Армия Запретного леса

Среда, 24.05.2017, 10:55
Приветствую Вас Заблудившийся


Вход в замок

Регистрация

Expelliarmus

Уважаемые гости! Пользователям, зарегистрировавшимся на нашем форуме, реклама почти не докучает! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума!
Всех пользователей прошу сообщать администратору о спаме и посторонней рекламе в темах.

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Азриль, Сакердос 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » И в аду есть герои (AU, OCC, R, макси, кроссовер, ГП/Унохана обновлено)
И в аду есть герои
AyakashiДата: Среда, 27.07.2016, 00:35 | Сообщение # 31
Подросток
Сообщений: 6
« 10 »
Снейп бы повесился, если бы видел сейчас Гарри за котлом; а Волди заплакал бы от геноцида змей. biggrin
 
DarrenDirtyДата: Пятница, 23.09.2016, 16:12 | Сообщение # 32
Посвященный
Сообщений: 53
« 1 »
Фик умер?
 
cooltimkaДата: Суббота, 01.10.2016, 22:30 | Сообщение # 33
Подросток
Сообщений: 29
« 2 »
Глава - 6


Спустя неделю.

Юный волшебник стоял в комнате-кухне напротив стены, на которой висело зеркало. Он смотрел на высокое, во весь рост зеркало, и оценивал свой внешний вид.

Из-за нехватки солнечного света он был очень бледен. Изумрудные глаза за очками-велосипедами казались еще ярче, чем обычно. Волосы на голове были дико взлохмачены, как после мощного шторма, и неумело отстрижены с помощью режущих чар «диффиндо».

Он провел ладонь по подбородку — ни усов, ни бороды на лице не было. Подбородок, как и щеки, был чист от юношеской поросли, словно щеки юной волшебницы.

«Ну и ладно, меньше мороки» — подумал Гарри.

Ему было семнадцать лет, и по законам волшебного мира он считался взрослым волшебником. Но сам маг нисколько не изменился и выглядел как пятнадцатилетний подросток, словно время для него замерло, остановив свой бег.

«Я таким и останусь, вечным учеником пятого курса, словно какая-то Плакса Миртл?» — сам себя спросил Поттер.

В голове невольно возник образ привидения. Брр.… Аж мурашки по коже.

Гарри повел плечами, отгоняя холод, и, взлохматив рукой волосы, резко вдохнул ледяной воздух.

Наверное, сейчас на Земле стоит декабрь девяносто седьмого года. Он не был уверен в этом, однако точно знал, сколько времени прошло, чтобы приблизительно определить дату.

Гарри поправил воротник потрепанной школьной рубашки, а затем вздохнул. Он выглядел, как последний оборванец. Не в обиду будет сказано, но одежда мистера Люпина выглядела на порядок лучше, чем его.

Его черные, хлопчатобумажные носки давно пришли в негодность, а школьные туфли сиротливо валялись в углу комнаты, дырявые и с полностью изношенной подошвой.

Некогда белая школьная рубашка стала серой, как вездесущий цвет сумрачного мира. Черные штаны и мантия серьезно износились — они потеряли свой первоначальный цвет, став черно-серыми. А левый рукав на школьной мантии и рубашки теперь полностью отсутствовал из-за кислотной атаки пустофицированного змея. Только красно-золотой галстук, который по понятным причинам подросток не носил, был цел и невредим, словно был недавно куплен в магазинчике мадам Малкин.

Школьная форма была сделана с заделом прочности для неугомонных учеников школы магии и чародейства Хогвартс, но явно не была предназначена для битв и тренировок. Да и заклинание починки «репаро» не годилось для исправления одежды. Сколько бы он не вливал маны в чары, результат всегда был один и тот же — ничего.

«Вот бы завести домовика, — подумал Гарри и мечтательно прикрыл глаза. — И одежду скроит, и еду приготовит, и в доме уберется. В общем, все бытовые проблемы решит... Чушь! — вдруг опомнился волшебник и покачал головой, отгоняя наваждение.

Никто к нему не придет, никто ему не поможет. Так было всегда, еще до прихода в мир магии, так и осталось по сей день. Чтобы выжить, он обязан делать все сам, а не ждать у берега погоды — иначе его ждала бы только смерть.

«Но с одеждой надо что-то делать» — Гарри задумчиво почесал подбородок.

Хоть тут и не было цивилизации и не нужно было заботиться о внешнем виде. Но все же… Нужно было держаться на определенном культурном уровне, чтобы совсем не одичать и не стать дикарем.

Он понятие не имел, как сделать новую одежду. Надежную, постоянную одежду из камня и песка не сделаешь — просто не получиться. Нет, конечно, можно было сделать из его лохмотьев сносную одежду, применив трансфигурацию. Но это был не вариант.

«Как там было в маглловской сказке?» — Гарри задумался.

Трансфигурация феи-крестной для золушки длилось до полуночи. А вот его магия продержалась бы всего лишь час. Всего лишь жалкий час и подросток снова был бы в лохмотьях, как какой-то домовой эльф, а если бы одежда была бы сделана из песка или камня, то он вообще бы остался, гол как сокол.

Да, одно дело было преобразовывать что-то простое: подобное в подобное, камень в металл или глину в кирпич. Но другое дело было сотворить из камня животное или ткань, да и ещё, чтобы трансформа была устойчивой, а не временной. Для такой магии нужен был запредельный уровень мастерства и знаний. Не каждый бы способен на такую магию, только настоящий мастер-кудесник, иначе бы все чародеи и волшебницы делали себе одежду из чего угодно, а не покупали бы в лавках и магазинах Косого Переулка. И для Гарри, не очень усидчивого в свое время ученика Хогвартса, создание новой одежды было проблемой.

Юный маг еще немного постоял возле зеркала, разглядывая свою одежду, а потом улыбнулся своему отражению, когда мысли, словно снитчи, запорхали в голове. Кажется, он знал, как решить проблему. Часть ответа была буквально на поверхности — она мелькала каждый день перед глазами, словно неуловимый снитч, когда подросток готовил пищу.

Он пораженно покачал головой, не понимая, как он забыл о таком, и отвернулся от зеркала, чтобы вернуться к своей работе.

Проблему с одеждой он решит в следующий раз. А сейчас у него были иные заботы.

Гарри прошёлся по комнате, а потом сел за круглый стол, на котором небрежной кучей лежало несколько свитков.

Подросток взял в руки свиток с красной надписью: «исследования зелья пустофикации». Он быстро пробежался глазами по ровным строчкам текста, где аккуратным почерком описывались свойства зелья и подробные инструкции к рецепту.

Он удовлетворенно качнул головой, когда прочитал информацию в свитке, завязал свиток шнурком, положил его на полку шкафа, а затем вернулся за рабочий стол.

Исследования по изучению зелья «пустофикации» были успешно окончены. Свойство были изучены и записаны в свиток. Рецептура была подвержена многократным приготовлением зелья. Больше нечего было исследовать.

Поттер взял другой свиток в руки, развернул его и пробежал глазами по неровному и зачёрканному в нескольких местах тексту.

Это были записи, сделанные в ходе экспериментов.

Записи, связанные с одной из главных целей — вернуться в родной мир.

Это были исследования чар «портус».

Когда Гарри только начинал исследования «чар портала», он знал только магическую формулу, произнесённую профессором Дамблдором, еще на пятом курсе, в ту ночь, когда мистер Уизли попал в беду, дежуря возле Отдела Тайн.

Сама формула была простой и состояла из одного слова. Но главная загвоздка крылась в ином — он не знал нужных движений волшебной палочкой, правильную интонацию, и совсем не понимал, как нужно было накладывать чары на предмет. Он знал, что одного волшебного слова было мало, нужно было нечто большее: крепкая теория или интуитивное понимания механизма работы чар.

Для него это было тайной, которую он решил раскрыть.

И по мере раскрытия секрета чар, капля за каплей накапливались бесценные сведения.

Это было похоже на домашнюю работу для профессора Флитвика или МакГонагалл, когда они задавали задания, где требовалось объяснить, как можно было бы применить те или иные чары на деле.

Если у Дамблдора чары выглядело просто и элегантно, то его первые попытки превратить камень в портал выходили полной неудачей, как у ребенка учащегося ходить. Камень то таял под воздействием чар, превращаясь в стеклянный ком, то взрывался, раскидывая шрапнель из острых осколков. Однажды, осколок чуть не задел правый глаз, оставив глубокой порез в опасной близости от глаза. Эти эксперименты по своей природе были опасны и безрассудны из-за своей непредсказуемости, но были жизненно необходимы для юного волшебника, как глоток воздуха.

Но за неудачами всегда следовал прогресс. Со временем волшебник, перебрав все возможные варианты, как взломщик к замку, смог подобрать правильную интонацию и движения палочкой.

Но это было не самое сложное.

Как и в трансфигурации или других сложных заклинаниях, в чарах «портус» нужен был четкий мысленной образ. То есть во время кастования чар нужно было очень точно думать о месте, куда хочешь переместиться. Малейшая ошибка — отвлечение на другие мысли — прямо во время сосредоточения, могла привести к печальным последствиям.

К примеру, из-за неправильно наложенных чар, юный чародей мог переместиться прямо в скалу, под землю или на высокую высоту, что, естественно, привело бы к нелепой, бессмысленной смерти.

Совместить все элементы магической формулы и мысленный образ, чтобы все работало в едином тандеме, было сложно, но не невозможно.

Для Гарри на его уровне знаний это было уже привычно. Все что ему требовалось — это долгие кропотливые тренировки, для того чтобы достичь должного мастерства.

Поттер внимательно прочитал все заметки, оставленные на свитке, а потом кивнул сам себе, удовлетворённый прочитанным. Свиток же он завязал шнурком из змеиной кожи и положил обратно на стол. Пора было приступать к проверке своих знаний, полученных в ходе экспериментов и тренировок.

