незваные гости точно не смогут столь свободно находиться в этом доме.

И вот теперь, он предложил им «помахать немного палочками», чтобы успокоиться и чувствовать себя увереннее. Сам Сириус тренировался, чтобы избавиться от последствий долгого пребывания в Азкабане и вернуть былую форму.

Если тогдашние ученицы Хогвартса не слишком отличались от соседок Гермионы, то судя по старым фотографиям, Сириус точно не страдал от недостатка внимания со стороны симпатичных ведьмочек. И теперь он явно собирался наверстать упущенное время.

Отказываться от подобного времяпровождения им и в голову не пришло, несмотря на то, что прежний опыт со всякими дуэльными клубами вряд ли можно было назвать удачным.

Как очень быстро выяснилось, сражаться между собой Гарри и Гермионе было почти бесполезно. В условиях, когда каждый из соперников способен ощущать намерения другого и знать наперед все его возможные действия, никто из них так и не смог нанести успешный удар. Стоило кому-то из них только начать атаку, как у второго уже был готов ответ на нее.

Это была какая-то безумная смесь шахмат и игры в поддавки, где каждый игрок объявлял все свои планы и тут же их корректировал, выслушав своего противника. Это был бесконечный теннисный матч с летающим туда-сюда мячиком, где никто не мог нанести победный удар. Это была безнадежная попытка опередить свое отражение в зеркале.

От сражений один на один с Сириусом тоже было мало толку. Взрослый волшебник не только банально знал больше заклинаний, но и явно умел ими правильно пользоваться. Пусть он все еще был не в самой лучшей форме, но былые навыки никуда не делись.

Юность Сириуса Блэка пришлась далеко не на самое мирное время. Оставаться в стороне от разбушевавшейся войны он не пожелал. Хоть поначалу они и воспринимали это большей частью как отличное приключение, но это не значило, что таковыми в Ордене Феникса были абсолютно все. Помимо только что окончивших школу юнцов, там имелись и опытные бойцы, в том числе и действующие авроры, которые воспринимали происходящее с должной серьезностью, прекрасно осознавая все возможные последствия сражений на передовой. И многие из них провели немало времени, делясь своими знаниями и умениями с молодым пополнением.

А вот при сражениях вдвоем против Сириуса знание намерений друг друга наоборот являлось колоссальным преимуществом, позволяя эффективно реализовывать численное превосходство и вполне достойно противостоять взрослому волшебнику. До тех пор, пока он не начинал применять «в меру подлые» трюки и уловки, бороться с которыми неопытные бойцы попросту не умели. Конечно же, после каждого поединка Сириус давал им необходимые разъяснения и с готовностью демонстрировал интересные заклинания.

Впрочем, кое-какой козырь имелся и у них. Если в обычных условиях они были «всего лишь» очень слаженной и хорошо сработавшейся командой, то объединив сознание, они действительно начинали действовать как единое целое. Но пользовались этим они не слишком часто: нужно быть готовыми к дракам и «по отдельности». Тому же Добби, например, вполне удалось на время их изолировать друг от друга.

В любом случае, пока что опыт и качество уверенно держали верх над молодостью и количеством.

— Ну что, не устали еще? — приведя их в чувство, поинтересовался Сириус.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — ответил за всех Гарри.

Хотя никаких «тяжелых» заклинаний они не использовали, но такие тренировочные поединки выматывали чисто физически. Как оказалось, совмещать произнесение проклятий с активными маневрами, когда тебя постоянно пытается достать довольно таки меткий противник — это далеко не тоже самое, что просто швыряться этими же самыми проклятиями, стоя на месте.

— Ну да, под конец вы уже сильно выдохлись, — согласился Сириус. — Так-то у вас была возможность пару раз меня достать.

— Когда это? — чуть нахмурившись, спросила Гермиона, когда они оба не смогли вспомнить подобных удачных моментов.

— Когда я запустил в Гарри «Силенцио». Если бы он смог одновременно увернуться и произнести свое парализующее до конца, то защищаясь от него, я был бы полностью открыт для атаки от нашей леди, — улыбнулся Сириус.

— Или если бы эта леди была чуть расторопнее, — тут же добавил он, с еще большей ухмылкой.

«Может быть, если бы объединились...» — задумчиво предположила Гермиона.

«Необязательно, — не согласился Гарри. — Мы бы точно так же могли упустить время, не сразу додумавшись атаковать его снизу».

Сириус тем временем, продолжал разбор поединка.

— Я, кстати, не ожидал, что вы знаете «Хоменум Ревелио». Мы только к пятому курсу до этого додумались... Тоже решили подстраховаться от нежелательных свидетелей? — с хитринкой посмотрел на них Сириус.

— Ну, в общем да, — не стал уточнять подробности Гарри.

Их собеседнику, впрочем, подробности и не требовались. Судя по его взгляду, «все и так было понятно».

— В общем, если бы вы не теряли время и сразу наколдовали обнаружение и сменили позицию...

— Кстати, — воскликнула Гермиона, — а почему не подействовала отмена чар?

— А в этом и прелесть этого заклинания, — последовал довольный ответ. — Сам по себе туман — это самый обычный туман. Нет никакого «инкантатум», который можно было бы «фините».

— Но как? Это ведь была магия! — выразил Гарри общее удивление.

— Да, нам тоже в школе таких подробностей не объясняли. Это уже потом нас поднатаскали... Короче, есть такие заклинания... Как бы это объяснить... — Сириус задумчиво покрутил в пальцах свою волшебную палочку. — Самозакипающий чайник видели же?

Он согласно кивнули — на кухне был такой. Достаточно ткнуть в него палочкой — и через несколько секунд вода уже кипит.

— Так вот, воду он греет волшебством, конечно. Но, например, идущий от кипятка пар ни капельки не волшебный. Да и сама вода после «Финиты» уже не остынет.

— То есть, заклинание просто...

— ...Создает условия для образования обычного тумана? — завершила Гермиона.

— Да, и поэтому такие заклинания не относят к трансфигурации.

К стилю речи, на который они порой непроизвольно переходили, Сириус уже успел привыкнуть и потому внешне никак не реагировал. Разве что, иногда дразнился на тему «муж и жена...».

Гарри и Гермиона долго размышляли на тему, рассказывать им или нет о своих особенностях Сириусу. Вообще, они по-прежнему были уверены, что чем меньше человек в курсе их тайн, тем лучше. С другой стороны, сейчас кое-что о них уже известно Отделу Тайн, а также некоторым учителям. Пусть и не в полном объеме, но известно. К тому же, Сириус Блэк, вроде как, не чужой человек...

Точка в подобных рассуждениях была поставлена, когда они вспомнили о своем втором Неприложном Обете. И согласно этому Обету, они попросту не могли никому сообщить что-то, о чем тогда говорили в кабинете директора. Да, Сириус говорил, что допущен к «делу Дамблдора» из-за обнаруженного в его доме хоркрукса и согласия предоставить доступ к хранившимся у Блэков книгам по этой теме. Но ведь о своей связи они говорили уже после принесения нового Обета, к смерти Дамблдора не относящегося, а это значит, что Сириусу рассказать об этом попросту нельзя!

— Ладно, лохматики, как насчет ужина? — поинтересовался Сириус, не дождавшись новых вопросов.

«И этот туда же», — обреченно заметил Гарри.

«Должна заметить, что не так уж он и неправ».

Их прически, и без того бывшие весьма наглядной демонстрацией понятия «творческий беспорядок», после нескольких активных поединков и вовсе могли довести до истерики впечатлительного парикмахера.

* * *

Одними только тренировочными поединками их времяпровождение не ограничивалось. Как объявил Сириус, «на каникулах надо отдыхать и веселиться». Для отдыха и веселья он решил ознакомить выросших среди магглов детей с принятыми у волшебников развлекательными мероприятиями.

Прежде всего, это были квиддичные матчи. Как ни странно, но, несмотря на зимнее время, британская лига была в самом разгаре. Конечно, в окрестностях Лондона было несколько теплее, чем в самом сердце Шотландии, но погода все равно была не самой летной.

— Зато на праздники на стадионе собирается гораздо больше народу, — прокомментировал Сириус. — На это время всегда ставят самые ожидаемые матчи.

— И кто же сегодня играет? — поинтересовался Гарри.

— «Гарпии» против «Стрел»! — с предвкушением объявил Сириус. — И я заказал лучшие места!

Бессмысленность заданного вопроса стала понятна только после полученного ответа. Эти названия ни о чем им не говорили: из всех команд Гарри и Гермиона слышали только о «Пушках Педдл», верным фанатом которых являлся Рон. Так что Сириусу пришлось потратить некоторое время, объясняя, кто такие «Гарпии» и «Стрелы». Да и вообще кто есть кто в английском квиддиче.

— В «Гарпиях» играют только ведьмы, и у них всегда было много поклонников...

— Интересно, с чего бы это? — усмехнулась Гермиона.

— Эй, но они и играют очень красиво! — поспешил оправдаться Сириус. — И их капитана всегда приглашают в сборную!

Как следовало из объяснений Сириуса, «Гарпии» были, если и не самой сильной, то точно самой зрелищной командой. Впрочем, сегодняшние соперники отставали от них не сильно.

— «Серебряные стрелы» — это вообще легенда. Когда-то они несколько лет подряд держали звание чемпионов. В их честь даже специальные модели метел сделали!

— Еще бы на «Ос» посмотреть... — мечтательно добавил Сириус. — Хотя без Бэгмена «Осы» уже не те...

Трибуны расположенного неподалеку от Лондона стадиона вмещали гораздо больше народа, чем те, которыми располагал Хогвартс. Размеры самого стадиона на глаз были такими же, но вот шесты, на которых держались кольца-ворота, были гораздо выше.

— В Хогвартсе играют по профессиональным правилам, — прокомментировал это Сириус, — и стадион там почти профессиональный. Разве что ворота пониже поставили.

— Ну хоть на том спасибо... — пробурчал бывший ловец Гриффиндора, испытавший на своей шкуре, каково это — быть сбитым бладжером с метлы.

Гермиона поежилась, в красках представив себе последствия падения с «полностью профессиональной» высоты.

«А еще говоришь, что это у меня фантазия слишком бурная, — заметил Гарри после особенно натуралистичных картинок. — По-моему, не надо было тебе читать то пособие по травматологии».

«Да я сама потом пожалела...»

Места, на которые Сириус взял билеты, действительно были лучшими. Вместо простых сидений, зрителям были предоставлены самые настоящие кресла. Высота, на которой располагалась эта отдельная ложа, была подобрана так, что расслабленно сидя в кресле, можно было прекрасно видеть все происходящее на поле. Цена за эти места, конечно же, была соответствующая.

Мистер Блэк был не единственным, кто ценил подобный комфорт. Соседями Гарри и Гермионы были очень важно и солидно выглядевшие волшебники и ведьмы. Среди прочих имелась знакомая им мадам Боунс вместе с девочкой, в которой они узнали Сьюзен с Хафлпаффа.

«Значит и правда, родственники», — вспомнил Гарри предположение, сделанное во время встречи с главой департамента правопорядка.

С Боунсами они обменялись формальными приветствиями и разошлись по своим местам.

«Кстати, ты заметил, что не всем нравится их присутствие?»

Гарри огляделся. Действительно, кое-кто смотрел на мадам Боунс так, как порой смотрели учителя на студентов, когда в чем-то их подозревали, но явных поводов для обвинений не находили.

Имелись тут и другие школьные знакомые, вот только радости фактом своего соседства они не доставляли.

Драко Малфой явно вознамерился подойти поближе, чтобы сказать им нечто ласковое и приятное, но был одернут взрослым, очевидно, его отцом. Малфой-старший прошипел что-то на ухо сыну, обводя взглядом окружающих.

«Видимо, понимает, что тут неподходящее место для демонстрации обычного малфоевского словарного запаса».

А вот Сириус встал со своего кресла и, подойдя к Малфоям, обменялся парой фраз с женщиной, по-видимому, матерью Драко.

— Кузина Нарцисса, — коротко пояснил он, вернувшись, — ну, я показывал ее на гобелене.

Нарцисса посмотрела на компанию своего родственника безо всякого одобрения, задержавшись взглядом на Гермионе. Младший из присутствующих Малфоев презрительно кривился, а заметив встречный взгляд, отвернулся, задрав нос.

Сама игра получилась весьма зрелищной. Игроки, все как один были снабжены превосходными метлами и выжимали из них максимум возможного. Обе команды действовали весьма лихо и агрессивно, что, впрочем, являлось нормой для профессиональной лиги.

Мужская часть их компании полученным зрелищем была весьма довольна, а вот Гермиона осталась при своем мнении об этом виде спорта, хоть и признала высокое мастерство игроков.

Также, они посетили и приехавшую с континента выставку экзотических животных. Разумеется, волшебных.

— Хагрид был бы в полном восторге, — заметил Гарри после осмотра вольеров.

Чего тут только не было!

Имелся завезенный из Китая дракон, очень непохожий на своих европейских собратьев.

В загоне с табличкой «Тяни-толкай» на посетителей флегматично взирала двумя парами глаз двухголовая лошадь, причем вторая голова располагалась там, где у нормальных лошадей должен был расти хвост.

В закрытом павильоне, наполненном мелодичной музыкой, мирно дремал уже знакомый Гарри и Гермионе цербер. Посетителей этого павильона настойчиво просили соблюдать тишину, а специально обученный волшебник бросал «Силенцио» в самых непонятливых.

Большой бассейн с прозрачной водой содержал в себе какого-то совсем уж невообразимого монстра с кучей щупалец. «Не будить!» — гласила лаконичная табличка.

* * *

Иногда они просто дурачились, бегая по дому, и устраивая что-то вроде догонялок. Для того, что бы кого-то осалить, требовалось попасть в него чем-нибудь, вроде чар щекотки или плеснув водой из палочки. Ставить щиты при этом категорически запрещалось. Сириус в таких играх активно жульничал, пользуясь своим анимагическим обликом.

— Да, а в детстве нам за такое иногда неслабо доставалось, — с ностальгией вздохнул Сириус, наводя порядок после учиненного разгрома.

С не меньшей ностальгией вспоминал он и свои бурные школьные годы, щедро делясь идеями для всяких проделок, которыми, по его мнению, должен был заниматься любой здравомыслящий школьник.

— Эти говнюки, с которыми водился Сопливус, постоянно всех доставали. Однажды мы не выдержали... Короче, Эйвери мы залили водой и приложили «Гласиусом». В обледеневшей мантии он был как в гробу, ни шагнуть, ни палочку достать... Ругался только громко очень...

— Сириус, а ведь и в настоящей драке подобный трюк отлично сработает!

— Да, сработает... Правда, как нас учили, если есть возможность, лучше не мудрить, а ударить чем-то простым и надежным.

Еще на своих уроках по защите Грэй говорил, что многие заклинания можно использовать весьма творчески. Но тут, похоже, как с забиванием гвоздей: сделать это можно любым достаточно твердым и прочным предметом, но консервативно настроенные люди почему-то упорно предпочитают использовать молоток.

**

Вечером накануне отъезда Сириус позвал Гарри для приватного разговора. Запершись с ним в комнате и набросав на дверь заклинаний от подслушивания, он немного нерешительно начал говорить.

— Знаешь, на моем месте сейчас должен был бы быть твой отец, но на правах крестного...

Встряхнув головой, он продолжил более уверенно.

— Как я понял, с этой ведьмочкой у тебя все серьезно, так что я должен тебе рассказать кое-что важное. Когда мужчина и женщина...

Под конец этого «важного разговора», который Сириус заставил дослушать до конца, Гарри готов был биться лбом об стол. Мысленные комментарии Гермионы, в голове у которой сами собой всплывали цитаты из различных медицинских справочников, спокойствия не прибавляли.

«Нет, все-таки у магглов про тычинки и пестики рассказывают понятнее!» — заключила в итоге она.

Напоследок Сириус торжественно вручил тетрадку с собственноручно написанными полезными советами. Советы эти, помимо прочего, содержали отдельный раздел «Чтобы не было маленьких Поттеров».





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 04:56 | Сообщение # 33
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 29. Типичные школьные будни.


Для того чтобы позабыть об Альбусе Дамблдоре, ученикам Хогвартса потребовались целые летние каникулы. Чтобы надежно позабыть о Северусе Снейпе, хватило и рождественских.

Конечно, две эти личности находились в очень разных весовых категориях. Кто такой Снейп на фоне самого Дамблдора? Величайшим волшебником столетия он не считался, против всяких разных Темных Лордов не сражался, никаких орденов и медалей не получал, громких титулов не имел. И даже не улыбался никому с отеческой заботой, а действовал строго наоборот. Правда, были у него и, бесспорно, положительные качества, такие как абсолютная честность и полная искренность, когда дело доходило до мнения бывшего преподавателя зельеварения об умственных способностях учеников, посещавших его занятия. Вот только неблагодарные дети почему-то подобного отношения совсем не ценили...

Кроме того, в отличие от Дамблдора, который продолжал быть директором школы вплоть до самой смерти, Снейп был отстранен от своих должностей декана и преподавателя еще полгода назад. И с тех пор его контакты с учениками Хогвартса были сведены к абсолютному минимуму. Ходили упорные слухи, что, по старой памяти, Снейп по-прежнему бродил неприкаянной тенью по самым глухим закоулкам замка, чтобы с особой жестокостью и цинизмом снять баллы с любого попавшегося ему на пути. Но на деле, почти никто не видел бывшего декана вне Большого зала, во время положенных по распорядку дня трапез. Глазеть на мрачного волшебника всем очень быстро надоело, и дети вскоре полностью выбросили из головы все мысли о любимом учителе.

Известие о смерти Снейпа изменить ситуацию в корне не смогло. Разве что, вскоре после возврата детей в школу, появилась на свет новая школьная легенда.

Говорят, что гуляя по замку после отбоя, можно встретить Носатого Профессора. Этот вредный призрак, шипя и ругаясь, заставляет всех попавшихся ему в лапы вспоминать список необходимого для приготовления Настоя Забывчивости. Добившись от своей жертвы ответа, Носатый Профессор дико хохоча и приговаривая «А теперь испытаем этот рецепт!», заставляет выпить это зелье. Из-за этого, наутро загулявший школьник будет постоянно путаться в своих воспоминаниях: он не сможет четко рассказать о месте и обстоятельствах своей встречи с приведением. И, тем более, не сможет толком объяснить, где он шлялся всю ночь и откуда у него взялись следы помады на лице.

В общем, обсуждать Снейпа особого желания ни у кого не возникало. Тем более, имелась гораздо более интересная тема для бесед, герои которой были у всех перед глазами.

Конечно, Гарри с Гермионой уже успели понять, что зачастую их действиям окружающие уделяют совершенно избыточное внимание, но столкнуться с новой волной сплетен сразу после окончания каникул они не ожидали никак.

Вечером того же дня, когда ученики вернулись в школу, в девичьей спальне к Гермионе подошла Лаванда и без лишней скромности поинтересовалась, правда ли все то, что ей рассказала Энджи, которой сказала Кэти, с которой поделился Рик, которого знает Энн, с которой общается Эрни, которому поведала Ханна, которой по секрету сказала Сьюзи. А может быть, правда — это то, что Парвати узнала от Падмы, которая услышала от Тони, которому сказал Чарльз...?

Не было ничего удивительного в том, что Лаванда, за которой не было замечено особой усидчивости и прилежности, в целом неплохо знала теорию по многим предметам. Если уж она способна удержать в голове подобные цепочки и повторить их без запинки, то что ей стоит запомнить рецепт какого-нибудь простенького зелья?

Причудливые извивы мыслей звеньев этих цепей пугали. Ну как можно было насочинять подобное всего лишь по итогам посещения одного квиддичного матча? Ни Гарри, ни Гермиона даже не предполагали, чем обернется присутствие пары знакомых лиц в одной с ними ложе на игре «Гарпий» и «Стрел».

Лаванда щедро делилась всеми известными ей версиями. Пусть какой-то явной дружбы между ней и Гермионой и не было, но Лаванда всегда была рада одарить окружающих собранной ей информацией.

Утверждение, что весь матч Гарри и Гермиона держались за руки — это еще похоже на правду. Более того, возможно это даже не было преувеличением — на подобное они давно уже не обращали внимания, и потому действительно могли провести так всю игру.

Утверждение, что они при этом еще и целовались, понять было можно. «Достоверные свидетельства очевидцев» об имевшемся на руке у Гермионы кольце — это уже труднее, но, в целом, все еще вполне логично.

Но вот каким образом сюда умудрились приплести Драко Малфоя?!

Ну да, он там был. Там вообще было немало народу. Но почему в чью-то особенно умную голову пришла мысль, что Малфой не мог там присутствовать просто потому, что захотел посмотреть на квиддич?

Оказывается, между Гарри и Драко там завязалась активная словесная перепалка. Более того, оказывается, между ними едва не состоялась дуэль. Правда, кое-кто считал, что дуэль все-таки состоялась, причем прямо там же, на месте.

Более того, простую неприязнь между ними двумя сочли слишком простым и неинтересным поводом для драки. Нет, на самом деле, причиной дуэли между Поттером и Малфоем стала присутствовавшая там же мисс Грейнджер... или, правильнее будет сказать, миссис Поттер?

Гарри, «подслушивавший» восторженный пересказ Лаванды, не стал даже особенно удивляться или возмущаться. Ну да, слухи об их «браке» стали логическим продолжением слухов об их «помолвке».

В чем не смогли найти согласия разные источники — так это в сущности возникшего конфликта. Кто-то был убежден, что Гарри вызвал Малфоя на дуэль из-за того, что последний позволил себе высказаться насчет Гермионы в своем обычном стиле. Отважный и бесстрашный Мальчик-Который-Выжил не стал прощать подобных оскорблений и решил расправиться с обидчиком. Деталей состоявшейся дуэли пока никто не знал.

«Точнее, еще не придумали», — с несколько нервной усмешкой подумала Гермиона.

Впрочем, она тут же об этом пожалела. Отразившиеся на ее лице эмоции были замечены собеседницей и явно восприняты той как-то по-своему, судя по появившейся предвкушающей улыбке.

Дуэль за честь женщины, судя по всему, снова показалась кому-то слишком банальной. Как еще можно было объяснить версию, гласящую, что, оказывается, это сам Малфой выступил инициатором дуэли, чтобы показать избраннице Поттера, кто тут на самом деле достоин ее руки!

Если бы Гарри в этот момент уже не лежал на своей кровати в спальне мальчиков, он, возможно, не смог бы устоять на ногах — настолько дико прозвучало последнее предположение. Гермиона, к своему счастью, так же не могла упасть, находясь в сидячем положении.

Подобный ход мыслей действительно очень сильно пугал своей нелогичностью и непредсказуемостью.

Драко Малфой никогда не страдал излишней скромностью. Также, он всегда был тверд в своих убеждениях и честно делился ими с окружающими. Все это обуславливало то, что его мнение о магглах и об их «отродьях» секретом ни для кого не являлось.

Так как же можно было вообще придумать такое — Малфой, внезапно воспылавший внеземной любовью к «грязнокровке»? Было бы даже интересно взглянуть на его реакцию, когда эти слухи дойдут до него самого...

«Может быть, нам самим сделать, так сказать, официальное заявление, чтобы никто больше такую чушь не придумывал?» — предложил Гарри, которого все это уже начало изрядно утомлять.

«Боюсь, не сработает», — была отвергнута его идея.

Гермиона уже достаточно успела наслушаться разговоров своих соседок, чтобы понять принципы работы этой системы.

«Если мы хоть что-то подтвердим, у всех тут же появятся предположения на тему того, что мы не стали подтверждать».

Справедливости ради стоило отметить — несмотря на то, что Мальчик-Который-Выжил неизменно пользовался повышенным вниманием, он со своей постоянной спутницей все же являлся не единственным объектом слухов и домыслов. Обсуждения «кто, где, когда и с кем» велись вернувшимися в замок учениками несколько дней нового семестра, пока события школьной жизни не успели сильно вытеснить полученные на каникулах впечатления.

Жизни в Хогвартсе, как всегда, бурлила и била ключом, стараясь никого не обделять своим вниманием.

* * *

Юные волшебники и ведьмы вовсе не считали, что их главным и единственным занятием в школе должна быть учеба. В этом плане они ничуть не отличались от обычных детей, даром магии не обладавших. Ученики, почти безвылазно находящиеся в замке большую часть года, нередко откровенно страдали от скуки. Во многом, именно этим и был обусловлен огромный ажиотаж вокруг матчей по квиддичу и походов в Хогсмид. Да и столь великая страсть к слухам и сплетням тоже возникла отнюдь не на пустом месте.

Вот только темы для бесед имели свойство наскучивать при столь многократном повторении, как это обычно происходило. Матчи по квиддичу случались не настолько уж и часто, да результат зачастую можно было предугадать заранее, не говоря уж о том, что лишь горстка учеников не являлась пассивными зрителями. Даже походы в Хогсмид постепенно приедались.

Таким образом, большую часть свободного от уроков времени, школьники, как правило, были предоставлены сами себе. Конечно, находились и такие, которые по каким-то непонятным всем прочим причинам, искренне были уверены, что в школе, как ни странно, действительно нужно учиться, и потому все свое время посвящали процессу учебы. Но таковые были в меньшинстве. И даже «умникам» с Рейвенкло не так уж и редко хотелось отдохнуть и отвлечься.

И поскольку на территории школы с развлечениями было как-то туговато, студенты, в меру своих сил и фантазии, придумывали их себе сами, на радость учителям и ответственно подходящим к своим обязанностям старостам.

Классическим и хорошо знакомым всем обитателям замка примером могли послужить близнецы Уизли. Их внутренним стержнем, судя по всему, являлось застрявшее где-то в районе ягодиц шило. Возможно даже, одно на двоих. Фрэд и Джордж явно очень не любили скучать и, обладая весьма деятельными натурами, подходили к процессу борьбы со скукой весьма творчески. А результаты их деятельности, в свою очередь, не позволяли скучать уже всем остальным...

Пусть близнецы Уизли и были самыми яркими и заметными представителями своего племени, но единственными они совсем не являлись. Среди будущих великих волшебников всегда хватало любителей наглядно продемонстрировать ближнему своему какое-нибудь особенно веселое и пакостное заклинание.

Были и такие, кто просто и без лишних затей любил поперебрасываться разнообразными порчами и сглазами.

Стабильным результатом таких способов борьбы со скукой было то, что у мадам Помфри надобность в подобной борьбе возникала крайне редко.

Впрочем, беспокойные юные маги вели себя в новом семестре несколько менее беспокойно, чем обычно. Причиной, судя по всему, стало сделанное за первым завтраком объявление.

Мадам директор, похоже, попыталась придумать способ направить неуемную энергию своих учеников в достаточно мирное русло, где ей можно было дать выход без лишних жертв и сопутствующего ущерба.

Было объявлено, что отныне в Хогвартсе будут открыты клубы, посвященные некоторым из имеющихся предметов, например, гербологии или зельеварению. В рамках подобных клубов ученики будут заниматься такой деятельностью, как выращивание не слишком прихотливых волшебных растений или варкой не самых сложных составов. Допускались к участию в клубах достигшие четвертого-пятого курса, как обладающие достаточными умениями.

Казалось бы, что может быть хорошего в дополнительных занятиях? Но администрация школы смогла найти достаточно привлекательный стимул.

Прежде всего, успехи будут поощряться дополнительными баллами, которые пойдет в копилку факультета участника клуба. Но главным было даже не это.

Результаты деятельности, будь то зелье, растение или что-то еще, после прохождения проверки у соответствующего учителя, будут отправлены на продажу, часть прибыли от которой будет передана непосредственно самому ученику. Кроме того, профессор Слагхорн пообещал познакомить хорошо себя проявивших студентов с «кое-какими интересными людьми».

Кого-то привлекла возможность обзавестись полезными знакомствами. Кого-то — возможность получить сиюминутную прибыль. Кто-то просто был рад получить пользу от имеющихся навыков.

Конечно, были и те, кто отнесся к клубам достаточно прохладно. Кому-то не хватало знаний и умений. Были даже такие, кто высокомерно объявил, что в подачках не нуждается.

Но, так или иначе, занятых полезной деятельностью было немало. Те же близнецы Уизли были быстро взяты под крыло Слагхорном, который с видимым удовольствием обещал им «блестящее будущее». Главные виновники самых громких переполохов школы прочно оккупировали один из специально оборудованных кабинетов, позволив вздохнуть с облегчением тем, кто не понаслышке был знаком с последствиями их пристального внимания к своей персоне.

Также, директор Спраут объявила, что со следующего учебного года, посещать клубы будут только те, кто успешно сдаст экзамен по соответствующему предмету в конце текущего года. Цель подобного ограничения угадать было несложно.

* * *

Очередной приватный разговор с представителем Отдела Тайн состоялся в первые выходные нового семестра.

— Мистер Блэк уже поведал вам о найденном в его доме предмете, не так ли? — поинтересовался Грэй в начале беседы.

— Да, Сириус сказал про хоркрукс, — подтвердил Гарри.

— Как я понимаю, вы не видите тут особой проблемы, — полуутвердительно заметил невыразимец, чуть наклонив вбок накрытую капюшоном голову.

— Ну, если у Волдеморта есть хоркрукс, то почему он не мог сделать еще? — немного удивился Гарри.

— Так ведь даже надежнее, — добавила Геримона.

— Действительно, если подойти к проблеме с такой точки зрения... — задумчиво произнес Грэй.

Немного помолчав, он продолжил.

— Как ни странно, но подобная мысль никому до этого не приходила в голову.

— Сэр, вы хотите сказать...

— Безумцев, решившихся на создание хоркрукса, было, к сожалению, не настолько мало, как хотелось бы. Но никто из них не был безумен настолько, чтобы сделать еще один!

«Я гляжу, нам очень повезло с Темным Лордом», — меланхолически прокомментировал Гарри.

«Я уже говорила...»

«...Что я не умею успокаивать?» — столь же меланхолично закончил он.

Эмоция Гермионы более всего походила на тяжелый вздох.

«Ну что ж, признание проблемы — первый шаг к ее решению...»

— Получается, Волдеморт — единственный, у кого... — решила уделить внимание другому собеседнику Гермиона.

— В истории другие подобные личности неизвестны. Мысль сделать еще один хоркрукс действительно больше никому не приходила в голову. Несмотря на определенное... — Грэй на мгновение замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово, — несмотря на определенный интерес, который представляет данный случай в связи со своей уникальностью, он также порождает непредвиденные ранее проблемы.

— Вы считаете, что хоркруксов может быть еще больше? — предположил Гарри.

— Да, и это в том числе. К сожалению, нельзя с уверенностью определить, на каком числе решил остановиться мистер Риддл. Три? Тринадцать? Шестьдесят?

— «Сильные» числа? — уточнила Геримона.

— Именно так, — согласился Грэй. — В то же время, может быть и так, что мистер Риддл совсем не думал об арифмантике и просто делал их один за другим, на сколько хватило времени и сил.

«Это... не очень хорошо», — осторожно заметил Гарри.

«Да я все равно знаю, что ты хотел сказать на самом деле... Но не могу не согласиться с подобной оценкой».

— Получается, чтобы окончательно избавиться от Волдеморта, нужно найти и уничтожить абсолютно все хоркруксы, что он успел наделать? — сделал очевидный вывод Гарри.

— Как вы сами, надеюсь, понимаете, тут и кроется главная проблема.

— Нам не известно их точное число...

— Не только это, мисс Грейнджер. Если вы помните, Отдел Тайн намеревался при помощи имевшегося хоркрукса определить местоположение самого мистера Риддла. Так вот, успеха нам добиться не удалось. И до недавнего времени мы были уверены, что причина в наших собственных ошибках. В конце концов, возможность поработать с подобным объектом у нас появилась впервые. Мы и не ждали быстрого успеха.

— Но причина была не в этом? — озвучил догадку Гарри.

— Да. Мы исходили из предпосылки, что хоркрукс у мистера Риддла ровно один. Никто даже и подумать не мог, что это не так! — с легким возмущением воскликнул Грэй. — А ведь это в корне меняет всю методику! Почти год работы впустую!

— Видите ли, — продолжил он вновь спокойным голосом, — данный способ поиска существует уже четыре века. Имея достаточно существенную часть, можно без проблем найти то, от чего она была отделена. Однако, при этом нужно четко знать остаточное количество того, что необходимо найти.

— Питера Петтигрю искали именно так? — вспомнил Гарри недавний рассказ Сириуса.

— Да, это хороший пример. В данном случае мы исходили из предположения, что никаких других частей тела, кроме пальца, мистер Петтигрю не терял. Правда, всего лишь один палец не может считаться «достаточно существенной частью», чтобы получить результат. Для сомнений в факте смерти его хватило, но вот обнаружить, где он скрывается... Точность была на уровне «где-то на этой планете».

— Значит, не зная числа хоркруксов...

— Мы не можем найти ни остальные хоркруксы, ни их создателя. А чтобы узнать число хоркруксов, нужно найти их все. Интересная проблема, не так ли? Есть, конечно, еще один вариант: поговорить с самим мистером Риддлом, но его тоже для этого надо найти! Не говоря уже о том, что вряд ли он будет согласен любезно обо всем рассказать.

«Действительно, с чего бы это?...»

— Вам, полагаю, интересно, зачем я все это рассказал?

— Это как-то связано с нашим... феноменом? — вспомнил Гарри употребляемое Грэем слово.

— Вы правы, мистер Поттер. Вы ведь помните мою теорию о первоисточнике идеи хоркруксов?

— И вы хотите использовать для поиска нас? — настороженно спросила Гермиона.

— Если говорить точнее, то не для поиска, а для разработки новой методики... Не бойтесь, больно не будет...

* * *

Визиты в Отдел Тайн происходили почти каждую неделю. Сначала Грэй просто собирал подробную информацию о «технических» деталях «феномена». Какую информацию они способны передавать друг другу? Насколько подробно? На каком расстоянии?...

Позже начались практические проверки. Помня о нестандартной реакции боггарта и бесполезность легилименции, Грэй проверял их реакцию на различные чары.

Тут они ничего нового для себя не узнали. Как стало ясно по итогам всех их поединков с Сириусом, большая часть заклинаний действовала на них так же, как и на всех остальных волшебников и ведьм. Но вот, например, веселящие чары, попав в одного из них, воздействовали и на другого, правда, в обоих случаях в ослабленном виде. Проверки в Отделе Тайн подтвердили: заклинания и зелья, каким-либо образом влияющие на эмоциональное состояние, из-за передачи между ними мыслей и эмоций, по сути дела, действуют сразу на них обоих, но при этом, каждый получает только часть от полного эффекта.

Также, Грэй проверял, можно ли их как-нибудь «отрезать» друг от друга, используя различные заклинания для маскировки, изоляции и защиты. Как выяснилось в итоге, ни мощнейшая защита на имевшемся у Отдела Тайн хранилище опасных артефактов, ни считающийся вершиной в средствах маскировки Фиделиус не были на это способны.

* * *

Когда директор Спраут делала объявление насчет школьных клубов, она явно не рассчитывала на подобный результат.

— Хагрид, что это? — только и смог произнести Гарри, таращась на небольшой загон, сооруженный лесником позади своей хижины, куда их позвали, чтобы показать «интересное».

Вряд ли он смог бы быстро подобрать нужные слова, если бы его попросили вкратце описать внешний вид обитателей загона. Больше всего они походили на нечто среднее между креветкой и огромной блохой. Скользкое на вид, бледно-розовое тело с руку длиной и торчащими отовсюду то ли ножками, то ли щупальцами. Из «хвоста» время от времени со свистом вырывались яркие искры, отчего монстриков подбрасывало на несколько дюймов вперед и вверх. Снег внутри вольера был оплавлен до состояния льда, и, если приглядеться, снаружи него тоже можно было разглядеть несколько подобных участков.

— Это — соплохвосты! — гордо объявил Хагрид.

— Ни разу о таких не слышала, — порывшись в памяти, сообщила Гермиона.

— Так никто не слышал! — довольно улыбнулся лесник. — Я сам!

— В смысле, «сам»? — не понял Гарри.

— Ну, это, я когда увидел зверушек у Кеттлберна... Он с ребятами их разводит... Я пошел к Спраут и сказал, что тоже разводить хочу! Ну она и разрешила... Хорошая, почти как Дамблдор! — радостно закончил Хагрид. — Вот каких красавцев развел!

Глядя на «красавцев», они с трудом сдерживали брезгливость. Хагрида обижать не хотелось.

— И... что они делают? — спросил Гарри, не желая затрагивать тему внешнего вида.

— Так я пока не знаю! Вот, выращиваю, смотрю...

Раздался неприятный хруст: двое соплохвостов потянули в разные стороны третьего. С омерзительным чавкающим звуком он был разорван на две части, на каждую из которых тут же улеглось по одному монстрику.

— У них там присоски на брюхе, — прокомментировал данное действо Хагрид.

— Так вот чем они питаются! — вдруг радостно воскликнул он мгновением спустя.

«Интересно, Спраут в курсе, какой смысл в понятие «разводить зверушек» вкладывает наш Хагрид?»

* * *

— Чуть потеплее, пожалуйста, — попросила Гермиона, которую Гарри поливал водой из своей палочки.

Отсутствие в Тайной Комнате элементарных удобств могло бы стать весьма неприятной проблемой, но магия позволяла ее решить. Так, например, заклинание «Агуаменти» обеспечивало вполне приличный импровизированный душ.

Тренировки с Сириусом наглядно показали типичные возможности взрослого волшебника, а также тот факт, что если они хотят быть готовыми к будущим встречам с Волдемортом, то им нужно еще немало поработать над собой. Конечно, тренировать непосредственно дуэльные навыки в спаррингах между собой у них не получится, но вот нарабатывать точность своих заклинаний и общую выносливость они могут и так.

Для занятий вновь была выбрана Тайная Комната. Не только и не столько из соображений секретности, сколько по гораздо более банальной причине: ничего похожего на крытый спортзал в Хогвартсе не было, а на улице зимой в Шотландии было... не жарко. В Тайной Комнате же было вполне тепло: ее создатель явно позаботился об условиях проживания своего василиска. Еще бы о комфорте посетителей подумал...

— Ладно, я все, — объявила Гермиона, смыв с себя весь накопившийся пот.

— Знаешь, — заметил Гарри, когда они поменялись ролями, — ты уже можешь одеться.

— Могу, — хитрая улыбка.

Действительно, кого ей тут стесняться?...

Конечно, к виду тела Гермионы он, вроде как, уже давно достаточно привык. Но, все же, одно дело — «видеть» ее в воспоминаниях после похода в душ, и совсем другое, когда она вот так вот, на расстоянии вытянутой руки, одетая в одни ножны для палочки... Нельзя, конечно, сказать, что он так уж сильно против...

Обработав свои ножны «Импервиусом» для защиты от воды и спрятав в них палочку, Гарри приступил к водным процедурам. Кстати о заклинаниях: они ведь могли использовать «Эванеско»...

— Гарри, «Эванеско» для мытья...

— ...Подходит плохо, помню.

— И, к тому же, слишком быстро!





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 04:57 | Сообщение # 34
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 30. Подводные камни.


Вторая половина учебного года протекала без каких-либо громких потрясений, как и предыдущая. Наверно, именно так и должно было быть: никаких вырвавшихся на свободу монстров и Темных Лордов, никаких покушений на жизнь обитателей замка.

Впрочем, произошедший во время каникул визит сумасшедшего домового эльфа наглядно показал, что расслабляться еще очень рано. В мире есть еще немало монстров, способных внезапно оказаться в коридорах замка, да и Темный Лорд, очень не желающий покидать сей бренный мир, присутствует где-то — может быть, даже совсем неподалеку. И, что характерно, никто из перечисленных от избытка человеколюбия не страдает и взглядов вроде «Насилие — не способ решения проблем» совсем не разделяет.

Несмотря на прошедшее с момента нападения Добби время, Гарри и Гермиона по-прежнему не расставались со своими волшебными палочками даже на ночь, и спать ложились, защищая свои кровати специально разученным набором чар, призванным задержать возможного незваного гостя достаточно долго, чтобы успеть проснуться и встретить его соответствующим образом. Соседи и соседки по комнатам первое время косились с недоумением и удивлением, но вскоре перестали обращать внимание на подобные, по их мнению, причуды. Впрочем, кое-кто, наоборот, отнесся с пониманием и даже одобрением.

Рон, имевший сомнительное счастье быть родным братом Фреда и Джорджа, что автоматически делало его невольным участником их некоторых затей, быстро осознал возможную пользу от заклинаний, используемых Гарри. Он дошел даже до того, что самоотверженно отправился на поиски книг, где можно было бы найти еще что-нибудь столь же полезное. Вот что значит правильный стимул...

Но как бы они ни ожидали новых неприятностей и как бы ни готовились к возможным подвохам, ничего подобного так и не происходило. Все шло своим чередом. И даже ученики стали доставлять гораздо меньше проблем учителям. Возможно, сыграла свою роль введенная система клубов, благодаря которой самые активные и шумные оказались надежно заняты полезным делом и больше не обладали достаточным временем для своей обычной деятельности по внесению разнообразия в серые будни. А может быть, причиной было и то, что даже самые непонятливые наконец-то осознали произошедшие изменения в кадровом составе школы. Место доброго и снисходительного к своим подопечным Снейпа занял злой и жестокий профессор Слагхорн, который был способен на столь немыслимый поступок, как, о ужас, наказание учеников собственного факультета. Даже всякие Малфои были вынуждены смириться с тем фактом, что эра свободы слова безвозвратно канула в прошлое, и теперь честные потомственные чистокровные волшебники вынуждены страдать от гонений и притеснений, не имея возможности высказываться открыто. Все, что им оставалось — бросать красноречивые взгляды на окружающих их ничтожеств, держа рот на замке.

В середине марта неожиданно повторилась ситуация первого курса, когда весь факультет объявил бойкот Гарри Поттеру. В этот раз причиной неожиданно стал квиддич, к которому Гарри уже не имел никакого отношения.

Полученное от Рейвенкло поражение существенно подкосило шансы Гриффиндора на победу в чемпионате. В этом матче команда Вуда начала уверенно вырываться вперед, имея шесть забитых мячей против одного пропущенного, но дуэль ловцов, решившая исход встречи, оказалась проиграна. Сказался больший опыт Чоу Чанг, позволивший ей ловко обойти свою соперницу и принести своей команде победу с отрывом ровно в сто очков. С учетом полнейшего разгрома, учиненного над Хафлпаффом, сборная Рейвенкло стала явным фаворитом чемпионата — если в этом году не случится игр, подобных прошлогодним, с искусственным накручиванием счета, то подопечным Роджера Дейвиса для победы достаточно не проиграть в своей последней игре со слишком большим разрывом.

После столь обидного поражения капитан Вуд ходил мрачнее тучи. Он учился уже на седьмом курсе, а значит, турнир этого года был его последней возможностью завоевать кубок Хогвартса по квиддичу.

Казалось бы, при чем тут Гарри?...

Именно Гарри Поттер со своим эгоистичным отказом играть и был виноват во всем! Если бы он хоть немного заботился о своих товарищах, если бы не был столь наглым, самовлюбленным...

«Профессор Снейп, перестаньте пить Оборотное Зелье!»

Высказывать вслух свои мысли Гарри не стал. Все равно бесполезно — Оливер Вуд был непрошибаем в вопросах, касавшихся Того-Что-Является-Главным-Для-Любого-Разумного-Волшебника.

Верные товарищи по факультету поддержали капитана своей команды и дружно принялись за старое, полностью игнорируя предателя, из-за которого им теперь не получить кубок. Разница с первым курсом была лишь в том, что на сей раз речь шла о другом кубке — «всего лишь» за квиддич. Однако, если учесть, что победа в квиддиче — это серьезная заявка на победу в общем межфакультетском соревновании, то нынешняя ситуация была и не столь уж далека от событий двухлетней давности, когда по вине Поттера и компании была потеряна огромная куча баллов.

Правда, в этот раз объявленный бойкот, по большому счету, был бойкотированной персоне глубоко безразличен. На сложившийся круг общения Гарри это никак не влияло — ни на переписку с Сириусом, ни, тем более, на Гермиону.

Впрочем, в этот раз долго игнорирование со стороны факультета не продлилось. Самый громкий обвинитель и не думал останавливаться в своем поиске виновников недосягаемости Мечты. Очень быстро его гнев обрушился на тройку охотниц, которым следовало бы «поживее забивать мячи». Затем Вуд переключился на близнецов-загонщиков, которые «пялились на Чанг, вместо того, чтобы сбить ее с метлы». Не осталась обделенной вниманием и их сестра-ловец, которая «вообще играть не умеет». Под конец досталось даже тем, кто в команду не входил, потому что... потому что... Да потому что сговорились все! Лишь бы не дать Вуду победить!

Вопли отважного капитана очень быстро всем надоели, и объектом всеобщего игнорирования стал он сам. Что еще сильнее утвердило его в мыслях о всеобщем заговоре. Замолчал он только после того, как какая-то добрая душа прокляла несчастного, лишив его рта.

* * *

Директор Спраут, сегодня ночью мы обнаружили новые факты по делу, из-за которого Отдел Тайн был вызван в Хогвартс в прошлом году. Я вынужден настаивать на нашей немедленной встрече в вашем кабинете. Дело не терпит отлагательств. Не могу не заметить, что эта встреча уже состоялась и другие представители персонала школы не присутствовали. Грэй.

Стоило только ей дочитать до конца эту записку, полученную в обычное время прибытия почты, как выведенные аккуратным почерком буквы стали стремительно выцветать и через несколько мгновений в руках у Помоны находился совершенно чистый кусочек пергамента. Даже оставленные пером бороздки исчезли. Отдел Тайн очень любит подчеркивать свое название.

Это был первый раз, когда представитель данного отдела выказал желание пообщаться с директором школы, одним из преподавателей которой он являлся в данный момент. Особой нужды в задушевных разговорах и не возникало: ни с кем из коллег по школе Грэй не поддерживал никаких контактов, выходящих за рамки своих профессиональных обязанностей, не делая исключений и для самой Помоны. Что же касалось работы, то тут тоже не было никакой необходимости для бесед с глазу на глаз. Со своими обязанностями он вполне справлялся, каких-либо нареканий к нему не возникало. Учитель защиты из невыразимца получился хороший, а уж если сравнивать с тему, кто занимал эту должность до него, так и вовсе замечательный.

Даже жаль, что на следующий год придется искать кого-то еще. Но уговаривать Грэя остаться было, пожалуй, бесполезно: он сразу объявил, что работа с Отделом Тайн для него является приоритетной, а преподавание в Хогвартсе, по сути дела — его служебная командировка для наблюдения за «интересными детьми».

Судя по этой записке не то с просьбой, не то с требованием, Грэй очень хотел поговорить с ней не как один из преподавателей школы, а именно как невыразимец. Учитывая сделанное насчет «состоявшейся» встречи замечание, у нее нет другого выбора, кроме как прислушаться к этой «просьбе». Придется крутить хроноворот.

Переместившись назад в то замечательное время, когда другая она еще мирно досматривала свои сны и совсем не предполагала вновь участвовать в секретных заседаниях, Помона направилась к своему кабинету. Каких-либо встреч по пути можно было не опасаться: саму себя она не увидит в любом случае. Те из учителей, которые сами пользуются хроноворотами, лишних вопросов задавать не будут. Что касается остальных... А какие могут возникнуть вопросы к директору? Подумаешь, идет куда-то в столь ранний час... Раз идет — значит надо. Что же касается учеников — так некоторые из них пребывают в твердой уверенности, что учителя вообще никогда не спят и всю ночь бродят по школе, чтобы ловить нарушителей режима. А преподаватели никогда не пытались разубеждать своих подопечных...

Невыразимец, ожидавший Помону около стоящей на страже горгульи, оказался не один. Его спутник, судя по всему, был коллегой по Отделу Тайн: глухая мантия с накинутым глубоким капюшоном, очень похожая на постоянную одежду Грэя, только более светлого оттенка, и совершенно невыразительное лицо оставляли мало поводов для сомнений.

— Это мой коллега, мистер Уайт, — была подтверждена ее догадка.

«Уайт» коротко кивнул в ответ на приветствие Помоны.

— Не обращайте внимания, мистер Уайт — отличный специалист, но, к сожалению, коммуникативные навыки не относятся к перечню его талантов, — пояснил Грэй, пока винтовая лестница поднимала их всех наверх.

— И зачем же вы позвали сюда столь талантливого волшебника?

— Если быть точным, то это он позвал меня сюда. А если еще точнее, то позовет.

Лестница достигла самого верха, и мадам директор прикоснулась палочкой к дверям кабинета.

— Что же касается причины, по которой я попросил вас о встрече, — продолжал в это время невыразимец, — то поверьте мне, лично вы должны быть заинтересованы, как никто другой. Но для начала, я хотел бы попросить...

Догадаться, о чем именно хотел попросить Грэй, было не сложно. Потому, не успел он закончить говорить, как Помона уже начала совершать необходимые жесты палочкой, чтобы надежно закрыть кабинет от любых попыток узнать о происходящем внутри извне.

— Прежде всего, — начал Грэй, когда защита была установлена полностью, — объявляю: все, что будет здесь сказано, относится к делу о гибели Альбуса Дамблдора и не подлежит разглашению.

Иного от Отдела Тайн ожидать не стоило.

— Вы ведь помните, о чем шла речь год назад? — поинтересовался Грэй.

— На память не жалуюсь, — мадам директор уже давно отвыкла от того, чтобы с ней разговаривали как с ученицей.

— Замечательно, — собеседник не стал обращать внимания на недовольный тон ее ответа. — Тогда не буду утомлять вас излишними подробностями. Я смог найти на территории Хогвартса еще один хоркрукс мистера Риддла.

Не зря она не ожидала ничего хорошего от этой встречи. Но если сама мадам директор не стала пускать на волю свои эмоции, то вот портреты некоторых ее коллег сдерживаться не стали.

— Развели бардак!

— Сделали из школы помойку для всякой дряни!

— Вот в наше время...

Подобные реплики, впрочем, были плохо слышны из-за потока ругани на паре мертвых языков. Вроде бы, латыни в Хогвартсе перестали всерьез учить именно из-за этого директора, любителя лингвистических изысков, который смог привить подобную любовь нескольким поколениям юных волшебников.

— Тихо! — привычно прикрикнула Помона на расшумевшиеся портреты.

Портреты, в свою очередь, столь же привычно тут же умолкли.

— Это, конечно, весьма тревожные новости... — наведя порядок, обернулась она к невыразимцам, невозмутимо наблюдавшими за этой сценой.

— Боюсь, слово «тревожные» в данном случае суть проблемы передает явно недостаточно, — «успокоил» Грэй.

— Я хотела сказать не это, — углубляться в данную тему никакого желания не было. — Отдел Тайн, как я понимаю, над этой «проблемой» работает, — закончила она полувопросительно.

— Работаем, — спокойно согласился Грэй.

Продолжить Помона не успела — неожиданно подал голос портрет, обычно крайне неохотно поддерживающий разговоры.

— Зачем вы вмешиваетесь в это дело? — укоряющее спросил нарисованный Альбус Дамблдор. — Нельзя нарушать...

— Ход событий? — прервал бывшего директора Грэй. — Мистер Дамблдор, неужели вы из тех, кто верит в, скажем так, предопределенность?

— Я не верю, я — знаю! — твердо объявил портрет. — Нельзя мешать тому, чего не миновать!

— И чего же, по-вашему, нам «не миновать»? — с явным скепсисом поинтересовался невыразимец.

Как и на все попытки Помоны что-либо от него узнать, бывший директор Хогвартса начал изрекать пространные речи на тему того, что еще слишком рано и пока что всем лучше ни о чем не беспокоиться.

— Если вы имеете в виду изреченное вашей преподавательницей прорицаний, — Грэй, похоже, тоже устал слушать этот монолог, — то нам об этом прекрасно известно. И мы не нашли там ничего полезного.

У Помоны появились определенные подозрения насчет смысла слов об «изреченном преподавательницей прорицаний».

— Мистер Грэй, вы хотите сказать, что Сибилла...

— Профессор Спраут, я не могу сообщить вам подробностей. В любом случае, ничего особенного профессор Трелони не сказала. Обычный для таких случаев набор слов, и даже не рифмованный. Кстати, раз уж подвернулся подобный случай... — Грэй повернулся лицом к портрету. — Не поведаете ли нам, как так получилось, что о факте наличия этого пророчества мы узнали лишь случайно?

— Вы должны относиться к этому посерьезнее, — уверенным и спокойным голосом возразил бывший директор, словно поправляя учеников, допустивших неточности в своем ответе, и, при этом, начисто игнорируя адресованный ему самому вопрос. — История знает немало случаев, когда из-за пренебрежения подобными вещами было пролито немало крови, чего иначе можно было бы избежать.

— И в столь же немалом числе случаев попытки слепо следовать бессвязному тексту оканчивались еще более трагично, — парировал Грэй с нотками легкого раздражения. — И я все же хотел бы услышать ответ на свой вопрос.

— Боюсь, вы просто не видите всей картины. Попытки помешать судьбе... — снова было проигнорировано требование невыразимца.

— Понятно, мистер Дамблдор, — произнес Грэй, словно оглашая приговор. — Вы вольны верить, во что вам угодно. В любом случае, вы сейчас не в том положении, чтобы насаждать свои убеждения. Если вам нечего сказать по существу имеющейся проблемы, то необходимости в вашем мнении не имеется.

С каждым произнесенным словом он становился все более и более раздраженным. Похоже, с точкой зрения собеседника он не был согласен категорически.

— Время покажет, кто прав, а кто — нет, — пожал плечами нарисованный Альбус и начал устраиваться в своем кресле поудобнее, готовясь задремать.

Второй невыразимец, сидевший до этого совершенно тихо и неподвижно, недовольно буркнул что-то нечленораздельное.

— Действительно, — голос Грэя вновь был лишен каких-либо лишних эмоций. — Не стоит больше терять времени из-за бессмысленных пререканий.

Волшебник в сером отвернулся от стены, на которой висел портрет директора бывшего и, судя по повороту головы, вновь обратил свой взгляд на директора действующего.

— Профессор Спраут, как я понимаю, перед тем как нас прервали, вы хотели поинтересоваться, зачем мы все это вам сообщили?

— Точнее, чего вы от меня хотите. Отдел Тайн ведь не станет сообщать кому-то подобные сведения просто так?

— Название обязывает, — безразличным тоном прокомментировал последние слова Грэй. — Что же касается главного вопроса, то, поверьте мне, вас он касается непосредственно.

Помона не стала отвечать на последнее заявление, и просто вопросительно взглянула на сотрудников Отдела Тайн, ожидая продолжения.