Гарри поднял голову и посмотрел на люстру, всмотревшись в приятный бело-голубой свет «люмоса».

Образы и мысли, беспорядочно плавающие в голове, затихли и успокоились, словно рыбки, залегшие на дно. Окружающее пространство начала медленно пропадать из поля зрения волшебника. Чувство сердцебиения, дыхания и ощущения своего тела пропали. Не осталось ничего — кроме звенящей пустоты из чистого белого света. И в этом свете, который был везде и повсюду, родился, словно разноцветная вспышка, четкий и яркий образ-мысль.

Гарри распахнул зеленые глаза и указал волшебной палочкой на серый свиток, а затем сделал жест правой рукой, описав полный круг, символ Уробороса, и одновременно четко произнес, растягивая первый слог и делая ударение на втором:

— Портус!

Серый свиток задрожал и в тоже время покрылся призрачным бело-голубым светом, а потом через секунду-две успокоился, став снова тем же непримечательным серым свитком.

— Отлично, — произнес Гарри, довольный результатом своих чар.

Он взял в руки зачарованный свиток. Пергамент свитка на ощупь был горячий, как свежеиспеченный пирожок миссис Уизли.

Поттер повертел его в руках, рассматривая его со всех сторон, а потом вдруг почувствовал в душе мимолетный порыв детского вдохновения. Он взял с полки шкафа чернила и перо, а затем вывел на свитке немного корявую красную надпись: «скролл оф портал».

— Вот, теперь точно все, — улыбнулся волшебник.

Теперь свиток был похож на таинственный волшебный предмет.

Гарри подкинул зачарованный свиток в воздух, поймал его и резко развернул, срывая шнурок.

Пальцы рук, как по волшебству, сразу же прилипли к пергаменту, свиток налился яркой синевой, а потом невидимая веревка, присосавшаяся к пупку, резко дернула вперед, и Гарри, влекомый невидимой силой, потащило во тьму в окружении синего вихря магии.

Прошел миг, казавшийся бесконечностью, а затем волшебник вывалился из воздуха. Он приземлился на мягкий песок и инстинктивно расставил руки в стороны, чтобы удержать пошатнувшиеся равновесие.

Поттер огляделся по сторонам.

Он стоял на берегу озера возле валуна, который торчал из песка. Вдалеке виднелась стена каменного леса, а чуть справа был виден его дом с плоской крышей. Все верно — магия портала сработала как часы, точно и безукоризненно, переместив подростка в заранее задуманное место прибытия.

Гарри завернул свиток, который все еще держал в руках, а затем не спеша пошел в сторону дома.

Как выяснил юный маг, в ходе экспериментов, если наложить чары «портус» на любой попавшийся предмет и прикоснуться к нему, то сразу же произойдет перемещение в заранее указанную точку.

Но Гарри осознал и другое, что в чары можно было добавить условие в виде мысленного образа. К примеру, свиток, который он только что использовал в качестве портала, был зачарован иначе. В нем было заложено простое условие-действие; если развернуть свиток, то срабатывала магия перемещения.

По мнению Гарри это было удобно. Можно было сразу заготовить несколько свитков и в чрезвычайный момент открыть, чтобы избежать угрозы.

Конечно, он знал, что все можно было сделать проще, не танцевать вокруг да около со свитками, а сразу зачаровать предмет на определенное время или сделать активацию с паролем. Но, он просто не знал, как зачаровать такие чары. Сколько бы волшебник не пытался — ничего не выходило. Если бы у него была книга с подробным описанием чар, то все было бы намного проще.… Но гриффиндорцу приходилось постигать магию самостоятельно, как какой-нибудь друид-отшельник в чаще леса, учась на собственных ошибках.

Возможно, подросток расколол бы крепкий орешек таинственного волшебства, но это уже будет в будущем, не сейчас, потому он что понял — это магия не решала проблему.

Да, магия портала вполне предсказуемо работала, без проблем перемещая юного чародея в пределах сумрачного мира. Но и только.

Когда Гарри попытался создать портал в Хогсмид, то все прошло хорошо, магия без проблем наложилась на предмет. Однако когда подросток прикоснулся к зачарованному предмету — ничего не произошло, чары не сработали, как должны были , будто бы волшебный предмет был просто предметом без какой-либо магии.

Вначале волшебник подумал, что возможно место прибытия было волшебно защищено от перемещений, и пытался создать новый портал уже из другого предмета только уже в Косой Переулок. Но и тут, к сожалению, магия молчала. Он перебрал различные варианты: центр Лондона, Министерство Магии, в общем, все знакомые места, даже к нелюбимым Дурслям пытался протянуть нить из магии, но ничего не выходило путного. Ни усиленное вливание маны в чары, ни замена предмета на другой тоже не помогли. Портал молчал, как мёртвый камень, никак не реагируя на прикосновения волшебника.


Сообщение отредактировал cooltimka - Суббота, 01.10.2016, 23:34
 
cooltimkaДата: Суббота, 01.10.2016, 22:33 | Сообщение # 34
Подросток
Сообщений: 29
« 2 »
Дальнейший вывод, который сделал гриффиндорец, был вполне очевиден: магия портала, как и магия перемещения домовых эльфов не годилась для межпространственного перемещения. И скорее всего, никакая магия, известная волшебникам, не решила бы его проблему.

Самое главное Гарри осознал — чтобы выбраться из песчаного мира, нужна была совершенно иная магия перемещения, основанная на новых принципах и законах.

Но чтобы создать новое заклинание не хватало ни знаний о теории составления заклинаний, ни знаний о природе миров. Все что он знал — это только общие поверхностные представления.

Гарри спокойно пожал плечами. Время было потрачено, но волшебник не унывал, понимая, что обзавёлся бесценным знанием в области магического перемещения и новым заклинанием, которое могло бы спасти ему жизнь в один трудный день.

Он подошел к дому и вдруг со стороны леса донесся пронзительный демонический вой. Его голова повернулась в сторону крика пустого, а пальцы правой руки инстинктивно сжали волшебную палочку.

«Пустой? — прищурился волшебник. — Надо разобраться»

Поттер вошел в дом, положил свиток с исследовательскими записями на полку, а потом решительно вышел наружу.

Он не спеша направился туда, откуда послышался рёв — к волшебному барьеру, который был возле кромки каменного леса. По мере приближения, подросток чувствовал, как ветер обдувает кожу лица, шеи и груди. Но это, конечно же, был не ветер и не тепло, как от лучей солнца или пламени костра — это было ощущение жара магии.

С каждым пройденным шагом аура силы, исходившая от монстра, чувствовалась все сильнее и отчетливее. Она не обжигала, как жар настоящего пламени, и не сушило кожу, как ветер пустыни — это было иллюзорное чувство в голове.

Гарри мог бы закрыть глаза и безошибочно определит направление демона и даже оценить силу. Это было чувство магии, которое крайне обострилось в пустынном мире.

За волшебным барьером виднелась еле различимая фигура. Гриффиндорец плотнее сжал палочку и ускорил шаг.

По мере приближения к мерцающей стене магии, стали вырисовывать детали пустого. Но он невольно присвистнул, когда разглядел через мутный синий барьер, что возле массивного пустого находилось еще два демона меньших размеров.

Гарри подошел поближе к барьеру и прищурился, оценивая пустых.

Самое первое, что бросилось в глаза, это размер первого монстра, которого волшебник приметил в первую очередь.

Это был больших размеров четырехногий демон с длинным хоботом, на конце которого находилась присоска, своим видом похожая на сжимающийся и разжимающийся сфинктер. Белая маска с массивными бивнями, как и всегда, скрывала лицо. В груди наблюдалось сквозное круглое отверстие. Он походил своим видом на земного слона и одновременно не походил. Пустой был огромен и нескладен, словно вылепленная неумелыми руками из глины статуя. Но демон не только поражал своим гигантским размером, но и мощной и ровной, как течение реки, силой.

«Нужно быть осмотрительнее. Этот демон крайне опасен!» — сделал вывод Гарри.

Он рассмотрел остальных двух демонов.

Возле него по бокам, будто два цепных пса, стояли два демона, упираясь своим могучими и длинными ручищами об землю. Оба пустых были гуманоидного типа с выпуклыми горами мышц по безволосым телам. Лица были скрыты за белыми масками с заметно выступающими надбровными дугами и тупыми широкими носами, как у земных горилл. Они по размеру были заметно меньше, чем вожак, и сила, исходившая от них, ощущалась менее отчетливо.

Картина, представшая перед юным чародеем, была весьма странной.

Монстры, которые должны были нападать друг друга, преспокойно стояли возле волшебного барьера. Они не дрались между собой, а действовали сообща, как будто были в единой команде, объединённой общей целью.

Но такого в принципе не могло быть. Глупые твари со слабыми зачатками разума и шаблонными наборами человеческих фраз не могли объединяться в стаю, как волки или в прайд, как львы. Они не были животными со стадным инстинктом, и не разумными существами с возможностью общаться. Они были пустыми, тварями, желающими только одного — пожирать души людей или себя подобных.

Гриффиндорец заметил, как слоноподобная тварь приподняла передние лапы и задрала вверх длинный хобот. Из раскрытого сфинктера хобота, как из трубы, послышался громовой бас.

Гарри поморщился от закладывающего уши рёва и продолжил преспокойно стоять, разглядывая аномальное поведение пустых. Поттер не боялся и не страшился их — он уже был не тем, что раньше. Он стал сильнее, и каким-то монстрам не одолеть его. Светящиеся в полутьме оранжевые глаза шарили по округе и пытались выследить что-то только им понятное.