— Дело в том, что последние найденные нами объекты несколько отличаются от первого. Видите ли, некоторые из своих хоркруксов мистер Риддл создал, используя исторические реликвии, некогда принадлежавшие основателям Хогвартса.

Помоне вновь пришлось призывать к порядку портреты, некоторые из которых пришли в совершенно неописуемую ярость от последнего заявления. Сама мадам директор тоже была далека от спокойствия, но смогла удержать свои чувства в узде.

— Один из этих предметов — принадлежавший Салазару Слизерину медальон, другой — диадема Ровены Рейвенкло, — продолжил свою речь Грэй.

И вновь был вынужден прерваться, на сей раз — из-за удивленных вздохов.

— Постойте, — раздался недовольный старушечий голос, — и из этих бесценных произведений искусства этот ваш Темный Лорд сделал такое... такую... гадость?

— Распустили молодежь!

— А я вот таких сразу в Арку отправлял!

Самым громким вновь пришлось затыкать рот, но Помона не могла не признать, что в данном случае во многом согласна со своими предшественниками.

— Пока в нашем распоряжении был всего один подобный предмет, мы не могли утверждать наверняка, но теперь получили достоверное подтверждение. Эти реликвии в определенной мере привязаны к Хогвартсу и его магия откликается на них, ровно как и наоборот. Сейчас уже нельзя определить, было это сделано целенаправленно, или же это всего лишь побочный эффект, который иногда наблюдается у произведений, созданных одним и тем же мастером. Но это не главное. Проблема тут в другом. Профессор Спраут, магия Хогвартса во многом ведь завязана на директора, не так ли?

— Я не могу сообщить вам подробностей, — скопировала выражение своего собеседника Помона. — Однако, вы хотите сказать...

— Да, данные объекты могут опосредованно оказывать на вас воздействие. Что может быть весьма нежелательным, учитывая их нынешнюю сущность. Если же принять во внимание, что диадема Рейвенкло, согласно имеющейся информации, уже сама по себе способна оказывать существенное воздействие на разум...

— И вас интересует, не лишилась ли я рассудка?

— Скорее, имеет ли место быть сам факт негативного воздействия. Отклик магии очень слаб, простое удаление с территории Хогвартса заставило его исчезнуть вовсе. Впрочем, в таких случаях он никогда и не бывает сильным. Вы не так уж и давно занимаете пост директора, чтобы в случае наличия воздействия его результат быль хоть сколь-нибудь заметен. Однако, согласитесь, что пройти осмотр специалиста, — Грэй кивнул на своего молчаливого коллегу, — в ваших же интересах.

Что-то подсказывало, что самому Отделу Тайн интересно, прежде всего, взглянуть на необычный в их практике случай и не допустить при этом неконтролируемого распространения секретных сведений, как случилось бы, обратись она, например, в Мунго. Впрочем, глупо отрицать, что в данном конкретном случае не стоит отказываться от сотрудничества. Однако, кое-что, все же, нужно уточнить.

— Я действительно занимаю этот пост недолго. Но что насчет... — она посмотрела на портрет своего непосредственного предшественника.

— Хороший вопрос. Неизвестно точно, когда этот объект стал хоркруксом и как давно находился в школе.

Мистер Уайт вновь пробурчал что-то непонятное.

— Да, мой коллега выдвинул гипотезу, что если речь идет о сроке более чем в дюжину лет, то это может уже весьма негативно сказаться на рассудке...

Договорить ему не дал портрет Финеаса Блэка.

— Вот, а я всегда говорил, что великий Альбус Дамблдор давно уже страдает маразмом и ему пора на покой! — довольно заявил он.

— Финеас! — гневно воскликнула одна из его коллег, потрясая немалых размеров палочкой, больше похожей на трость или жезл.

— Да-да, и мне точно так же никто не верил, — недовольно буркнул этот ворчливый волшебник, скрестив на груди руки и демонстративно ото всех отвернувшись.

Не обращая внимания на разгорающуюся перепалку, Грэй вновь обратился к Помоне.

— Думаю, у нас еще более чем достаточно времени до завтрака. Не уделите ли вы его мистеру Уайту? Кстати, мистер Уайт, вы просили напомнить: через пару минут вы должны сообщить другому мне, чтобы я предупредил другого вас о предстоящей встрече.

* * *

— Опять не сходится, — удрученно объявил Гарри, отодвигая от себя исписанные листы пергамента.

Надобности что-либо говорить, впрочем, скорее всего не было: Гермиона и без того могла прекрасно чувствовать его недовольство. И судя по ответным эмоциям, ей самой тоже пока не удавалось добиться удовлетворительного результата.

Конечно, Сириус предупреждал, что сходу у них вряд ли что-то получится. Все же недаром анимагия считается уделом самых талантливых и искусных.

Крестный смог заинтересовать имевшимся у него навыком в достаточной мере, чтобы они захотели научиться этому сами. Без лишних уговоров он с готовностью принялся просвещать насчет всех необходимых действий и приготовлений. Но, несмотря на помощь волшебника, прошедшего этот путь от начала и до конца, никакого прогресса добиться им так пока и не удалось. И, что самое обидное, застряли они на самом начальном этапе, где требовалось всего лишь найти свой животный облик.

Впрочем, несмотря на то, что этот этап, по сути, был всего лишь подготовительным, назвать его простым было нельзя. Как оказалось, это был тот редкий случай, когда не существовало готового заклинания, чтобы можно было получить необходимое, просто помахав палочкой. Возможно, именно поэтому анимагов было столь мало.

Свою будущую форму нужно было находить по бесчисленному множеству косвенных признаков. Нужно было проверять себя десятком различных диагностических заклятий и выпить с той же целью не меньшее число зелий. Полученные результаты требовалось обрабатывать, подставляя их в весьма громоздкие формулы, причем эти формулы также нужно было подбирать с оглядкой на ранее полученные данные. Вдобавок, в этот процесс еще активно вмешивались фазы луны и взаимное расположение прочих небесных тел.

Сириус говорил, что, в свое время, они вчетвером потратили на это несколько месяцев. Конечно, у них тогда не было знающих старших товарищей, способных сразу указать правильный путь и объяснить неочевидные нюансы, но даже имея все это, не стоило рассчитывать управиться в один день.

А ведь это был только самый первый этап. В дальнейшем, определившись со своей формой, можно было переходить непосредственно к тренировкам. Процесс этот был тоже достаточно длительным и весьма однообразным. Зная, что его вторым обликом является, например, кошка, волшебник должен был постепенно отрабатывать навык превращения. Сначала, используя палочку, отрастить себе, например, кошачьи когти. Повторять это действие раз за разом, тщательно запоминая свои ощущения и после чего пытаться воспроизвести этот трюк уже без палочки. Если анимагическая форма была определена верно, то через некоторое время у него должно было все получиться. Далее следовало увеличивать превращаемую область, вновь помогая себе палочкой и далее пробуя уже без нее — сначала пальцы, затем ладонь, предплечье... И в конце концов, полное превращение.

Необходимость предварительного определения формы заключалась в том, что пытаясь превратиться в неправильное животное, результата добиться было невозможно в принципе. Точнее, сделать-то это при помощи палочки ничего не мешало, но подобное было самой обычной трансфигурацией и стать анимагом подобным образом было нельзя.

Все это доходчиво объясняло, почему на свете есть не так уж и много анимагов. Считанные единицы могли пробиться сначала через долгую и весьма непростую теоретическую подготовку, а затем успешно преодолеть и длительные практические упражнения. Анимагия была явно не для тех, кто привык полагаться на простое и безотказное «взмахни палочкой — получи результат».

Гарри и Гермиона застряли в самом начале подготовительного этапа. Определяя свои переменные для расчета формы, они никак не могли добиться стабильных показаний от диагностирующих чар и зелий. Результаты постоянно менялись, причем независимо от того кем и на ком проводилась проверка.

Интереса ради, они даже попробовали использовать подобные «скачущие» показания.

Вряд ли стоило считать успехом тот факт, что в мире, вроде бы, действительно существовали покрытые шерстью птицы. Или рыбы с руками и ногами.

А вот существование саблезубых червей подтвердить не удалось. Даже книга Хагрида спасовала...

— К слову о Хагриде, — нервно хихикнул Гарри после внезапно возникшей мысли, — вот смеху то будет, если моей или твоей формой будет что-то вроде его соплохвостов!

Хагрид недавно обмолвился, что неплохо бы вывести еще что-нибудь эдакое, но «с крылышками».

Гермиона вздрогнула, оценив подобные перспективы — как их анимагических форм, так и новых селекционных экспериментов.

В итоге, занятия по анимагии пришлось отложить хотя бы до лета, когда они вновь смогут общаться с Сириусом чаще, чем позволяет почта и недолгие встречи в Хогсмиде. Впрочем, не факт, что он сможет им помочь. Вспомнив о том, как на них реагирует боггарт, они предположили, что неудачи в анимагии могут иметь те же самые корни.

* * *

Конец учебного года принес с собой обычную предэкзаменационную суету, со всеми ее волнениями и переживаниями. В этот раз, впрочем, многие из учеников нервничали особенно сильно, поскольку в прошлом году из-за определенных событий экзамены у них так и не состоялись. Никто бы сейчас об этом и не вспомнил, но в словах некоторых преподавателей звучали намеки, что они совсем не прочь наверстать упущенное и спрашивать с детей не за один год, а за целых два. Особенно сильно перетрусили нынешние второкурсники, для которых эти экзамены стали первыми в жизни. Запас зелий Сна-Без-Сновидений, а также успокоительных и им подобных у мадам Помфри таял со страшной скоростью, и в последние недели года участники клуба зельеварения занимались исключительно его восполнением.

Впрочем, несмотря на страшные намеки, ничего подобного не произошло, и, по мнению Гарри и Геримоны, экзамены принципиально ничем не отличались от тех, что они сдавали два года назад. Если, конечно, не учитывать тот факт, что именно у них подготовка шла гораздо быстрее и продуктивнее, поскольку в распоряжении имелись сразу два тела, способных работать одновременно во благо единого сознания.

В этом году многим ученикам сильнее всего запомнился экзамен по защите от темных искусств, сильно отличавшийся от привычного для них.

Прежде всего, сама его форма. Профессор Грэй не стал утруждать детей вопросами по теории, остановившись исключительно на практических испытаниях. Для третьего курса подобным испытанием стала настоящая полоса препятствий на пересеченной местности, населенная различными существами, способы борьбы с которыми они изучали весь год. Для Гарри с Гермионой самым трудным было постоянно себя сдерживать от использования такой привычной и логичной Авады, когда какие-нибудь тварюшки начинали скалить на них свои зубки.

Несколько нестандартной была и система оценки результатов. Грэй оперировал исключительно двумя вариантами: или «Превосходно», или «Тролль», начисто игнорируя все остальные. Подобный подход он объяснял очень просто.

— В реальной ситуации, в которой потребуются знания по этому предмету, оценок вам ставить никто не будет. Вы либо защититесь, либо нет.

Профессор Трелони так и не дождалась выступления своего любимого ученика. Узнав о возможности отказаться от изучения какого-либо предмета, при условии, что число оставшихся не меньше двух, Гарри и Гермиона бросили прорицания и маггловедение соответственно. Все равно никакого толку нет.

Говорят, что после ухода Гарри, Трелони ненадолго впала в депрессию и в результате попыток из нее выйти еще две недели радовала своих учеников особенно красочными предсказаниями.





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 04:59 | Сообщение # 35
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 31. Болт с левой нарезкой.


Попытки научиться анимагии пришлось в итоге отложить на неопределенное время.

Им так и не удалось добиться хоть сколь-нибудь внятного результата, несмотря на все приложенные усилия и все затраченное время. Как бы они ни пытались, но все расчеты и проверки никак не хотели выдавать четкого ответа.

Были даже попытки делать все это, находясь в объединенном состоянии. Но толку от этого не было тоже. Наоборот, разброс результатов стал еще больше.

Отчаявшись от самостоятельных попыток добиться успеха, во время коротких пасхальных каникул они попробовали обратиться за помощью к Сириусу. Но тот лишь разводил руками: в свое время никто из их компании подобных проблем не испытывал, даже у «крысеныша» подготовительный этап шел достаточно гладко. Так что анимаг с многолетним стажем попросту не знал, что в такой ситуации стоило делать. Он даже лично попробовал использовать необходимые заклинания, но и в его исполнении они постоянно выдавали разные результаты.

Вообще, все это изрядно его удивило. Сириус пребывал в твердой уверенности, что уж у кого-кого, а у сына Джеймса Поттера точно не могло возникнуть никаких затруднений, и он легко должен бы был овладеть этим навыком.

Немного посовещавшись, они сделали вывод, что одной из причин мог стать уже известный им эффект, когда одно-единственное заклинание действовало сразу на двоих. Может быть, эти заклятия, подобно боггарту, тоже пытались «работать» одновременно с ними обоими, и из-за этого никак не могли дать четкий ответ?

Они дошли даже до того, что решили проконсультироваться с известным им сотрудником Отдела Тайн. В конце концов, Грэй сам говорил, чтобы к нему обращались, если что...

— Пожалуй, я соглашусь с вашими выводами, — заключил он, выслушав их. — Судя по всему, как и в случае с легилименцией, имеющиеся методики попросту не рассчитаны на подобное.

— То есть, у нас ничего не получится?

Обида и разочарование Гермионы легко чувствовались как в словах, так и в мыслях.

— Я бы не был столь категоричен, но вам, судя по всему, потребуется какой-то принципиально новый способ.

— Не стоит воспринимать это, как руководство к действию, — добавил он парой мгновений спустя. — Подобные эксперименты не просто так считаются одними из самых опасных. Хотя, конечно, со своей собственной жизнью вы вольны делать все, что вам заблагорассудится...

— К слову, часть заклинаний, что вы использовали, применяются и колдомедиками для обследования. Так что, подобный эффект может создать вам определенные проблемы...

* * *

Год закончился безоговорочной победой Рейвенкло. В своей последней игре сборная этого факультета одолела Слизерин и завершила таким образом сезон, не проиграв ни одного матча. Но, первыми они стали не только в квиддиче: даже без учета баллов, полученных за полеты на метлах, они уверенно лидировали в общем межфакультетском соревновании, где, в результате, и победили с огромным отрывом от всех прочих. Таким образом, триумф был неоспоримым. На прощальном пиру студенты Рейвенкло гордо выставили на свой стол сразу оба кубка.

Весьма довольными выглядели и те ученики, что сидели за столом Хафлпаффа, уверенно пристроившиеся на втором месте. И если не учитывать баллов за квиддич, то их отставание от лидера было не столь уж и велико. Возможно даже, что не будь этой игры, то стены Большого Зала сегодня были бы заняты барсуками вместо гордо раскинувших крылья орлов. Но даже несмотря на это, лить слезы никто из занявших почетное второе место не собирался. В обозримом прошлом этот факультет обычно оказывался по итогам года на третьей-четвертой позиции, что во многом и обеспечивало репутацию «тупиц». Так что сейчас они были более чем удовлетворены достигнутым результатом и даже позволяли себе снисходительно посматривать на обычных лидеров гонки — Слизерин и Гриффиндор, оказавшихся нынче в самом хвосте.

Представители же этих двух факультетов, во время объявления результатов, в большинстве своем были печальны и угрюмы. Разговоры за их столами почти не велись, ученики с мрачными лицами молча переваривали услышанное, тщетно пытаясь понять, как же так получилось.

«Знаешь, Гарри, я вот никак не могу понять, почему результат стал для всех такой неожиданностью».

«Ты это к чему?» — размышлявший совсем о других вещах, Гарри не смог быстро переключиться на новую тему.

«Посуди сам, — в мыслях Гермионы четко высветились четыре трехзначных числа, окрашенных в цвета факультетов Хогвартса, — количество баллов ни для кого секретом не является, ведь так?»

«Ну да, кто угодно может подойти, и посмотреть..., — он на мгновение перестал оформлять свои размышления в четкие слова, осознав, что это может значить. — Ты хочешь сказать?...»

«Именно! Результат всем был известен заранее! И все равно, все сидят с такими лицами...»

Действительно, кое-кто из победителей выглядит приятно удивленным, а некоторые проигравшие, наоборот, оказались удивленными неприятно.

«Может быть, они были уверены, что случится какое-нибудь чудо с внезапной раздачей баллов? Помнишь, Рон рассказывал про конец первого курса?» — немного подумав, предположил Гарри.

«Придет добрый директор и восстановит справедливость? — не скрывая скепсиса, хмыкнула Гермиона. — Хочешь сказать, что все всерьез на это рассчитывали?»

«Сама же когда-то возмущалась, если кто-то искренне надеялся, что МакГонагалл забудет про домашнее задание», — вернул усмешку он.

Мысленный диалог был на время прерван появлением на столах праздничного ужина. Как ни странно, но строить в уме осмысленные фразы получалось не очень, если при этом хотелось хоть немного распробовать вкус пищи. В противном случае, все было точно так же, как, например, в случае с перекусами в процессе работы: бутерброды поглощаются «на ходу», один за другим. А дочь дантистов, которая, вдобавок, успела провести немало времени, общаясь с различными врачами, очень прочно закоснела в убеждениях, как нужно правильно подходить к процессу приема пищи. Гарри, долгое время живший в режиме «ешь, пока дают», был вынужден соответствовать. Впрочем, от столь неблагоприятных условий он уже успел отвыкнуть.

Закончив с ужином, возобновлять диалог он не спешил. Мысли были заняты развитием пришедшей в голову идеи. Идея эта, в целом, не являлась слишком уж необычной, но Гарри не помнил, чтобы на эту тему когда-нибудь задумывался он сам или кто-то из окружающих, включая Гермиону.

Что там в последний раз пела Распределяющая Шляпа насчет нынешних лидеров соревнования? Нечто вроде «задор и желанье гранит грызть наук» об одних, и «совсем не боится труда», а также что-то еще насчет «надежности» о других. И что из этого следует?

Если не принимать во внимание квиддич, то основным и единственным источником баллов в Хогвартсе были успехи в учебе. Не считая, конечно, единичных акций «подарки от директора». Но ведь учеба, по сути дела, как раз и является специализацией Рейвенкло! Неудивительно, что они и набирают за нее больше очков, чем все остальные.

Далее, Хафлпафф. На первый взгляд, все уверены, что это факультет для неудачников, куда попадают всякие тупицы. Но Мальчик-Который-Выжил, уже неоднократно испытавший на себе, сколь быстро и радикально способно меняться мнение окружающих, а также сколь много общего оно имеет с реальностью, попробовал посмотреть на ситуацию с другой стороны. И что же получится, если отбросить в сторону расхожее мнение о Хафлпаффе? А получается... Получается, что все просто. Терпение и трудолюбие — весьма небесполезные качества, в том числе и тогда, когда дело качается учебы. Старательные и прилежные ученики стабильно получали одобрение преподавателей, зарабатывая очки в копилку своего факультета.

А что насчет замыкающих гонку? Гриффиндор, «отважно, бесстрашно идет он вперед» и Слизерин, который «обходит проблемы, не ломясь напрямик». Трудно вот так вот сходу придумать, как подобные черты характера могут помочь успеваемости в школе. Зато сразу становилось понятно, почему эти два факультета так любили нарушать школьные правила. И пусть хитрый Слизерин делал это менее явно, чем храбрый Гриффиндор, но результат в обоих случаях карался одинаково.

И каков итог? «Характер» одних способствует набору баллов, а у других, наоборот — потере. Впрочем, нужно было признать, что отнюдь не все ученики идеально соответствуют заявленным идеалам своих факультетов. Тех же вечных малфоевских подпевал просто язык не поворачивался назвать «хитрыми». Может быть, они оказались на Слизерине просто потому, что другие варианты подходили им еще меньше? Хотя... самому Гарри шляпа изначально предлагала именно этот факультет, но в итоге учла его собственные желания. Да и с Гермионой было нечто похожее. Но в ее случае даже сейчас у некоторых существовало мнение, что герб с орлом подошел бы ей гораздо лучше льва.

Но, так или иначе, большая часть детей свою факультетскую принадлежность, в целом, оправдывала. Вот и получалось, что некоторые факультеты уже по самим условиям соревнования получали определенное преимущество. Даже странно было, что Рейвенкло не выигрывает каждый год подряд. Впрочем, к учебным баллам прибавлялись еще и баллы за квиддич, успех в котором позволял их преимущество компенсировать. Да и помимо этого...

Насколько было известно Гарри, перед его появлением в Хогвартсе несколько лет подряд уверенно побеждал Слизерин. Казалось бы, при чем тут покойный Снейп?...

Он ведь никаких различий между «своими» и «чужими» не делал, одинаково щедро относясь ко всем. Одних он щедро награждал, других — столь же щедро штрафовал...

Вот его подопечные и привыкли праздновать победы. Что характерно, действительно «не ломясь напрямик». Если можно воспользоваться подобными обстоятельствами, то зачем опускаться до уровня «тупых гриффов», «заучек» и «придурков с Хафлпаффа», зарабатывая очки самостоятельно?

Помимо отсутствия декана, столь явно подыгрывавшего своим, в этом году произошли и еще кое-какие изменения, в итоге повлиявшие на результат соревнований. Вдобавок к «обычной» учебе, появились еще и клубы, занятия в которых также приносили баллы. И, конечно же, Рейвенкло и Хафлпафф получили преимущество и здесь. Хотя бы за счет того, что желающих принять участие там было больше, чем на оставшихся факультетах. В итоге, разрыв стал еще более четким.

Так что, итоги года получились более чем логичными и закономерными. И тем более странно было видеть недоумение на некоторых лицах.

Впрочем, судя по поднявшимся за столом разговорам, ученики «проигравшего» факультета поторопились выбросить из головы неприятные мысли, и, вместо сожалений о прошлом, принялись строить грандиозные планы на будущее.

Причина подобного, после кратких раздумий, была вполне очевидна: окончание традиционного кошмара под названием «экзамены» и близкая перспектива столь желанных и столь длительных летних каникул не могли не радовать хоть сколь-нибудь адекватного ученика.

Еще несколько дней назад жизнь казалась ужасной и несправедливой, преподаватели — жестокими и злобными монстрами, всевозможные учебники и конспекты — бесконечно нудными, тоскливыми и совершенно непонятными. Но уже буквально завтра для всех настанет светлое будущее. Страхи и ужасы последних дней будут благополучно забыты, учителя уже не будут иметь над ними своей прежней власти, а вся ненужная чушь и ерунда будет быстро выброшена из головы. Конечно, большей части тех, кто вскоре сядет на поезд, через некоторое время вновь предстоит пройти через недавно пережитое, но случится это не настолько скоро, чтобы тревожиться уже сейчас.

Неудача в межфакультетском соревновании, это, конечно, грустно и обидно. Но какая разница, кто победил, если уже через пару дней никто об этом и не вспомнит? Какой порядочный школьник будет на каникулах вспоминать о результатах учебного года?

Вообще, странная ситуация складывалась вокруг всего этого соревнования. Столько сил и стараний ради парочки баллов, столь обид и огорчений из-за их потери... И все ради праздника на один вечер. Ну, в крайнем случае, еще на следующий день, пока ученики не вернутся в Лондон и не разойдутся по домам. А когда они все соберутся вновь, до результатов прошедшего года уже никому не будет дела. Гарри вот не помнил, чтобы на его втором курсе кто-нибудь хоть раз упоминал о столь знаменательном событии, как прерывание Гриффиндором длинной победной серии Слизерина.

Таким образом, ближе к окончанию прощального пира, ученики, независимо от факультетской принадлежности просто и незамысловато радовались окончанию года и предвкушали долгожданный заслуженный отдых, благополучно оставив в прошлом все волнения и тревоги.

Одним из немногих, кто, по-прежнему сохранял мрачное лицо, был капитан гриффиндорской команды Оливер Вуд. Впрочем, это его звание, по большому счету, перестало что-либо значить сразу после того, как Гриффиндор сыграл свою третью и последнюю в этом году игру. Именно этот факт и вызывал столь невероятную печаль Вуда. Соли на рану ему добавляло то, что его фанатичное отношение к игре ни для кого в школе секретом не являлось, а также то, что все прекрасно знали о том, на каком курсе он учится. Может быть, само по себе это ничего и не значило, но за последний месяц только самые безразличные в той или иной форме не напомнили ему о последней упущенной возможности стать капитаном победившей команды. Кто-то считал своим долгом посочувствовать, кто-то — позлорадствовать. Особенно выделился извечный соперник Маркус Флинт, с которым у Вуда были очень давние и очень принципиальные разногласия. По результатам этих высокоинтеллектуальных дискуссий ему оставалось утешать себя лишь тем, что в отличие от старого врага он хотя бы смог с первой попытки сдать итоговые экзамены...

* * *

Вернуться в общежитие Гриффиндора после прощального пира у них не получилось: профессор Грэй передал приглашение зайти к нему в кабинет. В тот, что принадлежал ему как преподавателю Хогвартса, а не сотруднику Отдела Тайн.

— Полагаю, сейчас будет уместно подвести некоторые итоги нашего сотрудничества, — объявил хозяин кабинета после серии неизвестных им заклинаний.

«Ну да, он ведь говорил, что вести уроки будет только один год».

«А я не поняла, при чем тут это. Мы ведь в Отдел Тайн не из-за учебы ходили», — возможный намек на прекращение «сотрудничества» Гермиону не порадовал.

Хоть они поначалу и относились к невыразимцам с немалым подозрением, но за этот год уже успели привыкнуть. Более того, участвовать в деятельности подобной организации было весьма... интересно.

— Что касается вопросов поиска определенных предметов... Да, я имею в виду именно эти, — Грэй не дал озвучить вопрос уже набравшей воздуха Гермионе.

— Я не настолько доверяю этой обстановке, — движение руками, предлагающее взглянуть по сторонам, — чтобы называть некоторые вещи своими именами.

— Так вот, — вернулся он к изначальной теме, — думаю, вы со своей стороны уже оказали всю необходимую помощь, и в дальнейших изысканиях нужды больше нет. Мы получили достаточно информации, чтобы самостоятельно вести дальнейшую работу.

Здесь он ничего нового им не сказал. Проверки возможностей их связи прекратились больше месяца назад, из чего они сами сделали вывод, что «подобной нужды больше нет».

— Что же касается непосредственно вашего феномена, то, я полагаю, что будет целесообразно продолжить наши встречи. Здесь работа еще далека от завершения. Например, мы так и не начали толком выяснять возможные причины феномена. Так что, держите ваш свиток поближе, возможностей передать вам приглашение лично у меня теперь будет гораздо меньше.

«Что-то я не замечала, чтобы он хоть раз приглашал нас «лично».

Гарри тоже не мог припомнить случая, чтобы во время своей преподавательской деятельности Грэй хотя бы раз говорил с ними о чем-то, не относящимся к теме текущего урока, находясь на территории замка.

«Ну так Отдел Тайн же», — озвучил он очевидное.

— Впрочем, отныне встречаться мы будем, возможно, не столь часто — за этот год успело поднакопиться достаточно дел, требующих моего непосредственного внимания. Отчасти в связи с этим... — Грэй сделал небольшую паузу, судя по интонации, он задумался над продолжением фразы. — Нет, давайте, все-таки, сначала сменим декорации.

Связавшись через камин с директором Спраут, он сообщил ей о возникшей необходимости забрать с территории школы двух учеников. За прошедший год она уже давно привыкла к подобным отлучкам, и, несмотря на поздний час, возражать не стала.

— Так, на чем я становился? — ни к кому конкретно не обращаясь, в полголоса произнес Грэй, когда он сам и его гости вновь приняли сидячее положение, на сей раз, уже на территории Отдела Тайн.

— В общем, я достаточно наблюдал за вами, чтобы сделать вывод: вы подходите.

«В смысле, подходим?» — не понял Гарри, у которого вновь зашевелились старые подозрения.

«Если я правильно догадываюсь...»

— Я бы хотел предложить вам работать с нами...

«Кажется, он уже это когда-то говорил...» — вспомнил Гарри самую первую встречу с этим волшебником.

— ... На сей раз, в несколько ином качестве. В качестве, скажем так, начинающих сотрудников.

«Я была права», — слегка растерянно отметила Гермиона.

Видимо, некоторое непонимание отразилось на их лицах, поскольку Грэй решил пояснить свое предложение.

— Видите ли, мы всегда были заинтересованы в пополнении своих рядов. Не буду скрывать, вы — не единственные ученики, которые смогли меня заинтересовать. К сожалению, многие очень быстро разочаровываются в нашей работе, не сумев немедленно узнать каких-то невероятных секретов могущественной магии. Так что, наши ряды никогда не были особенно велики. Почему-то все уверены, что станут величайшими волшебниками, и что для этого достаточно заполучить парочку «древних артефактов»... — последние слова он произнес явно недовольным тоном.

— В вашем случае я увидел необходимое — вы, по крайней мере, не стесняетесь прикладывать усилия для достижения своих целей, пусть и не всегда успешно.

«Это он нас так похвалил или наоборот?» — несколько растерялся Гарри от подобной формулировки.

— Вы ведь так и не смогли проникнуть дальше статуи, изображающей Салазара Слизерина?

«...Э?»

«...Как?»

Сказать, что вопрос был внезапен — значило сильно приуменьшить ситуацию. От подобной неожиданности, разделенные части как-то инстинктивно потянулись друг к другу, вновь став целым.

Видимо, ее лица сказали собеседнику достаточно, чтобы тот продолжил.

— Вы, конечно, постарались достаточно, чтобы незаинтересованный наблюдатель не смог обнаружить цель ваших постоянных отлучек с общедоступной части замка.

Это снова был такой комплимент?

— Но при внимательном рассмотрении обнаружить определенные закономерности было несложно. Кстати, совет на будущее: нужно следить не только за присутствием на местности нежелательных наблюдателей, но и проверять себя на наличие нежелательных чар.

Память Гарри Поттера услужливо подсказала несколько подходящих ситуации выражений из арсенала дяди Вернона.

— Конечно, не могу не заметить, что о ваших постоянных визитах в Тайную Комнату больше никто не прознал. Я, кстати, так и не смог понять, почему об этом аспекте прошлогодней истории никто так и не вспомнил. Впрочем, это их проблемы... Но должен признать, что имеющиеся об этом месте легенды оказались изрядно преувеличены. Вы ведь тоже рассчитывали на большее, не так ли?

Все, что оставалось — молча кивнуть.

— Сэр, но как вы попали внутрь? Или вы тоже...

— Владею парселтангом? — с деланным удивлением уточнил Грэй. — Вовсе нет. Но, чтобы открыть дверь, необязательно иметь нужный ключ...

Он смог преодолеть магию одного из основателей Хогвартса?

— Но ведь сам...

— Мисс Грейнджер, забудьте расхожее мнение и взгляните на это здраво. Я не спорю, что основатели Хогвартса были одними из величайших волшебников своего времени. Сил и умений в защиту и маскировку Тайной Комнаты было вложено, действительно, немало. Вот только с тех пор прошла уже почти тысяча лет, и навыки волшебников в преодолении подобных чар, скажем так, успели несколько улучшиться. Кстати, позвольте вас поздравить: в условиях отсутствия нужных знаний для решения проблемы напрямую, вы смогли придумать свой способ проникнуть внутрь, использовав доступное вам умение, хоть для статуи его и не хватило.

Да он мастер делать комплименты...

— То есть, вы смогли пройти дальше?

— В наши дни это не составит труда для умелого волшебника...

Спасибо на добром слове...

— ... Если вы интересуетесь, что там дальше — попробуйте научиться сами. Помнится, я видел пару подходящих пособий в библиотеке мистера Блэка. Я всегда считал, что некоторых тайн достойны лишь те, кто способен дойти до них сам.

И ведь формально он не произносит ничего оскорбительного... Наверно, именно так и выглядела бы «добрая» версия Снейпа.

— Впрочем, давайте вернемся к прежней теме. Определенный потенциал, с которым можно работать, у вас имеется. Кроме того, сотрудники со столь интересными талантами нам бы весьма пригодились.

Почему возникает чувство, что Отдел Тайн просто не хочет выпускать из рук интересные экспонаты?

Впрочем, явных аргументов против подобного предложения не имеется. Наоборот, хоть некоторые эксперименты Грэя были весьма выматывающими, но, в целом, было достаточно интересно. Почему бы не попробовать? Хотя, стоит кое-что уточнить.

— Но что, если мы тоже не сможем...

— Мистер Поттер, ничего особо страшного не произойдет. Мы просто прекратим сотрудничество.

— Но ведь мы...

— Вы в любом случае ничего не сможете сообщить посторонним. Порядок отработан давным-давно. И не надо так удивляться, вы далеко не первые, с кем я веду подобную беседу, так что все ваши возможные вопросы мне прекрасно известны. Давайте не будем затягивать разговор. Вам требуется время для размышления над моим предложением?

Действительно, зачем зря тянуть время?

— Мы согласны.

— Мисс Грейнджер, как я понимаю, вы солидарны с мистером Поттером? — сделал уточнение Грэй.

Подтверждающий кивок головы соответствующего тела.

— Ну что ж, отлично. Думаю, стоит разобраться с формальностями...

Под «формальностями» он имел в виду принесение нескольких Непреложных Обетов, цель которых сводилась к запрету на передачу посторонним любой информации, полученной в ходе работы с какими-либо проектами Отдела Тайн. Кроме того, запрещался и сам факт объявления о своем сотрудничестве с невыразимцами, если этого не разрешит сделать тот, «у кого имеются подобные полномочия».

Для того чтобы подобные обеты дать, потребовалось разделить сознание на отдельные составляющие. Эта процедура требовала от волшебника назвать себя по имени, а у единого разума имелись определенные проблемы с самоидентификацией.

— Сэр, но что именно мы... — начал озвучивать Гарри терзавший их обоих вопрос, после того как с «формальностями» было покончено.

— Будете делать? — вновь угадал Грэй. — Я сходу могу назвать парочку интересных идей, для проверки которых нам бы потребовались, например, владеющие парселтангом сотрудники. Впрочем, конкретные указания я сообщу вам чуть позже.

— А...

— Да, мисс Грейнджер, за работу положена соответствующая оплата. Я пришлю вам подробный регламент. Вас интересует что-то еще?

Пока больше никаких вопросов на ум не приходило.

— Что ж, тогда на сегодня, пожалуй, все... Хотя нет, чуть не забыл... Надо бы придумать вам подходящие псевдонимы. Однако... — протянул волшебник, — что тут думать...

Сделав паузу, он озвучил свою идею с торжественными нотками в голосе.

— Будете Инь и Ян. Кто Инь, а кто — Ян, разберетесь сами...





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:00 | Сообщение # 36
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 32. Обычные развлечения волшебников.

Это было первое с момента поступления в Хогвартс лето, когда Гарри не был предоставлен сам себе. Конечно, самостоятельное проживание в «Дырявом котле» обладало своими преимуществами, но давнишнее предложение Сириуса было намного привлекательнее. К тому же, нельзя было сказать, что имевшаяся в первом случае полная свобода действий была так уж сильно ограничена.

Сириус и не пытался претендовать на роль строгого родителя. Скорее, он стал кем-то вроде старшего брата. Не строгим и дисциплинированным, каким был Перси Уизли, не полной копией младшего, каким был Колин Криви, и уж точно не наглым и задиристым, каким был Дадли.

Было в нем что-то от близнецов Уизли с их кипучей энергией. Что-то — от их брата Чарли, с его деловитой уверенностью, насколько можно было судить по итогам одной-единственной встречи на крыше Астрономической Башни. Но главным, по мнению Гарри и Гермионы был тот факт, что в отличие от многих взрослых, он относился к ним, как к равным. Сириус не стеснялся слушать и выслушивать, и никогда не отмахивался от «несущих глупости детей».

Имелись, правда, и определенные недостатки в подобном отношении. Крестный действительно был готов поддержать его во всем... И Гарри уже не знал, куда ему деваться от расспросов «Ну как там у тебя с этой ведьмочкой?» и всяческих подсказок на эту тему. Сириус с большим энтузиазмом предлагал полезные советы, с учетом собственного опыта: как нужно со «свой подружкой» общаться, какие знаки внимания стоит оказывать, в котором из укромных уголков замка укромнее всего, и что там лучше всего делать.

И все бы ничего, будь он со своим крестным наедине... Но, увы, это было совершенно невозможно. Хоть Гермиона в это время и находилась на порядочном расстоянии от Лондона, принимая участие в ежегодном семейном выезде на курорт, от ее комментариев, в духе «Ну и бред!» или «А вот так могло бы и сработать», это никак не спасало. Юная ведьма откровенно скучала в обществе своих родителей, с нетерпением ожидая приезда туда, где можно колдовать безо всяких ограничений. Почти все время, что они пребывали не в объединенном состоянии, она беззастенчиво «подслушивала» Гарри. Конечно, когда они были «порознь», по-настоящему слышать то, что происходило вокруг другого, никто из них не мог, но слишком уж ярко отпечатывались в сознании некоторые слова Сириуса, никак не выходя из головы.

А еще из головы совершенно не хотели уходить результаты сравнительного анализа советов представителя волшебного мира с содержимым журналов, которые можно было найти на столиках в фойе одного французского отеля...

* * *

Самым громким и значимым событием лета, без сомнения, был чемпионат мира по квиддичу. Несомненным поводом для гордости у любого жителя островов был тот факт, что на этот раз решающая игра должна была состояться именно на их территории.

Все команды, выступавшие на чемпионате, не жалея сил, упорно пытались карабкаться вверх по турнирной таблице. «Предварительные» матчи проходили без особого ажиотажа, и интерес к ним проявляли только болельщики непосредственных участников, а все остальные вполне довольствовались знанием итогового счета, без прямого наблюдения за игрой. Но вот финал был совсем другим делом. Он неизменно собирал огромное количество зрителей и зачастую являлся едва ли не самым важным и заметным событием года.

Работники министерства магии работали в авральном режиме, не стесняясь временно нанимать людей сверх штата, чтобы успеть все подготовить точно в срок. Шутка ли — принять и разместить сто тысяч волшебников и ведьм, организовать их прибытие со всех уголков мира, оборудовать соответствующих размеров и качества стадион. Главной проблемой было провернуть все это под боком у магглов и никоим образом не нарушить статут секретности. И это при том, что совместный проект департаментов, отвечающих за спорт и международные отношения, проводился с совершенно беспрецедентным размахом, согласно репортажам «Пророка».

Злые языки, с которыми Сириус был полностью согласен, утверждали, что Бартемиус Крауч, глава одного из ответственных за организацию департаментов, все-таки решился заявить о себе вновь, и пытается подобным образом заработать популярность. И, надо было признать, способ он выбрал весьма надежный: как бы ни обстояли дела во всем остальном мире, но в Британии у квиддича точно не было недостатка в преданных фанатах.

Представители волшебной прессы работали не покладая рук и уже успели привести в негодность не одну сотню перьев, щедро делясь с читателями всей обнаруженной информацией о ходе работ, обеспечивая не иссякающий интерес к предстоящему событию. Тщательно и во всех подробностях были рассмотрены игроки, судьи и организаторы. Будущие зрители читали, проникались и старательно копили золото, в надежде заполучить билеты на места «в той самой ложе, про которую вчера писали в «Пророке». И старательно отслеживали состояние турнирной таблицы.

С позором вылетела из борьбы команда Англии, потерпев полнейший разгром от Трансильвании. Уэльс вышел из турнира более достойно, в результате упорной борьбы немного уступив Уганде, но поражение все равно оставалось поражением. Теперь надежды жителей островов оставались связаны с Шотландией и Ирландией. Очень уж не хотелось принимать финал чемпионата, не имея своих представителей среди игроков.

В общем, так или иначе, но к предстоящей игре готовились все, кто был о ней в курсе, и скучно не было никому.

Гарри ничуть не удивился, когда Сириус объявил, что уже приобрел билеты для всех троих, включая Гермиону, которая, вернувшись из Франции, быстро перебралась на Гриммо. Ее родители ничуть не удивлялись и никак не препятствовали желанию побыстрее оказаться вне родного дома. Она ведь уже большая девочка...

Приглашения вместе посетить финал чемпионата удостоился и Ремус Люпин. Сириус все же решился попытаться восстановить дружеские отношения со своим старым товарищем, и тот теперь периодически появлялся в доме на Гриммо в качестве гостя. Но от предложения он был вынужден отказаться: эта игра, как оказалось, должна была состояться на следующий после полнолуния день. А в такое время, Люпин, как и большинство оборотней, не испытывал никакого желания смотреть на мир вообще, и на квиддич в частности.

Сириус не стал в этот раз приобретать «самые лучшие» билеты, как он делал во время рождественских каникул. И причина была отнюдь не в их дороговизне или труднодоступности. Гордый носитель фамилии Блэк, ныне единолично распоряжающийся всем, что принадлежало его семье, подобных трудностей вовсе не испытывал. С «самыми лучшими» местами на финале чемпионата были связаны гораздо более неприятные, по его мнению, проблемы.

— Игра может длиться и час, и три, и даже больше, — объяснял он свою позицию. — И я не смогу все это время смотреть на рожу нашего многоуважаемого министра.

По голосу Сириуса очень легко можно было определить, насколько «много» этот министр является уважаемым. Но что поделать, если на мероприятии такого уровня самые лучшие места всегда означают подобное соседство?

* * *

Прибыть на место проведения финальной игры, которая должна была начаться вечером в понедельник, им надлежало в воскресенье днем, воспользовавшись закрепленным за ними портключом в строго оговоренный момент времени. Из-за очень плотного потока желающих туда попасть, очередь была расписана едва ли не посекундно.

Конечно, волшебникам было доступно немало различных способов путешествий и перемещений, но каждый из них, как правило, обладал определенными ограничениями.

Проще всего было просто взять и аппарировать в нужное место. Вот только просто это было лишь на первый взгляд. Владели этим умением на должном уровне далеко не все. Даже среди тех волшебников, что достигнув нужного возраста, сдали соответствующий экзамен и получили официальное разрешение, были такие, у кого не получалось уверенно аппарировать без каких-либо досадных инцидентов и появляться в месте назначения целиком. О том, чтобы взять с собой «попутчика», в таких случаях и речи быть не могло.

Но даже вполне умелые, вроде Сириуса, могли взять с собой всего одного-двух человек. Обычно, это не было особой проблемой, ведь любой взрослый мог выдержать несколько «рейсов» подряд. Вот только в данном конкретном случае, перемещаться разрешалось только на специально отведенные для этого площадки. Внезапно появляющиеся из воздуха люди как-то не очень способствовали соблюдению статута секретности, и чтобы подобного не допускать, и было введено такое ограничение. Из-за чего возникла необходимость составить расписание не только для портключей, но и для аппараций, а также, запретить повторные прыжки туда-обратно, чтобы не увеличивать эту очередь в несколько раз. Не умеешь аппарировать — ищи «свободного» умельца или добирайся другим способом.

Изначально, предполагалось воспользоваться именно самым простым способом — Сириус мог взять двоих. Вот только была еще одна трудность. При аппарации очень желательно хорошо знать, куда именно нужно перемещаться, чтобы процесс прошел без неприятностей. Тем более, когда с собой имеется «груз».

А ведь мало кто из волшебников, стремящихся попасть на финал чемпионата, когда-либо бывал в том глухом месте, где он проводился! Министерство магии решило эту проблему каким-то слишком мудреным способом, включавшим в себя «ознакомительные туры», организованные еще в июле, запись на которые требовала уж слишком много мороки. Сириус, у которого вся эта бюрократия вызывала лютую тоску, решил, что лучше и проще использовать портключ и пожить денек в палаточном лагере, чем совершать кучу лишних телодвижений, следуя установленным чиновниками порядкам.

Да, к удивлению Гарри, очередь как на портключи, так и на аппарацию, была столь велика, что в первом случае некоторые жили в палатках аж целую неделю. Время это сильно зависело от стоимости билета. Не хочешь долго ждать — плати больше. Самые «дорогие» гости, вроде министра магии, могли прибыть непосредственно в день финала, в любое удобное для них время, воспользовавшись отдельной площадкой, выделенной специально для них. В волшебном мире тоже существовали Особо Важные Персоны.

Из способов мгновенного перемещения в пространстве еще имелась каминная сеть, но строить камины на стадионе, ради одного мероприятия, министерство сочло неразумным. Кроме того иностранные гости попросту не смогли бы ими воспользоваться. Оказывается, камины в разных странах друг с другом никак не сообщаются, и попасть таким способом во Францию попросту не получится. Впрочем, с Францией, а также рядом других стран, имелась еще одна сложность. Хоть аналоги каминной сети были почти повсюду, но вот зачастую подобная сеть была вовсе не каминной. Утонченные французы, например, весьма негативно относились к копоти и саже, и предпочитали использовать ростового размера зеркала, оставляя камины на откуп «эти варварам».

Более «традиционные» способы перемещения, вроде метел, и вовсе всерьез не рассматривались. Сотни летунов, кружащих над лесом в поисках стадиона, явно не смогли бы способствовать соблюдению статута секретности. К тому же, перелет на дальнее расстояние мало кому мог доставить удовольствие. Да еще и различные проблемы с несоответствием законов в разных странах. Те же ковры-самолеты, весьма популярные на востоке, в Британии были попросту запрещены.

Вот в итоге и оставались ровно два варианта: портключ или самостоятельная аппарация.

Портключ, предназначавшийся для их компании, на вид был весьма неказист: короткий кусок резинового шланга.

— В департаменте транспорта все уже совсем с ног сбились, — пояснил Сириус. — Делают их из всего, что попалось под руку. Старушке передо мной выдали коробку от навозных бомб.

Оставалось загадкой, как подобные предметы могли «попасть под руку» в здании министерства магии. Впрочем, был у столь странного выбора «заготовок» и вполне продуманный мотив. Некоторые из них должны были быть использованы сразу несколькими группами волшебников и потому оставлялись в заранее оговоренном месте, где все они должны были встретиться. Будучи случайно обнаруженными магглами, такие портключи в виде всякого мусора не должны были привлечь к себе ненужного внимания.

Не понятно было только, почему в таких случаях нельзя было просто вручить портключ одной из перемещающихся групп. Из опасений, что они его украдут?...

Так или иначе, но Сириус озаботился получением «индивидуального» средства перемещения и они заранее собрались в гостиной, готовые в нужный момент прикоснуться к лежащему на столе куску шланга.

Отчего-то что камины, что аппарация оставляли после себя весьма неприятные ощущения, словно в качестве компенсации за саму возможность мгновенно оказаться в нужном месте. В этот день Гарри и Гермиона были вынуждены узнать, что и портключи не являются исключением из этого правила.

* * *

Оборудованный для волшебников палаточный лагерь был действительно волшебным. Проблемой было лишь то, что вообще-то как раз таковым он выглядеть и не должен был. Либо его обитатели считали себя выше подобных заморочек, либо же проблемы с таким предметом, как маггловедение, имелись не только в Хогвартсе, но не заметить странностей мог только слепой и глухой. Или же тот, по чьей голове регулярно проходились заклинаниями забвения.

— Не проще ли было просто отправить его поспать на пару недель? — недовольно поинтересовалась Гермиона, пока принимавший их деньги маггл познавал бренность бытия, глядя куда-то в бесконечность.

— Применение к магглам чар длительного действия... — монотонным голосом начал цитировать усталый работник министерства, очень точно скопировав отсутствующее лицо того, к кому длительное время применялись только разрешенные краткосрочные чары.

— Понятно все, — задавшая вопрос девочка быстро утратила желание слушать этот монолог.

Министерский волшебник продолжал бубнить, ничуть не обращая внимания на покинувшую его аудиторию. Профессор Биннс, для вас имеется достойная смена...

Дорога к «своему» месту, где им надлежало оборудовать временное жилище на пару дней, позволила в подробностях разглядеть, как именно столь большое скопление волшебников и ведьм представляет себе маскировку под маггловский палаточный лагерь.

Если излишне не придираться, то экзамен по маггловедению многие из них сдали бы с очень хорошими оценками... При условии, что экзаменатор никогда не бывал во внешнем мире, а также сам в свое время сдавал этот экзамен точно таким же образом.

Палаток, которые действительно выглядели бы, как самые обыкновенные палатки, было не так уж и мало... Если не учитывать имеющиеся у них слегка необычные детали, вроде печной трубы, окон со ставнями или решетчатой двери. Но на фоне своих гораздо более волшебных соседей они действительно почти не привлекали внимания.

Имелась монструозная конструкция в несколько этажей высотой и снабженная парой крытых черепицей башенок. Был участок, опоясанный широким рвом, в котором весело плескались очень зубастые рыбки. Один из шатров, как ни в чем не бывало, парил в нескольких футах над землей. Рядом с ним смуглый мужчина, одетый в песочного цвета балахон, с безразличным видом выслушивал одного из следящих за порядком волшебников. Шатер опустился на землю, и усталый смотритель побрел к месту очередного нарушения. За спиной вяло переставляющего ноги волшебника взлетал в воздух белый купол...

Не все смотрители были настолько утомленными. Некоторые из них явно начали свое дежурство совсем недавно и весьма бодро и весело бегали от балующихся с волшебными игрушками детей к одетым «не по сезону» взрослым.

«Знаешь, Гарри, я многое могу понять... Но откуда он взял акваланг?!»

«И ведь умудрился же его правильно надеть...» — Гарри был не меньше удивлен открывшимся зрелищем.

По крайней мере, почтенный старец надел снаряжение для подводного плавания точно так же, как можно было увидеть по телевизору. Размахивая бородой и помогая себе жестами, он мычал что-то непонятное прямо сквозь маску, видимо, пытаясь доказать, что именно так и выглядели виденные им магглы.

Были и такие волшебники, кто, соблюдая установленные правила, изо всех сил пытался выглядеть обычным человеком и теперь с потерянным видом, держа в пальцах спичку на манер волшебной палочки, с завидным упорством тыкал ей в кучку сваленных на землю поленьев.

В общем, всем было очень весело и интересно, скучать не приходилось никому. Гермиона очень ярко вспомнила свои впечатления от первого знакомства с Хогвартс-экспрессом. Похожая суета, перебежки с места на место — и все это на фоне ожидания чего-то грандиозного. Сейчас все повторялось, но в гораздо большем масштабе.

— О, Тонксы уже здесь, — радостно воскликнул Сириус, увидев расположившийся по соседству с «их» площадкой шатер.

— Помните ведь Андромеду с ее семьей? — спросил он, обернувшись назад.

— Хорошо помним... — подтвердил Гарри.

Семья его кузины пару раз посещала дом на Гриммо и оставила о себе весьма хорошее впечатление. Но больше всего впечатлений было, конечно же, от...

— ...Помним, какое слово нельзя говорить при ее дочери! — закончила Гермиона.

Она сама никак не могла понять этот пунктик Нимфадоры. Гермиона своим редким и необычным именем весьма гордилась и подобный выбор родителей ее более чем устраивал. И небольшое, совсем малюсенькое, чувство превосходства над всеми, кто выговорить правильно его не мог, тут было совсем не причем...

«Когда ты начинаешь об этом думать, — мысленно усмехаясь, не смог удержаться от комментария мальчик, откликающийся на простое имя Гарри, — я начинаю ощущать себя полнейшим ничтожеством».

«Предложи Нимфадоре поменяться, она будет в восторге».

Гарри и Гермиона были в курсе того, кто будет их соседями эти два дня. Тонксы тоже предпочли не заморачиваться с подготовкой для аппарации и воспользовались портключом, о чем им накануне сообщил Сириус.

Дочь «кузины Андромеды» обладала удивительным талантом создавать переполох при всяком отсутствии для этого видимых причин. За время двух посещений Гриммо, она умудрилась предоставить Сириусу хорошие поводы выкинуть несколько «ненужных» вещей. А ведь некоторые из них специально были заколдованы так, чтобы прослужить своим хозяевам как можно дольше...

Самым страшным для окружающей ее обстановки было то, что Нимфадора, с одной стороны, совсем не отличалась усидчивостью и спокойствием, а с другой, была весьма настойчива в достижении своих целей. И если чему-то или кому-то выпало сомнительное счастье вызвать ее интерес, то это были его личные проблемы.

В доме Сириуса Блэка ее заинтересовал Мальчик-Который-Выжил со своей неразлучной подругой, которые имели неосторожность продемонстрировать свое обычное поведение.

Поначалу они не знали, куда деваться от любопытной и непосредственной девушки, то пытающейся выяснить, «как долго они могут повторять друг за другом», то пытающейся их пародировать, постоянно меняя лица во время разговоров на отвлеченные темы. В последнем случае пришлось признать, что это действительно сбивает с толку неподготовленного собеседника.

Впрочем, как считал Гарри, это все же было намного лучше, чем постоянное разглядывание его шрама и вопросы на тему его воспоминаний о «Сам-Знаешь-Ком».

Девушка, обладавшая весьма редким талантом, похоже, чувствовала «родственные души» и с удовольствием проводила время в их компании. Надо сказать, что постоянно интересуясь своими собеседниками, она не имела ничего против того, чтобы удовлетворить их собственное любопытство насчет ее метаморфизма, с готовностью отвечая на вопросы и устраивая наглядные демонстрации.

Так, например, когда смутные мысли, посетившие Гарри и Гермиону при первом взгляде на постоянно меняющие свой цвет волосы, наконец смогли оформиться в законченную мысль во время второго визита Тонксов, Нимфадора с энтузиазмом согласилась проверить столь интересную идею. Действительно, а что будет, если добавить эти волосы в Оборотное Зелье, запас которого у них хранится до сих пор?

Зелье сработало, как положено, даровав Гермионе на час внешность, принятую метаморфиней во время торжественного выдергивания волоса.

— Просто блеск! — восхитилась тогда Ним... Тонкс, увидев результат. — Теперь я знаю, как буду зарабатывать, если все-таки выгонят из авроров!

Судя по ее рассказам, за те две недели, что она обладала этим статусом, подобной карой ей угрожали уже раз сто.

Что ж, эти два дня скучными не будут точно. С такой-то компанией. Хотя, она же сейчас должна быть на дежурстве, как и все ее коллеги...

Пока они предавались воспоминаниям, Сириус приступил к процессу установки палатки. Конечно, предполагалось делать это вручную, дабы ничем не выдавать в себе волшебников, но представитель семейства Блэк, несмотря сложные отношения с ныне покойными родственниками, в некоторых аспектах был с ними полностью единодушен. И потому, высунув из рукава рубашки кончик своей волшебной палочки, он аккуратно нарушал предписания министерства магии, убедившись в отсутствии рядом соглядатаев этого самого министерства.