Эти твари могли чувствовать души на расстоянии, но возведенный магический барьер хорошо скрывал присутствие волшебника. Чары невидимости, наложенные на купол «протего», скрывали подростка от глаз пустых. Заклинание «отвода глаза», возведенное поверх щита, спутывало чувства демонов, мешая найти его. А заклинание «недосягаемости», которое было наложено позже всех, мешало пройти, и не давало монстрам случайно разрушить многослойный бутерброд из заклинаний и чар.

«Что их сюда привело? Что заставило объединиться?» — почесал подбородок Гарри и продолжил наблюдать за монстрами.

Странная компания продолжала топтать землю возле щита и кромки леса. Они ходили то кругами, наворачивая петли, то из стороны в сторону вдоль щита и оглядывались по сторонам в поисках своей цели. Демонический слон трубно ревел, поднимая хобот вверх, не находя того, что искал, а два гуманоидных пустых вторили своему вожаку, противно визжа, как гиены.

Магический щит сдерживал их любопытство, не давая пройти и мешая найти свою цель. Безмозглые пустые ходили вокруг да около, не понимая и не осознавая своего глупого положения.

Гарри взъерошил волосы и вздохнул. Сколько бы он не смотрел на уродливых тварей, он не находил ответов на свои вопросы. Обычно демоны ходили по одному, а не сразу группой из трех пустых, и явно не с таким сильным рвением что-то найти.

Поттер качнул лохматой головой — чтобы их сюда не привело, от них нужно избавиться.

Он сделал легкий жест правой рукой, словно приглашал гостя, а затем твердо произнес:

— Ресенцеро!

Серый песок, который лежал под ногами волшебника, под воздействием невидимой силы длинными струями поплыл наверх. Потоки серого песка начали сжиматься и уплотняться, образуя перед глазами подростка плотный ком. Потом шар кварцевого песка резко сжался, утратив треть своего объема, а затем засверкал тусклым металлическим блеском и начал вытягиваться в продолговатый длинный предмет.

Трансфигурация прошла успешна и через короткое мгновение, Гарри держал в левой реке полутораметровое стальное копье с широким удлиненным треугольным пером-наконечником.

Поттер приподнял копье на уровень глаз, прикоснулся кончиком волшебной палочки к древку и произнёс заклинание:

— Фактус инсолубилис.

Стальное древко и треугольный наконечник засветились призрачным белым светом, а потом свет потух, впитавшись внутрь копья.

Заклинание «неразрушимости» без проблем наложилось на созданный предмет. Хоть оно и называлось «неразрушимым», но это было не так. Предмет становился неразрушимым на определённое время, или до тех пор, пока магия в предмете не иссякала. То есть любое мощное заклинание могло опустошить резерв заложенной в чары магии, тем самым разрушив «неразрушимый» предмет.

Это было удобное заклинание, которое частенько использовалось на бытовых столовых приборах, в строительстве волшебных домов, и в других не менее важных вещах.

Гарри вычертил в воздухе треугольник, а затем коснулся палочкой треугольного наконечника и произнес:

— Сит акутум.

Бледно-голубое сияние окутало обоюдно-острое перо, а затем пропало, впитавшись в металл.

Под воздействием чар «остроты» наконечник копья приобрел невероятную остроту, способную легко пробивать незачарованный камень и даже неволшебный метал.

«Может еще наложить огненные чары?» — подумал волшебник.

Он постоял, несколько мгновений поразмышлял, а потом покачал головой, отклоняя идею. Нет — это будет излишним. Слишком много хлопот.

Копье было удобным инструментом для уничтожения демонов. Оно действовало быстро и безотказно, без лишнего шума и световых эффектов.

Гарри закрыл глаза, сделал вздох-выдох, чтобы успокоить мысли, а затем мысленно представил, как зачарованное копье вылетает из левой руки, и широко раскрыл зеленые глаза.

— Ваддивази! — гриффиндорец указал палочкой на голову самого опасного врага.

Слоноподобный монстр погиб мгновенно, ничего не поняв и не почувствовав.

Стальное копье смазанным серебристым росчерком пролетело сквозь щит, вошло под углом снизу-вверх через раскрытую пасть, вылетело насквозь с обратной стороны гигантского черепа и улетело вдаль.

Жизнь в тупых и одновременно вечно-голодных глазах потухла, как пламя свечи. Хобот демона безвольно поник, упав на песок мёртвым шлангом и перестав трубить. Массивный четырехногий демон на ослабевших ногах с грохотом завалился набок, подняв тучу песка, и больше не шевелился. Из пробитой дыры в черепе затылка на серый песок потекло серое мозговое вещество.

Ощущение силы демона-слона, витавшее в воздухе, бесследно пропало. Осталось два слабых источника.

Два миньона разом закопошились, завизжали, явно не поняв и не осознав, что произошло, и начали бегать вокруг трупа собрата, бросая голодные взгляды по сторонам в поисках угрозы. Через полминуты они остановились возле трупа, когда ничего не увидели в округе, склонили головы, закованные в белые маски, и внезапно впились мощными челюстями в плоть павшего пустого.

Первоначальная цель, какая бы она не была, для них утратила всякий смысл, и на первый план вышел голод — вечный и неутолимый.

Лицо волшебника инстинктивно скривилось от омерзения. Нет, он не первый раз видел такое, когда пустой поедал труп пустого. И сколько бы гриффиндорец не наблюдал за таким — он не смог привыкнуть к омерзительному виду, не свыкался, словно к чему-то обыденному. В душе всегда была стойкая брезгливость к каннибализму.

Демоны поедали труп демона, словно стервятники, срывали куски плоти, громко чавкали челюстями, переламывая острыми зубами куски мяса, а потом шумно глотали кашицу из крови и раздробленного мяса, словно бы это была божественная амброзия. Раз за разом они повторяли действия, словно бездушные машины, ни на что не обращая внимания, полностью поглощенные процессом.

Гарри раздраженно дернул щекой. Это было отвратительно. Он понимал их природу, знал, что за существа перед ними. Он осознавал, что здесь главенствовал принцип: убей или умри. Этот мир был беспощаден, и человеческой морали здесь не было места. Но это не значило, что он должен был терпеть и прогибаться под законы этого мира.

Пока демоны пировали над трупом павшего собрата, волшебник указал палочкой на зачарованное копье, которое в нескольких десятках метрах от демонов вонзилось под углом в массивный серый валун, уйдя почти во всю длину древка.

— Ваддивази!

Невидимая сила с пронзительным скрипом вытащила копье и с ошеломительной скоростью метнула в демона, словно это был выстрел из гарпуна.

Горилла-образный демон мгновенно умер, рухнул на песок и больше не шевелился.

Копьё прошло сквозь затылок, пробив кость черепа, и вылетело через переносицу, словно пуля через мякиш арбуза, не встретив на своем пути серьезного сопротивления. Оно пролетело сквозь волшебный щит и далеко за спиной волшебника вонзилось в землю, глубоко скрывшись в песке.

Другой пустой оторвался от пиршества, приподнял голову и глухо произнес:

— Еда?

Гарри раздраженно дернул головой, мол, что за твари, а затем навел волшебную палочку на демона и одновременно произнес магическую формулу:

— Инсендио!

Тонкая нить оранжевого пламени, пройдя сквозь барьер, ударила в белую маску пустого. Демон коротко и пронзительно вскрикнул, а затем затих и осел наземь, когда волшебный огонь прожег белую маску монстра, словно плазменная сварка лист белого пластика, сварил содержимое черепа, и вышел из затылка, оставив круглое, выжженное магией огня отверстие.

Чтобы их сюда не привело — это уже не имело никакого значения. Демоны были мертвы, убиты, словно слепые котята, не поняв и не осознав ничего. Они свалились бездыханными трупами рядом друг с другом, словно киты, выброшенные морем на берег.

— Нужно сжечь трупы, — вслух произнес Гарри и легким жестом поправил очки.

Он не хотел, чтобы трупы гнили и распространяли удушающий смрад гнилой плоти, привлекая демонов на запах, как некрофагов.
 
cooltimkaДата: Суббота, 01.10.2016, 22:37 | Сообщение # 35
Подросток
Сообщений: 29
« 2 »
Гарри навел палочку на трупы, сосредоточился и вновь произнес «огненное» заклинание. Только на этот раз из кончика волшебной палочки, как из пасти дракона, вырывался широкий факел оранжевого пламени.

Юный чародей стал водить палочкой из стороны в сторону, поливая огненной струёй трупы демонов, как из шланга водой.

За волшебный щитом взвился высоко в воздух огромных размеров костер, который осветил оранжевым светом сумрачную местность. Трупы гигантских монстров загорели, как политые бензином бревна, полыхая оранжевыми и красными языками огня.

Густой, удушающий аромат горелой плоти и шерсти наполнил воздух.

По мнению волшебника, он оказывал милость падшим от его магии демонам.

Он знал, что пустые — это бывшие души людей. А огонь, согласно теории магии, очищал трупы от скверны, которая захватывала души и превращала их в вечно голодных монстров. Волшебное пламя освобождало души от проклятия, словно милость Божья, смывая все отрицательное и негативное, и даже прощала грехи, даруя возможность возродиться в более благоприятном мире.

Эти призраки, эти пустые, души умерших людей не исчезнут бесследно — они возродятся в мире живых или уйдут дальше, в более спокойный загробный мир.

Через десяток секунд волшебник отменил огненное заклинание.

Гриффиндорец наклонил голову, прислушиваясь к внутренним ощущениям — маны в резерве осталось больше чем половина. Это было хорошо, можно было продолжить тренировки и эксперименты в магии.

Волшебное пламя пожрало трупы не оставив от пустых ни следа, ни даже запаха горелой плоти. Только в воздухе сгустился стерильный запах озона — верный признак сильной магии.

Гарри бросил последний взгляд за щит, всмотревшись в тени каменных деревьев, а затем развернулся на голых пятках и пошел домой.