Установленная палатка, которую Сириус накануне извлек откуда-то из недр своего дома, как ни странно, не привлекала к себе никакого внимания тех, кто должен был следить за порядком, выглядя совершенно «обычно». Несмотря на своеобразное отношение к правилам и законам, а может быть, и благодаря ему, Блэки хорошо осознавали пользу от отсутствия внешних признаков их нарушения.

Изнутри их временное жилище можно было бы назвать «обычным»... Если не учитывать тот факт, что эти несколько комнат, включая кухню и ванную, обставленные в уже привычном стиле «тут жили злые колдуны», находились внутри, вроде как, простой двухместной палатки.

— Вот эта комната — ваша! — ухмыльнувшись, сообщил Сириус, верный своим постоянным шуткам и подколкам.

Он даже сумел не показать своего удивления, когда они с безразличным видом понесли туда свои вещи. Хотя может быть, подобный исход предполагался заранее...

* * *

Устланная пурпурным ковром лестница вела все выше и выше. Уже почти на самом верху огромной башни они свернули в сторону, оказавшись в огороженной ложе на несколько десятков человек, положенной обладателям «почти самых лучших» билетов.

Вид открывался замечательный, как на игровое поле, так и на весь огромнейший стадион. Интересно, а как это все выглядит с самого верха, где находились самые дорогие места?... Но и здесь жаловаться не приходилось, происходящее прекрасно было видно и во всех деталях могло быть записано на приобретенные омнинокли.

Этот предмет представлял собой смесь фотоаппарата, видеокамеры и видеопроигрывателя с разными дополнительными возможностями вроде синхронного комментария к происходящему на поле. И все это в виде небольшого бинокля! Магглы о такой технике могли пока только мечтать. Неудивительно, что один омнинокль стоил как полторы волшебные палочки.

Приобретать что-либо еще у расхаживавших среди палаток торговцев особо желания не возникло, но по настоянию патриотично настроенного Сириуса на их головах сейчас красовались шляпы с ирландской символикой.

Играясь со своим омниноклем, Гарри в пол-уха слушал болтовню сидевшей рядом с ними Тонкс, откровенно скучавшей в ожидании начала матча.

— Ну да, сегодня всех выгнали на дежурство, — отвечала она на вопрос Гермионы. — Но мне сказали, что я буду «только путаться под ногами».

Последние слова она произнесла, приняв вид какого-то волшебника с очень строгим лицом.

— А я ведь так хотела сегодня поработать... — вздохнула она в притворном сожалении, вернув прежний облик.

— Но вообще, — продолжала отлынивающая от своих обязанностей начинающая аврор, — народ уже совсем с ног сбился, все хлещут бодрящие и укрепляющие целыми бутылками...

— Но это же очень вредно! — вспомнила соответствующий факт Гермиона.

— Если недолго, то нестрашно, — беспечно отмахнулась Тонкс. — Всем обещали дать хорошо отдохнуть, когда все закончится. А пока Крауч просто лютует, требует чтобы все было идеально.

— Ну конечно, хочет вернуть почет и уважение... — буркнул Сириус, услышав неприятную ему фамилию.

— Ага, у нас тоже все об этом говорят! — согласилась она. — А еще, все жалуются на «Бэгмена с его бездельниками».

— А что с ними не так? — на эту фамилию Сириус отреагировал более благосклонно и заинтересованно.

— Ну... — задумалась Тонкс, видимо, вспоминая. — Игрок Бэгмен был великолепный, но сейчас от его отдела помощи никакой.

— Все это, — она обвела рукой стадион, — тянет Крауч, а Бэгмен, в основном, с газетчиками треплется.

Разговор на некоторое время прекратился, но нетерпеливой девушке вновь стало скучно и она решила начать новую тему.

— Слышали, кто у вас будет вести защиту в этом году?

— Муди! Аластор Муди! — радостно выпалила она, дождавшись заинтересованных взглядов.

Если Гарри и Гермионе это имя ни о чем не говорило, хотя и казалось смутно знакомым, то вот Сириус явно знал, кто это такой.

— Сам Шизоглаз? — удивился он. — Но он же...

— Да он давно не выходил в поле, все больше над нами издевался, — ее фиолетовые волосы, до этого едва ли не стоявшие дыбом, поседели и грустно поникли, под стать печальному голосу.

— Так что, готовьтесь! — вновь весело бросила она, обращаясь к ученикам Хогвартса.

— Говорят, что директор Спраут долго не могла никого найти, — продолжила Тонкс, не услышав ответных реплик, — и в итоге приняла совет портрета Дамблдора!

Так, а с этого места поподробнее...

Особых подробностей, впрочем, Тонкс не знала. Шизоглаз вообще не любит делиться своими секретами...

Некоторое время ушло на пояснения, кто такой Шизоглаз и чем он знаменит. Теперь вспомнилось: это имя они иногда видели во время поисков информации обо всем, что было связано с падением Волдеморта, а также пару раз слышали от Сириуса.

«Знаешь, Гарри, если нам и с этим придется драться...»

«Но ведь в этот раз ничего такого не было!» — возразил он.

«Да, но у Грэя все равно были на нас какие-то свои планы! Так что, я этому «Шизоглазу» не верю!» — объявила Гермиона, непроизвольно потянувшись к левому рукаву, под которым были укрыты ножны.

«Ну, если что, нужное заклинание мы знаем...» — вкратце прикинул план действий Гарри.

Нимфадора, тем временем, не подозревая о грозящей аврорской легенде опасности, придумала что-то еще.

— А вы знаете, что в этом году будет еще кое-что? Только это большой секрет!

Она явно намекала на необходимость немного ее поуговаривать. Но планы хитрой девушки оказались нарушены долгожданным объявлением.

— Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго чемпионата мира по квиддичу!

Раздались крики и аплодисменты. На трибунах заколыхались хаотично разбросанные зеленые и оранжевые пятна, образованные размахивающими флагами болельщиками. На гигантском табло, по которому до этого бежали различные рекламные объявления, появился счет сегодняшней игры, пока что находившийся, что логично, на нулевой отметке.

Тем временем, был объявлен выход талисманов болгарской сборной.

— Вейлы? — удивленно-восхищенно пробормотал Сириус, приглядевшись.

На стадион выбежали женщины, примерно около сотни. Они были... прекрасны. Они были словно ожившими произведениями античных скульпторов, словно вышедшими из под кисти величайших художников... Они были совершенны...

Где-то на задворках сознания вяло промелькнуло удовлетворение тем фактом, что Гермиона полностью разделяет его восторг, но тут раздалась музыка, и все лишние мысли начисто покинули голову.

Вейлы пустились в пляс, и это было самым красивым, самым завораживающим зрелищем, что когда-либо приходилось видеть. Танец, казалось, длился целую вечность... Если он прекратиться, то это будет самым ужасным событием, что когда-либо может произойти...

Почему на его голове красуется эта дурацкая зеленая шляпа? И вообще, нужно бы совершить нечто такое... такое... Она должна показать свою силу, показать, что достойна столь прекрасного зрелища... Да, точно! Продемонстрировать свою магию! Сжечь, уничтожить эти безвкусные шляпы! Вот это будет круто!

Неожиданно музыка стихла, и он внезапно осознал, что ее палочки уже нацелены на сброшенные на пол головные уборы с зеленым трилистником. И что все это только что было?

До самого конца матча женская часть семейства Тонксов, а также некоторые другие находившиеся в этой ложе ведьмы, как-то странно на нее косились...

* * *

Несмотря на то, что при подготовке ко сну уже давно наколдовывалось множество чар, в том числе и сигнальных, просыпаться от их срабатывания до этого не приходилось.

— Подъем! — заорал ворвавшийся в комнату Сириус.

Взять на заметку: впредь нужно не только проснуться, но и успеть выхватить палочки. Ведь если бы это был кто-то другой, с более агрессивными намерениями...

Снаружи творилось что-то странное: песни и победные выкрики, раздававшиеся над полем весь вечер, сменились тревожными криками и топотом множества ног. Где-то вдалеке в воздух поднимался столб густого дыма, подсвеченный снизу багровым пламенем, слишком большим, чтобы быть обычным костром.

Из соседней палатки выскочила Андромеда Тонкс.

— Что...

— Собирайтесь, быстро! — не дал ей закончить Сириус. — Кто-то решил повеселиться!

«Веселье» это было в самом разгаре. Где-то неподалеку прозвучал резкий хлопок, похожий на взрыв петарды, и вслед за ним раздались крики боли и ужаса.

Порывавшаяся пойти разбираться в происходящем Нимфадора была остановлена матерью. Несколько взмахов палочек и палатки были сложены и уменьшены для переноски. Сейчас явно было не до соблюдения установленной очереди и оба тела взяли Сириуса за руки, готовясь к аппарации.

— Мордред! — прошипел он. — Барьер поставили!

— Надо уйти подальше.

Предложение Андромеды было единогласно поддержано: взрослые с этим были согласны, а детей, включая начинающего аврора, спрашивать не стали.

Поскольку беспорядки творились на поле, среди многочисленных шатров и палаток, было решено идти в сторону леса, где не было никого и который не было смысла накрывать барьером от аппарации.

Пробиваясь сквозь мечущихся в панике людей, они умудрились потерять из вида Тонксов.

— Меда большая девочка, прорвется, — оглядевшись по сторонам, уверенно сообщил Сириус, и продолжил идти вперед.

Паника в лагере, меж тем, все нарастала. Уже все поле было хорошо освещено пламенем расползающегося пожара. Крики и вопли слились в один непрекращающийся ор.

Неожиданно среди палаток появились всполохи мягкого серебристого света. Он вскинул палочки, готовясь отразить возможную угрозу. Взрослый волшебник же, наоборот, никаких явных признаков тревоги не проявил.

Через пару мгновений перед их ногами сидела прозрачная серебристая лиса, внезапно заговорившая голосом Андромеды Тонкс. Подобная неожиданность вновь заставила приготовиться колдовать.

— Мы в порядке, уходим к лесу, — сообщила лиса и растаяла в воздухе.

Сириус произнес неизвестное ей заклинание и из его палочки вырвался огромный пес, весьма похожий на предыдущее животное своей серебристостью и прозрачностью.

— Патронус, — бросил волшебник. — Потом объясню.

Обычно весьма словоохотливый, сейчас Сириус использовал короткие, рубленые фразы.

Когда до леса осталось уже совсем чуть-чуть, перед ними вновь появилась лиса-патронус, и сообщила, что Тонксы успешно отправились домой. Ободренный Сириус прибавил шагу. По закону драмы, нежелательная встреча произошла именно в этот момент.

Троица взрослых мужчин в потрепанных мантиях явно не ожидала никого увидеть, азартно поджигая брошенные палатки.

— Че встали? — рявкнул один из них. — Авада...

Сириус использовал свой обычный прием, бросив в произносящего «длинное» заклинание противника нечто более быстрое. Но в отличие от тренировок с детьми, сейчас это было явно не «Силенцио».

— Авада... — начала произносить она одним из тел, когда враг отклонился в сторону от луча тускло-серого цвета, прервав собственную попытку смертельного проклятия, — ...Кедавра!

Врагу, услышавшему страшные слова, не оставалось ничего, кроме как упасть ничком — никак иначе изменить направление своего движения он уже не мог. Лежащим на земле его и настиг второй зеленый луч, выпущенный другим телом сразу вслед за первым.

Подельники убитого, похоже, были совсем не готовы к такому повороту событий, и бросились бежать. Коротко ругнувшись, Сириус вновь бросил свое проклятие, попавшее в спину одному из беглецов, заставив того рухнуть оземь, трясясь в конвульсиях. Другой был сражен еще одним ее смертельным проклятием. На сей раз необходимости в «двойном» заклинании не возникло.

Сириус явно очень хотел поделиться своим мнением о произошедшем, но быстро оглядевшись по сторонам, предпочел сначала все же дойти до границы барьера и отправиться домой.





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:01 | Сообщение # 37
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 33. После драки...


Какие-либо разговоры Сириус решил отложить до утра. Усталый вид детей не располагал к долгим задушевным беседам, и потому, выдав по порции зелья Сна-без-сновидений, некоторый запас которого сохранился до сих пор, он отправил их спать.

Вообще, их спокойствие и невозмутимость, несмотря на совершенные убийства, слегка... нервировали. Конечно, сам он тоже хорош: его проклятие из разряда не очень одобряемых попало убегающему прямо промеж лопаток, что при отсутствии помощи не оставляло тому никаких шансов, причем времени тут было совсем мало. Сириус специально посмотрел в сторону места недавнего боя, перед тем как аппарировать, и никого там не увидел. А это означало, что жертва проклятия уже могла начать выплевывать на землю остатки своих легких. Или сердца. Или всего, что заклинание смогло зацепить.

Мысли вновь вернулись к детям. Может быть, они пока просто не успели как следует осознать произошедшее... Да, во время войны такое приходилось видеть. Именно из этих соображений Сириус и настоял на зелье, чтобы осознание внезапно не пришло посреди ночи.

Впрочем, если вспомнить судьбу чокнутого домового эльфа... Хотя, то был всего лишь домовик, а здесь — люди... Да уж, его предки бы действительно гордились такими детьми. Напал враг — так чего мелочиться? Два слова — и нет врага.

А реакция на безобидного Патронуса? А на него самого, когда бросился их будить, поняв, что происходит что-то незапланированное? Чуть что, сразу хватались за палочки. Да еще и эта привычка огораживаться на ночь кучей всяких чар...

Они... Они всегда ожидают нападения и всегда к нему готовы. Готовы отвечать и делать это максимально жестко. Стоило сегодняшнему врагу обозначить свои намерения — и эти дети принялись действовать без сомнений и колебаний.

Вообще, сейчас, в спокойной обстановке, в кресле гостиной хорошо защищенного дома, свои собственные действия тоже выглядели... жестоко. Да, противник явно никогда раньше не дрался всерьез и допустил распространенную ошибку, которую на войне часто можно было наблюдать у неопытных слуг Волдеморта: решил показать свою крутость и сразу начал с Авады. С трясущимися от страха и не помышляющими о сопротивлении жертвами сработало бы, но в случае с готовым к бою волшебником с палочкой в руке идея эта была весьма неудачной, что Сириус и продемонстрировал. Вот только собственный выбор заклинания сейчас он никак понять не мог.

Во время войны он не наблюдал за собой привычек швыряться сомнительными проклятиями, вроде «Интесто Лацерис». Что министерство магии, что Орден Феникса — все они не очень хорошо относились к использованию заклятий, способных на нечто более неприятное, чем прямолинейные и незамысловатые «Ступефаи» и «Редукто». Разрывание внутренностей к таковым явно не относилось. Пусть даже для прекращения его действия было достаточно простого «Фините», хоть оно и не отменяло уже причиненного вреда, но заклинание это выглядело откровенной «черной магией», что очень сильно не одобрялось. Да и сам Сириус, вроде как, испытывал неслабое отвращение к подобному...

Пожалуй, стоило признать: ради защиты дорогих ему людей он готов если и не на все, то на очень и очень многое. В том числе и на то, чтобы в случае боя насмерть начать действительно биться насмерть, используя все имеющиеся у него средства, совершенно не задумываясь о принятой морали и законах.

Да уж, воистину, Блэк всегда останется Блэком, что бы он там о себе не думал.

Драка ведь действительно шла всерьез: враг сам задрал ставки до предела, начав со смертельного проклятия. Вот и Сириус тут же поддержал игру, попытавшись заткнуть его способом, наиболее надежным из тех, что в тот момент пришли на ум. Несмотря на длинную словесную формулу, его заклинание отлично исполнялось невербально, почти не теряя силы.

Вот чего он не ожидал, так это того, что добивать выведенного из равновесия противника будет не он, а находившиеся на его попечении дети. И уж добили так добили... Помниться, подобным образом они частенько пытались подловить его самого. Но если пару «обычных» заклинаний еще можно было остановить одним щитом, то вот две Авады подряд... Трудно так сходу придумать, что можно противопоставить подобному, если рядом нет надежных укрытий. Неудивительно, что столь быстрая и эффектная расправа произвела такое неизгладимое впечатление на двух других погромщиков. Сириус прекрасно помнил все сражения, в которых ему довелось принять участие. Готовность противника бить насмерть могла вызвать настоящий ужас у неопытных бойцов, вчерашних школьников, одним из которых он сам когда-то являлся.

Правда, если бы они успели опомниться, и не стояли, тупо вытаращив глаза, то еще неизвестно, как оно все обернулось бы, хоть сам Сириус и готов был при необходимости перейти к защите. Надо бы объяснить детям, что их действия были весьма рискованными, окажись враг чуть посмелее...

Стоп, он что, всерьез собирается учить их воевать? Хотя, они, похоже, и так считают себя живущими на войне...

* * *

Пробуждение было... В принципе, ничего необычного в нем не было. Если не считать того факта, что Гермиона рассеянно поглаживала его руку, лежавшую у нее на груди. Похоже, они, совершенно не задумываясь, отправились спать в одну комнату.

В ответ на осознание ситуации, от Гермионы пришла не оформленная в слова мысль, которая была чем-то средним между заверением в отсутствии какого-либо недовольства и сообщением, что ее подобное положение более чем устраивает.

«Можно чуть посильнее», — задумчиво прокомментировала она, когда Гарри, вспомнив пару «полезных советов», начал аккуратно совершать круговые движения пальцами.

— Знаешь, — со вздохом сообщила она спустя пару минут, — я надеялась, что подобных... потрясений у нас больше не будет.

Относительно спокойный школьный год действительно внушал надежду на спокойное будущее... Надежду, к которой сам Гарри относился скептически.

— Ты — неисправимый фаталист! — было объявлено в ответ на его мысли.

— Зато я почти не удивился и не расстроился.

Гермиона еще раз демонстративно вздохнула.

— Ну, я тоже не сказала бы, что так уж сильно переживаю...

Каких-либо особых угрызений совести никто из них не ощущал. Как и все враги, против которых они использовали смертельные проклятия, вчерашние погромщики совершенно однозначно объявили о своих намерениях. Жалеть своих несостоявшихся убийц не было никакого желания.

— Вот только мне не хотелось бы все это объяснять кому-то еще, — заметил Гарри.

Что-то подсказывало, что у широкой общественности подобные действия могут не найти понимания, если о них вдруг станет известно.

— Я как раз об этом и думала.

— И что нас, по-твоему, ждет? — задал он ожидаемый от него вопрос.

Конечно, можно было подумать обо всем и самому, или попробовать прислушаться к мыслям Гермионы, но Гарри не стал отказывать ей в удовольствии поделиться результами.

— Думаю, ничего особо страшного...

— А еще говоришь, что это я всегда слишком спокоен, — вспомнил он некоторые мысленные комментарии в свой адрес.

— Гарри, посуди сам! Вспомни, в той части лагеря никого уже не было, все давно разбежались, ведь так?

— Ну да, — подтвердил он, еще раз прокрутив в памяти события ночи. — Кроме нас и тех троих я никого не видел.

— Вот, значит, случайных свидетелей там быть не могло! — улыбнулась она. — Никто из нас болтать, ясное дело, не будет...

— ...«Наши» двое тоже уже ничего не скажут, — продолжил Гарри, имея ввиду убитых смертельным проклятием.

— Остается тот, в которого попал Сириус. Непонятно, выжил ли он... Но, в любом случае, вряд ли он будет кому-то жаловаться.

— Действительно... Не будет же он признаваться, что был одним из нападавших! — понял ее мысль Гарри.

— Именно! Скорее, притворится жертвой.

— Главное, чтобы он не сказал, что это мы на него напали...

Гермиона снова вздохнула, на сей раз печально.

— Гарри...

— ... Я фаталист и не умею успокаивать, — согласился он.

— Ладно, — спустя несколько мгновений произнесла девочка обреченным голосом, — надо будет спросить у Сириуса, что за заклинание он в него бросил... Кстати, точно! Сириус ведь должен был подумать об этой проблеме!

— Может быть, — не слишком обнадеживающе согласился Гарри.

— Ты неисправим...

Некоторое время они лежали молча.

— Пожалуй, пока хватит, — с явным сожалением произнесла наконец она, перекладывая его руку себе на живот, — а то...

— Кстати, — вспомнил Гарри еще одно событие вчерашнего дня, — что...

— Не помню, что бы мы где-то раньше слышали или читали об этих... вейлах, — девочка, буквально только что достаточно спокойно воспринимавшая его ласки, вдруг ощутимо смутилась.

— Если я правильно поняла, — ответила она на неозвученное недоумение, — они — что-то вроде сирен из греческих мифов. Только сирены пели, а эти — начали танцевать... Но почему и я...? — воскликнула под конец Гермиона.

А ведь и правда, под чары вейл попали только мужчины...

— Вроде бы, в твоих журналах упоминалось о... — не смог удержаться Гарри от шутки.

— Они не «мои»! И я не из таких! — объявила густо покрасневшая девочка со слишком хорошей памятью на прочитанное, шлепнув его по руке.

— Это все из-за тебя! — уже более спокойным голосом заявила она. — Мы ведь уже давно знаем, что подобное с нами возможно.

В принципе, Гарри был согласен, что причиной такой реакции на вейл у Гермионы была их связь, через которую она сполна хлебнула его собственных эмоций.

— Вот только вряд ли это можно объяснить кому-то еще, — вспомнил он реакцию сидевших по соседству с ними ведьм.

На сей раз ему в лицо прилетела подушка.

— Какой позор...

* * *

Кошмар на чемпионате мира!

Все мы с большим нетерпением ждали этого события и заплатили немало золота за возможность посетить самую важную игру чемпионата. Могли ли мы представить, чем все это закончится?

После полуночи, на палаточный лагерь, где жили ожидающие своей очереди отправиться домой зрители, было совершенно нападение. Нападение абсолютно чудовищное, ведь нападавшие были самыми настоящими чудовищами.

Оборотни.

Да, дорогие читатели, глаза вас не обманывают. Аврорам все-таки удалось задержать некоторых из нападавших, и выяснить, что все они были оборотнями. Нам остается только благодарить Мерлина, что луна уже начала убывать, и эти монстры находились в человечьем обличье. Ведь кто знает, сколько людей погибло бы в ином случае, и как сильно увеличилось бы поголовье этих тварей?

Но даже и без того, нанесенный ущерб был просто чудовищным.

Несколько фотографий во всех подробностях демонстрировали пепелище, в которое превратились некоторые участки палаточного лагеря.

Имеется информация о нескольких десятках тел, вынесенных из леса, точное количество которых сейчас уточняется. По словам работника министерства магии, пожелавшего остаться неизвестным, имеются следы применения запрещенной магии.

Нам удалось поговорить с некоторыми очевидцами страшных событий, и все они сообщают о нечеловеческой жестокости нападавших.

Глэдис Гаджэн, одна из свидетельниц произошедшего:

«Они настоящие чудовища! Швырялись огнем во все стороны и хохотали как сумасшедшие! Мою палатку со всеми вещами сожгли дотла, и я подвернула ногу, когда от них убегала».

Были приведены впечатления еще нескольких очевидцев, не слишком различающиеся между собой.

Как так вышло, что вместо спортивного праздника, мы получили крупный международный скандал? Представители целого ряда стран уже выразили свое недовольство и пообещали, что Британия никогда более не получит права проводить мероприятия подобного уровня.

Как так получилось, что, несмотря на горы потраченного золота, организаторы оказались не в состоянии обеспечить надлежащую безопасность? Когда мы обратились за комментариями к Людо Бэгмену, главе департамента магических игр и спорта, то оказалось, что он покинул окрестности стадиона одним из первых, всю ночь отмечал победу ирландской сборной и искренне удивился вопросу нашего корреспондента о ночном нападении. Великолепная иллюстрация качества работы организаторов, сразу после окончания игры бросивших на произвол судьбы почти сто тысяч болельщиков.


Далее вновь шел рассказ об уничтоженном имуществе, раненных и напуганных людях, а также о неустановленном числе погибших. Ближе к концу статьи шли рассуждения, кто именно был во всем этом виноват, и какие меры нужно было предпринять по этому поводу.

Амос Диггори, департамент контроля над магическими существами:

«Как вы, должно быть, помните, недавно были приняты поправки к законам, касающиеся оборотней. Тогда далеко не все были с ними согласны и, должен признаться, я был в числе таких. Но теперь я вижу, что данные меры были совершенно необходимы! Вы знаете, там, на поле, был и мой сын. Я боюсь даже представить, что было бы, если бы эти твари добрались до него».


* * *

Как было принято говорить в маггловской прессе, события чемпионата вызвали широкий общественный резонанс. Говоря более простыми словами, в обществе волшебной Британии началась самая настоящая истерика.

Все как-то очень быстро забыли о том факте, что в ночь нападения полнолуния не было, и в один голос, но разными словами продолжали кричать о нападении оборотней и о том, что их всех «могли же покусать!». Волшебники и ведьмы пересказывали друг другу все услышанное и увиденное, вспоминая все новые и новые подробности, например о том, что «моего соседа Джона там чуть не разорвали на части!» и щедро делились этой информацией с корреспондентами «Пророка».

Сириус, к слову, был немало удивлен, узнав, что те люди, с которыми им пришлось драться, скорее всего, были оборотнями. Как он объяснил, сутки-другие сразу после полнолуния, бойцы из оборотней, страдающих от последствий превращения в волка, были совсем никудышными. И было очень странно, что именно в такое время они решились на столь массовое нападение. Впрочем, если они смогли вдруг где-то раздобыть в нужном количестве зелья, подобные тем, которыми иногда отпаивали Ремуса, это еще было похоже на правду.

Более прагматичные волшебники, знающие, что нужно делать, строчили одно за другим гневные письма в министерство магии, и не забывали уведомлять газеты о своих достижениях.

В самом министерстве от каких-либо конкретных комментариев старались воздерживаться. По словам Нимфадоры Тонкс, с которой удалось поговорить вечером следующего дня, после того, как она чуть ли не приползла с работы домой, «там все стоят на ушах».

Все работники министерства, хоть как-то задействованные в организации финала чемпионата, спешно пытались выяснить, кто именно из них виновен в случившемся. По сути дела, каждый беззастенчиво пытался переложить ответственность на другого.

«Главные» кандидаты в виновники определились быстро. И теперь департаменты правопорядка, спорта и международного сотрудничества вовсю грызлись между собой. Попутно выяснилось множество интересных подробностей, которые от газетчиков пытались скрывать.

Так, например, по неизвестной причине, несмотря на явную нехватку людей, множество авроров, так же как и сама Тонкс, в день проведения игры были освобождены от дежурства.

Кроме того, большинство тех, кто на дежурстве оставался, были отправлены по домам сразу же после окончания матча. Отсыпаясь после нескольких тяжелых дней, почти все они так и не прибыли по тревоге, которая, к слову, была поднята очень поздно.

Авроры прибыли на место, когда ловить было уже некого. Все попавшие в их руки оборотни были захвачены ночевавшими на поле работниками министерства и простыми волшебниками, организованными и поднятыми на борьбу Бартемиусом Краучем. Судя по обнаруженным следам, кое-где болельщики тоже смогли собраться и дать отпор нападающим, но своей целью помощь следствию они явно не ставили и к моменту прибытия представителей министерства давно покинули место действия.

Гарри и Гермиона с некоторой тревогой выслушали пересказ вернувшегося от Тонксов Сириуса. Похоже, убитых ими списали на результат подобной попытки сопротивления, что, в принципе, было самой настоящей правдой. Свидетелей этого боя не нашлось, а жертва проклятия Сириуса, судя по всему, так и не смогла никому ничего рассказать. По крайней мере, сама Нимфадора не слышала ничего похожего на объявление их троих в розыск. Можно было вздохнуть с облегчением.

Конечно, некоторую... незаконность своих действий они осознавали прекрасно, но перед ними находился враг, недвусмысленно продемонстрировавший свои намерения, и в прежде всего их волновал вопрос собственного выживания. Впрочем, для Сириуса этот вопрос тоже стоял на первом месте, и во время разговора по поводу произошедшего акцент он делал на излишней рискованности их действий. Данные замечания, пожалуй, стоило учесть...

* * *

На следующее утро в газетах появилось официальное заявление министра магии, Корнелиуса Фаджа, который, похоже, пришел к решению, что отмалчиваться еще дольше недопустимо, если он хочет сохранить за собой свой пост. По крайней мере, Сириус объяснил подобный шаг именно так.

Ничего конкретного, впрочем, министр так не сообщил, ограничившись общими словами о «решительных мерах», «недопущении впредь» и обещанием найти и наказать виновных.

Однако, «виновные» потихоньку вырисовывались и безо всяких заявлений министра. Несмотря на попытки удержать информацию о ходе расследования и о внутренних разборках в министерстве, она все равно просачивалась в прессу.

Людо Бэгмен, отдел которого все обвиняли в ничегонеделании, вспомнил свое лихое прошлое игрока в квиддич и сделал хитрый ход, заявив, что во «всем виноват Барти Крауч». Оказывается, глава департамента международного сотрудничества постоянно и небезуспешно тянул одеяло на себя, полностью отстранив от участия в организации департамент игр и спорта. Поэтому Бэгмен был уж точно ни в чем не виноват, поскольку ему банально не дали работать. Но если бы ему никто не мешал, он-то уж точно сделал бы все так, что бы ничего подобного не произошло...

Сам Крауч на все вопросы подробно и обстоятельно отвечал, что все, что было связано непосредственно с самой игрой прошло без каких-либо накладок и происшествий. Бригады, занимавшиеся строительством стадиона, выполнили свою работу строго по графику. Работа отдела транспорта была четко отлажена, все прибыли вовремя и никто не потерялся. Все желающие смогли сполна насладиться зрелищем. А вот вопросы безопасности — это уже к отделу правопорядка, в работу которого, он, Крауч, не лез...

А вот сотрудникам отдела правопорядка свалить вину было уже не на кого. Впрочем, по всему выходило, что это действительно была их вина. Кто еще мог отвечать за обеспечение безопасности от подобных нападений? Больше никто. Слова о постоянном сокращении финансирования и недостаточном количестве людей особого впечатления ни на кого не произвели. Общественность, желавшая публичного наказания виноватых, похоже, нашла свою жертву и не была намерена так легко ее отпускать.

Увидев легкий способ успокоить недовольных жителей Британии, разогретых истеричными газетными статьями, министр магии не колебался ни секунды и был единогласно поддержан всеми, кто имел возможность оспорить его решение.

На следующий после интервью министра день глава департамента правопорядка была отправлена в отставку. На это место был назначен человек, который сможет «навести порядок в этом бардаке», и предотвратить «возникновение впредь столь вопиющих случаев некомпетентности». Тот, кто до этого занимал столь ответственный пост, как должность заместителя министра магии, по определению не может быть некомпетентным.

* * *

На фоне всей этой истерии без особого удивления был встречен тот факт, что список необходимых для школы вещей пополнился «парадной одеждой для торжественных мероприятий». Связано ли это с тем «большим секретом», который упоминала Тонкс? Но поговорить с ней еще раз не было никакой возможности: как все остальные авроры, девушка теперь буквально ночевала на работе.

— Гарри, похоже, тебе придется познакомиться с ночным кошмаром любого мужчины! — ухмыльнулся Сириус, узнав о новом требовании.

— В смысле? — не понял причины его веселья Гарри.

— Скоро ты познаешь настоящие ужас и отчаяние! — не унимался крестный. — Крепись, ибо твоя подружка будет выбирать себе платье!

«А я думал, что «ночной кошмар любого мужчины» уже позади».

Благодаря мысленной связи и объединению сознаний, Гарри имел возможность ознакомиться с определенными, периодически дающими о себе знать, особенностями женской физиологии гораздо ближе, чем хотелось бы любому мужчине.

«Радуйся, что мы не магглы, и зелья от мадам Помфри легко спасают от самых неприятных симптомов», — мысленно усмехнулась Гермиона.

— Вообще-то, — обратилась к взрослому девочка, летом начитавшаяся «полезных» журналов и имевшая представление об обозначенной им проблеме, — что-то я не припомню, чтобы в Косом переулке имелись столь крупные торговые центры!

— Джеймс перед свадьбой тоже не ожидал подвоха! — рассмеялся Сириус.

В Косом Переулке царила обычная для последних дней августа суета. Толпы школьников и будущих первоклассников вместе со своими сопровождающими отрабатывали стандартный маршрут по магазинам, приобретая все необходимое и не очень для учебного года.

Вот только в этот раз в атмосфере волшебного квартала Лондона ощущалась некоторая нервозность.

О событиях финала чемпионата по квиддичу знали абсолютно все. Даже те немногие, кто не был там лично, были прекрасно осведомлены благодаря газетам. Опасаясь новых нападений безумных тварей, которыми, без сомнения, являлись оборотни, добропорядочные граждане старались перемещаться большими и плотными группами, не задерживаясь подолгу на открытом воздухе. Ну и что с того, что наиболее опасными оборотни бывают только в полнолуние, до которого еще далеко? А вдруг у них еще и волшебные палочки есть? Кто знает, что может прийти в голову этим животным...

Из обрывков услышанных разговоров легко можно было сделать вывод, что главной темой для обсуждений является выдвинутая в Визенгамоте инициатива еще больше усилить контроль над «этими тварями» и значительно увеличить для них наказание за нарушение принятых законов. Ходили даже слухи, что департамент правопорядка совместно с департаментом контроля над волшебными существами готовит масштабную проверку всех известных поселений оборотней. Кто-то относился к подобным мерам с нескрываемым оптимизмом, кто-то — более сдержанно, но несогласных с действиями родного министерства, в кои-то веки, не наблюдалось.

По улице туда-сюда постоянно бродили патрули волшебников в форменных аврорских мантиях. Крупно севшие в лужу во время чемпионата, авроры изо всех сил демонстрировали готовность защищать простых людей от любой угрозы, будь то оборотни, или кто-то еще. Они бдительно вглядывались во всех прохожих, пытаясь, видимо, определить, не торчит ли у них из ушей шерсть. Всем желающим бесплатно раздавались министерские буклеты, в которых содержалась вся необходимая информация о том, как опознать оборотня, и что делать при встрече с ним. Честные граждане Британии неодобрительно смотрели вслед аврорам и перешептывались за их спинами. Без особых проблем можно было услышать фразы вроде «только по домам честных людей шарить и умеют», «совсем обленились», и «за что им только золото платят».

* * *

Несмотря на постепенно стихающие панические настроения в обществе волшебной Британии, оставшиеся дни лета прошли без каких-либо громких происшествий.

В доме на Гриммо тоже все шло своим чередом, если не считать постоянных поддразниваний Сириуса, сумевшего выяснить, что за «большой секрет» будет ожидать учеников Хогвартса в этом году, и упорно отказывающегося об этом рассказать. На все вопросы он лишь довольно улыбался, ограничиваясь словами вроде «скоро сами узнаете» или «желаю удачи, надеюсь, вы тоже поучаствуете». Учитывая характер большинства случавшихся с ними в школе сюрпризов, подобное слегка... нервировало.





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:02 | Сообщение # 38
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 34. Хорошо забытое старое.


На тщательно укрытой от непосвященных части вокзала Кингс-Кросс было весьма многолюдно. Конечно, утром первого сентября, незадолго до отправки Хогвартс-экспресса в этом не было ничего необычного, но именно в этом году на платформе было особенно много волшебников.

Рано или поздно, память о недавнем скандале начнет стираться, как это бывает с любым событием, сколь бы громким оно не было. Хоть и полностью забыть о нем получится далеко не у всех, но когда-нибудь о нем уже не будут вспоминать дюжинами раз на дню. Однако, для подобного развития ситуации времени прошло еще слишком мало.

Пытаясь всех успокоить и стремясь продемонстрировать «решительно принимающиеся» меры для обеспечения порядка и безопасности, министерство магии в это утро отправило на вокзал едва ли не всех, кого смогло.

Платформа постоянно патрулировалась группами из трех-четырех министерских волшебников, которые останавливались через каждые несколько десятков шагов, водя перед собой волшебными палочками и бормоча под нос заклинания. Не иначе, пытались обнаружить замаскировавшегося врага.

Вокруг перехода на маггловскую часть вокзала был организован настоящий заслон, через который должны были пройти все, кто прибывал этим путем. Такую же преграду должны были преодолеть и те, кто предпочел воспользоваться аппарацией. Если раньше волшебники могли появиться в любом месте на своей части вокзала, то в этом году вся она была закрыта для аппарации, за исключением небольшой огороженной площадки.

Отправляющиеся в школу ученики и сопровождающие их взрослые без особого энтузиазма отнеслись к подобному ограничению своих свобод и не очень дружелюбно посматривали на «мешающие пройти» патрули.

На памяти Гарри и Гермионы это был первый раз, когда при посадке на поезд у них потребовали предъявить билеты. Никогда ранее это никого не волновало, а вот теперь на каждом входе в вагоны стояли авроры и никого не пускали внутрь без билета. В некоторых местах образовывались целые очереди, вызванные очередным учеником, пытающимся найти среди своего багажа кусочек бумаги, который, как они уже успели привыкнуть, обычно был пустой формальностью.

Гарри даже немного удивился тому факту, что он как-то совершенно не задумывался о подобной несуразности.

На случай попытки оборотней штурмовать Хогвартс-экспресс во время движения, по его коридорам туда-сюда ходили все те же авроры. Самим ученикам было строжайше запрещено «шататься по поезду». Но и там патрульные не оставляли их в покое надолго.

— Ну да, контролируют, не завелись ли тут внезапно оборотни и не начали ли они нас жрать, — прокомментировал Гарри после того, как к ним в четвертый раз за неполный час заглянул пожилой аврор, наградив строгим взглядом, в котором читалась непоколебимая решимость выкинуть в окно любого постороннего.

Гермиона не стала говорить что-то определенное в ответ на это замечание. С одной стороны, она прекрасно понимала, что их, вроде как, пытаются охранять... Но с другой стороны — не дают спокойно почитать интересную книжку!

Проблема была в том, что хоть и к запрещенным одолженная у Сириуса книга не относилась, но некоторые полезные заклинания, приводимые там, были, что называется, «на грани». Да и сама тематика — преодоление различных охранных и защитных чар — вряд ли нашла бы понимание у стражей порядка. Конечно, желая получить полный доступ к содержимому Тайной Комнаты, они еще летом изучили «подходящие пособия», о которых им говорил Грэй, и особой нужды читать книгу именно сейчас не было. Но отсутствие срочной необходимости не делало этот процесс неинтересным. А Гермионе очень не нравилось, когда ей не дают изучить объект ее интереса, особенно, когда он находится у нее в руках.

Точнее — в сумочке.

В ответ на вопрос Сириуса, есть ли у них возможность надежно скрыть факт наличия у них не совсем подходящей детям литературы, ему был продемонстрирован чемодан с потайным отделением. В результате они были несказанно рады услышать, что их бессовестно надули, продав никому не нужный товар.

По словам волшебника выходило, что чемодан с небольшим потайным отделением является совершеннейшим бредом. Во-первых, зачем увеличивать внутренний размер одной небольшой части, когда это легко можно сделать со всем чемоданом? Во-вторых, одно-единственное «Специалис Ревелио» наглядно продемонстрировало наличие чар на «тайнике».

В итоге, Сириус вручил им пару небольших, чуть потертых сумок, извлеченных из необъятных блэковских закромов. Сумки эти были если и не созданы, то, как минимум, «слегка» доработаны, кем-то из Блэков. Помимо прочих полезных свойств, вроде огромного внутреннего объема, они весьма надежно хранили свое содержимое, не позволяя добраться до него никому, кроме хозяина. Даже если кто-то посторонний и смог бы их открыть, то залезшая внутрь чужая рука имела все шансы там и остаться, уже отдельно от бывшего владельца.

Как ни странно, но владение столь явно опасными вещами никак не порицалось и не наказывалось.

— Нечего трогать, что попало, — как нечто само собой разумеющееся, объяснил Сириус подобное отношение.

Конечно, защита на сумках не была абсолютной, но все же, теперь их имущество было укрыто гораздо надежнее. Если бы еще была возможность спокойно этим «имуществом» воспользоваться... Впрочем, до Хогвартса с его Тайной Комнатой осталось совсем немного...

* * *

Дождь лил как из ведра. Потоки ледяной воды немедленно промочили до нитки всех, кто вышел из поезда. Кое-то, оказавшись под ливнем, вспомнил про «Импервиус» и другие полезные заклинания, но что толку, если на тебе уже не осталось ни одной сухой вещи?

Хуже всего было тем, кто приехал в Хогвартс впервые. Согласно традиции, их доставляли в школу по озеру.

Взглянув на встречаемых Хагридом первогодок, Гермиона очень живо представила себе, каково это — сидеть в лодках в такую погоду. Картина вырисовывалась весьма не радостная.

Самих первогодок, похоже, посещали схожие мысли. Некоторые из них явно задумались о том, так ли уж сильно им хочется в Хогвартс. Прямолинейно-простодушное высказывание Хагрида «Надеюсь, не потонем!» оптимизма никому, почему-то, не прибавило.

Церемония приветствия вернувшихся в школу учеников была организована лично Пивзом при помощи водяных бомбочек. Оставалось утешаться лишь тем, что все и без того уже промокли насквозь.

Полтергейста попыталась утихомирить вышедшая из Большого Зала МакГонагалл. Привычного к гневным окрикам Пивза декан Гриффиндора совсем не впечатлила. Невпечатленным статусом наступившей на него ведьмы оказался и мокрый пол. Поскользнувшись, МакГонагал была вынуждена схватиться за первое, что попалось под руку, чтобы не упасть. А под руку ей попала шея Гермионы.

— Ох, мисс Грейнджер, прошу прощения...

— Ничего, профессор... — просипела она, потирая горло.

В мыслях доброй и вежливой девочки, тем временем, крутились совсем другие слова.

В конце концов, Пивза удалось заставить убраться. Непонятно, правда, что в действительности стало причиной его отступления: подействовали ли угрозы МакГонагалл, или же он просто потерял интерес к своим жертвам, истратив весь запас водяных бомбочек.

— Когда-нибудь, он все-таки нарвется... — Гарри задумчиво погладил рукоять волшебной палочки.

Гермиона мрачно посматривала то на улетающего полтергейста, то на родного декана.

* * *

Состав учителей почти не изменился с прошлого года. Единственное бросавшееся в глаза отличие — пустующее место, которое ранее занимал представитель Отдела Тайн. Похоже, пришедший ему на замену Аластор Муди не отличался пунктуальностью.

В отличие от предыдущих лет, когда входящие в зал первогодки выглядели слегка растерянно и неуверенно, нынешние взирали на окружающих и слушали песню Распределяющей Шляпы с каким-то обреченным безразличием. Судя по их виду, они добирались до замка не на лодках, а пересекали Черное Озеро вплавь. На их лицах отчетливо читался вопрос «Когда это все уже закончится?». Никто из первогодок не демонстрировал ни капли восторга или разочарования, услышав свой вердикт, который во многом определял их жизнь на ближайшие семь лет. Им было уже все равно.

Единственным исключением был мальчик, казавшийся совсем крохотным из-за шубы Хагрида, в которую он был завернут. «Я упал в озеро!» — с восторгом он делился радостью со всеми окружающими. Новому студенту Гриффиндора очень повезло с самого начала проникнуться духом Хогвартса.

Профессор Аластор Муди, может быть, и не обладал особой пунктуальностью, но вот драматизма и чувства прекрасного он был, определенно, не чужд. Как иначе объяснить его эффектное появление в блеске молний, прямо перед тем, как мадам директор объявит причину отмены школьных матчей по квиддичу?

Когда ученики пришли наконец в себя после созерцания нового учителя, обладавшего весьма нетипичным для британского волшебника внешним видом, более подходящим герою Стивенсона, Спраут продолжила свою речь.

— ...Итак, в этом году во Франции будет проведен Волшебный Турнир и Хогвартс является одним из его участников!

Похоже, это и есть тот «большой сюрприз» и «великий секрет», которым их в последние дни постоянно дразнил Сириус.

Мадам директор не стала дожидаться вопросов своих учеников и сразу перешла к объяснениям, что это такое — Волшебный Турнир, и чего от него можно ожидать.

Около семи сотен лет назад между тремя крупнейшими школами магии того времени было проведено первое «дружеское соревнование», названное Тримудрым Турниром. Каждую из школ представлял избранный чемпион, и тройка лучших волшебников своего поколения состязалась между собой в различных соревнованиях. Турнир этот проводился каждые пять лет, и так было до тех пор, пока его не отменили из-за слишком высокой смертности среди участников.

«И почему я не удивлен?» — отреагировал на последние слова Гарри.

«Хочешь сказать, что чемпионом станет кто-то из нас? Ты действительно неисправим», — пришел обреченный ответ.

Попытки возродить старую традицию предпринимались не так уж и редко, но, тем не менее, безуспешно. Вплоть до нынешнего года. Департаменты игр и спорта, а также международного сотрудничества, почти весь год работали над этим совместно со своими иностранными коллегами.

«Интересно, они работали над этим также старательно, как и над чемпионатом по квиддичу?»

Похоже, подобные мысли посетили не только Гермиону — некоторые ученики начали тревожно переглядываться между собой. Впрочем, при следующих словах директора все ощутимо расслабились.

Вновь открытый турнир будет проходить во Франции, и основная работа по его проведению лежала именно на французах. Главной целью организаторы назвали уменьшение непредвиденной смертности среди участников, а также «адаптацию старых традиций к современным условиям». Именно поэтому турнир из Тримудрого стал Волшебным.

Стремясь увеличить его зрелищность, французы решили увеличить число участников и несколько изменить традиционные виды состязаний. Теперь, вместо одного-единственного представителя от каждой школы, в турнире будут участвовать трижды по семь чемпионов! Однако, на деле участников может быть еще больше. Ожидающие чемпионов испытания пока держались в тайне, но вот одно из них было объявлено заранее.

Квиддич.

Тут директору Спраут пришлось сделать небольшую паузу и призвать к порядку студентов, пришедших от последнего заявления в неописуемый восторг. Да, несмотря на отмену школьного соревнования, их любимой игре все-таки быть!

Несмотря на как раз подходящее для создания команды число участников от каждой школы, организаторы милостиво разрешили брать туда абсолютно любого из учеников — и не важно, был он выбран чемпионом, или нет. Единственное исключение — капитаном команды и, следовательно, одним из игроков, обязан быть старший чемпион. Таким образом, от каждой из школ в турнире может быть задействовано до тринадцати человек.

Отдавая дань традиции, старший чемпион и, по сути дела, главный из представителей своей школы, будет избран при помощи «независимого и беспристрастного» судьи. К участию в этом качестве будут допущены лишь ученики, достигшие семнадцатилетнего возраста. Несмотря на некоторые послабления, задания турнира по-прежнему будут весьма сложны и даже опасны. Именно на плечи старшего чемпиона ляжет основная тяжесть турнира.

Остальные шестеро будут набраны из студентов меньшего возраста. В Хогвартсе это будут по паре учеников шестого, пятого и четвертого курсов. Выбраны они будут представителями участвующих в организации департаментов министерства, из числа «учеников, показавших себя наилучшим образом».

От столь явного намека на необходимость старательно учиться некоторые лица заметно погрустнели.

Задания для младших чемпионов будут упрощены, чтобы соответствовать их уровню знаний и подготовки. Другие школы также выставят в этом качестве три пары одногодок, и состав всех трех групп будет одинаковым. Церемония выбора чемпионов состоится в октябре во Франции, так что у всех желающих есть еще достаточно времени, чтобы показать себя с наилучшей стороны.

— Похоже, они решили устроить что-то вроде маггловской олимпиады, — подытожила Гермиона, когда мадам директор закончила свою речь.

Большая часть школы расходилась по своим общежитиям с явным воодушевлением. Кто-то предвкушал возможность показать себя и свои силы, кого-то привлекла полагающаяся победителю награда, но предстоящего события почти все ожидали с нетерпением. И как-то сразу вылетели из головы все мысли о недавнем нападении оборотней, о котором все говорили еще в поезде. Обсуждая в своих спальнях грядущие перспективы, о недавних событиях никто и не вспомнил.

Единственные, кто был недоволен установленными для предстоящего Волшебного Турнира правилами, были оставшиеся без возможности поучаствовать ученики третьего курса и младше.

Широкая общественность узнала о готовящемся мероприятии на следующий день. Посвященная ему статья в свежем выпуске газеты во многом повторяла слова директора Хогвартса во всем, что касалось исторической справки и внесенных в турнир изменениях. А вот дальше шло личное мнение журналиста, который не очень сильно пытался замаскировать свое недовольство этими изменениями и «нарушением многовековых традиций». По словам автора статьи выходило, что доверять столь ответственное мероприятие французам было очень большой ошибкой и что другие с этим справились бы гораздо лучше. Интересно, кто же имелся в виду под этими «другими»...?

* * *

Как обычно, самым ожидаемым из всех уроков было первое занятие по защите от темных искусств. Весьма колоритная личность нового преподавателя лишь подогревала интерес. К моменту начала этого урока у четвертого курса Гриффиндора уже каждый был в курсе, кто такой Аластор Муди по прозвищу Шизоглаз.

В отличие от своих коллег, обычно заранее появлявшихся в учебном классе, профессор Муди зашел внутрь, когда уже все ученики заняли свои места. Неодобрительно обведя их взглядом своего волшебного глаза, он проковылял к учительскому столу и начал перекличку, хриплым голосом выкрикивая имена.

— Ну что ж, — сказал он, закончив с формальностями, — этот невыразимец оставил подробные записи о вашем классе. Любят они там свои бумажки... — недовольно проворчал новый учитель.

— Он неплохо подготовил вас ко встрече со всякими тварями. Похоже, ему тоже не нравится вся эта официальная чушь, — повинуясь взмаху палочки, лежавший на учительском столе учебник подпрыгнул в воздух и громко шлепнулся назад.

— Однако, он кое о чем забыл. Запомните, — рявкнул Муди, повысив голос, — самым лютым зверем всегда был и будет человек!

Дав ученикам пару мгновений, чтобы осознать услышанное, он продолжил.

— Да, клыки и когти всяких тварей могут быть весьма опасными и даже смертельными, но самым худшим, что с вами может произойти, всегда будут оставаться проклятия такого же волшебника, как и вы!

«Пожалуй, соглашусь», — вспомнил Гарри имеющийся жизненный опыт.

«Ну да, даже василиск действовал не по своей воле...»

— Проклятия могут быть самыми разнообразными. Вы даже не сможете себе представить, чего мне пришлось повидать за свою жизнь.

«А вот тут он ошибается», — заметила Гермиона.

Шрамы, украшавшие лицо преподавателя, и отсутствующие части тела давали весьма неплохое представление о «повиданных» им заклинаниях.

— Чинуши настоятельно рекомендуют показать вам простенькие контрзаклятья и на этом успокоиться. Но я считаю, что вы должны знать, что именно вам может угрожать! Как вы сможете защититься, если не будете знать, от чего именно вам нужно защищаться? Лично меня никто и никогда не предупреждал, какую именно гадость он задумал! Вы должны всегда быть готовы к худшему! Всегда ждать нападения! Запомните, враги не дремлют! И они уж точно не будут вежливо уведомлять вас о своих планах!

С каждой фразой он все сильнее и сильнее повышал голос, под конец уже уже громко крича. Волшебный глаз неистово крутился в глазнице, время от времени фиксируясь на мгновение на ком-то из учеников.

— Мисс Браун, вы должны убрать это! — не меняя тона и громкости рявкнул Муди, заставив девочку подпрыгнуть от неожиданности.

Учитывая, что гороскоп, явно составленный по заданию Трелони, Лаванда держала на коленях под партой, и то, что преподаватель стоял к ней боком, волшебный глаз прекрасно все видел прямо сквозь дерево столешницы и череп самого Муди.

— Или вы будете отбиваться от врагов этими бумажками?!

В принципе, если эту писанину зачитать громко и вслух, то есть шанс, что враги предпочтут отступить, опасаясь за свой рассудок...

«А мне вот интересно, — с некоторым напряжением начала Гермиона, — он что, и сквозь одежду все видит?!»

А ведь действительно...

Гермиона скрестила руки на груди и поплотнее сдвинула ноги.

«Только тебе можно смотреть и... больше», — прокомментировала она свои действия.

Муди если и понял смысл ее действий, то виду не подал. Не обращая внимания на злобный взгляд, он продолжал вести урок.

— Я научу вас и покажу, чего вам стоит опасаться. И начнем мы с самого непоправимого.

Он поднял руку, демонстрируя классу направленную в потолок волшебную палочку, и зажег на ней огонек. Вот только от обычного Люмоса он «слегка» отличался. Класс освещался характерным оттенком зеленого цвета, прекрасно знакомым Гарри и Гермионе.

— Зарубите себе на носу! Увидели такую вспышку — не стойте столбом, немедленно уходите в сторону! Хотя тут может быть уже поздно... Лучше действовать, как только услышите слова. Кто объяснит, что за слова и почему нужно делать именно так...?

Примерно в таком же ключе им было рассказано про все три Непростительных Проклятия.

Гермиона к концу урока успела накрутить себя настолько, что была готова разучивать Круциатус.

* * *

Легендарный аврор внес немалое разнообразие в устоявшуюся школьную жизнь. Через несколько дней в Хогвартсе он явно заскучал, и в дополнение к преподавательской деятельности решил заняться привычной ему работой. То есть, выслеживать и ловить. В данном случае — многочисленных нарушителей не менее многочисленных школьных правил.

Конечно, столь явные ревнители порядка ученикам были не в новинку. Неизвестно было даже, кто обладал более обширным опытом в поимке тех, кто ловиться ни в какую не желал — «новичок» Муди или знакомый и привычный Филч. Вот только у первого, вдобавок, была и волшебная палочка, которой он, что характерно, совсем не стеснялся пользоваться.

Любители погулять в неположенное время очень быстро познакомились с различными волшебными ловушками, расставленными в самых неожиданных местах. К счастью для них, пожилой аврор учел тот факт, что ловит он все же не настоящих преступников, а всего лишь школьников, и потому ловушки не содержали ничего опасного. Вот только все равно было очень мало удовольствия в том, что бы будучи прилепленным к стене, под громкий вой сигнального заклинания ждать, когда тебя обнаружит сам Муди или все тот же Филч. Непонятно было, что хуже — получить порцию ругани завхоза вместе с обычным для таких случаев наказанием, или же провести в столь незавидном положении всю ночь из-за того, что кое-кто забыл, что он учит школьников, а не тренирует авроров.

Не брезговал новый учитель защиты и личным патрулированием коридоров, при помощи своего волшебного глаза легко проверяя содержимое всех укромных уголков, обычно используемых учениками.

Для Гарри и Гермионы все это означало необходимость значительно увеличить осторожность при походах в Тайную Комнату. Отрабатывать некоторые наиболее интересные заклинания, а также, заниматься небольшим исследованием, порученном им в Отделе Тайн, в общедоступных помещениях все же не следовало. Тем более, когда по коридорам бродит такое.

Несмотря на все принимаемые меры, иногда они все же попадались. Один раз — в буквальном смысле слова влипнув в одну из ловушек, когда торопились в общежитие после отбоя, слегка не уследив за временем. Во второй раз — попытавшись разойтись в одном коридоре с Муди, прикрывшись мантией-невидимкой, как они делали всегда, направляясь в Тайную Комнату. Пусть время было еще «детское», но параноидальный преподаватель рассудил просто: раз прячутся — значит, что-то замышляют. Не ожидая подвоха, они получили по парализующему заклинанию.

Ни разу не подводившая, совершенно надежная мантия-невидимка, отлично скрывавшая от всех известных им заклинаний, оказалась бессильна против волшебного глаза.

— Полезная мантия, — довольно скалился профессор, приклеивая их к потолку. — Но с глазом мне помог сам Дамблдор.

* * *

Несмотря на подобные помехи, посещать Тайную Комнату и сохранить ее секрет им пока удавалось.

Работа, порученная Отделом Тайн, особо сложной не являлась. Им были присланы несколько экземпляров волшебных палочек, которые они должны были опробовать. Невыразимцев хотели поглубже изучить эффект, о котором новоиспеченным сотрудникам отдела некогда рассказал Грэй. Что, если их возможность работать с палочками, изготовленными из частей тела василиска, обусловлена не тем фактом, что именно они убили этого василиска, а тем, что они являются змееустами?

Вот этот вопрос они и выясняли, пытаясь исполнять заклинания различной сложности с присланными им инструментами и тщательно протоколируя полученные результаты. Именно последнее и отличает серьезную работу от праздного любопытства.

Продолжали они и разучивать полезные заклинания, в том числе и из взятых у Сириуса книг, а также продолжались попытки освоить вызов Патронуса. Конечно, воевать с дементорами они не собирались, но возможность отправить кому-нибудь сообщение, которое невозможно перехватить, стоила многого.

Но пока что продвинуться дальше облачка серебристого тумана не получалось. Пусть Сириус и предупреждал, что заклинание сложное и получается далеко не у каждого взрослого, но они рассчитывали добиться результата быстрее.

Ведь общий принцип, как это ни парадоксально, был очень похож на общеизвестный способ колдовства смертельного проклятия и других Непростительных. Чтобы достичь результата, необходимо было сконцентрироваться на нужном ощущении. Разве что, в случае с Патронусом, эмоции должны быть положительными.

Успеха не удалось пока добиться ни одним способом. Неважно, исполняли ли они заклинание «правильно», пытаясь отыскать самое счастливое воспоминание, или просто концентрировались на получении необходимого результата, но все, чего они смогли добиться — это неизменный серебряный туман. И это при том, что Аваду Гарри смог освоить на первом же «занятии», а Гермиона, так вообще сходу.

Возможно, дело было в том, что свое первое смертельное проклятие она использовала, находясь под действием очень подходящих для заклинания эмоций. У Гарри же все получилось, поскольку он видел перед собой подобный пример, знал, какого результата необходимо достичь, и был абсолютно уверен, что у него тоже все получится.

Применить Патронус вторым способом, за счет силы воли и нацеленности на результат, у них никак не получалось скорее всего по той банальной причине, что они попросту не знают, каким будет этот самый результат! Невозможно заранее определить, какую именно форму примет телесный Патронус, из-за чего и не получается четко его себе представить и сосредоточится на нем.

Похоже, «волевой» способ был неприменим для разучивания именно этого заклинания. Возможно, в дальнейшем его тоже можно быдет использовать, но для первого раза приходилось упорно тренироваться с «эмоциональным» методом. По крайней мере, вызываемый ими туман становится все плотнее и, вроде бы, даже пытается собраться в облачко, чтобы превратиться в конечную форму животного.

Если учесть, что общепринятым методом создания Патронуса является именно использование приятных воспоминаний, то неудивительно, что это заклинание считается таким сложным. Учитывая его предназначение, весьма непросто быть счастливым, находясь в окружении дементоров. И даже если убрать из расчета этих милых созданий, то данная эмоция все равно будет не очень уместна на поле боя.

В случае же Непростительных Проклятий вообще, и Авады в частности... Что может быть проще и естественнее, чем желание навредить своему врагу?





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:03 | Сообщение # 39
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 35. Предсказуемый сюрприз.


Через пару недель после начала семестра было объявлено, что в Хогвартсе вновь начинают свою деятельность клубы, посвященные более тщательному изучению школьных предметов. Задумка Спраут весьма неплохо показала себя в прошлом учебном году, пришлась по вкусу многим ученикам, принимавшим в ней участие, и способствовала некоторому улучшению их успеваемости. Увидев подобный результат, администрация школы не просто пришла к решению сделать данное новшество постоянным, но и несколько расширить имеющийся список клубов, дополнившийся в итоге арифмантикой и рунами.

Под руководством профессора Бабблинг ученикам предстояло углубленно изучать практические способы применения рун, что в перспективе открывало перед ними весьма широкие возможности по созданию настоящих волшебных предметов. Конечно, далеко не каждый сможет сделать свою собственную «Молнию», но что-то более простое, вроде самопишущих перьев, также являвшихся весьма желанным предметом для любого ученика, осилить сможет кто угодно.

Профессор Вектор, в свою очередь, обещала научить каждого участника своего клуба творить свои собственные заклинания, а также значительно помочь со многими другими областями волшебства, ведь без знания «магии чисел» невозможно добиться истинного мастерства там, где она используется хотя бы чуть-чуть. Например, в зельеварении или при использовании тех же рун.

Конечно, всему этому студентов должны были учить и на «простых» занятиях, но, как и со всеми остальными предметами, клубы позволяли закрепить и углубить полученные на уроках знания, а также, при наличии должного усердия, получить от них и практическую пользу. Только, разве что, на арифмантике будет несколько проблематично потрогать руками полученный результат.

Надо сказать, очень многим студентам больше всего понравилась именно возможность извлечь определенную выгоду из того, что раньше они считали бессмысленным. Одно дело — просто выполнять задание на уроке, потому что «так надо», и совсем другое — тщательно следить за варящимся зельем, зная, что его вполне можно будет продать, если результат будет достаточно хорош. Пусть на первых порах и не стоило ожидать от этого золотых гор, но удовольствия от получения собственных денег это ничуть не умаляло.

Поговаривали даже, что кое-кто из недавно окончивших школу семикурсников, показав неплохие навыки при участии в одном из клубов, с некоторой помощью профессора Слагхорна смог найти весьма перспективную работу.

Как и было обещано, отныне и впредь для начала углубленного изучения какого-либо предмета требовалось с хорошим результатом сдать соответствующий экзамен. Впрочем, среди тех, чьи оценки не позволяли записаться в клуб, желающих взвалить на себя дополнительные уроки как-то и не наблюдалось.

Возрастное ограничение оставалось прежним, в клубы брали, начиная с четвертого года обучения, что вновь весьма огорчило младшекурсников, которые, как и в случае с Волшебным Турниром, опять остались не у дел.

Гермиона столкнулась, пожалуй, с самым сложным в ее жизни выбором. Выбор этот был даже сложнее того, что нужно было делать на втором курсе, выбирая дополнительные предметы. Как и в тот раз, ей хотелось успеть везде, для чего не имелось совершенно никаких возможностей.

Но тогда, пользуясь своими уникальными особенностями, удалось немного схитрить и все-таки получить возможность ознакомиться абсолютно со всеми предметами. А сейчас даже такой прием не позволил бы охватить сразу все, поскольку один ученик мог посещать только один клуб, а их общее число было значительно больше двух.

Вот и приходилось, поминутно вспоминая буриданова осла, решать, что же именно для них является наиболее интересным. Помимо личной заинтересованности, стоило, пожалуй, учесть и то, что некоторые из школьных предметов весьма неплохо дополняли друг друга. Как, например, нередко упоминал Слагхорн, любому зельевару весьма пригодится умение собственноручно добывать и выращивать ингредиенты для зелий, что делает очень полезными навыки по уходу за волшебными растениями и животными. Но также очень полезно и знание арифмантики, особенно тем, кто желает изобрести что-то новое. А еще не лишним будет и умение самостоятельно починить какой-нибудь самопомешивающийся котел...

— Гермиона, так ты еще больше все запутываешь, — заметил Гарри.

В своих рассуждениях она уже дошла до очевидной мысли о несомненной важности такого предмета, как «чары», ведь умение колдовать является ключевым для любого волшебника, чем бы он ни занимался.

— Ты еще скажи, что в любом деле полезно уметь «развеивать туман над будущим»! — улыбнувшись, добавил он.

— Да уж, странно, что по столь важной дисциплине нет своего клуба, — фыркнула она в ответ. — Лаванда была бы...

— Не напоминай, — из горла вырвался отчаянный стон.

Он был прекрасно осведомлен о происходивших в девичьей спальне горячих обсуждениях свежих порций предсказаний великого оракула. В последнее время, Трелони, не имея перед глазами своей любимой жертвы, решила несколько изменить привычный репертуар и вместо леденящих душу подробностей о неизбежной смерти Гарри Поттера переключилась на попытки определить, сколько же все-таки у него будет жен и детей. Верные ученицы прорицательницы подобной перемене были рады неимоверно и с удвоенным усердием принялись развивать собственное внутреннее око.

Все бы ничего, но Гермионе нередко приходилось слушать восторженные обсуждения своих соседок, а также время от времени все отрицать, когда к ней обращались за подтверждением, как к самой осведомленной о личной жизни Мальчика-Который-Выжил. Не далее как на последнем занятии, Трелони объявила, что у нее снова открылся третий глаз и отчетливо показал числа «три» и «семь». Большую часть урока прорицательница при поддержке своих лучших учениц пыталась определить, какое из этих чисел относится к детям, а какое — к женам. Хотя, нельзя было полностью исключать и вероятность того, что это, все-таки, была дата смерти...

— Ну и как тебе «не напоминать», если ты сам с этим прекрасно справляешься? — картинно закатив глаза, поинтересовалась Гермиона.

Все эти размышления никакого энтузиазма у нее не вызвали. Похоже, ей стоит морально подготовиться к новым попыткам своих соседок разузнать «ну как у них там».

— По-моему, это все же были твои мысли. По крайней мере, память точно твоя, — не согласился с последним обвинением Гарри.

Временами было весьма непросто определить, кому именно изначально принадлежала пришедшая им на ум мысль.

— Ладно, — отмахнулась от печальных раздумий девочка, настроившаяся получить новую порцию вопросов от любопытных соседок, — мы слишком отвлеклись.

Первой была отброшена гербология, а вслед за ней — уход за магическими существами. Предметы эти, несомненно, были весьма полезны, ведущие их учителя — не чета Биннсу, но, тем не менее, ни Гарри, ни Гермиона своим призванием подобную деятельность не ощущали. Конечно, какой-либо неприязни к этим урокам, как было с зельями во времена Снейпа, они не испытывали, но и сколь-нибудь заметного удовольствия тоже не ощущалось. Обычные уроки, не больше и не меньше.

С самими зельями вопрос был гораздо труднее. Пользу от данного направления волшебства они знали отлично. Смена преподавателя весьма благоприятно сказалась на привлекательности данного предмета. За прошедший год немалое число студентов Хогвартса перестали ассоциировать зельеварение с не самой приятной для них личностью бывшего декана Слизерина. Впечатления тех, кто записался в этот клуб в прошлом году, были самыми положительным и они всем с восторгом рассказывали, сколько денег им удалось получить от продажи своих шедевров. Если верить подобным рассказам, то этого золота хватило бы, чтобы засыпать им Большой Зал до самого потолка.

Но выбор Гарри и Гермионы, в итоге, пал на арифмантику и руны. Углубленное изучение данных предметов открывало весьма интересные возможности, и они отлично дополняли друг друга. Кроме того, профессор Вектор как то упоминала, что самое заманчивое — изобретение собственных заклинаний — было также и самым сложным и даже опасным, что делало подобную деятельность привилегией настоящих мастеров, и в рамках школьной программы подобное всерьез не рассматривалось. Но вот дополнительные занятия давали преподавателю возможность передать азы этого искусства. Вектор пообещала научить основам всех, кто проявит должное старание в клубе арифмантики.

Что касалось рун, то хоть профессор Бабблинг и не говорила этого напрямую, но старшекурсники подтвердили, что ситуация там, в целом, схожая. На самое интересное попросту не оставалось времени, хотя и находились самородки, занимающиеся самостоятельными экспериментами, результаты которых порой оставались воистину незабываемыми для всех окружающих.

* * *

Но как бы ни интересовали студентов Хогвартса вновь открытые клубы, самым значимым и важным подавляющее большинство из них все же считало грядущий Волшебный Турнир. Возможно, именно по этой причине учебный год начался весьма тихо. Ученики очень хорошо запомнили слова директора, что в список потенциальных чемпионов попадут лишь «хорошо себя показавшие». Желающих принять участие в турнире оказалось более чем достаточно, и всем им пришлось в течение длительного времени демонстрировать себя с лучшей стороны. А это означало не только прилежную учебу, но и примерное поведение.

Конечно, были еще и младшекурсники, которые никак попасть в турнир не могли и потому никакого стимула для отклонения от привычного поведения не имели. Да и из тех, кто подобный стимул имел, мало кто готов был идти на такие жертвы, как полное соблюдение абсолютно всех имевшихся в школе правил. Впрочем, даже такие отпетые нарушители, как близнецы Уизли, старались не делать ничего совсем уж из ряда вон выходящего.

Так или иначе, но в этом году в школе было гораздо тише, чем раньше.

Свою роль в соблюдении учениками установленных порядков сыграл и бывший аврор, ныне являвшийся преподавателем защиты от темных искусств. Аластор Муди, похоже, изрядно уставал вбивать накопленную годами мудрость в головы отчаянно сопротивляющихся студентов, и, гуляя по коридорам замка, отдыхал душой, занимаясь привычным и любимым делом, заодно жестоко мстя детям за свои испорченные нервы.

Особого внимания преподавателя удостоились постоянные посетители Тайной Комнаты. Отловив их один раз под мантией-невидимкой, Муди, похоже, решил повторить достижение своего предшественника и выяснить, куда это они постоянно отлучаются, предпринимая подобные меры для маскировки. По крайней мере, им очень часто приходилось менять маршрут своего движения, когда заклинание для обнаружения людей высвечивало неподалеку знакомую фигуру. Благо, сеть потайных туннелей была столь разветвленной, что добраться до Тайной Комнаты можно было из самых разных концов замка.

Учитывая сложную историю отношений с большей частью учителей защиты от темных искусств, подобное внимание Муди несколько настораживало. Частые напоминания о том, что враги не дремлют и крики «ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!» не позволяли заподозрить его в излишнем пацифизме и человеколюбии. Внешний вид и манеры поведения иссеченного шрамами, одноногого и одноглазого волшебника, большего похожего на пирата, вполне подошли бы киношному злодею средней руки и так же не улучшали общего впечатления.

Возможно, опытный аврор догадывался о столь подозрительном отношении к себе и потому отвечал своим ученикам взаимностью, пытаясь БДИТЕЛЬНО за ними следить. Впрочем, он пока ограничивался исключительно патрулированием коридоров и расстановкой многочисленных ловушек, не пытаясь заранее развешивать чары на всех подозрительных личностях. По крайней мере, Гарри и Гермиона, помня, как Тайную Комнату нашел Грэй, регулярно проверяли себя на наличие нежелательных чар и ничего лишнего не обнаруживали.

* * *

— Да уж, от избытка скромности Слизерин точно не страдал, — заключила Гермиона, когда они на третий раз проверили результат.

Попытки подобрать ключ к статуе основателя, скрывавшей неразведанную часть Тайной Комнаты, заняли около месяца. В библиотеке Блэков действительно имелись очень хорошие руководства по преодолению различных запирающих чар, подобных тем, что защищали логово василиска. Воспроизвести нужную последовательность действий «по книжке» оказалось не так уж и сложно.

Впрочем, именно что «взламывать» защиту им и не пришлось. Складывалось даже такое чувство, что основатель Хогвартса специально оставил лазейку для своего предполагаемого наследника. Помимо основного комплекса чар, надежно запирающих проход, обнаружился и небольшой «тайничок», защищенный гораздо слабее. Именно его они и вскрывали все это время, что в итоге позволило узнать нужный для открытия прохода пароль, который было необходимо произнести на парселтанге.

— Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки!

Нижняя челюсть огромной каменной головы начала двигаться вниз. Ее рот открывался все шире и шире, превращаясь в огромную темную дыру.

— Похоже, он совсем не подумал, как это будет выглядеть, — заметил Гарри.

Статуя, изображавшая «величайшего», смотрелась несколько глупо и комично со столь сильно отвисшей челюстью.

— А по мне, это даже жутковато... — не согласилась с подобной трактовкой Гермиона.

— Хм... Да, для ужастиков тоже сойдет.

Данный проход если и был предназначен для людей, то его создатель явно не подумал об их комфорте. Пусть он и был достаточно широким и высоким, будучи рассчитанным на огромного василиска, но вот высота, отделявшая его от пола, была слишком большой даже для взрослого человека, не говоря уже о подростках.

Впрочем, надолго эта проблема их не задержала. Немного возни с мебелью, в достаточном количестве натасканной в Тайную Комнату, аккуратные манипуляции с ее размерами, приклеивающие чары — и подходящая «лесенка» готова.

— Люмос.

Волшебный свет превратил зияющий чернотой провал в короткий туннель, быстро увеличивающийся ввысь и вширь. Вновь был вспомнен старый способ «разведки» и в этот туннель была направлена наколдованная змейка. Из своего похода она вернулась достаточно быстро, сообщив, что там «гнездо короля».

Объединившись для удобства, он полез внутрь, освещая себе путь одним из тел.

Скрытое статуей основателя помещение по форме было похоже на широкую бутылку с коротким и узким горлышком, которое являлось «входом». А по содержанию оно больше всего напоминало террариум, один из тех, где в зоопарках обитали змеи. Самый обычный террариум, с поправкой на размеры василиска. Действительно, «гнездо короля».

Вот только ничего интересного найти там так и не удалось. Может быть, постарались благодарные потомки основателя. Может быть ­— подсуетился Грэй, побывавший тут несколько месяцев назад. Но факт оставался фактом — сейчас Тайная Комната была всего лишь гигантским террариумом с сетью потайных ходов. Если там и было что-то интересное и ценное помимо самого василиска, то оно именно что «было». Когда-то.

* * *

Предстоящий Волшебный Турнир оказался событием достаточно громким, чтобы жители Британии смогли перестать постоянно говорить о произошедшем на финале чемпионата мира по квиддичу. Недовольные волшебники и ведьмы были в достаточной степени удовлетворены наказанием виновника, то есть, отставкой главы департамента правопорядка, и потому быстро переключились на более свежие и более приятные новости.

Вот только те, у кого была возможность узнать несколько больше, чем публиковалось в газетах, без особого труда могли понять: забывать о произошедшем еще слишком рано.

Сириус Блэк подобную возможность имел. Причем он мог достаточно откровенно пообщаться как и со своей кузиной, чья дочь являлась действующим аврором, так и со своим старым товарищем Ремусом, который был самым настоящим оборотнем.

Министр магии вовсе не шутил, когда говорил о принятии «самых строгих и решительных» мер. Пусть далеко не все действия министерства находили свое отражение в прессе, но у Ремуса Люпина была прекраснейшая возможность ощутить на собственной шкуре некоторые из них.

Законы, принятые в отношении оборотней и без того язык не поворачивался назвать мягкими. Поправки последних лет сделали для них почти невозможным нахождение нормальной работы, что значительно осложнило поиск средств на жизнь. Сам Люпин обходил подобные проблемы относительно просто: вскоре после войны, собрав все имевшиеся у него деньги, он покинул Британию и жил там, где законы были не столь суровы. Лишь недавно он вернулся назад, когда Сириус решил попробовать восстановить былую дружбу.

Вот только такими темпами, взятыми родным министерством магии, ему, похоже, вновь придется бежать из страны. Самые новые дополнения к законам, принятые после событий конца августа, были не только строгими и суровыми, они были попросту унизительными. В соответствии с ними, оборотни, по сути, приравнивались к неразумным и опасным животным. Теперь они были лишены даже тех немногих прав, что имелись у них до этого. Еще немного, и на оборотней будет разрешена свободная охота.

Вести от Нимфадоры Тонкс тоже были не самыми обнадеживающими. Новоявленная глава департамента с большим рвением принялась выполнять обещания по борьбе с «бардаком» и «безответственностью». Уже были уволены некоторые авроры, которых начальство признало негодными. Что характерно, все они принадлежали к «маггловским отродьям», свое отношение к которым мадам Амбридж особо и не скрывала.

Пусть оба родителя самой Нимфадоры и не были магглами, но что-то ей подсказывало, что после выбрасывания явного «мусора», настанет очередь и тех, кто недостаточно чист.

* * *

Наступил день, которого с нетерпением ждали многие ученики. День выбора участников Волшебного Турнира.

Обычно, в выходные ученики предпочитали поспать подольше и некоторые из-за этого даже пропускали завтрак. Но именно в эту субботу на утреннюю трапезу школа вышла в полном составе. Как и ожидалось, директор Спраут сделала объявление насчет того, как именно будет проходить выбор чемпионов.

Старшие чемпионы, согласно традициям, будут избраны при помощи Кубка Огня — независимого и беспристрастного судьи, который определит наиболее достойного претендента от каждой из трех участвующих в турнире школ. Церемония выбора пройдет во Франции, куда после обеда отправятся все желающие стать старшим чемпионом в сопровождении самой Спраут.

— Еще раз повторяю, старшим чемпионом могут стать лишь те, кто уже достиг совершеннолетия, — напомнила мадам директор, вызвав у некоторых небольшой стон разочарования.

Непонятно было, правда, почему эти разочарованные все еще стонут. Об этом правиле сказали еще два месяца назад! Неужели забыли? Или до последнего надеялись, что возрастную планку все-таки понизят?

У счастливых обладателей совершеннолетнего статуса оставались последние часы для принятия окончательного решения насчет собственного участия. В дальнейшем, у избранного чемпиона пути назад уже не будет. Несмотря на все принятые меры и послабления, турнир все равно остается настоящим вызовом для участвующих в нем чемпионов, и что бы с ними ни случилось, но они будут обязаны идти до конца.

Последнее заявление ни на кого не произвело особого впечатления. Судя по шепоткам за столом, некоторые уже вовсю примеряют на себя лавры победителя и прикидывают, как бы они распорядились своим призом.

Что же касалось младших чемпионов, которых каждая школа выставит аж шестеро, то тут все пройдет несколько менее торжественно. Вечером в Хогвартс прибудут главы принимающих участие в организации департаментов, которые уже «ознакомились с предоставленным списком учеников», чтобы огласить свое окончательное решение, кто именно из этого списка будет участвовать в турнире.

«То есть, я правильно понимаю, что мнение самих учеников тут не учитывается?» — сделала вывод Гермиона.

«Очень похоже на то», — согласился Гарри.

«Может быть, они решили, что спрашивать нас нет смысла, ведь все и так согласны?»

Данное предположение было вполне обоснованным: все подходившие по возрасту студенты были преисполнены энтузиазма и твердо намеревались «всем там показать».

День прошел в суете и суматохе. Кандидаты в старшие чемпионы получили строгий наказ показать себя во всей красе и не посрамить честь школы перед иностранными волшебниками. Поскольку подробностей того, по каким именно критериям независимый и беспристрастный судья будет делать свой выбор, им так и не сообщили, все они изрядно нервничали и очень напоминали своим поведением первогодок перед распределением. Кто-то громко строил догадки на тему предстоящих испытаний для будущих чемпионов. Кто-то спешно вспоминал заклинания, полезные и не очень. Кто-то не стал останавливаться на теории и перешел к практике и начал пытаться сокращать количество возможных конкурентов. Некоторые из семикурсниц методично наводили красоту, приставая к окружающим с требованиями оценить результат. Скучно не было никому.

В замке стало ощутимо спокойнее после обеда, когда он был покинут семикурсниками в полном составе, а также отдельными счастливчиками с шестого курса.

Однако эстафету быстро приняли оставшиеся в замке ученики. Ведь каждый, кто учился на четвертом и более старших курсах, тоже мог стать чемпионом, хоть и младшим. Как и покинувшие их товарищи, сомнений в собственных силах никто из оставшихся не испытывал, и предстоящих выборов младших чемпионов все ждали с большим энтузиазмом. Попутно пытаясь выяснить, кто же именно наиболее достоин подобной чести.

Пользуясь тем, что помимо директора, школу на время покинули и все четыре декана, примерные и послушные студенты Хогвартса выясняли этот вопрос все громче и громче. Поскольку делать это внутри факультетских гостиных было не так интересно, самые активные отправились налаживать межфакультетское взаимодействие, а также спасать мадам Помфри от скуки и безделья. Недолгое затишье вновь сменилось бурей.

Впрочем, подобное буйство тоже продлилось не очень долго. Все же, в замке все еще оставалась часть преподавательского состава, некоторые представители которого начали наводить порядок. Неизвестно, смогли бы они добиться успеха в ином случае, но в этот раз в их рядах имелся волшебник, имевший очень богатый опыт в наведении порядка. Заклинания, разбрасываемые щедрой рукой профессора Муди, быстро успокоили самых буйных, а также всех, кто попался под эту самую руку. Не все одобряли подобные методы «успокоения», но с их эффективностью спорить было сложно.

Таким образом, к вечеру, когда из Франции вернулась отправлявшаяся туда делегация, в Хогвартсе все было тихо и спокойно. И вновь это спокойствие было нарушено, когда стали известны результаты.

Старшим чемпионом Хогвартса стал представитель Хафлпаффа Седрик Диггори, что оказалось огромной неожиданностью для всех, кто привык смотреть на этот факультет свысока. А таковых было немало, очень немало. Кроме того, весьма неожиданным был и тот факт, что Диггори, хоть и достиг совершеннолетия, учился всего лишь на шестом курсе. Независимый и беспристрастный Кубок Огня признал шестикурсника более достойным, чем всех тех, кто учился на год больше него!

Впрочем, недовольными подобным выбором были отнюдь не все. Некоторые из старшекурсниц давно посматривали в сторону симпатичного парня, бывшего так же старостой и капитаном квиддичной команды. И теперь он стал еще более привлекательным в их глазах. Некоторые из недовольных уже успели понять, что сообщать вслух свое недовольство личностью старшего чемпиона, находясь в пределах слышимости стайки восторженных ведьм, было не очень разумной идеей.

Помимо учителей и учеников, во время ужина в Большом Зале находились так же вернувшиеся из Франции Людо Бэгмен и Барти Крауч, ответственные за организацию турнира со стороны Британии. Не узнать волшебников, чьи лица не так давно постоянно мелькали в газетах, было сложно.

Видимо, желая потянуть интригу, они не стали сразу сообщать, кого именно выбрали в младшие чемпионы, и вместо этого начали подробно рассказывать о предстоящем турнире.

Многое из их речи было уже давно всем известно, но вот некоторые подробности студенты Хогвартса все-таки слышали впервые.

Турнир будет состоять из нескольких этапов, и ранее обещанный квиддич будет одним из них. Длиться соревнования будут почти весь учебный год, с большими паузами между этапами, поскольку каждый из них потребует серьезной подготовки, как от участников, так и от организаторов. Во Францию чемпионы Хогвартса будут приезжать непосредственно для самих соревнований, а в промежутках между ними для них это будет обычный учебный год. Конечно, если не считать дополнительную подготовку к турниру.

— Пожалуй, довольно скучных правил! — объявил наконец жизнерадостный Бэгмен. — Барти, как думаешь?

Крауч, в отличие от своего коллеги, прямо-таки фонтанирующего весельем и радостью, был собран и серьезен. Молча кивнув, он протянул Бэгмену свиток пергамента и вновь с сосредоточенным лицом начал изучать присутствующих.

— Мы тщательнейшим образом изучили списки учеников, чтобы выбрать тех, кто будет представлять Хогвартс в качестве младших чемпионов! Уверяю вас, это была та еще задачка. В этой школе всегда учились самые выдающиеся волшебники и ведьмы, и нам весьма непросто было определиться с выбором!

Кто-то захлопал в ладоши и весь зал быстро присоединился к аплодисментам. Еще бы, Хогвартс — лучшая в мире школа волшебства и всем присутствующим это было прекрасно известно! Довольный произведенным эффектом, Бэгмен выдержал паузу и, дождавшись, пока все стихнет, продолжил.

— Но, тем не менее, даже среди лучших всегда можно найти самых лучших! Ита-а-ак... — протянул он, разворачивая свиток.

— Шестой курс! Дейвис, Роджер! Джонсон, Анджелина!

Зал вновь разразился аплодисментами, особенно усердствовали Рейвенкло и Гриффиндор, чествуя своих представителей.

— Пожалуйста, подойдите сюда, чтобы вас все видели, — пригласил новоявленных чемпионов Бэгмен.

— Ну хотя бы в младшие прошла! — с улыбкой прокомментировала Анджелина, выходя из-за стола.

Хоть она и училась на шестом курсе, но так же как и Диггори уже достигла семнадцатилетия, и очень надеялась стать «главным» чемпионом. Но и на такой результат девушка жаловаться явно не собиралась.

Бэгмен, тем временем, продолжил.

— Пятый курс! Саммерс, Норман! Чанг, Чоу!

И снова аплодисменты. В центр зала вышла ловец сборной Рейвенкло и сразу вслед за ней незнакомый Гарри студент с Хафлпаффа. Имена всех остальных чемпионов были на слуху у всей школы благодаря квиддичу.

«Ага, значит, квиддич все-таки не является необходимым требованием!» — прокомментировала Гермиона.

«Ну смотри сам, — ответила она на невысказанный вопрос, — Диггори — капитан, Дэйвис — тоже капитан, Анджелина — охотник и Чанг — ловец. Из всех чемпионов только этот Саммерс не играет в квиддич!»

— Четвертый курс! Грейнджер, Гермиона! Поттер, Гарри!

«И почему я не удивлен?»





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:05 | Сообщение # 40
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 36. Согласно купленным билетам.


На выбор чемпионов Гриффиндор в тот же вечер отреагировал шумной и веселой вечеринкой. Пусть никто из них и не оказался «главным» чемпионом, но этот факт был быстро забыт и потому ничуть не омрачал спонтанно начавшийся праздник. Ведь все равно, у них было три! Целых три! Больше, чем у всех остальных факультетов!

Поводов для подобных праздников в последние годы у Гриффиндора было не так много, как хотелось бы. Квиддич как-то не задался, несмотря на сильный и хорошо сыгранный костяк команды, их постоянно преследовали неудачи, зачастую к самому процессу игры отношения не имеющие, и уводившие законный трофей прямо из под носа. Межфакультетское соревнование тоже проходило не совсем удачно. Да, им удалось когда-то прервать длинную победную серию Слизерина, и... и на этом все. Никаких дальнейших успехов.

Но вот теперь наконец-то удалось всем показать, кто лучший в этой школе! И команда Хогвартса, почти наполовину состоящая из представителей лучшего факультета, несомненно, победит!

Имея на руках столь весомый повод, никто из обитателей гриффиндорской башни нисколько не сомневался в необходимости отличной вечеринки. Сомнений не было и у декана факультета — благодаря ее молчаливому согласию, выраженному полным отсутствием всяческого присутствия в общежитии факультета, веселье длилось до тех пор, пока оставались желающие веселиться.

Анджелина Джонсон с превеликим удовольствием принимала участие в стихийном празднике. Как игрок в квиддич, девушка давно успела привыкнуть к повышенному вниманию окружающих, особенно сильно проявлявшемуся накануне матчей, и потому чувствовала себя просто прекрасно, всей душой наслаждалась происходящим, и с радостью поддерживала любые разговоры о предстоящем турнире.

— Ну что, Гарри, мы с тобой снова в одной команде! — широко улыбнулась чемпионка своему коллеге. — Покажем им там!

Она весело размахивала бутылкой сливочного пива, популярного у студентов напитка, неведомыми путями оказавшего в гриффиндорской башне в этот вечер, несмотря на то, что сезон посещения Хогсмида еще не начался. Анджелина была полна энтузиазма и чуть ли не подпрыгивала на месте, видимо, от нетерпения «показать».

«И почему все так уверены в победе? — мысленно вздохнула Гермиона. — А про менее приятные части турнира никто даже и не вспомнил».

В ответ на эти мысли, из памяти, то ли своей, то ли не совсем своей, отчетливо всплыли строчки из «Истории Хогвартса», посвященные одному из последних турниров.

«Если в программе опять будет сражение с монстрами, то некоторый опыт у нас уже есть», — ответил Гарри на это воспоминание.

У двух оставшихся гриффиндорских чемпионов отношение к своему участию было двояким.

С одной стороны, о Тримудром Турнире, прообразе нынешнего Волшебного, было прочитано более чем достаточно, чтобы осознать степень опасности, грозящей непосредственным участникам этого мероприятия. Наличие этой опасности признавалось абсолютно во всех записях, посвященных турниру. А это не очень воодушевляло, если учесть, что угрозой для себя волшебники обычно считали лишь то, с чем не способна справиться их медицина. Конечно, нынешний турнир обещали сделать несколько менее травмоопасным для чемпионов, но тут опять во весь рост встает вопрос об имеющихся в этом мире представлениях о безопасности. В конце концов, никто не видит ничего плохого в том, что дети в школе летают на огромной высоте под постоянным «обстрелом» пары весьма твердых и тяжелых мячей, а также получают взрывчатку или кислоту при попытке сварить микстуру от кашля.

Но с другой стороны... Как и в случае работы с Отделом Тайн, несмотря на все имевшиеся сомнения и опасения, им было все равно интересно и любопытно. Да и опыт борьбы с различными монстрами, действительно, имеется. Хотя, конечно, стоит выучить еще несколько полезных заклинаний на этот случай...

В целом, причин для немедленного отказа от участия у них не имелось. Да, несмотря на все заявления о снижении опасности турнира, расслабляться, все же, не стоило. Но ведь ничто не мешает отказаться от участия, если их вдруг будут заставлять лезть в пасть к дракону...

Настойчивое внимание со стороны товарищей по факультету утомило двух чемпионов с четвертого курса достаточно быстро, и, не дожидаясь окончания праздника, они отправились по кроватям. Их уход остался почти незамеченным, поскольку среди студентов все еще оставалась чемпионка, с большим удовольствием принимавшая участие в общем веселье.

* * *

Не было ничего удивительного в том, что выбранные участники Волшебного Турнира пользовались повышенным вниманием со стороны окружающих. Но понимание подобной предсказуемости не приносило особого облегчения. Гарри порой начинало казаться, что он перенесся на три года назад, в то самое время, когда он только появился в стенах Хогвартса и остальные ученики еще не успели привыкнуть к факту его присутствия в одном с ними замке.

Впрочем, Гарри был не единственным, кто постоянно оказывался в центре всеобщего внимания. Пожалуй, из всех семерых участников турнира он был наименее обсуждаемым, и на него меньше всех смотрели и оборачивались, стоило ему появиться на людях. Видимо, выбор в качестве одного из чемпионов Мальчика-Который-Выжил был воспринят многими как нечто само собой разумеющееся.

Вот только «наименьшее внимание» совсем не означало, что он был полностью неинтересен окружающим. Просто, другими чемпионами интересовались в большей степени. Если же учесть тот факт, что одна из этих других постоянно находилась рядом с ним, то в совокупности Гарри с Гермионой легко могли обогнать по популярности даже старшего чемпиона Седрика Диггори.

Студенты Хафлпаффа были счастливы, как никогда ранее, увидев отличную возможность утереть нос всем, кто считал их факультет сборищем тупиц и неудачников. Пусть их представительство в школьной команде и было на одного человека меньше, чем у Гриффиндора, но зато единственный старший чемпион был одним из них.

Седрик Диггори постоянно ходил в окружении стайки восторженных почитателей, которая своими размерами ощутимо превышала аналогичное сопровождение остальных шести чемпионов. Даже мадам директор не скрывала своего довольства, когда ей на глаза попадался самый популярный представитель ее родного факультета.

Студенты Рейвенкло были чуть более сдержаны в своих эмоциях, но именно что «чуть». Своих чемпионов они тоже были готовы едва ли не на руках носить.

Пожалуй, обитатели замка еще ни разу на памяти Гарри не были настолько настойчивы в своем желании с ним пообщаться. Когда он впервые оказался в Хогвартсе, все окружающие, как правило, «всего лишь» пялились на него во все глаза, да шептались за спиной. Отважившихся подойти и поговорить было не так уж и много.

Сейчас же каждый считал своим долгом пожелать удачи, сказать напутственные слова или просто поговорить о погоде с самим чемпионом. Что в Большом Зале, что на уроках ученики неизменно пытались сесть как можно ближе к своим кумирам. Пару раз попытки выяснить, кто более достоин подобной чести, доходили до волшебных палочек ввиду принципиальной невозможности разрешить подобный спор менее весомыми аргументами.

Некоторые застенчиво, а некоторые — и не очень, просили дать им автограф. Самые настырные где-то раздобыли имевшие хождение в волшебном мире фотокамеры и постоянно пытались позировать рядом с чемпионами.

Неизвестно, в чью светлую голову подобная мысль пришла впервые, но она быстро и с удовольствием была подхвачена прочими учениками, и вскоре почти вся школа загорелась идеей заполучить колдографии с автографами сразу всех семерых. И без того немалый ажиотаж вокруг чемпионов быстро перерос в самую настоящую охоту.

Очень быстро были выработаны негласные правила, согласно которым, к «чужим» нельзя было слишком уж сильно навязываться с подобными просьбами. Недостающие части «коллекции» надлежало выменивать у «охотников» с других факультетов.

И никто даже и не вспомнил о том факте, что как минимум двое из семи самых популярных ныне учеников школы, чьи автографы многие так мечтали заполучить, раньше то получали бойкот на собственном факультете, то вообще считались Темным Лордом и Темной Леди и подозревались во всех смертных грехах.

Были, однако, и те, кому весь этот праздник жизни был отнюдь не в радость. Таковыми оказывались, как правило, выходцы с факультета, совсем никак не представленного среди чемпионов.

Мало кто из студентов Слизерина не разделял недовольства. Как и все остальные ученики Хогвартса, свой собственный факультет они считали самым лучшим и потому были очень неприятно удивлены подобным результатом.

Впрочем, самые хитрые и изворотливые ученики школы быстро нашли приемлемый выход.

На самом деле, не больно-то и хотелось. Подумаешь, Волшебный Турнир. Слизерин и без того достаточно хорош, чтобы кому-то что-то доказывать, выступая на потеху толпе. Да и вообще, говорили же, что на турнире может быть опасно — вот и отправили туда всякую шваль, которую не жалко... Драко Малфой и вовсе повадился строить предположения, как долго «они там протянут», и кого из них «сожрут первым». Правда, ему быстро пришлось приучиться переходить от рассуждений во весь голос к тихому шепоту, если в зоне слышимости оказывалась «свита» одного из чемпионов. Преданные фанаты очень не любили нападок на своих кумиров.

Недоволен поднявшейся суетой был и кое-кто из взрослых... Но мнение Филча традиционно не было интересно никому из обитавших в замке детей.

«Ежедневный Пророк», конечно же, не мог оставить без внимания столь важную тему, как состав команды Хогвартса, и оставить своих читателей в неведении. Впрочем, даже пронырливые газетчики не могли поспеть везде, и потому в газете, вышедшей на следующий после выборов чемпионов день, красовалась лишь старшая тройка — Седрик Диггори и его соперники из Бобатона и Дурмштранга, с которыми репортерам удалось пообщаться прямо во Франции. До Хогвартса в тот вечер они так и не добрались, и потому остальные чемпионы попали в газеты на день позже. Но уже на следующий день столь досадное упущение было наверстано и шестерым ученикам Хогвартса пришлось потратить некоторое время на общение с прессой.

Такое мероприятие, как возобновленный турнир между тремя школами, и без того накрепко приковало к себе внимание общественности. А уж после известия, что там будет участвовать сам Виктор Крам, самый популярный игрок и самый результативный ловец прошедшего чемпионата по квиддичу, интерес к предстоящим соревнованиям и вовсе поднялся до небес. Окончательно же жителей Британии добила новость, что среди представителей их школы будет и их собственная знаменитость, Мальчик-Который-Выжил.

Не было ничего удивительного, что из всех героев новостей именно Гарри был полностью завален письмами, передававшими пожелания успехов, удачи и всего прочего, а также заверявшими в глубочайшем к нему уважении. У всех, кто не жил в одном замке с чемпионами, и не имел с ними знакомства, не было никаких сомнений в том, кого из семерых стоит поддерживать.

Хоть раньше он об этом и не задумывался, но идея сделать временем получения почты завтрак выглядела не очень-то удачной. Получить одно-два письма не проблема, но когда весь стол перед тобой надежно похоронен под пергаментом, а совы все продолжают прибывать, принимать пищу становится немного неудобно. И не только адресату, но и его ближайшим соседям.

Имя Гермионы Грейнджер вообще ничего не говорило читателям «Пророка» и желающих с ней пообщаться было гораздо меньше. Но все же, несколько писем нашлось и для нее. И если почти все они не представляли из себя ничего особенного, то вот содержание одно конвертика заставило ее подавиться соком.

Некая леди, пожелавшая пока остаться неизвестной, начала свое послание с длительного вступления, повествовавшего о финале чемпионата по квиддичу, где эта леди имела счастье оказаться в одной с Гермионой ложе. Хоть она раньше и не знала о ней ровным счетом ничего, но сейчас, после выхода газеты с фотографиями чемпионов, она сразу же распознала запомнившуюся ей девочку.

Она сразу обратила внимание на вызванную вейлами реакцию Гермионы и теперь значительную часть своего письма посвятила попыткам убедить, что «ничего страшного тут нет», что «не следует бояться и переживать», «не нужно стесняться себя и своих чувств» и далее в том же духе.

В конце шло пожелание «продолжить общение с такой замечательной девочкой», «все ей объяснить и показать».

«Она что... Думает, что я... С ней...»

Ошеломленная до полного ступора Гермиона непроизвольно предприняла попытку замаскироваться под продолжающих прибывать с новыми письмами сов.

«А вот нечего было смеяться, когда Сириус пичкал меня своими полезными советами...»

«Надо выучить Обливиэйт», — обреченно вздохнула она, сминая письмо в плотный комок.

* * *

Настойчивый интерес окружающих, подогретый газетами, утомлял невероятно быстро. К счастью, было в замке такое место, попасть в которое не было возможности почти ни у одного из его обитателей.

Может быть, основатель создал Тайную Комнату как раз для того, чтобы отдыхать там от назойливого внимания, а василиска завел, чтобы отгонять самых настырных?

Все свободное от уроков время Гарри и Гермиона проводили именно в Тайной Комнате и даже всерьез начали рассматривать возможность там же и ночевать. Впрочем, это лишь раззадорило собиравших автографы коллекционеров, значительно подняв ценность труднодоступных подписей. Судя по тому количеству колдографий, которые чемпионам все же пришлось подписать, кто-то явно решил собрать их далеко не в единственном экземпляре. И даже не один десяток.

Конечно, сделать роспись было не сложно... Но не целый же день подряд! Оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь все утихнет, а то такими темпами вообще придется эвакуироваться куда-нибудь на Гриммо. Сириус, конечно, тоже пребывал в восторге и вообще «в них не сомневался», но лучше уж один-единственный Сириус, чем полный замок почитателей.

Однако подобная обстановка была не единственной причиной визитов в Тайную Комнату. Фактически, они и так проводили там значительную часть свободного времени. И если «обычной» учебой можно было заниматься где угодно, да и, вдобавок, для этого порой необходимо было навещать мадам Пинс, то вот изучение некоторых книжек, а также работа по поручению Отдела Тайн требовали определенной секретности. Словом, как-то уж сильно менять привычный режим дня и не пришлось.

Начатое в начале осени исследование подошло, похоже, к концу. Были испытаны все присланные из Отдела Тайн образцы волшебных палочек и подведены итоги. Судя по всему, выходило, что умение говорить со змеями действительно в некоторой степени облегчало использование палочек, содержащих соответствующие компоненты. В случае с их собственными василисковыми палочками на это дополнительно наложился эффект «подчинения» магии убитого зверя, что и позволило получить в итоге волшебные палочки, подходящие им если и не идеально, то очень близко к тому.

Отчет о проделанной работе писала та часть, которой повезло обладать гораздо более красивым и разборчивым почерком, чем у другого. Вторым телом он в это время вновь и вновь пытался исполнить заклинание Патронуса, которое должно было уже вот-вот получиться.

Помимо желания довести начатое до конца, тренировка этих чар показалась полезной еще и по причине предстоящего турнира. Судя по тому, что об этом удалось прочитать, самым частым видом соревнований было противостояние различным монстрам. Пусть и маловероятно, что на нынешний турнир притащат дементора, но лучше быть к этому готовой. В конце концов, в случае со всеми остальными известными ей волшебными созданиями список эффективных заклинаний гораздо шире. Если уж и учить узкоспециализированные чары, то именно против дементора.

Подходящее воспоминание, позволявшее быстро настроиться на нужные эмоции, было давно подобрано. Конец первого курса, когда он еще ни разу не был целым, и обе его части стояли, крепко обнявшись, в комнате с зельями. Пожалуй, тогда они, ненадолго забывшись в объятьях друг друга, впервые почувствовали свою общность, пусть и не осознавая этого.

Главное, при вызове Патронуса не вспоминать, что было дальше. Сразу вслед за самым счастливым шло и самое страшное, что имелось в двух наборах воспоминаний...

Так, не думать об этом, сосредоточиться на хорошем.

— Экспекто Патронум!

Да, уже почти. Небольшое и плотное серебристое облачко означало, что осталось совсем чуть-чуть. Нужно только получше сосредоточиться. Может быть, дело в том, что она одновременно пишет итоги исследования для Отдела Тайн и потому немного отвлекается?

— Экспекто Патронум! — исполнила она заклинание одновременно двумя палочками.

И еще раз.

— Экспекто Патронум!

Наконец-то! Получилось!

На полу Тайной Комнаты свернулся клубком серебряный еж размером со взрослого сенбернара.

* * *

Самостоятельными занятиями подготовка к соревнованиям не ограничилась. Поскольку в правилах предстоящего Волшебного Турнира не было никаких запретов на этот счет, руководство школы решило проводить дополнительные занятия с его участниками.

Подготовкой чемпионов занимался профессор Флитвик, преподаватель чар и обладатель огромного опыта дуэлей на волшебных палочках. Помочь своему коллеге вызвался профессор Муди, очевидно, переживавший очередной приступ тоски по старой работе.

Поскольку суть предстоящих испытаний держалась в секрете, «тренеры» пришли к решению учить чемпионов чему-то универсальному, что могло бы пригодиться им при любом раскладе. Первоначальный выбор пал на невербальное колдовство.

Конечно, по программе этому учили начиная с шестого курса и для четырех чемпионов из семи это было несколько преждевременно. Но по словам Муди, программу эту разрабатывали «кабинетные крысы» и рассчитана она была «на всяких слабаков», а потому чемпионы Хогвартса должны справиться без особых проблем.

Подобная оценка собственных способностей, безусловно, льстила, но легче от этого не становилось. Муди явно придерживался мнения, что невыполнимых задач не бывает, а бывают лишь недостаточные для их выполнения стимулы.

Пока Флитвик объяснял необходимую теорию, Муди швырялся всякими неприятными проклятиями и сглазами в чемпионов, находящихся под действием «Силенцио». И, что характерно, расколдовывать их он не спешил даже после окончания тренировки.

* * *

Подготовка к единственному заранее известному виду состязаний, квиддичу, также шла полным ходом. Седрик Диггори, единственный из чемпионов, обязанный в этом участвовать, без каких либо возражений был признан капитаном команды Хогвартса. Команды, к формированию которой он подошел с размахом.

Он не стал ограничиваться собственным факультетом, взяв уже имеющийся состав игроков, как ожидали некоторые. В отборе приняла участие вся школа сразу.

Впрочем, быстро выяснилось, что нет никакого смысла брать тех, кто ранее в факультетских командах не состоял. Даже те, кто играл всего год, имели неоспоримое преимущество над всеми, кто не провел этот год, занимаясь регулярными тренировками.

Гарри, не стремившийся вновь подняться в воздух в качестве игрока, участвовать в отборе не стал. Даже если бы он этого хотел, то вряд ли смог бы пройти. Во-первых, он уже год не тренировался, и, вдобавок, реально участвовал всего-то трех играх, и поймать снитч сумел только в одной из них. Во-вторых, ловец в команде нужен был в единственном числе, а обязанный участвовать Диггори играл именно в этом качестве и он не собирался ни переучиваться сам, ни переучивать кого-либо еще.

Таким образом, ловцом и первым игроком сборной Хогвартса автоматически стал сам Диггори.

Вратарей в школе имелось двое, на Хафлпаффе и Слизерине. Их коллеги с ставшихся факультетов в прошлом году учились на седьмом курсе и потому уже покинули школу. Как бы Диггори ни хотел взять в команду своего, но слизеринец Блетчли проявил себя по итогам отбора намного лучше. Остальные претенденты, опытом игры не обладавшие, и вовсе не имели никаких шансов.

Что касалось охотников и загонщиков, то помимо личных навыков, от игроков здесь требовалась и очень слаженная работа. Конечно, это было важно и в рамках всей команды, но именно внутри этих групп подобное требовалось больше всего. Набирая сборную, капитан постарался поставить на эти позиции уже хорошо сработавшиеся коллективы.

Так в команду вошла тройка охотниц с Гриффиндора, которых даже некоторые представители других факультетов признавали лучшими.

С загонщиками вопрос был гораздо сложнее. Лучшими оказались пары со Слизерина и Гриффиндора, между которыми сложно было определить однозначного лидера. Было очень заманчиво взять близнецов Уизли, и получить таким образом прекрасно сыгранный костяк охотники-загонщики. Но, с другой стороны, в намеченную тактику игры слизеринцы укладывались гораздо лучше. В итоге долгих и напряженных раздумий Диггори выбрал Боула и Деррика. На первых же тренировках будет понятно, можно ли продолжать в подобном составе.

Никто из Рейвенкло, таким образом, в команду не попал. Впрочем, это было не особо удивительно, если учесть, что от их прошлогоднего состава осталась едва ли половина.

* * *

Три недели до первого этапа турнира пролетели быстро. Казалось, что выбор чемпионов состоялся только вчера, но уже завтра им предстояло отправиться во Францию.

Что может быть хуже, чем путешествие при помощи портключа? Только путешествие при помощи международного портключа. После подобного приключения своим самым большим подвигом в жизни Гарри был склонен считать тот факт, что он смог не познакомить окружающих со своим завтраком.

Подход к организации Волшебного Турнира во многом напоминал чемпионат мира по квиддичу. Как было известно из истории проведения Тримудрых Турниров, Хогвартс был единственной школой из трех, принимавший соревнования непосредственно на своей территории. Бобатон и Дурштранг, в свою очередь, по каким-то своим причинам всеми силами старались сохранить свое местоположение в тайне и потому никого чужого к себе не пускали. Нынешний турнир хоть и проводился во Франции, но отнюдь не в самом Бобатоне.

Вместо этого французы поступили уже известным способом — нашли более или менее укрытый от магглов уголок и устроили там временный стадион и лагерь для зрителей.

«Похоже, это обычный для волшебников подход», — решил Гарри, глядя на столь знакомое зрелище, состоявшее из разной степени успешности попыток маскироваться под магглов.

«Не проще ли было тогда раз и навсегда построить в каждой стране по стадиону и использовать во всех подобных случаях?» — не согласилась Гермиона.

«Может, волшебникам действительно проще каждый раз все делать заново?»

Как бы то ни было, но подход к организации лагеря шел явно по одному и тому же шаблону. Точно такая же разметка площадок под палатки, такие же таблички с именем владельца места, те же самые продавцы символики участников, бродящие между рядов. Разве что, масштабы происходящего не такие огромные — турнир между тремя школами не был интересен всему миру.

Для временного проживания вместо палаток чемпионам была предоставлена пристройка к стадиону, над которой развевался герб Хогвартса. Неподалеку виднелась аналогичная постройка, украшавший ее герб изображал две скрещенные волшебные палочки золотого цвета на синем фоне, из которых вылетали столь же золотые звездочки.

«Бобатон», — напомнила Гермиона.

Если строители стадиона решили соблюсти симметрию, то невидимое отсюда строение, предназначенное для Дурмштранга, должно было находиться за центральным, занятом французами на правах хозяев.

В делегацию от Хогвартса входила Профессор Спраут, которая, как и директора двух других школ, являлась одним из членов жюри. Своих учеников сопровождали и деканы факультетов, как это было и во время церемонии выбора старшего чемпиона. Состав этих учеников не ограничивался одними лишь непосредственными участниками турнира. Каждая из школ могла отправить две дюжины человек, для проживания которых организаторы и предоставили помещение. Руководство Хогвартса решило использовать оставшиеся места, бывшие, по сути, бесплатными билетами на турнир, в качестве поощрения для лучших студентов со всех четырех факультетов.

Также, на турнир поехал и Аластор Муди, уверенный, что подлые и коварные соперники, такие как «эта мразь Каркаров», обязательно замыслили нечто недоброе с целью заранее обеспечить себе победу.





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:05 | Сообщение # 41
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 37. Хлеба и зрелищ.


В отличие от зрителей, предоставленных самим себе до самого начала соревнований, участникам турнира особо скучать не приходилось. Вскоре после прибытия делегации Хогвартса, в предоставленное для нее помещение забежал Людо Бэгмен собственной персоной и с нескрываемым воодушевлением объявил о церемонии взвешивания палочек, которая должна уже вот-вот начаться, и пригласил туда всех чемпионов, а также директора Спраут.

«И зачем им взвешивать наши палочки?» — отреагировала Гермиона на название церемонии.

Сходу придумать разумного объяснения для подобного действия не получилось.

«Ну... Олливандер зачем-то ведь постоянно объявлял точную длину... — вспомнил Гарри «примерку» своей первой волшебной палочки, — Может быть и вес зачем-то нужен?»

«Он еще про гибкость все время говорил, и что-то я не припоминаю, что бы я хоть раз пользовалась этим свойством «весьма упругой» виноградной лозы».

Вспомнилось, как некоторые одноклассники, еще в маггловской школе, шлепали друг друга линейками. А если представить на их месте учеников Хогвартса, оттягивающих на себя кончик волшебной палочки, чтобы хлестнуть им соседа по затылку, да еще и добавить в эту картину учителей...