##

Посреди широкого круга пламени плясала девушка. Рыжие волосы, похожие на длинные языки пламени, струились вслед за движением головы. Подол алого платья вздымался вверх, обнажая длинные загорелые ноги и крепкие бедра. Она не горела в огне, как должна была. Нет, она купалась в нем, словно под проливным дождем, широко раскрыв руки в стороны и кружась в танце. Её веселый смех, словно перезвон колокольчиков, разносился по округе. Прекрасный голос девушки, точно бальзам на душу, дарил чувство спокойствия и защищенности.

В груди и животе стало тепло, как будто лучи летнего солнца нагрели подростковое тело. Он протянул руку вперед и попытался окликнуть рыжеволосую красавицу, чтобы та развернулась, посмотрела и обратила на него свой взор. Но голос вышел безмолвным, будто рыбье бульканье. Руки подсознательно схватились за горло. Он пытался вдохнуть, но не мог. Он задыхался, он тонул. Воздух в легких кончался. Чувство давления охватило со всех сторон, как будто он оказался в толще воды. В ушах зазвенело, в глазах стало стремительно темнеть. Образ прекрасной танцующей девушки исчез из глаз…

Гарри вздрогнул, словно заряд электричества прошелся от кончиков пальцев ног и до макушки головы. Он широко распахнул глаза и жадно заглотнул воздуха, как будто секунду назад он был на глубине моря, на краю гибели от удушения, а теперь наконец-то всплыл на спасительную поверхность.

Через пару мгновений иллюзорное чувство удушья бесследно пропало, и юный волшебник смог расслабиться. Он лежал на кровати. Волшебная палочка была зажата в правом кулаке и прижата к груди. Сердце в груди билось гулко и учащенно. Он весь взмок. Неприятный холодный пот сочился по шеи, лицу и груди. В душе чувствовалась незримая тревога.

Поттер провел левой ладонью по лицу, стряхивая капельки пота. Он устал после долгого дня тренировок и экспериментов. Сильно хотелось спать. Веки тяжело слипались.

— Снова странный сон, — сонно пробормотал волшебник, — и снова оборвался на самом интересном месте.

Он не знал, кем была та прекрасная девушка. Но она время от времени появлялась во снах. Она никогда не говорила с ним, сколько бы он не окликал её, и никогда не обращала на него внимания, словно его не было рядом. Всё что он мог — это только наблюдать за красавицей, как какой-то извращенец-вуайерист.

Гарри качнул растрепанной головой и легкомысленно подумал: «Мне нужна девушка. Только и всего. Ничего эти сны больше не значат».

В паху после пробуждения было неудобно.

«Борода Мерлина!» — мысленно выругался подросток.

Он лег на бок, свернувшись калачиком, мысленно отстранился от назойливых мыслей, которые как тараканы лезли из-за всех щелей, а затем закрыл глаза, пытаясь вновь погрузиться в приятную негу, но как назло издалека послышался голодный рев пустого.

Чувство тревоги усилилось. По спине мурашками прошелся холодок. В лицо и грудь дунул горячий ветер. Это было ощущение силы демона.

Он прислушался к своим чувствам. Пустой был близок и судя по ощущениям не один, а в компании своих собратьев. В глубине леса, приблизительно в двухстах метрах за волшебным барьером.

Демоны быстро приближались, и волшебник понял по их направлению, что они шли прямо к его жилищу. Снова нападение пустых и в тот же день. Это было тревожно.

Сонное и усталое выражения лица, как ветром сдуло. Гарри мигом весь собрался, подобрался и резво вскочил с кровати в одних только штанах, с голым торсом и волшебной палочкой, зажатой в правой руке.

Он выбежал из дома и по пути мрачно улыбнулся. Его ждало свидание с врагом.

##

Неделю спустя.

Это была жесткая неделя для подростка. Магические и физические тренировки пришлось прервать, чтобы максимально сократиться расходы маны и затраты физических сил.

Как оказалось, первые нападения пустых были лишь первой волной, первым тревожным звоночком. За первыми рейдами демонов, которым волшебник не придал особого значения, с небольшими интервалами времени последовали другие атаки.

Демоны приходили, бывало по одному, иногда целыми стаями по три-пять особей, и чаще всего по нескольку раз в день. Они были едины и действовали, как одна слаженная команда. Даже трупы гор несожжённых «пустых», которые скопились за пределами щита, уже не отвлекали их.

Не смотря на то, что демоны были слабы и легко убивались, ситуация начала напрягать гриффиндорца.

Нападения начали происходить так часто, что даже пришлось обновить защитные заклинания на магическом барьере из-за того, что заложенная энергия быстро тратилась на поддержания щита.

Гарри чувствовал, как будто оказался в осажденной демонами крепости посреди проклятых пустошей. Чувство тревоги и страх за свою жизнь нарастали с каждым прожитым днем.

Он не знал, почему они нападали, но складывалось впечатление, что их кто-то намеренно вел, собирая пустых в стаи и направляя в сторону его жилища. Идею, что это все было случайностью, он даже не рассматривал.

— Кто бы это мог быть? — вслух подумал Гарри.

Он сидел за столом, подперев подбородок о ладони, скрещённые в замок.

На столе дымилась чашка ароматного чая из лепестков роз. Рядом лежала тарелка, наполненная сваренными на воде луковицами роз и тонкими полосками жареного мяса кобры.

«Возможно ли, что это разумный пустой направляет их сюда? — размышлял Гарри. — Вполне может быть, но зачем тогда тратить столько сил на меня? Не проще ли бы было сожрать всех собранных демонов, чем бессмысленно отправлять пустых на гибель?»

Это сбивало с толку. По логике местных нравов так и должно было быть. Но неизвестный не успокаивался, а посылал все новые и новые волны пустых, словно бы имел на него зуб. Неведомый враг обладал силой, способной подавлять распри между пустыми, направлять и управлять демонами, как генерал своими войсками.

И вывод, который напрашивался сам собой, был очевиден: чтобы прекратить нападения пустых, надо было избавиться от кукловода.


Сообщение отредактировал cooltimka - Суббота, 01.10.2016, 22:42
 
cooltimkaДата: Суббота, 01.10.2016, 22:39 | Сообщение # 36
Подросток
Сообщений: 29
« 2 »
Гарри почесал голову и задумчивым взглядом уставился на стену. Прошедшие события напомнили ему о старых добрых временах, проведенных в Хогвартсе, когда он с друзьями раскрывал тайны и всевозможные загадки волшебного замка. В нем с неумолимой силой начал разгораться азарт гриффиндорца. Руки так и чесались, чтобы выхватить палочку и пальнуть во врага мощное взрывное заклятие.

Поттер утвердительно кивнул сам себе. Он принял вызов, брошенный неизвестным мыслящим. Он выяснит, кто стоял за нападениями пустых, а затем прикончит гада.

Поттер решил ненадолго отвлечься — он с большим рвением съел аппетитные луковицы с ломтиками жареного мяса, а затем запил все ароматным чаем из роз. Он вдохнул, погладил ладонью сытый желудок, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. В мыслях подростка витала мысль: как найти короля, чтобы поставить мат?

Гарри опасался, что настанет день, когда щиты перестанут сдерживать монстров. Тот враг знал о нем. Знал, где он находится — раз посылает сюда пустых. Подросток опасался, что враг сменит топорную тактику на что-то более изощрённое и начнёт действовать более активно.

Волшебник встал со стула, подошел к висящей на стене полке. На ней в несколько рядов друг на друге были аккуратно уложены серые свитки, в которых были записаны все известные знания о магии, подробные сведения о сумрачном мире и его обитателях, результаты экспериментов и другие не менее важные данные.

Гарри взял с полки один из свитков, а затем обратно сел за стол. Он сорвал шнурок, развернул свиток и вгляделся в начертанный на сером пергаменте рисунок.

Это была подробная карта обследованной местности.

С правой стороны на карте была обозначена отвесная стена. Из неё сплошной линей шел ручей, который впадал в озеро, на берегу которого стоял его дом. Само озеро было окружено серым каменным лесом. Словом, лес каменных деревьев был повсюду, но иногда встречались редкие прогалины из песка, камней и валунов. Они были аккуратно обозначены на карте крестиками, так как в таких местах можно было отдохнуть и устроить ночлег.

Если пойти в левую сторону от Лазурного Зеркала в течение пяти дней, то можно было наткнуться на высокую скальную стену, которая, не прекращаясь, простиралась и влево и право, словно Великая Китайская стена.

А если пойти вниз или вверх от озера, то и там через несколько дней можно было наткнуться на ту же самую сплошную горную стену.

В общем, выходило, что вся доступная для волшебника местность была окружена по кругу из скальной отвесной гряды. То есть куда не пойди — везде была пресловутая преграда. По сути, юный чародей находился в некотором подобии кальдеры — котловины с крутыми стенами и более или менее ровным дном. За кругом была неизведанная местность. В сущности, он не знал насколько был велик мир Уэко Мундо. Возможно размером с Англию или с Европу, а может быть, мир был размером с целую Землю. Если последнее, то получалось, что весь известный ему свет был всего лишь маленькой точкой на глобусе загробного царства.

Поттер не представлял себе, где обитал и собирал свои отряды демонов таинственный враг. Он понятия не имел, насколько был силен противник. Но раз тот управлял пустыми, как комнатными собачками, то врага не стоило недооценивать, а отнестись к нему со всей серьезностью.

К будущей войне, как и в квиддиче, необходимо было тщательно подготовиться: разработать тактику, собрать съестные припасы, продумать методы отступления, определить врага.… Нельзя было вступать неподготовленным в игровую партию на жизнь и смерть. Могло случить все что угодно, вплоть до окончательной смерти.

Гриффиндорец плотно сжал зубы и закрыл глаза. Смерть — не входила в его планы на ближайшее будущее. Он сделал бы всё, что угодно, чтобы выжить, выбраться из сумрачного мира, а вслед за тем раздать обидчикам кровавые подарки.

Гарри завернул и положил свиток в карман, потом встал со стула и вышел из дома на улицу.

В первую очередь, что должен был сделать волшебник — это найти врага. Но поиск противника на столь огромной неизведанной территории был сравним с поиском нюхлера в кладовых банка Гринготтс. Слишком много сил и времени ушло бы на разведку.

Однако в мыслях юного чародея вертелась пара идей, как решить проблему с обследованием территории и поиском врага. Все что требовалось это пара школьных заклинаний и несколько серых каменей.

Гриффиндорец подошёл к песчаному берегу озера. Он поднял палочку на уровень глаз, вдохнул-выдохнул, мысленно сосредоточился, визуализирую образ серого камня размером со страусовое яйцо, а затем произнес заклинание вызова:

— Акцио!

Через несколько секунд с разных сторон прилетело пять камней, которые на мгновение зависли перед мальчиком, а потом упали на песок с глухим стуком.

— То, что надо, — довольно кивнул Поттер.

Гарри сел на корточки, чтобы было удобнее колдовать, мысленно собрал образ, а затем указал магическим концентратором на серый булыжник и одновременно произнёс магическую формулу:

— Комутато лапидем ноктуа.

Серый булыжник подернулся полупрозрачной серой дымкой, поплыл, словно воск, а затем неспешно, как будто с неохотой, начал трансформироваться. Кривой с острыми гранями камень приобрел овальную форму, затем сверху из овала вырос еще один овал, только меньших размеров. Из верхнего овала проклюнулся клюв, потом две большие линзы-глаза, а из нижнего овала вылезли кисточки крыльев и лап. Фигура резко приобрела четкость и контрастность, распухла в объёме, обретя оперение, вздрогнула, словно бы по ново-созданному телу прошелся разряд электричества, и сделала первый неуверенный шаг вперед. Трансформа закончилась благополучно.

— У-х-х-х, — гулко ухнуло существо и взмахнуло крыльями.

Гарри неосознанно вздрогнул, как бы удивленно, а потом качнул головой и улыбнулся. Это была всего лишь типичная для волшебного мира сова с серо-бурым оперением, большой головой и подчеркнуто-большими чёрными глазами, вокруг которых было знакомое по многим совам веерообразное оперение.

Чародей использовал распространённое в волшебном мире заклинание преобразования неживого в живого. Оно в отличие от других простых заклинаний трансфигурации требовало конкретизации объектов и сущностей в магической формуле. То есть, чтобы создать живую сущность, нужно было в конце формулы «комутато» указать начальный преобразуемый предмет (камень), а затем после конечную преобразовываемую сущность (сова).

И хвала Мерлину, что латинские слова «камень» и «сова» были довольно распространенными в магических фолиантах и учебниках, иначе бы он уперся в стену волшебной безграмотности, не сумев реализовать свою идею.

Гарри оттолкнул трансфигурированую сову в сторону, чтобы та не мешалась, и продолжил колдовать.

Через несколько минут перед глазами подростка копошились, словно курицы, пять сов, ухая и зыркая большими глазами по сторонам. Одна из сов даже забралась в воду, раскрыв крылья и распушив хвост.

По мнению юного чародея, совы отлично подходили для его целей. Они обладали отменным ночным зрением и высокой скоростью полета. В конце концов, не зря маги и чародеи использовали их в качестве посыльных. Это было то, что нужно для поиска врага в сумрачном, плохо освещённом мире.

Их он и пошлет, словно самолетов разведчиков, на исследование местности и поиска неизвестного врага-манипулятора.

Гарри с кряхтением встал на ноги. Надо было спешить. Совы, в отличие от ранее созданных предметов и призванных змей, были временными созданиями. У ночных охотников был час-полтора времени, чтобы разведать местность, а потом вернуться к хозяину.

Поттер указал волшебной палочкой на сову, которая возилась в воде, а затем приказал, отдав мысленный приказ:

— Оппуньо!

Сова, получив ментальный приказ, немедленно улетела высоко ввысь на разведку местности.

— Оппуньо! — еще четыре раза приказал волшебник.

Первую сову гриффиндорец отправил на обследовании кальдеры, чтобы та закрыла белые пятна на карте, а остальных разослал в разные стороны от озера, дабы максимально покрыть области исследования.

Гарри задумчиво уставился на гладь лазурную озера.

«Я, надеясь, что по пути с совами ничего не случиться» — с тревогой подумал волшебник.

Это было бы весьма прискорбно, если его задумка вылетит в трубу.

Он нетерпеливо начал ходить вдоль берега озера туда-сюда. Несмотря на игровой азарт на душу подростка лег груз волнения. Было ощущение, будто он пересекал невидимую черту, за которой уже не было возврата к относительно спокойной и мирной жизни в домике у озера.

Гарри остановился и тяжко вдохнул, а потом начал снимать с себя школьные штаны. У него был приблизительно час свободного времени. Пока совы летали, он искупнётся в прохладной воде озера, успокоит нервы и немного восполнит магические резервы, а потом решит, что делать дальше.
 
cooltimkaДата: Суббота, 01.10.2016, 22:52 | Сообщение # 37
Подросток
Сообщений: 29
« 2 »
Глава 7


Гарри Поттер, прикрыв глаза и опустив голову к груди, расслаблено сидел на песке, прислонившись спиною к стене дома. Он ожидал сов-разведчиков, которые приблизительно час назад были посланы на разведку неизведанных территорий и должны были вот-вот вернуться к нему.

— Ох-х-х, — послышался издалека тихий, чуть уловимый звук.

Волшебник распахнул миндалевидные глаза, приподнял голову и сощурился, всмотревшись в темные небеса через голубоватый купол барьера.

Это мог быть пустой. Летающие демоны были редкостью, но время от времени ему попадались и такие. Хищные и трудно убиваемые из-за своих летающих способностей.

Он сжал волшебную палочку и продолжил наблюдать за небом.

Издалека, пересекая темное небо, пролетая через редкие лучи света и огибая стволы гигантских деревьев, которые небоскребами уходили высоко высь, бледной, еле заметной тенью стремительно приближалась точка, которая с каждой секундой увеличивалась в размере.

Точка с приближением к волшебнику все увеличивалась в размере, обретая все более четкие и узнаваемые очертания — и через пару секунду спустя волшебнику окончательно стало ясно, что это была сова. Она спикировала вниз, пролетела насквозь через барьер, перед самой землей интенсивно замахала крыльями, гася скорость, и приземлилась перед ногами подростка.

— Умница, — произнес Гарри и нежно погладил по голове серо-бурую сову.

— Ух-х-х, — с гордость ухнула ночная хищница и преданно посмотрела большими глазами на хозяина.

Первая из сов, отправленная на обследование ближайшей местности, вернулась к нему с важными сведениями. Теперь, все что ему требовалось сделать — это извлечь данные.

Гарри, не торопясь, словно пытаясь оттянуть момент до самого последнего мига, встал на ноги. В этот момент он чувствовал в душе легкое смятение.

Заклинание, которое он намеревался применить на птице, хорошо опечаталось в памяти, словно выжженное раскаленным железом клеймо. Сколько раз он прочувствовал своей душой, как хирург-садист с извращенным удовольствием, без жалости, без сострадания, грязным скальпелем копался в его мозгах. Да… тогда на почве негативных чувств он хорошо запомнил движения палочкой, магическую формулу. Хотя грех было не забыть те мучительные уроки ментальной защиты, в которых раз за разом прокручивались, без возможности дать хоть-какой-то адекватный отпор, самые страшные, самые худшие и болезненные воспоминания его жизни.

И теперь ему придётся применить то заклинание на сове, чтобы извлечь ценные данные. Все ради того, чтобы выжить в предстоящей битве.

— Прости, — прошептал Гарри, глядя на птицу.

Он понимал, что это было глупо, даже по-детски, жалеть трансфигурированую из камня сову. Но ему было по-человечески жалко. Он не был мастером, он был новичком, только-только вступившим на пусть познания этих чар. И из-за его неопытности сова будет страдать в последние моменты своей короткой жизни…

Гриффиндорец вдруг опомнился и покачал головой.

«Куда-то меня не туда понесло. Уже искусственную сову жалею… — осторожно подумал волшебник. — Пора приступить к делу, а не думать о всякой чуши»

Он еще даже не знал, возможна ли его задумка. Но раз на волшебные предметы можно было накладывать ментальные чары типа «конфундус»… тот и тут должно сработать. Как-никак все ментальные чары были схожи и работали по одинаковой схеме.

Гарри весь собрался, сконцентрировался, указал волшебной палочкой на сову, и неумолимо, словно оглашая смертный приговор, произнес:

— Легилименс!

Как и все ментальные чары, заклинание подействовало практически мгновенно, без лучей, без световых вспышек, оставаясь полностью невидимым и неосязаемым.

В момент произношения чар, Гарри, не отрываясь и не моргая, смотрел в доверчивые глаза птицы. Большие желтые глаза с круглыми зрачками резко приблизились к нему, черные зрачки заполнили все его зрение, пока не стало темным-темно, словно в безлунной и беззвёздной ночи. Издалека, словно из толщи воды, послышался, а затем затих полный боли вскрик. Но тьма перед глазами, так же быстро расселялась, как и появилась, как будто черные шторы, прикрывавшие очи, раздвинулись в стороны. И волшебник узрел.…Нет, он прочувствовал на своей шкуре, что значить быть совой.

Он летел высоко над землей. Он видел мир глазами ночной хищницы, махал крыльями, как своими. Ощущения, мягко сказать, были непривычными — ничего общего с человеческими. Окружающий мир не был темным, как при слабом человеческом зрении, а более светлым и ярким, как будто сверху светило невидимое солнце. Объекты, видимые зрением совы, выглядели более объёмно, контрастнее, четко и значительно ближе, как глядении через усиленный магией бинокль. Угол зрения был уже, чем у человека, а глаза были словно приваренные к глазницам — невозможно было ими шевельнуть, отчего приходилось крутить шеей.