Гарри не смог сдержать смешок. Гермиона запнулась о подвернувшийся под ногу камень.

«И кто это придумал?» — поинтересовалась она, покрепче стиснув его руку в своей.

«По-моему, совместное творчество. Последняя мысль, кажется, моя, но у нас больше не линейками дрались, а из плевалок перестреливались».

«Ну и фантазия у нас...»

Непонятные манипуляции с волшебными палочками участников турнира совершались прямо на стадионе, где им предстояло выступать на следующий день. Сам по себе стадион ничем особым не запоминался — огромный овал коротко подстриженной травы, со всех сторон окруженный трибунами. Размеры его соответствовали полю для квиддича, но таковым он сейчас не являлся. Места для зрителей были расположены гораздо ниже, так, чтобы последним было удобно наблюдать не за происходящим в воздухе, а за тем, что творилось непосредственно на самом поле. На трибунах находилось не более десятка волшебников, активно размахивавших волшебными палочками. Кто-то делал это безо всяких внешних эффектов, а кто-то разбрасывал во все стороны разноцветные лучи и искры.

Вместо привычных высоко поднятых ворот-колец в дальнем конце поля стоял вкопанный в землю широкий деревянный столб высотой со взрослого человека. Трое работников стадиона постукивали палочками то по самому столбу, то по земле вокруг него.

— Каждый день тут все проверяют, — ни к кому конкретно не обращаясь, прокомментировал увиденное Бэгмен. — Всю неделю приходится постоянно бегать туда-сюда.

Несмотря на свою жалобу, глава спортивного департамента выглядел весьма бодро и весело, совсем не походя на человека, который несколько дней подряд работал не покладая рук. Похоже, как и в случае с чемпионатом по квиддичу, гадкий Крауч опять самым подлейшим образом взвалил всю работу на себя.

В противоположном от непонятного столба конце поля, куда представителей Хогвартса отвел Бэгмен, прямо на траву были выставлены несколько столов и несколько десятков стульев, по которым рассаживалась группа волшебников в голубых мантиях.

«Их примерно столько же, сколько и нас...» — оценила количество Гермиона.

«...Бобатон или Дурмштранг», — согласился Гарри с очевидным выводом.

Долго гадать не пришлось, первые пришедшие для «взвешивания палочек» оказались французами. Как и в случае с Хогвартсом, делегация Бобатона состояла из полутора десятков учеников и нескольких сопровождавших их учителей.

«Да уж, где бы их школа ни находилась, но там явно потеплее, чем в Шотландии».

Шелковые мантии французов даже на вид были совсем тоненькими и вряд ли были способны хоть немного согреть своих владельцев.

«И когда это ты успел стать таким знатоком мантий и тканей?» — не удержалась Гермиона.

«Соседок твоих наслушался!» — вернул он усмешку.

«Зря я спросила», — короткий вздох, вызванный всплывшим в памяти щебетанием юных модниц, которое в последнее время приходилось слушать слишком часто.

Пока она пыталась выбросить из головы столь раздражающие воспоминания, Гарри вновь окинул взглядом французов. Стоп, и как это они сразу не обратили внимания на НЕЁ?

«Ты видишь то же, что и я?» — с удивлением уточнил он.

«О ком ты... — Гермиона повернула голову в ту же сторону. — Ого».

«Она случайно не...» — Гарри был весьма озадачен.

«Похожа, конечно, но если бы это было так, мы бы узнали раньше».

Действительно, вряд ли Хагрид стал бы умалчивать о своей сестре, если бы она у него была.

Женщина, одетая в ту же одежду, что и все остальные французы, горой возвышалась над своими соотечественниками. Точно также, как над своими возвышался и Хагрид. Хотя, нельзя не признать, что выглядела она несколько более опрятно и аккуратно, чем хогвартский лесничий. Хагрид, похоже, никогда не придавал никакого значения своему внешнему виду, не говоря уж о том, что бы носить украшения. Стоило признать, что для незнакомого с добродушным лесничим человека, тот выглядел весьма грозно и устрашающе, и при некотором воображении его легко можно было бы принять за какого-нибудь свирепого сказочного людоеда.

Французская великанша, в свою очередь, подобного впечатления совсем не производила. Пожалуй, если не задумываться о росте, то ее вполне можно было бы назвать красавицей.

После того, как персонал Хогвартса обменялся приветствиями со своими коллегами из Франции, стало известно, что мадам Максим является, ни много, ни мало, директором Бобатона.

Чемпионы двух школ тоже были представлены друг другу сопровождавшими их взрослыми.

Как оказалось, кто такой Мальчик-Который-Выжил было известно и во Франции. Реакция Бобатонцев была точь-в-точь похожа на ту, что Гарри некогда видел у себя на родине. Такие же полные любопытства и удивления лица, и взгляды, способные просверлить у него на лбу дырку.

«Ну, хотя бы пальцами не тыкают», — с некоторым облегчением отметил он.

«Французы», — как о само собой разумеющемся сообщила Гермиона.

Возможно, мнение их соседей о полном бескультурьи островитян имеет под собой определенные основания.

Привлекающие внимание фигуры имелись и среди учеников Бобатона. Причем, в самом буквальном смысле.

В свое время, когда в «Пророке» был опубликован репортаж о результатах выбора старших чемпионов, основное внимание газетчики уделили, во-первых, своему соотечественнику, во-вторых, всемирно известному герою чемпионата по квиддичу. А вот чемпионке Бобатона была посвящена буквально пара строчек. И сейчас причина подобного невнимания была особенно непонятна.

На Флер Делакур откровенно пялились. Слова «смотреть» и «разглядывать» были слишком мягкими, чтобы достоверно передать суть происходящего. Оторвать взгляд от прелестной француженки удавалось с очень большим трудом. И даже в случае успеха подобных попыток глаза сами собой вновь и вновь стремились назад. И подобную реакцию демонстрировала вся мужская часть хогвартской делегации.

«Похоже, не зацепило только тебя».

Еще раз посмотрев на своих соседей, Гарри убедился, что он, действительно, единственный, не считая девочек, кто не испытывает столь всепоглощающего желания глазеть на чемпионку Бобатона. Роджер Дейвис, к примеру, и вовсе уставился на нее остекленевшим взглядом, ненадолго приходя в себя лишь от тычков под ребра, которыми его пыталась привести в чувство стоявшая по соседству Чанг.

Сама Делакур, вроде как, совершенно не обращала внимания на подобное поведение, а вот на лицах ее соотечественников время от времени проглядывали усмешки. Впрочем, кое-кто из французов, все же, периодически так же пытался на нее коситься и тут же совершал резкий рывок головой, отводя взгляд.

Необычный серебристый цвет волос, реакция окружающих — все это было очень похоже на увиденное во время финала чемпионата по квиддичу.

«Вообще-то, тогда мозги у всех начало отшибать только после того, как они начали танцевать», — не согласилась Гермиона с подобным выводом.

«Зрители тогда были высоко на трибунах, достаточно далеко от поля. А эта Делакур сейчас сидит совсем близко».

«Пожалуй, ты прав...» — ответила она после коротких раздумий.

«Кстати, на нас ведь ее чары сейчас не действуют совсем, а ведь в тот раз...»

Гермиона слегка покраснела, вспомнив свою реакцию, а также то, что за этим последовало. Неизвестная поклонница, не получив ответа на свое послание, сдаваться не собиралась и написала «замечательной девочке» снова, призывая «не стесняться себя».

«Тогда вейл было около сотни, — Гарри тем временем развивал пришедшую на ум мысль. — Думаю, сейчас она тоже воздействует сразу на нас двоих, но, поскольку она всего одна...»

«...Мы этого совсем не ощущаем».

«Или же эффект слишком слаб, чтобы заставить меня... — она снова немного смутилась, — ...чтобы заставить меня, а значит и нас...»

«...Потерять голову», — еще раз взглянув на своих товарищей по школе, подобрал выражение Гарри.

«Именно. Я ведь девушками не интересуюсь!»

Ему показалось, или последнее утверждение прозвучало слегка неуверенно?

Шлеп! Ладошка Гермионы хлопнула его по затылку.

«Гарри!»

«Прости, не удержался».

«И почему я совсем не чувствую в тебе раскаяния?» — вместе со словами пришел образ закатывающей глаза девушки.

«Потому же, почему и я не чувствую тебя обиженной».

Теперь она действительно закатила глаза.

«И ты будешь припоминать мне это всю жизнь?»

«Не одной же тебе постоянно напоминать о недостатках», — усмехнулся «неисправимый фаталист».

Увлеченные свои внутренним диалогом, они как-то пропустили момент, когда к делегациям двух школ подошла третья и последняя группа участников. Долго игнорировать этот факт не вышло. Фокус всеобщего внимания начал плавно перетекать с предположительной вейлы на совершенно достоверного Крама. Однако далеко не у всех подобные попытки были успешны. Впрочем, довольно быстро вышедшая из равновесия система вновь вернулась к спокойному состоянию. Взоры юношей по прежнему были прикованы к Делакур, внимание же женской части присутствующих безраздельно перешло к всемирно известному ловцу.

«Я начинаю подозревать, что он — тоже вейла, но наоборот», — прокомментировал Гарри поведение девушек, буквально пожирающих Крама своими взглядами.

«Ну тогда тебя тоже можно назвать кем-то подобным», — пошутила в ответ Гермиона.

Девушки Дурмштранга, давно успевшие привыкнуть к обществу своего знаменитого соученика, явно заинтересовались Мальчиком-Который-Выжил. Француженки, в свою очередь, оказались поставлены перед очень трудным выбором — которую из двух знаменитостей предпочесть в качестве объекта пристального интереса и в чью сторону им лучше хлопать ресницами. Не придя к единому мнению, они попросту разделились примерно поровну.

Определенная порция оценивающих взглядов досталась и Гермионе — девушка, столь близко стоявшая к самому Мальчику-Который-Выжил и, более того, державшая его за руку, просто не могла остаться незамеченной.

Пока дети увлеченно играли в гляделки, взрослые не спеша обменивались приветствиями и высказывали друг другу как любезности, так и «любезности».

— Каркаров, — оскалившись, обратился Муди к седому мужчине с короткой козлиной бородкой, — вижу, ты сумел неплохо обустроиться.

— Муди, — ответ был сопровожден кривой ухмылкой, — вижу, твои манеры все так же неподражаемы.

Аврор не стал обращать внимания на подначку.

— В директоры пробился, мантию чистую напялил... И не скажешь, что когда-то бежал, поджав хвост...

Каркаров скрипнул желтоватыми зубами, но продолжил все тем же манерным голосом.

— Увы, не ценит старушка Англия таланты, не ценит... Но есть и более цивилизованные уголки, — обвел он самодовольным взглядом окружавших его учеников в алых мантиях.

— В общем, смотри у меня, Каркаров... — решил закончить высокоинтеллектуальную беседу Муди, — дай мне только повод...

— Поаккуратней, Муди, мы же сейчас среди культурных людей, — директор Дурмштранга с усмешкой обвел взглядом окрестности.

Новый виток обмена комплиментами был прерван появлением еще одной небольшой группы волшебников.

«Крауч... Олливандер... — Гермиона вгляделась в их лица, почувствовав любопытство Гарри — Еще четверых ни разу не видела».

«Может быть, их коллеги из других стран».

Предположение оказалось верным. Как сообщил своим соотечественникам Бэгмен, уважаемые мастера-изготовители волшебных палочек совместно с занятыми в организации турнира волшебниками буквально через несколько минут начнут взвешивание палочек всех участников.

Пока церемония не началась, Гермиона решила воспользоваться подходящим случаем и поинтересовалась смыслом данного действия. Бэгмен, похоже, сам не очень хорошо представлял себе назначение этой процедуры, и его неуверенные попытки что-то объяснить были прерваны Олливандером, который и предоставил историческую справку, раскладывая различные инструменты по расставленным на траве столам, в том числе и самые обычные весы, какие использовались на уроках зельеварения.

В целом выходило, что в некие незапамятные времена, когда, как известно, трава была зеленее, а молодежь — не такой безграмотной, способ изготовления волшебных палочек изрядно отличался от нынешнего. Делиться подробностями своего искусства Олливандер не стал, но пояснил, что давным-давно, при использовании того старого метода, палочки выходили слабее современных. Однако имелась возможность, путем неких хитрых манипуляций, заставить их стать сильнее. Цена такого усиления была проста — палочка в буквальном смысле слова очень быстро перегорала, но на некоторое время ее все же хватало.

Подобный трюк был категорически запрещен на всех мероприятиях, подобных Тримудрому Турниру. Собственно, процедура «взвешивания палочек» изначально и была разработана с целью выявить, не попытался ли кто-то из участников заполучить нечестное преимущество. Такое название она получила, потому что один из этапов контроля действительно со стороны выглядел как обычное взвешивание.

Поскольку с современными палочками провернуть этот трюк невозможно в принципе, свой изначальный смысл церемония давно утратила, но традиция осталась. Сейчас это была всего лишь формальная проверка работоспособности волшебной палочки.

Ничего особенно зрелищного проверка собой не представляла. Мастера по очереди рассматривали переданные им инструменты, клали их на весы, обмеряли линейкой и совершали прочие малоинтересные манипуляции. В конце, для пробы исполнив какое-нибудь простенькое заклятие, возвращали палочку владельцу.

Некоторая заминка возникла лишь трижды.

В случае с Флер Делакур некоторое удивление проверяющих вызвала сердцевина ее палочки. Заодно, все окружающие получили подтверждение о родословной прелестной девушки.

В случае Гарри и Гермионы пауза вышла немного длиннее.

В том, что они владели сразу двумя волшебными палочками, не было чего-то особенно необычного. Пара человек из Бобатона и Дурмштранга тоже могла похвастать подобным. Специальные ножны тоже не являлись чем-то уникальным. Но вот сами палочки...

— Любопытно, любопытно... — хмыкнул Олливандер, глядя на молочно-белую волшебную палочку. — Крайне редко используется подобный материал... Полагаю, не будет ничего удивительного, если она...

Он сделал короткий пасс, указывая на траву. Ничего не произошло.

— И даже жжется... Но проверка есть проверка, мистер Поттер, продемонстрируйте нам что-нибудь, — василисковая палочка была протянута ее хозяину.

— Агуаменти.

— Похоже, я не ошибся насчет вас, — задумчиво проговорил Олливандер, глядя на вызванную струю воды.

А вот когда ему была протянута еще одна палочка из кости, пожилой волшебник выглядел действительно удивленным. Повертел ее в руках, пробормотав «Тоже самое...», посмотрел на сцепленные руки владельцев необычных инструментов...

— Видимо, я даже вас недооценил...

* * *

Больше на этот день не планировалось никаких обязательных для посещения мероприятий, и избранные чемпионы были вольны заниматься чем им угодно. Но долго скучать им не пришлось, профессор Муди решил использовать образовавшееся свободное время с большей пользой, чем «пустое шатание по округе». «Большей пользой», в его понимании, была подготовка к встрече с коварными врагами и соперниками, или, говоря проще, очередная тренировка, точно такая же, как и те, что устраивались для участников турнира последние три недели.

Определенного прогресса в практике невербальных заклинаний чемпионам удалось добиться, несмотря на изуверские методы тренера, а может быть, и благодаря им. Возможно так же, что они действительно не просто так были выбраны для участия в турнире, и по своим талантам в магии они действительно несколько превосходили своих сверстников.

Шестикурсники, которые обучались использовать свои палочки без слов и на обычных уроках, разумеется, достигли наибольших успехов. Но и их младшие товарищи тоже были небезнадежны. С грехом пополам, с третьей-четвертой попытки, но им удавалось применить «Фините Инкантатем» — самым важным невербальным заклинанием единогласно было признано то, которое позволит избавиться от вынужденной немоты.

Как успели для себя выяснить Гарри и Гермиона, уверенность в своих силах и желание добиться результата были очень важны и при невербальном способе колдовства. Вот только в этом случае против них играла выработанная за годы привычка, что для успешного применения заклинания его нужно правильно произносить. Отсутствие же нужных слов при колдовстве интуитивно воспринималось, как серьезная ошибка. Иначе говоря, используя заклинания невербально, волшебник, порой сам того не осознавая, ожидает, что у него ничего не получится!

Данное предположение, в целом, подтверждалось некоторыми умными книжками, в том числе своевольным трактатом, обожающим вываливать на читателя гигантские объемы малопонятной информации. А профессор Флитвик, к которому они обратились за пояснениями по этому поводу, даже наградил их парой баллов. Как оказалось, далеко не все волшебники, используя магию, задумываются, как именно они ее используют. Пожалуй, особо удивляться этому, все же, не стоило — те же Дурсли, к примеру, хоть и любили смотреть телевизор, но вряд ли смогли бы рассказать, как он работает.

* * *

Полдень следующего дня чемпионы встречали в небольшом помещении под трибунами стадиона, где они дожидались начала первого этапа соревнований. А также ждали и организаторов турнира, чтобы им наконец-то сообщили, что именно им предстоит делать.

— Людо, — негромко обратился Крауч, — главное правило...

— Барти, они ведь и без того все знают, — отмахнулся Бэгмен. — Зачем лишний раз...

— Надо, — тем же тихим голосом, но на сей раз с большей настойчивостью.

— Ну, раз ты настаиваешь, — с деланным вздохом, Бэгмен повернулся к чемпионам Хогвартса.

— Барти попросил вам напомнить, что вы обязаны идти до конца и не можете отказываться от участия в турнире, — произнес с таким видом, с каким говорят обо всем известных фактах, будучи вынужденными подробно о них рассказывать.

— Людо, до конца.

Еще один демонстративный вздох.

— Нарушивший это правило будет наказан. Старший чемпион — Кубком Огня, с которым он заключил контракт. Младшие будут исключены из Хогвартса, а их палочки — сломаны.

«Что?»

«Какого...»

Гарри удержался, но Гермиона все равно знала, что именно он имел ввиду. Впрочем, в данном случае она была согласна с подобной оценкой слов Бэгмена.

Их товарищи по несчастью тоже были, мягко говоря, обескуражены подобным заявлением. Не имея собеседника для внутреннего диалога, свое негодование они излили на тех, кто принес столь неожиданные вести.

— Что за...

— Почему...

— Кто...

— Тихо! — оборвал возмущенные возгласы Крауч.

Обвел строгим взглядом притихших детей и кивком велел Бэгмену продолжать.

— Мы подумали и решили, что негоже ставить старшего чемпиона в ущемленное положение. Рискует ведь, получается, только он один! А теперь все находятся в равном положении. Да и так ведь интереснее! — Бэгмен вещал с очень радостной улыбкой, словно не понимая, почему никто не радуется.

Гермиона хотела сообщить свое мнение о подобной логике и уже набрала для этого воздуха, но осознав, что достаточно цензурных слов у нее не нашлось, лишь с силой сжала челюсти.

«Похоже, мы рано расслабились», — прокомментировал Гарри, в последнее время переставший ожидать от турнира каких-либо неприятностей.

— Почему нас не предупредили?! — воскликнула Чоу Чанг, на мгновение опередив Анджелину Джонсон.

Остальные чемпионы выразили свое согласие с заданным вопросом, попеременно сверля взглядом то Бэгмена, то Крауча.

— Я думал, вы знали... — слегка растерянно начал Бэгмен.

— Правила турнира, в том числе и это дополнение, был утверждены уже давно, — снизошел до пояснений Крауч. — Вы в любой момент могли обратиться в соответствующий департамент министерства магии и получить полную справку на этот счет. Не наша вина, что вы этого не сделали.

«Так это мы еще и виноваты!» — возмутился Гарри.

— Кроме того, — словно предугадав следующий порыв участников турнира, продолжил чиновник тем же ровным и чуточку нудным голосом, — пройдя процедуру взвешивания палочек, вы тем самым подтвердили свое участие в турнире и согласие с установленными правилами. Вы вольны отказаться, но о последствиях вам уже сообщили.

Острое желание кого-нибудь проклясть стало почти нестерпимым.

«Бюрократы чертовы...»

Бэгмен, тем временем, не обращая внимания на напряженную тишину, перешел к следующей части своего сообщения.

— Традиционно, одним из этапов всех таких турниров было сражение с каким-нибудь волшебным животным, и мы решили сильно не отступать...

Буквально несколько минут назад этих слов ждали с большим нетерпением, но в свете первой обрушившейся на них новости, чемпионы мысленно приготовились к новому подвоху.

«По крайней мере, некоторый опыт борьбы с монстрами у нас есть», — осторожно заметил Гарри.

«Что-то мне подсказывает, что нас могут не правильно понять, если мы применим тут опыт с василиском».

Действительно, хоть закон о Непростительных Заклинаниях никак не распространяется на всяких монстров, но...

«... Именно, демонстрировать свое владение Авадой явно не стоит».

«Думаю, заклинания вроде того, что показывал Сириус, тоже лучше не использовать», — продолжил мысль Гарри.

«...Вот только репутация репутацией...»

«... Но позволить себя сожрать...»

«... Намного хуже».

«В общем, посмотрим по ситуации», — подвел он итог их общему размышлению.

То, что у них забрали возможность отступить, означало необходимость победы любой ценой.

«А насчет всяких неожиданных правил мы еще посмотрим», — не собиралась сдаваться Гермиона.

— ...Мы подготовили семь различных волшебных существ для каждой из трех команд, — Бэгмен продемонстрировал всем небольшой мешочек, поднятый со стоящего рядом стола. — Здесь находятся уменьшенные копии тех, с кем вам предстоит встретиться. Вы должны вытянуть отсюда одну из них и решить, кто из вас выйдет на стадион. Ваша задача — пересечь поле из конца в конец... А ваш соперник попытается этому помешать!

Радость главы спортивного департамента смотрелась несколько неуместно на фоне напряженных чемпионов.

— Мы подобрали их так, чтобы каждый смог найти задачу себе по плечу... Но выбор за вами!

«Если я правильно поняла, есть семь существ разной степени опасности...» — прикусив губу, Гермиона попыталась разложить по полочкам услышанное.

«... Но весь список заранее неизвестен...»

«... И нужно выбирать участника так, чтобы не «потратить» старшекурсника на что-то простое».

Согласно дальнейшим словам Бэгмена, остальные две группы участников сейчас получали те же самые инструкции. Выступать они будут по очереди, и никто из них не будет видеть действий соперников, чтобы не подсматривать удачные решения. Согласно предварительной жеребьевке между директорами школ, первым будет Дурмштранг, затем — Хогвартс, а в конце — Бобатон. С этими словами Крауч и Бэгмен оставили чемпионов ожидать своей очереди.

* * *

Ждать пришлось немало. За прошедшее время чемпионы успели высказать свое мнение насчет идиотов-организаторов с их дурацкими правилами и манерой о них сообщать, и пришли на этот счет к полному согласию. Поделились мнением насчет предстоящего вступления и сделали предположения насчет возможных действий. Как заметил Седрик Диггори, поставленная задача — пересечь стадион из конца в конец вовсе не означает необходимость напрямую сражаться тем, кто этот проход будет сторожить. Так что помимо уроков по уходу за волшебными существами стоит вспомнить и заклинания, способные замаскировать или отвлечь.

«Надо было взять с собой нашу мантию...»

«Вообще-то, нам прямо сообщили, что взять можно только палочки», — не дала ему помечтать Гермиона.

Всякое ожидание рано или поздно подходит к концу. Нынешнее исключением из этого правила не стало. Пылающий энтузиазмом Бэгмен вновь явил себя слегка нервничающим чемпионам.

— Итак, ваша очередь! Кто желает испытать удачу?

Пожав плечами, сидевшая ближе всех Джонсон опустила руку в протянутый ей мешок. Разжав кулак, она продемонстрировала всем свою добычу — на темной ладони сидел... обычный паук?

— Увы, тут я вам не помощник, — в демонстративном сожалении вздохнул Бэгмен в ответ на вопросительные взгляды.

— Но, между нами говоря, — понизил он голос, — оно намного больше, чем кажется...

— Это... акромантул, — присмотревшись, заключил Диггори.

— Кеттлберн говорил, что стаей они очень опасны, но с одной особью справиться можно, — вспомнила Гермиона самый первый урок по соответствующему предмету. — Если драться, то бить лучше в брюхо, оно защищено слабее.

— Браво, мисс Грейнджер! — похвалил ее Бэгмен. — Но решайте быстрее, кто с ним встретится!

Итогом короткого совещания стало решение отправить к акромантулу пятикурсника — ничего не зная о том, какие существа их могут ожидать в дальнейшем, Диггори предложил выставить участника из «середины списка».

«Главное, чтобы не оказалось, что это был самый слабый монстр, предназначенный кому-то из нас», — высказала свое опасение Гермиона.

«Мы уже встречались с тварью высшей категории опасности, — еще раз напомнил Гарри, — Заклинание на самый крайний случай у нас имеется».

— Определились? Ну что ж, идемте за мной... Ах да, чуть не забыл, вам уже не обязательно сидеть в этой конуре!

Чемпионы Хогвартса, направляемые Бэгменом, переместились на поле стадиона, в небольшую огороженную часть, где вчера проходила проверка волшебных палочек.

За ночь поле успело несколько преобразиться. Исчезла ровно подстриженная трава, сменившись голой каменистой почвой. Повсюду были разбросаны приличных размеров валуны и обломки скальной породы. Кое-где имелись наполненные водой ямы. Неизменным остался лишь деревянный столб в противоположном конце стадиона. И к этому столбу трое волшебников сейчас крепили толстую цепь, другой конец которой удерживал огромного неподвижного паука.

— Видите во-о-он ту дверь? — указал Бэгмен вдаль. — Вам нужно всего лишь зайти в нее, чтобы завершить испытание! Ладно, желаю удачи!

Работники стадиона завершили свою работу и поспешили удалиться, на прощание бросив заклинание в акромантула, после которого тот сразу поднялся на лапы и принялся осматриваться, неторопливо шевеля хелицерами.

Прозвучал удар в гонг, и чемпион Хогвартса Норман Саммерс вышел за пределы огороженной территории, открывая выступление своей команды.

Видимо, помимо небольшого заборчика, покинутая им часть стадиона была накрыта и различными дополнительными чарами — стоило чемпиону выйти наружу, как акромантул, почуяв добычу, начал медленно приближаться.

Несколько секунд Саммерс стоял неподвижно, видимо, разрабатывая плян, а затем начал его осуществлять. Взмах палочки, и заклинание попадает прямо... в цепь, на которую был посажен паук. Трибуны ответили разочарованным гулом.

«Промах?»

«Похоже, нет, — пригляделась Гермиона. — Цепь уменьшается!»

Заклинание повторилось еще несколько раз и зрители поняли план чемпиона: длина цепи сократилась настолько, что он теперь мог спокойно обойти акромантула!

— Оригинально, — оценила задумку Анджелина.

Вот только кое-чего Саммерс не предусмотрел. Пока он, красуясь перед зрителями, подчеркнуто неторопливо шел вдоль края поля, сидящий на коротком поводке паук сдаваться не собирался. Твердо намеренный получить заслуженный обед, он упорно рвался к своей цели. Уменьшенная в размере и, соответственно, в толщине, привязь не выдержала такого напора.

Чемпион успел среагировать на пронесшийся по трибунам вздох и бросился бежать, петляя между ямами и валунами.

— Не успеет, — тихо пробормотала Гермиона.

Паук настиг свою жертву буквально в нескольких шагах от спасительной двери. Схватил чемпиона передней парой лап, приподнял над землей...

Росчерк палочки и одна из лап падает на землю, отсеченная у самого основания. Упавший вместе с ней чемпион отправляет еще одно заклинание в оказавшееся прямо перед ним уязвимое брюшко. Акромантул отпрянул назад и Саммерс, не желая больше искушать судьбу, вскочил на ноги и бросился в противоположную сторону. Хлопок двери ознаменовал окончание выступления первого из семи чемпионов Хогвартса.

«Да уж, нельзя было так быстро расслабляться», — озвучил свои впечатления Гарри.

«Учтем».

Пока с арены уводили покалеченного паука, оставшимся вшестером чемпионам был вновь предоставлен выбор соперника. Если это, конечно, можно было назвать выбором.

«Что ты там говорила про пасть дракона, куда никто в здравом уме не станет отправлять недоучившихся школьников?» — невинно поинтересовался Гарри.

«Вот именно, никто «в здравом уме», — парировала Гермиона.

На сей раз ни у кого не возникло сомнений в том, что именно вытянула из мешка Анджелина — слишком уж известен этот образ.

Да, одному из чемпионов сейчас предстояло столкнуться с самым настоящим драконом, пусть и молодым. И никто не сомневался, что эта задачка предназначалась именно для старшего чемпиона.

Ни у кого и мысли не возникло пытаться напрямую сражаться с подобным чудовищем. Диггори согласился с предложением попробовать отвлечь чем-нибудь дракона и в это время быстро проскочить мимо.

В целом, план сработал. Гигантская рептилия была не прочь перекусить трансфигурированной из камня собакой, но в самый последний момент предпочла добычу покрупнее. Диггори спасло отделявшее его от дракона расстояние — он успел отскочить в сторону от огненного плевка, отделавшись подгоревшими полами мантии.

Следующее создание заставило поломать голову в попытках определить, что это такое. Оперенная, серебристого цвета, крылатая змея с парой коротких ног.

— Кажется, это серебрянка, — неуверенно произнесла Чоу Чанг.

— Она, случайно, не родственник крылатым змеям из Америки? — Гарри вспомнил наконец, где упоминалось нечто похожее — в книге Хагрида.

— Вроде бы, да.

— Тогда пойду я, — заключил он.

Возражений не последовало. Выглядела эта «серебрянка» не слишком опасно, какой-либо настораживающей информации на ее счет ни у кого не имелось, и четверокурсник вышел на арену.

Сам он рассудил просто: как змееуст, он мог особо не опасаться волшебных змей, пусть и столь необычных. Именно это тело же было выбрано из тех соображений, что подобный талант оно и так уже успело продемонстрировать всей школе, так что ничего страшного не случится, если сейчас кто-то обратит внимание на его использование.

— Расправь крылья, — тихо произнес он, чтобы убедиться в надежности составленного плана.

Громкость речи не играла роли при разговоре на парселтанге, и серебрянка послушно исполнила команду, несмотря на то, что никак не могла ее расслышать.

Отлично, можно устроить небольшое представление.

Покорная воле змееуста, десятифутовая крылатая змея послушно изображала попытки добраться до своего соперника и всадить в него свои клыки. Выглядело это действительно эффектно, как он легко мог убедиться, глядя со стороны: красивое, грациозное создание, покрытое серебряными перьями, то совершало стремительные броски с земли, то вспархивало в воздух и пикировало на своего врага сверху. И каждый раз неизменно напарывалось на метко брошенные заклинания, вынуждавшие отступать и промахиваться.

Трибуны ревели, наслаждаясь превосходным зрелищем.

Но стоило признать — не будь у него возможности управлять действиями змеи, битва в таком стиле стала бы весьма рискованной. Мало того, что пропустить неожиданный удар было проще простого, так ведь еще и заклинания на это существо действовали далеко не в полную силу. «Ступефай», надежно выводящий из строя человека, лишь ненадолго ошеломлял серебрянку. Правда, он не пытался при этом бить изо всех сил...

Очередное оглушающее заклинание, тихо произнесенная команда — серебрянка, пошатываясь, отступает, позволяя чемпиону беспрепятственно пройти мимо нее.

Против следующего монстра на арену вновь вышла она. Уж больно подходящим соперником сочла она самого обыкновенного тролля.

В противовес предыдущей, эта битва оказалась совсем короткой. Небольшое мысленное усилие, чтобы подавить первый порыв использовать смертельное проклятие против оглушительно взревевшего монстра, бросившегося прямо на нее, взмах палочки — и, не удержав равновесие на оледеневшей земле, тролль шлепнулся на спину. Еще одно заклинание, и взлетевший с земли огромный камень с хрустом приземляется ему прямо на голову.

Первый этап турнира можно считать успешно пройденным.





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:06 | Сообщение # 42
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 38. Монстры бывают разные.


Пытаясь создать красивое шоу для зрителей, о самих участниках турнира организаторы как-то не подумали — окончания выступления своей команды чемпионам пришлось дожидаться в какой-то каморке, не имея возможности узнать о происходящем на поле. Общество пары колдомедиков, с достойным уважения упорством пытающейся найти хоть что-нибудь, что потребовало бы использования профессиональных навыков, особой радости не прибавляло.

Пока что им приходилось скучать — выступавший первым Саммерс уже успел получить всю необходимую помощь, которой потребовалось не так уж и много. Хватка акромантула не отличалась особой нежностью, но, к счастью для чемпиона, ему удалось обойтись без знакомства с ядом своего противника, далеко не самым слабым из тех, что существовали в волшебном мире.

Второй представитель Хафлпаффа среди чемпионов Хогвартса в услугах колдомедиков не нуждался и к окончанию боя с троллем почти закончил приводить свою мантию, пострадавшую от драконьего пламени, в относительно опрятный вид.

«У Лаванды такие заклинания выходят лучше», — оценила Гермиона попытки Диггори.

«Хочешь их подружить?»

«Ну уж нет! — вздрогнула соседка своей чрезвычайно общительной сокурсницы. — Она же нам все уши прожужжит, делясь подробностями!»

— Ну как, все в порядке? — оторвавшись от своего занятия, Диггори встретил входящую в помещение Гермиону тем же вопросом, что недавно задавал и Гарри.

— В полном, — повторила она слова, которыми отвечала, будучи единой со своей второй половиной.

Старший чемпион хмыкнул, быстро пробежав взглядом с Гермионы на Гарри, и вновь занялся своей одеждой, периодически поворачивая голову в сторону двери. После не самого удачного выступления товарища по факультету, а также собственной встречи с одним из самых опасных существ в мире, Диггори явно волновался за всех остальных чемпионов своей школы. Впрочем, вернувшиеся без единой царапинки и вполне довольные собой самые младшие члены команды сумели его в достаточной мере успокоить.

Вошедший через пару минут Дейвис вновь расстроил выделенных чемпионам целителей полным отсутствием каких-либо травм. Студент Рейвенкло вполне оправдал репутацию своего факультета, показав отличное знание повадок гиппогрифа: один-единственный поклон, и все «сражение» закончилось, даже не начавшись. Можно было, конечно, на столь простой «бой» выставить и более младшую Чанг, но три оставшихся хогвартских чемпиона, помня о самом первом выступлении, решили перестраховаться на случай, если гиппогриф окажется несговорчивым.

Чоу Чанг также выступила вполне успешно.

— Йети, — короткий ответ на вопрошающие взгляды. — Решила взять с тебя пример, — тут же пояснила она, улыбнувшись Гермионе.

— Правда, пришлось его слегка подтолкнуть, — продолжала делиться Чанг своими впечатлениями. — Видимо, на льду йети стоять умеет... Еще и камнями начал кидаться...

— Не попал? — поинтересовался Диггори, однако, без какой-либо тревоги в голосе.

«Ну да, учитывая обычные размеры и силу йети...» — поняла Гермиона причину спокойствия старшего чемпиона.

«... Она бы тут сейчас так не стояла».

— От бладжеров труднее уворачиваться, — подтвердила догадку ловец команды Рейвенкло, небрежно отмахнувшись.

Если последние три чемпиона так или иначе разобрались со своими противниками достаточно быстро, то оказавшейся в самом конце Анджелине Джонсон потребовалось времени едва ли не больше, чем всем им вместе, что заставило изрядно понервничать некоторых из ее товарищей по команде. В итоге, тяжело дышащая девушка буквально ввались внутрь «комнаты отдыха» и тут же была подхвачена вскочившими при ее появления целителями, быстро отгородившими часть помещения наколдованными занавесками.

Насколько удалось разглядеть, ее черная мантия с гербом школы — форма чемпионов Хогвартса — была основательно испачкана пылью и грязью, а также была порвана в нескольких местах. Лицо в ссадинах, левая ладонь в крови — причины для расторопности колдомедиков и тревоги товарищей по команде были очевидны.

Впрочем, волшебная медицина вновь продемонстрировала свои возможности и уже через несколько минут Анджелина, украшенная боевой раскраской заживляющего бальзама, в наспех почищенной мантии, начала делиться подробностями своего выступления.

— Не знаю, как оно называется, но выглядело как здоровенный бык с огромными рогами...

«Гарри, не надо так на меня смотреть — ты же знаешь, что мы о таком не читали и не слышали».

— Как бык? — переспросил Диггори. — Не помню ничего такого...

Несколько секунд задумчивой тишины.

— Ладно, потом узнаем, — прервал он общую задумчивость. — Что там... Э-э-э... Анджелина?

Не успев как следует начать свой рассказ, девушка прервала его самым радикальным образом, крепко заснув на не самом удобном стуле.

«Похоже, напоили снотворным».

Распахнулась дверь, и Людо Бэгмен вновь явил себя чемпионам Хогвартса.

— Вы все молодцы! — радостно сообщил он. — Можете отдыхать, пока выступает Бобатон, а потом пойдем на подведение итогов!

— Ладно, у меня еще куча дел, — добавил он, не дожидаясь ответа на свое объявление и тут же убежал назад.

«А я думала, нам дадут на них посмотреть...» — несколько обескураженно отреагировала Гермиона.

«Велено отдыхать — значит, отдыхать», — ответил Гарри с деланным безразличием.

Вновь потянулось скучное ожидание. За прошедшие полтора часа имевшиеся подозрения успели перерасти в полную уверенность: Волшебный Турнир как захватывающее и впечатляющее шоу задумывался таковым лишь для зрителей и только для них. В то время как обеспечивающие зрелище чемпионы, похоже, должны были быть безмерно довольны самим фактом своего выступления и возможностью показать себя почтенной публике.

* * *

Как оказалось, окончание выступлений, и подведение их итогов еще не означало, что чемпионы трех школ вольны отправляться на заслуженный отдых. Нет, для них этот день еще только начинался.

Многочисленные журналисты, жаждавшие заполучить эксклюзивный материал и явно договорившиеся с учредителями турнира, набросились на школьников сразу после объявления результатов.

— Как освободитесь, возвращайтесь в наш домик! — крикнул им Бэгмен, уводя за собой всех остальных членов делегации Хогвартса.

Семерка чемпионов осталась один на один с жаждущей их внимания толпой.

Колдографии индивидуальные, колдографии групповые, колдографии «а давайте вас троих» или «вот тут, на фоне... куда побежал фон?!».

Куча шаблонно-дурацких вопросов, на которые непременно нужно было отвечать подробно и развернуто.

— Трудно ли вам пришлось?

«А то вы не видели...»

— Как настроение?

«Было терпимым».

— Что думаете о своих соперниках?

«Лучше, чем о вас».

— Ваши дальнейшие планы?

«Сейчас достанем палочки и наглядно покажем».

— Мистер Поттер, что сказали бы ваши родители? А с Сами-Знаете-Кем было труднее?...

«... Авада — не лучший способ решения проблем... Авада — не лучший способ решения проблем...»

— Мистер Крам, помогли ли вам ваши навыки? Что? «Я плохо англиски»?

— Мадмуазель Делакур, а вы... вы-ы... ы-ы-ы...

Но самое веселье началось, когда эстафета общения с чемпионами плавно перешла к ожидающим своих кумиров болельщикам. Снова непрерывные вспышки колдокамер, попытки получить автограф...

Из учеников Дурмштранга самым популярным был, как и следовало ожидать, Виктор Крам. Всемирно известный ловец принимал внимание публики стоически, с неизменно угрюмым выражением лица. Похоже, за прошедший квиддичный сезон он успел несколько привыкнуть к подобному ажиотажу и относился к таким моментам как к неизбежному злу. Доблестные товарищи Крама быстро сориентировались в ситуации и скучковались за его спиной как за живым щитом, пытаясь выглядеть как можно незаметнее.

Французы тоже продемонстрировали определенную смекалку, аналогичным образом предоставив общение с публикой самой заметной среди них персоне. Флер Делакур, наколдовав себе стульчик, восседала на нем с царственным видом, надменно взирая на толпу, обступившую ее со всех сторон. Ни у одного из людей с мечтательным лицом так и не получилось дойти до своей цели — в нескольких шагах от нее они словно натыкались на невидимую преграду. Делакур, не выпускавшая из рук волшебную палочку, время от времени обводила ей вокруг себя, рисуя в воздухе узоры.

«К следующему разу нужно выучить это заклинание».

Одурманенные волшебники не предпринимали никаких попыток снять этот барьер, начисто позабыв о всякой магии. Кое-кто из товарищей прелестной девушки, также находившихся в этом островке спокойствия, изображал раболепных придворных, с блаженным лицом сидя прямо на траве подле «трона».

Среди команды Хогвартса главным центром притяжения был, конечно же, Мальчик-Который-Выжил. Заодно доставалось и ни на шаг от него не отходящей девочке, которая сама по себе мало кому была известна.

«... Авада — не лучший способ решения проблем... Авада — не лучший способ решения проблем...»

Хотя их попросту слишком много для Авады.

«... Авада тут все равно не поможет... Авада тут все равно не поможет...»

Но постепенно поток людей, стремящихся пообщаться со знаменитостями, начал иссякать. Не обошлось тут, правда, без вмешательства устроителей турнира: работники стадиона, совместно с французскими стражами порядка, все это время пытавшиеся поддерживать хоть какое-то подобие этого самого порядка, без лишней деликатности сообщили, что пора бы и честь знать, и вообще, их рабочее время вот-вот закончится.

Возврат в «домик», как назвал его Бэгмен, ознаменовался кратким повторением только что полученного опыта, разве что в гораздо меньшем объеме: на сей раз до чемпионов Хогвартса дорвались их собственные семьи. Конечно, далеко не все родственники участвовавших в турнире школьников смогли присутствовать на их выступлении, и потому народу набралось в выделенном для делегации «домике» не так уж и много. Но это отнюдь не означало, что у уставших детей появилась возможность спокойно отдохнуть: в плане обеспечения суеты и шума относительно небольшое число суетящихся и шумящих вполне неплохо компенсировалось их настойчивостью и активностью. Так, например, отец Седрика Диггори не столько общался со своим отпрыском, сколько приставал ко всем остальным с восторженными воплями «Видели? Видели? Это мой сын!»

К немалому облегчению Гарри, Сириус не стал особо наседать с вопросами и позволил им с Гермионой спокойно перевести дух, сидя в сторонке от всего этого переполоха.

* * *

Назад в замок делегация Хогвартса вернулась аккурат к самому ужину и, судя заинтересованным лицам всех прочих учеников, прибывшие из Франции будут вот-вот взяты в оборот.

Те из студентов, что получили билеты на турнир в качестве поощрения и непосредственно в соревнованиях не участвовали, были весьма не против оказаться в центре внимания и поделиться своими впечатлениями об увиденном. Но вот сами чемпионы были по горло сыты общением с публикой, и вовсе не горели желанием в тысячный раз подряд отвечать на одни и те же бестолковые вопросы.

Неизвестно, как эту проблему собирались решать все остальные, но Гарри и Гермиона, без лишних раздумий, предпочли скрыться там, где достать их будет весьма проблематично. Наскоро поужинав, они, пока никто не успел опомниться, быстро покинули Большой Зал и, накинув предусмотрительно захваченную с собой мантию-невидимку, сбежали в Тайную Комнату.

Пусть ее создатель и не подумал об удобстве посетителей, и изначально на подходящее для отдыха место это помещение походило слабо, но теперь, за все то время, что они им пользовались, ничто не мешало немного доработать его по своему вкусу.

Благо, волшебство позволяло без особых проблем и усилий обеспечить себя достаточным уровнем комфорта. Отгородить небольшой участок огромного зала, прикрыть каменный пол трансфигурированным ковром, правильно подобрать освещение, и там становится вполне уютно. Добавить натасканным из неиспользуемых классов стульям мягкости, слегка изменить их форму, и в них уже вполне можно расслабиться и отдохнуть.

Уже давно они устраивали в Тайной Комнате тренировки, после которых имелась отчетливая необходимость в водных процедурах. Душ из волшебной палочки получался неплохой, но зачем довольствоваться малым, если можно сделать гораздо лучше, приложив небольшие усилия?

Результатом подобных усилий стала большая ванна «как в кино», устроенная в уголке для отдыха. На то, чтобы сделать нужных размеров углубление в полу и придать его стенкам водонепроницаемость, ушел всего один вечер.

Гермиона опустила ладонь в воду, пробуя ее температуру. Неудовлетворенная проверкой, она произнесла заклинание и вновь ее повторила.

«Вот теперь хорошо».

Вернув палочку в ножны, аккуратно спустилась вниз. Скрывшись по шею, полулежа в воде, расслабленно вздохнула.

«Ну наконец-то, больше никого лишнего рядом... Гарри, если не хочешь спускаться, то хотя бы встань так, чтобы мне тоже было удобно смотреть!»

Улыбнувшись, он оторвался от созерцания приятной глазу картины и через пару мгновений тоже погрузился в воду. Уловив донесшееся до него пожелание, сел, оставив достаточное расстояние между своей спиной и краем ванны для Гермины, подсевшей сзади и крепко его обнявшей.

Некоторое время они просто ни о чем не думали, наслаждаясь долгожданным покоем. Навязчивость зрителей и журналистов, коршунами налетевших на участников турнира, утомила намного сильнее, чем бои с опасными волшебными монстрами. К счастью, здесь до уставших чемпионов точно никто не доберется. Можно спокойно все обдумать, а также, все-таки, и самим увидеть проходившие сегодня выступления. Подобная возможность появилась благодаря Сириусу, который во время их встречи перед возвратом в замок передал омнинокль с записями всех состоявшихся боев.

Все три школы выступили примерно на одном и том же уровне. Нельзя было с уверенностью определить однозначно лучшую или худшую из всех. Но и полностью одинаковыми назвать их было нельзя. Неизвестно, конечно, был ли тому причиной разный подход к обучению или же свою роль сыграли личности самих участников, но подходы к некоторым боям порой были совершенно различными.

Помимо самих сражений, Сириус записал и процесс выставления оценок всем участникам. Взглянуть на это еще раз было интересно. Хоть результат и был уже известен, но теперь, когда была возможность посмотреть на выступления своих соперников, причины присуждения им того или иного числа баллов были намного более понятны.

Ученики Дурмштранга и Бобатона сражались с теми же самыми существами, что и Хогвартс, разве что, порядок их выхода на арену был другим, поскольку определялся, во многом, волей случая.

Дракон всем трем школам достался в самом начале, когда у них был еще приличный выбор возможных участников. Во всех случаях на арену выходил старший чемпион, но все три выступления были совершенно друг на друга не похожи.

В то время как Диггори воспользовался тактикой отвлечения, Крам решился на непосредственное сражение с драконом. Безрассудными его действия, тем не менее, назвать было сложно. Слишком близко к своему огромному сопернику он не подходил, держась за пределами зоны, достижимой для посаженного на цепь дракона. Пусть при бое на такой дистанции точность Крама оставляла желать лучшего и значительная часть его заклинаний, нацеленных в голову врага, летела мимо, но и самому волшебнику не составляло труда вовремя укрываться от ответного огня.

— Стоит запомнить такое применение «Энгоргио», — прокомментировала Гермиона, когда Крам в очередной раз скрылся за огромным камнем размером с автомобиль — чемпион Дурмштранга не сразу начал дуэль с гигантской ящерицей, потратив некоторое время на подготовку поля боя, и эта предусмотрительность выручала его неоднократно.

— Ему повезло еще, что дракон начал плеваться не сразу, а только в ответ, — заметил Гарри.

— Если враг дал возможность, то почему бы и нет?

— Я и не спорю, но рассчитывать на это не стоит... — вспомнил Гарри самое страшное их «приключение».

Квиррелл сразу их обезвредил и разоружил, не дав ни малейшей возможности как-то подготовиться.

— Как раз наоборот, это — хороший пример, — возразила она. — Он прекрасно воспользовался нашим замешательством. Мы ведь ожидали увидеть там Снейпа!

«Да, об обстоятельствах своей смерти я думала очень много...» — добавила Гермиона мысленно.

— Кстати, а действительно, — согласился Гарри с промелькнувшей мыслью, — что бы мы тогда делали со Снейпом, если бы это действительно был он?

— Думаю, результат бы не изменился от того, чьим телом управлял Волдеморт. Кто бы ни был его слугой, он приказал бы то же самое...

— Я не совсем об этом. Что бы сделал он, понятно и так. Но что собирались сделать мы? Как собирались его остановить?

— Мы много о чем тогда не подумали... Мы были совсем другими...

Некоторое время они вновь провели молча.

— Ладно, давай вернемся к нашему «кино», — отогнала наконец Гермиона невеселые мысли.

Гарри потратил несколько секунд, что отмотать запись немного назад, и просмотр возобновился. Пусть за раз омниноклем мог пользоваться только один человек, но в их случае это проблемой не являлось. Подсматривать друг за другом они приноровились уже давно.

Перестрелка человека и дракона шла достаточно долго. Наконец, одно из заклинаний Крама угодило его врагу прямо в глаз. Громко взревев, дракон принялся неистово метаться по сторонам, тряся головой. Похоже, это и было целью чемпиона Дурмштранга: поразив своего врага в уязвимое место, он выждал подходящий момент и быстро пробежал мимо ослепленного монстра вдоль края поля.

Спраут и Максим поставили Краму по восемь баллов, снизив оценку за излишне затянувшийся бой, в то время как Каркаров наградил своего подопечного всей десяткой.

Флер Делакур тоже нацелилась на самого дракона, но использовала совершенно иной подход. Наколдовав на себя несколько заклинаний, она пошла прямиком к пристально на нее глядящему монстру. Короткая остановка и внезапно дракон самым натуральным образом начал храпеть. Обратив внимание на языки пламени, вырывающиеся при этом из пасти, Делакур обошла его по широкой дуге.

— А ей вообще объяснили, что дракона нельзя так просто взять и заколдовать? — ошарашенно сообщил свое мнение Гарри.

На сей раз Каркаров был единственным, кто не выставил максимальную оценку. Буркнув что-то насчет «жульничества», он снизил ее до шести.

Тролль и йети никому не доставили проблем. Французы справились со своими соперниками примерно в том же стиле, что и Гермиона, а за ней и Чанг — пусть шкуры этих монстров и были весьма устойчивы ко многим чарам, но хороший удар по черепу неизменно отправлял их в глубокий нокаут. Ученики Дурмштранга, похоже, решили взять пример со своего старшего чемпиона и атаковали своих соперников напрямую, целя в глаза. С троллем этот трюк удался сразу, а вот йети начал в ответ кидаться подбираемыми с земли булыжниками — с поля чемпион уходил, заметно прихрамывая. Несмотря на это, Каркаров выдал своему ученику целых девять очков, в то время как прошедшие «чисто» Бобатон и Хогвартс получили семь-восемь.

Серебрянка, с которой сражался Гарри, заставила остальных изрядно попотеть. Похоже, никто не счел ее хоть сколь-нибудь опасной. Бобатон, для которого она оказалась самой первой, выставил одного из двух самых младших своих чемпионов. На летучую змею заклинания темноволосой француженки не производили никакого впечатления, и последняя получила немало укусов в руки, которыми она пыталась прикрыть голову и шею. К счастью для чемпионки, серебрянке, похоже, достаточно было всего лишь отогнать ее от себя и француженка смогла «пройти» испытание, попросту убежав. Оценки за подобное, естественно, оказались весьма низкими.

Представителю Дурмштранга тоже неслабо досталось, но все же сумел, в итоге, сильно повредить крылья летучей змеи и та предпочла отступить.

Гарри за это испытание получил по десятке от Спраут и Максим — по задумке, крылатая змея была предназначена для более старших и опытных, и потому, справившись с ней, он был оценен выше.

Акромантул тоже был крепким орешком. Саммерс, как оказалось, сумел отделаться, фактически, легким испугом: паук всего лишь помял ему бока своей хваткой. Остальные сражавшиеся с такими же монстрами пострадали гораздо сильнее.

Девушка из Бобатона попыталась воспользоваться Дезиллюминационным заклинанием. Само заклятие вполне удалось, сделав ведьму полностью невидимой, но вот только она не учла того простого факта, что многие животные прекрасно ориентируются по запаху и на слух. Сделав резкий бросок, паук начал размахивать передними лапами и щелкать хелицерами. Из-за чар невидимости не было не совсем понятно, что там точно произошло, но после того, как они развеялись, мантия девушки была сильно изодрана, а сам она стояла на ногах весьма нетвердо. Впрочем, она все-таки смогла отогнать от себя паука и самостоятельно покинуть арену.

А вот представительница Дурмштранга подобным достижением похвастаться не смогла. Судьи выстрелили из палочек красными искрами, останавливая бой, и выбежавшие на поле волшебники отогнали акромантула от его жертвы, которую он уже начал заворачивать в кокон.

Еще раз бой был прерван, когда чемпион из Бобатона не смог совладать с тем самым быком, потрепавшим Анджелину Джонсон. Рогохват, как назвал его комментирующий для зрителей из Британии Бэгмен, действительно выглядел как большой бык, но рога его были прямыми и длинными. И на эти самые рога он едва не насадил француза, после того, как таранным ударом с разбега сбил его с ног. Чемпион Бобатона, похоже, изначально не увидел какой-либо угрозы в «обычном быке» и сходу начал осыпать его проклятиями. Рогохвату видимого вреда они не причинили, но вот сам процесс ему явно не понравился.

«Похоже, они специально подобрали для турнира таких животных...» — сделала вывод Гермиона.

«...Они все плохо поддаются заклинаниям...»

«...Зрителям было бы не так интересно...»

«...Если бы бои оканчивались первым же «Ступефаем».

Сражавшейся с быком Анджелине пришлось пережить самую настоящую корриду. Рогохват несколько раз пытался ее протаранить, но, как и многие игроки в квиддич, она обладала хорошей реакцией и успевала отскочить в сторону, правда, ей зачастую все равно приходилось при этом падать на землю, и несколько раз у быка все же получалось ее слегка зацепить. К счастью, очередной брошенный Анджелиной «Ступефай» все-таки смог поставить точку в затянувшемся сражении, заставив рогохвата тяжело рухнуть на землю.

Похожим образом действовал и чемпион из Дурмштранга, но ему удалось добиться успеха гораздо быстрее. Видимо, его заклинания были несколько сильнее, и рогохват свалился, успев совершить всего три броска.

Самыми скучными и неинтересными для зрителей оказались гиппогрифы. Абсолютно всем чемпионам был известен правильный подход к этим гордым созданиям и потому боев, как таковых и не было. Но только для Бобатона и Хогвартса. Ученица Дурмштранга чем-то не понравилась гиппогрифу, и, несмотря на глубокий поклон, он, яростно заклекотав, ударил ее когтями. Левая рука чемпионки повисла плетью, но та не стала сдаваться и ударила в ответ. В процессе короткого, но яростного боя она еще раз получила острыми когтями, но ее врагу досталось гораздо сильнее: труп гиппогрифа, лишившегося значительной части своего оперения, а в некоторых местах, и кожи, выглядел очень неприглядно.

Как ни странно, но Каркаров оценил подобный результат выше, чем «трусливое уклонение от боя» Хогвартса и Бобатона.

— Кого-то он мне напоминает, — с притворной задумчивостью проговорил Гарри.

Один печально известный преподаватель Хогвартса тоже любил открыто подсуживать своим.

— Муди постоянно напоминает, что Каркаров — один из «раскаявшихся»...

— Похоже, это было необходимое условие службы Волдеморту...

Гарри получил от Каркарова пять баллов за то, что «очень долго возился». Гермионе, справившейся очень быстро, досталось шесть за «жестокость» — тролль удара камнем не пережил, и это при том, что убитый ученицей Каркарова гиппогриф был оценен в девять.

По непонятной причине, директора Спраут и Максим никак не реагировали на подобные выходки.

— Снейпу тоже никто слова поперек не говорил, — вздохнула Гермиона.

— Его потом уволили...

— А кто бы мог уволить директора?

По итогам первого тура Дурмштранг оказался на первом месте, опережая Хогвартс на пятнадцать очков. Бобатон шел последним, но отставал всего на один балл. Может быть, конечно, ученики Дурмштранга действительно оказались немного лучше своих соперников, но, казалось бы, при чем тут Каркаров?...





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:15 | Сообщение # 43
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 39. Терпенье и труд.


Проведенного в Тайной Комнате времени вполне хватило, чтобы перевести дух после весьма неспокойного дня, и в достаточной мере отдохнуть, чтобы возврат в общежитие факультета не вызывал откровенного нежелания этого делать. Вряд ли желание пообщаться со своими героями успело исчезнуть всего за вечер, и потому в башне их наверняка ждали с нетерпением.

Картина, открывшаяся по прибытии в башню Гриффиндора, особой неожиданностью не стала. Каким образом ученики Хогвартса могли отреагировать на такое событие, как выступление своих товарищей на международном турнире? Может быть, на других факультетах дела обстояли иначе, но в своей гостиной Гарри и Гермиона обнаружили давно начатую вечеринку.

Празднование успело достигнуть той «тихой» стадии, когда присутствующие уже успели вдоволь повеселиться и наговориться, и начали разделяться на группы по интересам. Впрочем, все еще немало было и тех, кто по-прежнему помнил о главном поводе для веселья и у кого на устах по-прежнему был первый этап Волшебного Турнира.

Наиболее большая группа студентов Гриффиндора была сконцентрирована вокруг тех счастливчиков, кому довелось побывать во Франции лично. Главной звездой, без сомнения, в этот вечер была Анджелина Джонсон.

Самая старшая чемпионка с Гриффиндора благополучно проспала все то время, что ее товарищи по команде подвергались осаде со стороны прессы и болельщиков. В Хогвартс она вернулась бодрой и веселой, не испытывая моральной усталости от общения с поклонниками и не ощущая какого-либо беспокойства от залеченных колдомедиками травм. Таким образом, находящаяся в центре всеобщего внимания девушка выглядела вполне довольной жизнью, в очередной раз пересказывая подробности своего боя и обсуждая все остальные выступления.

Сириус оказался не единственным, кто догадался взять на турнир омнинокль. Алиссия Спиннет, попавшая в число счастливчиков, увидевших все своими глазами, тоже захватила с собой подобный предмет, и ее омнинокль с записями сейчас передавался из рук в руки, от глаз к глазам.

«Там же часа два наберется, что они успевают увидеть?» — прокомментировала Гермиона это действо.

Желающих посмотреть было очень много, и надолго омнинокль в одних руках не задерживался.

«Думаю, смотрят самое интересное», — безразлично отозвался Гарри.

Несмотря на то, что по итогам первого тура впереди оказался совсем не Хогвартс, настроение участников вечеринки оставалось весьма приподнятым. Возможно, дело было в том, что дискуссия, посвященная прошедшим испытаниям, уже благополучно добралась до точки, в которой все участвующие стороны сошлись во мнении относительно моральных качеств одного из судей. Таким образом, несмотря на оценки, «наши все равно круче».

Впрочем, стоило признать, что для подобного вывода основания все же были...

«Никого из наших с поля уносить не пришлось», — согласно кивнула Гермиона.

«И раненых у нас всего двое...» — добавил Гарри.

«... И оба пострадали несильно».

Ссадины и царапины, полученные Анджелиной во время прыжков вокруг рогохвата, не шли ни в какое сравнение, например, с глубокими ранами от когтей гиппогрифа.

«Да и летающая змея неслабо покусала всех остальных, — была продолжена его мысль, — и неизвестно еще, насколько она ядовита».

«Ну, тут мы слегка смухлевали...» — справедливости ради отметил он.

«Кое-кто, судя по всему, тоже не стеснялся использовать свои таланты», — намекнула Гермиона на одну французскую вейлу.

«Узнай про меня Каркаров, точно снял бы все баллы по такому шикарному поводу», — Гарри мысленно поставил знак равенства между директором Дурмштранга и бывшим деканом Слизерина.

«Ох, лучше не напоминай...»

Несмотря на постигшую Снейпа судьбу, Гермиона все равно не могла простить ему столь недостойного поведения. Хотя, и сам Гарри тоже не сильно то и пытался этого сделать...

— Вот, Гарри тоже может подтвердить!

Произнесенное имя выдернуло их из собственных размышлений.

— Э, что? Я немного задумался... — ответил он, увидев обращенные на него взгляды.

— Я говорю, — возмущенным голосом отозвалась Анджелина, — они какой-то бред придумали — отберут и сломают наши палочки!

— Да, так и сказали, — подтвердила Гермиона, когда вопрошающие лица слушателей вновь повернулись к ним. — Если откажемся участвовать — исключат из Хогвартса и конфискуют палочки.

— А главное, — продолжила Анджелина, — еще и сказали, что это мы виноваты! Что в министерстве эти правила написали уже давно!

Внимающая откровениям толпа ответила возмущенными выкриками. Однако возмущенными подобным произволом выглядели далеко не все. На некоторых лицах без проблем можно было прочитать предвкушение новых скандальных подробностей.

«Да им ведь важно только то, что есть повод поболтать и посплетничать!»

«А я уже привык», — намного спокойнее отозвался любимый объект для школьных сплетен.

Гермиона печально вздохнула.

«А Бэгмен ведь так и сказал, что «будет интереснее», хоть и не уточнил, кому именно», — была вынуждена она признать некоторою эффективность подобного шага.

Как бы не относились к данному правилу чемпионы, но потенциальным зрителям, похоже, действительно стало «интереснее».

«Что бы о Бэгмене ни говорили, в некоторых вещах он, похоже, все же разбирается...» — согласился Гарри.

«...Стоп, ты не будешь называть меня фаталистом?» — спохватился он, не услышав привычного в таких случаях комментария.

«А смысл?..»

Собравшаяся вокруг Анджелины компания тем временем принялась активно высказываться по поводу подлости и коварства министерских чиновников, а также обсуждать, как это тяжело — быть участником турнира. Похоже, успех Хогвартса на прошедшем испытании успел уже себя достаточно исчерпать в качестве предмета интересной беседы, и потому смена темы была воспринята всеми на ура. Беспроигрышный вариант — чужие беды и чужие недостатки всегда были и будут намного лучшим поводом для сплетен и домыслов, чем чужие удача и успех...

Впрочем, нашлись в общежитии Гриффиндора и такие, кому пустые разговоры оказались безразличны. Или, по крайней мере, гораздо менее интересны, чем возможность самим создать себе занимательное зрелище.

Расположившаяся по соседству небольшая компания во главе с близнецами Уизли развлекалась тем, что гоняла по столу небольшую фигурку рогохвата — одну из тех, при помощи которых чемпионы выбирали себе соперника. Миниатюрный бык неплохо воспроизводил повадки своего оригинала и носился из стороны в сторону, пытаясь поддеть на рога своего невидимого соперника — зрители время от времени «подбадривали» его, обстреливая искрами из палочек. Наколдованный кем-то бортик не позволял фигурке покинуть свой загон.

Видимо, простые метания маленького быка успели уже всем наскучить, и в чью-то голову пришла новая идея. Трансфигурированная из подручных материалов мышка была заброшена на арену, чтобы начать битву века.

Похоже, юный волшебник несколько переоценил свои таланты в трансфигурации — созданная им мышка двигалась как-то вяло и быстро попала на рога, развалившись пополам с характерным треском разрываемого пергамента.

«Да, МакГонагалл была бы недовольна», — согласился этими размышлениями Гарри.

«А вообще, это интересная магия», — добавил он, понаблюдав за метаниями оживленной фигурки.

Сами же зрители этого «боя» явно не думали о правильности исполнения заклинаний, и мнение преподавателя трансфигурации им было глубоко безразлично. Наоборот, подобный результат пришелся публике по вкусу и новые мышки уже целенаправленно создавались так, чтобы разваливаться на части от меткого удара.

«У нас есть такие же, — напомнила Гермиона задумавшемуся Гарри. — Можно поэкспериментировать».

«Бабблинг обещала, что скоро начнем делать «простенькие безделушки».

«Ну да, чем-то сложным заниматься пока рано...»

Как и на прошлой вечеринке, посвященной Волшебному Турниру, исчезновение двух его участников прошло без лишнего внимания со стороны празднующих.

* * *

Представители Рейвекло и Хафлпаффа в команде Хогвартса тоже не стали ничего скрывать от своих товарищей по факультету в процессе допроса, которому были подвергнуты в тот вечер. В несколько невыгодном положении оказались студенты Слизерина, в чьих рядах чемпионов не оказалось, но испытывать информационный голод им пришлось недолго. В школе всегда хватало желающих оказать всю возможную помощь тем, кто по какой-либо причине остался не в курсе самых свежих новостей. И как всегда бывает в подобных случаях, передаваемая из уст в уста информация зачастую дополнялась новыми подробностями, что существенно повышало ее художественную ценность и способствовало желанию побыстрее сообщить ее еще кому-нибудь. Естественно, снабдив при этом уже собственным авторским видением.

Неизвестно точно, в каком именно виде ходившие по замку разговоры достигли ушей преподавательского состава, но уже на следующий после возвращения из Франции вечер чемпионы были вызваны на экстренное собрание в кабинете директора. Судя по всему, выходило, что о некоторых правилах турнира не знала даже профессор Спраут, являвшаяся, ни много, ни мало, одной из судей. Никак иначе не получалось достоверно объяснить тот факт, почему ученикам битый час пришлось давать разъяснения не на шутку переполошившимся учителям.

Нет, поцелуй дементора никому не грозит. Нет, в Азкабан сажать никого не будут. И нет, в качестве приманки для какого-нибудь дракона в следующем туре их тоже использовать не будут.

Их «всего лишь» лишат палочек и исключат из Хогвартса в случае отказа от участия.

— Значит так, — взяла слово мадам директор, когда все разъяснения по поводу установленных правил были получены, — могу точно вам сказать, что исключение из Хогвартса — это внутреннее дело самого Хогвартса. Министерство сюда вмешиваться просто не имеет права.

«Это... обнадеживает», — осторожно отреагировала Гермиона.

— А еще, — добавил Флитвик, который, как и все деканы, также присутствовал на этом собрании, — просто так сломать палочку волшебника, сдавшего СОВ, тоже никто не может.

«А вот это уже не очень».

«Гарри... Ладно, согласна».

— Будем разбираться, — подвела итог Спраут. — Продолжайте тренироваться и не берите в голову всякую чушь.

* * *

Необходимость интенсивной подготовки к следующей части турнира была наиболее актуальна лишь для двух чемпионов из семи. Именно Диггори и Джонсон состояли в собранной для турнира квиддичной команде, и именно квиддич был объявлен следующим туром соревнований, который должен состояться в середине декабря, за неделю до рождественских каникул.

Сборная Хогвартса перешла на усиленный режим тренировок, и каждый вечер выходила на стадион, готовясь к предстоящим матчам. Менять первоначально набранный состав не потребовалось, несмотря на имевшиеся на этот счет опасения. Обычно, Гриффиндор и Слизерин на одном квиддичом поле были весьма взрывоопасным сочетанием, но, как оказалось, в составе одной команды они вполне могли сработаться. Точно неизвестно, что оказало решающее значение — лидерские качества капитана, не позволявшего всерьез разрастаться возникающим конфликтам, или же сами его подопечные оказались из тех, кто был не против на время заключить союз со своими вечными соперниками. Еще может быть, что главным оказалось желание утереть нос двум другим школам, для чего внутренние разборки по взаимному молчаливому согласию были пока что отложены в сторону. Но факт оставался фактом — представители самых непримиримых факультетов, когда дело доходило до любимого школьного развлечения, действительно смогли сформировать команду.

Кое-кто из преподавателей не очень обрадовался, когда ради квиддича были отложены в сторону тренировки, где он вволю мог пошвыряться всякими пакостными сглазами в своих учеников. Уверенный, что коварные враги не дремлют и только лишь ждут подходящего случая, Аластор Муди настоял на продолжении своих издевательств как минимум три раза в неделю.

* * *

Не вошедшие в сборную пять чемпионов на время остались не у дел. Если не считать проводимых для них занятий под руководством Флитвика и Муди, количество которых значительно сократилось по сравнению с прошлыми неделями, то учебный год на это время стал для них самым обычным учебным годом. Впрочем, долго скучать им не пришлось. Как оказалось, турнир — это не только разного рода состязания между тремя школами, о чем ученикам Хогвартса было сообщено утром одного из последних дней ноября.

— Как вы помните, в основу Волшебного Турнира лег проводившийся в прошлые века Тримудрый Турнир, — свое объявление мадам директор начала с краткой исторической справки. — Его традиционной частью был Йольский бал, и эту традицию было решено поддержать.

Спраут сделала небольшую паузу, позволяя студентам осмыслить услышанное. И реакция не заставила себя ждать. Большой Зал стремительно начал наполняться возбужденным перешептыванием под аккомпанемент тихого девичьего хихиканья. Для того, чтобы продолжить свою речь, Спраут пришлось сначала призвать учеников к тишине, что, впрочем, не заняло так уж много времени у опытного преподавателя.

— Согласно той же традиции, какая бы из сторон ни принимала у себя турнир, бал всегда проводился в Хогвартсе...

«Неудивительно», — чуть подумав, заключил Гарри.

«Да, только мы не делаем тайны из своего местоположения», — память Гермионы услужливо предъявила строчки из «Истории Хогвартса».

«Интересно, кстати, почему...»

«Может быть, основатели тоже были бы не против подобного, но ведь они сами хотели, чтобы Хогвартс был школой для всех, кто хочет обучаться волшебству», — вместе с этими мыслями промелькнул еще один отрывок из той же книги.

«Действительно, если брали всех подряд...»

«...Не было смысла разводить секретность».

«Хочешь сказать, что Бобатон и Дурмштиранг...», — начал озвучивать свое предположение Гарри.

«У магглов тоже есть школы, куда просто так не попасть. Может, и эти были такими же, — согласилась девочка, родители которой как-то упоминали о своем желании отдать ее в школу «поэлитнее», — Даже если что-то изменилось, традиция могла остаться».

«Весь этот турнир состоит из кучи традиций, — отреагировал на последние слова Гарри. — Кому-то очень нравится их соблюдать, вот и придумывают всякие идиотские правила».

«Вот и школы тоже продолжают хранить секретность... Хотя, кое-кто утверждает, что в Дурмштранг по-прежнему берут только чистокровных».

«Неудивительно, если учесть, кому служил их директор».

Вскоре после выборов чемпионов Малфой как-то во всеуслышание заявил, что в Дурмштранг принимают только «настоящих волшебников», которые «размажут по полу весь этот сброд». Гарри тогда не удержался и озвучил их общие мысли — видимо, раз сам Малфой находится отнюдь не в Дурмштранге, то его тоже не признали «настоящим»? Судя по гордому и надменному лицу представителя «хитрого» факультета, он даже не понял, насколько нелепо прозвучал ответ, суть которого сводилась к «мама не пустила»... И уж тем более ему не стоило упоминать, что, в отличие от некоторых, мама у него по-прежнему есть. Гарри и Гермиона сошлись во мнении, что вечер отработок, определенно, стоил вида изрыгающего слизняков Малфоя.

* * *

Директор Спраут явно не желала, чтобы ее собственная школа ударила в грязь лицом перед иностранными гостями, и потому для всех желающих попасть на бал были устроены краткие курсы по обучению танцам, а также небольшие лекции на тему как себя вести на балу, чтобы не походить на неотесанного варвара.

Для Гарри и Гермионы, которым, как и всем остальным чемпионам, присутствовать на балу нужно было обязательно, данные уроки пошли на пользу — никто из них бальными танцами как-то не занимался и необходимыми навыками для предстоящего мероприятия не обладал. Впрочем, ничего особенно сложного делать не приходилось: для простого кружения в вальсе, как оказалось, никаких особых талантов не требовалось. К тому же, именно им было намного проще, чем всем остальным — знание намерений партнера позволяло совершенно не беспокоиться об опасности оттоптать друг другу ноги. А уж при объединении сознания задачка становилась и вовсе пустяковой.

Танцевальная программа предстоящего бала оказалось весьма простенькой. Учитывая, что она, судя по некоторым обмолвкам Спраут, была согласована заранее представителями всех трех сторон, никто и не ожидал от школьников демонстрации вершин танцевального искусства. Как и в Хогвартсе, в Бобатоне и Дурмштранге обучали прежде всего волшебству, каковым танцы никто не считал.

Таким образом, техническая сторона подготовки к балу была совсем простой. Другой же немаловажный вопрос, касавшийся поиска партнера, для Гарри и Гермионы и вовсе не существовал, благо никто не запретил чемпионам выбирать друг друга.

Но если для отдельных участников никаких проблем не существовало, то это еще не значило, что так было и со всеми остальными. Для большей части школы Йольский бал, похоже, стал самым значимым событием года.

Разговоры на тему «кто и с кем» не стихали ни на минуту. Каждое новое известие в духе «Стеббинс пригласил Фоссет!» становилось поводом для жарких сплетен на несколько дней вперед. Учитывая, что с приближением заветного события подобные новости случались все чаще и чаще, любителям промыть косточки ближнему своему скучать не приходилось.

Девушки перемещались по замку тесными группками, не забывая строить глазки всем проходящим мимо парням, вели увлекательнейшие обсуждения своих предполагаемых нарядов и с нетерпением ожидали, когда же пригласят и кого-нибудь из них.

Мужская часть Хогвартса отнеслась к грядущему событию несколько более сдержанно, с некоторым недоумением поглядывая на излишне восторженных девиц. «Чего ходят такими толпами, если хотят, чтобы их пригласили», — ворчали некоторые из потенциальных кавалеров.

Наиболее интересны в качестве возможных партнеров для бала были, конечно же, чемпионы Хогвартса, а также, с некоторым отставанием, игроки собранной для турнира квиддичной команды. А из всех перечисленных, основной удар пришелся, естественно, на Мальчика-Который-Выжил. Девушек, жаждавших блистать на балу в обществе самого Гарри Поттера, оказалось гораздо больше, чем хотелось бы последнему.

Кто-то пытался подсесть поближе на уроках. Кто-то пытался завести отвлеченный разговор, словно случайно встретившись в коридоре... несколько раз подряд. Кто-то просто постоянно кружился по близости, одаривая его «многозначительными» взглядами.

Казалось бы, вся школа давным-давно уже успела мысленно поженить его с Гермионой и все, вроде бы, понимали, с кем именно он пойдет на бал. Тем не менее, желающие попытать счастья девицы, похоже, всерьез вознамерились заполучить его себе.

Все они очень быстро осознали тот факт, что Гермиона Грейнджер на уроки профессора Бабблинг не ходит и что Гарри Поттера там можно перехватить одного.

— Поттер, — мягким, «обольщающим» голосом обратилась очередная «охотница», какая-то девчонка с Рейвенкло, — мы бы с тобой прекрасно смотрелись вместе... Намного лучше, чем ты с этой лохматой...

«Мы еще посмотрим...» — Гермиону подобные «заманчивые предложения» постепенно приводили в состояние тихой ярости.

Сама она тоже несколько раз получала приглашения на бал, также являясь чемпионкой турнира, а значит, и достаточно заманчивой целью. И если на некоторые предложения она просто ответила вежливым отказом, то вот парочка оставшихся...

— Грейнджер, Поттера у тебя всяко отобьют, так что давай со мной!

Как ни странно, но проходившая мимо профессор Синистра не стала ни снимать баллов, ни назначать отработок, когда лицо незадачливого ловеласа густо покрылось прыщами.

* * *

Для отправки на второй этап турнира, посвященный квиддичу, как и в прошлый раз, делегации Хогвартса был предоставлен международный портключ на две дюжины человек. «Призовые билеты», как и раньше, были распределены между учениками школы, правда, в этот раз в первую очередь было решено выдать их чемпионам, которые не вошли в квиддичную команду. Таким образом, Гарри с Гермионой вновь отправились во Францию, но уже в качестве зрителей. Точно также они прибыли за день до начала самих игр и точно также заселились в специально выделенное для них строение.

За прошедшее с первого тура время арена для сражения с волшебными монстрами превратилась в самый обычный квиддичный стадион. Соответствующим образом были изменены трибуны, значительно поднявшись ввысь. Единственным, что находилось на поле, были ворота-кольца, установленные на большой высоте — играть командам трех школ предстояло по полностью профессиональным правилам.

Школьные делегации получили почетные места почти на самом верху, с отличным видом на все игровое поле. Помня о том, какой ажиотаж был поднят насчет записей выступлений, в этот раз почти все попавшие на стадион студенты Хогвартса имели при себе омнинокли, готовясь после поделиться с товарищами увлекательным зрелищем.

День обещал быть весьма насыщенным: организаторы турнира решили провести все три игры в один день, одну за другой, с небольшими перерывами на отдых. Впрочем, кое-кто отнесся к подобному регламенту скептически.

«Не очень честно получается, — Гермиона провела краткий подсчет. — Каждая команда должна сыграть с двумя другими, что образует три пары».

Гарри не стал отвечать, позволяя ей продолжить свою мысль.

«Это означает, что две команды должны будут выступить два раза подряд, а вот третья, которая будет играть в первом и последнем матчах, получит значительное время на отдых!»

«Действительно, не очень честное преимущество...»

По результатам жеребьевки, первыми на поле вышли команды Дурмштранга и Бобатона.

Игра вышла весьма насыщенной и напряженной, однако, неожиданностью ее исход ни для кого, по большому счету, не стал.

Игроки обеих команд, в целом, находились примерно на одном уровне, и потому их борьба проходила на равных. Поначалу занимавшая позицию охотника старшая чемпионка Бобатона самим фактом своего существования постоянно отвлекала соперников, мешая им сосредоточиться на игре. Но загонщики Дурмштранга быстро приноровились нацеливать бладжеры именно на нее, не позволяя постоянно кружить вокруг своих товарищей, и положение выровнялось. Таким образом, противостояние шло с переменным успехом, ни одной из сторон не удавалось вырваться вперед сильнее, чем на один-два мяча. Обычно, в таких ситуациях ответственность за исход игры лежала целиком на плечах ловцов. И вот тут-то и имелся фактор, полностью лишавший французов каких-либо надежд.

Виктор Крам. Всемирно известный ловец, недостижимо превосходивший всех остальных находящихся в воздухе игроков. Своего соперника из Бобатона он обыграл с легкостью, принеся Дурмштрангу победу с отрывом в сто шестьдесят очков под громогласные аплодисменты с трибун.

«Похоже, он специально ждал момента, когда его команда будет вести в счете», — заключил Гарри.

«Вот только смысла в этом не было», — заметила Гермиона.

Единственным, чем установленные для турнира правила квиддича отличались от общепринятых, была оценка результатов. Вместо того, чтобы напрямую прибавлять заработанные в матчах очки к уже имеющимся у школ результатам, было постановлено: в каждой игре разыгрывать ровно по сто баллов между ее участниками. Сделано это было, очевидно, чтобы максимально возможная награда за эту часть турнира примерно соответствовала таковой за первый тур.

«Возможно, он просто играл по привычной схеме, — прокомментировал тактику Крама Гарри. — Хоть на заработанные их командой очки это и не повлияло».

Следующая игра, Хогвартс против Бобатона, обещала быть гораздо менее предсказуемой и от того гораздо более интересной, поскольку в этих командах не было звезд мирового уровня. Надежды зрителей не оправдались.

Весь матч шел под диктовку британцев. Неожиданно для всех они оказались гораздо лучше своих соперников. Навыки полета, точность ударов и бросков, командное взаимодействие — Хогвартс наголову превосходил Бобатон, не оставляя последнему никаких шансов. Отвлекающий фактор в лице Флер Делакур, в прошлой игре способствовавший срыву атак противника, здесь оказался бессилен — ударная тройка Хогвартса полностью состояла из девушек. Результат — полнейший разгром, отбросивший Бобатон далеко назад в общем зачете.

Чувствуя интригу перед последним матчем, устроители турнира увеличили время перерыва, потратив его на краткое интервью со всеми тремя командами.

Как оказалось, секрет продемонстрированных Хогвартсом навыков был весьма прост. Ни в одной другой школе не было никакого официального соревнования по квиддичу, победа в котором значила очень много для всех учеников. В Бобатоне и Дурмштранге в любимую многими волшебниками игру, конечно же, тоже играли, но исключительно на «любительском» уровне, устраивая небольшие товарищеские матчи. Ни о каких регулярных тренировках и постоянных командах не было и речи. Вот и получилось, что французы оказались совершенно бессильны против намного более опытных игроков.

Последняя, решающая игра дня должна была стать самой непредсказуемой из всех. Команда Дурмштранга в целом находилась на уровне Бобатона, но у них был Виктор Крам. Успеет ли он поймать снитч или же повторится сценарий финала чемпионата мира?

Имеенно для этой игры и подбирал команду Седрик Диггори, именно для противодействия Краму он разрабатывал основную тактику.

Хогвартс сразу начал вести игру намного жестче, чем в матче с Бобатоном. По сути дела, как комментировал для своих соотечественников происходящее на поле Бэгмен, это была обычная для профессионального квиддича тактика нейтрализации сильного ловца. Слизеринцы Боул и Деррик, чья команда специализировалось на очень жесткой и агрессивной игре, занимались привычным делом, гоняя Крама по всему полю. Стоило возникнуть лишь тени подозрения, что вражеский ловец заприметил снитч, как против него тут же применялся какой-нибудь из запрещенных приемов, гарантированно заставлявший бросить погоню. В условиях, когда своя команда набирает очки гораздо быстрее противника, помешать чужому ловцу ценой штрафного в свои ворота было более чем выгодным разменом.

Конечно, против Крама подобная тактика применялась не раз, и он был к ней вполне привычен. Вот только в отличие от профессиональной лиги, где с ним в команде играли такие же профессионалы, способные прийти на помощь в нужный момент, здесь поддержать его было некому. В итоге, ему просто позволили поймать снитч, окончив игру, когда его команда отставала уже на две сотни очков.

«Похоже, сегодня все будут праздновать до утра».

Гермиона обреченно вздохнула.

«Может, заночуем в Тайной Комнате?..»





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:15 | Сообщение # 44
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 40. Зачем придумывают правила.


Для того чтобы предугадать ход событий, случившихся после возвращения в Хогвартс, совсем не требовалось посещать занятия профессора Трелони и вовсе не нужно было обладать не предусмотренными природой органами зрения. Вполне достаточно банального жизненного опыта — нескольких прожитых в замке лет более чем хватало, чтобы во всех подробностях представить величину всеобщего веселья и радости, а также догадаться о форме, в которой они будут выпущены наружу.

Повод для праздника действительно был шикарнейшим. Теперь, когда результат выступления совсем не зависел от предвзятости отдельных судей, все сразу встало на свои места: Хогвартс наглядно и весьма убедительно продемонстрировал, кто тут круче всех.

Даже почтенные преподаватели, которым по статусу положено было быть строгими и собранными, демонстрировали солидарность со своими учениками. Находясь в явно приподнятом настроении, они упорно делали вид, что совершенно не замечают ни стремительных приготовлений к грандиозной вечеринке, ни бурных обсуждений сегодняшних игр.

— ...Спиннет три мяча подряд с таким финтом закинула! А их вратарь так и не научился...

— ...Блетчтли там чуть не уснул, они к нашим кольцам вообще ни разу...

— ...Как смачно он того хмыря бладжером приложил!...

­— ...Крам, может, и крут, но куда ему до наших...

— ...А та бобатонская дурочка потом ревела часа три...

Восторженные восклицания не стихали ни на минуту. Очевидцы триумфа родной школы вовсе не намеревались держать в неведении своих товарищей и потому сразу же начали делиться подробностями. Отлаженный механизм передачи информации работал безотказно и достаточно быстро в известность были поставлены все, кто того желал.

Каждый, абсолютно каждый проникся величием родного Хогвартса и был безмерно горд своей принадлежностью к столь великой школе. Горд настолько, словно это он сам недавно носился по полю, сидя на метле, и безостановочно забивал голы в ворота не сопротивлявшихся противников или собственноручно заставлял удирать без оглядки самого Крама.

Гарри и Гермиона какой-либо особой радости от столь больших и шумных сборищ не испытывали. Но, несмотря на сильное желание провести все это время подальше от эпицентра событий, было решено все-таки не покидать гриффиндорскую башню. Пусть та же МакГонагалл и смотрела сквозь пальцы на подобные вечеринки, но только если они проходили исключительно в факультетском общежитии. Отсутствие там учеников в ночное время никогда не находило у нее понимания, несмотря ни на какие обстоятельства. Так что проще уж было потерпеть несколько часов, чем терять потом неопределенное число вечеров на отработках, если об их отлучке станет известно.

Впрочем, ничего в итоге терпеть и не пришлось. При чуть более вдумчивом подходе стало совершенно очевидно, что данная проблема таковой не является вовсе. Как гордые обладатели волшебных палочек, они всегда имели доступ к универсальному средству для решения подавляющего большинства проблем, благо, подходящее заклинание им было известно с тех самых пор, как они начали скрывать от окружающих некоторые свои занятия волшебством, не имея еще тогда доступа к Тайной Комнате.

«И почему мы сразу не догадались?» — подосадовала на свою несообразительность Гермиона.

«Не надо было, вот и не подумали, — пожал в ответ плечами Гарри. — Раньше все вечеринки были намного скромнее».

Обычно ко времени отбоя основное веселье успевало закончиться, вечеринка переходила в тихую стадию и нисколько не нарушала покой отправившихся спать.

«Ну да, таких поводов, как сегодня, еще не было ни разу», — пришло согласие с последним утверждением после быстрого перебора воспоминаний.

Если не считать празднования по случаю выбора чемпионов турнира, то в качестве причины для всеобщего веселья на Гриффиндоре признавались исключительно победы в квиддиче. Учитывая, что последние годы были в этом плане не очень удачными для факультета, подобные праздники были весьма редки и никаким особым размахом не отличались. Вот если бы им все же удалось взять кубок по квиддичу, то, возможно, и состоялась бы вечеринка, подобная нынешней, однако, до сегодняшнего дня попросту не случалось ничего такого, что можно было бы праздновать до самого утра.

«Вообще-то было...» — осторожно заметил Гарри.

Когда они были на первом курсе, Гриффиндор в итоге все же выиграл межфакультетское соревнование...

«Но мы в это время валялись в больничном крыле».

Вот и получалось, что безоговорочная победа в любимом многими спорте стала первым за несколько лет праздником, и истосковавшиеся школьники с энтузиазмом наверстывали упущенное.

* * *

Эйфория у многих растянулась надолго. Учитывая, что всего через неделю должен был состояться ожидаемый многими Йольский бал, а также, должны были начаться еще более вожделенные каникулы, у целого ряда школьников учеба оказалась надежно выброшена из списка жизненных приоритетов.

Еще не обсмакованы все подробности эпохальных матчей, еще не перемыты все кости готовящимся к балу парочкам, еще не завершены собственные приготовления к этому важнейшему мероприятию, еще не пересказаны последние новости — о каких уроках вообще может идти речь в подобных условиях?!

Кое-кто из учителей отнесся с пониманием и снисхождением, кто-то попросту смирился с неотвратимым. Профессор Флитвик на своих уроках махнул рукой на ополоумевших от атмосферы всеобщего праздника учеников и работал с теми немногими, кто смог сохранять спокойствие, позволив всем остальным заниматься гораздо более важными делами.

Кто-то, наоборот, закоснел в убеждении, что учебный процесс должен продолжаться, не смотря ни на что. Уроки трансфигурации шли четко по установленному МакГонагалл плану, и никакие турниры и балы помешать этому не могли. Так что, в последнюю неделю семестра на этих занятиях было потеряно особенно много баллов, поскольку, несмотря на все желание строгого учителя вести уроки как обычно, сами ученики были попросту не в состоянии этому желанию соответствовать.

Не отставал от МакГонагалл и Муди, правда, у него проблем с поддержанием должного настроя было несколько меньше. Суровый аврор предпочитал действовать методами, более действенными, чем уменьшение заработанных факультетом очков, до которых сейчас все равно никому почти не было дела. Заклинания щекотки и чесотки, а также прочие неприятные сглазы быстро заставляли отвлекшихся от урока детей вновь обратить внимание на преподавателя. Особо злостные нарушители дисциплины надежно успокаивались сочетанием «Силенцио», «Инкарцеро» и «Петрификус Тоталлус», не оставлявшими им иного выбора, кроме как спокойно и молча внимать речам Муди. Пусть подобный набор чар и был несколько избыточным, но его автора это совершенно не волновало. Безразлично ему было и то, где потом парализованный на весь урок ученик будет искать себе конспект.

Профессор Биннс тоже не обращал внимание на царящие в замке настроения... Но он вообще мало что замечал...

Профессор Кеттлберн поступил немного хитрее, слегка поменяв намеченный план занятий и посвятив урок этой недели единорогам, которых должны были проходить в следующем семестре. Острый приступ умиления, вызванный подобным существом, на некоторое время надежно выбил из голов учащихся все не связанные с темой занятия мысли.

К некоторому разочарованию посещавших этот предмет мальчиков, близко к единорогу их не подпустили — такова уж была природа этих созданий. Мужской части учеников оставалось лишь смотреть из-за ограды, слушая лекцию преподавателя, а также радостные девичьи возгласы.

К Гермионе единорог отнесся с подозрением, весьма настороженно на нее косясь и отшатнувшись от первой попытки его погладить.

«Ну вот, теперь опять напридумывают всякого», — вздохнула она.

Кое-кто из девочек явно обратил внимание на поведение зверя, хоть и не стал пока ничего говорить по этому поводу. Видимо, столь великолепное создание, как единорог, находящееся на расстоянии вытянутой руки, с удовольствием позволяющее себя трогать и гладить, попросту не позволяло в своем присутствии отвлекаться на посторонние вещи. Не иначе, тут, как обычно, была замешана какая-то магия. Ну как может обычная лошадь, пусть и с рогом на голове и выкрашенная в серебристо-белый цвет, вызывать такой восторг, который ощущал Гарри в эмоциях Гермионы? В детстве, вроде бы, в книгах про животных ей больше нравились картинки с котиками...

«Что-то везет нам в последнее время на тех, кто промывает всем мозги одним своим присутствием», — глядя восторженных девочек, тянущих руки к теме сегодняшнего урока, Гарри очень живо вспомнил поведение окружающих в присутствии одной француженки.

«Главное, не скажи этого им, — улыбнулась Гермиона. — Не поймут...»

Предположение об особых способностях единорога было подтверждено преподавателем — эти создания действительно умели вызывать у окружающих теплые и нежные чувства. Весьма распространенное среди волшебников поверье, что причинить вред единорогу может только кто-то по-настоящему злой, возникло отнюдь не на пустом месте.

«Ну, тот, кто нападал на единорогов в Запретном Лесу, — припомнил Гарри события первого курса, — его и впрямь сложно назвать добряком...»

«Умеешь же ты подобрать определение...»

Воспоминания о первом курсе также подняли в памяти один заинтересовавший тогда вопрос, который так и не был никому задан, будучи благополучно позабыт на фоне прочих происходивших с ними вещей.

— Сэр, — обратился Гарри ближе к концу урока, когда преподаватель окончил свой рассказ, — три года назад в лесу кто-то охотился на единорогов...

Кеттлберн помрачнел.

— Да, я помню об этом... Жутко и жестоко!

— Он еще пил их кровь....

— Откуда вы... — еще сильнее нахмурился профессор. — ...А, Хагрид разболтал? Говорили же ему...

«Видимо, он не в курсе той нашей отработки», — сделала она очевидное заключение.

— И вы хотели узнать, действительно ли это позволяет излечиться от всех болезней? — уточнил Кеттлберн.

— Я еще слышал, что тот, кто это сделает, будет проклят, — добавил Гарри.

— Ну что ж, этот вопрос стоит прояснить...

Кровь единорога действительно обладала удивительными свойствами, позволявшими быстро поставить на ноги умирающего. Вот только имелись у подобного лечения и очень серьезные побочные эффекты. Как и все волшебные создания, единорог обладал своей собственной магией, которая в данном случае была очень и очень сильна, а его кровь была ей невероятно насыщенна.

Отведавший единорожьей крови, в довесок к исцелению получал и всю эту магию, которая, будучи совершенно чуждой новому владельцу, начинала весьма разрушительно воздействовать на его тело. Фактически, то, что называли проклятием от выпитой крови, по своей сути являлось скорее самым обычным отравлением. Ценой полного излечения от всех болезней и ран была гарантированная смерть в течение нескольких месяцев. Новая порция крови могла это исправить... Вот только чужой магии в теле становилось еще больше, и оно начинало гибнуть еще быстрее.

Квиррелл был обречен — Волдеморту важно было лишь то, чтобы предоставивший ему свое тело слуга продержался достаточное для исполнения замыслов время.

* * *

Поначалу, их отношение к предстоящему балу было достаточно ровным. Вопрос о поиске пары для них, по понятным причинам, не существовал совсем, слухи и сплетни на тему «Кто, как и кого пригласил» их ничуть не интересовали, да и вообще вся эта атмосфера ожидания чего-то грандиозного, надежно захватившая умы значительной части школы, ими самими как-то не ощущалась.

Конечно, когда-то давно, находясь под впечатлением прочитанных сказок, Гермиона пыталась представлять себя на месте какой-нибудь принцессы, и предстоящее мероприятие, казалось бы, было весьма подходящим, чтобы воплотить в жизнь свои детские фантазии. Вот только в последние оставшиеся до бала дни все чаще приходилось сталкиваться с напоминаниями, что окружающая действительность сказкой если и кажется, то только для очень невнимательного взгляда.

Нет более верного способа перестать ощущать радость от предстоящего праздника, чем лично принимать участие в его подготовке.

Видимо, студенты, в последние оставшиеся до бала дни начавшие откровенно сходить с ума и совершенно забывшие про столь приземленные вещи как учеба, успели достаточно надоесть своим учителям и их месть не заставила себя долго ждать.

Раз дети так хотят веселья, то они его получат. Вот только для этого придется поработать и самим. Раз уж учиться все равно никто не хочет, то пусть помогают персоналу школы готовить замок к приезду иностранных гостей.

Три последних дня перед началом торжества, ученики, разделенные на небольшие группы, приводили свою школу к образцовому виду. Чистили, мыли, оттирали и делали еще множество других, столь же увлекательных вещей.

Не знаешь нужных заклинаний — не беда, обратись к Филчу за нужным инвентарем. Не хочешь работать — значит, и на бал не хочешь... По крайней мере, вкратце соответствующее объявление директора Спраут расшифровывалось именно так.

Конечно, магия позволяла проводить все необходимые работы очень быстро и без лишних усилий, так что с учетом количества находившихся в замке волшебников, управиться можно было в самые кратчайшие сроки. С другой стороны, то тут, то там постоянно возникали проблемы, как неожиданные, так и не очень.

Никому, конечно же, не хотелось, например, мыть полы вручную и потому юные волшебники старательно махали палочками. Вот только они нередко при этом несколько переоценивали свои навыки, неправильно сработавшими заклинаниями прибавляя работы своим товарищам.

Ошибиться с произношением заклинания и вместо удаления грязи со стены размазать ее еще и по потолку? Легко! Немного не рассчитать сил и вместо мытья пола устроить потоп? Еще легче! Очищая от пыли рыцарские доспехи, каким-то неведомым образом перекрасить их в бирюзовый цвет с розовыми полосками? Да вообще не вопрос! Возможности магии воистину безграничны.

Добавлял забот и добровольный помощник в лице всеми любимого полтергейста Пивза, решивший внести свою лепту в подготовку замка — разбрасываемые им в коридорах навозные бомбы прекрасно создавали праздничную атмосферу...

Но главным раздражающим фактором для Гарри и Гермионы были неослабевающие попытки заполучить их в качестве партнеров для бала. Некоторые люди, похоже, были просто не в состоянии услышать слово «нет» и с завидным упорством продолжали приставать к чемпионам.

* * *

Гарри аккуратно наклонил над расческой небольшой пузырек из темного стекла. Нанеся на нее несколько тягучих, маслянистых капель, начал аккуратно расчесывать волосы сидевшей к нему спиной Гермионы, брызнув на них водой из палочки. Выровняв одну прядь, вновь потянулся за чудо-мазью.

«Расчудесно-волшебный шампунь «Простоблеск». Превратит кикимору в очаровательную нимфу», — автоматически поправила его Гермиона, вспомнив надпись на бутылочке.

— Знаешь, — тут же заметила она, — им, все же, стоило бы получше поработать над своей рекламой.

— А я вот надеюсь, что результат будет стоить потраченных усилий...

Борьба с непокорной гривой продолжалась уже с полчаса. Невероятно долгое время, если учесть, что обычно в войне со своими прическами они сдавались намного раньше — несколько движений расческой, пара приглаживаний пятерней, чтобы капитуляция не выглядела совсем уж позорно, и готово.

Не то чтобы «лохматая парочка», как их называли некоторые, как-то уж сильно переживала из-за этой самой лохматости, но сегодня был не самый обычный день. С одной стороны имелись учителя, которые не уставали повторять, что участники бала обязаны не посрамить честь Хогвартса, а уж чемпионы и вовсе должны быть безупречны. С другой, у них самих успело созреть отчетливое желание утереть нос всем этим «Что ты в ней нашел». Кроме того, все-таки давала о себе знать полузабытая мечта...

Все это и вылилось в бурную деятельность, развернутую глубоко в недрах замка. Слизерин, наверно, перевернулся бы в гробу, узнай он, что созданный им гигантский тайник на время превратился в филиал косметического салона.

— Косметический салон был бы, если бы я попросила помочь кого-то из девочек, — Гермиона чуть поежилась, представив себе инициативу, которую могла бы проявить в этом деле какая-нибудь Лаванда.

— А она ведь предлагала тебе свои услуги...

— Ох, не напоминай...

Некоторое время они провели молча. Гарри сосредоточенно орудовал расческой и волшебной палочкой, Гермиона, задача которой состояла просто в неподвижном сидении перед ним, рассеянно помахивала своей собственной палочкой, вызывая небольшие фонтанчики в воде, по пояс в которой они находились.

«Вроде все», — удовлетворенный проделанной работой, наконец заключил он.

— Теперь моя очередь, — развернувшись лицом, она взяла протянутый ей пузырек и окинула взглядом его гораздо более короткие волосы, оценивая фронт работ.

Отреагировав на сделанное заключение, Гарри не стал поворачиваться спиной, а просто наклонил вперед голову, чтобы Гермионе было удобнее заниматься его прической.

«И чтобы тебе не было скучно», — улыбнулась она, прекрасно зная о направлении его взгляда.

* * *

Судя по одобрительному взгляду МакГонагалл, задача «не ударить в грязь лицом» была выполнена успешно. Судя по недоуменно-завистливым взглядам более молодых участников торжества, задача «утереть всем нос» была даже перевыполнена. Казалось бы, всего лишь надели парадные мантии и сделали аккуратные прически, но какой эффект...

Добивавшиеся внимания Гарри девицы кривились, не зная, каким эмоциям им следует поддаться — то ли начать строить глазки ему самому, то ли бросать убийственные взгляды на Гермиону. Похожие проблемы испытывала и парочка подкатывавших к ней парней.

Одетый под пастора Малфой впервые на памяти Гарри и Гермионы смог самостоятельно удержаться от оскорблений, видимо, попросту позабыв все нужные слова.

«А он удачно подобрал декорации», — одобрил Гарри гармоничное сочетание лица Малфоя и таращащих глаза Кребба и Гойла, даже на балу всюду таскавшихся за своим предводителем.

«Только не думаю, что они обратили внимание на наш вид», — заметила Гермиона.

Недоумение двух слизеринских интеллектуалов было вызвано, скорее, всей ситуацией в целом, в которой они оказались. По крайней мере, вопросы «Где мы?» и «Что мы тут забыли?» на их лицах отражались вполне отчетливо. Впрочем, когда на столах появилась еда, сообразительные мальчики быстро нашли ответ. С счастью, они прекрасно знали как общаться с заколдованными тарелками благодаря заранее проведенным занятиям по поведению на балу.

Как и ожидалось, танцы никаких проблем никому не доставили. Программа была весьма незамысловатой, благодаря чему все три школы показали себя более чем достойно.

Гарри и Гермиона оказались не единственными чемпионами, образовавшими пару для бала. Видимо, их товарищей по команде тоже не приводили в восторг многочисленные предложения всех тех, кто желал заполучить «звезду» и потому, из семи хогвартских чемпионов один лишь Саммерс с печальным видом следовал за своей партнершей, таскавшей его по всему залу за руку, как собачку на поводке.

«Похоже, он просто не успел и остался последним», — прокомментировал эту картину Гарри.

Более расторопные Диггори и Дейвис кружились в вальсе с Чанг и Джонсон соответственно и, как и Гарри с Гермионой, весьма прохладно относились к попыткам посторонних пригласить их на танец. Похожим образом, видимо, ситуация обстояла и у Бобатона с Дурмштрангом: открывавших бал «чемпионских» пар у них тоже было всего четыре.

Помимо участников турнира, немалое внимание окружающих привлекли две достаточно необычные пары, заставлявшие порой недоуменно трясти головой и протирать глаза.

Близнецы Уизли, похоже, в качестве своеобразной шутки нарядились в совершенно одинаковые костюмы и пришли на бал в обществе близняшек Патил, чьи мантии так же ничем не различались.

«Долго, поди, пришлось их уговаривать», — удивилась подобному выбору девочек Гермиона.

Фред и Джордж мало походили на то, о чем могла бы мечтать Парвати. Да и выглядеть точь-в-точь, как своя сестра, она тоже не очень-то любила.

«Ну да, будь она довольна, давно бы всем рассказала, кто ее пригласил», — согласился Гарри с последними мыслями.

Общительная соседка Гермионы всегда охотно делилась своими радостями, в то время как умалчивать до последнего момента она могла лишь о чем-то очень неприятном и постыдном.

Впрочем, грустить сестрам Патил пришлось недолго. Заметив направленные на себя взгляды, они быстро изменили свое настроение на самое радостное. Они ведь на балу, в центре всеобщего внимания — о чем еще можно было мечтать в этот момент? Даже присутствующие работники прессы заметили их и даже несколько раз щелкнули в их сторону вспышкой!

Репортеры «Пророка» и их зарубежные коллеги, естественно, в первую очередь пытались пообщаться с главными героями Волшебного Турнира, но вели себя гораздо скромнее, чем на стадионе после выступлений. То ли торжественная обстановка способствовала соблюдению приличий, то ли они просто были вынуждены подчиниться требованиям администрации школы, по слухам, выставившей довольно жесткие условия, но газетчики в этот день излишней навязчивостью не отличались. Не смотря на это, чемпионы турнира, уже успевшие составить о работниках пера весьма нелестное мнение, на контакт все равно не шли. Однако источники сбора информации нашлись достаточно быстро — прочие школьники, подобного внимания ранее не испытывавшие, с большой охотой делились всеми известными им сплетнями, мечтая попасть в газеты.

«Может быть, все же стоило самим дать небольшое интервью?» — поморщилась Гермиона, услышав краем уха один из таких разговоров.

«Хотя они все равно напишут все по своему...» — тут же поправилась она, ответив на собственный вопрос.

Столы чемпионам были выделены на почетном месте, совсем рядом с предназначенными для взрослых представителей трех школ, а для также организаторов турнира. Благодаря чему, присевшим немного отдохнуть Гарри и Гермионе удалось услышать весьма интересный разговор, касавшийся их напрямую.

— Мы же не раз об этом говорили, — в голосе Людо Бэгмена звучали недоумение и немного обиды. — Зачем сегодня...

— Мистер Бэгмен, — Спраут, в свою очередь, говорила с отчетливым раздражением, — вы сами только что напомнили. И я по-прежнему настаиваю, что вы не имели права вводить подобные правила!

— Работу над турниром ведет министерство магии, — своим неизменно нудным голосом ответил Крауч. — Мы и устанавливаем правила.

— Но никого исключать вы все равно...

— Вы забываете о некоторых важных законах, — не дал договорить Крауч, — соблюдать которые обязаны даже ученики Хогвартса. Например, при нарушении закона о злоупотреблении волшебством несовершеннолетними, решение об отчислении принимается соответствующим отделом министерства и вы обязаны ему подчиниться. Для турнира был принят новый закон, и он тоже обязателен для исполнения.

— Так же интереснее! — вклинился Бэгмен. — Когда игроки рискуют, зрителям намного веселее!

Бывший игрок в квиддич, не раз получавший бладжерами по голове, определенно, знал, о чем говорил.

«Меньше травматичность — меньше драматичность, так, что ли?» — попыталась осмыслить подобную логику Гермиона.

«Любимый спорт волшебников — квиддич», — напомнил ей игрок, также имевший опыт близких встреч с быстро летящими объектами на большой высоте.

«Действительно, чего это я удивляюсь...»

— Изъятие же волшебных палочек относится к компетенции департамента правопорядка, — продолжал тем временем Крауч, — и его глава выразила полное согласие с предложением департамента спорта.

«Так это все из-за этого придурка?!»

— Мы признали ошибку мистера Бэгмена, чьей обязанностью было своевременное информирование участников...

— Но они сами могли спросить! Я вот, всегда узнавал правила, по которым должен играть!

— ...Им было предоставлено достаточно времени, чтобы отказаться. Теперь, согласились участвовать — обязаны идти до конца.

— Зато интересно! — опять «обрадовал» Бэгмен.

Спраут во время лекции Крауча явно очень хотела что-то сказать, но с угрюмым видом продолжала молчать.

«Похоже, это уже не в первый раз у них...» — попытался найти причину Гарри.

«...И спорить с идиотами, у которых «все по правилам», она уже устала», — закончила мысль Гермиона.

«Вот только нам от этого не легче».

«Пусть тогда не обижаются, если нам придется «идти до конца».

— У других участников таких правил нет, — все же ответила работникам министерства директор Хогвартса. — Зачем было придумывать такое... такое...

Спраут, похоже, испытывала затруднение с подбором слова, с одной стороны, достаточно точно передающего ситуацию, а с другой, допустимого для публичного произношения.

— Наши коллеги из Франции, — к некоторой неприязнью произнес Крауч, — нарушили очень много традиций, значительно исказив суть Тримудрого Турнира...

— Мы поддерживаем наше славное прошлое! — радостно выкрикнул Бэгмен. — Мы ценим и не забываем!

«Он сам придумал или кто подсказал?» — вздохнул Гарри.

Они, конечно, знали Бэгмена недостаточно хорошо, чтобы с уверенностью судить, но он не производил впечатления человека, способного придумать подобные лозунги.

«В общем, — подытожил Гарри через пару минут прослушивания явно зашедшего в тупик вялого спора, — опять полагаемся только на себя».





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:16 | Сообщение # 45
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 41. Строго по инструкции.


В честь торжественного мероприятия был несколько изменен привычный для студентов Хогвартса распорядок дня. Бал затянулся за полночь, и потому ни о каком отбое в привычное время речи не шло.

Обязательная часть программы давно завершилась и все обитатели и гости замка были вольны развлекаться по своему усмотрению. В центре зала с полдюжины парочек неторопливо танцевали под тихую, ненавязчивую музыку. Несколько небольших компаний подростков о чем-то негромко разговаривали, сидя за столами компактными группками. Их примеру следовали и находившиеся на балу взрослые, также что-то тихо между собой обсуждавшие.

Имелись и такие, кому вся эта торжественная и праздничная обстановка явно была в тягость. Возглавлял эту компанию мрачных одиночек директор Дурмштранга, с отрешенным видом перекатывавший в руке пустой бокал и время от времени угрюмо посматривавший на своих более радостных соседей.

Романтично настроенные личности разбрелись по украшенным к празднику окрестностям, предаваясь своим романтичным занятиям. Вопреки опасениям некоторых их них, профессор Муди не стал покидать Большой Зал, хоть он порой и провожал всех уходящих подозрительным взглядом. Видимо, он пришел к закономерному выводу: какие бы коварные планы ни вынашивали гости замка, но оставшиеся внутри взрослые волшебники могли навредить гораздо сильнее, чем вышедшие наружу школьники. Вот Муди и остался наблюдать за наиболее опасными врагами.

Гарри и Гермиона были одними из тех, кто в итоге отправился подышать свежим воздухом и прогуляться по специально обустроенной для торжества территории. Как обычно, в этом деле изрядно постаралась магия — как еще можно было в конце декабря заставить цвести розы в Шотландии на открытом воздухе? Да и в это время года обычно не бывало настолько тепло, чтобы на ночь глядя вполне комфортно себя чувствовать в парадных мантиях, замечательно смотрящихся внутри украшенного зала, но совершенно не согревающих зимой на улице.

«Наверно, сделать так, — Гермиона обвела взглядом окрестности, — наших попросили французы».

«Ну да, всякая такая романтика — это по их части…»

А если учесть имеющиеся кое у кого желания, то, может быть, у нее есть родня в этой романтичной стране?...

«Гарри! А если это самая заветная мечта моего детства? — немедленно отреагировала на подобное подозрение Гермиона. — Могу же я немного помечать?»

«Ну да, — вновь согласился он, — обстановка самая подходящая: волшебный замок, бал… Только на принца я не очень похож, и коня у меня нету».

«Вот ты точно не француз», — был сделан вывод по последнему изречению.

«И успокаивать не умею».