Гарри свободно парил над землей, потоки теплого воздуха плавно обтекали пернатое тело. Он зорко глядел на мир снизу вверх, как повелитель неба. Глаза ночной хищницы видели каждую деталь, подмечали каждую мелочь. Он летел по спирали, с каждой витком отдаляясь все дальше от дома. Складки ландшафта, рельефы местности — все опечатывалось в голове.

В душе он смелся, радуясь как младенец. Это забытое ощущение полета, чувство полной свободы — было потрясающим. Он будто бы снова летал на метле, как в те старые школьные беззаботные времена, когда ему не нужно было заботиться о себе, не думать о завтрашнем дне…

Но видение внезапно остановилось, словно невидимый режиссёр дал команду стоп. Застывшее изображение, пошло трещинами, начало комкаться, а потом…. Мир в глазах подростка беспорядочно завертелся. Гарри пошатнулся и едва успел опереться правой рукой об стену дома, чтобы не упасть на землю. К горлу подкатила горечь, в глазах зарябило, цвета смешались причудливым калейдоскопом. Он сжал губы и прикрыл глаза, для того чтобы мир перестал вертеться — но его все равно шатало из стороны в стороны, как будто бы залпом выпил пинту огневиски.

Поттер несколько минут простоял, плотно закрыв глаза и сжав зубы, пока чувство дезориентации не исчезло.

Он не знал, сколько времени прошло, но видимо во время сеанса легилименции совы уже успели вернуться с разведки. Три совы приземлился на крыше дома и с молчаливым интересом смотрели на своего создателя, а четвертая из отправленных птиц, по-видимому, еще не вернулась.

— Вот значит, как видят совы, — прошептал волшебник, а затем провел потной ладонью по лицу и бросил взгляд под ноги.

Ночной птицы больше не было в живых. Всё, что осталось — это только небольшая горстка песка, словно бы оставленная в напоминание могила.

— Время уходить. Надо продолжить, — пробормотал Гарри и тяжело втянул ноздрями безвкусный воздух пустыни.

Поттер выпрямился, подозвался к себе ждущую команд сову и вновь применил ментальное заклинание.

Все повторилось заново: полет, эйфория…. но последствия после применения ментальных чар ухудшились. К головокружению и тошноте прибавилось неприятное давление позади глаз. У Гарри сложилось ощущение, как будто кто-то пытался пальцами выдавить глаза из глазниц.

Это было крайне неприятно чувство, однако волшебник после короткой передышки проложил колдовать. Нельзя было останавливаться — ведь время жизни трансфигурированых сов быстро кончалось.

После третьего заклинания на земле к предыдущим двум прибавилась еще одна кучка песка, оставленная после преждевременной гибели совы. В голове волшебника мелькнула мысль: это из-за его неопытности или плохой совместимости ментальных чар и трансфигурации?

Гарри коротко качнул лохматой головой — не время было думать — и снова применил заклинание «легилименс».

Гриффиндорец извлек воспоминания из последней совы. Однако, как только эффект заклинания прекратился, неожиданно по телу прошлась болезненная судорога. Волшебная палочка вывалилась из ослабевших пальцев правой руки. Физические силы разом покинули его тело, ноги подкосились, он упал на колени и неожиданно сдавленно охнул, когда в глазах остро и горячо резануло, как будто полоснуло раскаленным ножом. С этим окружающий мир померк; пелена тьмы полностью заволокла глаза, лишив возможности видеть свет.

— Проклятье, — выдавил Гарри и схватился руками за голову.

Как же было больно…. После многократного применения чар, голова была чугунная и готовая вот-вот расколоться, как переспелый арбуз. Невидимые железные обручи сжимали череп. Зубы болезненно заныли. Он почувствовал, как из носа по подбородку потекла теплая струйка крови. В незрячих глазах защипало, будто в них попал песок, он неистово заморгал, чувствуя в глазницах дискомфорт, а потом из зеленых миндалевидных очей сами собой полились мальчишеские слезы.

— Черт! — Было паршиво и больно, даже хуже чем под пыткой «круциатуса».

Он кое-как на четвереньках прополз к стене дома, затем прислонился, чтобы найти хоть какую-то опору — голова кружилось, как будто он совершился на метле десять смертельных петель подряд, а содержание желудка рвалось наружу, готовое вот-вот излиться.

Гарри закрыл глаза и плотно сжал зубы, молясь, чтобы боль поскорее ушла. Из закрытых очей по щёкам мокрыми дорожками продолжали струиться слезы.

Он не знал, сколько времени прошло. Из-за боли в глазах, дезориентации и тошноте чувство времени пропало.


Сообщение отредактировал cooltimka - Суббота, 01.10.2016, 23:33
 
cooltimkaДата: Суббота, 01.10.2016, 22:53 | Сообщение # 38
Подросток
Сообщений: 29
« 2 »
Но на смену боли постепенно приходило чувство облегчения. Обруч, сжимавший голову, ослабил свои тиски. Мысли потекли более ровно и устойчиво, без вспышек обжигающей боли. Слезы продолжали струиться по щекам, заглушая боль и залечивая раны.

Процесс исцеления не был быстрым, требовалось значительное время, чтобы полностью залечить раны.

За плотно закрытыми глазами волшебник увидел посреди чернильной тьмы редкие искорки света, словно помехи в телевизоре, которые с каждым мгновением нарастали.

Гарри распахнул глаза и снова увидел мир, окрашенный черными и серыми красками. Боль, головокружение, тошнота — все это постепенно ушло. Слезы перестали течь. Он, почувствовав себя лучше, с кряхтением, как старик на склоне лет, встал на ноги, подобрал с земли упавшую волшебную палочку, а потом огляделся по сторонам. На земле рядом друг другом были четыре кучки песка. Пятой совы не наблюдалось, и видимо, он никогда с ней больше не встретиться.

Поттер вдруг весь напрягся, а затем расслабился — в отдалении послышались завывания демонов.

Гарри мысленно махнул рукой на демонов и на пропавшую птицу, а затем, шаркая босыми ногами по песку, проследовал в дом.

Пройдя возле висящего на стене зеркала, он стер с лица засохшую кровь, потом подошел к столу, налил стакан холодной воды из графина, а затем залпом, словно огневиски, осушил стакан воды до дна, чтобы смыть неприятную горечь в горле. Он подобрал с полок кое-какие вещи и инструменты, разложил их на столе, а затем сел за рабочий круглый стол, приступив к неспешной работе — рисовании новой карты местности, пока впечатления и воспоминания, полученные от сов, были чистые и ясные, как после только-только просмотренного телефильма.

— Борода Мерлина, — устало пробормотал Поттер.

Физически он был исцелен и даже полон сил, но эмоциональная усталость никуда не делась, а легла на душу подростка. Она давила, как тяжкий груз, подавляла, как аура дементора и, словно голосом демона-искусителя, шептала: «просто ляг, закрой глаза, забудь обо всем. Всё, что надо сделать, сделаешь потом, когда-нибудь…». Гарри сжимал зубы, на время прикрывал глаза, но держался, продолжая рисовать.

Впервые примененное заклинание «легилименс» оказалось крайне опасным как для заклинателя, так и для жертвы. Ментальные чары, словно в наказание за неумелое использование, нанесли ментальный удар по голове юного волшебника.

Кажется, он что-то сломал внутри головы, что-то очень важное для нормальной работы мозга. Иначе бы его так не переклинило. А чего было ожидать? Результат был вполне ожидаемым. Он практически ничего не знал об этом заклинании, кроме разве что волшебной формулы.

Конечно же, волшебник пробовал самостоятельно кое-что разузнать про окклюменцию и легилименцию, тайно прокравшись в школьную библиотеку под мантией невидимости. Он не желал, чтобы всякие мрачные типы с атрофированным чувством гигиены ковырялись в его голове, как в собственном носу.

Но, к сожалению, мальчишеское любопытство самостоятельно изучить волшебное искусство не принесло ожидаемых плодов. Оно также быстро потухло, как и вспыхнуло, оставив после себя горький привкус разочарования.

Все что он узнал — это общие сведения типа: «чтение мыслей возможно», «такая магия действительно существует» и пару забавных историй на подобии: «волшебник такой-то применил заклинание чтения мыслей на таком-то», а также несколько ссылок на фолианты с сомнительными названиями, которых, к слову, никогда не водилось даже в закрытой секции школьной библиотеки. В общем, книг и учебников с названиями «Познай мысли врага» и «Защитись от мыслечтения» или что-то в этом духе в школьной библиотеке не наблюдалось. И даже в коллекции книг, подаренных Сириусом и Люпином, об окклюменции и легилименции было сказано ни слова.

Или он плохо искал или еще что-то — но всё это было до подозрительности странно. Как будто, кто-то заранее во вред ему запрятал нужные учебники и справочники.

Любопытно, что даже Гермиона, верная соратница по приключениям, знающая ответы практически на все вопросы и любящая поучать всех подряд, не просветила его, а тактично промолчала…. А она, любительница книг и всего нового, уж точно бы прошерстила тему вдоль и поперек, и не успокоилась бы, пока не дозналась бы до истины.

Да и кто был виноват, что он не нашел желаемого?

Самый очевидный ответ, который прямо таки напрашивался сам собой — это директор школы профессор Дамблдор. Он был тем, кто стоял во главе школы и без его разрешения ни одна бы мышь не пискнула. Это был он, кто изъял полезные книги из школьной библиотеки? Казалось бы так. Но было большое — НО.