«Да уж, — попыталась она изобразить разочарованный вздох, — ну и принц же мне достался…»

Подходящее для осуществления планов место удалось найти достаточно быстро. Неизвестно, было ли так изначально задумано при устройстве этого сада или же оно как-то само собой получилось в процессе, но достаточно уединенных уголков, где можно было бы не опасаться посторонних взглядов, имелось в достатке. Все же, в определенных ситуациях, особенно, когда речь заходит об осуществлении потаенных желаний, излишнее внимание вовсе ни к чему.

Пусть даже с формальной точки зрения никакого особого смысла подобные желания не имеют, но Гермионе хотелось, чтобы хоть что-то в их весьма небанальных взаимоотношениях было похоже на нечто привычное. На нечто, о чем она читала.

А что по всем законам жанра должно следовать после танца на балу в волшебном замке? Правильно, романтический поцелуй под звездами «сияющими столь ярко, что лишь счастье воспаривших ввысь душ юных влюбленных способно их затмить».

Правда, суровая и беспощадная реальность не осталась в стороне и внесла свои коррективы в эту прекрасную картину: ночное небо было плотно затянуто облаками, и ни о каком звездном свете и речи не шло. Помимо этого, «тишина замершего мира, боявшегося спугнуть хрупкий миг счастья», то и дело нарушалась доносящимися с разных сторон негромкими разговорами — желающих до конца соблюсти все полагающиеся случаю процедуры по окрестностям замка разбрелось немало.

Но решимость Гермионы подобные несоответствия книжкам определенного жанра поколебать не могли, и она была твердо намерена сделать все «как надо». А то странно как-то выходит: в конце концов, они уже очень давно и очень неоднократно видели друг друга совсем без одежды, но так ни разу и не поцеловались!

В книжках обычно писалось, что в такие моменты полагается либо испытывать неловкость и действовать медленно и осторожно, либо, «потеряв голову от страсти», быстро и решительно поддаться чувствам. В данном же конкретном случае вопрос решался спокойно и, можно даже сказать, буднично.

Прекрасно зная чего от него ждут, Гарри обнял Гермиону за талию, которая, в свою очередь, положила руки ему на плечи. Посмотрев на прекрасное лицо и утонув во взгляде этих бездонных глаз…

«Хватит уже вспоминать такие цитаты!» — взмолился он, борясь с рвущимся наружу дурацким смехом.

«Да я сама глупо себя чувствую, когда такое представляю!»

«А зачем вспоминать тогда?» — задал он резонный вопрос, впрочем, прекрасно зная на него ответ.

«Оно само вспоминается! — подтверждение не заставило себя ждать. — И вообще, все остальное выдумываю уже не я!»

«Так и не я, вроде бы…»

Недостаток хорошей памяти: она упорно продолжает подсовывать ненужные образы, даже когда очень сильно этого не хочешь. А столь же хорошее воображение, в свою очередь, еще сильнее все усугубляет, с легкостью позволяя своему обладателю примерить на себя любую придуманную роль. И ведь совершенно в итоге не понятно, кто именно несет ответственность за конечный образ.

Попытавшись выбросить из общих мыслей все лишнее, они вернулись к прерванному занятию. Чуть потянуть на себя обнимаемого партнера, аккуратно соприкоснуться губами…

«Знаешь, — задумчиво начала Гермиона, прислушиваясь к ощущениям, — что-то я не понимаю…»

«Ну да, судя по тому, что ты читала, это должно быть… Быть…» — он попытался подобрать подходящее слово.

«Ощутимее? Я тоже так думала…»

По всем правилам, при первом поцелуе полагалось ощущать невероятный прилив счастья и радости, чувствовать всепоглощающую нежность и далее по списку — они вдвоем честно пытались отыскать у себя подобные эмоции, но, несмотря на все усилия, достигнуть успеха никак не получалось.

«Обниматься тепло и уютно, — охарактеризовал свои ощущения Гарри. — От того, что мы еще и прижались губами, «в потоке страсти» никто не потерялся».

«Да, у меня все так же, — подтвердила она оба высказывания. — Может быть, мы что-то делаем не так?»

Несколько мгновений ушло, чтобы вспомнить необходимый теоретический материал, благо, информации на нужную тему в некоторых книжках и журналах имелось достаточно, да и в тетрадке с советами от Сириуса кое-что было на этот счет.

«Ну хорошо, теперь мы облизываем языки друг другу, — он подытожил результаты новой попытки. — Это странно и непривычно…»

«…Но все равно как-то не так», — сделала заключение Гермиона, опять не сумев получить никаких положенных ситуации чувств.

«В общем, я так и не понял, почему поцелуям придается такое большое значение…»

«И вряд ли об этом где-то написано», — печально вздохнув, согласилась она.

«Опять все не как у людей…»

В любом случае, все обязательные пункты программы были выполнены и ничто не мешало провести оставшееся время, просто находясь в объятиях друг друга.

Обниматься им нравилось.

* * *

Обычно, ученики, покидавшие замок на время каникул, приезжали домой немного раньше, накануне Рождества. В этом же году из-за проведенного Йольского бала привычный распорядок был несколько изменен, и Хогвартс-экспресс отправился в свой путь на следующее после этого мероприятия утро. Часть учеников, как правило, состоявшая из старшекурсников, совершенно не выспалась, вынужденная встать пораньше, чтобы успеть на рейс. Многие из них, пользуясь молчаливым согласием преподавателей, гуляли допоздна, и потому отсутствие возможности проспать до обеда их совершенно не порадовало. Едва загрузившись в поезд и найдя свободное место, они спешили вернуться к прерванному занятию, чтобы довести количество часов своего сегодняшнего сна до приемлемого значения.

У младшекурсников подобных проблем не было, и в печаль их приводили совершенно иные причины. Мало того, что на бал их не пустили, так еще и из-за этого самого бала они едут домой так поздно. Фактически, у них отобрали несколько дней их законных каникул! Еще и домашних заданий вдогонку накидали просто немерено, и опять все из-за этого тупого бала! Видимо, в качестве компенсации за последнюю перед каникулами неделю, когда настроение у студентов было совершенно не рабочим, объем заданного на каникулы был существенно больше обычного.

Как это было и во время поездки в начале учебного года, Хогвартс-экспресс, а также место его отправки, патрулировались волшебниками в аврорских мантиях, что вызвало определенное недоумение у тех студентов, кто был в состоянии смотреть по сторонам и удивляться увиденному. Похоже, несмотря на то, что студенты, прожившие несколько месяцев в весьма изолированном от внешнего мира замке, успели позабыть о событиях конца лета, обитатели этого самого внешнего мира о них прекрасно помнили и, по-видимому, все еще считали возможными новые массовые нападения оборотней.

* * *

Как оказалось, о том происшествии не просто помнили, но и пытались предпринимать решительные меры, чтобы не допустить его повторения. Семейство Тонксов, зашедшее в гости к Сириусу в вечер приезда Гарри и Гермионы, было весьма надежным источником информации на этот счет, в связи с местом работы самой младшей своей представительницы, которое она занимала до недавнего времени.

Новая глава департамента правопорядка, обещавшая навести там порядок, отказываться от своей благородной цели не собиралась, хоть и немного изменила принимаемые для этого меры. Начавшиеся было осенью увольнения «негодных» сотрудников прекратились через пару недель, а всем оставшимся на своих местах работникам отдела было объявлено, что всем им милостиво предоставляется возможность «сослужить службу министерству магии» и доказать тем самым свою пригодность.

Поначалу ничего особенного помимо своих привычных обязанностей исполнять не приходилось и лишь самые прозорливые, возможно, обладавшие пресловутым третьим глазом догадывались о планах своего начальства.

Были приняты новые законы в отношении оборотней, которым, разумеется, подобное совсем не понравилось, ведь, они, фактически лишались и тех немногочисленных прав, что у них имелись до этого.

— Ремусу пришлось уехать, — вставил Сириус свой комментарий в рассказ Нимфадоры, — ему тут совсем житья не было бы.

— Да, им теперь нужно проходить кучу всяких проверок, платить специальный «взнос для компенсации риска добропорядочных граждан», — последние слова меняющая внешность девушка произнесла, скопировав лицо и голос уважаемого министра.

— И это при том, что работу ему тут получить почти невозможно!

«Похоже, некоторым нравится сам процесс принятия новых законов, — заметил Гарри, который, как и прочие чемпионы Хогвартса испытал на себе последствия усердия некоторых законодателей.— А что из этого выйдет, им уже плевать».

«Главное, что бы их самих не задевало, — согласилась Гермиона. — Тот же Бэгмен ничуть не переживает из-за своих… придумок».

— Вот только твой друг смог просто уехать, — взяла слово Андромеда, — а многие другие остались… И они очень злы.

«Даже удивительно…»

«… И почему это им не нравится такие способы «поддержания порядка», которые придумало министерство?» — Гермиона полностью разделяла его сарказм.

— Они теперь на людях показываются все реже и реже, а когда появляются, то ходят большими группами, — продолжала делиться наблюдениями Нимфадора. — Наши тоже усилили патрули и держат руки на палочках.

Но до открытых конфликтов дело пока не доходило, во многом потому, что у одной из сторон осторожность пока одерживала верх над недовольством. Согласно новым порядкам, в случае конфликта волшебника и «представляющего угрозу существа» именно последнее почти гарантированно было бы признано виновником. Пусть напрямую министерство о подобном и не говорило, но все сотрудники отдела правопорядка были проинструктированы, как именно нужно вести подобные дела, чтобы «обеспечить безопасность добропорядочных граждан».

Как и следовало ожидать, некоторые пункты новых законов, например, касавшиеся уплаты «взноса», исполнялись далеко не всеми, кто попадал под их действие. И вот тут то родное начальство и предоставило своим подчиненным давно обещанную возможность проявить себя и «сослужить службу». Рейд на известные поселения оборотней, о котором некоторое время ходили упорные слухи, действительно планировался в недрах министерства магии, и подготовка к нему шла полным ходом. Официальной целью визита к оборотням была «проверка соблюдения установленных норм и устранение имеющихся несоответствий». Вот только судя по проводимым занятиям для «повышения квалификации», всерьез предполагалась возможность «устранять несоответствия» при помощи волшебных палочек и речь тут шла отнюдь не о применении заклинаний вроде «Репаро».

Как инструктировали авроров, будучи представителями министерства магии, они во время будущей проверки должны строго придерживаться исключительно законных методов… а также помнить о том, что оборотни — не люди, и закон в их отношении допускает всякое…

Именно эти известия, которые начинающая аврор старательно и во всех подробностях сообщила своей семье и стали точкой, превратившейся в крест на ее карьере. Мама Андромеда решительно заявила, что если до этого она и мирилась с неудачным выбором профессии своей дочери, то продолжать это впредь она не намерена. Патрулировать улицы и ловить торгашей всякой вредной гадости это еще куда ни шло, но вот бегать по лесу на перегонки с озлобленными оборотнями — только через ее, Андромеды, труп. Если эти помешавшиеся на борьбе с «угрозой добропорядочным волшебникам» идиоты так хотят помахать палочками, то пусть сами этим и занимаются, и посылают туда своих собственных детей. Как-то так получалось, что самые громкие ораторы предпочитали вести свои пламенные речи, не покидая своих уютных кабинетов, а к отправке в поле готовили лишь тех, кто должен был «доказать свою полезность».

Конечно, сама Нимфадора особого энтузиазма по поводу планов нового начальства не испытывала. Но вот местом своей работы, устроиться куда было не так уж и просто — одна лишь хорошая оценка по зельям чего стоила — она весьма гордилась, и просто так покидать его была не намерена. Скандал в семействе Тонксов случился знатный, намного больше того, что произошел, когда родителе узнали о выборе дочерью будущей профессии. В тот раз Нимфадоре удалось отстоять свое мнение, она явно унаследовала от мамы немалую долю фамильного блэковского упрямства.

Вот только самой маме этого упрямства тоже было не занимать — смогла же она, в конце концов, переупрямить своих родителей и выйти замуж, несмотря на их явное неодобрение и все попытки принудить ее «взяться за ум». Заняв во время нового спора с дочерью принципиальную позицию, непрошибаемую никакими аргументами, она просто заставила ее уволиться.

«Может быть, нам тоже откуда-нибудь уволиться?» — отстраненно спросил Гарри, когда Нимфадора с лицом-маской вселенской скорби закончила жаловаться на несправедливость жизни под довольным взглядом матери.

«Ты это к чему?» — Гермиона не смогла сходу разобраться в возникших у него мыслях.

«А ты представь, придет опять Волдеморт…»

«Он давно уже не появлялся и надеюсь, что так оно будет и впредь», — упоминание старого врага ее отнюдь не порадовало.

«Я тоже надеюсь, но почему-то мне кажется, его собственные надежды на наши не похожи».

«А я думала, ты начал исправляться… — демонстративный вздох. — Ладно, все с тобой понятно… Так что ты хотел там сказать?»

«Ну так вот, представь — приходит он нас убивать, а мы ему: "Мы уволились, ищи себе других!"», — не удержавшись, Гарри тихо хихикнул.

Она попыталась представить себе эту картину. Потом попробовала восстановить ассоциативную цепочку, которая привела от услышанного рассказа к подобной картине.

«Знаешь, иногда ход твоих мыслей меня немного… пугает».

«Эй, ты тоже ведь в этом участвовала!» — не согласился он с подобным обвинением.

«А вот это пугает еще больше».

* * *

Если Сириус и удивился тому, что Гермиона в очередной раз предпочла провести каникулы вдали от своего собственного дома, то виду он не подал. Возможно, дело было в его собственном побеге от своей семьи где-то в том же возрасте. Уточнять этот вопрос они не стали — в противном случае Сириус мог бы тоже начать интересоваться, а Гермионе как-то не хотелось ни правдиво объяснять причины отсутствия у себя желания проводить время с родителями, ни сочинять на этот счет что-либо убедительное.

Кроме того, Сириус не просто не стал задавать лишних вопросов, он пошел еще дальше: не моргнув глазом, предложил им заселиться в одну комнату.

— Вы ведь все равно уже так делали, — небольшой намек на ехидную улыбку был единственным, что нарушало непроницаемость его лица.

Впрочем, эта непроницаемость была тут же разрушена проступившим разочарованием, когда они молча согласились с данным предложением.

«Похоже, он ожидал более интересной реакции», — глядя на расстроенного любителя дразнить «влюбленную парочку», заметил Гарри.

«Мог бы уже привыкнуть…»

Впрочем, Сириус не намеревался так просто сдаваться, твердо вознамерившись смутить своего крестника.

— Ты же помнишь, что нужно делать для отсутствия… последствий? — выжидающе улыбнувшись, поинтересовался взрослый волшебник, отведя его в сторонку.

«Начинается…», — Гарри испустил горестный вздох к радости своего собеседника.

* * *

Помочь Сириус был готов не только по части общения с противоположным полом, где многие его советы для Гарри были по большей части не актуальны. Вот зачем, например, ему уметь правильно делать комплименты «своей подружке», если эта самая «подружка» попросту всегда знает, что именно он о ней думает?

Совсем другое дело, когда речь заходила обо всем, что касалось волшебства. Взрослый волшебник, весьма неплохо управлявшийся с палочкой, мог очень многое рассказать, а главное — показать. На возобновившихся уже привычных тренировках он по-прежнему продолжал удивлять своих оппонентов неожиданными трюками. Впрочем, теперь в демонстрируемых приемах порой весьма отчетливо проглядывали методы, которые им порой демонстрировал преподаватель защиты от темных искусств, в свое время приложивший руку к подготовке новобранцев Ордена Феникса. А прикладывал Аластор Муди всегда от души и не жалея сил…

Маявшаяся от скуки Нимфадора Тонкс, почти каждый день навещавшая дом своего дяди, чтобы «поболтать с детишками», не отказала себе в удовольствии присоединиться к подобному веселью. Привыкшие к сложным поединкам с Сириусом, Гарри и Гермиона в первом сражении смогли быстро одолеть бывшую работницу департамента правопорядка, не ожидавшую подвоха от двух школьников, даже не сдавших СОВ. К ее глубокому огорчению, ее любимый при сражении с множественным противником трюк с изменением внешности, когда она брала себе лицо одного из соперников, что порой сбивало их с толку, тут не работал совсем. Конечно же, она не могла не попытаться отомстить, и дуэльная практика быстро превратилась в веселый балаган с обливаниями водой из палочек и перестрелкой чарами изменения цвета.

Сириус умел не только размахивать палочкой и швыряться проклятиями. Пусть он и не особо любил подолгу сидеть над книгами, но вот о практическом применении изученной теории он рассказать мог не мало. Их старая школьная компания в свое время сделала множество всяких волшебных штук, полезных и не очень. Во многом они напоминали близнецов Уизли, тоже обожавших всяческие эксперименты и время от времени демонстрировавших своим товарищам их результаты.

На уроках древних рун они как раз начали разбираться с практическим применением полученных знаний и в грядущем семестре должны были начать делать простейшие волшебные безделушки. На каникулы им было задано разобраться с соответствующим разделом учебника, посвященным основам этого непростого раздела магии. Но благодаря проживанию в доме, где им можно было беспрепятственно колдовать, а также присутствию взрослого волшебника, весьма неплохо владеющего этой темой, удалось и немного попрактиковаться, выполнив несколько базовых упражнений по «привязке» простейших чар к различным предметам.

Известный любому волшебнику «Люмос» и правильно подготовленный самый обычный камень позволяли получить простенький, постоянно работающий светильник. Дальнейшие занятия по предмету могли научить изменять его яркость и цвет, гасить и зажигать, когда это нужно, а также добавить множество других возможностей. Фактически, тут все ограничивалось лишь фантазией творящего свой шедевр волшебника.

Пергамент, который у них имелся для связи с работников Отдела Тайн, в этом плане был совсем простым предметом, содержавшим в себе всего лишь Протеевы чары, пусть и являвшиеся и не самым простым для исполнения заклятьем. Мантия-невидимка, с технической точки зрения, тоже была очень простым объектом, поскольку также содержала в себе одно-единственное заклинание. Разве что, пригодный именно для этого заклинания материал достать было не так то и просто.

А вот имевшиеся у них ножны для палочек были устроены гораздо сложнее, поскольку содержали в себе целый комплекс заклинаний, которые было необходимо правильно «состыковать» друг с другом.

— Чуть подучитесь, сможете сами такие делать, — пообещал им Сириус. — Мы вот под конец школы… Сейчас покажу…

Вернувшись назад в гостиную, где проходил этот «урок», он продемонстрировал небольшое прямоугольное зеркало.

— На шестом курсе сделали! — гордо сообщил он. — Сквозное зеркало. Та же идея с Протеевыми чарами, но если добавить чар подмены и еще по мелочи, то можно слышать и видеть друг друга.

— Это же лучше, чем телефон! — восторженно прокомментировала Гермиона.

— И сделать может любой школьник… — согласился Гарри.

— Ну, не совсем любой, — довольно улыбнувшись, ответил Сириус.

— А как его… включить? — повертев зеркало в руках, поинтересовался Гарри.

— Назвать по имени того, с кем хочешь поговорить. Но сейчас не получится, — разочаровал он жаждущих наглядной демонстрации, — второе у Ремуса, и, как оказалось, на таком расстоянии они не работают…

— Эх, жаль карту не получится вам показать… — вздохнув, добавил он. — Такой парочке она бы очень пригодилась…

— Карту? — Гарри попытался не дать своему крестному соскочить на свои обычные шуточки.

— Карта Мародеров — наше лучшее изобретение! — вновь напустил гордости в голос Сириус.

— Вы называли себя мародерами? — зацепилась Гермиона за странное название.

— Надо было послушать Ремуса, — вздохнул «мародер». — Нет, это не карта, принадлежащая мародерам, это карта для мародеров. Нам такое название тогда показалось хорошей шуткой…

— И что же она делает…

— …Если вы ее так назвали? — с подозрением закончил вопрос Гарри.

— Это простая карта Хогвартса… — улыбнувшись, таинственным голосом ответил Сириус, — на которой есть все найденные нами тайные ходы... И показываются все люди внутри!

— Ни чего себе… — прикинула Гермиона возможности, предоставляемые подобной вещью.

«Помнишь, мы предполагали, что директор знает обо всем в школе?» — Гарри, в свою очередь, вспомнил давние подозрения.

«Хочешь сказать…»

«Если уж школьники могут сделать нечто подобное…»

«…Да уж, а у директора возможностей побольше будет» — согласилась она с подобным выводом.

«Хотя на наши тренировки с сомнительными заклинаниями никто внимания не обратил…» — тут же возразил сам себе Гарри.

«У министерства тоже есть проблемы со слежкой за волшебством», — заметила Гермиона, вспомнив свои многочисленные нарушения закона о колдовстве несовершеннолетними.

«Значит, людей отслеживать можно, а магию — нет…» — развил он эту мысль.

«…или это просто очень трудно».

— А где эта карта сейчас? — нарушил Гарри тишину.

— Забрали, когда попались на одном деле… Полгода работы впустую… Пылится поди где-то…

— Может, у Филча? — предположил Гарри, вспомнив, как легко порой завхоз обнаруживает нарушителей.

— Это вряд ли. Мы на нее пароль поставили, и еще кое-какие меры предприняли. У нас ведь и до этого «неположенные» вещи отбирали, вот мы и подстраховались на такой случай. Чтобы ее нельзя было использовать против нас, карта показывала нас четверых, только если нужный пароль произносил кто-то из нас самих.

— А еще раз сделать такую можно?

Сириус понимающе усмехнулся.

— Можно, только нужно быть внутри Хогвартса для этого… У нас почти полгода тогда ушло… — с легкой задумчивостью произнес он. — Думаю, курсу к пятому-шестому научитесь всему необходимому.





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:17 | Сообщение # 46
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 42. Предупреждение не гарантирует вооружение.

Что можно было ожидать от припозднившейся газетной статьи о прошедшем Йольском бале? Конечно же, ничего хорошего — допущенные в Хогвартс репортеры очень уж тщательно расспрашивали всех присутствующих и весьма старательно орудовали перьями, выслушивая ответы на свои многочисленные вопросы. В печати этот репортаж оказался вовсе не на следующий после бала день, и эта задержка явно произошла не просто так — вряд ли газетчики стали бы просто так тянуть с выпуском подобного материала. Нет, все это время они потратили на то, что бы выбрать из добытой информации самое-самое, то, что вызовет наибольший интерес у читателей.

В дом на Гриммо выпуск газеты с этим репортажем попал утром четвертого дня каникул, в то время, как все его обитатели были заняты первой трапезой дня — то есть, в самое обычное для газеты время.

«Кстати, ты заметил, что время прибытия одно и то же, что здесь, что в Хогвартсе, до которого от Лондона далековато?» — обратила внимание Гермиона.

«В Хогвартс отсылают заранее?» — немного подумав, сделал Гарри свое предположение.

«Могли и наколдовать что-нибудь», — вспомнила она о том, в каком мире они живут.

«Вряд ли сов снабжают портключами».

«Гарри, они машину времени используют для посещения уроков. После этого раздавать мгновенный транспорт почтовым совам — не проблема…»

Гарри ожидал, что им с Гермионой будет посвящена значительная часть текста статьи, где будут тщательно и во всех подробностях упомянуты самые невероятные из ходивших про них слухов. Обязательно будут упомянуты события второго курса, когда «Темный Лорд» со своей «Темной Леди» держали в страхе всю школу, каждый день истребляя по дюжине учеников и пожирая их останки на обед. Вспомнят, конечно же, и о тайном браке, в котором они состоят далеко не первый год, и о многочисленных детях, проживающих под вымышленными именами где-то в пустынях Европы… Откуда в Европе пустыни? Так сами же и сделали, чтобы детей спрятать…

«Еще не забывай, — напомнила Гермиона об услышанных на балу перешептываниях, — что я, оказывается, наполовину вейла, ведь никак иначе «Эта замухрышка не может так выглядеть!»

«Сама же хотела утереть всем нос».

«А кто сказал, что я злюсь?» — свое высказывание она сопроводила довольной улыбкой.

Ее эмоции действительно выражали не раздражение, а, скорее, удовлетворение от хорошо сделанной работы. Возможно, злорадство — это не очень хорошо, но очень уж грели воспоминания о лицах некоторых юных красоток, пребывавших в полной уверенности, что смогут «добыть себе Поттера».

«И чтобы не признаваться в поражении, они сделали вывод, что ты сжульничала», — выдвинул Гарри предположение о причине возникновения подобных слухов.

«Ага, насмотрелись на то, как некоторые липли к этой Делакур…» — его идея была подхвачена и подвергнута дальнейшему развитию.

«…Потом посмотрели на нас. Сложили два и два…»

«…И получили что-то в районе девятнадцати с половиной!» — окончила Гермиона.

«Ну, профессор Вектор говорила, что ее предмет не для всех», — подытожил он.

Как ни странно, но в итоге статья о состоявшемся бале оказалась весьма сдержанной, когда речь заходила о чемпионах Хогвартса. Похоже, журналисты «Пророка» решили проявить патриотизм и не стали публиковать ничего сомнительного о своих соотечественниках. Несколько колдографий танцующих пар, аккуратные описания «изящных нарядов» и «грациозных движений» — никаких скандалов и разоблачений.

Совсем иным было отношение к гостям. И здесь газетчики явно решили отыграться по полной за отсутствие каких-либо громких подробностей в первой части статьи, и предоставили своим читателям так желаемые ими темы для разговоров.

Какой смысл подолгу беседовать о том, какие замечательные чемпионы у Британии? Это ведь совсем скучно и не интересно. А вот, например, посудачить о затесавшейся в команду соперников мерзкой нелюди, своими темными чарами одурманивающую честных и порядочных волшебников — это уже совсем другое дело. Заодно можно вспомнить сделанное в той же статье предположение о происхождении директора школы, которую представляет эта недостойная особа. А что, если весь французский Бобатон давно уже превратился в рассадник всяких темных тварей?! Кто знает, кого еще они понабрали в свою команду? Какой опасности постоянно подвергаются свои родные чемпионы, которым приходится противостоять этим монстрам?

«Вот только эти «монстры» ничего монструозного на турнире пока не сделали, — Гермиона перебрала в памяти события первого тура, — не считая Делакур, которая усыпила дракона».

«Думаешь, об этом кто-нибудь вспомнит?» — хмыкнул Гарри.

«Ну да, — вздохнув, согласилась она, поняв, на что он намекал, — когда тебя считали наследником Слизерина и новым Темным Лордом, про то, что называли тебя Мальчиком-Который-Выжил, забыли моментально».

«Если есть хорошая тема для болтовни, зачем вспоминать ненужные подробности?»

«Кстати, — Гермиона еще раз пробежала глазами по только что прочитанному фрагменту, — насчет этой мадам Максим…»

«Действительно» — не стал спорить он.

Предположение о наличии нечеловеческой крови у директора Бобатона во многом было похоже на правду. Глупо было отрицать, что люди настолько большими попросту не бывают.

«Но ведь тогда и наш Хагрид тоже…» — не могла не вспомнить о школьном лесничем Гермиона.

Даже странно было, что раньше они об этом даже не задумывались. Хагрид был… Хагридом. Они привыкли видеть его таким, какой он есть, и добродушный гигант был вполне естественной частью волшебного мира вообще и Хогвартса в частности. Ну и что, что он очень огромный? Тут все такое необычное и непривычное, что Хагрид выглядел совершенно нормально для такой обстановки. Но, похоже, слово «гигант» в его отношении относится не только к описанию размера…

«А что, если другие, — Гарри имел в виду тех волшебников, кто всю жизнь провел среди подобных себе, — Сразу догадывались о таком?»

Свой первый день в мире волшебства он не забудет никогда. Отчетливо помнил он и состоявшуюся тогда первую встречу с Малфоем — тот сразу продемонстрировал свое презрение к «дикарю».

«И правда, — согласилась Гермиона, — Для помешанных на родословной дети «нелюдей», наверно, даже хуже, чем такие, как я».

Она тут же пожалела, что использовала слово «дети». Учитывая, что технические детали определенного процесса были известны…

«Я все-таки надеюсь, что великаном была мама», — девочке становилось как-то не по себе от одной только мысли об обратном.

Последней из участвующих в турнире школ тоже досталось от искавших скандала газетчиков. Нападки на Дурмштранг, впрочем, были весьма предсказуемы — репутация у этого учебного заведения была такова, что журналисты не стали слишком напрягаться и выдумывать что-то еще. Вновь британские чемпионы оказались в страшной опасности, ведь вторая команда их соперников сплошь состояла из подлых и злобных колдунов, практикующих запрещенные виды магии, пользоваться которыми могут лишь настоящие монстры. Высказывалось даже предположение, что Виктор Крам, начинающая легенда квиддича, добился столь впечатляющих результатов не из-за своих реальных талантов, а лишь за счет использования каких-то запретных знаний.

«Действенный способ, — заметила Гермиона. — Взять какую-нибудь знаменитость и облить ее… всяким».

«Проверено на себе», — согласился Гарри.

Да и та же тетя Петуния, насколько он помнил, всегда с особенным интересом смотрела телевизор, когда там устраивали подобные «разоблачения».

Каркаров тоже не остался без внимания прессы. Очень уж удобной для нападок мишенью он оказался — осужденный в Британии преступник, непонятно каким образом устроившийся на пост директора волшебной школы. Видимо, какая школа, такой и директор. По крайней мере, именно на подобную мысль постоянно намекали в посвященных Каркарову строках.

«Кстати, заметь, — Гермиона еще раз пробежала глазами по этому отрывку, — Каркарова называют преступником, но не говорят, что именно он сделал».

«А Муди постоянно говорит, что он…» — на ум сразу пришли слова иссеченного шрамами профессора.

«…Один из упиванских выродков!» — мысленно воспроизвела она рычащим от злости голосом преподавателя защиты.

«Но это странно, что в газете не написали о его службе Волдеморту. Это ведь как раз то, чего все ждут — скандально до жути… Хм, до жути…» — Гарри ухватился за промелькнувшую догадку.

«…Слишком страшно, чтобы об этом писать? — с долей сомнения присоединилась Гермиона. — Хотя да, если они одно имя до сих пор боятся произносить…»

* * *

— Вы думаете, что времени у вас еще достаточно, — обвиняюще рявкнул Муди, построив чемпионов турнира на первой в новом семестре тренировке.

До следующего этапа Волшебного Турнира и впрямь оставалось еще очень много: он был назначен аж на середину марта. Похоже, готовилось нечто очень грандиозное, что потребовало столь огромного времени на подготовку.

«А может быть, они просто решили переждать зиму, — сделала свое предположение Гермиона. — Там, конечно, не Шотландия, но если все опять будет проходить на улице…»

«Ну да, там было видно горы», — Гарри вспомнил окружавшие место проведения турнира пейзажи.

«Видимо, предгорья Альп. Зимой там тоже не очень жарко».

— Думаете, что можно расслабиться, — продолжал тем временем преподаватель защиты. — Думаете, что оторвались по очкам и все хорошо… НО ЭТО НЕ ТАК!

«И не зачем было так орать…» — поморщилась Гермиона, мимо которой Муди проходил именно в тот момент, когда прокричал последнюю фразу.

«А если бы он еще и «Сонорус» использовал…», — Гарри представил себе последствия подобной звуковой атаки.

«С этого станется…»

— Враги не дремлют! Пока вы спите — они замышляют! Так что рано отдыхать! Нужно готовиться!

Произнеся свою вдохновляющую речь, он обвел взглядом волшебного глаза выстроившуюся перед ним семерку, словно проверяя, насколько хорошо они прониклись сказанным. Учитывая, что в Хогвартсе он преподавал уже полгода, за которые ученики успели неплохо изучить его повадки, то если кто-то и не смог проникнуться, он всеми силами пытался этого не показать.

— Вам уже довелось подраться на этом турнире. Тут вы молодцы, все остались живы, и никого уносить с поля не пришлось…

«Гарри, я поняла! У тебя есть единомышленник! Такой же неисправимый оптимист!» — последнее слово-мысль сопровождалось таким количеством сарказма, что не оставалось совершенно никаких сомнений, что на самом деле имелось ввиду.

«Я бы назвал его не единомышленником, а конкурентом», — ответил он с деланной мрачностью, поддерживая шутку.

«О чем я и говорила… — фоном промелькнуло вспомнившееся выражение о том, из долей чего порой состоят шутки. — Вы с ним не родственники, случайно?»

«Гарри, твой отец чистокровный, а они все между собой успели пересечься», — в качестве ответа он восстановил в памяти сказанное Сириусом во время одной из первых встреч.

«Так что, — добавил он, — если у Муди есть такая же родня, то все возможно».

— …Вот только это не повод для гордости, половина из тех задохликов даже сдачи как следует дать не могла…

Анджелина, которой пришлось изрядно помучиться со своим соперником в первом туре, тихо хмыкнула в ответ на это высказывание.

— Джонсон, — продемонстрировал Муди хороший слух, — вот что бывает, если нет постоянной готовности. Постоянной бдительности!

Он обвел всех присутствующих тяжелым взглядом. Действительно тяжелым, благодаря ненастоящему глазу.

— Знаю, думаете, старик Шизоглаз уже выжил из ума и зря паникует. Много кто так думает… Но мне тут шепнули, что там вам готовят дальше.

«А вот это уже интересно», — очевидная мысль появилась у них одновременно.

Остальные чемпионы, до этого тоже слушавшие в пол-уха речь, многое из которой было уже давно привычным, так же замерли в ожидании продолжения после последних слов.

— На этот раз драться придется всерьез. Французики решили, что будет очень интересно стравить чемпионов между собой. И будете вы не на метлах гоняться, а выяснять, кто лучше с палочкой обращается!

«Думаю, это логично», — озвучила свое мнение Гермиона.

«Да, было бы странно, если выясняя, кто лучше, не пришлось бы бороться напрямую», — согласился Гарри.

«Но ведь раньше так и было, — в памяти всплыло прочитанное о турнирах вековой давности. — Прямые дуэли устраивались крайне редко».

«Тогда участвовало всего три человека, — нашел он подходящее объяснение. — Только три боя — слишком мало и неинтересно».

«Если задания придумывали исходя из зрелищности, то тогда у них было очень странное представление об этом, — не согласилась она, припомнив еще несколько фактов. — Вряд ли смотреть несколько часов подряд на варку зелий было столь уж увлекательно».

«Но ведь они варили разные противоядия и каждый раз испытывали результат на себе — играли действительно на вылет…»

Неоформленный в четкие слова ответ Гермионы более всего походил на закатывание глаз, сопровождаемое сокрушенным вздохом — нечто подобное сегодня на долю секунды продемонстрировала на своем уроке МакГонагалл, закончив выяснять, насколько хорошо ученики усвоили заданный на каникулы материал.

«Гарри, если нам когда-нибудь вдруг придется кого-то успокоить и приободрить, говорить буду я, хорошо?»

Муди, тем временем, говорил свои обычные слова о важности постоянной готовности к встрече с врагами, а также о том, кто именно всегда будет являться самым опасным врагом для волшебника — конечно же, другой волшебник или ведьма с палочкой в руках.

— Сэр, — не очень уверенно обратилась Чанг, когда Муди сделал небольшую паузу в своей воодушевляющей на борьбу речи, — вы же нам все это уже говорили на уроках…

— Когда у вас ветер в голове, вам можно талдычить сколько угодно, и все без толку! В одно ухо влетело, в другое тоже прилетело, а мозгов все равно не прибавилось! Когда все драки будут позади, тогда и будете говорить, что все знаете…

— Но правда, — вдруг оборвал он сам себя, — времени мало, так что хватит болтать… Посмотрим чего можете…

Как ни странно, но раньше ни на «чемпионских» тренировках, ни, тем более, на общих уроках, Муди не устраивал ничего похожего на практику дуэлей, если не считать за таковые обучение щитовым чарам путем забрасывания учеников всякой малоприятной гадостью, от которой те обрастали шерстью и отращивали хоботы. Возможно, он просто-напросто не желал, чтобы повторилось нечто вроде памятного дуэльного клуба с толпой радостно разбрасывающих проклятия учеников, чьи навыки значительно уступают их же энтузиазму.

Но вот сейчас, похоже, за чемпионов Хогвартса он решил взяться всерьез. Профессор Флитвик, также неизменно присутствовавший на всех этих тренировках, ничуть ему в этом не возражал. На сегодняшнем занятии он вообще не произнес еще ни единого слова, позволив своему коллеге целиком и полностью управлять процессом и единолично нести бремя власти.

Продемонстрированными чемпионами навыками тренер, естественно, остался крайне недоволен.

— Диггори, нечего так сильно мудрить — бей проще и надежнее, а не этими выкрутасами.

Старший чемпион порой увлекался всякими вычурными заклинаниями. Правильно защититься от чего-то сложного и незнакомого было непросто, но вот подловить противника во время излишне затянутой подготовки к атаке труда не составляло.

— Джонсон, не надо носиться, как бешеная пикси! Саммерс, Чанг, а вы не стойте столбом!

Названные чемпионы, в представлении Муди, бросались в одну из двух крайностей — либо всячески пытались избегать попаданий противника, либо же принимали абсолютно все его атаки на щиты и контрзаклятья.

— Поттер, будь против тебя кто пошустрее… Думаешь, выжил раз, повезет и другой?

«Вообще-то, опыт уже был…» — произносить данный комментарий вслух он, конечно же, не стал.

— Грейнджер, тебя тоже касается!

«Ты не поверишь…»

Суть претензий к ним двоим, в целом, была предельно ясна. Очень уж сильно они привыкли к совместным действиям, в том числе и за время поединков в доме Сириуса. Привычка полностью полагаться друг на друга выходила боком в условиях спаррингов один на один: партнер, обычно всегда готовый прикрыть напарника, полностью ушедшего в атаку, в поединке попросту не участвовал. Пока один из них постоянно подавлял желание вмешаться в чужую дуэль, другой действительно выглядел со стороны весьма безрассудно, совсем забывая о защите при попытке поразить соперника и открываясь для ответного удара. При объединении сознания, попробованном ради интереса, было еще труднее: использование всего одно тела в поединке было столь же неправильно и неестественно, как ведение того же поединка, стоя на одной ноге. Конечно, раньше уже приходилось действовать каждым телом по отдельности, но в чем смысл так делать, когда они находятся рядом и готовы работать совместно? В том же первом туре физически не имелось возможности действовать в полную силу — это было не очень комфортно, но препятствие тогда было вполне реальным. Здесь же приходилось самостоятельно ограничиваться, подавляя свои же рефлексы, что изрядно раздражало.

— Дейвис, бери пример с Поттера — купи очки!

«А вот сейчас обидно было».

* * *

Несмотря на слабо развитое чувство такта и крайне смутное представление о том, что такое гуманные методы обучения, прочие навыки Аластрора Муди находились на весьма достойном уровне. По крайней мере, натаскивал он чемпионов Хогвартса на борьбу с «выкормышами этого урода Каркарова» очень основательно, от души. Сириус, с которым Гарри делился впечатлениями, в своих ответных письмах неизменно сообщал, что «узнает старика» и довольно советовал «крепиться».

Данные тренировки были не единственными внеклассными занятиями, которым уделяли свое время Гарри и Гермиона — Отдел Тайн подкинул новую работу для своих начинающих сотрудников. Грэй явно не собирался бросать слова на ветер, когда говорил, что отдел весьма заинтересован именно в змееустах — новое исследование опять было напрямую связано с этим талантом. На сей раз проверялось, действительно ли такой волшебник способен наладить контакт с совершенно любыми змеями, волшебными или самыми обыкновенными, и существуют ли какие-либо для этого препятствия. Пусть информация на этот счет у невыразимцев уже имелась, и не в таком уж и малом объеме, но они хотели уточнить «пару нюансов». Ради этих самых нюансов каждые выходные в недрах министерства магии проводились очные ставки между парой змееуствов и привозимыми со всех уголков мира различными видами змей, неизменно оканчивавшиеся новым отчетом, отправляемым в архив Отдела Тайн, подписанным псевдонимами Инь и Ян.

К этому архиву имели право обращаться все сотрудники отдела, в том числе и такие начинающие, как Гарри и Гермиона. Конечно, доступа ко всем своим секретам невыразимцы новичкам не давали, но даже в открытой для них части архива можно было отыскать весьма занятные вещи. Хотя, зачастую, содержащиеся там «тайные» сведения были весьма своеобразными. Ну кому вот нужно знать, что корень мандрагоры в сочетании с лепестками голубой розы способен вызвать пурпурную сыпь у тролля, если этого убежденного мясоеда заставить съесть подобный салат в последней трети убывающей луны? А главное, как вообще можно было додуматься до подобных экспериментов?

Были там и более осмысленные вещи, вроде знакомых «Сильнодействующих зелий». Фактически, открытая новичкам часть архива в основном и состояла из подобных книг и трактатов — не очень распространенных, в общем доступе встречающихся редко, но при этом, их содержимое если и было опасным, то прежде всего, в неумелых руках и в первую очередь для владельца этих самых рук. Серьезный же вред окружающим с помощью данной информации причинить было весьма проблематично… если, конечно, учесть вкладываемый волшебниками смысл в понятие «серьезный вред».

Первый тщательно изученный трактат из этого архива во многом перекликался с тематикой текущего исследования. Написанный около полутора веков назад, он представлял собой попытку одного из невыразимцев обобщить известную информацию о парселтанге. Известную на тот момент — юных змееустов попросили оставить свои комментарии после прочтения.

«Язык» змей, таковым, на самом деле, не являлся. Произносимое змееустом шипение никакого реального смысла не несло, и было просто следствием привычки, что для общения необходимо произносить какие-то слова. В своем трактате невыразимец прошлого сравнивал парселтанг с легилименцией — в обоих случаях волшебник «общался» напрямую с разумом своей цели. Значимым отличием было то, что змееуст и змея были способны наладить подобный контакт инстинктивно, не прилагая для этого каких-либо явных усилий и совершенно не используя для этого никаких заклинаний. Более того, если змея являлась волшебной и обладала собственной магией, то подобная связь могла быть установлена на значительном расстоянии и без прямого зрительного контакта.

Имевшийся опыт общения с василиском данные утверждения полностью подтверждал: впервые короля змей они услышали, даже не догадываясь о его существовании, и потому уж точно не могли иметь намерений с ним о чем-то поболтать.

Данный вид магии, а именно так парселтанг назывался в посвященных ему записях, осуществлял, ни много ни мало, функцию «переводчика» между человеком и рептилией, позволяя им понимать мысли собеседника. Неизвестно, как воспринимали подобное общение сами змеи, но для человека это ощущалось, как самая обычная речь.

Возможно, именно поэтому василиск разговаривал отдельными словами вроде «убить, жертва». Он ведь магии поддается очень плохо, а именно она осуществляла «перевод». Похожий эффект, хоть и намного более слабо выраженный, наблюдался и во время экспериментальных сеансов со змеями — а именно, с волшебным руноследом.

Имелась в трактате и историческая справка. Точнее, попытка таковую предоставить — точных сведений у автора не имелось. По его словам, согласно различным источникам, родиной парселтанга была или центральная часть Америки, либо же юго-восток Азии. Что характерно, жители этих регионов были непоколебимо уверены в первенстве — каждый в своем. Доподлинно лишь было известно, что в Британию этот навык завез один из основателей Хогварста — Салазар Слизерин.

В данном разделе, по понятным причинам, что-либо подтвердить или опровергнуть они не могли.

* * *

Людо Бэгмен, как обычно, светился радостью и энтузиазмом.

— Готов биться об заклад — вам не терпится узнать, что же для вас придумали! — объявил он во всеуслышание, когда делегация Хогвартса вошла внутрь выделенного для нее домика.

«Да он просто Шерлок Холмс!» — притворно восхитилась Гермиона.

— Мы все это время работали, не расставаясь с палочками, пришлось изрядно попотеть, что все подготовить. Все будут в восторге, когда увидят!

— Людо, к делу, — Крауч, как обычно, предельно серьезный, неприязненно поморщился, когда его спутник упомянул про тяжкий труд.

— Так вот, — покладисто отреагировал Бэгмен, — вместо скучного стадиона вы отправляетесь в лес!

«А в лесу, значит, сразу станет очень весело», — мрачно отреагировал Гарри.

— Мы устроили там несколько сюрпризов, пришлось для этого…

— Мой… коллега хочет сказать, — оборвал «коллегу» Крауч, явно потеряв терпение, — вы разобьетесь по группам: три пары младших чемпионов и отдельно — старший. С разных сторон войдете в лес. Старший чемпион должен добраться до центра, чтобы победить. На него будут охотиться младшие чемпионы соперника, чтобы не дать этого сделать…

— А…

— Старшие могут сопротивляться, — ответил Крауч на очевидный вопрос Седрика Диггори. — Между собой они тоже могут сражаться, как и младшие с младшими. Список разрешенных заклинаний тот же, что и на спортивных дуэлях. Спросите у своих учителей, профессор Флитвик компетентен в этом вопросе…

— Мы подготовили… — попытался вновь взять слово Бэгмен.

— В лесу имеются различные ловушки, — не обратив внимания, продолжил Крауч, — они не опасны, но продвижению к цели могут помешать.

«Обычно он не так словоохотлив», — прокомментировал Гарри нетипичное поведение чиновника.

«Видимо, Бэгмен его уже так достал…»

«…Что он решил сказать все сам и закончить побыстрее».

— Одолев кого-то из соперников, подайте сигнал красными искрами, чтобы их забрали. Вам дано три попытки, победитель в этом туре определится по их общему результату.

* * *

Организаторы турнира действительно немало потрудились, чтобы участники не чувствовали себя на легкой прогулке. У Бэгмена, несомненно, имелись причины для хвастовства — если, конечно, он и в самом деле принимал в этом участие.

Местность, сама по себе не являвшаяся плоской равниной, после проведенной доработки местами стала совсем труднопроходимой. Повсюду были разбросаны огромные скальные обломки, местами создававшие небольшие лабиринты. Кое-где имелись и небольшие рукотворные или, точнее, волшебнотворные болота.

Доработке подверглась и растительность и снова не без помощи волшебства — как бы еще тут появились такие плотные и колючие кустарники? И, тем более, хорошо знакомые Дьявольские Силки, отгонять которые от своих тел пришлось, едва покинув стартовую позицию.

Встретиться с соперниками или союзниками пока не довелось. Единственные увиденные волшебники были кружащими на метлах наблюдателями. Если имевшиеся у них омнинокли обладали возможностями сквозных зеркал, то именно так зрители на трибунах стадиона и получали возможность увидеть происходящее в лесу.

С учетом обещанных «ловушек», обоими телами время от времени произносилось «Специалис Ревелио», позволявшее обнаружить заколдованные вещи. Стоило порадоваться присутствию в Хогвартсе профессора Хмури, любителя расставлять в коридорах ловушки на нарушителей, именно благодаря которому периодическая проверка окрестностей на наличие сюрпризов во многом была привычной. Уже дважды пришлось обходить подозрительные участки земли, а один раз и вовсе вернуться немного назад, когда засветившаяся тропинка в скальном лабиринте отказалась поддаваться отменяющему заклинанию.

Другие участники по-прежнему не наблюдались. Будет забавно, если этот тур придется отменить по той банальной причине, что все чемпионы попросту заблудились. Ориентированием в лесу раньше заниматься как-то не доводилось, и имелось подозрение, что у остальных такие навыки тоже оставляют желать лучшего.

Вроде бы, отведенный участникам участок леса был не таким уж большим — почему после получаса блужданий не удалось никого…

Так, стоп, не шаги ли это он услышал? «Хоменум Ревелио», тихо произнесенное телом, стоявшим чуть дальше от источника звука, подтвердило присутствие двух человек за зарослями густого кустарника. Двое — значит, пара таких же младших чемпионов. Увы, заклинание позволяет определить лишь присутствие людей, а не кем именно они являются, так что пока не ясно, свои это, или же нет.

Заглушающие шаги чары, не раз использованные в коридорах школы, позволяли не опасаться раньше времени выдать свое присутствие громкими шагами. Плохо, что не было такой привычной мантии-невидимки, точно бы позволившей подобраться незаметно. Надо будет все-таки выучить соответствующее заклинание, что бы так сильно от нее не зависеть.

Тихо подобраться к парню и девушке в форме Дурмштранга не удалось. Может быть, они тоже знали заклинания обнаружения. Может быть — недостаточно тихо было произнесено собственное заклинание. Или же просто не повезло, и соперники совершенно случайно смотрели в самую не подходящую сторону, туда, откуда из-за кустов на них выходило одно из тел.

— Ступефай!

— Диффиндо!

Свои заклинания противники произнесли почти одновременно, стоило им осознать, кого они увидели перед собой. Но цель они выбрали одну и ту же, что позволило встретить оглушающие и слабое режущее одним щитом, а второй палочкой в это время начать свою атаку.

— Ступефай!

Действительно, зачем мудрить, как говорил Муди, если соперник открыт после собственного заклятья и не успевает защититься? Оглушенная девушка свалилась на землю. Оставшийся в меньшинстве напарник присоединился к ней почти сразу же, не сумев совладать с натиском двух тел. До Сириуса, на котором долго отрабатывалась тактика подобной борьбы, ему было очень далеко.

Отправив в воздух пучок красных искр, чтобы сообщить о поверженных противниках, она продолжила путь.

И вновь никого. Странно это. Может быть, не смогли совладать разбросанными по лесу сюрпризами? От этой мысли делалось тревожно.

— Хоменум Ревелио.

Нет, никого. Почему же тогда кажется, что кто-то тут есть, наблюдает и выжидает подходящего момента?

— Специалис Ревелио!

Ничего волшебного рядом. Почему тогда так резко похолодало — так, что пробирает до костей?

В ушах, во всех сразу, шумит. Холод такой, что немеют пальцы. Черт, уходить отсюда, быстрее!

Куда бежать? Ничего не видно! Черт, ноги словно примерзли к земле!

— Не Гарри, нет, только не Гарри!

Кто это кричит? Что происходит?!

— Прочь, девчонка… Пошла прочь…

Кто-то… страшный. Очень страшный. Он же сейчас всех убьет!

— Не Гарри… Пожалуйста…

Смех, холодный и злой. Убежать, спрятаться — только бы не слышать этого смеха.

Прикосновение холодных рук. Слишком сильные, не вырваться. Да и как вырваться, если нельзя пошевелиться? Снова злой и холодный голос, заставляющий кричать и вопить от ужаса.

— Какая ирония… Тебя пророчили мне на погибель, а ты станешь еще одной ступенью на моем пути к бессмертию…

Холод рук отступает, сменяясь прикосновением ледяного пола. Вновь резко звучат злые слова и холод охватывает со всех сторон. Но это уже другой холод. Он не обжигает, он обволакивает аккуратно и постепенно. В нем хочется раствориться, слиться с этим холодом и тихо заснуть…

Неожиданный рывок. Вновь обжигающий лед со всех сторон. Злой голос сменяется диким криком. И сразу же — вспышка невероятной боли, заставляющей на два голоса присоединиться к этому крику.

Снова спокойный, тихий холод. Наконец-то можно заснуть, чтобы не чувствовать этого льда.

* * *

— Нет повода для волнений, леди и джентльмены, совершенно нет повода! Дементор надежно заперт, и все что он мог — лишь немного напугать наших чемпионов. Да, сейчас они выбыли, но впереди еще две попытки, у них все впереди! Таким образом, счет по оставшимся и выбывшим сравнялся, и… Вы только посмотрите на эту впечатляющую дуэль! Навыки воистину поражают...





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:18 | Сообщение # 47
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 43. Если над камином висит ружье.


Во время многочисленных поединков с Сириусом им не раз доводилось быть приводимыми в чувство при помощи магии. Приятного в подобном пробуждении было мало, особенно, если учесть, из-за чего это вообще было нужно. При попадании того же «Ступефая» сознание моментально отключалось, чтобы быть столь же мгновенно включенным после, что обеспечивало несколько секунд полнейшей дезориентации, а также кратковременную, но весьма неприятную головную боль. В состоянии общего разума вывод из строя одного из тел воспринимался легче, примерно как полное онемение руки или ноги… но только до тех пор, пока со вторым телом не приключалась такая же беда — в этом случае история полностью повторялась.

И какими же нужно было быть садистами, чтобы сразу же после «Ренервейта» ничего не соображающим пострадавшим сунуть в руки портключ?! Подобный способ перемещений уже сам по себе никак не мог вызвать удовольствия, а уж сочетание его с волшебным методом приведения в чувство оказалось и вовсе по-настоящему сногсшибательным. И это не говоря уже о том, что именно они испытывали перед тем, как окончательно потерять сознание.

Резкий рывок, с которого обычно начиналось перемещение портключом, в этот раз заставил желудок прямо таки выворачиваться наизнанку. К счастью, «полет» был недостаточно долгим, чтобы они успели проиграть борьбу с рвотными позывами. Появление под ногами твердой земли, как всегда неожиданное, привело к попытке познакомиться с ней более тесно, с размаху придавить, обнять и никуда не отпускать. Лишь благодаря вмешательству извне данному начинанию не суждено было увенчаться успехом. Вместо ожидаемого удара о твердый пол пришло касание чего-то мягкого. Похоже, положили на койку. Попытка осмотреться, предпринятая сразу после «приземления», ни к чему хорошему не привела — в глазах все плыло и двоилось, что лишь усиливало приступы головной боли.

«Черт, почему нельзя было сначала отправить в лазарет и только потом приводить в себя?» — поделилась своим мнением Гермиона, с трудом поборов тошноту.

«Французы, вроде как, нас не очень жалуют», — Гарри не стал особо заморачиваться с поиском объяснения.

Да и не способствовало их нынешнее состояние каким-либо глубоким рассуждениям. Помимо головокружения и тошноты, которыми пришлось расплатиться за быструю эвакуацию, по-прежнему ощущались и последствия ловушки, в которую они угодили: в ушах шумело, руки и ноги сильно мерзли, несмотря на то, что в этом помещении было вроде бы тепло.

«Муди бы тобой гордился — он тоже везде видит козни коварных врагов», — обычного для таких комментариев подтрунивания сейчас не ощущалось.

«Знаешь, судя по тому, как он выглядит, не так уж сильно он и не прав, — ответила она на невысказанные мысли. — А после подобной заботы о пациентах я склонна с вами обоими согласиться».

Хотя, скорее всего, «спасатели» ни о чем таком не думали и попросту поступили так, как поступили, безо всяких задних мыслей. Пострадавшие без сознания? Надо это исправить. А как уж они после всего этого будут себя чувствовать после портключа ¬— об этом попросту никто не подумал.

«Ну вот, стоило только согласиться с твоими подозрениями, и ты сразу же их опровергнул…»

— Вот, выпейте, — заполнивший уши звон неожиданно сложился в осмысленные слова.

Похоже, об их не самом хорошем самочувствии все-таки догадывались. Чье-то заклинание мягко потянуло вверх, помогая принять сидячее положение. К губам прикоснулось нечто, очень похожее на самую обычную кружку.

Разошедшаяся по жилам теплая волна полностью смыла сковывавший тело озноб. Еще одно волшебное снадобье с нетипично сладким вкусом вновь сотворило маленькое чудо, заставив замолкнуть будильник, противно звеневший где-то под черепом, а также утихомирив желудок, не оставлявший попыток освоить сложные акробатические трюки. Жизнь была прекрасна.

Пара колдомедиков, вроде бы, та же самая, что оказывала помощь чемпионам Хогвартса на самом первом этапе турнира, не стала надолго навязывать пациентам свое общество. Задав несколько вопросов насчет самочувствия и убедившись, что умирать сейчас никто не собирается, они вышли наружу — возможно, ожидали новую партию пострадавших.

«Для французов, они очень хорошо говорят по-английски», — заметил Гарри после этого короткого опроса.

«А кто сказал, что они французы?»

«Думаешь, наши?» — оценивая подобную возможность, поинтересовался он.

«А почему нет? Даже наоборот, более логично…» — ответила Гермиона, одновременно развивая эту мысль.

«Хотя да, — согласился он с ней через пару мгновений, вспомнив недавние рассуждения, — если нашелся кто-то вроде Муди...»

«Хочешь сказать, своих врачей привезли с собой…» — было понято его предположение.

«…Из-за недоверия к возможным врагам», — подтвердил Гарри.

Ответом стал горестный вздох.

Окружающая обстановка представляла собой смесь внутреннего убранства больничного крыла Хогвартса и «комнаты отдыха», устроенной для чемпионов в первом туре. Четыре койки для пациентов, выглядевшие точь-в-точь как школьные, соседствовали с семью креслами, два из которых уже были заняты: Дейвис и Джонсон успели выбыть из борьбы первыми.

— Гарри, вы как? — Анджелина для начала разговора использовала банальнейший вопрос, хоть и вполне уместный в данных обстоятельствах.

— Уже терпимо, — сдержанно ответил он.

— Я бы даже сказала, замечательно, — дополнила Гермиона, встав с кушетки и направившись к одному из свободных кресел. — Если сравнивать с тем, что было после портключа.

Дейвис усмехнулся, понимающе кивнув.

— Нас тоже выдернули сразу, правда, зелий нам не понадобилось…

Гарри, тем временем, оценив расположение кресел, потянулся за палочкой, чтобы пододвинуть одно из них поближе к тому, что заняла Гермиона. Прикоснувшись к ножнам, замер — костяной палочки на месте не оказалось.

«Стоп, мы же держали их в руках, когда вляпались…» — вспомнил он о недавних событиях.

Осознать всю величину проблемы они не успели — заметив замешательство Гарри, все еще державшего правую руку на своих ножнах, Дейвис пришел на помощь, кивком головы указав на небольшой столик, стоявший чуть в стороне.

— Я тоже сначала перепугался, — он вновь хмыкнул с понимающим видом. — Но о палочках они помнят, приносят вместе с нами.

Вернув себе пропажу, он все-таки осуществил задуманное ранее, и, сев рядом с Гермионой, переложил одну из палочек в протянутую ладонь.

— Кстати, — встрепенулась Анджелина, — я слышала, те, кто вас принес, сказали целителям что-то про дементора… Это правда?

«Дементор?» — переспросил Гарри мысленно.

— Дементор? — Гермиона сделала то же самое, но уже вслух.

Голос ее был очень ровным и спокойным, и совершенно не соответствовал тому, что можно было понять из вороха всколыхнувшихся мысленных образов. В возможность присутствия дементора она поверила сразу: вспыхнувшие в памяти сведения об этих милых созданиях, в том числе полученные и из уст весьма компетентного в этом вопросе Сириуса, очень уж хорошо ложились на собственные впечатления.

— Ну да, они сказали что-то вроде «на дементора нарвались»… Акцент у них жуткий, я мало что поняла… — чуть нахмурившись, Анджелина попыталась передать услышанное более подробно.

«И впрямь, «нарвались», если это и в самом деле был дементор», — согласился с подобным определением Гарри.

«Только не говори мне, что ты этого ожидал!»

«Именно этого — действительно нет…» — покладисто заверил он.

Гермиона обреченно вздохнула, и даже сделала это вполне искренне, без какой-либо нарочитости.

— Мы ничего не поняли, — Гарри решил дать ответ терпеливо ожидавшим товарищам по команде, пока его главная собеседница предавалась осмыслению ситуации.

— Было очень холодно… — он на мгновение замялся, пытаясь подобрать подходящее определение, — …и жутко. Казалось, что обязательно должно произойти что-то плохое.

Он чуть вздрогнул, неосознанно попытавшись восстановить в памяти пережитое. Даже сейчас от этого делалось как-то не по себе.

— А потом мы просто вырубились. Никаких дементоров мы не видели, но на описания это очень похоже.

Дейвис согласно покивал головой в ответ на последнюю фразу. Видимо, тоже слышал или читал об этом. Анджелина отреагировала на все это медленно округляющимися глазами.

Гермиона, тем временем, уже успела все обдумать и сделать определенные выводы.

— Они там совсем с ума посходили?! — поделилась она своими заключениями.

— «Мы приготовили ловушки, ничего страшного там нет», — передразнила она делавшего соответствующее объявление Бэгмена. — Единственное существо с «запредельной» степенью опасности и они его натравили на нас!

Даже такие звери, как драконы и василиски, характеризовались лишь «чрезвычайной» степенью угрозы, которую они представляли для волшебников. Дементор в своей категории действительно был единственным. Использовать его в качестве «безвредной» ловушки было весьма… неординарным решением.

«Мы же уже давно определились, что у всяких Бэгменов имеются проблемы с мозгами», — Гарри, конечно, тоже был не очень-то доволен подобным ходом организаторов турнира, но ничего принципиально невозможного он тут не увидел.

«Проблемы с мозгами? Какие проблемы могут быть у мозга, если нет его самого?!»

Двое других чемпионов, в свою очередь, так же не пришли в восторг от услышанных новостей, но высказаться не успели. Анджелина только-только набрала воздуха, чтобы произнести слова, имеющие мало общего с хвалебной одой, как была прервана характерным хлопком, сопровождавшим аппарацию или использование портключа.

Компания, вошедшая внутрь спустя несколько мгновений, состояла из старшего чемпиона Хогвартса, двух неизвестных волшебников, по-видимому, осуществлявших эвакуацию выбывших из борьбы участников турнира, а также двух уже знакомых колдомедиков. Взрослые надолго в помещении не задержались: доставившие Диггори из леса, выполнив свою задачу, ушли сразу же, колдомедики присоединились к ним чуть позже, после короткого осмотра придя к выводу, что пациент в их помощи не нуждается.

«Видимо, первую попытку мы проиграли», — заметил Гарри, глядя на старшего чемпиона их команды.

«Как-то ты слишком быстро успокоился», — напомнила ему Гермиона о причинах их собственного появления в этом лазарете.

«Вряд ли мы сейчас сможем заставить их что-то поменять… Так что какой смысл зря переживать?»

«Но это не повод расслабляться!»

«А разве я об этом говорил? — не стал он спорить с последним утверждением, — Будем наготове, если вдруг «повезет» вновь».

«Значит, наш обычный план действий», — в ответных эмоциях появилось вынужденное смирение.

— Эта Делакур — просто зверюга! — начал в это время делиться своими впечатлениями Диггори. — Щит пробила махом, даже Муди так сильно не лупил!

— Да, мы тоже с ней встретились, — Дейвис болезненно скривился.

— Она и вас? — риторически переспросил Седрик. — Мерлин, я думал, тяжелее всего будет с Крамом, но Делакур оказалась настоящим монстром. Муди говорил, что французы будут хитрить и финтить, а она просто взяла и вырубила меня первым же заклинанием прямо сквозь «Протего»!

— Мы натолкнулись на их младших, — взяла слово Анджелина, — тут все было, как Муди и говорил. Мы зажали и выбили одного, а потом точно так же и с другим. А затем нарвались на Делакур…

— Энджи она вырубила почти сразу, я не смог…

— Да ты стоял и пускал слюни!

— А что бы я мог сделать? Она же вейла…

«Кажется, они уже это обсуждали», — Гермиона обратила внимание на легкость, с которой те пустились в спор, словно продолжая его после вынужденного перерыва.

«Похоже, прерваться их заставило наше появление», — согласился он с подобной оценкой.

— Странно, меня она не пыталась очаровывать, — прокомментировал Седрик услышанное, чем невольно подлил масла в огонь разгоревшегося спора.

— Пыталась-пыталась! — заверила его Анджелина. — Просто у некоторых совсем никакой выдержки, я еще в самый первый раз заметила!

«В чем-то она права…» — согласилась с подобной трактовкой Гермиона, перебрав воспоминания о первом этапе турнира и последовавшим за ним общением с поклонниками.

«Ну да, — присоединившись к ней, признал Гарри, — Дейвис тогда реагировал сильнее всех».

Дальнейшая дискуссия была прервана раздавшимся снаружи торжествующим ревом фанфар.

— Кто-то добрался до цели, — озвучила очевидное Гермиона.

— Бобатон или Дурмштранг? — ни к кому конкретно не обращаясь, с легким интересом пробормотал Диггори.

— Скоро узнаем, — пожала плечами Анджелина.

Ждать пришлось недолго. Известие об успехе Бобатона пришло вместе с зашедшими внутрь Чанг и Саммерсом. Последняя пара чемпионов Хогвартса, с определенной точки зрения, оказалась успешнее своих товарищей: звук фанфар они услышали, все еще находясь «в игре». С другой стороны, подобным успехом они были обязаны, увы, отнюдь не своим дуэльным навыкам, позволившим справиться со всеми соперниками. Нет, Чанг и Саммерс просто-напросто так никого и не нашли. Вообще, на эту тему они говорили не очень охотно, но по некоторым оговоркам складывалось впечатление, что они банальнейшим образом заблудились в лесу и все это время плутали неизвестно где.

Время, которое было дано чемпионам на то, чтобы немного передохнуть и собраться с силами перед новой попыткой, было использовано, чтобы вновь обменяться полученным опытом, обсудить своих соперников и выработать планы на их счет.

Тренировавший чемпионов Хогвартса Муди видел главную угрозу в представителях Дурмштранга. По его словам, дурная слава этой школы имела под собой определенные основания, и потому при встрече с ее учениками требовалось особая бдительность.

Подтвердить или опровергнуть это впечатление пока не получалось: единственными, кто встретился с чемпионами Дурмштранга, были Гарри и Гермиона. Сложно было судить о возможностях всей команды в целом по всего лишь двум ее представителям. Да и состоявшаяся схватка была слишком скоротечна, чтобы делать какие-либо выводы.

«На самом деле, некоторые выводы сделать можно», — Гермиона не стала озвучивать свои мысли вслух, поскольку они касались вещей, посвящать в которые посторонних они не собирались.

«Пожалуй, да, — согласился Гарри, — работать командой как мы никто не способен в принципе…»

«…И вряд ли те, кого мы победили, намного хуже других…»

«…В чемпионы не стали бы набирать кого попало…»

«…Значит, и все остальные нам вполне по силам».

«Если опять не напоремся на что-то вроде дементора», — Гарри, как обычно, не забывал и о менее радужных вариантах.

С французами удалось «поработать» более плотно и получить в итоге гораздо больше информации. Многое из увиденного полностью совпадало с инструкциями Муди. Неизвестно, из каких источников он получал свои сведения, но они были весьма точны. Впрочем, никто бы не удивился, если бы выяснилось, что параноидальный аврор на всякий случай давно собирал информацию на всех потенциальных врагов, пользуясь любыми доступными средствами.

Главным, в первую очередь бросавшимся в глаза, различием с тем, к чему привыкли выходцы из Британии, было то, что французы в качестве основного защитного заклинания использовали «Дефенсо». Как и предпочитаемый британцами «Протего», этот щит сочетал простоту и универсальность, что позволяло применять его в абсолютном большинстве ситуаций. Отличия крылись в деталях, и не нельзя было сказать, что эти детали были несущественными.

Эффект от «Протего» чувствовался всегда. Сколь бы ни был силен удар, этот щит его смягчит. Пусть и не намного, но смягчит обязательно, даже если силы нападающего и защищающегося сильно не равны. При сопоставимом же уровне соперников атака будет заблокирована полностью.

«Дефенсо» действовал по принципу «все или ничего». Удар противника либо поглощался полностью, либо проходил в полном объеме. Величина этого «порога» зависела от вложенных в заклинание сил, и в исполнении слабого волшебника оно было почти полностью бесполезно. Было известно, что при прочих равных условиях, с помощью «Дефенсо» можно было полностью защититься от более широкого набора заклятий, чем с «Протего». С другой стороны, все, что свободно проходило сквозь «Дефенсо», могло быть ослаблено «Протего» до безопасного уровня.

Другим существенным отличием была имевшаяся у «Протего» возможность непрерывной поддержки работы этого щита, что по сути дела позволяло уходить в глухую оборону. Это давало возможность одиночке успешно закрыться от «обстрела» нескольких противников одновременно. «Дефенсо» подобным образом удерживать было нельзя. С другой стороны, это заклинание после использования самостоятельно держалось некоторое время, что позволяло достаточно сильному и умелому волшебнику творить новые чары, по-прежнему оставаясь под его защитой.

В целом, выбор французов считался более рискованным, чем предпочтения британцев, хоть и предоставлял определенные преимущества. Собственно, попытками данные преимущества реализовать и обуславливались прочие отличия в их тактике волшебных поединков.

Британцы действовали, что называется, по обстоятельствам: при атаке пытались подловить оппонента, когда тот находился в невыгодном положении, и использовали щиты, когда замечали подготовку к нанесению удара. Французы гораздо чаще пытались работать на контратаках, зная, что в случае чего заранее использованное заклинание их защитит. Кроме того, гораздо чаще британцев они предпочитали избегать попаданий вражеских заклинаний, а не принимать их на щит, что при успехе позволяло их защитным чарам продержаться дольше, благодаря чему можно было не обновлять защиту, а продолжать атаку.

Любители «Дефенсо» не очень хорошо держались под плотным «огнем», что и продемонстрировали Дейвис с Джонсон, сумевшие наброситься вдвоем на одного из пары своих соперников. Бобатонцы сориентироваться не успели, и один из был вынужден выйти из боя в самом его начале. Справиться с оставшимся уже никакого труда не составило.

Вот только свой козырь нашелся и у Бобатона. Козырь откликался на имя Флер Делакур и, по словам всех, кто на него напоролся, был сущим монстром.

Ее защита не пробивались в принципе. Собственные же атаки прелестной и утонченной девушки содержали в себе такую мощь, что щиты против них были совершенно бессильны.

— Кинула в меня «Ступефай», — повторил для вновь прибывших Диггори. — Я, как учили, выставляю «Протего» — и вот я здесь!

— Так что, — продолжил он, — если с ней встретитесь, забудьте, что говорил Муди, и начинайте «носиться, как бешеные пикси». Попробуйте зайти с двух сторон…

— Знаете, — после некоторых раздумий, сообщила Гермиона, — а ведь стоило ожидать, что с Делакур все не так просто.

Дождавшись, когда на ней сойдутся вопрошающие взгляды, Гарри, так же участвовавший в этих размышлениях, продолжил.

— Вспомните первый тур, где мы сражались со всякими монстрами…

— …С кем дралась Делакур? — закончила вопрос Гермиона.

— С драконом, как и все старшие, — пожав плечами, ответил за всех Диггори.

— И что она с ним сделала? — задал еще один наводящий вопрос Гарри.

— Просто усыпи… усыпила, — Седрик осекся, поняв, к какой мысли их всех подводили. — Просто усыпила… просто дракона.

— Вот именно! — воскликнула Гермиона.

— Огромный монстр, высшей категории опасности… — продолжил Гарри.

— …Почти не поддающийся магии… — вновь подхватила Гермиона.

— …Если не считать уязвимых глаз…

— …А она просто взяла…

— …И усыпила его!

— И как после такого можно удивляться…

— …Что она так сильна?

**

Флер Делакур была раздражена. Флер Делакур была ОЧЕНЬ раздражена. И раздражал ее прежде всего тот факт, что турнир, с которым она связывала немало надежд, складывался далеко не так, как ей хотелось бы. Точнее, недовольно его ходом было подавляющее большинство ее соотечественников… И во многом это недовольство было направлено на нее, старшую чемпионку Бобатона. Она ведь старшая, а значит — главная. Значит, это она должна обеспечивать успех команды. И подобное отношение изрядно раздражало.

О своем происхождении Флер прекрасно знала с раннего детства и со столь же раннего детства им очень гордилась. А как тут не гордиться, если точно знаешь, что твои возможности во многом превосходят возможности обычных волшебников? Пусть официально она и была вейлой только на четверть, но магия вейл или передается, или нет. Третьего не дано. Флер, как и ее сестре, повезло, и она могла полностью наслаждаться открывающимися возможностями. И пусть некоторые очень специфичные области магии для нее закрыты, в целом преимущества тут значительно перевешивали недостатки и Флер по праву могла считать себя очень могущественной ведьмой.

Конечно, у нее было немало завистников и, тем более, завистниц. Были и такие, кто весьма недолюбливал «недолюдей» и пребывал в твердой уверенности, что в «приличном обществе» таким «отродьям» делать нечего. Хоть на территории школы, где она училась, открыто и громко декларировать подобные взгляды смельчаков и не находилось, это не значило, что их там не было совсем. Те же, кто не испытывал к ней зависти или неприязни, зачастую относились весьма снисходительно, видя лишь ее внешность и совершенно не обращая внимания на все прочие таланты.

Но, несмотря на все это, своей родословной она ничуть не тяготилась. Флер всегда была весьма горда собой, своей внешностью и своими талантами в волшебстве.

Однако, этого ей было недостаточно. Во взглядах окружающих ей нравилось видеть не зависть и злость, а восхищение и обожание. Конечно, мало было тех, кто не демонстрировал подобные эмоции после определенной обработки, но если раньше ей подобного хватало, то теперь хотелось большего. Хотелось, чтобы ее почитали по-настоящему.

Волшебный Турнир показался очень подходящей возможностью показать всем, что ее нужно уважать. Вопрос, участвовать или нет, перед ней даже не стоял.

Решение Кубка Огня, выбравшего именно ее из всех желающих, показал, что она на верном пути. Флер была полна решимости показать всем, кто тут настоящий чемпион.

Первый этап турнира, казалось бы, прошел очень хорошо. Для того, чтобы совладать с драконом, ей потребовалось напрячь все свои силы, и, впоследствии, пришлось долго отлеживаться, но показательно легкая победа над таким страшным зверем, как дракон, того стоила.

Вот только эти дураки не смогли этого правильно оценить.

«Флер, ничего себе, ты зачаровала дракона!» «Флер, это было невероятно!» «Флер, никто кроме тебя, так не смог!»

Все это она очень хотела услышать… И так и не услышала. Почему-то никто так и не обратил внимания, что она совершила считавшееся невозможным. Подумаешь, сделала то, с чем не справится и десяток волшебников…

Всех гораздо больше волновал тот факт, что по итогам первого этапа их команда оказалась на последнем месте. И кто был в этом виноват? Правильно, старшая чемпионка. Ну и что, что она выступила идеально. Ну и что, что вся остальная команда справилась гораздо хуже. Ну и что, что один из судей явно занизил им оценки. Она ведь главная, а значит — виновата во всем.

История повторилась и со следующим этапом. Тут, конечно, поспорить было трудно, они действительно оказались слабейшими… Но почему вся вина опять лежит на ней?! Как она посмела летать хуже Крама? Как она посмела с таким разгромом проиграть этим островитянам?

Новый этап турнира, после ознакомления с его правилами казался хорошей возможностью взять реванш. Свои возможности в прямой дуэли она знала очень хорошо, что и продемонстрировала всем зрителям, попросту сметая со своего пути всех соперников в первом туре. Учитывая, что в этот раз оценок ставить никто не будет, и победа засчитывалась просто по факту достижения цели, в своем успехе Флер не сомневалась.

Но вторая попытка неожиданно окончилась сокрушительным провалом. Ее соперники, похоже, сделали определенные выводы из первых с ней встреч и были твердо намерены отыграться.

Так уж случилось, что она вышла сразу на две пары противников, по одной от каждой из конкурирующих школ. Не сговариваясь, они моментально пришли к соглашению сначала сосредоточить свои усилия именно на ней.

Первого она выбила сходу. Второй последовал за ним почти сразу же после этого. Но пока она переключалась на третьего, четвертый достал ее ударом в спину. Итог — островитяне сравняли счет, а ей по-прежнему нужна еще одна победа.

Что ж, стоит тоже сменить тактику. Если на нее можно набрасываться сразу толпой, то почему бы не уравнять шансы? Пожалуй, если бы она не пренебрегла такой возможностью до этого, то сейчас бы у нее было уже две успешных попытки, что гарантировало победу на этом этапе в целом.

Так, кто это тут? Парень и девушка, что не очень хорошо. Конечно, ее чары могут действовать не только на мужчин, в конце концов, дракон из первого этапа на самом деле был самкой. Вот только воздействовать на них одновременно она не могла. Ну что ж, один помощник вместо двух это все равно лучше, чем совсем ни одного.

Обнаруженные соперники, похоже, тоже владели нужными заклинаниями и к встрече с ней были готовы. Вот только свою атаку она подготовила заранее и сразу же обрушила всю ее мощь на парня в форме Хогвартса, едва приблизившись на нужное расстояние.

Этой парочке удалось ее удивить. Во-первых, одним из них оказался этот самый Мальчик-Который-Выжил. Похоже, островитяне не зря им так восторгаются: очаровать его оказалось труднее, чем было привычно Флер. В прочем, с драконом он все равно не сравнится. Во-вторых, от нанесенного удара поплыла и его спутница. Флер была в курсе существования подобных девочек, но просто так встретить одну из них никак не ожидала.

Однако, какая ей разница? Теперь у нее есть пара надежных помощников… Хотя, почему только пара? Что мешает поступать так со всеми противниками, которых она встретит по пути?

Например, вот с этим. Что-то везет ей на знаменитостей. Вот и сам Виктор Крам пожаловал.

К безмерному удивлению Флер, хоть и ударила она послабее, чем в прошлый раз, на Крама ее атака не произвела никакого впечатления. Его лицо по-прежнему было совершенно безразличным, когда он поднял свою палочку.

— Круцио.

Что?! Он с ума сошел?! Это же…

— Круцио.

Флер отскочила в сторону от еще одного Непростительного. А если бы она не была готова к ответной атаке?!

— Круцио.

Флер начала паниковать. Ни разу ей не приходилось оказываться в таких ситуациях. Она мгновенно позабыла обо всем. Что можно послать сигнал бедствия. Что можно придумать что-то для защиты. Что можно как-то обезвредить противника, колдующего в одном и том же темпе одно и то же заклинание.

Сейчас существовал только Он — страшный колдун, одно за другим посылающий в нее страшнейшие заклинания.

— Круцио.

Ровный голос, ничего не выражающее лицо… Да он же тоже околдован! Стоп, околдован… У нее же есть свои!

«Свои», не получавшие никаких распоряжений, все это время с обожанием смотрели на грациозные прыжки объекта своей страсти.

— Да избавьтесь уже от него! — в сердцах воскликнула паникующая Флер, мешая французские слова с известными ей английскими.

* * *

Паника Флер постепенно сменялась полной апатией. Гонявший ее Непростительными Виктор Крам никак не реагировал на двух других участников сцены и не шелохнулся, даже когда каждый из них отправил в него самое страшное из Непростительных. Не в силах двинуться с места, Флер с ужасом смотрела на бездыханное тело всемирно известного ловца.

В полной неподвижности она простояла до тех пор, пока чье-то оглушающее не заткнуло ее в панике мечущиеся мысли.

* * *

Барти Крауч активировал два портключа, отправив цели по назначению. Мордред, все равно пришлось все делать самому. Еще и с этой идиоткой надо теперь что-то придумать…





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:19 | Сообщение # 48
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 44. Не влезай, убьет.


Приводящее в сознание заклинание, сопровождаемое ощущением вылитого на голову ведра ледяной воды, как обычно, подействовало безотказно, рывком вернув возможность относительно внятно воспринимать действительность. Первым пришло понимание того факта, что он почему-то находится в вертикальном положении, что весьма нетипично при таких обстоятельствах. И что же с ними случилось в этот раз, что привело к такому результату? Они натолкнулись на Делакур и… Ох ты ж... Вот черт…

— Наконец-то, — произнес кто-то, прервав попытки вспомнить недавние события.

Гарри несколько раз моргнул, пытаясь прогнать заполнивший глаза туман. Рефлекторная попытка поправить очки наткнулась на неожиданное препятствие — что-то очень крепко удерживало руки на месте. Что-то, по ощущениям очень похожее на результат Петрификуса. Сам же он находился в сидячем положении на жестком и неудобном стуле с высокой спинкой.

В целом, все понятно, если учесть, что именно они натворили…

— Вам тоже пора проснуться, мисс… А может и миссис… Или даже мистер… — вновь прозвучал тот же голос, чуть заметно тянувший шипящие и свистящие звуки.

Роем гудящих и жужжащих насекомых воспринимались мысли Гермионы, пытающейся окончательно прийти в себя и полностью осознать происходящее вокруг. Яркой вспышкой, подобной удару молнии, к ней пришли воспоминания о случившемся перед тем, как кто-то лишил их сознания. Самые последние воспоминания были весьма смутными, но все же достаточно четкими для понимания произошедшего.

«А это еще кто?!» — воскликнула Гермиона, не испытывавшая такой проблемы, как не самое лучшее зрение.

Из-за съехавших очков, едва не сваливающихся с носа, все, что мог увидеть Гарри — очень бледное лицо говорившего и его темная мантия. Все остальное, в том числе и окружающая обстановка, было слишком расплывчатым. А вот более острые глаза смогли различить гораздо больше деталей, которые и были мысленно переданы тому, кто разглядеть их не мог.

Комната, где они находились, мало напоминала то, что могло бы прийти на ум при попытке представить себе помещение для допроса задержанных преступников. Скорее, это больше походило на королевские покои, вход в которые располагался сразу за спинкой трона, если верить авторам некоторых мультфильмов. Шикарный белоснежный ковер на полу, подражающая колоннам античных храмов лепнина на стенах, блестящие золотом канделябры, плотно закрывающие окно пурпурные шторы — все это прямо-таки кричало о богатстве и роскоши. Но самой запоминающейся деталью обстановки был, конечно же, предположительный владелец всего этого великолепия. Волшебник в простой черной мантии сидел в гораздо более дорого выглядящем кресле, расслабленно держа в правой руке волшебную палочку, направленную в сторону от своих гостей. Назвать его внешность просто «приметной» было бы большим преуменьшением.

Прежде всего, глаза. Ярко-алые, с узким змеиным зрачком, они никак не могли принадлежать человеку. Там, где у людей располагался нос, лицо неизвестного было полностью ровным, за исключением двух узких щелей, заменявших ему ноздри. У существа не имелось ни малейшего намека на волосы и брови. Пальцы, державшие палочку, были неестественно длинными и тонкими, с такой же бледной, почти бесцветной, кожей, как и лицо.

В какой-то маггловской книжке была иллюстрация на тему, как бы выглядели люди, если бы произошли от динозавров. Если добавить немного чешуи и перекрасить глаза, то это было бы весьма похоже на того «диназавроида».

Бледный овал с красными пятнышками, как видел это лицо сам Гарри, теперь развернулся прямо на него, видимо, сосредоточив на нем свой взгляд.

— Три года… Почти три года прошло с нашей последней встречи, — продолжил неизвестный своим негромким, слегка шипящим голосом.

«Три года… Три года назад мы…» — автоматически начал вспоминать Гарри.

— Но Лорд Волдеморт умеет ждать…

Гермиона, не сумев сдержаться, с шумом втянула в себя воздух.

— Кажется, вы удивлены, мисс Грейнджер… буду пока называть вас так, — последние слова волшебник добавил после сделанной на мгновение паузы.

«Опять! Опять он!» — сопровождавшие слова эмоции состояли, главным образом, из страха и злости.

«Ну и урода же он нашел в этот раз…»

«Квиррелл без тюрбана тоже не красавец был… — машинально поправила она. — Черт, Гарри, сейчас не это главное!»

Ситуация слишком сильно была похожа на самую первую встречу: одержимый Волдемортом и совершенно беспомощные они, крепко связанные заклинанием.

«Правда, он вряд ли захочет допросить нас из-за…» — Гарри непроизвольно отметил имеющиеся в данной ситуации плюсы.

Волдеморт точно не станет осуждать их за невольно совершенное убийство.

«Гарри! Для твоего альтернативного оптимизма тоже не время!»

— Пожалуй, сперва стоит убедиться… — с легкой задумчивостью произнес их пленитель.

Говорил он будто сам с собой, словно размышляя вслух. Реакция слушателей его совершенно не интересовала.

«Привычки не меняются, — не мог не отметить Гарри, — все еще очень любит поговорить».

— Авада Кедавра!

На пару мгновений, Гарри словно оглох, когда внезапно исчезло ощущение присутствия другой его половины. Привычный поток мыслей, эмоций и неоформленных во что-то четкое образов неожиданно сменился звенящей тишиной. Но едва он начал приходить в ужас от страшной догадки, как все это вернулось вновь. И стало гораздо сильнее.

«Я здесь! Все еще здесь!» — ощущение теплых объятий, что так любила дарить Гермиона.

«Примерно как тогда, когда ты разбился», — одновременно с этим она в своей обычной манере сопоставляла известные факты.

«Я ему еще устрою!» — желание отомстить, то самое, что позволило ей когда-то одолеть страшного врага.

— Не надо делать такое лицо, — с легкой укоризной вновь заговорил Волдеморт. — Мы ведь уже это проходили. Ничего страшного с твоим охранником не случилось… Пока что.

С «охранником»? Это он о чем?

— У меня было время обо всем подумать…

Нет, все же своей привычке поговорить Волдеморт изменять явно не собирается.

— Наша предыдущая встреча окончилась слишком внезапно из-за твоей подружки. Да, я успел понять, кто именно убил моего тупого слугу. И я прекрасно понял, что под маской этой «мисс Грейнджер» скрывается кто-то другой.

Что ж, сейчас не остается ничего другого, кроме как слушать новый монолог в исполнении Темного Лорда. Надо дождаться, когда в ее распоряжении вновь будут оба тела… И когда появится возможность вернуть себе палочки — в двух предметах, лежащих на небольшом столике по левую руку от Волдеморта, отчетливо угадывалась пара очень знакомых ножен.

…Но, все же, к каким интересным выводам пришел этот оратор…

— Кто она, Гарри? Кто ее к тебе приставил?

Даже не понятно, что можно ответить на подобный вопрос. В прочем, задавший его явно предполагал такую возможность, самостоятельно заполнив едва возникшую паузу.

— Твое молчание все равно ничего не изменит, я и так узнаю все, что хочу. От Лорда Волдеморта ничего не скрыть.

— Я ведь прекрасно видел, что девчонка умерла… Но, должен признать, я ошибся. А это, знаешь ли, весьма раздражает, — последние слова он произнес с легким напряжением в голосе, направив взгляд на тело, после удара смертельного проклятия неподвижно лежащее на полу рядом с опрокинувшимся стулом.

— Я многое понял уже тогда. Победа над смертью всегда была моей целью, и мне прекрасно известны способы ее обмануть. И столь же прекрасно известно, что обладать хотя бы одним из них какая-то девчонка-грязнокровка не может никак.

А ведь действительно, пыталась же она сама понять, что именно тогда случилось в Запретном коридоре. Не стоит удивляться, что и другой участник тоже пытался предаваться размышлениям на эту тему.

— Странно даже — никто ведь и не подумал, что самого Мальчика-Который-Выжил отпустят погулять безо всякого присмотра… Ну вот, и опять я признаю, что ошибся… А ведь это весьма чревато, действовать мне на нервы подобным образом…

Судя по всему, в каких-либо ответных репликах Волдеморт не нуждался совсем. То ли он просто любил так размышлять вслух, то ли просто наслаждался звуками собственного голоса во время этого монолога. По опыту прошлых встреч трудно сказать, что именно было причиной подобного поведения — вполне могло быть и так, что и то и другое сразу. В любом случае, что бы как-то изменить ситуацию, нужно дожидаться удобного момента, так что пусть говорит и говорит побольше.

— Вряд ли это была затея Дамблдора. У него всегда кишка была тонка для подобной магии. Скорее, подсуетился кто-то из родни Поттеров… Да, взять тех же Блэков — не все они склонились предо мной, не все…

Лежащее на полу девичье тело было полностью онемевшим. Чувствительность к нему возвращалась вместе с характерным ощущением сотен маленьких иголочек, впивающихся со всех сторон. Точно же самой с ней происходило и тогда, в Запретном коридоре. Сейчас нужно чуть-чуть подождать, что бы быть в состоянии нормально двигаться.

— Неплохая идея, замаскировать охранника под маленькую девочку. Всерьез никто не воспримет, и никаких неприятностей от нее не ждут. Еще и подстраховкой от случайной Авады озаботились… Мне бы пригодились такие слуги… А то от тех, что есть, толку почти никакого.

— Если бы не эти идиоты, мир бы не смог так надолго забыть о Волдеморте, — как-то неожиданно сменил он тему. — Только лишь год назад один из моих безмозглых Упивающихся додумался меня найти. И то он это сделал лишь потому, что дольше прятаться в своей норе у этой крысы не получалось, а податься больше было некуда. Хотя, чего еще можно было ожидать от крысы…

Голос рассказчика стал каким-то задумчивым и отстраненным. Складывалось ощущение, что он очень давно уже хотел выговориться, но ранее не имел такой возможности. И потому теперь вольно или не вольно поступал так, как и полагалось поступать всем книжным злодеям.

— Как ни странно, Гарри, но у нас есть с тобой кое-что общее. Наши родители неплохо послужили нам. Твоя грязнокровная мамаша купила тебе жизнь, отдав свою, а труп моего никчемного папаши-маггла позволил мне вернуться к нормальной жизни. Конечно, я никогда в этом не сомневался, но убить своего отца оказалось по-настоящему полезным решением… Его кости сослужили неплохую службу. Петтигрю хоть и был идиотом, но, выполняя мои приказы, он смог сделать, как надо.

Получается, это все-таки не одержимый, а сам Волдеморт лично, в своем собственном теле, обрести которое ему помог ни кто иной, как предатель Поттеров?

— Даже немного жаль, что пришлось от него избавиться. Но его искали всем миром, а мне нужно было на время затаиться. Зачем мне слуга, который мешает мне самим своим существованием? Но даже так из него удалось извлечь свою пользу. Это было забавно — избавиться от одного предателя, чтобы замаскировать смерть другого…

Если он имеет ввиду смерть Снейпа… Получается, Волдеморт вернул себе тело уже больше года назад?! Уж не с этим ли был связан визит чокнутого домовика?

— Так, — словно очнувшись от своей задумчивости, прервался Волдеморт, — думаю, времени прошло достаточно.

— Леди, — с издевкой произнес он, — вы там живы? Круцио!

Казалось, что сотни и тысячи добела раскаленных ножей вонзились в него и начали медленно проворачиваться в ранах. Казалось, что каждая клеточка ее тела вдруг принялась ожесточенно рвать на части своих соседок. Казалось, что кровь в жилах словно превратилась в раскаленную, пузырящуюся лаву, заживо сжигающую изнутри. И все это происходило одновременно.

Внезапно, все прекратилось. Агония отступила, оставив после себя спазмы в мышцах, вполне терпимые на фоне только что пережитого, и саднящее от вырывавшегося из него крика горло. Как же это, оказывается, хорошо — просто лежать на полу, когда ничего слишком уж сильно не болит.

— Как любопытно, — во время попыток отдышаться, вновь раздался шипящих голос, — один Круциатус — и сразу двоих… А если наоборот?... Круцио!

И снова боль, заставляющая позабыть обо всем на свете. Его разорвали на мелкие части, сшили вместе зазубренной иглой и вновь разорвали…

И опять — блаженный покой. Медленно расслабляющиеся, сведенные судорогой тела. Возможность вспомнить, что в мире может существовать и что-то иное помимо той запредельной боли.

— …Передается в обе стороны… — вновь рассуждал вслух мучитель. — Так же, как и у…

— Ну конечно! — торжествующе воскликнул он после короткой паузы и выдавил из себя несколько довольных смешков.

— Шедеврально, — протянул он, отсмеявшись, — Кто бы это ни придумал, он смог меня впечатлить. Хоркруксом охранника Поттера сделали самого Поттера... Да, умно, весьма и весьма умно. Чтобы добраться до Поттера, нужно разобраться с охранником — а чтобы избавиться от охранника, нужно добраться до Поттера…

Только что пережитое пыточное проклятие как-то не очень способствовало своевременным реакциям на окружающее и потому смысл услышанного был понят отнюдь не сразу, да и мысли в голове шевелились несколько вяло. Но все же, когда удалось осознать, что же именно хотел сказать Волдеморт, где-то на задворках приходящего в себя сознания даже появился намек на удивление. Хотя, конечно, стоило признать, что его выводы вполне можно было назвать логичными с учетом доступной ему информации. Если уж обладая богатым набором впечатлений от первого лица так и не удалось до конца все понять, то что уж говорить о том, кому все это было неизвестно.

— Да, не ожидал я такого хода, не ожидал… Что ж, тем слаще будет все узнать. С кого бы мне начать?... Пожалуй, лучше все-таки с «леди», — последнее слово было произнесено с ощутимой издевкой.

Взмах палочки, и грубо подхваченное девичье тело поднимается над полом, чтобы тут же быть резко брошенным на подставленный жесткий стул и обхваченным появившимися из воздуха веревками. Еще один пасс, и стул вместе с ее телом рывком оказывается прямо напротив кресла с сидящим в нем Волдемортом. Глядя ей прямо в глаза, привстав с кресла, он наклоняется вперед, настолько близко, что едва не касается ее лба своим. Нависая над ней, не отрывая взгляда змеиных глаз, делает сложный жест палочкой.

— Легилименс!

Под черепом словно взорвалась бомба! И хотя этот внезапный взрыв боли не шел ни в какое сравнение с результатом пыточного, приятного в нем все равно было мало. На пару мгновений он ослеп и оглох, полностью потерявшись в заполнивших мир разноцветных вспышках и ревущей какофонии диссонансных звуков.

На нее завалилось что-то тяжелое, к лицу прикоснулось что-то холодное… и это прикосновение тут же сменилось ощущением раскаленных углей. Из горла, каким-то чудом не сорванного после двух Круциатусов вновь вырвался болезненный вскрик.

Зрение слабовидящего тела не позволяло разглядеть все в деталях, но, похоже, Волдеморту тоже не слабо досталось его же заклинанием. Нависая над ней перед его прочтением, он упал вперед, опрокинув ее на пол вместе со сломавшимся в результате этого стулом, и теперь неподвижно лежал сверху. Именно прикосновение его лица и вызывало эту жгучую боль.

Чтобы ни было причиной всему этому, нет времени на раздумья, надо действовать!

Он рванулся с пола… То есть, попытался это сделать. Руки и ноги по-прежнему оставались неподвижны из-за неизвестного парализующего заклинания. Пусть во время Круциатуса он и смог свалиться на пол из-за бивших все тело конвульсий, но на что-то большее с неработающими конечностями рассчитывать было нельзя.

Но имелось и второе тело. Похоже, пережитая им «смерть» отменила действие обездвиживающего руки и ноги заклинания, и именно поэтому она была связана Волдемортом перед его неудавшейся попыткой легилименции. К счастью, тот не стал сильно заморачиваться и просто-напросто привязал ее к стулу, теперь сломанному, что давало определенные шансы.

Дергаясь всем телом, извиваясь подобно червяку, спустя долгие минуты удалось наконец сбросить с себя эту тушу и выпутаться из ослабленных веревок.

Подняться на ноги удалось с большим трудом, сдерживая подкатывающую к горлу тошноту. Опирающиеся на стоящий подле кресла столик руки сильно дрожали. В целом, ощущения, хоть и были не настолько интенсивными, весьма походили на результат приключений в Запретном коридоре. Видимо, после двух одновременных смертельных проклятий и одной собственной «смерти» она подошла уже очень близко к пределу своих сил. Да еще и легилименция эта весьма не слабо по мозгам ударила…

С креплениями, удерживавшими палочку в ножнах, наконец, удалось справиться и она снова была вооружена. Первым делом, нужно окончательно разобраться с врагом. Смертельное проклятие использовать, пожалуй, сейчас все же не стоит, чтобы не свалиться без сил прямо тут, но много ли надо, чтобы добить бессознательного противника? Режуще заклинание, когда-то позволившее окончательно закрыть вопрос с сумасшедшим домовиком, хорошо показало себя и для решения проблемы с самим Волдемортом.





"Ну нельзя быть таким тупым, Доктор!"(с) Шерлок Холмс.
 
LordДата: Воскресенье, 30.11.2014, 05:20 | Сообщение # 49
Самая страшная вещь в мире - правда
Сообщений: 2727
« 168 »
Глава 45. Если вы параноик...


Если бы Аластор Муди озаботился составлением списка «Люди, от которых я не жду ничего плохого», то загляни туда кто-нибудь любопытный, он бы увидел там… Нет, отнюдь не пустоту, как мог бы подумать всякий, кто был хоть немного наслышан о легендарном Шизоглазе. На самом деле, имен в этом списке набиралось очень приличное количество. Но внимательный читатель без особых проблем смог бы обнаружить самую важную закономерность — все люди попадали туда исключительно посмертно.

Вообще, вздумай кто-то озадачиться классификацией всех живущих в этом мире существ согласно критериям Муди, то оперировал бы он, как правило, всего одним параметром: насколько вероятны враждебные действия со стороны классифицируемого объекта. Таким образом, все, что способно на причинение сколь угодно малого вреда, было бы быстро разбито по категориям вроде «абсолютно точно», «наверняка», «скорее всего» и так далее.

Были, однако, и такие, кого Аластор мог прилюдно назвать своим другом. Пусть и существовали они в исчезающе малом количестве, но все же они были. Впрочем, подобный статус еще не означал, что никакого подвоха подозрительный аврор от них не ожидал. В конце концов, если ты считаешь кого-то своим другом, это не значит, что своим другом тебя считает и тот, кто выдает себя за твоего друга.

В этом мире существует слишком много способов заставить увидеть совсем не то, что есть на самом деле. А уж если учесть и возможности заставить кого-то действовать не по своей собственной воле, то любому разумному человеку станет совершенно ясно, что полное и безоговорочное доверие — это столь же полная и безоговорочная глупость.

Так что, максимум, на что был способен многое повидавший на своем веку волшебник, так это занести всех своих немногочисленных друзей в категорию «значительно меньше обычного».

Игорь Каркаров в эту категорию входить не мог никак. Именно поэтому Муди даже и не попытался впасть в ступор, замереть от удивления, застыть от ужаса, а также не стал совершать все прочие увлекательные вещи, как и поступила большая часть присутствующих, когда события пошли по неожиданному для них сценарию. Поскольку он сам никогда не забывал о том, что любое дело в любой момент может принять весьма лихой оборот, действовать он начал… Нет, не самым первым, но одним из первых — весьма полезно помнить и о том, что всегда может найтись и кто-то более умелый.

К сожалению, подчиняясь требованием идиотов организаторов, он находился недостаточно близко к эпицентру событий, которым стала судейская ложа с тремя директорами. Все прочие представители участвующих в турнире школ, будь то учителя или ученики, ставшие счастливыми обладателями бесплатных билетов, располагались уровнем ниже, разделенные на три секции, по одной на каждое учебное заведение. Впрочем, это не мешало наблюдать за врагом прямо сквозь перекрытия стадиона, как и за всеми остальными источниками потенциальной угрозы.

Казалось бы, все шло своим чередом, и не было совершенно никакого повода для волнений: третий, решающий тур текущего этапа турнира был в самом разгаре, и внимание зрителей было прочно приковано развернувшейся между соперниками борьбе.

Стадион, бывший когда-то квиддичным полем, а еще раньше — гладиаторской ареной, обзавелся огромным водоемом почти во всю свою ширину. Идеально гладкая, без малейшей ряби, водная поверхность была превращена в одно гигантское зеркало, подобное тем, что французы использовали вместо каминов. И в этом самом зеркале зрители и могли увидеть все-то, что попадало в поле зрения оснащенных омниноклями многочисленных наблюдателей, неустанно кружащих над лесом. Вроде бы, подготовка столь масштабного произведения волшебного искусства и стала одной из причин длительного перерыва перед нынешним этапом турнира. А если поверить россказням Бэгмена, так он вообще все это время чуть ли не единолично все это наколдовывал.

Вырвавшаяся откуда-то сверху широкая струя пламени, чьи завихрения формировали отчетливо различимые оскаленные морды всяких чудовищ, не могла быть ничем иным, как Адским Огнем. У его автора хватило соображения не выбирать в качестве цели для столь трудно контролируемого заклинания что-либо, что находилось слишком близко к нему самому — огненный монстр отправился прямо в центр озера-зеркала, демонстрировавшего целеустремленный шаг старшего чемпиона Дурмштранга.

Казалось бы, странный и совершенно бессмысленный поступок — направить огненное заклинание прямо в воду. Но выпустивший его волшебник, похоже, явно знал, что делал — ревущее пламя с мгновения ока разбежалось по всему водоему и утопило стадион в сизом дыму с желтоватым отливом. Чем бы ни обеспечивалась работа заклинаний, передававших изображение на поверхность озера, но заполнено оно было отнюдь не простой водой.

Волшебный глаз направился вверх, в направлении мест для судей. Ожидания Муди подтвердились полностью, когда он увидел Каркарова, завершающего размашистый жест палочкой в сторону директрисы Бобатона, находившейся к нему ближе всех остальных.

Попытка аппарации оказалась безуспешной, что, в принципе, было ожидаемо после неоднократно повторявшихся заявлений «не допустить бардака, как на чемпионате мира».

Одноногий аврор в очередной за последние годы раз проклял свою нерасторопность, из-за которой он в свое время и стал одноногим. Самым паршивым в полученном тогда проклятии был тот факт, что полностью убрать его последствия колдомедикам не удалось, несмотря на все их старания и всю убедительность их пациента в его требованиях постараться. Именно из-за этих самых последствий ему и приходилось использовать в качестве протеза жалкую деревяшку вместо чего-то более полезного, сопоставимого с волшебным глазом. Запоминать длинные и запутанные объяснения колдомедиков, состоявшие из фраз вроде «деградация нервов» у пациента не было ровным счетом никакого желания. Для него имел значение лишь следовавший из всего этого практический вывод, бывший для него весьма не утешительным: сколь бы совершенным ни был заменитель утраченной ноги, пользы из него сам Аластор Муди сможет извлечь не более, чем из простой деревяшки.

Вот сейчас и проходилось, как в прочих подобных случаях, медленно и нерасторопно ковылять к своей цели вместо привычного когда-то стремительного рывка.

Посторонний наблюдатель мог бы подтвердить, что двигался аврор с деревянной ногой весьма и весьма быстрым шагом очень спешащего куда-то человека, что при наличии этой самой деревянной ноги и вовсе казалось невозможным, но вот по собственным убеждениям Муди, он именно что очень нерасторопно ковылял.

Добираясь до судейской секции, он перестал следить за происходящим внутри нее — гораздо важнее было держать под контролем свое непосредственное окружение, чтобы не получить неожиданный удар в спину от сообщников Каркарова. В том, что они имелись, не было совершенно никаких сомнений — слишком он был труслив, чтобы вот так, совсем не таясь, устраивать подобное представление в гордом одиночестве. Нет, сейчас к нему должна прибыть подмога.

Встревоженный гул с вкраплениями испуганных выкриков, в который погрузился стадион после поджога поля, начал дополняться паническими воплями. Под этот аккомпанемент Муди и ворвался внутрь судейской ложи после быстрого ее осмотра волшебным глазом. И хотя именно что врываться с палочкой на изготовку особой нужды уже не было, поскольку пока он ковылял к месту событий, все успело уже закончиться, по-прежнему нужно было оставаться готовым к неприятным сюрпризам.

Зачинщик начавшихся беспорядков с разбитым носом и губами без чувств валялся на деревянном полу. Над ним горой возвышалась директор Бобатона, державшая в руках две волшебные палочки — свою и изъятую у врага. Ее темно-синяя мантия была разодрана в нескольких местах, левый рукав отсутствовал вовсе, но сама она никак не демонстрировала, чтобы это причиняло ей хоть какие-то неудобства. Волшебный глаз подтвердил: проклятия Каркарова не смогли причинить полувеликанше никакого серьезного вреда.

Помона Спраут сидела на своем месте, стиснув зубы и зажимая живот левой ладонью, покрытой кровью. Рана была неопасной, любой нормальный колдомедик справится с легкостью. Муди давно сбился со счета, сколько на нем вылечили таких же.

В помещении находилось еще двое бессознательных волшебников, комментатор для болельщиков Дурмштранга, и коллега Крауча с той же стороны. Каркаров и впрямь был не один — похоже, они там все сговорились.

Все прочие присутствующие, в лице французских вариантов Крауча и Бэгмена, а также и сам Бэгмен, боязливо жались по стенам, с выпученными глазами глядя то на поле, то на неподвижного Каркарова.

Закончив оценку обстановки, Муди пришел к выводу, что опасность сейчас могла представлять только директор Бобатона. Если с ней придется драться, нужно учесть, что просто так ее не возьмешь и бить нужно чем-то покрепче.

Отойдя от прохода и прижавшись спиной к стене, так, чтобы все присутствующие оказались по одну от него сторону, Муди еще раз осмотрел их всех и не найдя признаков непосредственной угрозы решил немного прояснить ситуацию.

— Где Крауч? — спросил он, глядя обычным глазом на Бэгмена.

Муди видел, что прямо перед тем, как чемпионы отправились в лес в третий и последний раз, Крауч покинул свое место на стадионе, что-то быстро ответив окликнувшему его Бэгмену. К сожалению, происходящее «этажом» выше можно было только увидеть, но не услышать.

— Э-э-э… Он не сказал, куда пошел, — после некоторого замешательства ответил Бэгмен, — сказал только, что скоро вернется.

Могло ли быть так, что подельники Каркарова напали и на того, кто когда-то отправил его в Азкабан и очень неохотно согласился с досрочным освобождением? Да запросто, эта мразь вполне могла захотеть отомстить. Мордред знает, чего он этим всем собирался добиться, но об этом можно подумать потом. Сначала нужно разобраться с нынешними проблемами.

— Они заодно с Каркаровым? — Муди указал кивком головы на двух лежащих на полу волшебников, чьи имена он не стал запоминать.

— Сначала он, — сквозь зубы процедила Спраут, — потом остальные набросились.

— Считать ле’костью меня сложить! — с презрением отозвалась французская великанша. — Ду’аки!

Муди был полностью согласен с подобной формулировкой — недооценка врага всегда есть и будет одной из страшнейших и глупейших ошибок, которую только можно совершить.

Топот ног, донесшийся со стороны лестницы, соединявшей ярусы стадиона, заставил направить в ту сторону взгляд волшебного глаза и заодно сместиться так, чтобы не стать первым, кого потенциальные враги увидят при входе в эту ложу. Хоть неизвестные волшебники и одеты в форму работников стадиона и, возможно, являются его охранниками, подстраховаться не помешает.

Забежав внутрь с выставленными вперед палочками, они быстро осмотрели помещение и опустили свое оружие. Дилетанты. Авроры, которых обучал лично Шизоглаз, очень быстро на своей собственной шкуре осознавали, что опускать палочку, пока хоть один из вероятных противников держит ее в боевой готовности — это просто верх идиотизма. Палочка Муди по-прежнему была нацелена на вновь прибывших, и он готов был нейтрализовать их при малейшем подозрительном действии с их стороны.

Один из французов, вероятно, старший в группе, о чем-то спросил директрису Бобатона на своем языке, в котором отставной аврор знал лишь несколько простейших слов.

Вообще, он владел множеством различных языков на необходимом ему уровне. Необходимым уровнем он считал произнесение фраз вроде «брось палочку» или «ни с места». Все остальное было напрасным излишеством, ведь разводить со своими врагами задушевных бесед он не собирался. А забежавшие в гости волшебники, похоже, были готовы приступить именно к подобным беседам, полностью потеряв всякую бдительность.

Наконец, директор Бобатона — мадам Максим, как все-таки вспомнил Муди — снизошла до пояснения ситуации для присутствующих выходцев из Британии.

— ‘Оворят, не знают, что творится в лесу. Наблюдатели не отвечают.

Похоже, она уже успела придти в себя после нежданной драки, и теперь говорила, почти не коверкая английский язык.

— Сказали, что соби’аются лететь туда.

Могло ли быть так, то Каркаров со своими выкормышами решили сыграть грязно, поняв, что иначе победы им не достичь? Счет-то у них все еще нулевой, против одного очка у Хогвартса и Бобатона, а попытка осталась последняя. Хотя сейчас своей выходкой этот придурок добился скорее полного срыва турнира, но в свое время он уже показал, что когда начинает припекать, он теряет всякие остатки разума. Те, кто позволил ему усесться в кресло директора, могут очень сильно расстроиться после такого провала, как последнее место на очередном этапе турнира. А с такими неудачниками разговор у них короткий.

Муди никогда не верил, что сидевший в Азкабане преступник, пособник Темного Лорда, смог бы самостоятельно пролезть на должность директора Дурмштранга, волшебной школы, где училась едва ли не вся восточная Европа. Нет, он явно нашел себе новых покровителей, которым чем-то сумел приглянуться. И кем бы они ни были, но они точно разделяли хотя бы часть взглядов старого хозяина Каркарова — иначе зачем бы он им понадобился на таком посту? Все же, ходящие про эту школу слухи не могли возникнуть на пустом месте…

Впрочем, сейчас важно не это. Кто бы чьим бы слугой там не являлся, но у Аластора Муди в этом турнире участвуют его собственные подопечные и сейчас им угрожают враги. Надеяться на этих французиков нельзя — даже в судейскую ложу они на здоровых ногах добежали намного позже, чем он со своей деревяшкой. Будь он их начальник, они бы у него поучились расторопности! Жалящее проклятье в задницу — замечательное средство от медлительности, как неоднократно показывала практика...

В общем, надо брать дело в свои руки. После коротких препирательств, при посредничестве мадам Максим, выступавшей в качестве переводчика и точно так же не испытывавшей желания полностью полагаться на посторонних в вопросах сохранности своих учеников, направившаяся в лес группа французов дополнилась б