Гарри на своем горьком опыте познал, что самый очевидный ответ не всегда был верным. И если взглянуть на картину в общем ракурсе, а не на конкретные детали, то обрисовывался совсем иной пейзаж. Кому больше всего было выгодно, чтобы магия, преподаваемая в Хогвартсе, была максимально упрощена? Кому было выгодно, чтобы дети, получавшие дополнительное образование на дому, выглядели в лучшем свете и имели преимущество над остальными детьми, которых намеренно вели к получению упрощенного школьного образования? Кому было выгодно, чтобы серая масса никого не смогла бросить тень, не говоря уже о вызов тем, кто был наверху? Тем, кому было что терять, то, что ставило их выше над остальными — унаследованную власть, богатство и секреты волшебства, тщательно оберегаемые от посторонних глаз в тайных семейных библиотеках.

Гарри покачал головой, отклонив разбежавшиеся не в ту сторону мысли. Это было все равно, что переливать из пустого в порожнее. Сейчас он был в сумрачном мире — а волшебный мир был в недосягаемости. Не о том он думал!

Волшебник продолжил рисовать карту, и попутно обдумывая другие мысли.

Он пока что не знал, что вышло неправильно в ментальном чародействе. Возможно, это было из-за того, что он извлекал из сов память, которая по своей природе была нечеловеческая. Или из-за того, что он извлекал воспоминания не из живых сущностей, а из трансфигурированых птиц, можно даже сказать из камней. В сущности, вариантов было множества, и каждый необходимо было тщательно проверить.

Тут волшебника как громом среди ясного неба озарила идея, когда перед глазами предстал образа лучшего друга, сидящего за столом и пожирающего в больших количествах стряпню школьных домовиков.

«А что если тут было как с пищей?» — Гриффиндорец отложил перо в сторону, а затем начал задумчиво протирать запотевшие линзы очков о штаны.

Если бы он, не прожёвывая, ел пищу очень-очень быстро, то в конечно счете бы подавился, а в худшем случае бы задохнулся. Или, если он бы съел много вкусного, но малополезного и даже вредного, то заработал бы недомогание, а может быть и серьезную болезнь. То есть, в его случае получалось, что применив четыре раза подряд ментальные чары, он воспринял на крайне высокой скорости слишком много приятных, но по своей природе очень странных, нечеловеческих и трудноперевариваемых воспоминаний, которые естественно привели к повреждению мозга.

Он недоуменно почесал щеку. Он запомнил за каких-то пару минут больше четырёх часов воспоминаний от начало жизни и до конца жизни сов. Вот это да! Возможно, скорость получения воспоминаний можно было как-то контролировать и даже выбирать определенные участки памяти.

«Интересная догадка.… Но у меня лишком мало достоверной информации, что бы вот так вот просто поверить в теорию. Мерлин, как же я мало знаю! Однако по крайне мере я добился желаемого» — Гарри нацепил очки на нос и продолжил рисовать карту.

«Хотя.…» — Он пожал плечами.

Если бы не целительские способности, то ему бы точно пришел конец. В конце концов, после тяжелых ранений, особенно в голову, не выживали, а просто на просто становились пищей для голодных обитателей Уэко Мундо. Места, где на практике непрерывно шел естественный отбор на сильных и слабых. Этот отбор, прям как по учению Дарвина, о котором подросток узнал, когда еще учился в маггловский школе, с точки зрения человеческой морали был жесток и несправедлив. Однако таков был мир Вечной Ночи, и ничто с этим нельзя было поделать, лишь смириться душой и идти вперед, ради того, чтобы выжить.

Через десять минут волшебник закончил рисовать. Он отложил перо в сторону, посыпал серый песок на пергамен, чтобы чернила быстрее высохли, немного подержал, а затем сдул песок и вгляделся в новую карту.

Карта местности вышла более детализированной и большой по размеру, чем предыдущая. На основе новых знаний в масштаб местности были внесены изменения, а неточности в расстояниях были исправлены. Упущенные ранее детали, увиденные с высоты птичьего полёта, были подробно и точно прорисованы на пергаменте.

Как оказалось, он действительно был в некой кальдере. Если посмотреть сверху — то низменность напоминала гигантский отпечаток копыта на подсохшем песке, в центре которого, словно после дождя скопилась лужица воды.

За каменной стеной, высотой в пятиэтажный дом, простиралась на многие милы такая же, как и везде, ничем непримечательная серая местность, состоящая из кварцевых лесов, морей песка, вместо нормальной почвы, редких прогалин и просек, а также гигантских валунов, торчащих из-под земли.

К слову, источников воды, кроме Лазурного Зеркала, в исследованной местности нигде не наблюдалось — что подмечало его дом на берегу озера более чем уникальным местом и желанной целью для разумных существ, которым нужно была бы питьевая вода.

От полученной от сов информации, волшебник узнал, что там за стеной, также изредка встречались одинокие пустые. Но сами по себе они больше не представляли для него былой опасности, как в старые времена, когда он только-только познавал, словно младенец, окружающий мир.

Глаза чародея скользнули по карте в левую сторону от озера, за каменную стену, которая была помечена на пергаменте линией треугольных галочек. Если сверху, справа и слева местность за скальной грядой на карте было хорошо отмечена, то слева была сплошная неизвестная пустота. Та местность, откуда должна была прилететь сова с важными сведениями, оставалась для волшебника, как в тумане.

Гарри подпёр подбородок о левую ладонь и задумался.

Он не знал, какая местность лежала за скальной грядой, и обитал ли там таинственный враг. Но было очевидно, как дважды два, что сова, отправленная на разведку в левую сторону от озера, была потеряна неспроста. Ночная хищница или погибла, убитая самим кукловодом демонов или просто затерялась и не успела вернуться назад, в обратном полете обратившись в камень. Он не исключал и иных версий случившегося, но решил сосредоточиться, по его мнению, на самой простой версии — «птица убита врагом».

В общем, в лохматой голове подростка обрисовывалось два варианта действий: или пойти туда, где затерялась сова, чтобы выяснить все самому или заново разослать разведчиков, дабы обнаружить врага и расширит ореол изученной местности.

Поттер утвердительно кивнул сам себе головой и со скрипом отодвинул стул, решительно вставая на ноги.

Он выбрал первое. Вспыхнувшие желание увидеть все своими глазами и гриффиндорская жажда действий, побороли излишнюю осторожность.
 
cooltimkaДата: Суббота, 01.10.2016, 22:56 | Сообщение # 39
Подросток
Сообщений: 29
« 2 »
##

Через несколько часов отдыха и спокойной подготовки волшебник был готов к путешествию.

Гарри вышел из дома и стремительной походкой направился в сторону волшебного барьера, чтобы выйти за пределы защищенной области и встретиться с демоном. Шел он босиком, легко и непринуждённо, так как кожа на пятках ног настолько огрубела, покрывшись толстой корочкой кожи, что серый песок и острые камни больше не представляли для него препятствий в виде болезненных порезов.

Сверху на нем была надета сыромятная кожаная куртка с металлическими пуговицами, сшитая из жил и зеленых высушенных шкур анаконд и боа-констрикторов, а снизу были надеты сыромятные кожаные штаны, опоясанные толстым кожаным ремнем с многочисленными кармашками для пузырьков с взрывными и кислотными зельями. Также к ремню крепились чехол для волшебной палочки и фляжка с водой. За спиной висел на двух лямках кожаный рюкзак-мешок, забитый под завязку снедью, пресной водой и портальными свитками.

В правой руке волшебник держал концентратор магической энергии, а левой руке зачарованное стальное копье, из стреловидного кончика которого сполохами стекали по серебряному древку прозрачные языки золотистого и медного пламени.

На груди, на витой кожаной веревке болтался стальной незамысловатый кругляш, похожий на большой начищенный серебреный сикель. Это был отводящий амулет. И самый главный козырь, без которого в предстоящем путешествии пришлось бы худо даже ему — опытному волшебнику.

С парочкой демонов или стаей он справился бы на раз плюнуть, но если враги, контролируемые манипулятором, разом нападут всем скопом, окружат, то ему точно не хватило бы ни внимания, ни маны, чтобы благополучно отбиться. На самом деле лучшее вообще не расходовать силы на одиноких пустых, а сосредоточить все силы и внимание на главном враге. В конце концов, кто знал, какими скрытыми силами и талантами тот обладал?

Само собой во время подготовки у юного чародея не все шло гладко, как хотелось бы.

Гарри не смог наложить отводящие чары на самого себя. Вернее, как он успел убедиться, этот был не тот тип заклинаний, который можно было накладывать на самого себя. При кастовании чар, сколько бы он не пробовал, магия не накладывалась на него, как должна была. Чары словно огибало его тело или просто стекали с него, как вода по промасленной бумаге.

Это было странное чувство, но верное, потому что, как знал подросток из теории магии — не все заклинания можно было накладывать на людей. К примеру, банальное «вингардиум левиоса», как оказывалось к немалому изумлению юных волшебников, не работало на людях, для этих целей существовало другое заклинание «мобиликорпус». Список таких примеров можно было продолжить дальше, но Гарри суть уловил.

Тем не менее, если нельзя было сделать так, как хотелось, он решил направить мысль в иную сторону, а именно, в область зачарования предметов.

Последние часы подготовки были потрачены на кропотливый подбор движений палочкой и создания новых заготовок для будущего амулета взамен испорченным. Одно дело было накладывать отводящие чары «репелио энтитум» на некую область для защиты от демонов, а совсем другое дело было накладывать те же чары на предмет. Это был совершенно иной уровень магии и, не смотря на то, что у него был уже кое-какой опыт с кастованием «отводящих чар», ему все равно пришлось изрядно попотеть и проявить гриффиндорскую смекалку, чтобы правильно наложить отводящие чары на предмет.

Гарри приближался к мерцающей стене защитного купола. Он чувствовал, как несуществующий теплый ветер обдувал лицо, шею и грудь. Он шел в правильном направлении. Это был явственный признак силы пустого, находящегося за пределами барьера.

Через пару секунд Гарри подошёл к краю магического купола, остановился и коротко глянул на демона. Тот был похож на желтого скорпиона переростка…. Он резко дернул головой — это его мало интересовало. Скольких их он уже видел — не счесть. Их внешний вид ему давно приелся и не вызвал былого отторжения, но и симпатии не пробуждал.

На мгновении он прикрыл глаза, вздохнул-выдохнул, набираясь решительности, открыл глаза, сжал волшебную палочку, а затем прошел через стену магии.

Пустой дернулся, клацнул клешнями, закрутил костяной головой по сторонам — видимо почувствовал близость вкусной души. Голодный взгляд желтых глаз на мгновение задержался на профиле волшебника. Гарри затаил дыхание и тут же облегчением выдохнул, когда демон повернул голову в сторону, не удостоив его вниманием.

— Отлично, — улыбнулся Гарри.

Магия отвода глаз, наложенная на амулет, работала как надо.

Глаза пустого видели волшебника, но мозг не мог зацепиться за полученную от глаз информацию, не мог её обработать, чтобы сделать правильные выводы и выдать новую команду на следующие действия. Нет, информация никуда не девалась и не стиралась, для мозга все оставалась как прежде, за исключением временного, но полного запрета на определённую информацию.

Гарри мог это сравнить с поиском своих потерянных носков в спальне мальчиков башни Гриффиндора, когда он еще не знал манящих чар. Бывало, его носки немыслимым образом исчезали из поля зрения. Он знал, что они были в где-то комнате, помнил, что не отдавал их на стирку домовым эльфам. Но черт подери, как же это выводило его из себя! Его носки словно в насмешку над ним испарялись в самый неподходящий момент. И сколько бы он не искал, никогда не находил. И, тем не менее, только по истечении продолжительного времени, после затухания раздражения и конца ругани с друзьями по поводу потерянных носков, его озаряла, словно божественное привидение, мысль: «Да вот же носки, будь они трижды неладны, все время были на тумбочке, прямо перед носом!»

Гарри покачал головой — ментальная магия была страшной вещью. В умелых руках она могла бы свернуть целые горы, осушить океаны, совершить революцию — и все руками оболваненных…

Он посмотрел на демона, а затем коснулся правой ладонью зачарованного амулета. Тот был на ощупь приятно горячий, но не обжигающий, как раскаленные угли. Защита амулета не была вечной. Заложенная в чары энергия тратилась на полезную работу, как бензин, залитый в бак маглловской автомашины. Если кончиться мана, то чары рассеются, потеряв свой полезный эффект, а амулет станет обычной бесполезной стальной болванкой.

«Что делать с пустым? — Поттер навел концентратор магической энергии на скорпиона. — Убить? Или… применить легилименс?»

Гарри застыл от ошеломляющей, словно ступефай, идеи. Это была полезная, очень своевременно пришедшая в голову мысль, которая решила бы многие проблемы. Он мог бы покопаться в уме демона, чтобы вот сразу, не прилагая особых усилий разузнать: где обитал враг-манипулятор, количестве собранных пустых, и самое главное, кем или чем был глава пустых…

— Так, стоп! — Он остановил поскакавшие галопом мысли. — А нужно ли мне это?

Гриффиндорец невольно поёжился, когда болезненные последствия последнего экспромта предстали перед глазами.

Если после путешествия в девственно-чистый разум искусственной совы, он чуть не откинул метлу, то что произойдёт, если он заглянет в голову демона, у которого, мягкого говоря, не все домовые эльфы были дома?

Он окинул задумчивым взглядом костяную голову пустого-скорпиона, из пасти которого стекала белёсая пузырящаяся слюна.

— Стоит ли?

Гарри постоял, несколько секунд подумал, взвешивая все «за» и «против». А потом, отрицательно покачав головой, отвернулся от демона и пошел, огибая купол барьера, в сторону пока еще неизвестных земель, туда, где обитал предполагаемый таинственный враг.

Сейчас этого делать не стоило — было слишком много неоправданных рисков. Возможно когда-нибудь, он рискнул бы заглянуть в разум демона, если бы овладел ментальной магией на должном уровне и был готов мысленно испытать новый опыт, который очевидно не был бы самым приятным. Ну а демон пусть пока поживет — тварь всё равно не видела его и не представляла для него особой опасности.

Поттер обогнул барьер, а затем вышел в лес кварцевых деревьев. До стены, отделявшей кальдеру от остального мира, было пару дней ходу.

Гарри шел по лесу пару десятков минут, пока не вышел в прогалину. Он остановился, воткнул копье в песок и крепко задумался. В его мыслях во время прогулки родилось несколько идей, как пересечь стену и не только.

Самая простая и самая очевидная идея напрашивалась сама собой. Чтобы в самые короткие сроки долететь до преграды, а потом пересечь её, понадобилась бы волшебная летающая метла.

Подросток почесал голову и неловко улыбнулся — это была глупая идея. За все время учёбы в Хогвартсе, он не удосужился узнать, как самому зачаровать метлу, даже самую примитивную на полет. И учтивая его страсть к полётам, это было как минимум странно.

Но самобичеванием делу не поможешь — он мысленно сосредоточился на решение текущей проблемы, отклоняя тёмные и угрюмые мысли, которые могли привести его совсем не туда, куда надо было.

Другая идея состояла в том, чтобы при помощи простых заклинаний трансфигурации сколдовать веревочную лестницу и крюк, для того чтобы потом забраться по стене. И как развитие первоначальной идеи, можно было создать аккуратненькую лестницу со ступеньками и перилами из самой каменной стены.

Однако до места прибытия было еще идти и идти. Эту идею он прибережет на потом, когда доберётся до каменной гряды.

Следующая мысль состояла в том, чтобы трансфигурировать из валуна большую птицу. Это была отличная идея, которая убила бы разом две проблемы: многодневный поход до стены и сам перелет через стену. Но после короткой эйфории, он быстро опустил себя на землю, сообразив, что этот план никуда не годился. Виной было то, что он плохо ладил с живой трансфигурацией и самое печальное, что на создание большой и достаточно сильной птицы, которая смогла бы свободно поднять его тело в воздух, ушло бы прорва маны. А это было неприемлемо. Без достаточных запасов волшебных сил исследовательская миссия по поиску врага с большой вероятностью могла бы обернуться самоубийством.

Гарри задумчиво посмотрел на зачарованное копье. Была у него и более продвинутая идея. К примеру, воспользовавшись своим опытом совмещения заклинаний, он мог бы соединить защитные чары «протего» и заклинание левитации «вингардиум левиоса». Тогда получилась бы летающая платформа из волшебного щита, на которой можно было свободно сидеть и управлять полетом, как ковром-самолетом из диснеевского мультика про Аладдина.

Это пока все, что он придумал.

— Хм-м… — Он нахмурился, когда другая мысль пришла в голову.

Хотя, зачем заново изобретать волшебную палочку, когда всего лишь стоило ответить на один важный вопрос, который отмел бы все проблемы в сторону.

В этом мире призраки и духи были материальны, ведь так? Так. А если он был призраком, и духовные сущности были, как живые….

Гарри весь подобрался и прищурился. Он решил сразу же воплотить пришедшую на ум идею.

Поттер замер — взгляд зеленых глаз стал далеким, отстранённым, лицо окаменело, став похожим на восковую маску. Он замер, мысленно концентрируясь, вытаскивая из слегка поблёкшей за время пребывания в сером мире памяти нужные для магии воспоминания. Время шло, секунды текли.… А потом, бледное лицо волшебника вновь ожило. Зеленые глаза засияли, словно изумруды в свете костра, а на губах заиграла мягкая улыбка. Он взмахнул палочкой над головой, как лассо, а затем выкрикнул:

— Экспекто Патронум!

Белый светящийся шар света сорвался с конца волшебной палочки. Он два раза облетал волшебника по кругу, а затем в метре от подростка преобразовался в серебристого оленя, заливающего округу мощным теплым светом.

Олень подошел к Гарри, уткнулся теплым носом ему в шею, а затем лизнул шершавым языком кожу – «патронус» по странным законам сумрачного мира был материален, впрочем, как и он и все пустые.

— Ну-ну, хватить, щекотно же! — Гарри оттолкнул от себя любопытную морду оленя.

Он схватил копье, а затем запрыгнул на теплую спину «патронуса», обхватив его руками за шею.

— Вперед! — Поттер широко улыбнулся и ткнул кончиком копья вперед.

Серебристый олень с волшебником на спине сорвался с места, пробежал несколько метров по песку, а затем прыгнул высоко ввысь, поскакав прямо по воздуху. Дух оленя не был пегасом или фестралом — но зато обладал своей собственной, присущей только «патронусам» уникальной магией, позволявшей свободно скакать-летать по воздуху.
 
bu-spokДата: Воскресенье, 02.10.2016, 04:55 | Сообщение # 40
Посвященный
Сообщений: 40
« 10 »
Очень интересное продолжение.
 
angobДата: Воскресенье, 02.10.2016, 16:39 | Сообщение # 41
Подросток
Сообщений: 4
« 0 »
Интересно но мало.
 
kalistaДата: Понедельник, 03.10.2016, 00:14 | Сообщение # 42
Друид жизни
Сообщений: 171
« 8 »
Согласна.Интересно, но мало.


Наушники в уши, музыка глушит, и никто не нужен, потому что так лучше...
 
n0wheremanyДата: Вторник, 04.10.2016, 09:09 | Сообщение # 43
Подросток
Сообщений: 24
« 7 »
Инересно
 
МизантропДата: Вторник, 25.10.2016, 15:28 | Сообщение # 44
Подросток
Сообщений: 6
« 0 »
ждем продолжения
 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » И в аду есть герои (AU, OCC, R, макси, кроссовер, ГП/Унохана обновлено)
Страница 2 из 2«12
Поиск: