Армия Запретного леса

Четверг, 26.11.2020, 00:54
Приветствую Вас Заблудившийся





Регистрация


Expelliarmus

Уважаемые гости и пользователи. Домен и хостинг на 2020 год имеет место быть! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума! Домен и хостинг на 2020 год имеет место быть!
Не теряйте бдительности, увидел спам - пиши администратору!
И посторонней рекламе в темах не место!

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
  • Страница 2 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Модератор форума: Азриль, Сакердос  
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Не имея звезды (Action/Adventure/Fantasy/Romance, R, макси, в процессе)
Не имея звезды
alexz105Дата: Понедельник, 18.11.2013, 12:37 | Сообщение # 1
Альфин - темный слепок души
Сообщений: 1517
« 522 »
Название: Не имея звезды

Автор: Дрой
Бета: Steamheart главы 8-13
Пейринг: Новый Мужской Персонаж/Новый Женский Персонаж
Рейтинг: R
Жанр: Action/Adventure/Fantasy/Romance
Размер: Макси
Статус: В процессе
События: Анимагия, Жизнь среди маглов, Фик об оригинальных героях
Саммари: Это история о человеке, которого никогда не было в этой истории, но все же...
Предупреждение: Легкое АУ, незначительное ООС, может немного мата и музыки.

Разрешение на публикацию: получено
Источник: http://www.fanfics.ru/index.php?section=3&id=53553



Главное - это твёрдо знать, чего ты хочешь от других. С собой всегда успеешь определиться.
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 16:51 | Сообщение # 31
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Ланс, сидя на шестом этаже в кабинете профессора чар, читал свой учебник по Рунам. Нумерология пока двигалась слишком туго, и парень, не привыкший биться лбом о каменные стены, решил пока сменить акценты. В Рунах он уже почти закончил изучать младший алфавит. Оставалось всего каких-то семьдесят восемь символов, после которых можно будет перебраться к старшим, которые являются важнейшими компонентами при составлении собственного заклинания. Герберт, по собственным прикидкам, предполагал, что первое заклинание ему удастся создать примерно на середине или конце третьего курса. Если, конечно, не произойдет какого-нибудь курьеза и парень не лишится всех своих умственных способностей, что, при нынешней ситуации, вполне себе вероятный исход.

Герберт так увлекся своими исследованиями, что совсем не заметил как в просторное, светлое помещение, зашел добродушный карлик.

— О, Герберт, так и знал что встречу вас здесь, — своим насмешливым тоном, поприветствовал парня мастер чар.

Ланс, не поднимая головы от учебника, вдруг процитировал:

— Положение 49 от 1013 года, в современной трактовке гласит – «Студент обязан посещать все контрольные, промежуточные и итоговые проверки по предмету». Про посещение самих уроков, в правилах нет ни слова. Так что ноги моей не будет в классе ЗоТИ.

— Весьма разумное решение, — кивнул Флитвик. Ошарашенный Герберт поднял глаза. – Я слышал, что на уроке мистер Локхарт выпустил грозных, смертельно опасных корнуэльских пикси, которые весьма серьезно развлеклись со студентами.

— Какой ужас! А разве великий мистер Улыбака не сразил этих монстров мощнейшими чарами?

— Боюсь, мистера Локахарта обезоружил один из, как вы выразились – монстров, выбросив палочку преподавателя в окно.

— Как страшно жить…

— И не говорите, — Флитвик растянул губы в усмешке. – Впрочем, до меня дошел слух, будто вы уже успели получить себе месяц отработок.

— Само как-то получилось, — пожал плечами парень.

— И не сомневаюсь. Не хочу вас расстраивать, но вам придется навещать меня в четверг и субботу, начиная с этой субботы, с семи вечера и до отбоя. А сейчас, если вы не хотите пропустить мой урок, то вам следует поспешить.

— Это вызов? — изогнул бровь юноша.

— Думаете, сможете обогнать меня? – вопросом на вопрос, ответил Филиус.

— А вы не развалитесь на полпути?

— Как грубо.

С этими словами мастер чар буквально растворился, исчезнув в коридоре.

Герберт прибежал к кабинету к самому звонку. Он немного покраснел и не совсем легко дышал. Бежать по лесу всегда было легко и свободно, а вот по замку давяще и утомительно, а вот Флитвик обогнал парнишку и пришел к финишу еще до звонка. При этом старик выглядел как огурчик, и даже его мантия не сбилась. Как это возможно, парнишка даже не пытался понять.

В классе уже собрались слизеринцы с гриффиндорцами, которые пытались прожечь друг друга взглядами. Особенно усердствовали Уизли с Малфоем. Парень, отдышавшись (лестницы как всегда все норовили либо запутать парнишку, либо вообще его прихлопнуть), зашел в кабинет. Мастер чар посмотрел на юношу с легким превосходством и подмигнул, неопределенно помахав рукой в воздухе. Этим старик показал что раз парень проиграл, то теперь должен ему. Мальчик передернулся. В прошлый раз когда он проиграл спор профессору, то ему пришлось в полночь пробираться на Астрономическую башню – на самую её крышу, и там пять раз кукарекнуть. Да, карлик знал толк в юморе, подколках и ребячестве. Жуткая личность…

— Проходите, мистер Ланс, — поторопил парня преподаватель. – Или вам нужна помощь мадам Помфри? Не разваливаетесь?

— Туше, туше, — слизеринец в примирительном жесте поднял руки, и под общее недоумение класса, прошел к своему любимому месту в замке. После холма у леса, конечно же.

Здесь, на самом верху амфитеатра, около огромного, во всю стену, непробиваемого окна, мальчик сидел практически в полном одиночестве. Но при этом ощущал себя на подъеме. Если становилось скучно, а это на уроках карлика были редчайшие эпизоды, то всегда можно было посмотреть на немного манящий лес. В школе его почему-то называют Запретным, но начитанный мальчик величал его Волшебным. Ланс думал, что будь у леса возможность выбирать, он бы наверняка предпочел название Геба, если, у него – у леса, уже нет собственного имени. Но, быть может, он тогда не откажется от прозвища? Вот у Геба, например, есть прозвище – Проныра. Вы могли подумать что парнишка сам его себе придумал, но его внимательно прислушаться, то будет ясно, что прозвище впервые сорвалось с языка Флитвика, который буквально прикрепил его к юноше.

Парнишка вздохнул, сверкнув голубыми глазами, и продолжил смотреть в окно. Мерно качались верхушки деревьев и юноша буквально слышал их далекий, легкий шепот, в котором сливались голоса ветра и зверей. Лес никогда не молчал, даже ночью, он всегда нашептывал что-то, почти убаюкивая в своей зеленой колыбели. А еще в лесу живут разные животные. Летом мальчик видел многих, но предполагал что в Волшебном, наверняка существуют какие-нибудь чудеса. Единороги там, или даже грифоны, а может и пегасы. Было бы интересно прокатиться на пегасе…

— Коллеги, сегодня я подготовил потрясающее заклинание, — начал свою лекцию профессор, предварительно забравшись на стопку книг. – Как вы уже возможно знаете, людям всегда чего-то не хватает. Кому-то изящества и тонкости, кому-то шарма и красоты, а кому-то и большого меча в ножнах. И вот представьте себе такую ситуацию. Сидите вы в баре, попиваете вис… сок, а к вам подходит нехороший человек и начинает приставать к леди. А в руках у вас лишь шариковая ручка или карандаш, что делать – спросите вы? Ведь не колдовать же на глазах у маглов. Вот тут и поможет наше сегодняшнее заклинание. Дамы и господа, попрошу вас поприветствовать нашего нового, незаменимого товарища в различных спорах – зачарование на увеличение!

Флитвик взмахнул руками и с доски упали шоры, обнажая сложные расчеты формул, примеры взмахов, чертежи и саму формулу – «Engorgio». Глаза Герберта мигом предвкушающее загорелись. Эти чары он освоил еще в начале этого лета и довольно долго ими баловался, увеличивая все, на что попадал взгляд. Огромные стулья, на которых мог бы развалиться и великан, кусочки хлеба, размером со стол (есть их, правда. Не рекомендуется. В желудке уменьшаться, потом будете целый день с белым другом общаться), и еще много чего, подвергалось увеличение. Мыши размером с собаки, воробьи, похожие на птеродактилей, и так далее и тому подобное.

Вдруг Герберт наткнулся на пылающего, воодушевленного и не сколько обнадеженного Рональда. Мальчик, подавившись воздухом, спустился под парту и начал тихонько смеяться. Наверняка рыжий уже придумал свое собственное применение этому колдовству, вот только его заранее ждет провал. Чары увеличение не действует на людей и большинство волшебных существ. Так же как и на любой предмет, в котором либо заложена, либо существует магия. Это ж не трансфигурация…

После краткого вступления, потянулась длинная, но интересная лекция, разбавленная шуточками и подколками, а так же курьезными случаями и байками. Все вокруг скрипели перьями, а Ланс победно ухмылялся. За него батрачило Самопишущее перо. Ну и пусть оно раньше принадлежало перекрытому террористу, в конце концов, парнишка выиграл его в честном споре.

Под конец урока, как всегда ожидалась практика.

— Коллеги, перед вами лежат наши обожаемые перья. Итак, ваше задание – к концу урока попробовать их хоть немного увеличить.

Как и всегда, после своеобразной отмашки, воздух в классе задрожал от взмахов палочек и голосов, произносящих формулу. У Геба уже созрел план. Ну что поделать, если парнишке нравилось внимание. Возможно, сказывались годы в приюте, где этого самого внимания невольно избегаешь, дабы не огрести проблем на чувствительную точку.

Парнишка, не долго думая, провел по стеклу ребром зажигалки. Раздался дикий писк и треск, кто-то взвизгнул, но все повернулись к слизеринцу. Тот же, не теряя времени, одним взмахом и простой формулой превратил перо в маленький резиновый меч.

— Engorgio! – произнес Ланс.

Тут же меч вытянулся, увеличиваясь в размере. В итоге он стал похож на обычный полуторник, какой держит в своих металлических руках каждый доспех, стоящий в замке.

— Профессор, я бы хотел взять реванш, — ухмыльнулся парнишка, левитируя клинок прямо к столу учителя.

— Не имею права вам отказать.

Профессор, всего одним мимолетным взмахом, создал точную копию резинового оружия. Сражение началось. Гербер, сосредоточившись, пытался сравниться в фехтовании со стариком, но каждый раз, так или иначе, его меч оказывался в невыгодной позиции, и не будь они магами, держащими клинки в воздухе, то у парнишки осталось бы немало синяков от хлесткой резины. Кто-то из класса с интересом наблюдал за игрушечными клинками и таким же сражением, большинство сосредоточилось на своих перьях, которые даже и не думали увеличиваться в размерах.

Лишь когда прозвенел звонок, у Дэнжер перо превратилось из гусиного в страусиное, по размерам конечно. Девочка была бледна, лоб покрыла испарина, но она явно была довольна собой.

— Превосходно, превосходно. Мистер Ланс, мисс Грейнджер, по пять баллов. Остальным – не расстраиваться и побольше заниматься самостоятельно. Жду от вас интересных результатов и показателей. На дом – сочинение на тему применения этих чар в различных ситуациях. Все свободны.

Ученики, выходя из кабинета, прощались с учителем, который всегда отвечал, причем каждому. В итоге получалось, что фраза «до свидания», звучала так часто, что, скорее всего, старый профессор её уже тихо ненавидел, но виду не показывал. Герберт, кивнув карлику, направился к берлоге, где собирался провести пару часов, а потом заняться тренировкой. Правда не с железом, а с деревом, ведь авантюра не ждет!

15 сентября 1992г Хогвартс, поле для квиддича



Вот уже неделю как проходили отборы в факультетские команды по квиддичу. Ажиотаж был дикий. Близенцы даже устроили тотализатор, кто пройдет, а кто нет. В гриффиндорской сборной, по итогу отборов, не произошло изменений в основном составе, только замену поменяли и все. Хаффлпафцы взяли нового ловца – Седрика Диггори, весьма популярного, неглупого парня. У Рэйвенкло так же сменился охотник за снитчем, на место закончившей школу Кери Девени, взяли третьекурсницу. Звали её вроде Чоу Чанг, типичная азиатская полукровка. В том плане, что мама её европейка. У Чанг были густые волосы, фарфоровая кожа, но довольно большие глаза, которые придавали её определенный блеск. Девушка была весьма популярна у парней. Сам Герберт перебросился с ней лишь парой фраз, и нашел леди слишком простой и скучной. Она была довольно эгоцентрична и любила говорить о себе, своих проблемах и успехах, остальное её, кажется, мало волновало. Не эгоизм, но эгоцентризм в самой его банальной форме.

Насчет же Слизерина, пока еще ничего не известно. Во-первых, зеленые всегда проводили отборы «за закрытыми» дверьми, резервируя через Снейпа стадион на целый день. И ни один из жителей замка, не носящий герб со змеей, не рисковал в день отборов ненавистного факультета, показываться среди колец. Последний кто рискнул, провел полгода среди котлов Сальноволосого. Жуткая кара, раз и навсегда отбивашя у всех тягу проверять эту теорию на себе.

В прошлом году, который закончился победой Слизерина (Поттер пропустил матч, лежа в больничке). Тогда в составе были: Маркус Флинт, сейчас уже шестикурсник, староста, плечистый парень у которого есть подружка с Рэйвенкло, но он это старательно шифрует от всей школы. Маркус был одним из трех Охотников. Двумя другими – Грехем Монтегю и Эдриан Пьюси. Грехем был одногрупником Флинта, а вот Пьюси выпустился в прошлом году и место охотника освободилось.

В качестве загонщиков выступали Перегрин Деррек и Люциан Боул. Оба – дети Пожирателей, имеющие дурную привычку целить бладежром в морду. По преданиям, их однажды серьезно отколошматили Близнецы, когда Боул попал бладжером в лицо Спиннет. После этого парочка Загонщиков поумерила свой пыл, но все же не избавилась от дурных привычек. На месте ловца – Терренс Хигс, нанешний шестикурсник, настолько субтильный и дохлый, что больше походил на третьекурсника, но это делало его превосходным ловцом, который почти обошел Поттера в прошлом году. Кто же знал, что лохматый станет свой хлеборезкой ловить золотой шарик.

Фактически, в этот солнечный день, на поле, где собрался без малого весь факультет змей (для полного комплекта, не хватало лишь пары человек, которые занимались своими делами в кабинете, под чарами Заглушения), проходил отбор на место Охотника и на скамейку замены. И, конечно же, никто не ожидал что в темной нише притаился Герберт Ланс, сжимающий в руках школьный Чистомет. Некогда это была весьма респектабельная и хорошая метла, но прогресс не стоит на месте и вот Чистометы уже прошлый век.

Флинт, поднеся палочку к горлу, произнес:

— Sonorus! ­– в тот же миг его голос увеличился достаточно, чтобы его можно было услышать с трибун. – Сегодня отбираем Охотника. Всем желающим – выстроиться в линию.

Тут же на поле показалось человек десять, стоявшие плечом к плечу. Народ держал разные метлы, хотя не совсем, у всех были Нимбусы от 1890го поколения до 1975го. 2000го, или новейшего – 2001го, не было ни у кого. В школе вообще была всего одна такая метла и владел ею Поттер. На ворота, то есть кольца, взлетел Майлз Блетчли, такой же бессменный вратарь Слизерина, как и Вуд у грифов. Флинт уже собирался дунуть в свисток, когда на газон выбежал еще один человек. На солнце сверкнула черная бандана, показались закатанные рукава рубашки и пиратская ухмылочка. Герберт Ланс, держа в руке растрепанную метлу, встал в строй. Весь стадион, все сто тринадцать слизеринцев, выпали в осадок.

— Ты что здесь делаешь? – спокойно произнес Флинт.

Вообще, если быть откровенным, то большинство зеленых попросту старались не замечать грязнокровку, никак его не задевая. Лишь младшие, до третьего курса включительно, пытались ему навредить. Старшие впрягались лишь когда ситуация принимала острые обороты, как, например, в прошлом году.

— Пришел пробоваться, — пожал плечами Ланс.

— Хреновая идея. Шуруй отсюда, мелкий, пока метлу тебе в задницу не запихнул.

— У нас вроде демократия, — напомнил мальчик. – Впрочем, я сэкономлю вам время. Предлагаю пари.

— Пари?

— Ага. Если я забрасываю Блетчли десять мячей из десяти, вы берете меня в команду.

На трибунах послышался свист и смешки, парню было на это с высокой колокольни. Авантюра набирала ход, и её, разогнанную, уже было не остановить.

— А если нет? – прищурился Флинт.

— То я, на ужине, встану и громко заявлю, что презренный грязнокровка не достоин Слизерина. Рухну на колени и слезно попрошу Дамблдора оформить мой перевод в другую волшебную школу.

Свист и смешки тут же смолкли, парень поставил на кон все. Не думайте, что Ланс был уверен в своих силах на все сто, скорее лишь на шестьдесят пять процентов. Но, черт побери, он же Герберт, полюби его Моргана, Ланс, предводитель самой молодой банды Скэри-сквера! Уж он то не стреманется пойти алл-ин, ставя все фишки всего лишь на пару шестерок.

— Десять из десяти? – переспросил Флинт. Обычная практика была – пять мячей, и кто больше всех забросил, тот и занял свободное место.

Но, если верить слухам, еще ни разу на отборах Блетчли не пропустил больше четырех.

— Десять из десяти, — кивнул парнишка.

Маркус некоторое время раздумывал, а потом повернулся к трибунам.

— Что скажете?! – спросил он у публики.

Публика ответила одобрительным хлопаньем и топотом ног. Всем им не терпелось избавиться от белого бельма на глазу. Даже остальные соискатели на вакантную должность сделали шаг назад, а вратарь уже разминал шею и плечи.

— Ты сам себе подписал приговор, — сказал Флинт поднося свисток ко рту.

Раздался короткий, резкий свист, и Геб, перекинув ногу через древко, резко взмыл в воздух. Вскоре ему кинул квоффл, который парнишка ловко поймал. Дул северо-западный ветер, а значить крутить надо было в нижнее кольцо, находящееся с левой стороны. Вратарь был сосредоточен, он никогда не относился к квиддичу спустя рукава, и будь перед ним даже однорукий гремлин, он бы воспринимал его на полном серьезе.

Герберт в друг резко взмыл в воздух, он летел так быстро, что вскоре превратился в точку, потом он вдруг начал падать, зажав мяч между рук. Он крутился словно швейный волчок, а потом, когда его фигура превратилась в размытое пятно, на фоне полуденного солнца, то… ничего не произошло. Мальчик попросту остановился на том же уровне, на котором был полминуты назад. Вот только квоффла в руках у него не было. Вратарь не понял в чем дело, а потом оглянулся. Мяч весел в воздухе за его кольцом. Трибуны притихли – первый гол. Гол, который невозможно было увидеть Блетчли, но который внимательно рассмотрели все присутствующие. В пике, когда солнце оказалось за спиной Ланса, тот с такой силой швырнул кожаный мяч, что тот размазался коричневой тенью.

Блетчли, развернувшись, подхватил лежащий в воздухе квоффл и кинул его парнишке, потирая плечо. Это было лишьначало, с этим был согласен и сам Герберт. Он вдруг развернулся на сто восемьдесят и полетел в противоположную сторону. В центре поля он снова развернулся, прижался всем телом к древку и сорвался с места. Он летел по прямой, не придумывая ничего лишнего. По правилам игры, мяч нельзя было бросать ближе, чем за пять метров от колец. И у этой самой пятиметровой зоны, Ланс вдруг выстрелил рукой и мяч буквально телепортировался к кольцам. Второй гол…

Полчаса спустя.

Маркус долго, внимательно рассматривал взмыленного Ланса и уставшего, покрасневшего Блетчли. На трибунах давно повисла гробовая тишина. Солнце, скрывшись за тучей, вдруг метнуло свой луч, выхватив из сумрака фигуру босоты.

— Ты принят.

— Heeeeell yeeeaaaah!

— Тренировки по средам и пятницам, — продолжал капитан сборной. — Получишь на эти дни отработку – пожалеешь, что родился на свет.

Авантюра удалась…

Несколько часов спустя, кабинет Флитвика.



— Проходите, Герберт, — отозвался мастер чар, на стук в дверь.

Парень тут же прошмыгнул в просторный кабинет, освещенный вечером летающими волшебными огнями и закрыл за собой дверь. Юноша поставил гитару на специальную подставку и уселся напротив профессора. Юноша сверкал, подобно звезде, упавшей с небосклона. Его глаза горели нестерпимо ярким, голубым огнем, а губы все стремились растянуться в лихую улыбочку.

— Вижу, вы довольны, — усмехнулся профессор.

Парнишка кивнул, походя на китайского болванчика.

— Иногда, надо иметь достаточно храброе сердце, чтобы пойти против смертельного врага. Но вот чтобы поставить свое будущее и целую жизнь на кон ради пустяка... Тут надо быть либо безрассудным глупцом, либо безумным храбрецом. Уж и не знаю, кем вас считать, Герберт.

Профессор явно подшучивал над мальчиком, потому как было видно, что на какую-то часть гоблин доволен и даже горд. Сам Геб, из-за переполнявших его эмоций, даже не мог рта открыть, поэтому просто пожал плечами. За окном уже давно выкатила луна, освещая все мерным, мерцающим серебряным светом. Сияли яркие звезды, а смиренные облака плыли, подобно круизным лайнерам, рассекая черный небесный бархат.

— Впрочем, пойдемте мистер Ланс.

Профессор поднялся и двинулся к окну, парень пошел следом. Карлик остановился напротив рыцарского доспеха, стоявшего в углу кабинета, потом мастер чар протянул свою руку и провернул крестовидную гарду меча, будто та была простым вентилем. Доспех вдруг вздрогнул, потом, словно живой, низко поклонился и сделал шаг в сторону, открывая за собой темных поход.

Флитвик молча разжег свет на кончика своей палочки и смело шагнул во тьму, за ним поспешил и юноши. Они какое-то время спускались по винтовой лестнице, темной, покрытой паутиной в которой то и дело слышалось завывание ветра из отдушин и вентиляций. Потом, когда лестница закончилась, Герберт оказался в длинном коридоре. С каждым шагом, на стенах разжигались факелы. С громким «Пхаш», они вдруг начинали нестерпимо ярко светить, буквально ослепляя волшебника. Но Флитвик уверенно вел их куда-то дальше. Порой парнишка замечал какие-то двери, но от них буквально за милю несло охранными чарами. В этой части парень никогда не бывал.

— Куда мы идем, профессор? – наконец спросил Проныра.

— Прямо, — пожал плечами Флитвик, но все же пояснил. – Разве вы забыли про наше пари и приятный сюрприз, ожидающий вас? Да и, признаться, не могу же я позволить вам в действительности отлынивать от ЗоТИ.

Мальчик начал о чем-то догадываться, но вот они уже остановились перед огромными дверьми, напоминающими стоврки Большого зала. Профессор сделал шаг вперед и провел своим через чур длинным ногтем, по амбарному замку, висящему на массивных дверях. Раздался зубовный скрежет, и замок буквально впитался в двери. Те, спустя мгновение, открылись.

Мастер чар взмахнул рукой и из палочки стали вырываться светящиеся шары, устремившись к высокому потолку, они стали там кружиться в хороводе, изливая вниз яркий свет. Это был действительно огромный зал. В основном, он был почти пустой. Но по центру виднелся длинный, широкий помост, а в углах стояли различные мишени и, о Мордред, те самые манекены, которые красовались в берлоге Проныры.

Флитвик подманил мальчика и показал ему на помост. Парнишка, обо всем догадавшись, достал свою палочку и двинулся к нему. Пока юноша поднимался по лестнице, ведущей на возвышение, Флитвик двинул речь необычайно серьезным, практически не своим голосом:

— Мистер Ланс, — строго, сильно каркающим и скрипящем голосом, как еще никогда ранее, произнес мастер чар. – Я не собираюсь учить вас каким-либо заклинаниям, не собираюсь показывать особые приемы, объяснять тактику, стратегию и иные хитрости. Я не привык тратить свое время на бездарностей и посредственностей. Если в вас есть это, если есть талант к битве, то он явит себя, и мы с вами продолжим сражаться. Если же нет – то не обессудьте, но мы закончим за кружечкой чая и вазочкой печенья. Повторюсь, я не стану ничему вас обучать, но я выброшу вас из гнезда и буду лететь рядом, в надежде, что вы распахнете свои крылья и взмоете к небу.

Мальчик кивнул и поднял свою палочку. Тоже сделал и маленький профессор, будто выросший до размеров мифического гиганта.

— Защищайтесь, Герберт. И да поможет вам бог.

(п.а. оставь свой комент, всяк это читающий. Потрать две минуты своего времени на кидание тапочка или «спасибо» автору.)

Глава опубликована: 30.07.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 16:54 | Сообщение # 32
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 15

27 октября 1992г Хогвартс.

День Ланса не задался с самого начала. Во-первых его утро началось не с самого приятного эпизода. Во всяком случае, кому понравится, когда на него выливают графин с водой? Маркус Флинт, здоровенный детина под два метра и с полтараху в плечах, решил разбудить паренька именно таким способом. Когда же Ланс уже схватился за палочку и нож, то вовремя понял что с шестикурсником ему точно не сладить. В общем, пришлось скрипнуть зубами и разразиться страшной бранью, которую капитан сборной пропустил мимо ушей.

— Чо те надо, Флинт?! – гаркнул парень, отплевываясь от воды, которую все же вылили на него из палочки.

— Собирайся, — Маркус был спокоен как скала. – У нас тренировка.

— Сегодня суббота!

— Меня это мало волнует. Мы идем тренировать ловца.

— Хиггс совсем обурел?! Какие ему тренировки в выходные?

Флинт покачал головой и кинул парню еду одежду, которая ощутимо хлестнула по лицу.

— Собирайся, мелкий, у нас новый ловец.

Герберт завис и на автомате стал одеваться на себя спортивную форму. В неё входили плотные кожаные штаны со специальным уплотнением в том районе, где волшебник наиболее тесно соприкасался с метлой. Так же в форму включался плотный пуловер, на который одевалась такая же плотная накидка цветов факультета. В случае Слизерина – ярко-зеленая с серебренной оборкой по краем. На ноги одевались разве что не кавалерийские ботфорты – столь высоки и плотны были сапоги на высоких каблуках. Собственно, за эти каблуки цеплялся крепеж у помела, на котором вытягивалась нога. Облачение заняло у мальчика не больше минуты. Геб всегда быстро одевался – привычки.

— Я же не пропустил прошлую тренировку? – спросил мальчик, выходя из пустой комнаты вместе со старостой.

— Если бы это было так, ты бы сейчас лежал у Помфри.

— Но я не помню никаких новых… — договорить мальчик не успел. В гостиной стояла вся команда, вот только вместо Хиггса стоял… Малфой. Он надменно улыбался снисходительно кивая на многочисленные поздравления. – Ловцов, — договорил ошарашенный Геб.

— У тебя с этим проблемы? – с легким недовольством поинтересовался Флинт.

— Нет, мля, — процедил Ланс. – Счастья полные штаны.

— Это хорошо.

Флинт пошел вперед и ободряюще хлопнул Драко по плечу, от чего тот чуть в спине не переломился. Герберт, стиснув зубы, шагнул на встречу новым неприятностям. Он вообще не понимал как этот мелкий шнур оказался в команде. Да, бесспорно, блондинчик неплохой летун, но реакция у него похуже, чем у Хиггса.

Не успел парнишка обдумать сей немаловажный вопрос, как увидел у стены семь метел. Семь новых, недавно доставленных метел, от которых еще пахло пенопластом и картоном. Древко ближайшей метлы было покрыто черным, блестящем лаком, так и манящем провести по нему ладонью. Каждый прутик в помеле был идеально подогнан друг к другу, от чего создавалось впечатление, что это вовсе не метла, а кисточка художника гиганта. Ланс пригляделся и увидел что на метле золотыми буквами выведено «Нимбус 2001». Сам Геб даже не слышал о такой метле – видимо самая последняя новинка.

— Нравится, грязнокровка? – насмешливо поинтересовались со спины. Понятное дело – слабозадый.

— Твой папаня не разорился-то с таких трат?

— Малфои могут позволить себе все что угодно, — вздернул нос напыщенный второкурсник, будучи чуть ли не на голову ниже Ланса.

— Кроме женщин, — хмыкнул Проныра.

Блондинчик поджал губы, отчего те превратились лишь в тонкую полоску на белоснежном лице, но еще даже не начавшуюся перепалку прервал Флинт. Он встал между парнями и сурово на них взглянул, буквально прижимая к полу тяжелым взглядом.

— Вы теперь оба в команде, — буквально прорычал двинутый на квиддиче староста. – Если узнаю что кто-то из вас вредит другому, пожалеете что рискнули сесть на метлу с гербом Слизерина! Все ясно?

— Ага, — тихонько пробурчал вжавший голову в плечи Драко.

— Типо того, — хмыкнул Ланс.

Босота уже повернулся к зеркалу и старательно заматывал на голове бандану, прикрывая волнистые (спасибо старшекрусницам), почти что женские, волосы. Потом, когда Джоли Роджер оказался точнехонько на лбу, мальчик повесил фенечки, действительно походя на пиратского юнгу.

— Хватайте метлы и пойдем, — скомандовал Маркус.

Вся команда, правда без замен, с радостью схватила новейшие супер-метлы. Они держали их так, словно они одни уже могли подарить факультету победу. Хотя, нельзя было отрицать, что спортивные метлы действительно могут помочь в игре.

— Ланс, — Флинт с силой сжал плечо парня. Тот дернулся и выскользнул из захвата. – Тебе что-то не ясно Ланс? Я сказал – взять метлы.

— Не буду я брать эту метлу. Ой, вот только не надо меня лечить на тему «Малфой для всех старался». Не в этом дело. Я полтора года тренировался на Чистомете. 2001й конечно быстрее, но манёвренность у него точно такая же – скоростная. Не хочу за полторы недели до первого матча переучиваться.

Флинт, как и вся команда, некоторое время молча сверлили однополчанина взглядами, но тому было все равно. Они ж не василиски, зыркалами еще не убивают. Не, ну может быть здесь где-то притаился Супермен и сейчас его подпалят лазерами, но это вряд ли.

— Смотри Ланс – завалишь нам игру, лучше сразу на поле закопайся.

С этими словами кэп развернулся на сто восемьдесят и поплелся к выходу из гостиной, за ним последовала и команда. Ланс немного помедлил, а потом взял из ниши заготовленный для тренировок Чистомет. Членам команд разрешалось хранить метлы в гостиных, дабы не бегать каждый раз на склад, который находился в западном крыле. А поле – с восточной стороны. Ну не пересекать же каждый раз весь замок…

Возможно, вы решите что самолюбие сироты было сильно уязвленно. Ведь он буквально жопу рвал, чтобы научится сносно летать, а потом еще и поставил на карту все, когда рискнул заключить пари с факультетом. Когда как Малфою стоило написать папашке и тот купил ему место в команде. И, если вы так подумали, то, смею вас заверить – сильно ошиблись.

Приютский еще с малых лет привык к тому, что все чего он добивается тяжелым трудом, зарабатывая потом и зачастую кровью, иные дети могут получить, лишь попросив у родителей. Этот простой закон жизни и улиц ничуть не меняется, имеете вы за поясом палочку или нет.

Замок субботним утром был несколько сонным. В воздухе еще витало пятничное настроение, и изредка можно было увидеть мухо-подобных студентов, выходящих из заброшенных классов. В замке, где живет почти полтысячи молодых, пышущих жизнью людей, всегда найдется повод что-то отметить или просто покутить. Лансу даже казалось, что походы в Хогсмид были специально придуманы в целях разрядки атмосферы. Если бы это было не так, то пускали бы туда уже начиная с первого курса, а не третьего, как это было заведено.

Из подземелий до выхода из замка путь был короткий и за это время Геб уже успел окончательно проснуться и прийти в себя. Именно поэтому, он вдруг сориентировался.

— Флинт, — окликнул он капитана, идущего во главе процессии. Капитан дернул головой, и парнишка подбежал к нему, по дороге якобы случайно задев плечом Малфоя. – Слушай, Флинт, а разве сегодня не день тренировок грифов?

— Снейп зарезервировал для нас поле.

— А алые об этом знают?

В ответ на это староста лишь плотоядно усмехнулся и оглушительно хрустнул шейными позвонками.

— Оу, — протянул Геб и вновь перешел в самый хвост процессии.

Если Вуд не знает о том что с тренировкой их обломали, то явно будет жарко. Во-первых гриффиндорцы были еще более вспыльчивы чем Герберт, ну а во-вторых это же Вуд. Единственный кто может поспорить в фанатичности с рослым слизеринцем. Если верить слухам, а причин им не верить попросту нет, то Маркус и Оливер враждуют еще с первого курса. Правда, в отличии от слабозадого и Волосы-ананас, их соперничество дальше квиддича не распространяется. Что еще смешно, так это то что двое капитанов болели за одну и ту же команду, и по возможности не пропускали ни единого выступления любимцев. Ланс как-то даже видел фотографию, когда на трибуне стояли Вуд с Флинтом, держа огромный плакат, разукрашенные в цвета команды и явно поддатые. Такие вот пироги.

Когда игроки выходили из замка, то многие, взяв в руки палочки, убрали их в карманы, так и не вынимая оттуда руки. Сам Ланс даже и не думал обнажать свое оружие. За два месяца «сражений» с уважаемым профессором Флитвиком, мальчик мог вытащить палочку быстрее, чем нападающий придумает каким заклинанием бить. Да и навскидку парнишка тоже бил неплохо. Не так, как прицельно, но десятку выбивал стабильно. Правда, арсенал заклятий парня расширился не сильно. К «Incendio» Проныра прибавил лишь чары «Scintils», которые выпускали из палочки огненную искру, больше похожую на длинную спицу. Герберт тренировал заклинание все последние недели, так как Флитвик постоянно увеличивал обороты и редкое «занятие» парнишка оканчивал в сознании, а не просыпался в кабинете мастера чар, который отпаивал его каким-нибудь забойным настоем. Понятное дело, к Помфри было идти нельзя. Но о занятиях с карликом чуть позже, ведь команда уже вышла во двор.

Октябрь в Британии довольно паршивое время года. В этот месяц, особенного под его конец, уже начинает дуть холодный ветер, срывающий листья с деревьев и обещающий принести с собой вскорости снега и морозы. Частенько льет колющий, ледяной дождь, превращающий землю в одно размазанное грязевое пятно. В октябре у красивого слизеринца всегда было плохое настроение. Он будто чувствовал, что от него уходит что-то, не столь важное, сколько дорогое ему. И это самое паршивое настроение не исчезало вплоть до весны, когда солнце вновь начинало ласкать все вокруг своими нежными и теплыми лучами.

У самого стадиона команды все же встретились. Среди рослых старшекурсников, не самого высокого роста Поттер, казался сыном полка, подобранным на очередной вылазке во вражеский тыл. Следом за алыми, семенила Грейнджер а рядом с ней ковылял Рональд, скривившийся, словно только что отмучался запором.

— Что вы здесь делаете? – Оливер сразу добавил в голос боевитости. – Сегодня наш день тренировок!

— У нас зарезервирован стадион, — Флинт был невозмутим. Ланс почему-то полагал, что если крупногабаритному старосте начать отрывать яйца, то он и то лишь бровью начнет подергивать.

— И кто это вам его зарезе..резе…резал?!— встрял Рон.

Маркус посмотрел на рыжего таким взглядом, от которого даже у Геба где-то что-то сжалось. Это было мощно. Рон сделал шаг назад. Флинт снова повернулся к давнему сопернику.

— Снейп записал стадион на нашу команду на весь день.

— Беспредел! – рявкнул Вуд. – Дай сюда визу!

Маркус пожал плечами и протянул пергаментный свиток, который чуть не был порван разгоряченным капитаном алых. Команды в это время сверлили друг друга гневными взглядами. Особенно в этом преуспевали загонщики, поигрывающие своими начищенными до опасного блеска битами. Малфоя команда прятала за спинами, как и метлы.

— Бред, — покачал головой Вуд, возвращая документ. – Зачем вам поле на весь день?

— Будем тренировать нового ловца.

— И кто же сей организм?

— Я, — насмешливо надменно произнес Драко, выходя из-за спин.

Народ выпал в осадок. Поттер был натурально шокирован и даже чуть приоткрыл рот, а вот Рон, кажется, был просто вне себя от ярости.

— Видишь ли Оливер, — усмехнулся капитан зеленых. – Отец Драко сделал щедрое пожертвование нашей школе. Вернее – нашему факультету.

На этой фразе вся команда (за исключением Ланса) выставила на показ свои Нимбусы. Вот теперь на лицах алых, вместо недоумение показалась зависть, смешанная с обреченностью.

— Это же Нимбус-2001! – воскликнул самый мелкий рыжий. – Новейшая модель! Её еще даже в свободной продаже нет! Где вы её достали?

— Мой отец может достать все, что угодно, — Малфой сел на своего любимого коня – начал распыляться на тему богатства и связей родителя. – Знаешь, есть такие штучки, круглые, золотые – галеонами называются. Впрочем, вряд ли ваша семья знает, что это такое.

Рональд дернулся, намереваясь дотянуться кулаком до морды ненавистного блонди, но его крепко сжали за плечи грозные братья. Те были и сами не прочь наподдать слабозадому, но их сдерживал здравый смысл. Вы спросите, какой может быть здравый смысл у Близнецов. Но вы удивитесь, если узнаете что это очень не глупые ребята, скорее – весьма умные.

— Зато никто из Уизли не покупал себе место в команде! – воскликнула Гермиона.

Малфой с призрением выплюнул:

— А тебя не спрашивали, поганая грязнокровка!

На поляне повисла тишина. Да, Малфой и остальные слизеринцы частенько так называли Геба, когда рядом не было никого кроме зеленых. Или остальных, но за спиной, среди своих. Но вот чтобы обозвать кого-то прямо в глаза, при свидетелях, такого еще не было. Во всяком случае – ни в прошлом, но и в этом году.

Близнецы тут же разжали хватку и бросились на блонди, но им путь преградили загонщики змей. Началась хилая потасовка, заключавшаяся в толкании друг друга. Никто из-за этого не заметил, как Рональд вытащил из кармана палочку.

— Ты за это заплатишь! – заорал он и произнес заклинание. – HarkivusMachav!

Это было самое мерзостное проклятье в арсенале начинающего второкурсника. Оно заставляло жертву блевать слизняками, при этом ощущая всю их вонь и слизь. Малфой не был Лансом и поэтому у не было ни шанса отразить это проклятье, а команда немного ошалела, и так же не приняла никаких попыток выставить щиты. Впрочем, это и не требовалось.

Палочка Рона вдруг дрогнула, скотч засветил зеленым и парнишку откинуло на спину, протащив по земле метра полтора. Смирно плачущая Гермиона мигом кинулась к другу. Слизеринцы засмеялись, Геб оставался спокоен. На это у него были свои резоны.

Оливер что-то прошипел Маркусу, тот прошипел что-то в ответ и капитан алых увел свою сборную. Впрочем, далеко те не ушли. Они подобрали рыжего, у которого из глотки вылез уже первый слизняк, и повели его к Хагриду. Хотя должны были к Помфри. В спине им, словно камни отступникам, летел смех ненавистного факультета. Больше всех драл глотку Малфой, буквально заходясь в истерике, утирая с глаз слезы. Проныра оставался спокоен, лишь уныло поглядывая в след грифам.

Несколько часов спустя, хижина Хагрида.

За окном уже стемнело, но в сравнительно небольшом домике у леса, висела тягостная тишина. Не та тишина, которая вот-вот и взорвется веселым смехом, девичьим визгом и гремящими тостами, а самая настоящая тишина. Которая словно вата забивает уши, проникает в каждый угол и каждую щель. Та самая тишина, от которой даже свет кажется более тусклым, а люди более грустными. Лишь изредка тишина прерывалась натужным скрипом блюющего Рона. Но заклятие уже почти сошло на нет, и этот звук раздавался самый максимум раз в десять минут. Это было словно капля меда, в бочке дегтя и дегтем была тишина.

Хагрид молчал, потому что не знал что сказать, он был добродушным мужчиной, но порой не мог найти нужные слова и поэтому и вовсе не говорил. Поттер молчал, потому что только что узнал, то, чего бы предпочел не знать. Дэенжер молчала, потому что ей напомнили о том, о чем она бы желала забыть. Рональд молчал, потому что он блевал.

В этой вязкой, тягучей и липкой тишине, словно гром посреди ясного неба, раздался отчетливый стук в дверь. Все вздрогнули, Хагрид натянуто улыбнулся и повернул массивную, тяжелую ручку. На пороге, в свете маслянной лампы, стоял высокий парень. Два месяца назад, казалось, что он похудел, но за это время благодаря железу и плотной пищи, вновь поправился. Зеленая квиддичная форма была в грязи, а её подол и вовсе превратился в драное месиво. Но парня это не волновало – парочка бытовых чар и плащ будет как новенький.

— Герберт, — улыбнулся парню лесничий. – А ты чеготь тута делаешь?

— Я по делу, — серьезно ответил парнишка.

— Не самый ты, это самое, лучший момент-то выбрал, — покачал огромно головой полувеликан, но босоту впустил.

Мальчик тут же наткнулся на разгневанные взгляды алых. Поттер сжал палочку, лежавшую у него на коленях, у Гермионы снова задрожали губы. Рональд, сблеванув слизня, пошел красными пятнами, от еле сдерживаемой ярости. Ланс понял – ему здесь не рады.

— Дураки вы, — покачал головой парень. Он спокойно достал из потайного кармана, который сам вшил, маленький флакончик с серебристой жидкостью, после чего поставил его на стол. – Выпей, — обратился он к Рональду. – Легче станет.

— Что это, — насторожилась Гермиона.

— Конечно же яд, — хмыкнул Ланс. – Это Отменяющее зелье. Раз в десять действенней Финиты. Уберет и симптомы и последствия.

С этими словами мальчик потрепал лоснящегося Клыка, и повернулся к двери. Его догнал оклик лохматого.

— Почему ты нам помогаешь?

Ланс повернулся и тяжко вздохнул, проведя рукой по лицу.

— Я вам не помогаю. Я лишь пытаюсь следовать урокам одного карлика. Рональд, зная что у него сломано оружие, попытался вступиться за подругу. Это было опасно, прежде всего, для него самого. Но он не испугался. Это достойный поступок, который надо уважать.

Мальчик щелкнул по носу Клыка, который смешно рыкнул, и вновь попытался выйти из хижины, но его окликнули уже во второй раз. На этот раз это была Гермиона.

— Как ты с этим справляешься?

Ланс обернулся и недоуменно изогнул правую бровь.

— С тем, что тебя постоянно обзывают гряз…грязнокровкой.

Все в хижине вздрогнули, кроме Геба — тот просто пожал плечами.

— Дереву не надо обижаться, когда его называют деревом. Потому что дерево знает, что оно — дерево, и этим вполне довольно.

Проныра, наконец-то вышел из хижины. Он, широко зевнув, закинул метлу на плечо и пошлепал к замку. Тренировка была утомительной, а присутствие на ней Малфоя сделало её еще более утомляющей.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 16:57 | Сообщение # 33
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
31 октября 1992г. Хогвартс

Ланс, поглаживая раздутый живот, направлялся до ближайшего места, где этот живот можно было чуточку облегчить. Праздник выдался шикарным. Во всяком случае, в этом году никто не помешал парнишке схомячить все, что было в зоне досягаемости его загребущих лап. Никакой чертов тролль, не посмел прервать процесс набивания брюха.

В бездонной прорве, по имени Герберт, пропало: целая миска салата «Цезарь», десяток холодный закусок, два кувшина сока, три порции макарон с сыром и две порции жаренной картошки, два эскалопа, две порции рёбрышек, две порции куриных крылышек, порция жареных грудок. Но вы не думайте, что Проныра пожертвовал десертом, нет, оно еще и его в себя затолкал. Как все это влезло в парнишку – вот это уже вопрос, над которым до сих пор ломают голову все британские ученые, известные своими открытиями.

Завернув к потайным лестницам, так как на полный желудок пробежка по главным – самоубийство, Проныра понял, что возможно просраться у него выйдет чуть раньше, чем он добежит до белого друга. Нет, парнишка вовсе не испугался, просто он на мгновение ощутил что-то такое, что заставляло съеживаться, впрочем? ощущение мгновенно пропало. Будто кто-то невообразимо древний и страшный заглянул в восточное крыло, но не обнаружив здесь жертвы, разочарованно развернулся и упорхнул куда-то в нереальность. Такое ощущение было знакомо Гебу, оно означало, что ряд кто-то почти умер. Оно означало, что смерть прошелестела своим балахоном по древним камням волшебного замка.

Повернув за угол, парень оказался в просторном коридоре на втором этаже, неподалеку от туалета Плаксы Миртл. Сперва внимание Геба ничего не привлекло, но потом он увидел тех, чье присутствие в любом не людном месте означало лишь одно – в Хогвартсе вновь разворачивается мрачная жопа проблем.

Золотое Трио стояло напротив огромной лужи, но смотрело вовсе не на неё, а на стену. Проныра, все равно что колобок на ножках, доковылял к ребятам. Он так же взглянул на стену, а потом со звучным хлопком шлепнул себя по лицу. Герберт надеялся на относительно спокойный год, который он посвятит занятиям и музыке, но, кажется, волшебники в принципе не знают что такое спокойствие.

Вскоре в коридоре послышался топот сотен ног – студенты возвращались с пира и спешили к главной артерии Хога – лестницам. Буквально через мгновение вокруг уже колыхалось черное море мантий, дрожащее от тихих и не очень шепотков.

На стене висела кошка филча – миссис Норрис. Она неестественно вытянула свои лапы, будто замерла в глупом прыжке. Глаза её не мигали и были страшны своей стекляностью. Она была прикручена за хвост к факелу, который бросал отсветы на кровавую надпись.

— «Тайная Комната вновь открыта! Трепещите, враги Наследника!» — зачитал Драко, причем таким голосом, будто священник, сочетающий королевских отпрысков. Блонди вдруг усмехнулся и повернулся к Грейнджер. – Ты следующая, грязнокровка.

— Воу! Воу! – Ланс сделал вид, что втягивает носом воздух. – Вам не кажется что тут х..ями завоняло? О, Малфой, так это у тебя изо рта потягивает… ты бы хоть мыл его после вечеринок!

По толпе пронеслись смешки, Драко побледнел и вновь сжал губы, но тут на сцене появился Филч. Он, как и всегда, был в своем потертом кожаном пальто, и редкими, растрепанными волосами и горбатым носом, будто сломанным сразу в двух местах.

— Что здесь происходит?! – рыкнул Филч.

Его взгляд на мгновение рас фокусировался, потом он замер и буквально подлетел к своей кошке. Щеки завхоза заблестели, и он начал что-то еле слышно причитать. Вдруг завхоз наткнулся взглядом на остолбеневшего Поттера и зарычав, бросился к нему.

— Это ты, дрянной мальчишка! – вопил он, стискивая плечо очкарика. – Ты убил её! Да я тебя…

— Аргус! – прозвучал знакомый всему замку голос. Толпа замерла, шепотки стихли, завхоз отпустил лохматого.

Из левого рукава коридора появился весь преподавательский состав, во главе которого шел сам Дамблдор, сверкая своей причудливой мантией, которая никак не сочеталась с необычайно серьезными глазами. Проныра внутренне сжался. Ситуация ему не нравилась. Внешне Геб выглядел как и всегда – на лице сверкала вызывающая, пиратская улыбочка, а руки были закинуты за голову. Но вот внутри у парнишки бушевал настоящий ураган. Он уже успел пожалеть, что так рано ушел с ужина.

— Что здесь происходит? – спросил Дамблдор.

Проныра мог поклясться, что задай директор таким тоном вопрос ему и парень бы уже начал расписывать всю свою жизнь начиная с первого воспоминания. Это был какой-то другой Альбус, не тот, который всегда рассмешит и угостит долькой.

— Директор, — начал всхлипывать завхоз. – Моя кошка… она погибла, мертва. Это он! Он убил её!

Директор взглянул на миссис Норрис и на мгновение замер, лишь только голубые глаза сверкали подобно упавшим звездам.

— Я сомневаюсь, Аргус, — прошипел Снейп, заставив всех вздрогнуть во второй раз. – Что у Поттера хватит умения убить комара, а не то что кошку.

— Но…

— Она жива, — спокойно произнес директор, но его голос волнами отражался от древних стен. – На ней лежат чары черной магии, заставившие её оцепенеть. Но она жива.

— Да! – воскликнул Локонс, сверкая своей улыбкой и цветастой мантией, которая вызывала резь в глазах и легкой тошноту. – Директор, вы у меня это буквально с языка сняли! Только что сам хотел заметить что миссис Норрис жива.

На писателя никто не обратил внимания. Директор огляделся и, кажется, только сейчас заметил что в коридоре столпилась вся школа.

— Старосты, отведите факультеты по их гостиным, — произнес Альбус.

Никто не смел ему перечить и уже спустя мгновение, толпа начала рассасываться. Проныра тоже поспешил свалить, но не тут то было.

— Он был с ними! Мерзкий проходимец был с ними! – кричал завхоз.

— Мистер Ланс, останьтесь, — спокойно сказал директор.

Геб, тяжко вздохнув, вернулся к ребятам. Вскоре в коридоре, напротив лужи, стояли лишь взрослые и четверка детей. Лансу было не по себе, он всегда избегал пристального внимания к своей персоне со стороны власть имущих, а сейчас буквально вляпался в это внимания, причем с нехилого разбега. Один лишь Флитвик смотрел на слизеринца приободряюще, как, впрочем, и всегда.

— Гарри, мальчик мой, ты не расскажешь нам что случилось?

— Да-да! Пускай он расскажет! – завхозу было не успокоиться.

— Директор, сэр, когда мы вошли в коридор, то все уже так и было. Честно! Это не мы!

— Я тебе верю, — кивнул Альбус.

— Поттер, — ставил своё пенни Зельеварю – Я не видел вас с середины ужина. Как вы это объясните? Или вам всем троим приспичило ослабить животы?

— Мы были на Юбилее Смерти! — тут же ответила Дэнжер. – Можете спросить у Почти Безголового Ника, он нас туда пригласил.

— Конечно спрошу, — хмыкнул Сальноволосый.

— Северус! – воскликнула Железная Леди. – Ты не аврор, а они не допросе!

— Конечно, — кивнул ублюдок, но все видели, что он будет землю носом рыть, лишь бы приписать Трио к этому инциденту. Аргус все еще всхлипывал рядом с кошкой.

— Я бы мог снять эти чары! – вдруг вклинился Локахрт. – Я уже встречался с таким в степях Херсонщины. Где под палящим солнцем, три тролля хотели приготовить из нашей группы шашлык–машлык и…

— Помона, дорогая, — директор полностью проигнорировал выступления писаки. – Кажется, у тебя дозревают мандрагоры?

— Да, конечно, — встрепенулась пухлая, добродушная женщина. – Через полгода, может чуть больше, из них уже можно будет приготовить настой.

— Вот видишь Аргус, — улыбнулся директор. – С твоей кошкой все будет в порядке. А пока, позаботься, пожалуйста, о том, чтобы завтра утром, студенты не должны были вздрагивать, глядя на эту надпись.

Завхоз что-то неслышно пробурчал в ответ. Видимо это было такое согласие. Судя по всему, обстановка охладилась и скоро все бы разошлись, но Железная Леди вдруг наткнулась взглядом на Проныру, который сделал уже с пяток шагов назад и собирался нырнуть в нишу и скрыться подальше от проблем.

— А вы, Ланс, тоже были на Юбилее? – спросила кошка. Все обернулись к Герберту, будто только что вспомнили, что и он здесь стоит.

— Нет.

— Так почему же вы ушли до окончания празднования? Я еще не помню за вами такого, чтобы вы отказались от еды.

— Вам честно?

— Разумеется, — возмутилась декан алых.

— Вы сами попросили, — пожал плечами мальчик. – Я так хотел срать, что е...нул на первой космической к сартиру.

— Мистер Ланс! – хором воскликнули профессора.

— Минус двадцать баллов Слизерину за грубость! — добавила МакГонагалл.

Проныра вновь тяжело вздохнул. Очередной год проблем ему обеспечен…

— И я все еще хочу срать.

— Мистер Ланс!

6 ноября 1992г Хогвартс, поле для квиддича.

Герберта тошнило, его руки подрагивали, сжимая пергаментный лист, который он зачем-то взял с собой. С самого утра, Ланс не то что трезво думать, но даже есть не мог. А уж Проныра, отказывающийся от еды, это что-то из ряда вон выходящее. Геб еще раз пробежался глазами по пергаментному листу:



«1-й матч: Гриффиндор — Слизерин

6 ноября



2-й матч: Пуффендуй — Когтевран

27 ноября



3-й матч: Когтевран — Слизерин

7 февраля



4-й матч: Гриффиндор — Пуффендуй

14 марта



5-й матч: Пуффендуй — Слизерин

6 мая



6-й матч: Гриффиндор — Когтевран

28 мая»



Несложно догадаться, что это было расписание матчей. Кубок по квиддичу в Хоге проходил по круговой системе, где каждый сражался с каждым. Победитель определялся количеством заработанных за сезон очков. Если в итоге между двумя факультетами устанавливалось равенство – то смотрели по личной встрече. И вот сегодня, должен был состояться первый матч. Для большинства – самый значимый матч года. Но если большинство в замке жаждало зрелищ, то Ланс желал изобрести машину времени, вернуться на пару месяцев назад и надавать себе же самому по голове и убедить не вступать в команду.

Такого волнения парень не испытывал еще ни разу в жизни. А обстановка в раздевалке, где сейчас сидел юный Охотник сборной Слизерина, нисколько не успокаивала. Ланс, оглядевшись, понял что коленки дрожат только у него. Даже чертов Малфой был спокоен как удав, который только что сожрал пяток мартышек.

— Сегодня наша первая игра в сезоне, — Флинт стоял, заложив руки за спину, будто генерал перед армией. – Мы упорно тренировались в течение двух месяцев и я уверен, что мы сможем показать хорошую игру. Наша сегодняшняя цель – обыграть Грифов. У них появился достойный ловец, но наша сила в том, что у нас не только один игрок может сделать матч. От всех вас я жду полной самоотдачи. А теперь, давайте пойдем и надерем эти кошачьи задницы!

— Да! – во всю мощь легких гаркнуло шесть человек.

Накинув мантии, взяв метлы, квиддичисты двинулись к рукаву, который вел прямо на стадион. Идя по этой кишке, Ланс ощущал себя гладиатором древнего Рима, который вот-вот ступит на обагрённый кровью песок Колизея. Герберт судорожно втягивал воздух расширившимися ноздрями, но сердце все никак не могло успокоится, оно билось бешено, неистово. Не оставляя не шанса на спокойствие. Под ложечкой уныло засосало, спина взмокла, будто кто-то ополоснул парнишка из шланга.

И вот, поднимаются створки и Геб на миг жмурится от яркого, полуденного солнца, и глохнет от крика полутысячи человек. Трибуны мерцают по секторам цветами факультетов. Здесь и красно-золотые знамёна Гриффиндора, чьи болельщики трубят в дудки и заклинаниями выводят пожелания своим и хулу чужим. И желто-черные цвета Хаффлпафа, которые поддерживают сегодня львов. Не стоит забывать и про бронзово-синие шарфы и оборочки Рэйвенкло, которые болели за красивую игру, открыто не поддерживая никого, но все же отдавая симпатии алым. И, конечно же, зелено-серебристое озера Слизерина, которое, того и глядишь, может расплескаться от гудящих в секторе эмоций.

Из какого-то ступора, мало похожего на типичное для босоты втыкания, парня вырывал высокий, протяжный свисток мадам Трюк. Та стояла на земле и в ногах у неё лежал тяжелый сундук, в котором были заключены четыре мяча. Два бладжера, которые буквально разрывали цепи, в которые они были опутаны, снитч, лежавший на золотистой подставке, будто созданной для игры в гольф и коричневый, кожаный, квофл. При одном взгляде на этот мяч, Геб от волнения чуть не распрощался с тем, что еще лежало у него в желудке.

— Леди и джентльмены! Дамы и господа! – Ли Джордан уже схватился за микрофон и вещал голосом лихого, заправского заводилы и комментатора. – Рад приветствовать вас на первом мачте сезона Гриффиндор против Слизерина! Что? Не слышу! Давайте-ка немного покричим в поддержку наших игроков!

Ланса прошиб очередной приступ холодного пота, когда поле потонуло в шквальном гвалте.

— Сегодня на поле, от Гриффиндора – бессменный капитан и Вратарь — Оливер Вуд! Три самых очаровательных Охотницы в истории замка – Алисия Спинет, Анджелина Джонсон и Кэти Белл! С битами в руках сегодня выступают люди, имеющие один мозг на двоих – Близнецы Уизли! И гордость факультета, самый молодой ловец за последние сто лет, человек, ловящий снитч всем, чем его можно ловить, Ловец – Гаааааааааари Поттер!

Трибуны буквально взорвались. Проныра был поражен, обычно стеснительный Волосы-ананас, выглядел совершенно спокойным, когда как Геб искал способ провалиться под землю.

— А теперь, команда Слизерина! Если вы обратите внимание, все они держат в руках новыейшие метлы «Нимбус-2001». Разгон от ноля до шестидесяти за секунду и две, разворот в плоскости за ноль и четыре, разворот по…

— Мистер Джордан, комментируйте матч.

— Ах да, простите профессор. Итак, все мы знаем как связаны эти метлы с появлением нового ловца в коман…

— Джордан!

— Все-все. И не надо у меня отбирать микрофон. Итак – на воротах человек, способный поймать квофл помелом – Майлз Блетчли! В роли Загонщиков, мы имеем счастье видеть – Прергрина Деррека и Люциана Боула! Надеюсь, сегодня ребятки поумерят свой пыл, или этим позже займутся наши Близнецы! Так же на поле, наш здоровяк, капитан сборной Слизерина, Охотник – Маркус Флинт, с ним выступает и Грэхэм Монтегю, человек, способной промазать даже с пятиметровой линии. В роли Ловца – Драко Малфой, которого, кажется, больше заботит его прическа, а не игра!

— Джо…

— Я понял, понял! Господа, вы ведь уже поняли, что я кого-то забыл?! Так и есть. Сегодня дебют первого в истории Нормального Слизеринца. Прошу встречайте – новый Охотник Слизерина, наш музыкант и свой парень – Гееееееееерберт Ланс!

Герберт попытался отрешится от обстановки, но у него это плохо получалось, сердце билось с такой скоростью, что еще чуть-чуть и оно выпрыгнет из груди. Мальчик кое-как забрался на метлу, дрожащими, потными ладонями, схватился за древко и вместе с дюжиной других игроков, взмыл на пару метров вверх. Мадам Трюк подняла мяч на одну руку, другой прикладывая свисток к губам.

— Раздается свист судьи и мяч в игре! Его тут же перехватывает Флинт и ракетой устремляется к кольцам Гриффиндора! Вы посмотрите как он уклоняется от бладжера Фреда, будто метла сама его уносит ниже. Кэпа блокируют Спинет и Бел. Что же он предпримет? Да! Он пасует Лансу, который так и остался в центре поля – весьма хитрый ход! Возможно это очередная домашняя заготовка!

Герберт не мог даже вздохнуть, не то что пошевелить рукой или передвинутся хоть на миллиметр в сторону. Мир вокруг крутился, иногда застывая, будто какой-то сумасшедший крутанул его поломанным волчком. В один из таких фризов, парнишка заметил как к нему с бешенной скоростью летит коричневая клякса, а за ней – три красных пятна. На одних рефлексах и инстинктах, мальчик вытянул руку и в ловчей перчатке оказался квофл. Мир замер, все вокруг застыло и парень сорвался с места.

— Ланс буквально слился телом с метлой и бросился к кольцам противника! Против него выходит Джонсон. Они идут на друг друга! Все знают что Джонсон никогда не сворачивает! Это будет пас!

Геерберт видел лишь кольца, он не замечал ничего более, всего шестьдесят метров и он будет у цели. Главное – бросить, главное – долететь. Проныра качнул телом в лево, в право, а потом резко в лево.

— Они столкнуться! Мордред и Моргана! Ланс попросту переворачивается и проскальзывает под Джонсон! Финт Обегейна в лучшем его исполнении! Путь к кольцам открыт. Вуд и Проныра остаются один на один!

Геб летел, видя вместо земли небо, а вместо неба землю, но это его не волновало. Там, впереди, была цель, перед которой находилось другое алое пятно. Пятно, готовое поглотить собой коричневую клякса. Но этого нельзя допустить, необходимо обхитрить пятно и забросить кляксу в кольцо. Герберт должен это сделать, и остальное не имеет значения.

— Мерлин! Что творит этот парень! Он входит на вертикаль и вертится как бешенный! Неужто это будет бросок Терренса?! Да! Ланс на выходе из кручения, выкидывает из-за спины руку. Вуд устремляется к нижнему левому! Но нет! Мяч попадает прямехонько в среднее, с правой стороны! Это очко! И сезон открывается безумным голом Слизерина в исполнении Герберта Ланса! Скажите мне, почему этот мелкий засранец не нашем факультете?!

— Джор…

Мир Ланса пришел в норму. Он завис, где-то в воздухе, и смотрел как медленно мяч всплывает из-за колец в руки разочарованному Вуду. Смотрел как примеривается вратарь, выбирая кому из своих охотниц отдать пас. Видел, как кружат в вышине Малфой и Поттер, выискивая золотого летуна. Смотрел, на то как Загонщика устроили дуэль, пытаясь сбить друг друга бладжерами, впрочем, вскоре они все же решили помучить и Охотников. А еще, Герберт слышал это:

— ГЕР-БЕРТ! ГЕР-БЕРТ! ГЕР-БЕРТ! – скандировал стадион.

Сердце паренька забилось еще быстрее, но его больше не тошнило, руки не дрожали, ладони высохли как на жаре, спина сама собой выпрямилась. На лицо Ланса выползла его коронная, пиратская улыбочка. Он, по наитию, развел руки в стороны и начал ими махать, будто подгоняя трибуны. Все потонуло в гвалте и криках, в скандировании имени красивого парня. В этот момент, мальчик утонул в энергии, которая выбрасывала на поле толпа. В этот момент, Герберт Ланс понял, что он уже никогда больше не сможет забыть этот момент и больше не сможет обойтись без гудящей толпы, выкрикивающей его имя. Герберт понял, что пусть и спустя многие годы, но однажды он взойдет на сцену и многотысячная толпа будет кричать:

— ГЕР-БЕРТ! ГЕР-БЕРТ! ГЕР-БЕРТ!

Мальчик нырнул вниз.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Понедельник, 18.11.2013, 17:00 | Сообщение # 34
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Спустя двадцать минут





— Проверьте этот Чистомет, он проклят дьяволом! Ланс забивает свой десятый гол и счет становится 180: 30 в пользу Слизерина! Смотрите Гарри Поттер и Драко Малфой возвращаются на поле! Бладжер все так же хочет завалить нашего Героя. Малфой впереди на пол корпуса, он уже почти схватил снитч, в то время как Поттер прижимает к груди сломанную руку! Что за матч, что за накал страстей, эта игра войдет в историю Хогвартса!

Герберт летал перед Спиннет, мешая ей прорваться в зону пасса Белл, которую сейчас старательно зажимали Монтегю и Флинт. Джонсон была слишком далеко, и Загонщики не давали подлететь ей ближе. Уизли в этой патовой ситуации, были буквально бесполезны, так как второй бладжер все еще жил своей жизнью. Проныра взглянул ниже и там, у самой земли, неслись на бешенной скорости Ловцы. Драко был ближе к снитчу, но вот он не справляется с управлением и метла зарывается в землю. Блонди буквально отрывает от метлы, и швыряет вперед. Слабозадый несколько раз перекувырнулся через голову и с размаху хлопнулся на задницу. По трибунам прокатились волны смеха. Поттер, увернувшись от разогнавшегося бладжера, устремился за свитчем. До его поимки оставались считанные секунды. А при ничьей, как известна, победа отдается той команде, которая словила снитч.

Шанс был один – забить квофл до того, как Поттер поймает золотой мяч. Герберт прижался к метле.

— Поттер остался со сничтем один на один! Но смотрите, Ланс покидает сво позицию и взлетает выше. Это грубая ошибка! Белл тут же пасует Спиннет! Та просто обязана это поймать! Но что это?! Проныра ныряет ниже, и бет ногой по квофлу, подкидывая его себе в руки! Это была обманка! Охотник летит к Вуду разве что не по ковровой дорожке! Но нет, путь ему перекрывают Близнецы!

Ланс видел перед собой цель, но Уизли разве что живую стенку не сделали, а в их зоне как нельзя некстати появился второй бладжер. По ушам резанул глухой удар биты по коже. Ланс уклонился на скорости, а потом скользнул по горке, проскальзывая под Загонщиками. Но скорость была слишком велика, а парень летел не по горизонтали, а в наклонной. В такой ситуации чисто теоретически невозможно попасть в кольцо. Сбросить скорость было невозможно, до границы броска оставалось лишь полтора метра. Герберт размышлял лишь мгновение, решение само появилось в голове. Парень лихо улыбнулся и разогнал Чистомет на полную катушку.

— Что он творит?! Он не собирается тормозить! Он уже рядом с зоной и это будет фол! ЧТО ЗА БРЕД?! Ланс на полной скорости впрыгивает на метлу и отталкивается от неё! Дьявол и все черти! Он прыгнул к кольцу! Поттер почти поймал Снитч! Ланс почти сверзился на землю! Иииииии….. мать моя женщина! Это же баскетбольный данк в лучших традициях Майла Джордана! Слизерин забивает гол, Поттер ловит снитч и падает на песок, Герберт висит на кольце его стягивает Вуд, раздается свисток. Это сумасшествие заканчивается со счетом 190:180 в пользу Сли… Подождите, мадам Трюк показывает что ситуация спорная! Будем ждать её решения.

Ланс наконец-то отцепил ладони от железа и позволил Оливеру стянуть его к себе на метлу. Внизу, у колец, валялись щепки – все что осталось от метлы. Вдвоем вратарь Слизерина и Гриффиндора спустились на землю. Там Герберт успел увидеть, как Гермиона чарами разрыва уничтожила бладжер, а Локонс, мгновением позже, превратил руку Поттера в резиновый кнут. Это выглядело отвратительно.

— И Мадам трюк объявляет свое решение! По правилам, в спорной ситуации, выигрыш присуждается команде, чья победа не взывает сомнений. И Гриффиндор побеждает в первом матче сезона!

Трибуны заревели, а Ланс даже забыл о том, что он вроде как проиграл. Его переполняли эмоции и такая мелочь как победа в матче, его уже не волновала.

— Отлично сыграл! – улыбнулся Вуд, протягивая руку.

— Было весело! – кивнул Проныра, пожимая её.

На поле уже высыпала целая туча народа, и Геб уже хотел было воспользоваться маленьким кусочком славы, которую он завоевал собственными руками, но его подманила мадам Трюк. Она смотрела на мальчика с легкой виной в глазах.

— Мистер Ланс, я не видела еще ничего более безумного в своей жизни.

— Простите, — понурился парнишка.

— И именно поэтому, сегодня же я отправлю запись этого гола в Междунорадную Ассоциацию Квиддича. Никто еще не перепрыгивал пятиметровую зону… Возможно, правилам требуется легкая корректировка. В любом случае, через неделю, когда закончится смотр вашего дела, вам пришлют ответ. Победу вам не вернут, но возможно, вам будет приятно прочитать это письмо.

— Эээ, да, мэм, спасибо мэм, я ээээ…. Не знаю что сказать…

Мадам Трбк улыбнулась и поспешила куда-то по своим делам. Геба же начали тормошить все, кто мог его тормошить. По спине сыпались хлопки, щеки постоянно дрожали от чьих-то чмоканий и мальчик просто растворился в море людей.





12 ноября, Хогвартс, Большой Зал



Герберт развернул письмо, на котором красовался герб Ассоциации Квиддича. На нем была изображена метла, перекрещенная с битой, которых обнимали увеличенные крылья снитча.

«Уважаемый мистер Ланс.

Эксперты рассмотрели запись вашего гола. Комиссией, после длительного спора, был вынесен вердикт. Герберт Ланс в свое прыжке, не нарушил ни единого правила, установлденного Ассоциацией. Он не кидал квофл, и не пересекал на метле отметку. Что является основными критериями при назначении фола. Победу в матче мы вернуть вам не можем, но признаем ваш финт законным. Отныне он будет называться «финтом Ланса». А в качестве компенсации, мы высылаем вам следующее…



Удачи на поле.

Алас Фугас, председатель Междунарождной Ассоциации Квиддича

P.S. посылка может задержаться»



Ланс все еще не мог прийти в себя, как вдруг в вышине захлопали крылья и на его стол опустился несколько... попугаев. Они держали в своих лапах длинный сверток из коричневой бумаги.

— Смотрите, первая посылка Ланса, — смеялся Малфой, поддерживаемый однокурсниками. – Небось сейчас от счастья разревется. Хотя, скорее от стыда – отправитель даже сов для него пожалел.

Проныра проигнорировал выпад и все еще не веря в происходящее, разорвал бумагу. Сперва он подумал, что ему прислали вытянутый язык пламени. Но потом понял что это было нестерпимо яркое, красное дерево. Но что еще важнее – это была метла. На ней было на латинице, настоящим золотом написано – «Dror».

— Задери меня грифон, — выдохнул проходящий мимо Флинт. – Ланс, октуда у тебя это.

— Ассоциация прислала, — прошептал мальчик.

— Ассоциация? – не поверил капитан команды и вдруг выхватил письмо парня. Он его читал минут пять, пока сам Проныра вытягивал из сумки журнал новостей квиддича. Там, в самом конце, прилагался перечень метел и их прототипов. Последние месяцы, все буквально вопили о «Молнии» — немецкой разработке, чьи заявленные характеристики были просто невозможны.

— Ты открыл новый финт, — выдохнул Маркус, который вдруг из спокойного парня превратился во взволнованного мальчишку. – С…ка, б…ть, е…й пирог. Мой Охотник открыл новый финт!

Все за столом Слизерина выпали в осадок, никто еще не сылшал чтобы староста матерился, причем так открыто. А Маркус вдруг повернулся к столу Грифов, нашел глазами Вуда и заорал во всю мощь огромных легких.

— Оливер, засранец! У тебя в команде Герой Британии, а у меня открыватель финта с эксклюзивным Дрором! Выкуси поскудный гриф!

Что тут началось в зале и сколько баллов потерял каждый из факультетов описанию не подлежит. Но уже спустя пару минут письмо ходило по рукам толпы, которая образовалась вокруг растерянного Геба. Метлу трогать боялись, она будто была живым пламенем. Мальчик же читал журнал. «Дрор» была израильской разработкой, эксклюзивной метлой, изготавливаемую только по заказу. Оценочная стоимость – семьсот двадцать шесть галеонов. Скоростью «Дрор» уступал «Молнии», уступал и в разгоне и торможении, уступал почти во всем, кроме одного. Маневренность «Дрора» была такова, что мальчик подумал, будто метла может развернуться на сто восемьдесят от одного желания. Но что привлекло парня, так это перевод названия эксклюзивной метлы.

«Дрор – имеет несколько переводов. Самое распространённое – воробей. Так же означает – «воля», «вольность», «свобода», «ласточка» ».

«У меня есть метла» — подумал мальчик, проводя рукой по древку. – «Моя Ласточка».



(п.а. за имя метлы, отдельное спасибо хорошему человеку.

Не забываем оставлять комментарии, чем их больше, тем быстрее автор пишет проду – мотивация, запал и все такое.)

Глава опубликована: 02.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:15 | Сообщение # 35
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 16

21 ноября 1992г Хогвартс



После того как Ассоциация прислала свое письмо, жизнь Геба стала более спокойной. Можно сказать, это произошло благодаря Маркусу. Флинт, встав вечером посреди гостиной, во всеуслышание заявил, что если кто-то из мелких захочет «разобраться» с Лансом, то старшекурсники не станут вмешиваться. Все помнили, что в прошлый раз Проныру удалось остановить, только когда эти самые старшекурсники вмешались. Так что теперь, парень чувствовал настоящую зону отчуждения. Его просто не замечал весь факультет, и Геб был доволен. Гринграсс на Зельях молчала в тряпочку, Малфой лишь изредка бросал яростные взгляды, Нотт порой играл желваками ну и Забини тоже как-то проявляла свое недовольство, но никто не лез.

И все бы ничего, и жизнь была бы натуральным пирогом, если не эта гребаная Тайная Команта. По словам Бинса, у которого Дэнжер таки выпытала все относительно этой коморки, Тайная Комната это прощальный подарок Слизерина. Мол живет там злодейство страшное, которое любить секирить бошки всем неугодным Его Змеейшиству. Короче – мрачняк полный. И ладно бы все это оставалось на словах и кошка и надпись были бы чей-то убогой шуткой, но буквально после матча Гриффиндор-Слизерин, к костоправам угодил Колин Криви. Диагноз – оцепенение. Фотограф, шатаясь где-то по замку и фотографируя все подряд, умудрился напороться либо на шутника, либо на мифическое чудовище. В Хоге поднялся градус.

После этого происшествия, по углам и закоулкам, понеслись шепотки и кривотолки. Народ обсуждал кто же есть сей наследник Слизерина и что за тварь живет где-то в недрах замка. Увещевания преподов на тему – школу много раз обыскивали, внизу кроме фундамента и костей невольников ничего нет, не подействовали. Народ склонялся к версии, что живет там разве что не чупокабра, а Наследником является какой-нибудь шнур со Слизерина. Когда народ в этом уверился, то зеленым стало опасно ходить в одиночку. Теперь с младшими всегда рядом было несколько старших, а сами старшие передвигались исключительно группами. У Герберта, с этим вопросом, проблем не было. Никто даже погрешить на него не мог – грязнокровка ведь. Так что все пока что было пистолетом. За исключением того, что в данный момент, красивый парнишка маялся серьезным вопросом.

Ланс стоял около новостной доски замка – на втором этаже, и смотрел на объявление. Локон и Снейп открывали Дуэльный Клуб, дабы преподать ученикам основы самообороны. Открывался он только для первых, вторых и третьих курсов. Предполагалось, что четвертые и старше, уже умели палочкой не только в носу ковыряться.

— Герберт, чего не записываешься? – спросила Браун, ставя свои инициалы и подпись в бланке.

— Размышляю, — буркнул парень, продолжая теребить хвосты банданы.

— Странный ты сегодня какой-то, — задумчиво произнесла Изабель, следуя примеру Лаванды и оставляя подпись на листе. – Не думала, что ты откажешься от возможности законно подраться со слизеринцами.

— Да и я и с гриффиндорцами не прочь, — усмехнулся мальчик. – И с хаффлпафцами и рэйвенкловцами.

— Кровожадный какой, — хихикнула Лаванда. – Ладно, нам Парвати надо найти. Но ты запишись, ладно? А то без тебя будет скучно.

Девочки очередной раз хихикнув, упорхнули куда-то в сторону библиотеки. Народ все подходил, ставил подписи и уходил куда-то в сторону, Ланс же продолжал стоять на месте, в нерешительности дергая повязку. Выбор был очень тяжел, но в итоге, мальчик решил сделать все как надо. Он, отвернувшись, отправился по своим делам. На бланке так и не появилось его подписи.

Герберт поднялся до этажа с берлогой, по пути перебросившись парой ничего не значащих фразочек с некоторыми старшекурсниками и старшекурсницами. От них он узнал, что под Дамблдором начало шататься кресло, так как Малфой-старший мутит воду в Совете Попечителей. На миг парнишку озарила бешеная догадка, но он от неё тут же отмахнулся. Еще в конце прошлого года, в поезде, он решил, что больше не будет лезть ни в какие тайны и расследования. Это было не его дело и не его проблемы.

Берлога встретила мальчика своим уютным, мягким светом, треском камина и шуршанием канатов, которые дрогнули от секундного сквозняка. Первым делом парнишка снял свое потрепанную сумку, которую обвесил разными побрякушками, похожими на амулеты индейцев. На плетеных нитках висели деревянные кружочки, плашечки, фигурки и прочее. Как можно догадаться, все это действительно было амулетами. Порой, для тренировки, мальчик рисовал младшие руны, которые заменяли простейшие и слабейшие чары. Выкидывать – жаба душила, оставлять «в столе» — жаль потраченного времени. Вот парнишка и развешивал их на сумку.

Из торбы Ланс выудил свой «спортивный костюм». Его Проныре заменяли шорты, футболка и кеды. За три месяца занятий, это одежда уже не раз подвергалась бытовым чарам, а сейчас те на неё уже и не действовали. Приходилось чинить вручную. Так что не удивительно, что на футболке красовались разноцветные швы, на шортах – заплатки. А кеды были прочно обмазаны клеем и замотаны скотчем.

Переодевшись, парнишка начал разминаться. Сперва он приседал, потом растягивал все что можно и нужно было растянуть, после этого провел дыхательную разминку, а на последок сделал четыре круга по периметру берлоги.

После разминки, по традиции, следовало занятие на ринге. Перепрыгнув через канаты, парень начал бить «грушу». За неимением таковой, парнишка просто лупил стойку ринга. В первые месяцы, еще в прошлом году, парнишка часто выбивал пальцы и пару раз повредил запястье. Удар ему было ставить некому, так что Ланс учился на собственных ранах, пока не понял, как надо выставлять кулак, где напрягать руку, как работать корпусом, плечом и ногами.

За десятью минутами набивки, последовали махи ногами. Нет, не какие-нибудь красивые удары с разворота и прочее, а обычные махи, чтобы подогреть связки и разогнать кровь. С этим на ринге было покончено и Ланс поплелся к шведской стенке. Там он около часа, с перерывами по пять – семь минут, подтягивался различными хватами. А под конец, заложив ноги на перила, начал поднимать туловище, напрягая пресс. После занятий с Флитвиком, мальчик понял что пресс в дуэли, это второе по важности, после палочки. Если у вас будет живот, неподвижные, вялые брюшные мышцы, то с вероятностью в 85% вас уделает даже сквиб. На этом сегодняшняя тренировка была закончена. Железо будет завтра – после тренировки по квиддичу, а сегодня «легкий день».

После тренировки, парнишке пришлось мыться в импровизированной ванной. В берлоге её заменяла жестяная бадья на полсотни литров, и бак на двадцатку, от которого шел шланг. На сооружение этой нехитрой конструкции у Проныры ушло три дня, большую часть которых, он пытался пробраться в тепличный схрон, где все это можно было добыть. Можно, конечно, было «заказать» у штаба копии, но он – штаб, имел свойство барахлить и иногда копии исчезали. Именно поэтому, парнишка никогда здесь ничего не оставлял из личных вещей, иначе можно было вернуться и не увидеть их.

Одевшись, парнишка сел за стол и открыл труд по Нумерологии. Сегодня ему нужно было рассчитать векторное программирование, приложив к этому учет изменения пространства и силовой школы объекта. Простым языком — возможному заклинанию, нужно было задать пробиваемость элементарных защитных чар. Сама по себе задачка была не очень сложной, но Геб над ней бился уже около двух недель. Ведь, будем откровенны, запасы сил у парнишки были столь малы, что обычные способы и расчеты ему не подходили. Так что Лансу приходилось выдумывать что-то свое и искать иные пути решения задачи. Возможно, именно поэтому, за полтора года, Герберт дошел в Нумерологии только до восьмой главы, а в Рунах до одиннадцатой. Причем в каждом труде их было около тридцати. Может быть, вас удивит, что тринадцатилетний студент вообще справляется с такой областью знаний. Но, уверяю вас, эти книги писались для тех, чьи познания в математики ограничиваются «2+2» и то – в лучшем случае. Так что у Ланса была неплохая фора. До самого вечера Геб корпел над волшебной счетной машинкой и пергаментным листом, по которому без устали бегало Самопишущее перо.

Когда за окном уже сияли ночные гостьи, мальчик закрыл книгу, убрал машинку, свернул свиток и вооружившись палочкой, стал размахивать над своей левой рукой. Сегодня заканчивались ритуалы превращения рук в лапы. Проныра, превратив руку в черную лапку с белой подушечкой, взглянул на расписание ритуалов. Он безбожно отставал. Судя по тому, как должен магичить среднестатистический маг, за восемь месяцев, надо было уже дойти до ног. Но парень не унывал, он изначально знал, что освоит науку превращения в животного, только к концу третьего курса. Впрочем, это его мало заботило, торопиться все равно было некуда.

Сладко потянувшись, Ланс поднялся и направился на выход. Он, выходя, окинул свою берлогу взглядом, будто прощаясь с ней, а потом вышел в коридор. На стенах уже пылали волшебные факелы, а по камням трещал морозливый воздух, прячущийся от жара. До отбоя было еще два часа, и Проныра направился на этаж ниже, где его ждал чай с Флитвиком. Сегодня у них не было занятий и можно было просто посидеть в уютном кресле, наслаждаясь казенным печеньем и пирожными.

Слизеринец свернул к лестницам, и тут же сморщился от резкого, противного запаха. Где-то рядом был призрак. Так и есть, в соседнюю стену резво вплыл Почти Безголовый Ник. Привидения, как и всегда, обходили стороной парнишку, а он тщательно избегал их. Свернув на повороте, Геб нырнул за гобелен, изображавший сражения рыцаря с каким-то клыкастым чудищем. Мальчик, в последнее время, все лучше видел в темноте и ему даже не понадобилось призывать «Lumos» чтобы спуститься по потайной винтовой лестнице, ведущей на шестой этаж, где были сосредоточены кабинеты преподавателей.

Двигаясь по вырезанным в камне ступеням, Ланс опять размышлял над тем, что не худо бы сварганить карту Хогвартса и отметить там все важные точки, места, потайные лестницы и ходы. На такой вещичке, можно было бы неплохо разжиться золотишком. В конце концов, обычные карты Хогвартса, можно было заказать аж за три сикля. А за такую, да еще и в подпольной торговле, отвалили бы пять кнатов. Сто человек купит – уже замечательный барыш. Правда, уже через некоторое время, Проныра осознал что в промышленных масштабах, не окупиться затраченное время. А для личного пользования она ему была не нужна – слизеринец и так вполне сносно ориентировался в замке.

Около дверей кабинета мастера чар Геб остановился. На мгновение он ощутил чье-то присутствие. Не человеческое присутствие. Со скоростью упавшей звезды, мальчик выхватил палочку и резко обернулся. Коридор ответил ему немым укором и мерным мерцанием факелов. Проныра покачал головой – перезанимался.

Войдя в кабинет, второкурсник застал профессора за его любимым занятием. Флитвик корпел над очередным пергаментом, пожевывая перо.

— Проходите, Герберт, — не отрывая головы, сказал профессор. – Не смущайте меня тем, что вы растете, а я нет.

— Добрый вечер, профессор, — улыбнулся мальчик и уселся в кресло, стоявшее напротив.

На столе уже стоял пыхтящий чайник, кружки и две вазочки. Одна – с печеньем, вторая – с пирожными. Ланс быстренько налил себе ароматного, горячего напитка и резво захрустел угощением.

— Не самый добрый вечер из тех, что я встречал, — покачал головой карлик. Убрав пергамент, он совершил те же манипуляции, что и слизеринец. – Эта Тайная Комната, настоящая головная боль.

— Мофех хфо-фо пофухфил?

— Если бы, Герберт, если бы. Вряд ли у нас в школе есть гений Черной Магии, способный наложить столь пагубное проклятье.

— А если он шифруется? – хмыкнул мальчик.

— О, тогда он далеко переплюнул вас в своей скрытности, — хищно прищурился профессор.

— Я чувствую себя обманутым, — притворно всхлипнул мальчик, закидывая в рот печенку. – Оказывается, есть кто-то более пронырливый чем я.

— Пронырливость и подлость, Герберт, разные вещи. И то, что сейчас происходит – далеко не шутка, и смеяться над этим, весьма опасно. А вы, насколько мне известно, даже не записались в Дуэльный клуб. Можно спросить – почему?

Мальчик замялся и громко хлюпнул чаем.

— Ну, эм, я тут подумал. В общем, это наверно будет не очень красиво. Я тут, эээ, вроде как, с вами занимаюсь дуэлями, а потом пойду в этот клуб и начну там сверстников ебаш… мутузить.

— И что?

— Ну так это ведь не по чести. Получается у меня преимущество!

Флитвик некоторое время разглядывал парнишку, а потом рассмеялся своим каркающим смехом. Герберт чуть покраснел и уткнулся в чашку. Мастер чар, утерев слезы, решил молвить:

— Герберт, Мерлин, вы сущее дитя. Я весьма рад, что вы решили научиться благородству, но право, вы, только не обижайтесь, как идиот, который на молебне готов себе голову разбить. Во всем надо знать меру. Скажите мне Герберт, в реальном бою вы будете также сражаться – используя лишь то, с чем может справиться ваш противник?

— Нет конечно!

— Вот и ваш ответ. То, что вы обладаете неким преимуществом, не делает вас бесчестным или неблагородным.

— Так значит, я могу записаться? – обрадовался мальчик.

— Я буду весьма огорчен, если вы этого не сделаете, — кивнул Флитвик.

Герберт посмотрел на часы, висевшие на стене, и понял что у него есть лишь час, чтобы успеть добраться до доски и оставить там свой автограф. Ланс разве что чаем не захлебнулся, когда одновременно вставал, поправлял мантию и накидывал сумку. Парнишка стрелой метнулся к дверям, открывая их резким рывком, но на пороге Ланс замер.

— Спасибо, профессор, — произнес Проныра «ритуальную» фразу.

И получил «ритуальный ответ»:

— Не за что, Герберт. Абсолютно не за что.

Двери закрылись. Мальчик, не разбирая дороги, понесся на первые этажи в восточное крыло. Сердце его билось быстро, а на губах сияла пиратская улыбочка.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:16 | Сообщение # 36
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
22 ноября 1992г Хогвартс Большой Зал

Сегодня младшие курсы были буквально на взводе. Прямо с утра начинались занятия Дуэльного Клуба, который должны были вести Локхарт и Снейп. И второй курс, должен был стать первым, кто пройдет «боевое крещение». Руки Ланса чуть подрагивали, но вовсе не из-за волнения, как на матче квиддича, а из-за нетерпения. Ведь Герберт не видел себя, без того чтобы не покрасоваться и не выпятить что-нибудь, что можно выпятить. А тут такой шанс, конечно же, его нельзя было упускать.

— И все же ты пришел.

Геб повернулся и увидел тройку подруг – Браун, Парвати и МакДугал. Со ними тремя, мальчик наиболее тесно общался, но все равно, отношения оставались тепло-приятельскими, а не сколько-нибудь дружескими. Проныра так и не смог завести в замке друзей. Порой, от этого становилось грустно, но у Ланса, зачастую, не было и секунды свободного времени на такие пустые занятия как рефлексия или нечто подобное.

— Я ж не мог пропустить такое, — пожал плечами Герберт.

— Твое вчерашнее поведение заставило нас в этом усомниться, — улыбнулась Изабель, поправляя волосы.

— Просто не мог оставить вас в обществе этих скучных оболтусов.

— Как благородно с твоей стороны, — Парвати закатила глаза и приложила ладонь ко лбу, показывая как она благодарна. Все это было, естественно – в шутку.

— Вот и я о том же, — кивнул мальчик, выгибая грудь колесом и принимая позу напыщенного генерала. Подглядел у Флинта.

Девочки рассмеялись. Герберт поправил бандану, она имела привычку чуть съезжать на волнистых волосах. Пока парень маялся с повязкой, двери Большого Зала открылись и поток учеников хлынул внутрь. Общая толкучка увлекла и Ланса, который еле-еле завязал хвосты, пока его пихали локтями со всех сторон.

Судя по потолку, погода сегодня была не самая приятная. Небо уже посерело, солнце спряталось, пугливо втянув лучики, опасаясь хозяюшки зимы. И эта самая зима, того и гляди, ступит на земли Туманного Альбиона, припорашивая все снегом и покрывая стекла причудливыми узорами. До первого снега оставались считанные дни и Ланс, как и всегда в зимнее время, чувствовал себя не очень хорошо.

Сам же зал несильно преобразился. Сегодня здесь уже успели позаниматься шестикурсники, постигая азы аппарации и поэтому столов не было. Но вот в центре стоял высокий помост, какой Проныра имел у себя в берлоге и какой видел в зале Флитвика. На помосте уже возвышался Локонс, как всегда слишком сильно надушенный, слишком ярко одетый и слишком открыто улыбающийся. Все это вызывало один негатив и нотку брезгливости. Проныра вообще не понимал, чему этот лощеный хлыст может научить. Разве что как подтирать себе задницу, выглядя при этом как намытый павлин.

Геб, ведомый толпой, буквально притиснулся к помосту, который располагался на уровне его груди. Так что, чтобы посмотреть, что делается наверху, приходилось слегка задирать голову. Рядом с парнем оказалась тройка барсуков, во главе с Джастином Фин-Флетчли. С прошлого года парень нисколько не изменился, не внешне, конечно, а внутренне. Джас, как называли его приятели, был все таким же добродушным, но недалеким и пугливым пареньком. И он все так же раздражал Ланса. Хотя с ним – с Джасом, порой можно было поболтать о нормальных вещах, ведь молодой барсук был маглорожденным.

Когда гомон в зале превысил все допустимые нормы, но помост взобрался Локонс, сверкая словно начищенный медный ночной горшок.

-Дорогие мои! – начал свою речь писака. – С дозволения нашего уважаемого директора, я открываю Дуэльный Клуб, дабы научить вас защищаться от самых страшных и жутких опасностей. Я обещаю вам, что научу всему, что знаю сам! В качестве моего ассистента выступит профессор Снейп, любезно согласившийся на эту должность. Давайте поприветствуем его!

Гилдерой захлопал, но он был единственным, кто осмелился сделать это. Зельевар поднимался на помост, будто летучая мышь взбирается на отвесный свод пещеры. Его мантия сверкала безлунной ночью, расплываясь, словно пролитый мазут. Бэтмен вернулся в Готэм… В общем, народ роптал, а Локхарт, кажется, даже не осознавал на что подписался.

— Итак, мои дорогие, сейчас мы с профессором продемонстрируем вам основное дуэльное заклинание, которое поможет вам практически в любой ситуации. Заклятие обезоружения. Им я одолел черного польского мага – Зарского, который мучил деревеньку близь Будапешта. Что ж, профессор, прошу вас.

Взрослые маги развернулись на помосте, повернувшись друг к дружке. Герберт был уверен, что спустя мгновение Локхарт превратиться в начинку для «пирожка от Лаветт». Маги вскинули палочки, на манер фехтовальщиков, выставив их параллельно носовой линии лица.

— На счет три, профессор, — продолжал улыбаться Локхарт. – Один! Два! Три!

— Expeliarmus! – спокойно произнес зельевар.

Его палочка взвилась черной, размытой лентой из которой вылетел красный, изломанный луч. Он просвистел подобно пуле, врезаясь в ошарашенного Гилдероя. Палчока вылетела из рук писаки, а сам напыщенный павлин отлетел на пру метров назад, ощутимо шлепнувшись о помост. Геб присвистнул – Снейп вложил в заклятие немало сил, раз Локхарта отбросило назад. В стандартном случае, «Экспелиармус» лишь вырвет палочку. Кстати – чтобы вложить в какое-то заклятие сил больше, чем рассчитано при создании, нужно быть довольно таки ловким и умелым. А раз Сальноволосый смог провернуть такое с боевым заклинанием, значит он не дурак помахаться. Проныре стало интересно, что скрывает Ублюдок.

В это время Локхарт уже поднялся на ноги, откинул волосы назад и вновь растянул губы в улыбке. В немного натянутой и слегка испуганной улыбке.

— Фух! – выдохнул обладатель каких-то там наград за сверкающие зубы. – Конечно же я мог отразить этот простенький выпад! Но я решил продемонстрировать ученикам последствия заклинания.

Снейп скривился и с явным омерзением, левитировал палочку обратно. Локхарт оказался столь неловким, что не сразу её поймал и ему явно пришлось постараться, чтобы не уронить оружие на деревянный настил. Слизеринцы начали посмеиваться, заслышав это Снейп чуть посветлел. Проныра понял, что Ублюдку это нравиться, нравиться чувствовать себя сильнее кого-то, и нравиться, когда так же считают и другие. Как-то такое поведение не вязалось с профессей зельевара. Впрочем, Ланс в какой раз отмахнулся, напоминая себе что тайны и интриги больше не для него. Его это не касается.

— А сейчас мы разобьем вас на пары и вы попробуете на своем оппоненте опробовать это заклятие.

С этими словами, последовал длительный процесс разбивки общественности. В основном народ становился либо против друзей, либо против тех, кому хотелось начистить рыло. Против Ланса, почему-то, никто не вставал, его будто и вовсе не замечали. Так парнишка и стоял в полной прострации, сложив руки на груди и наблюдая за тем, что происходило вокруг. А вокруг происходил настоящий хаос.

Ни один студент даже не пытался испробовать новое заклинание. Да чего там – у них не было ни шанса это сделать, потому как Снейп взмахнул палочкой так быстро, что различить что-либо было просто невозможно. Хотя нет, Гарри-чертов-ловец-Поттер, пытался изобразить этот взмах на своем друге Рональде, который стоял по стойке смирно и напряженно смотрел куда-то в сторону. Ланс огляделся. Вокруг сверкали вспышки «смешных» проклятий и простеньких заклятий, но Рыжий и Лохматый представляли собой островок спокойствия в океане безумства. Геб сколько мог отмахивался от этой загадки, но потом увидел как Милисент натурально дерется с Грейнджер. И раньше Ланс был довольно зорок, но после Анимагии, стал приобретать некоторые качества присущие своему животному. Ему не составляло труда разглядеть, как гриффиндорка на мгновение дернула рукой, что-то сняв с мантии слизеринки, сунула её в карман, а потом попыталась отцепить от себя толстую, некрасивую девочку. Тут и дурак бы понял – Трио опять что-то затевает. Но Проныра все же намеревался держаться от этого подальше.

Вскоре по залу пронесся настоящий громовой разрыв, заставив всех замереть на месте. На помосте стоял Снейп, все такой же скривившийся, он держал свою черную палочку, направляя её в потолок. Видимо, именно он создал этот грохот, привлекший внимание куда как лучше, нежели беготня и причитания Локхарта.

— Спасибо, профессор, — Гилдерой, тяжело дыша, поднялся на помост. Снейп лишь легонько кивнул и продолжил сверлить взглядом всех сразу. И как он это делает? – Пожалуй, было несколько преждевременно разбивать вас на пары в зале. Так что – сейчас мы с профессором будем вызывать учеников и они будут подниматься на помост, дабы продемонстрировать нам свои умения. Северус, кого вы вызовете?

Зельевар дернулся, когда Локахрт произнес его имя. На мгновение Лансу почудилось, что вот-вот и Сальноволосый прихлопнет писаку, но нет, мастер над котлами сдержал свой порыв. Какое-то время декан зеленых шарил по залу взглядом, все прятали свои гляделки – кроме Поттера, тот ответил с вызовом. Вдруг черные бусинки, заменявшие Ублюдку глаза, столкнулись с голубыми блюдцами Проныры. Геб сразу все понял и уже двинулся к лестнице, прокладывая себе путь через толпу.

— Ланс Герберт и Нотт Теодор, — проскрипел декан зеленых.

В зале послышались шепотки. Проныра спокойно поднимался по лестнице, со стороны писаки, который смотрел на него с удивлением. Со стороны же Снейпа, поднимался явно радостный Нотт. Он еще с прошлого года мечтал отомстить Лансу. Поппи тогда сказала, что Тео никогда не сможет нормально пользоваться правой рукой, но семья Нотта наняла лучших целителей, отвалив им немалое количество золото, и те восстановили рабочую руку паренька. Но вот Ланс понимал, что встречу с предками визави закончиться смертоубийством сироты. Нотты мало того что видные аристо, так еще и бывшие Пожиратели, каким-то образом отмазавшиеся от тюрьмы. В общем, Снейп в совсем репертуара – решил унизить Проныру, так как резонно полагал, что предки поднатаскали свое чадо и наставили на путь истинные, в конце которого финишной ленточкой сверкают кишки грязнокровки.

— Молодой человек, я не помню, чтобы вы ходили на мои занятия, — на весь зал. Произнес Локхарт, голос которого отражал его оскорбленность.

— Потому что я на них не хожу, — пожал плечами босота.

Писака надулся от возмущения, и пытался подобрать слова, чтобы его выразить. В это время Снейп хищно сверкал глазами, а Нотт поскудно улыбался, покачивая палочкой. Он словно показывал, что ему ничего не стоит отделать Ланса – дайте только отмашку. Герберт был спокоен. Точно так же, как и всегда, когда выходил против противника на асфальтовых дорожках Скэри-сквера. Все было просто. Бей сразу, бей первым, бей так, чтобы не встал, а если встал – добей.

— Профессор, наверно стоит вызывать кого-то другого. Если мальчик не ходил на занятия, он может серьезно пострадать.

— Это будут его проблемы, — твердо ответил Зельевар. –На счет три – обезоружьте друг друга!.

— Один!

Нотт вскинул палочку, вставая в фехтовальную стойку. Он отодвинул назад левую ногу и вцепился взглядом в центр массы Герберта. Ну точно – родители кое-что показывали дома. В дуэли все как и в перестрелке – попал в центр массы, значит точно сбил с ног, повредил жизненно важные органы и почти убил.

Ланс, откинув мантию с правой стороны, даже и не думал вытаскивать палочку. Он только по-пиратски улыбался, держа руку над палочкой. Снейп, Нотт и Локхарт (скорее всего –к нему Геб стоял спиной) презрительно сверкали глазами. Как же – сирота не соблюдал дуэльный этикет. Но на этот самый этикет Ланс личинку откладывал с самой большой колокольни.

— Два!

По Нотту было видно, что тот размышляет над тем, какое бы заклятие запустить в ненавистного однополчанина. Ланс все так же стоял, лишь растягивая губы в улыбке. Будто хищный кот, загнавший мышку в угол и теперь собиравшийся с ней чуть-чуть поиграть.

— Три!

— Furu…

Не успел Теодор договорить проклятие на прыщи и гнойники, как правая рука Геба превратилась в размазанное пятно. Из-за пояса, казалось, вылетела красная искра, потом превратившаяся в огненный шар, сверкающий в мелькавшей ладони паренька.

— Incendio! – произнес Проныра.

Из шара вылетала огненная лента, она взвилась, закручиваясь в спираль и метнулась в сторону Нотта. Тот уже почти закончил заклятье, как пламенный кнут вдруг обвился вокруг коричневой палочки Теодора. Ланс замысловато дернул рукой, сгибая её в локте. Раздался смачный треск. На пол посыпались щепки и осколки. Нотт держал в руках лишь рукоять. Палочка была рассечена на пять частей.

Сынок Псов был ошарашен. Он пораженно разглядывал то, что осталось от верной подруги и не мог осознать реальность. Снейп был явно зол и гневно сверкал глазами в сторону ухмыляющегося Ланса. Тот и не думал отпускать заклятье, и игрался им, словно погонщик кнутом.

— А чо? – пожал плечами музыкант. — Сказали разоружить – я разоружил.

Ланс, чувствуя накаленность обстановки, отпустил заклятье. Локхарт молча взирал на происходящее, видимо боясь открыть рот.

— Мистер Нотт, отправьте письмо родителям, — шипел ублюдок. – Этим вечером я открою вам проход в камине – сходите с ними и купите себе новую палочку.

— Но…

— Я сказал – напишите письмо.

Тео понурился, посмотрел на Проныру, молча обещая ему все муки бездны, и спустился по мостику, исчезая в толпе. Геб же, в порыве, театральным жестом снял несуществующую шляпу и раскланялся на четыре стороны. Зазвучал смех и хлопки.

— Спускайтесь, мистер Ланс, — продолжал шипеть Сальноволосый.

Герберт решил не дергать удачу за хвост и другие органы и поэтому спрыгнул с помоста. Его тут же окружили некоторые грифы, вороны и барсуки. Они хлопали его по плечами и поздравляли с уверенной победой над «поганым слизнем».

— Я же говорила, — шепнула Лаванда. – С тобой будет веселее.

— Так никто и не спорил, — подмигнул Геб.

Договорить им не дали, так как снова послышалось шипение Снейпа и в который раз оно заткнуло всех присутствующих. По публике все еще ходили волны волнений и обсуждений недавних событий, но большинство все же сосредоточилось на помосте. Сальноволосый уже вновь нагонял мрачняк своей ублюдочностью и невозмутимостью, а вот Локхарту явно надо было валерьяночки попить. Он так сильно волновался, что даже не заметил, как у него слегка подрагивают руки а ладони сверкают капельками пота.

— Раз вы вызвали первую пару, то мне стоит вызывать вторую, — просипел Локахрт. Он быстренько огляделся, а потом разве что не счастьем засветился. – Гарри Поттер и… Рональд Уизли.

— Позвольте, — вновь встрял Снейп. – У Уихли не все в порядке с палочкой и если вы не хотите потом отскабливать Поттера от пола, то не стоит его вызывать.

— И кого же вы предлагаете?

— Малфоя, Драко Малфоя.

— «Бонда, Джеймса Бонда» — про себя хмыкнул Проныра.

Под всеобщие шепотки, подбадривающие выкрики и даже смешки, на местную арену вышли два заклятых врага. Поттер был слегка растерян, взлохмачен, неопрятен и неряшлив, в общем – выглядел как и всегда. Малфой светился предвкушением, совсем как Нотт пару минут назад.

— На счет три, попытайтесь обезоружить друг друга, — срывающимся голосом, разве что не пропищал Локхарт. – Только обезоружить! Один!

Малфой вскинул палочку. Поттер повторил жест. Лохматый вроде как раскачался и вошел в свое боевитое состояние, в котором ему сам черт не брат и море по колено. Натуральный гриффиндорец.

— Два!

— Tarantalegra! ­– выкрикнул Драко заклятие, заставляющие людей танцевать бешенный танец.

Блонди начал с фальш-старта, но Локхарт настолько прибалдел, что ушел гулять в астрал, а Снейпу было до вентилятора, кто, когда и чем шмаляется в ненавистного очкарика.

Из палочки слизеринца выскользнул желтый луч, который мигом исчез в щитовых чарах Поттера. Протего Лохматого засияло серебряным полотном, намного более ярким и плотным, чем у кого-либо с первого и, возможно, даже по четвертый курс. Малфой был удивлен, как и Снейп, хоть тот и не показал виду. А Поттер не терял времени, он довольно таки быстро прочертил в воздухе узор и выкрикнул:

— Expulsio!

Раздался чавкающий звук и заклятие, которым обычно сшибают учебники и подушки, врезалось в Малфоя. Вот только у Поттера этими чарами, можно было свинцовый лист сминать, так что неудивительно что Драко взлетел в воздух изломанной куклой, перекувырнулся воздухе и уже второй раз за год – со звучным хлопком приземлился на задницу.

По залу пронеслись смешки, Геб так и вовсе ржал в голос. Северус, подняв на ноги своего крестника, что-то шепнул ему на ухо. Малфой кивнул и резко развернулся. Блонди нарисовал в воздухе какие-то плавные линии и громко крикнул:

— Serpensortia!

Палочка выдала зеленую вспышку, а из кончика вылетел какой-то комок. Тот плюхнулся на помост и вскоре развернулся настоящей коброй. Та расправила капюшон и опасно зашипела. Все мигом сделали шаг назад, а по залу пронесся испугано-изумленный вздох. Призвать животное, это вам не палочку в нос троллю засунуть. Такие призывы лишь на четвертом курсе проходят. Впрочем, либо предки Драко не шибко толково учили, либо он не очень умный. Змея не стала атаковать Поттера, а развернулась к Джастину Фин-Флетчли, который стоял буквальнов паре метров от Геба. Сам Проныра змею не испугался, подумаешь – шипит, пусть только кинется, и у кого-то появится кошелек из змеиной кожи.

Фин-Флетчли же побледнел, сжался в комок и был готов пустить слезу. Кобра затрещала погремушкой, ещё сильнее распахнула капюшон и заиграла своим раздвоенным языком. Локхарт уже, кажется, навалил в штаны а вот Снейп бездействовал, так как был немного занят тем, чтобы пялиться на Поттера. Проынра повернулся к очкарику и обомлел. Обычно нерешительный паренек, вдруг выпрямил плечи, приподнял подбородок и сделал шаг вперед, который источал власть и стремление повелевать.

- Sasss-hiias-s-s, — прошипелПоттер.

И это было не шипение Снейпа или Дэнжер, это было реальное, змеиное шипение, которое почему-то доносилось из человеческого рта. Кобра сложила капюшон и повернулась к очкарику. Тот уже принял свой обычно растерянный вид.

- Sasss-hiias-s-s, — повторил он, но как-то скромно.

Кобра, казалось, воспротивилась чему-то и вновь повернулась к Джасу.

— Ignium! – раздался голос Зельевара.

Глаза резанула вспышка, и с громким шипением кобра исчезла в искрах яркого пламени, погасшего лишь поглотив последний кусочек плоти. В зале висела тишина. Локхарт был все еще в астрале, Снейп выглядел пораженным, в зале завоняло страхом.

— Поттер змееуст, — расслышал Геб испуганный шепот Лаванда.

— И чо? – пожал плечами Герберт, еще не осознавая, что черная задница проблем стремительно падает ему на голову.







2 декабря 1992г Хогвартс







После того памятного инцидента, произошедшего десять дней назад, в замке стало жарко. Для начала – дуэльный клуб закрыли, объявив его не отвечающий нормам безопасности. Как при этом не уволили Локхарта – не знал, наверно, даже сам директор. Но беда была далеко не в этом, а в том что теперь было нельзя посидеть в библиотеке, в зале занятий, на уроке или просто в коридоре, и не выслушать историю о том как Поттер завалил Темного Лорда, дабы самому вершить злые дела. Почему? Так ведь и дураку понятно – раз змееуст, значит бяка и редиска.

Все с опаской и презрением поглядывали на Поттера, который ходил мрачнее тучи и обиженный на весь свет. Масли в огонь подливали Близнецы. Они, порой, носились вокруг очкарика и сыпали на него черные лепестки, крича что-то вроде – «Дорогу Его Темнейшиству Гарри Поттеру». Понятное дело, в открытии Тайной Комнаты стали обвинять Лохматого.

Здесь больше всех разорялся Фин-Флетчли. Он говорил что сам слышал, как Поттер грозился убить Криви, за то, что тот постоянно его фотографировал. И мол в Клубе, Гарри хотел натравить змею на безобидного барсучка, потому как он самый настоящий маглорожденный.

Геба все эти кривотолки скорее забавляли, нежели пугали. Начитанный парнишка прекрасно знал, что талант общения с животными довольно популярная штука у древних семейств. Как-то даже жил гражданин, умеющий шпрехать на слоновьем и ничо, нормальный был мужик. Так что если есть люди, которые крякают с утками, то почему не может быть тех, кто шипит со змеями. А то что Слизерин и Вол-де-Морт с ними базарили, так то неудивительно. Что Поттер, что Слизерин, все они идут от Перевелов. А там уже сам черт ногу сломит в намешанной аристократской крови. Ну проснулся в очкарике талант, так ему и так нормально и живется, с таким то количеством волшебной силы. Он и без змеиного языка, вполне себе опасная личность, разве что слюнтяй и нюня. В общем, Проныра лишь отмахивался от желавших перетереть на популярную и модную нынче тему. Ему было не до этого – Флитвик опять поднял тем занятий. И теперь сражения и вовсе походили на избиение Ланса. Но тот не жаловался, а лишь утерев кровь и сцепив зубы, продолжал свои попытки.

Сейчас же парень шел к тайному проходу, ведущему в подземелья, дабы хоть немного поспать после сумасшедшей недели. Лестница была на втором этаже, где в последнее время мальчик не очень любил появляться. Все дело в запахе. В том самом, затхлом, спертом, ужасном запахе, который обычно цветет в кабинете Снейпа и классе зельеварения. Вот только теперь он добрался и до заброшенного туалета, где жила Плакса-Миртл. Мальчик не особо парился по этому поводу, так как не хотелось вмешиваться в очередную загадку.

Не дойдя до угла, он вдруг услышал.

— Мы должны спросить! – это была Грейнджер, явно кому-то что-то доказывающая.

— Но зачем? – а вот и Уизли. –У нас уже почти готово зелье – сами все узнаем.

— Затем – что мы можем решить проблему, не нарушая правил.

— Это вообще-то была твоя идея.

— Рон, — а вот и Поттер, ну куда ж без него. – Гермиона права, нам следует расспросить Герберта.

Ланс не помнил чтобы в замке жил его тезка и поэтому, улыбнувшись, вышел из-за угла. Это того стоило. Трио тут же замолкло и ошарашенно поглядывало на красивого слизеринца, который игрался своей зажигалкой.

— Ну и? – протянул Проныра. – В чем кипишь? Зачем меня допрашивать собрались?

Ребята отошли, и слово взяла Грейнджер.

— Ланс, что ты знаешь он Наследнике?

— Ммм, каком именно? Если что – у меня наследников нет, пока еще не успел.

Девушка чуть покраснела и сжала кулачки.

— Я о наследнике Слизерина.

— Ах ты о нем. Да ничо так, нормальный парень, вчера с ним раков варили и пиво жрали.

— Что?

— Ничего, — устало вздохнул Ланс. – Не знаю я вашего Наследника. Это все? Мне уже можно идти спать?

Трио переглянулось и перекрыло дорогу. Проныра цыкнул языком и откинул полу мантии. В прошлом году он лихо расправился с этими тремя, но в этом будет сложнее. У него в арсенале всего два заклинания, а общая сила Трио, раз в сорок превосходит то, чем обладает босота. Все равно что царь Леонид перед лицом персов. Но где те персы, и а где Леонид?.. ладно, не очень удачно вышло…

— Герберт, — подключился Поттеру. — Ты не знаешь, может это Малфой открыл Комнату?

Ланс аж поперхнулся, а потом довольно злобно взглянул на гриффиндорцов.

— Вот я не пойму. То ли вы дауны с клювами в задницах, то ли просто дурачки. Я вам что сказал – что Герберт Ланс в жизни ни на кого не стучал и стучать не собирается.

— Но это же Малфой! – воскликнул Уизли. – Вы же друг друга ненавидите!

— И это наши с ним проблемы, — прорычал Ланс. – Малфой уеб…к, пи…ла и вообще – упырь. Но он с моего факультета, и будь он хоть дьяволом во плоти, я бы на него не настучал, тем более – вам. А теперь, если у вас нет желания смахнуться, сыб..те с дороги.

Трио вновь переглянулось и расступилось в стороны. Проходя мимо, Ланс ощутимо толкнул плечом в плечо Поттера, который аж пошатнулся и приложился о стену. Проныра пошел не оборачиваясь, он мог увернуться от брошенного в спину заклятья, но никто ничем не бросался. Настроение слизеринца стремительно опускалась до уровня прогнившего плинтуса. Даже если он не лез в тайны и загадки, они все равно находили его, как и Золотые детки. И чего им везде надо свой нос сунуть, больные засранцы.

Впрочем, уже через пять минут Ланс забыл об инциденте. Его мысли все целостно занимали кровать и мягкая перина, которые ждали парнишку в спальне.



Глава опубликована: 05.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:18 | Сообщение # 37
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 17

22 декабря 1992г. Хогвартс

Каникулы подкрались незаметно. Вернее – они подкрадывались незаметно, пока не получили мощного пинка и буквально не рухнули на головы учащимся. На прошлой неделе произошел очередной инцидент. На этот раз пострадали Джастин Фин-Флетчли и, что поразительно – Почти Безголовый Ник. После этого замок буквально уверился в том что истинный Наследник Слизерина это Гарри-очки-велосипеды-Поттер. Единственными кто оставался на стороне парнишки были его друзья и семейство Уизли, за исключением Перси. Но того вообще ничего не волновало, кроме своей подружки и поиска места, где можно уединиться.

Сам Герберт пытался отстраниться от всей катавасии, но ему мешали три приятельницы. Они почему-то уверились в том, что следующей жертвой обязательно станет Ланс. И теперь девушки буквально силой затаскивали Геба в гостиную Гриффиндора где он, по их мнению, был бы в полной безопасности, так как Поттер не станет мокрушничать у всех на виду. По первости Лнс еще пытался сопротивляться их напору, но потом попросту махнул рукой и позволил делать с собой все что угодно. В конечном счете, он сидел у алых целыми днями, занимаясь своими делами и изредка поигрывая на Малышке.

Кресло под Дамблдором шаталось с такой силой, что уже нельзя было сказать, когда произойдет смена директора. И вот это уже заставляло беспокоиться приютского. Ведь, не будем отрицать, лишь благодаря серебробородому дедану, его еще не исключили за все те фортели, которые он успел выкинуть за полтора года учебы. И если Альбуса действительно попрут из школы, то велика вероятность, что следом за ним, с прощальным поджопником вылетит и Ланс. Даже вся протекция мастера чар ему не поможет, так как зам. директора – Железная Леди, будет только рада избавиться от своеобразного бельма на глазу.

И вот тут крылась дилемма парнишки. Последний инцидент как нельзя лучше вписывался в картину, которую обрисовал для себя Проныра. Но вся фишка была в том, что во-первых он пообещал себе не лезть во все эти расследования (а Герберт Ланс всегда держит обещания, потому что кроме слова, у ничего и нет), а во-вторых, Геб никогда не забывает долгов, ни своих ни чужих. Вот и получалось, что приходилась ждать удобного момента, когда личные принципы не будут нарушены. Вот только парнишка не мог понять, почему никто другой не может сложить столь простые слагаемые и вычислить корень зла. Впрочем, и здесь Герберт имел свой ответ.

Взрослые слишком любят все усложнять и поэтому не могут увидеть простоты решения, а Трио Детективов весьма предвзяты и не видят дальше собственного носа. Нет, в конечном счете они обязательно допрут, но к этому времени Геба уже могут отчислить. Вот и получалась патовая ситуация, в которой любой шаг так или иначе обернется против тебя. Так что пока Ланс решил бездействовать и продолжать плыть по течению.

Герберт посмотрелся в зеркало. За полгода он как-то слишком сильно вытянулся и теперь поравнялся в росте с четверокурсниками. Да и выглядеть он стал почему-то не на тринадцать с половиной, а скорее на пятнадцать. Такое впечатление, что в мальчике что-то щелкнуло, и он стал расти как минимум в полтора раза быстрее обычного человека. Пока что это нисколько не мешало, но вот если Ланс будет в пятнадцать выглядеть на восемнадцать, а в шестнадцать почти на двадцать один, то вот тогда начнутся проблемы. И ладно бы это можно было списать на постоянные тренировки буквально до потери сознания, но ведь на лицо они не должны так сильно влиять. Геб покачал головой и стал одевать свою парадную мантию.

Уизли присылали ему каждый месяц три галеона из тех пяти, что отчислял фонд, и в кое-то веки, Ланс решил разживиться новой мантией. Нет, он вовсе не собирался шиковать, просто нынешняя парадная развалилась, когда слизеринец решил её починить. В итоге юноша заказал себе черную, с серебренными оборками и пуговицами, стильную мантию. Он как раз нашел ателье в котором проходила акция и поэтому заплатил не полную стоимость, а на сорок процентов меньше, что обошлось ему в восемь золотых и три бронзовых монетки. Бешенная сумма, учитывая что если все так и будет продолжаться, то на следующий год она станет явно мала, но тогда её можно будет продать в волшебный сэконд-хэнд. В общем, Ланс рассчитывал, что при перепродажи потеряет около двух золотых, а значит именно в такую стоимость ему обойдется разовое удовольствие новой одежды. Ну, в конце концов, можно же раз в жизни шикануть, даже если обойдется в четыреста фунтов.

Герберт поперхнулся. Когда он перевел стоимость в нормальные единицы, то затея показалась ему несколько безумной. Хотя изменить уже ничего было нельзя – мантия идеально села на фигуру парня.

Следом юноша нацепил свои туфли, которые две недели провели под восстанавливающими рунами и теперь выглядели несколько презентабельнее. Брюки, выглаженные как всегда вручную, несколько раздражали парнишку. Он, будет его воля, заказал бы себе джинсовые брюки, но в замке его бы не поняли, а МакГи не упустила бы возможность его попесочить, так что приходилось ходить в этом. Ну и, конечно же, белая рубашка.

Юноша вновь посмотрелся в зеркало, но что-то его все же смущало. Довольно долго Геб крутился, выискивая где же может быть прореха, дырка, неровный или цветной шов, пока вдруг не замер и не хлопнул себя по лицу. Ланс, подняв руку, стянул с себя черную бандану. На лицо упали длинноватые черно-смоляные, волнистые волосы. Густые пряди спускались до самых скул и парню пришлось повозиться, чтобы смастерить из них хоть какое-то подобие приличной прически. Если бы не наличие старших девушек, он бы давно их обкорнал до привычного ежика, но злить ведьм, это все равно что перед быком махать китайским флагом или флагом СССР.

Еще немного попыхтев, Ланс убрал бандану в карман (на всякий случай, если Снейпу захочется встретиться с ним взглядом) и вышел из спальни. Весь факультет Слизерин уже собрался в гостиной и ждал пока старосты дадут отмашку и можно будет двинуться в Большой Зал, где пройдет Рождественнский пир.

Геб осторожно притиснулся в угол, где сложив руки на груди и оперевшись о стену, решил подождать начала ежегодно мероприятия. Но, как нельзя не кстати, прямо перед Пронырой встали его одногрупнки. Эти упырята всегда смелели перед отправкой на каникулы. Вот и сейчас Гринграсс явно собиралась что-то сказать, но потом буквально «споткнулась взглядом» о лицо Геба. Она водила своими голубыми глазами по его чертам, изредка перебегая на волосы и шею. Дафна, кажется, подавилась словами. На выручку ей хотела поспешить Забини, но и она приняла облик рыбы. Вскоре девушек увели парни, а Нотт успел опасно блеснуть гляделками, показывая, что про палочку не забыл.

Ланс достал из кармана бандану и грустно хмыкнул. Кажется, прошли те деньки, когда девчонок привлекала эта повязка. Может, стоит сменить её на что-то другое? Раз двух стерв прошибло её отсутствие, то пора вновь задуматься над образом. Пират Геб-проныра, владыка озера, повелитель кальмара и гроза всех русалок, скорее всего, отправиться в следующем семестре в свое последнее плавание, а на третьем курсе его сменить кто-то другой. Надо только придумать – кто.

Тут появился Флинт и Меринда Кетчбэк, сногсшибательная брюнетка с невероятными, модельными формами. Староста девушек, скорее всего, за лето успевает сменить по десятку парней, так как в замке ни с кем не встречается и даже самые отчаянные сплетницы не могут припомнить, чтобы её видели хоть с кем-нибудь. И вроде как, если Проныре память не отшибло, то она является невестой Деррека Спина, который выпустился в прошлом году – ясное дело со Слизерина. Мол, родители их, следуя традициям аристо, заключили брачный договор, как только родилась Меринда. Тут даже и не поймешь, повезло Дерреку или нет. С одной стороны, Меринда будет обязана выполнять супружеский долг, но с другой – у Деррека наверняка рога будут такие, что до тропосферы дотянуться. И, разумеется, Кетчбэк была секс-символов всех старшекурсников и мечтой тех подростков, которые только узнали что такое гормональный всплеск и перестройка организма.

— Постройтесь и выдвигаемся, — скомандовал Флинт.

Проныра покачал головой. Маркус, что на поле, что в замке – вечно врубал генерала и начинал отдавать приказы. И как его только приятели и друзья терпят…

Так или иначе, но факультет выполнил команду и стройными рядам замаршировал в сторону Большого Зала. Марш прошел в тишине, лишь под шелест мантий, перешептывание портретов и клекот стучащих каблуков. Всего студенты зеленого факультета «шли» в течении семи минут, именно столько у них занял путь от гостиной до крупных, высоких дверей, уходящих под самой свод цокольного этажа.

К этому времени уже подтянулись вороны, которые всегда приходили первыми, так как им приходилось выходить намного раньше, ибо их башня находилась в другой части замка. Третьими подошли барсучки, ну и опоздали, понятное дело – грифы. Вовсе не из-за плохой организации процесса, а потому как пока там все соберутся, пересмеются и найдут дорогу – пройдет еще один семестр.

Что удивительно, никакой склоки не возникло. Народ уже предвкушал каникулы и скорый отдых от поднадоевших жителей древнего замка. В особенности от преподавателей и их бесконечных домашних заданий. Те же кто этому не сильно придавал значения, ждали возможности набить желудок вкуснейшей едой. К этой прослойке относился и наш Проныра. Сегодня он собирался побить собственный рекорд по обжирательству.

Пока Геб мечтательно закатывал глаза и сглатывал слюни, то не заметил, что двери зала уже открылись и ученики стало плавно втекать в него, рассаживаясь на свои места. Не небе, то бишь потолке, было довольно красиво. Словно кто-то большой и сильный, разогнал зимнюю серость и мглистость, оставляя за собой черный летний саван, прореженный искристыми светлячками и сюрреалистично большой луной. Над головами плавно и размеренно плыли свечи, капли воска которых превращались в падающие звезды, рассыпающиеся разноцветным фонтанчиком, коснувшись пола или ткани верхних одежд. Праздники в Хоге всегда были красочны и живописны, и после лета Ланс стал их сравнивать с известным вам мультфильмом где очаровательная, добрая, но, увы, вымышленная девушка, влюбилась в чудовище. И если девушку можно выдумать, то чудовища, как правило, вполне реальны, но, увы, в них никто не влюбляется, потому они и остаются чудищами, а не превращаются в прекрасных принцев. Геб знал об этом как никто другой. Потому как если большинство видело в нем того самого, прекрасного принца, то приглядевшиеся различали внутри холодного и мертвого уродца, который в страхе забился в самый темный уголок и ощерился рядами острых, точеных копий. Будто пытаясь защититься разом от всего мира, от всех людей.

Впрочем, хватит об этом. Со своей козырной табуретки поднялся директор. Он не изменял себе в нарядах и в этот вечер одел лиловую мантию с нашивными спиралями вселенных, звезд и лунных месяцев. Дамблдор выглядел словно кусочек космоса, упавшего на Землю и попытавшегося здесь прижиться.

Великий, но немного сумасшедший, впрочем весьма добродушный светлый маг толкнул свою речугу. В которой описал все, что невозможно описать, пожелал то, чего обычно не желают, намекнул на единство, дружбу, братство, вечную любовь и лимонные дольки, затем, наконец, взмахнул своими руками. Столы заломились от еды.

Геб втянул слюну и накинулся на пищу, не обращая внимания ни на что другое. Пришло время запастись белками и углеводами, а то кто знает, когда его попрут из школы и лишат возможности пировать на халяву. А халява это святое, даже нет – священное.

Несколько килограмм еды спустя.





Ланс, шумно втягивая воздух и кряхтя, вышел из гостиной, где оставался лишь Малфой, продолжавший бездумно пялиться в камин. Остальные либо разошлись по спальням (поезд был рано, аж в пол седьмого) либо где-то, в случае старших, продолжали банкет шумной или не чоень, но пьянкой. Драко же без своих верных друзей обычно был тих и незаметен, словно отбившаяся от стада овца. И если Нотт точно отправился на свиднку с Морфеем, то вот где Кребб и Гойл, сие есть большая загадка. Впрочем, Геба это мало волновало. Все, чего он сейчас хотел, это дойти до своей заначки на втором этаже, где умудрился забыть бомбу с часовым механизмом. Вы же не думали, что проделками в школе занимаются только Близнецы?

Ланс, порой, выкидывал тот или иной фортель, но скорее от нечего делать и из желания ширнуться адреналинчиком, нежели из каких-то высоко маргинальных соображений. У него даже был свой стиль – часовой механизм. Вот сварганишь какую-нибудь взрывную, вонюче-мазучую хрень, забабахаешь на неё часики и свалишь на все четыре. А когда бабахнет, только маргиналы и будут знать чьих рук дело сей финт. Зачастую проделки Геба списывали на Близнецов и их последователей (Ли Джордана, к примеру), но слизеринец не обращал на это внимания. Он же не ради признания, а для острых ощущений.

Но вот накануне парень оставил в тайной нише бомбочку, у которой позабыл завести механизм. Та должна была взорваться после ужина, когда барсуки будут возвращаться обратно, но, увы, вышел полный швах. Теперь же Проныра спешил на место несостоявшегося преступления. Вряд ли у магов есть тесты ДНК или база по отпечаткам, но какие-нибудь волшебные штучки точно имеются и парню очень не хотелось, чтобы его по ним определили.

А вот, кстати, и Винсент с Грэгори. Как всегда огромные, неповоротливые, туповатые и довольно таки злобные ребята. Прям цвет нации, ядрен батон, аристократы чистокровные. Когда Ланс уже почти поравнялся с гвардией Драко, то чуть не задохнулся от омерзительнейшей помойной вони, доносившейся от парочки.

Проныра аж осел и схватился руками за живот, силясь не сблевануть. Складывалось такое впечатление, что эти остолопы сбежали из Шоушенка, проползя четверть мили по говностоку, где измазались в том, что по этому стоку стекает.

— Герберт! – послышался чуть обеспокоенный голос.

Парнишка услышал топот ног, запах усилился и приблизился. Голова закружилась, но потом все прошло, будто кто-то выключил в голове Ланса какой-то рубильник или, наоборот, включил фильтр. Оставалось лишь далекое, мерзостное ощущение.

Слизеринец поднялся и увидел Крэбба с Гойлом, вот только у них были какие-то другие выражения лиц. Нет, Крэбб был все так же туп на морду, но при этом будто одухотворен и чего-то явно стремался. А вот Гойл выглядел слишком умно, да еще и очки зачем-то напялил, и почему-то назвал Ланса по имени. В замке было не так уж много тех, кто называл музыканта не кликухой, фамилией, сокращенным именем, а вот так – полным, но с приятельской теплотой. Скорее, так его называл лишь один человек.

— Поттер, — прохрипел еще не до конца пришедший в себя Ланс. – Очки сними и сделай выражение лица чуть потупее.

Дуболомы вздрогнули и переглянулись, Поттер-Гойл снял очки и натянуто улыбнулся.

— А вот у тебя Ронни-бой, все высший сорт, — усмехнулся слизеринец. – Тут и не поймешь, то ли в тебе великий актер умирает, то ли ты просто баклан. Бывайте, Бонды доморощенные.

Оставив за спиной парочку детективов, пребывавших в легком недоумении, Геб двинулся дальше. Нет, это ж надо было додуматься, сварганить в школе условно-запрещенное Оборотное зелье. «Условно», потому как по закону его могли принимать только должностные лица особых структур. Теперь понятно почему Снейп последние месяцы так подозрительно относился к Лансу. Видать он включил его в круг подозреваемых, подломивших его запасники. Нет, это надо быть чокнутым самоубийцей или камикадзе, чтобы допереть поставить на копье Сальноволосого. Да безопаснее Фоукса у Дамблдора спереть, директор это хоть в шутку сможет обернуть. Но видимо яйца у Лохматого сделаны даже не из стали, а из такого вещества, которое не обнаружил даже батенька Менделеев, а, возможно, он просто не успел досмотреть сон и так и не увидел последний элемент – Поттерианиум. Как только он смог уговорить на сей явно криминальный подвиг последовательницу правил Железной Леди – Дэнжер и децл трусливого Рональда Уизли? Может у него еще и язык без чего-то там, но с чем-то там? Дааа, очкастый явно опасная и мутная личность, таких либо убивать, либо в смирительную рубашку и в самый темный цугундер.

Замок, перед каникулами, словно засыпал, прощаясь с учениками. Тускнели доспехи, покрывались какой-то незримой пленкой портреты и даже лестницы, те самые деревянные чертовки, видящие смысл своего существования в пакостях Гебу, делались смирными и неподвижными. Создавалось впечатление, что Хогвартс, одна из древнейших волшебных крепостей, уже давно жила ради студентов, а без них была пустым и непримечательным местом.

Пока Ланс шел по нынче спокойным лестницам, то в который раз пообещал себе, что не оставит за собой ни единого магического портрета. Эта убогая насмешка, жалкая имитация, чья-то дурная шутка, не могла даже напомнить о настоящей, полной жизни. Словно вековое заточение за тяжкие грехи, будто ад, созданный людьми и для людей. А еще, Геб никак не мог взять толк, почему существуют приведения. Для чего они остались? Почему испугались идти дальше? И куда это – дальше? Будет ли там хоть что-то, или там уже нет ничего. Порой эти вопросы мучали юношу до головной боли, до крови из носа и уставших, красных от недосыпа глаз. И парень никак не мог взять в толк, почему ими не задаются другие. Ладно чистокровные, они к этому привыкли, но маглорожденные…

Тот же Джас еще пару лет назад, каждое воскресенье ходил в церковь вместе с семьей и друзьями родителей. А теперь он живет среди призраков, среди неживых, но думающих и даже чувствующих портретов, среди того, что маглы уже давно называют дьявольщиной, но будто не замечает этого. Создавалось такое впечатление, что замок выдумал какой-то слабый человек, из-за неимения внутреннего стержня и любви к жизни, потерявшийся между этой самой жизнью и смертью. Человеком, который так не и смог определиться, стоит ли отпустить умерших, оставив их где-то, куда, скорее всего, смотрит Шляпа, или же их надо обязательно держать рядом, имея возможность хотя бы поговорить. Но если последнее, то этот человек максимально эгоистичен.

Ланс, знавший об изнанке мира то, чего не должен знать тринадцатилетний подросток, был уверен, что жизнь прекрасна именно своей жизнью, а не её подобием, каким бы оно не было. Возможно, именно поэтому портреты стучат на парнишку со страшной силой, а призраки обходят его за десятый метр. Они чувствуют отношение мальчика, чувствуют его, фактически, ярость при одном лишь взгляде на жалкие имитации. На презренных, полупрозрачных трусов, которые еще имеют наглость жалеть себя и пытаться приблизиться к реальной жизни, хотя бы при помощи гнилой еды и дурацких забав. И жалость к узникам золотых рам, давно ушедших, но все же существующих.

Все это было настолько омерзительно, настолько противоестественно, что парень, порой, в такие моменты как этот, буквально мечтал о побеге в Волшебный Лес, где все было таким настоящим, таким реальным и живым. Даже буйный ветер и зеленые кроны, казалось, имеют куда больше души, чем намалеванные фигуры, бессмертные в своем узничестве.

Впрочем, парень отмахнулся от этих мыслей. Подумайте только, уж точно не о жизни и смерти должен размышлять Проныра, вождь Белой Перо, глава несуществующей организации «Власть Мангустам» и прочее и прочее. Все что знал Ланс об этом мире, это простой закон, который рассказал ему в своей песне Боб Марлей – не волнуйся о мелких проблемах, они исчезнут сами собой. А, право же, смерть, это, пожалуй, самая мелкая проблема из всех, на которых может зациклиться юный волшебник из Скэри-сквера. А вот вопрос как бы не спалится с бомбой, это уже серьезная запара, от которой может опасно полыхнуть задница, итак уже ждущая совсем не волшебного поджопника.

Поднявшись на второй этаж, Герберт мигом нашел нишу. Она была недалеко от туалета Миртл. Чтобы её найти, надо было всего лишь погладить прекрасную леди за предмет женской гордости. А уж эта леди уж точно могла гордиться такими предметами. И даже не спрашивайте, как Ланс сделал подобное открытие. Когда были проведены все манипуляции, леди вдруг томно и совсем не по-дворянски хихикнула и сделал шаг в сторону. Гобелен колыхнулся и буквально отъехал, обнажая углубление в стене. Здесь, когда-то давно, скорее всего, стояла или висела голова какого-нибудь поверженного монстра, но когда замок превратился в школу, то такие ниши попытались скрыть. Юноша осторожно достал бомбочку, распыляющую Скунсовый-спрей (спасибо подпольной торговле Близнецов), вынул запал и снял механизм, потом три части убрал в три разных кармашка сумки.

Ланс уже собирался уходить, как услышал противный смех, доносившийся из заброшенного туалета, с которым в последнее время связанно слишком много событий. В перерывах между явными насмешками и псевдо-жалостливым убаюкиванием, слышались девичьи рыдания. Буквально истерика – кто-то заливался соленой влагой, заходясь в приступе истерики. Проныра на мгновение растерялся, он никогда не любил женских слез. Наверно, потому что его единственный друг женского пола – Рози, была слишком сильной, чтобы позволить себе даже немного увлажнить взгляд. И все же, это был хороший повод, чтобы примерить на себя роль гриффиндорца, причиняющего добро и наносящего справедливость.

Герберт, не доставая палочку, ворвался в туалет. Сперва он никак не мог понять, что здесь происходит, но потом почувствовал мерзкий запах из одной из многочисленных зеленых кабинок. Эта вонь явно говорила о присутствии эктоплазменного. О рыданиях Миртл в школе ходили легенды и данная истерика, не дотягивала и до легкой депрессии Плаксы. Проныра теперь уже без шуток почувствовал пламенную ярость. Призрак, смеющийся над живым человеком, это что-то из ряда вон.

Мелькнула взлетевшая огненная лента и дверь распалась на две половинки. Геб успел заметить что-то черное, пушистое и почему-то в школьной форме, но вскоре он полностью сосредоточился на мерцающей фигуре не самой красивой девушки. Миртл так же заметила нового посетителя и проглотила очередную насмешку. Нет ничего омерзительнее, чем униженная личность, которая унижает других. Плакса Миртл заслуживала все, что с ней случилось, и еще случится в этой школе. Если она может насмехаться над другими, предварительно испытав такие же унижения, то пусть другие в сотни раз жестче насмехаются над ней. Так бы сказал вороний гоблин, и с этим не мог не согласиться юный слизеринец.

— Ах ты мерзкий… — неожиданно воинственно прошипела Миртл.

Она даже потянулась своей ладонью к горлу мальчика, но парнишка, даже не осознавая что делает, наотмашь ударил по чужой культе правой, свободной от палочки. Не забывайте что Ланс был амбидекстером и имел хороший удар с обоих рук. Раздался громкий «пшик» будто кто-то влил холодной воды на горячее пламя. Громко взвизгнуло приведении, прижимая к себе руку, а потом с истошным воплем нырнуло в канализационный сток.

— Как же гадость, — сплюнул мальчик. – А то что за чудо-юдо?

— Уходи, — раздался знакомый голос, утопающий в слезах.

Парень пригляделся. Перед ним стояло существо небольшого роста, покрытое густой, черной шерстью. Лицо оно прикрывало полу кошачьими, полу человеческими лапами. К голове были плотно прижаты все те же кошачьи ушки, а под подолом красовался длинный, пушистый хвост. Герберт сделал шаг вперед и втянул носом воздух. Через явно животный, приятный, лесной привкус, пробивалась вонь, доносившаяся от Креба с Гойлом.

— Грейнджер, — выдохнул мальчик, не зная что ему делать, пытаться утешить девочку которая так его подставила на одном из уроков трансфигурации, или же утешить её. Хотя, Ланс даже не знал как утешают прекрасный пол. – Не уж то Поттер и тебя подбил Оборотное выпить…

— Это я, — вдруг вскинулась женщина-кошка.

— Я уж понял, что не оборотень неудачник.

— Нет, это была моя идея с Оборотным зельем! Но я взяла у Милисент не тот волос, оказывается у неё есть кот!

Геб немного подвис, как говорил славянский священник – в тихом омуте порой и труп водолаза можно найти. В данном случае – конвульсивно дергающийся зародыш матерой авантюристки.

— Что, и Снейпа на копье тоже ты поставила?

Девушка кивнула, её ушки чуть дрогнули, а рыданья стихли. Парнишка не знал что он делает, но простой разговор явно помогал. Может быть, это было новое знание о противоположном поле, упавшее в копилку мальчика. Вдруг они успокаиваются от бесед?

— Ну ты даешь, — присвистнул мальчик. – Тебе какой венок на гроб покупать? Натуральный или искусственный?

— Какой захочешь, — фыркнула девушка. — А как ты узнал про зелье?

Теперь уже фыркнул Герберт.

— Я, в отличии от вас, не лишен дедуктивных способностей. Ну а еще я встретил твоих друзей по дороге сюда. Вид Гойлф в очках и хоть каким-то отблеском ума в глазах, чуть не отправил меня в верхние пласты астрала, — тут парнишка вдруг хитро улыбнулся и подмигнул девушке, которая убрала свои лапы от лица, отображая некое подобие помеси человеческого фейса и кошачье морды. – Ну а еще я до сих пор лучший ученик.

— Ты не ходишь на ЗоТИ!

— А мне контрольные Флитвик приносит, — вздернул подбородок чуть хвастливый парень.

Грейнджер покачал головой и чуть грустно улыбнулась.

— Ты нас не сдашь? – спросила гриффиндорка, но наткнувшись на посуровевшее лицо Ланса, тут же извинилась. – Прости, я забыла, что ты не ябедничаешь.

— Принципиально, — поддакнул Геб. – Ладно, Пушистая, пойдем.

— К-куда? – растерялась девочка.

— На живодерню. К Помфри конечно!

— Нельзя, — Грейнджер активно замотала головой и хвостом, выражая высокую степень отрицания. – Мадам Помфри сразу начнет расспрашивать, а я не умею врать, мне придется ей рассказать. Надо подождать – действие зелья выйдет через полчаса.

Герберт склонил голову набок, а потом тяжко вздохнул и схватил девушку за мягкую, мохнатую лапу.

— Вот ты вроде умная, а вроде дура полная, — причитал парнишка, ведя упиравшуюся девчушку прочь из туалета. У той не было и шанса сравниться в физической силе со слизеринцем. – Если в оборотное добавить хвост животного, то эффект просто так не сойдет на нет. Так раньше Анимагии обучались – ускоренный курс для сорвиголов. Вычислил своего зверька, сварганил зелья, бахнул стопарик, намагичил пару тройку ритуалов и вуаля, через полгода ты Анимаг. Главное – не застрять по дороге в таком состоянии, как ты.

Девочка перестала упираться, а потом немного покраснела, Грейнджер так всегда делала, когда вспоминала что-то важное, что умудрилась забыть. Вдруг девушка сверкнула своими кошачьими гляделками.

— А ты откуда знаешь?

— Не скажу, — спокойно пожал плечами Ланс.

Девочка тут же начала упираться.

— К Помфри нельзя, она все узнает!

— Узнает, — согласно кивнул Проныра. – Но только то что я её скажу. А скажу я ей вот что. Мол, все девушки с первого по третий курс уже успели меня чмокнуть в щечку, в губы или потискать, а ты еще нет. Вот я к тебе и пристал самым наглым образом, ты меня шарахнула каким-то заклятьем, от которого чирей на самом дорогом выскакивает. А я тебя в отместку захотел в кота превратить, но я ж в трансфигурации неуч, так что вышло, то, что вышло.

Дэнжер хотела что-то возразить, но проглотила так и невысказанное возражение.

— Тебя исключат.

— Пф, — фыркнул Проныра. – Мне и куда большее с рук сходило, как и многим другим. Директор вообще никого за свою карьеру не исключал. Не в его духе.

— С тебя снимут все баллы факультета, и Снейп тебя убьет.

— Не смогут. Баллы только по факту можно снять. Или в течении получаса после поимки. А так как я тебя даже пальцем не трогал, то магия часов не примет запрос. Проверено на опыте Скорбной Недели.

— Тогда назначат отработки! – все не унималась девочка, впрочем, она уже не упиралась, а покорно шла за ведущим.

— Конечно назначат, — хмыкнул мальчик. – А у профессора Флитвика такое вкусное печенье…

Пара студентов уже почти поднялась до больничного крыла, благо лестницы продолжали вести себя вполне прилично. А из-за праздника, в замке не было видно ни души. Хоть танковую дивизию здесь проведи, никто и не заметит. Так что куда уж то полу девочки, полу кота.

— Я тебе буду должна да? – грустно и обреченно спросила девочка, когда двери больнички замаячили в конце коридора.

Проныра сделал вид что задумался, а потом махнул рукой.

— Да не, — протянул он. – Рождество же, считай мои услуги подарком.

— Кто ты такой и куда дел Ланса? – девочка явно пародировала тон самого Геба, что у неё получалось вполне прилично.

Ребята остановились около дверей и Проныра уже собирался постучаться, как вдруг на его лице расплылась пиратская улыбочка, та самая, от которой порой краснели и старшекурсницы.

— Не всю же жизнь я буду Гербертом Лансом из Скэри-сквери.

— А кем же ты тогда будешь?

— Всемирно известной рок-звездой, — глаза парня мечтательно заблестели. - И когда я имею ввиду «всемирно», то подразумеваю что обо мне будут знать и маглы и маги.

-Ага, конечно, — фыркнула девочка, показывая что она думает по этому поводу.

— Хочешь верь, хочешь нет, — тут же насупился Проныра. – Но так оно и будет. И вот когда я стану Королем Рока, тебе придется попросить у меня, в качестве оплаты долга, роспись на груди.

Ланс сделал паузу, а Гермиона даже сквозь шерсть густо покраснела. Тут парнишка провёл взглядом по фигуре гриффиндорке, и улыбнулся уже своей другой улыбкой, которая обычно не сулила ничего хорошего.

— Если она у тебя, конечно, вырастет, — добавил юноша.

Гермиона замерла и начала краснеть уже от девичьей злости и обиды. Пока не произошло ничего не поправимого, Ланс залихватски свистнул и с пинка открыл двери больничного крыла.

— Мадам Помфри! – во всю мощь рявкнул слизеринец. – Принимайте ошибку генной инженерии!

(п.а. не забываем перед уходом покормить автора коментами)

Глава опубликована: 07.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:20 | Сообщение # 38
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 18

17 февраля 1993г Хогвартс



Каникулы пролетели максимально быстро. Все равно что вот ты щелкнул пальцами и вновь должен надеть заплатанную учебную мантию и отправиться на уроки. Но нельзя сказать что почти месяц без обязательных занятий прошел даром. Вовсе нет, во всяком случае Ланс уже почти научился отращивать себе хвост. И если вам кажется, что отрастить хвост это легко, то попробуйте сами. И даже если вы великий волшебник, то вам все равно будет мешать то, что никакого хвоста у вас не было с какой-то там недели эмбриональной стадии. Вот парнишка и бился над ритуалами Анимагии.

Когда не надо было «анимагичить» Проныра иногда слонялся по замку, праздно гуляя и предаваясь абсолютному ничего не деланью. В конце концов, он не мог упустить возможности набродится по спокойным лестницам, которые впали в спячку и не планировали помогать парню в вопросе перелома шеи. Если надоедало и это, то юноша отправлялся в больничное крыло. Там по обыкновению дневало и ночевало Золотое Трио. Дэнжер, потому как Помфри обращала процесс превращения вспять, что было не быстро, а Лохмытый и Рыжий, потому что без своей подруги себя не представляли.

Ланс же постоянно прикалывался над грифами. Тех это натуральным образом выводило из себя, и они частенько пытались проклясть слизеринца. Но в самый ответственный момент, когда заклинания уже были готовы сорваться с палочек, появлялась лекарь. Своим строгим, непреклонным голосом оперирующего хирурга, она выгоняла всех посетителей. Уизли и Поттер выходили как в воду опущенные, а Геб, смеясь, убегал куда-то в не известном направлении, дабы его не могли достать.

Но и подобные развлечения быстро приедались. Поэтому, вооружившись Малышкой, Ланс стал подолгу сидеть в своей берлоге и играть. Он играл почти все что помнил, что знал и чего не помнил и никогда не слышал. У Проныры было твердое, непоколебимое ощущение, что музыка, которую он играет, уже где-то существует. То есть он вовсе не придумывает её, а просто ретранслирует, как хорошо настроенный приемник. И ему это нравилось, нравилось ощущение, будто прыгаешь с головой в прохладный источник, а выныривая, забираешь с собой его маленький кусочек. Герберту нравилось играть, но в последнее время в его музыке появились белые пятна, музыка перестала быть целостной, ей чего-то не хватало, и парень никак не мог понять чего. Ведь он делает все то же, что и раньше, но ощущение неполноценности его так и не оставляло. Какое-то время Ланс упорно бился над этой загадкой, пока не махнул рукой и не решил, что когда придет время ответ сам найдет его.

Еще Герберт читал, очень много читал, потому как Флитвик и Дамблдор скорее всего сговорились и подарили сироте книги. Но не учебники, труды или научные материалы, и не магловскую литературу, а самые настоящие волшебные книги. Вы что-нибудь слышали о сказках барда Биля? Слышали конечно, кто о них не слышал. Так вот, те книги которые получил мальчик, были древнее этих сказок, но они описывали такие события, которые не описывались больше нигде. Вы слышали о Трое? Впрочем – глупый вопрос, но знали ли вы, что на той войне сражались великие маги, драконы, гномы (да-да!) и многие другие разумные, в чьих жилах бежала волшебная кровь. Слышали ли об Александре? Но знали ли что с ним ходили повелители стихий, духи ветра и земли? Что вы знаете о викингах? А об их шаманах и ритуалах, о том как они дружили с молнией и братались с морем?

То что подарили Флитвик и Дамблдор, называлось «Древнейшими Летописями». Понятное дело, это были не оригинальные «Летописи», так как они – оригиналы, лежат в музее главного офиса Международной Конфедерации Магов. Тот, если Ланс ничего не напутал, находился где-то в Греции.

Самое удивительное, что летописи были переведены на прекрасный литературный язык, которому могли позавидовать некоторые магловские писатели, и уж точно никто из нынешних магов не владел словом на таком уровне. Пока парнишка взахлеб зачитывался историями, настоящими историями, которые действительно происходили тысячи лет назад, то буквально видел эти эпические сражения. Видел тайны волшебства, похожие на отборнейшее, высококачественное фэнтези, но вместе с тем – абсолютно достоверные и реальные. Видел драмы, с которым не сравнится трагедия двух отпрысков Капулетти и Монтекки. Видел загадки, столь сложные и непостижимые, что и за десять лет не разгадать. Наблюдал за путешествиями, которые были полны опасностей, трудностей и настоящей дружбы. Ланс открывал для себя историю совсем с другой стороны, со стороны в которой магия не вымысел и не миф, а вполне реальная и весомая фигура.

Но, увы, в каникулах было целых три недели, а «Летописи» парнишка проглотил за полторы, читая от рассвета и, порой, до последней звезды. Конечно, Герберт собирался перечитывать понравившиеся истории, но во второй раз наслаждение было уже не тем. Пропадал интерес безызвестности, интерес, когда не знаешь, что будет впереди. Оставалось лишь наслаждаться языком и самой историей, а этого было чуть меньше, чем хотелось.

Сам Проныра так же сделал подарки профессорам. Флитвику он подарил, что не удивительно, очередную книгу. На этот раз, не мудрствуя лукаво, задарил Толкиена, причем разом – собрание сочинений. Ну а Дамблдору Ланс подогнал новую вазочку для сахарных долек, а так же вернул сами дольки, которые спер еще в начале года. Если спросите как Ланс это сделал, то он пошлет вас к прокурору, потому как — «ничего не докажешь, следак говеный!».

Так что новый учебный семестр начался весьма позитивно. Правда первого февраля, в первый день занятий, произошел скандал. Мол Поттера и Уизли грабанули по черному. Ясное дело, загрешили на Ланса, который проводил у грифов массу времени. Оно и понятно – у них самые веселые девчонки и самый козырный камин. Но Геб, увидев тот беспорядок, который творился в спальне второкурсников после выставления на копье, заявил с абсолютной непреклонностью, что он так грязно не работает. А захоти Проныра что-нибудь спереть у очкарика и его кореша, то те бы об этом узнали как минимум через неделю после пропажи.

Когда же Геб попытался выяснить, что именно прихватизировали у Трио, то оказалось это был дневник. По описанию, слизеринец понял, что это был «Дневник Волшебника». Вот только версии очень бородатой. Если у Ланса имелась модель «v14.2». То там, скорее всего, был раритет, под номером «v 1.1». В общем, так или иначе, но занятия продолжались. В замке, после событий прошлого года, атмосфера немного устоканилась. Поттера все так же обходили стороной, но было видно что после каникул народ расслабился. Да и других инцидентов не происходило.

А сейчас Геб, на ходу убирая в сумку учебник, бежал на урок Чар. Надо ж было ему вечером так засидеться за Рунами, что забыть поставить себе будильник. В итоге завтрак он благополучно проспал, ну а голодный Ланс, это всем недовольный Ланс.

Со студентами замок ожил, а вместе с замком проснулись и лестницы. Взбежав на первую, парень не глядя перепрыгнул сразу три исчезнувшие ступени, а когда подбежал к краю, с силой оттолкнулся и взмыл в умопомрачительном прыжке. Если бы он этого не сделал, то через мгновение оказался бы в тупике первого этажа. А так Прорныра приземлился на другую лестницу, которая вела на второй – к классам. Впрочем, и эта деревянная старушка не хотела висеть спокойно.

Она заскрипела, запищала и двинулась в сторону. Герберт побежал наверх, но последний пять ступеней попросту испарились. Юноша мысленно выругался и вздохнул. Под иными учениками порой исчезала ступенька, но это было так редко и безобидно, что скорее походило на шутку заботливой тети. А вот с Лансом история была совсем иная. В общем, парень не долго думая, подпрыгнул и приземлился, с кошачьей грацией, на перила, а потом побежал по ним и вновь сиганул через чернеющий обрыв.

Приземлившись на каменный выступ, Проныра покачнулся, чуть не сверзившись вниз, но все же сумел восстановить равновесие. Развернувшись, Ланс вдруг согнул правую руку в локте, а потом силой ударил левой по сгибу. Столь неприличный жест, сопровождаемый победной ухмылкой, был направлен лестницам. Те даже заскрипели от возмущения. Но этого скрипа Геб не застал, так как уже бросился вперед по коридору. Сегодня они должны были проходить «условно-боевое заклинание, по классификации предводителя самой молодой банды Скэри-Сквера – Герберт Ланса». И создатель собственной, никому более не известной классификации, никак не хотел опаздывать на урок. Хотя бы просто потому, что Флитвик не любит когда к нему опаздывают, а сегодня у них должно быть «занятие»…

— Бом-Бом-Бом! – отзвенел колокол.

— Ах ты ж ебнврт, — прохрипел мальчик и с силой пнул доспех, который возмущенно звякнул.

Теперь парню светила очередная бессознанка и новая порция забойных эликсиров. Зато были и плюсы, хотя бы тот, что Лансу больше не надо было бежать. Если в лесу, юноша мог хоть целые сутки носится как угорелый, то беготня в замке его утомляла как и любого другого студента.

Ланс остановился, поправил сбившуюся бандану и спокойно пошел дальше. Если в январе замок был похож на заброшенную угольную шахту, то сейчас он будто светился изнутри. Все блестело, дышало и сверкало новыми красками. Словно для каменного гиганта уже наступила весна и он готов к празднику жизни и души.

Остановившись перед дверью, слизеринец набрал в грудь побольше воздуха и спокойно постучал, а затем открыл дверь. Амфитеатр уже был забит под завязку, а около доски стоял профессор Флитвик.

— Проходите, мистер Ланс, — кивнул мастер чар. – Минус пять баллов за опоздание.

Проныра чуть понурился, но прошел на свое законное место. За окном все было покрыто белым саваном, а лес чуть храпел, изредка сбрасывая белые, пушистые комья снега. Геб, достав учебные принадлежности, отвернулся от окна. Он не любил зиму, а в особенности – снег.

В классе, как и всегда на занятиях прикладной магией, висела гробовая тишина. Лишь только голос преподавателя, заставлял поверить что вы находитесь не в музее восковых фигур, а на лекции. На зеленом полотне уже виднелись белые линии чертежей, узоры, расчеты и выведенная формула. Рядом, в скобочках, красовалась транскрипция, а под ней схема взмахов. Очень простая схема, надо сказать. Всего-лишь движение сверху вниз, а в самом конце, в нижней точке, нужно было сделать зиг-заг.

— Итак, раз уж все мы собрались, я начну наше занятие. Сегодня мы с вами рассмотрим разрушающее заклинание. Сразу предупрежу, что эти чары довольно опасны и не следует ими разбрасываться направо и налево, так как ими вполне можно навредить живому существу. Итак, кто хочет ответить и поподробнее рассказать об этих чарах?

Вы же ведь уже догадались, кто из студентов первым поднял руку. Так и есть, Грейнджер вскинула свою ручонку, будто где-то над ней игриво парит звезда, подманивая к себе ходячую энциклопедию. Кроме гриффиндорки, в классе поднялось еще несколько рук, но было видно что народ робеет отвечать.

— Прошу, мисс Грейнджер.

Девочка поднялась с места и чуть вздернула носик. Кажется, в учебе Дэнжер больше всего привлекала возможность педалировать своей эрудицией. Нет, Ланс положительно заверял, что этой леди просто необходима хорошенькая доза гормонов.

— Заклятье «Difindo» относится к категории разрешенных боевых чар. Впервые использовано в 243г. до н.э. при сражении Римского легиона с племенами Германцев. Считается, что при определенном количестве сил, этими чарами можно разрушить все что угодно. Чары являются многофункциональными, несмотря на всю легкость и простоту.

Ланс уныло вздохнул. Может Грейнджер дальняя родственница Бинса? Кстати, профессор истории, был единственным эктоплазменным, к которому Ланс нормально относился. От Бинса даже не пахло, как от других призраков. Наверно, потому что историк так и не понял, что умер. И если чарам сна Бинса еще можно сопротивляться, то вот когда рот открывала Гермиона, вырубало вчистую. Проныра лишь великим усилием воли не позволил глазам закрыться.

— Отлично, мисс Грейнджер, — захлопал улыбающийся Флитвик. – Десять баллов Гриффиндору.

Да, небось Гриффиндор, каждый раз когда его почуют баллами, в гробу от счастья джигу пляшет. Нет, вы только послушайте как это звучит. Такое впечатление что очки действительно мертвым магам начисляют. Герберт устало покачал головой. Это все зима. Летом и весной его сарказм обычно спит, нежась в теплых лучиках ласкающегося солнца. А вот когда небо затянет и подуют морозные ветра, так и тянет съязвить и подколоть хоть кого-нибудь.

Профессор в это время дополнял речь студента всякими красочными примерами. Например, он посоветовал не применять эти чары, чтобы рассекать юбки студенткам. Парни как-то покраснели, и Ланс понял что действительно домашний Английский народ мельчает, им всем пора на улицу. Флитвик даже привел пример, в котором пылкий юноша, позабыв нужные бытовые чары, попробовал раздеть леди с помощью Диффиндо. В итоге дамочка две недели пролежала в больничном крыле. Гею хмыкнул, уж он то эти бытовые чары знал. И судя по тому как на него злобно посмотрели Гринграсс и Забини, они о них так же не забыли. Ланс знал, что когда-нибудь они попытаются отомстить, пусть это и будет хоть через десять лет. Но змеи мстят всегда.

Было еще несколько смешных, забавных, но одновременно с этим – поучительных историй, в которых фигурировали чары разрушения. Вообще этих самых чар разрушения было довольно много. «Bombarda, BombardaMaksima, Esplosion, Blackus, Firbis, Egoidio, Seko, Stupirus, Gelmino, Gemsion, Turpado» и прочее и прочее и прочее. Но фишка была в том, что все выше перечисленные чары имели узкое назначение. Какие-то для рассечения кожи, другие для камня, третьи для железа, четвертые против огня, еще какие-то нарушали целостность льда, тот же Блэкус просто создавал нехилый взрыв на ровном месте, но если приглядеться, то эти чары разрушали структуру «атмосферы». И многие из чар как Блэкус, Експлозион, Секо или Турпадо, были либо весьма сложны, либо причислены к темным. А вот Диффиндо, простенькое Диффиндо, изучаемое в школе, могло разрушить все что угодно, вытянув из мага сил пропорционально «стоимости» объекта.

Так, чтобы задиффиндить волшебный артефакт, нужно быть вторым Мерлином. А чтобы диффинднуть лист бумаги, можно хоть и сквибом родится. С живыми организмами все сложнее. Дифиндо проблемнее наложить на Волшебное существо, но проще на обычных людей. Тут, конечно, роль играет наличие волшебной крови, но так или иначе, в случае Геба эти чары не оправдывают себя. Юноша на своей машинке рассчитал, что сможет серьезно порезать ими человека раза три, может четыре, после чего слишком устанет и может даже вырубиться.

Тут было проще выучить Секо, условно-темное проклятье, которое было специально заточено на принесение вреда. Следовательно и сил в изначальной формуле потребляло сущий минимум. Но вся фишка в том, что Ланс этого не хотел. Стать «сильным» при помощи темных заклятий, может каждый, у кого в голове есть хоть дэцл серенького вещества. А вот добиться признания в ратном деле иными путями, это уже намного сложнее. И Герберт знал, что легкий путь не всегда правильный. Порой гору надо не обходить, а взбираться по ней сбивая руки до мяса, стирая зубы в пыль и натягивая жилы, словно струны гитары.

За размышлениями, совсем быстро пролетела лекция и Флитвик одним взмахом палочки, левитировал на столы учащихся листы обычной бумаги, формата А4. Герберта даже тоска пробила по этим белым полотнам, совсем не таким, как жесткие желтые свитки пергамента. Но, не будем отрицать, перья и пергамент имели свой шарм и без них Хогвартс был бы уже чем-то другим. Менее сказочным и куда более скучным. Так что Ланс был готов писать хоть на папирусе. К тому же за него пахало Самопишущее перо, которое было предметом зависти для многих сверстников. Ха, пусть завидуют дальше, у них бы нервов не хватило забивать пари с чокнутым маньяком и членом хунты Змеемордого. Правда Проныра и сам тогда не знал об этих маленьких нюансах, но кто уже теперь будет об этом вспоминать.

— Как всегда, если у кого-то не получится к концу урока овладеть чарами, — Флитвик переместился со своего самопального постамента, состоявшего из нагроможденных книг, за стол, где уселся в маленьком креслице. – То я настоятельно рекомендую потренировать их самостоятельно. Чем больше времени вы тратите на тренировки, тем больше у вас шансов добиться успеха в области магических искусств. Теория это хорошо, но про практику забывать не стоит. А сейчас приступайте, и, прошу вас, давайте сегодня обойдемся без экстренного вызова мадам Помфри.

Воздух, как это уже бывало прежде, задрожал от взмахов а всюду слышались шепотки и даже выкрики формулы. Ланс, не долго думая, взмахнул палочкой, произнес волшебное слово, мало чем напоминающее «Пожалуйста». Бумага задрожала, замерцала, а вскоре появились четкие линии в центре. Юноша приподнял лист за краешек и на столе осталась лежать лишь двухмерная фигурка ласточки, расправившей свои крылья. Да, парнишка немного скучал по полетам, но зима в этом году была слишком морозная и только псих будет рассекать в это время над землей, где еще холоднее и ветренее.

Геб не стал демонстрировать свой успех, так как зимой его не тянуло выпендриваться, а Флитвик все равно не даст баллы. Нарушение школьного распорядка, уклонение от органов правопорядка (в лице зав.хоза), все это не давало карлику начислять слизеринцу очки за практику. А теорию профессор спрашивал у Геба, только если тот поднимал руку.

Подперев голову рукой, Ланс стал наблюдать за классом. Кто-то пыхтел без каких-либо успехов, у иных бумага комкалась и вертелась, словно партизан на допросе. Некоторые смогли сделать небольшой надрыв, самые ловкие – надрез…

— Браво, мисс Грейнджер! – прозвучал возглас мастера чар. Проныра посмотрел на первый ряд и увидел что перед Дэнжер лежат два одинаковых листка, когда-то бывших единым целым. – Двадцать баллов Гриффиндору за превосходное волшебство!

Сегодня Гермиона напьется в хлам – тридцатка за один урок, это вам не в носу тролля палочкой ковыряться. Хотя, Дэнжер за пай-девка, значит попойки не будет. Скорее всего ало-гербовая, с радости, зачитается какой-нибудь энциклопедией. И как её мать вообще себе мужа нашла? Хотя, старшие в приюте говорили что домашние, спокойные девочки-одуванчики, в постели (если знать за какие «рычажки дергать») превращаются в самых настоящих оторв без всяких шлюзов.

Грейнджер уселась за стол, сверкая улыбкой полной превосходства. Может копмлексы какие или еще что. Ланс все так же сидел без дела, вертя в пальцах зажигалку. На ней, кстати, уже красовалась малюсенькая младшая руна. Да и вообще, на прошлой неделе юноша закончил Младший Алфавит и передвинулся к Старшему. Вот только даже один символ из Старшего был столь сложен, что голова от одного лишь узора начинала кружиться.

Стоило вспомнить о рунах, как вдруг произошел невероятный взрыв, треск, всюду послышались какие-то крики и даже чей-то визг. В воздух поднялась древесная пыль, а в потолок впились острейшие опилки.

— Шахиды подрываются! – завопил Ланс, обнажая палочку и наколдовывая… в общем, что-то там наколдовывая. – Джихад атакует! Ховайся!

С этими словами, Герберт ласточкой нырнул в проход, ушел перекатом с линии возможного огня и притаился за рыцарским доспехом в самом низу аудитории. Проныра уже ожидал новой серии взрывов, буквально слышал пулеметную трель и песню обнажаемых изогнутых кинжалов. А так же крики на каком-то непонятном, но воинственном языке. Но ничего не происходило. Возможно после взрыва большинство «неверных» померло, а сами террористы контужены. Ланс быстренько колданул огненный шарик, размером с мандарин, имевший неприятность несильно взрываться, коснувшись поверхности, и киданул его через доспехи.

— Fire in the hole! – выкрикнулГеб.

Раздался громкий «пшик» а потом звучный хлопок. Значит среди террористов есть маги, умеющие нейтралить чужие элементарные огненные чары. Все хуже и хуже, бородатые совсем охамели. И тут Ланс понял, что он вроде как учится в волшебной школе…

— Мистер Ланс, — прозвучал насмешливый, каркающий голос. – Как насчет перемирия?

Вождь Белое Перо не был бы вождем белое перо, если бы позволил себе растеряться в данной ситуации.

— А на каких условиях? – не показываясь из укрытия, спросил парень.

— Печенье?

— Кило!

— Пол.

— Тогда еще два пирожных.

— Ваши контрибуции не удовлетворяют интересов нашего народа.

— Но это вы предложили перемирие.

Повисла тишина.

— И два пирожных, — раздался смешливый, но якобы тяжелый вздох.

— Я выхожу, — ответил Геб.

Сперва из-за доспеха показалась черная бандана с изображением Веселого Роджера, а потом уже и сам парень. Все кто отошел после взрыва и маленького представления, начали заливаться смехом. Вместе с ними, спустя пару секунд, заливался в голос и Герберт. Никакого теракта не было, просто Лохматый, как это иногда у него бывает, вложил слишком много сил в чары. Теперь перед ним мало того что не было двухметрового куска первого ряда, так еще и замковая кладка была разворочена вплоть до волшебных камней, которые и нейтрализовали чары Гарри-человека-танка-Поттера.

Флитвик, пару минут назад нейтрализовавший бомбочку Ланса, всего тремя взмахами привел класс в порядок и восстановил все, что было разрушено. Прям ремонтная бригада в одном лице.

— Бом-Бом-Бом! – отзвенел колокол, заглушая смехи и подколы учащихся.

— Думаю, на этой развеселой ноте не стыдно закончить наш урок, — хищновато улыбнулся на какую-то часть гоблин. – Кто так и не справился с заданием – не отчаивайтесь, если вы постараетесь, у вас все обязательно получится. Мистер Поттер, рекомендую вам тренироваться на улице. Там и воздух чище, и разрушить что-либо несколько проблематично.

— Да, профессор, — себе под нос прогундел пунцовый очкарик.

— На этом сегодня все, не забывайте практиковаться.

Студенты стали собираться вещи и скрывая смешки покидать аудиторию. Ланс собрался с помощью чар левитации, так как подниматься наверх ему было лениво. Покидая аудиторию, он улыбнулся подмигнувшему ему мастеру чар. За дверью его уже ждали грифы. Слизеринцы, понятное дело, не собирались тратить свое время на грязнокровку.

— Ланс, ты как? Не сильно под обстрелом пострадал? – хихикнула Изабель.

— Обстрел? – Ланс говорил с сильным арабским акцентом. – О чем ты, нэвэрная, а ну ыды седа, буду с тобый зло дэлать!

И Ланс погнался за смеющейся девушкой, пытаясь поймать её за талию.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:22 | Сообщение # 39
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
4 марта 1993г Хогвартс

С мартом пришла и капель. Многие даже жаловались на то, что сложно уснуть, когда постоянно шумит тающий снег. А около замка, на еще пока коричневой, мерзлой земле, теперь красовались лишь островки сереющего снега. И по утрам и вечерам, можно было найти в блеске застывших луж, отражение просыпающегося солнца. Оно, сбрасывая с себя серое, темное, неприятное покрывало, озаряло все вокруг своим нежным светом.

Вместе с небесным светилом просыпался лес. Он стряхивал белый пух, обнажая пока еще голые ветки. Но уже можно было услышать все еще несколько пустой, но все же оживший скрип многовековых деревьев. Прилетали с зимовки птицы, принося с собой пение и не замолкающий клекот. Летуны наперебой рассказывали друг другу о странах, что успели повидать и о морях, которые умудрились перелететь. Да и зверье, потихоньку, стало интересоваться окружающей обстановкой, все чаще бегая по полянам, а не таясь в тени и греясь среди остывающих камней.

— Что-то у тебя в последнее время слишком хорошее настроение, — Лаванда толкнула Геба в плечо.

Юноша покачнулся, а потом, резко нагнувшись, дунул девушке у ухо, отчего та взвизгнула.

— Вот об этом я и говорю, — притворно надулась Браун.

— Какую гадость ты задумал? – спросила Парвати, идущая чуть впереди.

— Почему сразу гадость, — возмутился юноша.

— Потому что ты всегда такой, когда планируешь выкинуть очередной фортель, — пожала плечами одна из индийских близняшек.

— А может у меня просто хорошее настроение.

— МакГонагалл расскажешь, когда она вновь начнет тебя распинать, — хихикнула неунывающая, лучезарная МакДугалл.

— Злые вы, — пробухтел Ланс. – Вот брошу вас на съедение вашим же одногрупникам.

— Ты не можешь так поступить! – хором взвизгнули девчата.

— Вчера мы пытались поболтать с Невиллом, — начала рассказывать Изабель. – Так он весь покраснел и чуть языком не подавился, мы уж думали – беда какая, надо к мадам Помфри вести.

— А Поттер?

— А Поттер и Уизли оккупированы Грейнджер, — фыркнула Лаванда.

Дэнжер так и не прижилась среди своих ровесниц, вернее те были на год или чуть меньше младше её, но не суть. На втором курсе, среди леди, Грейнджер оставалась в зоне отчуждения.

— Есть еще Дин и Симус, — возразил слизеринец.

— У которых на уме только одно.

— Них… нифига, — присвистнул Ланс. – Им же только по двенадцать! Даже я в их возрасте об этом мало задумывался. А у них только это и…

Ланс прервался, потому как второкурсницы вдруг покраснели и отвели взгляды в стороны.

— Мне кажется, мы говорим о разных вещах.

— Они постоянно лезут целоваться, — просипела Патил.

— Оу, — протянул Ланс и почесал затылок. – Как-то я промахнулся.

— Да уж.

Повисла неловкая тишина. Вернее неловкость испытывали леди, а Герберт силился не рассмеяться. Ситуация была действительно комичная, а юноша понял что не все такие испорченные, как подопечные приюта «св. Фредерика». Впрочем, компания уже добралась до дверей класса трансфигурации. До урока оставалась еще пара минут, но ребята решили не играть с деканом алых в опасные игры и поэтому прошли внутрь. Трансфигурация в этот была после обеда и опоздавших не было. Напротив, народ заблаговременно собрался в аудитории.

Ланс кивнул приятельницам и почапал на место своей ссылки. Грейнджер, в своем обыкновении, обложилась всем, чем можно было обложиться. Геб сел на самый краешек, достав учебник, лист пергамента и перо, на которое Дэнжер посмотрела как блуждающий в пустыне путник, на стакан воды. Руки девушки вечно были в чернилах, которые иногда попадали на лицо или одежду. Выглядело это не очень приятно, каждый раз так и подмывало посоветовать Гермионе после урока наведываться в дамскую комнату, а не рассекать по замку со следами «учебной славы». Ланс всегда испыытвал брезгливость к людям, которые не следят за собой и позволяют себе выглядеть не опрятно или неряшливо. Но, опять же, в таких заморочках было виновато детство, проведенное в приюте и на асфальте Скэри-сквера. Там Герберт научился даже из поношенной, рваной майки, сделать нечто такое, что не будет вызывать сиюминутное отвращение. Выглядеть хорошо, достойно и красиво, об этом мечтал вся босота района и приюта. А особенно она об этом мечтала, когда видела детей, едущих через шоссе, которое вело в пригород. Эти детки с богатыми родителями, вечно бросали взгляды полные брезгливости, презрения и высокомерия, будто хвастаясь своим удачным рождением. Так Проныра искренне не терпел тех, кто имея возможности, не пользовался ими, воспринимая как данность.

Вскоре в классе появилась профессор. Она, как и всегда, выглядела словно проглотила железный штырь. Идеально прямая спина, расправленные плечи, вздернутый подбородок и стальной взгляд. Она будто всем своим видом говорила, что не потерпит ни малейшего неповиновения, а все что исторгают ею уста, является истинной в последней инстанции. А любой спорщик – лишь возмутитель спокойства, над которым требуется немедленная расправа. Неприятная женщина.

— Сегодня мы с вами завершаем тему трансмутации живого в неживое, — МакГонагалл сразу перешла к делу. – Оставшиеся занятия, будут посвящены трансфигурационным заклинаниям. Но они не войдут в экзамен, на котором вам надо будет продемонстрировать «лишь» мастерство трансмутаций. Мисс Грейнджер, будьте любезны – раздайте учебный материал.

Заучка поднялась, и с гордостью прошествовала до стола, где находилась клетка с двумя десятками белых мышей. Через пять минут, перед каждым красовался мохнатый зверек, явно успокоенный каким-то чарами. Ну не может же мышка безразлично мыть свои лапки и теребить ушки, когда на неё наставляют светящуюся палочку.

— Попробуйте превратить объект, во что-то конструктное. У кого не получится многосоставный предмет, прошу – тренейрутесь превращая в кубок. Подобное задание будет у вас на экзамене.

Народ зажегся неподдельным энтузиазмом и стал магичить. Ланс, размышляя что же такое ему сварганить, оглядывался. У многих получались вполне сносные чашки, кружки и что-то промежуточное. Вот выделился Рон, он хотел сделать какой-то вычурный кубок, но тот вышел мохнатым и с хвостом. Выглядело забавно. Поттер в трансфигурации был слабоват и у него вышел стопарь заправского алкаша. Мутное стекло, трещины и все такое прочее. Может Лохматый на самом деле бухарик малолетний?

Малфой справился с заданием не ахти, но блонди, будет справедливо заметить, был весьма искусен в зельях, но в остальных областях не многим превосходил среднего студента. У Невилла, как и обычно, ничего не получилось, разве что мышка стала отливать алюминием. Грейнджер же пыхтела, как догадался Ланс, над кубиком Рубика. Во всяком случае, ей уже удалось создать из мыши некоторое его подобие. Удобная эта штука – магия, вовсе не надо знать из чего состоит объект и его структуру, нужно лишь захотеть что-то во что-то превратить. Такое впечатление, что трансмутацию создает сама вселенная, в которой есть информация обо всем, что в этой самой вселенной находиться.

Герберт сосредоточился и закусил губу на это должно было уйти много сил, но юноша хотел проверить, может ли мышка стать пушкой. Взмах палочки, длинная формула и вот на столе перед мальчиком лежит черная беретта. Совсем как у агента 007, если судить по обложкам книг. Может Лансу сейчас еще и Астон Мартин подгонят, ну и распутную русскую красавицу заодно. Можно не очень распутную, но обязательно русскую, говорят, у них что не леди, то воплощение красоты.

— Ланс! – завопила декан алых. – Что это такое?

— Сложный вопрос, - похлопал себя по подбородку волшебник из Скэри-сквер. – Мгновение назад, это была маленькая мышка.

Класс, замерев, стал наблюдать за очередным спектаклем. Редкий урок обходился без стычки Железной Леди и Проныры. Причем сам юноша был не прочь прекратить эти вечные распри, но старушка МакГи, казалось, ненавидит его с каждым днем все больше. Причем она смотрит на него так, будто видит кого-то другого, кого-то, ей знакомого и ненавистного.

— Но сейчас это пистолет!

— Вы весьма наблюдательны, мэм.

— Минус пять баллов за хамство, — по кошачьи фыркнула главная львица замка. – Зачем вы превратили мышь в пистолет?

— Что бы доказать, — пожал плечами Ланс.

— Доказать… что?

— Что мышь это отличное оружие! Вы только представьте, вот похитят вас злые дяденьки. Разденут до трусов и закинут в какой-нибудь отстойник. Что делать – спросите вы. И тут каждый вспомнит милягу парня Ланса и его мышку-пушку. Пленник выловит крысу, сварганит из неё АК-47 и пойдет вершить великое дело самоспасения.

— Вы несете полный бред.

— Это вы о том что похититель заберет палочку и будет нечем колдануть? – в классе послышались смешки. – Да, здесь у меня провис. Тактика пока не до конца проработана.

Профессор опять фыркнула и взмахнула своей палочкой. На столе тот час, вместо Беретты, появилась мышка. Та удивленно поводила головой, а потом, разве что не махнув лапкой, занялась умыванием. Ланс, не долго думая, растянул губы в пиратской ухмылочке и, схватив пискнувшего зверька, наставил его на декана.

— Пиф-паф! – выкрикнул Проныра.

В аудитории послышались явные смешки. Судя по кривой физиономии МакГонагалл, она этого не одобряла. Железная Леди сложила руки на груди и, поправляя очки, гневно сверкнула глазами.

— Положите мышь на стол и покиньте класс.

Юноша, погладив зверька, аккуратно перенес его прямо на учебник Дэнжер. Девушка ошарашенно таращилась на своего беленького гостя. Закинув футляр с Малышкой на плечи, Ланс убрал принадлежности в сумку и пошел на выход. У дверей он обернулся.

— Баллы?

— Десять баллов Слизерину за хорошее колдовство.

— До свидания.

Выйдя в коридор, парень прислонился спиной к стене и чуть не съехал по ней. Колдовство отняло слишком много сил, и Геб чувствовал себя, будто только что провел тяжелую тренировку с железом. Тело ныло, а перед глазами все заходилось в дикой пляске.

Немного подышав, Проныра двинулся дальше, все больше убеждаясь в том, что Трансфигурация это не для него.





7мая 1993г Хогвартс





Этим вечером, в гостиной Гриффиндора было довольно шумно и многолюдно. Здесь собрался почти весь факультет, а в дополнение к нему, еще и многие старшекурсники с Хаффлпафа и Рэйвенкло. И нет, это была вовсе не встреча в целях обсуждения заговора против змей. Просто некто Герберт Ланс, был уговорен сыграть на гитаре. В этот раз парнишка довольно сильно отпирался, потому как все больше убеждался в том, что его музыке чего-то не хватает. И теперь, когда он играл свои композиции, а не заученные рифы, то понимал, что необходимо что-то добавить, но вот чего… Непонимание этого приносило настоящую душевную боль, ведь парень больше не был уверен в своих музыкальных способностях. А, будет открвоенны, вот уже как год, когда музыка стала главным в жизни Проныры. Он больше не видел себя без гитарного перезвона и струн, под ороговевшими подушечками пальцев.

Но студентам хватало и этой «неполноценщины». Рассевшись по креслам, по полу, у кого-то на коленях и даже плечах, народ внимал веселому и грустному, лирическому и боевому, всему тому, что рождали резво бегущие пальцы. Ланс же, прикрыв глаза, все пытался найти ту маленькую щепотку, которая вернет музыке былое звучание.

— Геби! – крикнул Джордж. – А давай нашу.

— Да, давай! – поддержали его другие ребята.

Ланс кивнул и стал играть одну из собственных композиций, которая полюбилась всему замку. Удивительно, но это была первая мелодия, которую написал музыкант и Геб совсем не предполагал, что именно она сможет с такой легкостью завоевывать сердца. Кстати, Проныра не знал нот, и поэтому его музыкальные записи были похожи на шифры МИ-6, которые не поддались бы и гениальному криптологу. В этих точках, цифрах, запятых и дьявол бы не разобрался. А Герберт все играл, рассказывая в своей песне о лесных девушках, которые исчезали в кронах деревьев, но очень любили флиртовать с путником. Мелодия была легкой, воздушной и пронизанной весенним настроением, полным томительных ожиданий и пересчета взглядов и вздохов. Девушки, прикрывая глаза, улыбались своим мыслям, а парни, смелее, теснее прижимались или сильнее обнимали своих расслабленных подруг.

Герберту нравилась эта атмосфера — весна добралась и до замка и все даже забыли и монстре, бредущим в недрах волшебной крепости. Куда там думать о смерти, когда твоя возлюбленная бросила взгляд на вон того долговязого шныря. Что нам ужас, если парень, о котором ты мечтаешь сжимая плюшевого медведя, все еще не пригласил тебя в Хогсмид.

Хогвартс был полон настоящей, неподдельной жизни и Герберт чувствовал как его покидают оковы зимней стужи, а внутри просыпается извечный огонек. Пальцы забегали по струнам быстрее, и композиция под названием «Прятки с листвой», сменилась на что-то другое.

Что-то новое, но знакомое всем, кто хоть когда-то мечтал о другом человеке. Вот только Ланс, эти вечером, в своей музыке мечтал о том, что можно выдумать, но вряд ли можно найти. Пожалуй, не стоило ему смотреть тот мультфильм.

Порка звенели гитарные мелодии, в гостиной появилась Грейнджер. Её волосы были всклочены и обращены в подобие взорванного котлована. В руках девушка держала щетку и гребешок. Леди некоторое время искала кого-то взглядом, и, скорее всего не найдя, слегка разочарованно вздохнув, отправилась к Поттеру.

Лохматый сидел рядом со своей командой и тоже слушал музыку. Гарри даже не заметил, как к нему подошла подруга.

— Гарри, — тихонько прошептала Гермиона. – Не поможешь?

Герой магической Британии вскинулся, очнулся и кивнул улыбаясь. Лэнжер села перед ним, а мальчик стал аккуратно расчесывать длинные лохмы. Руки его двигались с осторожностью работающего сапера. Главный «детекив» школы отчаянно боялся причинить боль своей подруге. Хотя, что-то подсказывало Лансу, что этот шнур вообще пацифист, так как драка для него была чем-то неприемлемым. Сам Геб никогда не отказывался от добротного махача, о чем свидетельствовали шрамы.

Впрочем, Ланс уже отверлся и сосредоточился на игре, погружаясь в музыку, пытаясь отыскать в ней мучающий его вопрос. Но не он один смотрел на пару друзей. Из другого угла гостиной, сжимая красную тетрадь, нервно кусала губы девочка по имени Джиневра Уизли.

На следующий день Гермиону Грейнджер нашли рядом с библиотекой. Она, как и другие жертвы – полностью оцепенела…

Глава опубликована: 09.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:27 | Сообщение # 40
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 19

19 мая 1993г Хогвартс



— Ну что, грязнокровка, готовься собирать вещи, — ядовито отпечатал Малфой.

— Драко, а твой папа устроит нам пропуск на операцию перелома палочки этого уродца? – поинтересовалась Дафна.

— Конечно, — кивнул Драко. – Уже завтра он станет директором.

— Наконец-то в школе наведут порядок, — вздохнул Нотт. – Хоть будет поменьше вонять без этих грязнокровок.

— Поменьше вонять будет, — скривился Ланс, поднимаясь с диванчика и покидая гостиную. – Когда вы рты захлопните, и из них х..ми не будет нести.

Лансу в спину что-то выкрикнули, наверняка победно-язвительное и мерзостно-уничижительное. Герберт же, закинув руки за голову, отправился вверх по лестницам, которые вновь замерли. Но это был не сон, который наступал с отъездом учеников, это было оцепенение страха и отчужденность траура. После того как пострадала Гермиона, в замке начался настоящий шабаш. Во-первых, уже на следующую неделю в замок заявились авроры вместе с Министром Магии. Фаджа Ланс не видел, как не видел и того что произошло на опушке леса. А там действительно кое-что произошло.

По подозрению в занятиях черной магии и открытии Тайной Комнаты задержали Хагрида и отправили его в Азкабан. Причем не в следственный министерский изолятор, а сразу на нижние уровни к проклятущим дементорам. В газетах уже на следующий день появились статьи, в которых все описывалось так, будто сам Фадж проводил задержание особо опасного преступника. Но на этом проблемы не закончились. Все только набирало обороты.

Уже к десятому числу, Дамблдора поперли из школы. Эта новость громом ударила по всему замку, а эхо от звона, чуть не лишило Ланса чувств. Не будем лукавить, парнишке полюбился замок и царящая здесь сказочная атмосфера, да и магия оказалась классной штукой, с которой не хотелось расставаться. Но события удручали свое реалистичной неизбежностью.

Совет попечителей, единогласно, сместил директора с должности, а на его место назначил Люциаса Малфоя. Так что все было предрешено – как только выйдет административный срок, серобородый дедан покинет замок, как и Ланс и некоторые другие, кто родился с «грязной» кровью. А административный срок выходил завтра – ровно через десять дней после заявления. В эти дни Дамблдор оставался директором де-факто, но не был де-юре. Предполагалось, что он должен подготовить за эти дни все документы и информацию, которая поможет новому главе школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.

В общем, как вы поняли, Ланс был в дурном настроении. Он ощущал себя птицей, которой обломали крылья. Ведь небо (выход из ситуации) так близко, только дотянись, только сделай рывок, но мешали сломанный крылья и грязные перья (долг и принципы). Герберт бесился о того, что был в силах легко и непринужденно решить все проблемы и даже вернуть Хагрида из темницы, но ему не позволяло то, что парень приобрел за эти два года. А именно – внутренний стержень. Нет, не тот который не позволяет согнуться под тяжестью мира, он то у Геба был всегда, а иной, новый стержень. Тот, благодаря которому ты никогда не предашь сам себя, никогда не сделаешь то, за что будет стыдно смотреться в зеркало.

Мимо прошли взволнованные, испуганные и обескураженные Поттер с Уизли. Они, спускаясь на этаж туалета Плаксы Миртл, даже не обратили внимания на однокурсника. Ланс усмехнулся – хоть кому-то относительно повезло. Когда в больничку угодила Грейнджер, замок перестал косо смотреть на Поттера, и многие даже извинялись за крамольные мысли и слухи в адрес Лохматого. Никто не сомневался в том, что очкарик даже в теории решится навредить своей подруге. Так что недавний изгой вновь нацепил сияющий доспех, белый плюмаж и превратился в прежнего, сверкающего честью и достоинством Героя.

Герберт уныло поднимался по лестницам, а потом свернул на шестой этаж. Он прошел мимо тяжелых, давящих своей безысходностью стен, миновал режущие красками картины и слепящие завитками гобелены. Избегал смотреть в отражения доспехов и до крови закусывал губу, до боли и хруста сжимал кулаки, но стержень так и не согнулся, а Ланс так и не прислушался к мысле о предательстве самого себя. Юноша остановился около кабинета Флитвика и даже занес свой кулак, чтобы постучаться, но потом безвольно опустил руку и поплелся дальше.

Ланс испугался, противно это признавать, но он испугался, что уважаемый прфоессор, может оказаться обычным взрослым. Таким, который ради собственной выгоды пожертвует тем, что сам считал принципиальным. Герберт не мог позволить себе разочароваться в Мастере Чар и поэтому пошел дальше. Да, скорее всего Флитвик согласился бы с мальчиком и не позволил бы тому и рта открыть, но Ланс просто не смог, не смог перешагнуть через эту часть себя. Через того самого уродца, который родился под градом побоев и грязи Скэри-сквера. Через уродца, который все так же держал глухую оборону в душе волшебника, щерясь отравленными пиками и зазубренными мечами.

А замок вокруг терял свою воздушность, оседая непомерной тяжестью на плечах Геба. Где была сказка, когда она так нужна, где настоящий Герой, которого так ждешь. Почему все как и раньше, почему никто не придет и не поможет, почему никто не спасет, выдернув за шкирку из тьмы. Ведь это сказка, ведь это быль. Но все было не так, вокруг чернела лишь суровая реальность. Никто не придет, никто не поможет и не спасет. В Скэри-сквере не спасали и в Хогвартсе не спасают. Магия не разделяла два мира, лишь оттеняла одну сторону монеты на фоне другой. А мир был все тот же. Те же законы, те же правила и абсолютная безысходность собственной упертости, как сказал бы взрослый и стойкости, как сказал бы иной, выросший на приключенческих романах, почти четырнадцатилетний мальчишка.

Герберт остановился и уселся прямо на холодный каменный пол, такой древний и такой бездушный по отношению к тем, кто не такой. Вокруг Ланса существовала лишь пустота. Ледяная, обезвоживающая пустота. Здесь не было людей, хоть коридор пользовался популярностью, картинные рамы были пусты, а привидения облетали чуть ли не за этаж.

Глупо да, сражаться с собой, за тех кому на тебя с высокой колокольни. Но Ланс не мог по-другому, теперь не мог. Наверно, зря «не мог», но этого было уже не изменить, уже не сломить то, что закалилось в души. Как нельзя стереть в пыль эпохальные горные пики, так же нельзя было заставить Ланса изменить своему решению.

И все же тот уродец, эгоистичный, мерзкий, не знавший что такое честь, совесть, мораль, принципы, все продолжал шептать своим мерзким голоском о том, чего нельзя слушать, чего нельзя знать. Герберт Ланс не был прекрасным, выдуманным принцем, он был реальным монстром, которое обернули в красивую, сияющую обертку и это была еще одна боль юноши. Он не хотел быть монстром из грязной реальности, он хотел быть принцем из прекрасной, выдуманной сказки, но он не хотел быть принцем, а желал оставаться тем, кто он есть – уродцем из Скэри-сквера. Это были две его части, одинаковые, равноправные, равноценные и слитые друг с другом, в тесном переплетении бесконечных метаний. В первые, юноша задался вопросом – кто он? Но это была реальность, а не сказка, и рядом так и не появилось того, кто ответил бы на этот вопрос.

Юноша услышал шуршание, тяжелое, давящие, скользящее. Парень расслабился, вдыхая носом аромат леса, реки и травы. Так пахло от всех зверей и от ветра, который порой забегал в замок, чтобы покружить среди людей, а потом вернуться к себе на волю. Это был запах, который заставлял уродца щемиться в своем логове, а прекрасного принца расправлять грудь и выпрямлять плечи. Запах чего-то родного, чего-то далекого и теплого, заботливого – запах природы.

— Ты пришел за мной да? — мальчик закрыл глаза и повернулся лицом к чему-то теплому.

Он не ощущал страха. Разве может быть смерть страшнее того, чего боялся Ланс и о чем было сказано чуточку выше. Конечно же нет — смерть лишь пустяк. Несущественная проблема, о которой не стоит задумываться.

Прозвучало шипение. Наверно, Ланс должен был разобрать его тон или что-нибудь еще, хоть что-нибудь, что намекнуло, рассказало, поведало трагичную историю, мало чем отличающуюся от легенды о волшебнике из Скэри-сквера. Но Геб не понял этого шипения, ведь он не был змееустом. Ланс любил зверей, они любили его, но он никогда не понимал их, но они всегда заботились о нем. Порой они подсказывали ему что хотят сказать, и Герберт мог приоткрыть полог над тайной природы, но не более. Ланс знал лишь один язык – человеческий. Поэтому он завидовал Поттеру, который не ценил того, что имел.

Ходить в обносках, когда имеешь целое состояние, общаться и дружить лишь с двумя, когда можешь стать своим у целой страны, ныть и плакать, когда нужно бороться до крови, до потери сознания и дикой боли во всем, что может болеть. Быть Гарри Поттером, когда можешь быть тем, кем захочешь сам. Ненавидел ли Ланс Поттера – бесспорно, завидовал ли – неоспоримо, желал ли смерти – ни капли. Герберт Ланс стал выше этого, выше того, о чем шептал уродец.

— Извини, - улыбнулся парнишка. – Моя тебя не понимать. Слушай, ты это – скажи народу, что бы не писал на эпитафии «он погиб глупцом». Пусть лучше накарябают что-нибудь вычурно-пафосное. Например «ни секунды в сомнениях».

И вновь шипение. Такое, от которого обливался страховым потом, а принц чувствовал себя спокойней, такое, от которого уродец холодел и жался, а принц разгорался тем самым пламенем, которое всегда жило внутри. Такое, которое было непонятно одному, но нисколько не заботило другого.

Ланс услышал далекое шуршание балахона и холод, окутавший его с ног до головы. Услышал костяной скрип и стальной скрежет. Старушка с косой была рядом. Прозвучало очередное шипение и даже сквозь закрытые глаза, мальчик увидел ряды длинных, острых клыков.

— Может тебе зубную щетку подарить? — усмехнулся парнишка. – При таком количестве зубов, она просто незаменима.

Шли секунды, а Ланс все ждал. Когда же он погибнет упертым глупцом (уродцем) по версии таких мудрых и правильных взрослых, и несгибаемым, отважным и храбрым приключением(принцем) по версии глупых и не послушных детей. Но ничего не произошло, смерть, вновь прошуршав балахоном, вдруг отступила.

А потом раздался оглушительный грохот и стук камней о камни. Ланс открыл глаза. Перед ним высился огромный змей, метров двадцать в длину и два в ширину. Голова змея, размером с легковушку, была припорошена каменной крышкой и залита темной, почти черной, кровью. Древний, почти двухтысячелетний василиск, сам себя бил башкой о стену, пока, наконец, не замер. Юноша поднялся, им было больно — и змею, и принцу.

— Ты, наверно, храбрее, чем я, — улыбнулся парнишка, протягивая руку.

Змея опустил голову и коснулся своими ноздрями-полосками, мозолистой, грубой, рабочей ладони музыканта. А Ланс, слушаясь принца и не боясь, посмотрел туда, где жила смерть. Он посмотрел в глаза василиска. Наверно, их мало кто видел. Но они были красивы. Вы думали что они красные? Вы ошиблись. Что они зеленые? И вновь не так. Изумрудные? Опять не верно. Они были цвета рассветного неба, часть их была черенующе-синие, а другая – алеюще-розовой. Прекрасный глаза, похожие на … в общем, ни на что не похожие. Юноша провел по зеленой чешуе, который должна была оставить царапина на бриллианте, но даже не поцарапавшая кожу паренька.

— Хреново нам с тобой, да? – хмыкнул Геб. – Ты в рабстве у людей, я в рабстве у себя.

Змей зашипел, Ланс его не понял.

— Прости, глазастый, — вздохнул Ланс и закусил губу из которой уже струйками бежала кровь. – Ты спас меня, но мне не спасти тебя. Я слишком слабый. Вот Поттер да – он бы выручил, но он дебил.

Змей вновь зашипел, Ланс опять ничего не понял, но почувствовал себя чуть легче. Вдруг, юноша почувствовал как что-то мерзостное окутывает змея, как что-то яростное просыпается в глазах. Слова возвращали свою силу, василиск не мог долго противиться приказу.

— Прости, — повторил Ланс, отнимая руку. – Но, уверяю тебя, я буду ценить этот подарок и не сдохну пока не дотянусь до того, чего хочу дотянуться. Не забуду, что ты сделал для меня. И прости еще раз, за то что я такой слабак.

Пасть реального чудовища приоткрылась, показывая длинные, кривые и опасные клыки, которых не должно быть у змеи. Но глаза, прекрасные глаза, все еще оставались безмятежными и будто молили парнишку о побеге.

— Да, — кивнул юноша, поправляя бандану и сумку. – Я побегу. Прощай, Глазастый. Я буду помнить. Обязательно буду.

И юноша бросился на утек. Принц бежал, как некогда бегал по лесу, лишь ветер и птицы, могли бы сравниться с ним по скорости. Принц мог обогнать смерть, обогнать мысль и желание. Картины мелькали, сливаясь в позолоченные полосы древних рам. Гобелены расплывались в невероятное озеро из сероватых, блеклых нитей. Принц бежал, а рыцарские доспехи, блестели единой рекой из серебра и стали. Принц летел, а уродец визжал и бился в страхе, он молил забиться в угол и достать палочку, лихорадочно вспоминая все, что могло помочь защитить жизнь. Огонь стремительно летел по замку, а человек лишь сильнее забивался в темный уголок, в котором было спокойно и безопасно, среди отравленных копий и кривых мечей.

Геб остановился, лишь когда услышал далекий шепот. Шептали ли картины, призраки или люди, Ланс не знал, но зато слышал:

— Джинни Уизли, это Джинни Уизли похитили.

— Говорят, её скелет на века останется в Тайной Комнатею

— Бедные Уизли.

Шепотки все гремели и гремели, хотя вокруг не было ничего, ни картин, ни эктоплазменных, ни людей. Но звуки будто бились из всех отдушин и щелей, будто сам ветер приносились обрывки фраз к застывшему слизеринцу. И тут Ланс вдруг рассмеялся. Он смеялся так долго и заливисто, что могло показаться будто он свихнулся, или просто задыхается.

Но Проныре было не остановиться, он смеялся и смеялся. Не над ситуацией, не над судьбой, а над собой. Ведь он – такой умный, как считал сам, такой дедуктивно одаренный, как наивно предполагал прежде, такой хитрый, как заблуждался всего пару мгновений назад, такой ловкий, как убеждался раз за разом, не смог найти такую маленькую деталь, которая позволила бы избежать столь больших проблем.

Геб смеялся над собой. Над своей близорукостью, над своей узколобостью, нежеланием видеть того, чего не хочется замечать. Проныра смеялся над тем, как сильно он походил на Гарри Поттера. И тогда Геб снова побежал. Побежал, на третий этаж, где его ждал тот, кто все таки может помочь поверить в сказку, может сделать так, что в последний момент все вдруг исправиться и настанет долгожданный хэппи-энд. Герберт Ланс устремился к Альбусу Дамблдору, пока еще директору Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:28 | Сообщение # 41
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
* * *




Дорогу Лансу перегородила каменная горгулья, будто слетевшая с высоты Нотр дам-де-Пари. Она была непреклонна в своей каменной бездушности. Она была страшна клыками и когтями, и кожистыми крыльями, будто настоящими, а не высеченными из камня. Её львиная, носатая морда, смотрела без страха, как смотрит лютый зверь, на заблудившегося путника, у которого нет даже огнива. Юноша хотел было попросить монстра отодвинуться в сторону, но горгулья вдруг подняла свою каменную башку и внимательно вгляделась в юношу. А потом она, без лишних движений, отъехала за стену, обнажая проход к винтовой лестнице.

— С меня… эммм, ну, в общем, то чего статуям обычно надо, — крикнул на ходу Ланс.

Он не знал что может потребоваться каменному монстру, но решил что выяснит. Ведь этот волшебник, бегущий к директору школы, не забывает долгов, ни чужих, ни, что более важно – своих.

Проныра даже не думал останавливаться напротив массивных дверей из красного дерева. Он открыл их мощным пинком и вихрем влетел в овальный кабинет, со множеством причудливых механизмов. Там, у окна, стоял стол на массивных, резных ножках – за ним сидел Дамблдор, обеспокоенно теребящий бороду. Напротив, в миниатюрном креслице находился Флитвик, неравно крутящий палочку между пальцев. В отдалении виднелась стойка Фоукса и шкаф, на котором лежала Шляпа. Дамблдор оторвался от бороды и недоуменно посмотрел на нежданного посетителя.

— Герберт? — удивился Великий Светлый Волшебник.

— Директор, ебнврт, полундра, ховаться поздно! Надо швытко опернуть, хрен знает что, но надо. Епст…

— Ланс! – прикрикнул Флитвик. – Успокойтесь, иначе мы ни слова не поймем!

Дамблдором взмахом руки создал кресло, на которое тот же час плюхнулся Ланс. Он некоторое время дышал, с закрытыми глазами, пытаясь успокоить нервы. Когда он волновался, то переходил на бандитский говор, который в Хогвартсе был понятен немногим, скорее никому кроме Ланса.

— Это василиск, сэр, — выдохнул мальчик.

Дамблдор перестал теребить бороду, а потом сверкнул глазами.

— Все сходиться, — прошептал древний маг. – Слизерин, змееуст, василиск, монстр… Что еще ты выяснил, мальчик мой?

— Джинни Уизли.

— да, её родители уже в пути, — кивнул профессор чар.

— Да нет же! – крикнул Ланс. –Я думал что это она, а это не она, а ею!

— Герберт!

— Мля. Ок. Я в своей тупоголовости решил, что Джинни Уизли и есть наследник, но на самом деле её в тупую пользовал неизвестный мне хрен! Скорее всего бестелесный хрен, под названием – черножопый артефакт!

— Спокойнее, Ланс, — взмолился Флитвик. – Ни слова же не понятно.

— Нет, Филиус, — покачал головой директор. – Все понятно. Все идеально сходится, а я, еслит бы не упустил маленькую деталь, мог бы все это предотвратить.

Ланс поперхнулся, до того сильно эти слова походили на его собственные мысли.

— Но когда Джинни получила столь опасный артефакт…

— Летом, вернее в конце, — процедил Геб. – Его ей подбросил слабозадый-Старший… Люциус Малфой то бишь. Зуб даю, он хотел подобным выкидоном вам седалище снести. И у него почти выгорело, хрен вертлявый.

— Альбус, у тебя нет валерьянки или успокоительного? — продолжал молить Филиус. – Мне ничего не ясно, но уши заворачиваются.

— Relaxivius – с ладони Дамблдора сорвался маленький шарик, быстров питавшийся в грудь парня. Герберт почувствовал себя так, словно его пару часов отпаивали теплым чаем. На душе стало спокойно. – Прости Герберт, что пришлось тебя зачаровать.

— Ничего, так даже лучше, — улыбнулся поплывший в кресле юноша.

— Ты не объяснишь, как пришел к этим выводам?

— Все просто, — пожал плечами спокойный, словно слон, слизеринец. – начну в хронологическом порядке – Ноорис. Филч спалил Джиневру на том, что та пронесла в замок раненную птаху. Завхоз заявил что нельзя тащить в замок всякую падаль, Уизлии сказала, что это будет ей вместо совы. Филч проехался по теме мало обеспеченности Уизли, забрал птаху и отнес её к Помфри, а когда та подлечила бедолагу, то выбросил из окна. Птичка улетела. Джин затаила обиду. Артефакт,к ак мне кажется, срывает шлюзы с самых потаенных и злых желаний. Так первой жертвой стала кошка.

Дамблдор кивал, показывая что и он так думает, Ланс продолжал:

— Потом ситуация с Колином Криви, которого нашли на третьем этаже. Признаю, это, скорее всего, из-за меня. Именно на третьем этаже, как я теперь уже уверен – находится женская общая ванная. Криви фоткал эти места, и его спалил некто, кто может заставить оцепенеть. Это напрямую не указывает на Джин, но говорит о гендерной принадлежности подозреваемого.

— А как же Джастин Фин-Флетчли? — подал голос Флифтвик.

— Ничего такого. Он распускал слухи о том, что Гарри Поттер злодей и плохой парень. Джинни влюблена в Поттера и отомстила обидчику. Та же история и с Грейнджер – ревность чуть не првиела к смерти Гермионы. Ну и последний штрих – я.

— Вы? – хором спросили профессора.

— Только что меня чуть не схомячил василиск, — вновь пожал плечами юноша, шокируя всех присутствующих.

— Как же ты спасся? – выдохнул Дамблдор.

Герберт в смущении стал теребить свой рукав.

— Меня спасли.

— Кто?

— Василиск.

— Relax…

- Стой, Альбус, это не хамство Ланса из-за волнения! – рявкнул Флитвик.

— Спасибо, профессор, — кивнул Геб

— Я не понимаю, — покачал головой Альбус, который действительно хотел понять, но просто не мог. А Флитвик, кажется, легко все понял. – Мальчик мой, ты же не змееуст.

— Ну, звери меня всегда любили, а змея, пусть и большая, тоже зверь. Василиск чуть себе голову о замок не пробил, чтобы сбросить чары слов. Его не надолго хватило и я…я…я…

Слизеринец не смог заставить себя признаться в том, что он паскудно сбежал, оставив своего спасителя наедине с судьбой. Парню помогло то, что Флитвик с силой сжал его плечо и одобряюще кивнул. Тут Дамблдор вдруг замер, будто прислушиваясь к чему-то, а потом древний маг, будто постарел на сотню лет.

— Гарри Поттер, Рональд Уизли и Локхарт исчезли из замка.

— Что? – воскликнул Флитвик.

— Кажется, они нашли вход в Тайную Комнату.

— Мы должны немедленно последовать за ними!

— Куда? Мой друг, куда? – грустно улыбнулся Дамблдор. – Сотни лет великие умы искали эту комнату и так и не нашли, думаешь мы найдем её сейчас?

— Ланс?

— Без понятия, — покачал головой юноша. Он и сам не знал, где вход в коморку Салазара. – Единственное, что могу сказать – змей передвигается по трубам и вентиляциям.

Директор некоторое время сидел в абсолютной задумчивости, а потом легко кивнул.

— Этого может оказаться достаточно.

Глава Визенгамота взмахом руки приманил к себе шляпу. Та взлетела, колыхнув остроконечным пиком, и приземлилась прямо на стол перед магом. На своем насесте взмахнул крыльями Фоукс и спланировал прямо на эту самую шляпу. Та, что удивительно, сама свернулась в плотный рулон и буквально напросилась в лапы фениксу. Тот её мигом схватил и вновь взмахнул крыльями. Дамблдор даже не пошевелился, но Ланс почувствовал, что тот каким-то неведомым образом распахнул двери кабинета.

— Ты знаешь что делать.

Фоукс курлыкнул и огненной лентой взвился к выходу, исчезая за поворотом. В кабинете остались лишь трое. Дамблдор был обеспокоен, Флитвик индифферентен, Ланс, судя по лицу, метался между двумя крайностями. Что не ускользнуло от взора директора.

— Герберт, мальчик мой, но почему ты не пришел ко мне раньше?

Геб продолжал теребить рукав, не поднимая взгляд. На душе было спокойно, но теперь парень, растерявший весь свой лихой, пиратский, разбойничий запал, вдруг застремался ситуации, в которой н буквально под микроскопом у директора и мастера чар.

— Я понимаю, — вдруг произнес Дамблдор. – Ты возвращал долг семье Уизли.

Юноша кивнул. Это была одна из причин. Первая, самая явная – не желание стучать, возведенное в абсурдный апогей (привет из приюта), второе – собственный долг. Да, Ланс не просил заботиться о нем и давать крышу на летнее время, но все же Уизли сделали это и парень чувствовал, что должен отплатить. Признаться, теперь, когда над ним не висел долг, он чувствовал себя намного свободнее.

— Но что же гложет тебя сейчас?

Флитвик как-то странно зыркнул на Дамблдора, а потом посмотрел на Ланса. И этот взгляд будто говорил, что юноша не обязан отвечать. Но Ланс все же ответил:

— Помните вы сказали, что я добрый человек.

— Конечно, — кивнул директор. – Я в этом убеждаюсь все больше с каждым днем нашего знакомства. Позволь узнать – это из-за того что ты сейчас чувствуешь?

— Да, — ответил юноша, несмотря на предостерегающий вороний клекот декана Рэйвенкло.

— Как говорит нынешняя молодежь – за кого ты болеешь?

— Сейчас говорят – за кого топишь, — машинально поправил Геб, но чуть стушевался, когда натолкнулся на насмешливый взгляд старых, но чуть детских глаз, блестящих из под очков половинок.

— Буду знать, — наверно, будь Дамблдор лет на двадцать моложе, он бы рассмеялся. – И все же?

— Гер… — Флитвик не успел договорить.

Ланс прислушался к принцу и сказал:

— За василиска.

Потом прислушался к уродцу и закончил:

— И за Поттера.

На какую-то часть гоблин тяжело вздохнул и потянулся ладонью к лицу. Было видно, что он устал от слишком много и ему требуется отпуск. Который уже не за горами. Как говорится – и слава богу. Ланс же понимал, что с одинаковой степенью желает победы и змею и Лохматому. Здесь не было даже капли перевеса — весы с точностью до микрона встали параллельно друг другу.

Дамблдор, поняв это, тоже вздохнул, но вместо тяжести там было сожаление.

— Боюсь, однажды, мальчик мой, тебе придется выбира…

— Дамблдор! – необычайно грозно произнес Флитвик. Впрочем, он тут же принял свое прежнее обличие, мало чем напоминающего то, что явилось сейчас. – Я думаю, мне стоит проводить мистера Ланса до Поппи. Мало ли что могло произойти. Плюс столько переживаний, столько проблем…

— Конечно, конечно, — закивал Великий маг. – Думаю, теперь я могу сказать – до встречи в следующем году.

Флитвик одним лишь взглядом поднял Ланса на ноги и они вместе зашагали прочь. За спиной остался все еще беспокоящийся директор, но было видно что он верит в сына своих друзей и не сомневается в победе. Хотя, сложно было сказать – бросился ли директор на выручку, будь у него такая возможность. Порой, человек должен сделать то, чего он не может сделать в принципе, чтобы стать тем, кем он не смог бы стать прежде.

Спустившись по винтовой лестнице, Ланс кивнул горгульи, но та вновь обратилась в неживую статую, каковой и была. В замке повисла предвкушающая тишина, будто сама крепость застыла в ожидании развязки истории этого года. Истории, в которой Поттер вновь должен слхеснуться с опасным противником, а Ланс опять разгадал загадку, хоть и обещал себе в них не влезать. Но видимо не Геб искал загадки, а они его. Проныре это не нравилось, он не собирался становиться детективом, и уж точно – фараоном. Все чего хотел мальчик – оказаться на сцене и играть перед толпой свою музыку, которая, однажды, на что надеялся парень, вновь обретет свою целостность. Да, сцена, музыка и толпа, это все чего желал мальчик от своего будущего.

— Герберт, — окликнул слизеринца Флитвик. Юноша обернулся и наткнулся на строгий взгляд. Мастер не собирался шутить. – Послушайте меня очень внимательно, Герберт. Дамблдор хороший и добрый человек, но некоторые вещи он не может понять, просто потому, что это не в силах его разума. Если хотите – это не в силах разумов большинства существ, населяющих эту планету. Альбус хотел сказать что вам надо выбирать, но забудьте эти слова! Не надо ничего выбирать! Слышите – ни-че-го! Живите так, как живете, делайте то, что считаете нужным, чувствуйте так, как привыкли чувствовать. Вы это вы, мистер Ланс! Не стоит отдавать предпочтении ни одной из чаш весов, просто примите их равновесие и живите с ним.

На какую-то часть гоблин говорил эти слова, будто сам их когда-то слышал от другого и прекрасно понимал, что говорит и о чем. Он действительно – понимал. Причем, понимал еще и кому говорит…

— Профессор, вы знаете кто я, — это был не вопрос, а утверждение.

— Да.

— Но вы мне не скажете.

— Нет.

Тишина.

— Вы не спросите почему?

— А надо? – по-пиратски улыбнулся юноша.

— Нет, — в хищной усмешке растянул губы частично гоблин. – Я и так скажу. В магии, Герберт, нельзя давать ответы спрашивающему. Каждый сам должен найти свой ответ иначе можно слишком сильно заплутать на тропинках волшебства и потерять то, чего нельзя терять ни в коем случае. Иначе, можно потерять самого себя.

Парень кивнул. Он пока не понимал ни первой речи Флитвика, ни его последнего спича. Но он был уверен, что однажды обязательно разберется в этом.

— Спасибо, профессор, — произнес «ритуальную» фразу юный волшебник.

— Не за что, Герберт. Абсолютно не за что, – прозвучал «ритуальный» ответ.

20 мая 1993г Хогвартс, Запретно-Волшебный лес

Высокий, черноволосый юноша стоял у дерева, наслаждаясь шумом лиственных крон. Если не знать что ему только через пару месяцев исполниться четырнадцать, то парню можно было смело дать пятнадцать или почти шестнадцать. На лицо он был необычайно красив, а фигурой весьма статен, вот только грубые ладони, выдавали в нем человека, не принадлежащего к аристократии. С первого взгляда было понятно, что этими руками работают слишком часто. Об этом говорила местами сбитая кожа и необычайно мозолистость.

Юноша чего-то ждал. Впрочем, ждал недолго. Перед ним вдруг вспыхнуло красное пламя и в воздухе появилась птица, похожая на павлина, но слишком изящная и не таких размеров, и обладающая ослепительно ярким, красным оперением. На руки юноше упали два шарика похожих на рассветное небо. Частично — черенюще-синие, частично – алеюще-розовые.

— Я знал, что на тебя можно положиться пингвин, — хмыкнул юноша.

Странная птица курлыкнула и исчезла во вспышке.

— Мне жаль что ты погиб, — тихо произнес статный парень. – Но Герберт Ланс не забывает долгов. Пусть ты и погиб. Но я исполню твою мечту.

Юноша достал из кармана платок и скрутил его так, чтобы из него получилось ложу. Когда с этим было покончено, черноволосый приложил пальцы ко рту и дунул, издавая пронзительный свист. В тот же миг, на плечи парня опустились две птицы. Сложно было сказать что это за птицы, потому что люди о таких точно не слышали. Как, впрочем, и той что умеет появляться и исчезать в пламени. Хотя, возможно, именно о той и написано достаточное количество историй и легенд.

Странный подросток протянул платок и вспорхнувшие летуны растянули его в воздухе, держа в цепких когтях. На платок были положена два шарика и вскоре пернатые устремились к небесной выси, которая сияла летней голубизной и сверкала величественными замками-облаками.

Если бы кто-то знал историю, предшествующую этому моменту, он бы сказал следующее. Он бы сказал то, что кажется абсурдом. Он бы рассказал о василиске, мифическом существе, которое ненавистно всему миру, за его чудовищность и смертельно-опасные глаза, убивающшие любого, кто на него взглянет. Он бы рассказал о василиске, рожденном почти две тысячи назад, рожденным лишь для того, чтобы нести смерть. Он бы рассказал о монстре, который веками жил в темноте и тесноте, мечтая увидеть небо, о котором говорила память его крови – звериное наследие. Мечтая, ощутить на своей чешуе ветер свободы и ползать всюду, куда падет взгляд, а не только по узким тоннелям вечной тюрьмы. Рассказал бы о существе, которое освобождалось лишь дважды, но оба эти раза порабощалось, терпело внушение, в котором говорилось лишь о жажде и необходимости убийства. Он бы поведал вам, историю о ужасном, реальном монстре, который смог одолеть чары величайшего из темных магов, чтобы спасти того, кто был слишком слаб, чтобы ответить тем же. Может быть, это была бы грустная история, потмоу как монстра так и не спасли, так и не превратили в то, о чем мечтал этот монстр. Но, в итории есть и что-то хорошее, ведь этот спасенный, никогда не забудет такого подвига, и не когда не забудет того, что василиск в итоге увидел бесконечное небо, он взлетел в него, на мгновение став безвредной, свободной птицей. На мгновение – дотянувшись до мечты рожденного ползать, убивать и быть порабощённым.

Десятью минутами позже.

Герберт Ланс возвращался в замок, чтобы собрать вещи и отправиться к поезду. Этот год закончился раньше, так как были отменен не только Квиддичный турнир, но и все экзамены. Для Ланса год был как всегда тяжел и опасен и, что греха таить, сам бы он с ним не справился. Но он всегда будет благодарен Глазастому, который выручил его в последний момент. Пожалуй, это был его первый друг в волшебном мире. Друг, бывший таковым всего миг, но сделавший за этот краткие промежуток времени, несоизмеримо великие вещи.

Ланс знал, что Уизли сейчас обнимают целуют героя, который спас их дочурку и поверг страшного монстра. Знал, что этого героя чествуют и многие другие, но ведь был и другой Герой. Тот, который спас всего одного человека.

Учебный год заканчивался и Герберт Ланс покидал сказку, которая все же имела счастливый конец.

Глава опубликована: 11.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:35 | Сообщение # 42
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 20

12 июня 1993г Англия, «Нора»



Герберт валялся на пляже. Вернее, он представлял, что валяется на пляже, так как лежал на самопальной насыпи прямо напротив пруда. Причем в пруду откуда-то взялись рыбы, которые то и дело разрушали сладостную дрему своим плесканием. Парень хотел было выловить их нахер, но Мистер почему-то встал на защиту лупоглазых и ни в какую не захотел варить из них уху. Так что, лежа на таком самопальном пляжу, напротив самопального же моря, юноша мечтал о том, как он бы сейчас загорал где-нибудь на юге, попивал ледяной фруктовый сок и наслаждался девушками в бикини.

Вы спросите, откуда у без двух месяцев четырнадцатилетнего парня такие желания, пусть он и выглядел на шестнадцать с чем-то, то ответ прост – кинотеатр. Вчера Ланс посмотрел новую ленту о Бонде и понял что вокруг лето, а он проводит его в какой-то жопе мира под названием Англия. Ну а того НЗ, лежащего в сундуке в его комнате, хватило бы лишь на пару дней на берегу Ла-Манша. В общем, ситуация была весьма мерзостная. Нет, юноше конечно нравилось играть с подросшим за год «младшим поколением», но вот вчера один мишка чуть ему хребет не сломал. Было не очень приятно. Особенно мишке, которого мальчик в шутливую отместку чуть в реке не утопил.

За полтора месяца в Оттери, в отличие от прошлого года, юноша раздался в плечах. Причем заметно, так как пришлось идти в деревушку за новой одеждой. Продавщица, чуть постаревшая за год, узнала юношу и даже сделала ему скидку – пятнадцать фунтов, что, в принципе, не так уж мало. Кстати, узнали юношу еще и фараоны, которые носились за преступником по всему поселку. Волшебник, который ощутимо вырос и в высоту и в широту, стал сильнее и быстрее, забавлялся, дразня служивых, позволяя им порой даже коснуться себя, но в следующий момент давал деру, чтобы потом опять замедлиться. Ланс даже не ощущал веса футляра с гитарой, которые неизменно покоились у него за спиной.

А еще Герберт начал курить. Вы спросите зачем? Просто потому что образу требовалась изюминка, плюс все старшие в приюте курили, так что судьба предпочтений Геба была предрешена. Приходилось, конечно, шухериться от Уизли. Потому как они бы такого увлечения точно не одобрили.

В общем, лето проходило довольно таки странно, потому как впервые в жизни юноше было абсолютно нечем заняться. Его повзрослевшие намного быстрее людей, звериные друзья еще не отошли от весны и разбились по парно и им, если честно, было не до двуного товарища. В городе на пацана развесили ориентировки, и там стало реально опасно показываться. Музыка все так же оставалась неполноценной и долго играть становилось довольно таки сложно. Заниматься бесконечно, без перерывов, мог только Перси, которого бросила Клирвоутер, или Дэнжер, которую вряд ли когда-нибудь кто-нибудь бросит, потому что вряд ли она будет с кем-то встречаться. Разве что с шестидесятилетним библиотекарем.

От скуки спасало лишь шухерение с сигаретами. Какие только ухищрения не придумывал юноша, чтобы заныкать пачку и тайком подымить. Вот, например, сейчас в центре пруда виднелся маленький буек. Если его подманить чарами, а потом потянуть за леску, то можно выудить полиэтиленовый пакетик, в котором покоится пачка «маленьких солдатиков раковой опухоли лёгких». За полтора месяца курения, Геб успел найти свою любимую фирму. Это были волшебные сигареты – «Pirate’sdream». Как вы понимаете, одно лишь название покорило юного волшебника. Проныра не знал, что в них было закручено, но дым на вкус был словно кусочек морского бриза, гуляющий по рту и легким, а выдыхался вовсе не легкий серый дымок, а густой и белый, будто облако изо рта выплывало. Так что название полностью соответствовало содержимому.

Очередной всплеск и в пруд летит камень. Рыба не зверь, так что рыб Ланс мог позволить себе не любить. Не любить живыми, так как хорошо приготовленную, приправленную рыбу, Геб ценил. Как, впрочем, и любую другую еду, особенно если она была на халяву.

Парень шумно выдохнул и попытался почесать затылок, но натолкнулся на бандану. Проныра все еще не избавился от неё, хотя уже окончательно уверился в том, что эту повязку надо на что-то менять. Всего год назад коронное подмигивание было сильнее с банданой, но эти летом было заметно, что оно с ней наоборот – ослабевает. Юноша пока не придумал чем заменит Веселого Роджера, но точно это будет что-то интересное.

Солнце на мгновение показалось из-за облака и метнуло свой сверкающий лучик, прямо в приоткрытый глаз Геба. Парень зажмурился и чуть скривился, прикрывая рукой лицо.

— Вот бы произошло какое-нибудь чудо, — вздохнул юноша. – И я перенесся в Египет.

Засвистел ветер, зашуршали травы, уши тронул далекий смех и визг, доносящийся из играющих лиственных крон…

— Мы выиграли в лотерею! – прогремел дикий женский крик со стороны кухни. – Мы летим в Египет.

«Газпром?» — пронеслась мысль в голове юноши, который вскочив на ноги, засеменил к сюрреалистичному на вид дому.







15 июня 1993г Англия «Нора»







Герберт сидел на своем сундуке и игрался зажигалкой, в которую вчера долил бензину. В гостиной же происходили армейские сборы. Вернее, они были бы ими, если к масштабности еще прибавить дисциплину. Ну а так – все носились, спотыкаясь и сталкиваясь друг с другом, постоянно что-то обсуждая, кидая вещи в торбы, причитая и предвкушая поездку.

— Фред, ты убрал зубную пасту? – на ходу крикнула Миссис.

— Я не Фред, я Перси, — ответил высокий ботаник, который, узнав о выигрыше, казалось тут же забыл о кинувшей его леди.

— Джинни не забудь взять…

— Мама! – перебила её девочка и покраснев, побежала в комнату.

— Народ, где моя отвертка? – ворчал Мистер.

— Зачем тебе отвертка, папа? — отозвался Джордж, зачем-то запихивающий в сундук, какое-то чучело. – Лучше возьми еще один журн…

— Сын!

Тут появился Фред, держащий в руках огромный полиэтиленовый пакет, набитый каким-то конфетами, шоколадками, пузырьками и еще чем-то. Вскинувшийся Джордж тут же прикрыл брата, и тот, под шумок, убрал сей кладезь Пандоры в свой сундук.

Проныра улыбнулся, Близнецы были готовы рекламировать свой товар даже пингвинам на одном из полюсов. Хваткие ребята, у них наверняка все выгорит и Геб бы4л уверен, что однажды Хогвартс содрогнётся не от ширпотреба Зонко, а от приколов «Уизли». Сам Ланс был как всегда «на ногах». Он фактически ничего не вынимал из сундука, всегда готовый к переезду, так что и сборы у него заняли минут десять, когда как остальные носились по дому уже часа два.

А ведь началось все с выигрыша. Вернее – с подписки на «Пророк», а именно эта газеты ежегодно разыгрывает между своими подписчиками семьсот галеонов. Которые в этом году достались семье Уизли. И, согласитесь, сто сорок тысяч фунтов, а именно столько в переоценке значат семьсот золотых монет, весьма немаленькая сумма. Первым делом Уизли закупили новые учебные принадлежности для детей, в том числе и палочку и сову для Рона. А потом решили отложить оставшуюся сумму, ну и какую-то часть потратить на долгожданный отпуск. Причем не куда-нибудь, а в Египет, на курорт Шарм-эль-Шейх, в пятизвездочный отель, всего в 15ти км от бухты «Наам Бэй». Кстати страну выбирали очень просто – именно там работает Билл, так что Мистер и Миссис решили еще и сына навестить, которого давненько не видели.

— Все всё собрали? – прозвучала долгожданная фраза.

Но вы не думайте что после этого рыжие вытянулись по струнке и двинулись к выходу. Вовсе нет. Напротив. Каждый стал лихорадочно переворачивать свой сундук, на предмет забытых необходимых вещей. В результате сборы затянулись еще на пол часа, пока не прозвучала воистину – долгожданная фраза.

— Мы опаздываем на самолет!

Все это действо напоминало Лансу фильм «Один дома», за исключение того, что сундуки народ тащил не на себе, а Мистер и Миссис левитировали их перед всеми.

Буквально вывалившись из «Норы», народ дружно помчался к шоссе, где планировалось поймать попутку, то бишь – Ночного рыцаря. Перед уходом Мистер взмахнул палочкой и забор на мгновение засветился серебряным цветом, а над домом замерцал призрачный колпак. Но когда Ланс обернулся, то ничего этого уже не заметил. Видимо, были поставлены какие-то волшебные щиты, впрочем, сейчас юношу это мало волновало. Ведь он наконец-то отправляется на заслуженный отдых к морю.

Восемь человек – семеро рыжих и один в бандане, бежали через поле к шоссе. Утром, да еще и в такой глуши, машин там было ровно столько, сколько и должно быть при таких обстоятельствах – ноль. Ни резкого клаксонного перезвона, не прошаркивающего звука старых шин, ни даже тарахтения новеньких моторчиков, ничего этого. Только ветер порой перебрасывал траву через темно-серое полотно. В таком захолустье было сложно даже почту получить, потому как почтальоны банально не знали, что близь Оттери кто-то живет. А жило здесь, кстати, около пяти волшебных семейств, дети которых, почему-то, не ходили друг к другу в гости. Вероятно, у магов хождение по гостям просто не принято, но кто знает — кто знает.

Семейство остановилось около кювета, и Мистер взмахнул палочкой. Прошло всего мгновение, fа уши уже резанул тот самый визг клаксона и шипение стираемых шин. Из пустоты, будто из складки пространства, вдруг выскользнул двухэтажный автобус. В отличии от прошлого раза, он был довольно чист, а стекла разве что не сверкали зеркальной чистотой. Видимо и волшебники порой за техникой ухаживают.

Со скрипом открылась дверца и на свет вышел бессменный кондуктор.

— Вас приветствует транспорт попавших в беду волшебников – «Ночной рыцарь», вы попали в беду?







Около получаса спустя







Герберт все сильнее убеждался в том, что такие вещи как летучий порох, порталы, а так же волшебный автобусы с гипердвигателем под капотом, явно не для него. Ланс ощущал себя так, словно он во второй раз решил выпендриться и опять выпил целую бутылку огневиски. Вернее, он ощущал эти последствия. Парня мутило и качало после не самой маленькой поездки из одной части страны, в другую. И пусть они уже зашли под стеклянный свод Хитроу, но юноша все никак не мог прийти в себя. Что удручало, так это то, что остальные «путешественники» выглядели вполне себе прилично. Даже Рональд сверкал своей предвкушающей улыбкой и постоянно что-то теребил в кармане джинс… Нет, вы не угадали, он просто не на мгновение не мог расстаться со своей новой палочкой. Причем каждому желающему и даже не желающему, Рон был готов часами рассказывать о том как он её выбирал и что за сердцевина у боевой подруги. Каким-то неведомым чудом, а может даже проведением высших сил, Проныра избежал этой отповеди и оставался в благом неведении. Что позволяло сохранять юноше хоть оттенок благоразумия и душевного равновесия.

Пробираясь через толпы народа, слыша самые разные языки и голоса, восьмерка наконец подошла к волшебному терминалу. Да-да, именно волшебному терминалу. Он был скрыт от взглядов обычных людей и находился в отдалении, фактически в самом конце пограничной зоны. Выглядел он как белая будка, в которой поместилась бы целая дюжина Хагридов. За стойкой стоял старенький работник в лиловой мантии и с классическим котелком на голове. Рядом примостился молодой парень в красной мантии и с гербом авроров на груди – стажер или практикант. Геб поморщился, не любил он фараонов, а с палочкой коп или нет, это уже мелочи.

Да и к тому же, уж не думали ли вы, что волшебники путешествует при помощи международных порталов? Нет, конечно, если у вас вестибулярный аппарат космонавта и сотня лишних галеонов, то вы можете воспользоваться и им. Но если такого нет в наличии, то лучше уж человеческими авиалиниями.

— Добрый день, — кивнул старичок. – Чем могу служить?

Аврор показательно достал палочку – наверно регламент, но выглядело это достаточно комично. Все равно что наставить пистолет на восемь вооруженных людей.

Вперед вышел мистер и спокойно достал кожаный мешочек, плотно набитый золотыми монетками.

— Восемь билетов в Шарм-эль-Шейх.

Старичок кивнул, достал старенькую волшебную счетную машинку и какую-то потрепанную амбарную книгу. Ланс оглянулся и увидел, как оператор резво щелкают пальчиками по клавиатурам и смотрят в черные экраны мониторов.

— Восемь в бизнесе вас утроят?

Повисла тишина.

— Что? – переспросил Мистер. – В бензине?

— В бизнесе, — вздохнул Ланс, потирающий виски. – Это значит, что долетим с комфортом.

Конечно же Ланс умолчал о том, что билеты в бизнес-классе стоят весьма не мало. Лететь до Офиры – аэропорта в Шейхе, было около пяти с половиной часов, и это время Герберт собирался наслаждаться кинопросмотром и комфортом и вовсе не нытье детей и храпением взрослых.

Мистер покивал, задумался и решился:

— Давайте в бизнесе.

— С вас сорок галеонов.

Мистер развязал тесемки кошелька, вытащил оттуда пять монет и положил на стол всю суму. Ну а пять монеток перекочевали в карман его твидового пиджака, который никак не сочетался с иссини-черными джинсами.

Старичок пересчитал монеты, снова кивнул и поманил народ рукой. Семейство двинулось через переплетение коридоров, эскалаторов, на которых Мистер все пытался заглянуть под бегущий кожух. Пока, наконец, не вышло на третий этаж, где их ждала длинная, складная кишка, ведущая прямиком к дверям боинга. Встретившие было стюарды у входа в кишку, лишь завидев старичка, будто остекленели и не заметили странного вида семейку.

Пройдя по навесному алюминию, который еле заметно вибрировал под ногами, Уизли и Ланс оказались у входа в самолет. Внутри уже слышались тихие и не очень переговоры, детские визги и прочие атрибуты общественного транспорта. Старичок достал из складки своей мантии жестяной кругляш и помахал им перед лицом миловидной стюардессы, лет двадцати на вид. Ты на миг превратилась в куклу, а потом доброжелательно улыбнулась, хотя глаза её были больше похожи на искусные протезы.

— Добро пожаловать на борт, - кивнула девушка. – Прошу, следуйте за мной, я покажу вам ваши места.

— Приятного путешествия, — попрощался старичок и был таков.

А семейство двинулось за леди в настолько короткой юбке и с настолько красивыми ногами, что Лансу стало тесно в штанах. Впрочем, он тут же одернул себя и глубоко вздохнул. Гормоны это конечно хорошо, но нельзя забывать, что он только что наблюдал картину того, как волшебники пренебрегают маглами. Нет чтобы договор нормальный заключить или самолет на подобие «Ночного рыцарь» сварганить, так нет – надо красивым девушкам мозг промывать. Интересно, а этот артефакт в своем действии сильно отличается от Империо? Ланс слышал что-то об этом заклятие, мол оно является одним из чернейших, потому как заточено исключительно на подчинении, фактически – порабощении. Что ж, Геб был полностью согласен с такой трактовкой, а любого, кто желает поработить другого, Ланс был готов проверить на прочность брюха в столкновении с его бабочкой.

Но стюардесса уже привела восемь людей к самому носу самолета, где располагалось всего двадцать кресел, который можно было смело превратить в кровати. Геб тут же расположился на крайнем левом, у самого иллюминатора. Это был первый полет волшебника из Скэри-сквера и он не хотел ничего упускать. Девушка, тем временем, всех одарила улыбкой и оповестила что отлет через четверть часа.

Эмоции на лицах магов были весьма разные. Мистер, казалось, был готов все здесь по винтику разобрать, если у него была бы такая возможность. Миссис прикрыла глаза и еле заметно двигала губами, может молиться? Хотя Геб не знал кому молятся маги, уж не Мерлину же. Рональд весь побледнел и вжался в спинку кресла, ему явно было страшно. Джин уже спала, потому что ночью весь дом имел счастье слушать, как она носится по своей комнате. Близнецы заговорщицки шептались, водя пальцами по карте Египта. У них наверняка намечалась какая-нибудь авантюра, и Проныра был бы не прочь к ней присоединиться. Что же до Ланса, то о разглядывал других людей, которые раскошелились на бизнес-класс.

Здесь было несколько «деловых», которые активно шептались между собой смотря в журналы, списки, какие-то кейсы и прочее. Были и молодые ребята искусственно неряшливого вида – золотая молодежь. В общем, бизнес-класс было довольно забавным местечком, в котором, как надеялся Ланс, будут подавать горячий шоколад.

Вскоре в отсек зашла стюардесса, неся на себе оранжевый жилет, начинался предвзлетный инструктаж, который был успешно пропущен Гебом мимо ушей. Уж если они будут падать, то последнее о чем подумает волшебник, так это о жилете. Так как первое что придет ему в голову – можно ли, как барон Менхаузен, вытянуть себя за волосы. Только использовать для этого не руки, а чары левитации?

Ровно через четверть часа, словно хирург отмерял на операции, раздался голос пилота и самолет стал выезжать на взлетную полосу. Там, за маленьким окошечком под названием иллюминатор, проплывали, все разгоняясь, размытые силуэты зданий, деревьев и различных вспомогательных машин. Потом Ланс закинул себе в рот леденец и когда самолет взлетал – уши у парнишки не заложило, чего не скажешь об остальных Уизли. Да уж, порой полезно много читать.

Боинг все набирал высоту, а юноша завороженно смотрел на приближающееся небо. Конечно, однажды он на своем Дроре попытался добраться до облаков, но быстрее у него закружилась голова и стало невообразимо холодно. А здесь голубая ввысь была так близко, что хотелось… Спустя пару минут, Герберт заснул сном младенца. И никто так и не узнает, чего же хотел волшебник из Скэри-сквера.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:36 | Сообщение # 43
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
15 июня 1993г Египет, аэропорт Шарм-эль-Шейха

Было бы ложью сказать, что Ланс проспал весь полет, потому как он умудрился еще и приземление продремать. Как ему это удалось? О, если уж приютские могут потреблять пищу в неограниченных количествах, то спать они могут как солдаты – при любой удачной возможности. Но стоило Гебу выйти из салона боинга, предварительно попрощавшись с милой стюардессой, как он понял, что находится в другой части мира. И об этом говорило вовсе не воздушное здание аэропорта со стеклянными стенами и словно пузыристым потолком, а небо. Здесь оно было другое, совсем не такое, как на Туманном Альбионе. Здесь оно было намного ближе, ярче, теплее и даже чуточку голубее.

Герберт втянул воздух полной грудью и почувствовал как тепло разливается по его телу, струясь потоками жара по всем конечностям, забегая в каждый уголок, согревая каждую клеточку. Ланс будто оттаивал от зимы и холодов. Если бы Геб приоткрыл в этот момент глаза, то увидел как мигом покрывались испариной люди, которые покидали самолет. Увидел бы как мигом вспотели Уизли, а Рон даже покрылся красными пятнами от тридцатиградусной жары. Но сам Ланс выглядел свежим, будто только что из под бодрящего душа. Волшебник даже распрямил и без того прямую спину и расправил уже и без того расправленные плечи. Проныра, казалось, не ощущал палящего зноя и невероятной, по меркам Англичанина, жары. А если и ощущал, то явно ими наслаждался.

— Хорош медитировать…

— … давай быстрее…

— … догонять остальных.

Близнецы, вырвав слизеринца из сладостной неги под лучами солнца, отправились к родителям. Герберт, все еще растягивая довольно таки по-юношески глупую улыбку, отправился следом. Он все вдыхал ароматный, жаркий воздух, чувствуя, что оживает, хотя не мог сказать, что был не жив. Подставлял лицо солнцу, притягивая тепло и впитывая его, как губка воду. Ланс, всего за две минуты, успел влюбиться, нет-нет, не в землю, а в это солнце. Такое близкое, такое настоящее и живое, будто само олицетворение всего, что так ценил Герберт.

У самых дверей приемного зала компанию волшебников встретил местный маг. Выглядел он как типичный араб прошлых веков. Черная борода, похожая на гроздь винограда, веки подведенные тушью, воздушные белые одежды и сандалии. Маг на секунду задержал взгляд своих черных, будто безлунная ночь, глаз на Герберте, будто размышлял о чем-то, а потом улыбнулся взрослым своей белоснежной, фактически голливудской улыбкой.

— Рад приветствовать вас в стране Пирамид и Фараонов, — чуть поклонился араб, говоря на чистейшем английском, совсем без акцента.

— Для нас большая радость здесь побывать, — чуть растерялся Мистер, оглядываясь по сторонам. Миссис в это время, обмахиваясь платком, читала нотации Рону. – Но мне не говорили, что нас встретят.

— Билли попросил, — пожал плечами араб. Он развернулся в пол оборота и вытянул руку, призывая следовать в нужном направлении. – Сам он не смог, в Долине Царей нашли новую пирамиду и Билл с группой разрушителей выехал на место.

Мистер чуть разочарованно вздохнул, но уверенно кивнул головой. И в этот момент со своей любознательностью влез Ланс, который просто не мог сдержать позыв.

— Мистер э-э-э…

— Хотеп, — представился волшебник. – Зовите меня Хотеп.

— Мистер Хотеп, очень приятно, я Герберт Ланс, — улыбнулся юноша. Араб кивнул. – Меня всегда интересовало, а как вы скрываете свои изыскания от маглов? Я имею ввиду – у них же камеры, спутники, интернет и все такое.

— Магия, Герберт, — снисходительно улыбнулся Хотеп. – С помощью магии, можно не только дождь над полем взывать или шнурки себе гладить.

— И ни разу никто не подобрался близко к вашим тайнам?

Араб задумался, а его внимательно слушал не только слизеринец, но и все Уизли, выступавшие в роли туристов.

— Был один мехер – мы так сквибов называем. Как же его… Инд… Индо… Индиано…

— Индиана Джонс?! – воскликнул Ланс.

— Индиана Дуглас, — щелкнул пальцами араб. – Он выступил прототипом для этого персонажа. Так вот, он довольно часто задавал жару нашим разрушителям и Стражам.

— А Стражи это местные Авроры?

— Именно, — кивнул Хотеп и завернул за угол, за ним последовали и остальные. – Я не быстро иду? А то под нашим солнцем ваш народ быстро устает.

— Да! – хором воскликнули Уизли.

— Нет! – крикнул Ланс, который был буквально на подъеме.

Араб взглянул на юношу с явным любопытством, а вот остальные посмотрели на парня как апостолы на Иуду. Геб только пожал плечами и скромно улыбнулся. Сегодня у приютского явно было хорошее настроение и он просто не мог придумать такого поворота, в котором это настроение испортилось бы.

А за поворотом уже замаячила площадка на которой лежал огромный … ковер. Причем самый, такой не притязательный, который можно купить в любом антикварном фунтом за десять. Потрепанный, местами выцветший, весь всклоченный и со спутавшимися ворсистыми прядями. Ланс не был бы Лансом, если мигом не смекнул, что к чему. И в тот же миг юноша понял что всецело поддерживают британскую реформу. Этот кусок материи явно не вызывал у Геба ничего, кроме здоровой опаски и не прикрытого скептицизма.

— Прошу на борт, — сверкнул своей голливудской улыбкой проводник Араб.

Рыжие мигом подхватились и расселись на здоровенном ковре, примостив сундуки в центре, что было логично, с точки зрения аэродинамики. Следом на ворс вступил и Хотеп, а вот Проныра все мялся на краю, не решаясь сделать шаг вперед.

— А может попутку словим? – закинул удочку юноша.

— Герберт, не валяй дурака, — Миссис была явно недовольна. – Это абсолютно безопасно.

Арарб чуть снисходительно хмыкнул, и Лансу все же пришлось «подняться на борт». Перспектива данного полета его мало радовала, а настроение стало опасно подрагивать. Видимо, все же была такая вещь, которая могла его испортить. И называлась она – Ковер-Самолет. Нет, ну кто бы мог подумать.

— Скажите это попавшим в шторм, — пробурчал юноша, становясь похожим на обиженного… нет, уже не котенка, а молодого кота. Все же скоро Лансу исполнялось четырнадцать, а выглядел он на все шестнадцать.

— У нас здесь штормов не бывает, — поспешил поправить англичанина Хотеп. Араб уже достал свою немного кривую, но весьма красивую палочку с чудным орнаментом. Южанин замер на мгновение, а потом коснулся кончиком ворса. Ковер мигом задрожал и возникло такое ощущение, словно приложил два однополярных магнита друг к другу. Точно такое же чувство сопротивления и отталкивания, только в несколько раз сильнее. Вскоре земля стала отдаляться, а глаза у слизеринца все больше расширяться.

— Только песчаные бури, — добил араб.

— Пиз…

— Герберт! – хором воскликнули Мистер и Миссис, и Ланс так и не успел договорить.









Некоторое время спустя





Геб упал на землю и попытался обхватить её руками. Получилось это не очень хорошо, так как земля, по сравнению с юношей, была весьма и весьма велика. Но парень хотя бы попытался. Эти тридцать минут полета, стали для волшебника чем-то вроде личной Коза-Ностры. Вот только вместо дикой гонки и перестрелки, ему предлагалось «всего лишь» посидеть на качающемся облаке, когда каждый порыв ветра, кажется тебе духом смерти, охочим до свежей плоти.

— Больше… никогда… не сяду… на этот… агрегат.

— Нам еще обратно на нем возвращаться, — похлопал по плечу, проходящий мимо Фред.

Герберт обречённо выдохнул и поднялся на ноги. Что ж, во всяком случае, его хотя бы не так сильно ломает и вертит из-за пылающего в небе огненного диска. Точнее – вообще не ломает, чего не скажешь о рыжих, которые уже на седьмой пот изошли.

Уже через десять минут неспешной ходьбы по мощеной дорожке среди пальм, Ланс ощутил странный аромат. Это был легкий запах чего-то чуть соленого, но при этом весьма свежего и затягивающего. Волшебник прикрыл глаза и глубоко вздохнул, его наполняло ощущение возрастающей свободы, радости, но в то же время и тревоги. Одна половина Геба всегда любила воду, а вот вторая её не то чтобы боялась, но уверенно опасалась.

Никто не успел ничего понять, как юноша взбежал по дороге на холм, а там присвистнул. Прямо перед ним располагалось некогда песчаное плато, сейчас же облагороженное местечко с высоким отельным комплексом, рядами бассейнов и низких зданий, а там, дальше, за золотой линией пляжа, по которому бродили сотни и сотни силуэтов, простиралось бескрайнее синее зеркало, отражающее бесконечно голубое небо. Это было море. Ланс на миг запутался в двойственности собственных ощущений, но потом юноша увидел трех девушек. Леди шли, покачивая бедрами и в такт их движениям, колыхались прозрачные ткани парео, из-под которых были видны тонкие линии бикини. В какой-то момент удачно легли лучи солнца, играя на коже, покрытой ровным, бронзовым загаром. Сверкнули груди, еле скрываемые тканью купальника, и тонкие, изящные шеи. А эти волосы, будто пролитый черный, крепкий кофе, расплескавшийся на листе бумаги. Девушки заметили юношу и заулыбались. Им было лет по семнадцать, самое большое – девятнадцать. Одна, самая веселая или смелая, помахала юноше рукой, томно улыбнулась и чуть выставила вперед точеную ножку. Герберт сглотнул. Девушки засмеялись и разве, что не синхронно подмигнув, пошли дальше. Одна – та самая, пару раз обернулась. Ланс был рад, что одел сегодня поверх футболки длинную рубашку навыпуск, левый борт которой так удачно прикрыл тесноту штанов. Иначе мог получиться весьма неприятный казус.

— Как ты …

— … это делаешь?

Герберт повернул голову, и приметил что пока Мистер и Миссис о чем-то болтали с арабом, Перси читал путеводитель, Рон откровенно, практически по животному, до тошноты отвращения, пялился на загорающую топ лесс, Джин о чем-то мечтала, Близнецы стали свидетелями мелкой сценки.

— Природный магнетизм, — по-пиратски усмехнулся Ланс, горделиво вздергивая подбородок.

— Мой дорогой Дред.

— Да, мой дорогой Фордж?

— Мне кажется, или этот мелкий шнур над нами прикалывается?

— Все может быть в под лунном мире…

Герберт ничуть не уязвился а распрямил спину. За год он вытянулся и был ниже высоких Близенцов всего на пол головы. Рыжие поняли намек.

— А может…

— … и не прикалывается.

Раздался притворный умилительный всхлип, доносящийся со стороны Фреда.

— Неужели наш…

— … маленький Геби…

— … дорос для гусарских подвигов?

Ланс только покачал головой и сделал вид, что не расслышал вопроса «ниже пряжки». После полета на ковре-самолете, у Проныры было стойкое ощущение того, что вот-вот, и земля исчезнет из-под ног и он сверзнется в бездну провала. Что за злобный гений выдумывает такие пыточные орудия, как автобус «Ночной Рыцарь», порталы, каминную сеть, и вершину злобности – ковер-самолет? Неужели, где-то есть орден психованных изобретателей, хотя, все же – вряд ли.

— Ну, пойдемте? – чуточку натянуто улыбнулся раскрасневшийся Мистер.

Близенцы в последний раз кинули на Геба взгляды полные приятельской подколки и отправились вслед за родителем. Ланс еще раз окинул взором пляж, непроизвольно вздрогнул при виде воды, а потом заспешил по направлению к отелю.

Отель Ка-арим Наам, был построен лишь недавно, но уже успел стать своеобразной меккой ШаШейха. В этом просторном здании, похожим на прикорнувшего питона, извивающего среди камней, останавливались самые разнообразные личности. Здесь были и эконом номера для тех кто не может себе позволить полные сервис пяти звезд, и так горячо любимые русскими – Алл-Инклюзив, и самые разнообразные люксы, для ценителей отдыха с повышенном комфортом.

Но самое важное – здесь было целое крыло для магов и прочих разумных, в коих текла волшебная кровь. Не удивляйтесь, если встретите на пляже оборотня, гоблина, под амулетом отвода глаз, какого-нибудь причудливого полукровку. Ночью же вы со стопроцентной вероятностью натолкнётесь на группу пьяных вампиров, которые зачем-то каждый раз борются с русскими на предмет – кто с какого этажа прыгнет в бассейн, кто с какой скоростью осушит мини-бар, кто быстрее огребет по морде, пристав к чужой леди. В общем, клыкастые были настолько перекрытые, что только северные господа с рычащим акцентом, могли найти с ними общий язык. Но и самих волшебников было навалом, причем из самых разных стран. Таким образом, Ка-арим Наам, всего за три года, стал центром отдыха всего Волшебного Мира.

У самого парадного входа отеля, где стояли парковщики и парочка швейцаров, к группе туристов подошел другой араб. Вернее, он одевался как араб, но вот внешность у него была какая-то индейская. Гебу так и хотелось вскинуть левую руку и крикнуть «Хао, вождь».

Араб и индеец перекинулись парой фраз и Вождь закончил скорый диалог легким кивком головы. Хотеп развернулся к ожидающим волшебникам, который до сих пор леветировали сундуки перед собой. Кстати на сей факт обычные люди, проходящие мимо, внимания вообще не обращали. Герберт, который заглянул к Перси в путеводитель, уже знал, что это благодаря целому комплексу из несколько сотен мощнейших амулетов, расположенных по периметру комплекса. Задача этих фиговин была весьма проста – отводить взгляды от магии.

— На этом мы с вами прощаемся, — поклонился проводник. – Билли вернется через пару дней, и будет рад с вами встретиться. А вот, познакомьтесь, это сэр Аби Бай. Он будет вашем куратором на все время отдыха. Надеюсь, вам понравится наша страна.

— Спасибо вам большое, — кивнул Мистер и с жаром пожал руку чуть опешившему Хотепу.

— Очень благодарны, — улыбнулась Миссис.

Араб закивал, ответил улыбкой на благодарность от младшего поколения, а потом развернулся и заспешил в обратном направлении. В направлении, где находился адский ковер… Одна лишь мысль об этом безумии, заставила внутренности Ланса совершить марафонский забег по всем уголкам подросшего тела.

— Добро пожаловать в отель Ка-арим Наам, — произнес вождь. – Остальное чуть позже, а сейчас давайте пройдем внутрь — поближе к кондиционерам.

— Революционерам? – в своей привычной манере, переспросил Мистер.

Но индеец нисколько не растерялся, видимо он был к такому привычен. Вождь лишь покачал головой и улыбнулся, опять же – голливудской улыбкой. Может у них здесь так принято, или чары какие знают?

— Это такие … у вас ведь в Англии говорят «маглы»? Да? Хорошо. Тогда это такие магловские приспособления, которые отлично контролируют температуру воздуха…

— Потрясающе, — выдохнул Мистер. — А как…

Дальнейшее обсуждение технического прогресса Ланс пропустил мимо ушей, так крутил головой на все триста шестьдесят. Его интересовало буквально все, что только попадалось на глаза. Группа из девяти человека поднялась по мраморным ступеням и оказалась перед вращающимися дверьми, в которых, что не удивительно, умудрился запутаться гениальнейший волшебник поколения – Рональд Уизли. Благо индеец, кажется, был бывалым и выручил непризнанного вундеркинда от волшебства.

Холл поражал своей просторностью. Несмотря на то что по правую руку, по обычаю. Располагался длинный ресепшн аж с пятью принимающими, так здесь еще был и небольшой бар на девять высоких стульев, шесть столиков, окруженные каждый тремя удобными креслами, обитыми белой кожей. Дальше виднелась лестница, ведущая на первый этаж, лестница, которая не уступила бы блеском мрамора лучшим музеям Европы. Так еще и по бокам от неё находились эскалаторы, бесшумно перевозящие людей то вверх, то вниз. Дальше, в небольшой кишке, слышались звоны открывающихся дверей лифтов и пожелания Хорошего дня, находящихся в них швейцаров. А еще, чуть дальше, было две двери, она вела в игровой зал, от которого дребезжало отзвуками биллиарда, игровых автоматов и даже настольного тенниса. Вторая же, нынче закрытая, привела бы в настоящий бар, который открывался после оддинадцати и работал все ночь, и если Геб не ошибался, то в этом баре можно было еще и поесть, а вторым выходом тот вел прямо к бассейну. Кстати о бассейнах – несмотря на близость к морю, на территории их располагалось около дюжины, а один, центральный – был самым большим и каждый день собирал сотню другую отдыхающих.

Всего же в отельном комплексе Ка-арим Наам могло отдыхать до тысячи(или чуть больше) людей и нелюдей. Воистину потрясающее место, потрясающее не только своими габаритами, но и дикой атмосферой реального праздника и курорта. Ланс повернулся к зеркалу и с жалостью взглянул на бандану. Нет – она никоим образом не вписывалась в обновленную реальность и требовала срочной замены.

— Итак, мы находимся на ресепшне и если сейчас от нас отводит взгляды мой амулет, то в дальнейшем вам придется рассчитывать на свою осмотрительность, — начал свою лекцию Вождь, когда все расселись по креслицам. Ланс же использовал всю свою волю и выдержку, чтобы постоянно не глазеть на леди, которые сверкали обнаженной кожей. Гормоны, порой, весьма не приятная штука. – Всего на сегодняшний день в отеле располагается шесть оборотней, двенадцать гоблинов, двадцать три вампира, около сотни самых различных полукровок и примерно две сотни волшебников. Все разбиты на группы и имеют своего куратора, я – ваш. Моей задачей будет организовать вам незабываемый отдых и уберечь от всего, что может произойти из-за тесного контакта с маглами.

Тут Миссис, словно школьница, подняла руку.

— Да, миссис Уизли.

— Вы сказала – вампиры и оборотни?

— О, — замахал руками куратор. – Не беспокойтесь, в нашем отеле с самого основания практикуется такая традиция. И еще ни разу, замечу – вообще ни разу, не произошло ни малейшего инцидента с участием иных расс. Ка-арим Наам гарантирует не только соответствующий ценам отдых, но и высочайший уровень безопасности. Я ответил на ваш вопрос?

— Вполне, — кивнула Миссис, но было видно, что она все еще обеспокоена.

— Тогда я продолжу. У всех членов Волшебного Мира, номера располагаются на седьмом этаже – выше только люксы, поэтому изредка, но и на своем этаже вы будете сталкиваться с маглами. Любой инцидент с обнаруживаем магии, а амулеты не смогут справиться с вопиющей демонстрацией, персонал отеля тут же сгладит ситуацию. Но с виновника будет взят штраф, причем не малый. Так что попрошу попридержать палочку в карманах. Для колдовства есть определённые зоны, я их покажу вам позже. В этих зонах практически не бывает маглов – кроме персонала отеля.

Здесь руку поднял Перси.

— Да?

— Вы сказали, что в персонале есть осведомленные маглы? – кажется удивлению ботаника не было предела.

— Конечно. Причем магов в персонале всего около семнадцати человек, что составляет меньше дюжины процентов от общего количества работников отеля.

— Это…

— Весьма прогрессивно, — подметил впервые подавший голос Ланс.

— Благодарю, — кивнул вождь. – Так же, в Британии и в большей части Европы пользуются летучим порохом, но у нас слишком опасный климат и этот порох попросту может взорваться. Так что вечером я проведу вас в зону со стационарными порталами. Основной, ведет в наш Волшебный Город – Мемфис. В нем проживает около двухсот тысяч магов со всей Африки. В отличии от остальных континентов, нам было проще скрыть от маглов один город, нежели интегрировать в столицы магические районы.

Ланс мысленно присвистнул. На уроках Истории Магии Бинс упоминал Мемфис, но цифры на пергаменте и близость к центру волшебства Южного Континента – разные вещи. Целый волшебный город, это вам не магическая деревушка Хогсмид с чуть больше чем сотней жителей. Разве что американский Новый-Салем мог поспорить с Мемфисом по своей «эпичности». Не удивительно что Билл прикатил сюда. Египет это своеобразный рай для магов Старого Света.

— Но самые опасные места, — Аби Бай и не думал заканчивать свою вводную лекцию. – Это, конечно же, наши рестораны, бар, зона отдыха, бассейн и пляж. Хочу сразу предупредить, что протекция отеля распространяется только на отельную же территорию. Если вы что-то учудите в городе, то разбираться со Стражами будете самостоятельно – но это так, к слову. Продолжим. Во все места массового скопления маглов, не очень рекомендуется брать с собой палочку. Но к этому совету прислушивается … ровным счетом никто. Поэтому будьте максимально осторожны. Штрафы у нас действительно немаленькие, так что не стоит рисковать почем зря. В общем, на этом инструктаж по безопасности я считаю завершенным, так что давайте я покажу вам ваши номера.

Народ поднялся со своих мест, и отправился к лифтам, ведомые новоявленным куратором, столь же новоявленной группы туристов. Но Мистер попридержал Ланса и, что странно – Рона.

— Господа, у меня для вас серьезные новости, — строго произнес Артур Уизли. Ланс напрягся, чувствуя что сейчас грянет гром. В прочем, он уже догадался в чем замес и даже успел примереть свой пылкий норов, который был готов свернуть кому-нибудь шею. – Этот месяц вам придется жить в одном номере.

— Что?! – взревел Рональд.

И Ланс понял, что Рыжий еще не постиг дзен и высшее просветление. В котором удавливать ты начинаешь лишь воображаемого соседа, а никак не реального. Впрочем, лицезрение девушек в парео, искупило бы даже сожительство с Поттером или Перси. Дзен помог Гебу не пойти на мокрое. Отдых начинался вполне нормально…


Глава опубликована: 17.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:38 | Сообщение # 44
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 21

1 августа 1993г Египет, пляж Ка-арим Наам



Вот уже две недели Герберт делал то, что и должен был делать – лежал на пляже. Убрав все учебники, тетради, свитки, перо и волшебную счетную машинку как можно дальше, юноша отдыхал на полную катушку. Его расписание было простым и незатейливым. Утром, в девять часов, Геб отправлялся в местную тренажерку, в которой каждый нечетный день проводил тяжелую тренировку, а каждый четный лишь легкую разминку. После этого, приняв душ, Ланс шел к шведскому столу, на котором наворачивал себе полное брюхо.

Чуть полежав в номере после обильного завтрака, Геб шел на пляж, где нежился в солнечных ваннах до полудня. В этом время с береговой линии сваливали даже самые стояки, так как солнце в зените палило нещадно. И именно в это время, Герберт отправлялся в море, так как никого другого там уже почти и не было и можно было плавать не боясь столкнуться с кем-либо.

После часового заплыва Проныра успевал добежать до отеля, где его ждал почти завершившийся обед. Здесь Ланс вновь наворачивал себе полное брюхо, а потом опять шел полежать.

Где-то к двум часам, юноша шел к бассейну, где в тупую пялился на представительниц прекрасного пола. А в вопросах скрытности, ему здорово помогали темные очки, которые скрывали направление взгляда. Наслаждение эстетическими красотами длилось около часа, и к трем Ланс снова был на пляже.

Там он арендовал зонтик, брал фруктовый сок со льдом и ложился на пластмассовый гамак, продолжая принимать ванны, сдобренные прохладной тенью. Так Геб проводил все время до вечера – то бишь до семи часов. После чего следовал ужин, душ и короткий сон, после которого Геб переодевался и шел в клуб.

Клуб этот был отельный и находился на территории, но вот загвоздка – чтобы туда попасть, нужно быть шестнадцатилетним, а вот Проныра, как мы помним, лишь выглядел на такой возраст. Вот тут и проявлялась вся хитрость паренька, который за две недели испробовал ровно тринадцать способов, самый сложный из которых был – пролезть в окно в туалете, которое было уже юноши примерно в полтора раза. Но куда обычному окну состязаться с бывалым форточником.

В клубе юноша один раз наткнулся на Близнецов, но тем было так хорошо, что те не заметили слизеринца, после этого Ланс стал осторожнее. В клубе юноша обычно просто бездумно отрывался, порой чувствуя на своих губах чужие женские губы, а под рубашкой, чужие женские руки. Но дальше жарких обжиманий и затяжных поцелуев дело не заходило, что, впрочем, нисколько не разочаровывало Проныру. Эти две недели казались бывшему приютскому кусочком личного рая, наградой за все беды, которые он пережил за последние два года. Настоящий отдых от всего, что так или иначе связано с магией, и что еще хуже – с Золотым Трио и их тайнами, интригами и расследованиями.

Особых красок жизни придавало сожительство с Рональдом. Таких неряшливых людей Ланс еще не видел. У них в приюте вещи, не лежащие в личной тумбочке или на полке в шкафу, принадлежали всему приюту и, следовательно, взять их мог любой, поэтому в комнатах всегда было прибрано. Рон же разбрасывал вещи всюду, куда они могли долететь. Когда же они долетали до половины Геба, тот их сжигал взмахом палочки. Рон в первый раз чуть не озверел с такого поворота и бросился на кулаки. В прямом смысле этого слова, так как не успел он войти в клинч с Гебом, как уже валялся, хватая воздух ртом и прижимая руки к животу. Геб, обычно бьющий сразу в лицо, в этот раз решил не оставлять следов – во избежание так сказать.

На этом злоключения не закончились. Рональд перешел к своим пакостям, которые изрядно потрепали нервы Лансу, но все, на что был способен рыжий, было легко исправить бытовыми чарами. После этого этапа, долговязый стал сквернословить, но черту не переходил, так что Проныра просто пропускал его фразы мимо ушей. Когда же и это не помогло, гриффиндорец решил подставить соседа. Это была весьма скверная и грязная история, в результате которой Рональд на два дня спрятался в номере, так как весь отель стал свидетелем того как юная, шестнадцатилетняя девушка влепила звонкую оплеуху рыжему, покрыла того самой колкой бранью, а под конец назвала малолетним извращенцем. Но, как говорится – не рой другому яму, потому как чтобы подставить Ланса, надо быть либо Лансом, либо… ну тут даже фантазия пасует.

Геб перевернулся с живота на спину и одел темные очки – классические, стилизованные под очки американских летчиков. Закинув руки за голову, Проныра чуть грустно вздохнул. Сегодня заканчивался безупречно легкий отдых, и начинался отдых под пристальным взором Мистера и Миссис. Именно с первого августа, когда оставалась позади первая половина, были запланированы самые разнообразные экскурсии. Сегодня, к примеру, экскурсия в Мемфис, послезавтра – пирамиды Гизы, еще через два дня, Долину Царей, потом в Мемфискую Школу Шаманства. Что-то вроде Хогвартса, только для арабов и негров. Ну и если Хогвартс занимает в мировом рейтинге первое место, то Мемфиское училище – четырнадцатое. Даже в первую десятку не входит. Не говоря уже о первой шестерке. Именно шестерке, не пятёрке, не семерке, а шестерке. Чем это обусловлено? Что ж, Ланс это знал, но время для таких «тайн» еще не настало. Впрочем, по слухам, которые доносились до чуткого уха бывшего бандита, и знаков, которые он наблюдал, время этой тайны наступит через год, максимум два, но это уже совсем иная история.

— Regardez ce qui est un beau mec, — послышался девичий шепот, смешанный с томным хохотком.

— Si beau, — протянула другая, тоже хихикая.

Герберт открыл глаза и, не поворачивая головы, посмотрел в сторону. Буквально в паре гамаков от него лежали две девушки цветущего возраста. Им было максимум по восемнадцать. Не сказать, что они были безумно красивы, но милы и по-особому женственны, в таких сразу узнаешь француженок. Но ладно, не будем лукавить, просто Проныра плохонько знал этот язык, но и этого хватило, чтобы опознать соседей по Ла-Маншу.

— Dame, — улыбнулся им Герберт, чуточку приподнимая очки, будто салютую ими.

Девушки заулыбались и вновь захихикали, глаза их начали отчаянно блестеть. Одна была явной брюнеткой, с прекрасной, блестящей от влаги кожей. А другая – русой, с аккуратными грудями, которые притягивали взгляд Геба ничуть не слабее, чем бесплатный ужин. Герберт направил взгляд чуть ниже и буквально проехался по их длинным, стройным ножкам. Пришлось сглотнуть. Проныра был счастлив, что догадался купить плавательные шорты, имеющие свои преимущества перед плавками. Преимущества, которые по достоинству оценит каждый молодой мужской организм.

Русая кинула на Ланса быстрый взгляд и чуть изогнулась, юноша тут же понял намек и стал подниматься с гамака. Конечно, он знал французский настолько плохо, насколько это вообще возможно, но, возможно, разговаривать ему и не придется, а языковой барьер при тесном контакте самих языков попросту не важен.

— Йо, Геби, а мы…

— … тебя искали!

Девушки с сожалением посмотрели на Ланса и отвернулись, все еще хихикая. Геб угрюмо вздохнул и собирался уже хлопнуть себя рукой по лицу, но вспомнил что на носу очки. Юноша повернулся и увидел Близнецов, которые оделись словно шахматные доски. То есть на Фреде была желтая майка и белые шорты. А на Джордже белая майка и желтые шорты. Причем на лицах братьев застыло такое выражение лиц, будто они вот-вот что-нибудь взорвут, подожгут, кого-то отравят или еще чего хуже. Так даже Ланс в лучшие свои времена не гримасничал.

— Вы просто невероятные обломщики, — процедил Геб.

— А может быть…

— … нам завидно.

— Ага, как же… У вас вон Джонсон и Спиннет есть.

— Так то в Англии…

— … а то в Египте.

Герберт чуть хищно, по-пиратски улыбнулся и ткнул Фреда в плечо.

— Я им передам.

Близнецы замерли, разинув рты, а потом взяли Геба в коробочку.

— С нас партия улучшенных…

— … навозных бомб-распылителей.

— И блевательных батончиков, — добавил Ланс.

— Они еще в разработке, — покачал головой Джордж.

— Против Малфоя и Ко и такие сойдут, — пожал плечами слизеринец. – По рукам?

— По рукам, — кивнул Фред. – Чего только не сделаешь ради любимых девушек…

— Не знаю, что для них не надо делать, но что надо – держать язык за зубами, — усмехнулся Геб, который уже раздумывал, как использует случайное приобретение эксклюзивов от самих Близнецов. Возможно, у будущего третьего курса змей будет несколько очень веселых и занимательных дней. – Ну и зачем вы меня искали, а в итоге обломали с француженками?

— Так это француженки, — протянул Дред, заглянувший через плечо Гебу и чуть улыбнувшийся. Видимо леди все еще разглядывали статного брюнета.

— Экскурсия через полчаса, надо начинать собираться, — пояснил Фордж, ткнувший брата локтем под ребро.

— Ясно, — чуть грустно вздохнул Геб, а потом вдруг вскинулся и понизил голос до заговорщицкого шепота. – Хотите кое-что покажу?

— Валяй, — хором ответили Близнецы.

Брюнет развернулся и действительно поймал ласкающие взгляды девушек. Геб снял очки и подмигнул своим коронным подмигиванием.

— Aurevoir, — произнес Ланс каким-то завораживающим, бархатистым голосом.

Леди вдруг покраснели, распахнули глаза и стали часто-часто дышать, чуть приоткрыв рты. Ланс, довольно усмехнувшись, вернул очки на место и зашагал к отелю. Близнецы, присвистнув, поспешили следом, уже вскоре поравнявшись со слизеринцем.

Полчаса спустя, холл отеля





В холле уже собрались все, кроме Перси. Ботаник, как обычно, не дописал какое-то сочинение или быть может не закончил доклад, и теперь все были вынуждены его ждать. Ланс же, прислонившись к стене, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Сегодня Геб оделся как и следовало туристу. Он напялил тонкие, почти прозрачные бриджи, просторную рубашку в расхлест, но что самое важное – одел на ноги тонкие носки и совсем легкие кеды. А это было очень важно.

Остальные Уизли, не изменяя пляжной привычке, сверкали своими шлепками, и лишь Аби бай так же напялил кеды. Куратор взглянул на обувку Ланса и чуть кивнул, выражая свое одобрение. Обувь при летней затяжной экскурсии очень важна. Попробуете одеть сандалии или шлепки, и все, уже через сорок минут, максимум через час, занимательное путешествие по чужой стране и культуре, превратиться для вас в личный ад с охочими до плоти чертями. Конечно, если вы отбитый на голову, то можете поддеть под сандалии носки, и тогда все будет в порядке. Но будьте готовы к тому, что каждый второй будет смотреть на вас как на больного, если не каждый первый. Так что легкие кеды и тонкие носки – самый оптимальный выбор.

Герберт хмыкнул. Порой полезно быть не домашним мальчиком, а уличной шпаной, знающей все о таких, казалось бы, мелочах. Самые бывалые старшие приютские, могли себе даже «из говна конфетку» сделать. Но это высший уровень мастерства, который не доступен Гебу по причине того, что тот свалил на середине пути и отправился в школу магии.

Наконец появился Перси, который одел, чтобы вы думали – правильно, сандалии и… Мерлин, черные носки. Герберт лишь покачал головой и спустил очки со лба на переносицу. Надо будет как-то сделать вид, что он не с этим семейством. Такой позор как прогулка в одной лодке с наглухо перекрытым ботаном, репутации нисколько не прибавляет.

— Раз все собрались, — кажется даже Аби Бай был не очень доволен. Но он человек подневольный. – То пройдемте, мы и так опаздываем.

Мистер и Миссис поравнялись с куратором, а остальные двинулись следом. Ланс, подождав пока все пройдут чуть вперед, пристроился в хвост рыжей процессии. Путь восьми гномов под предводительство Вождя Черное Копыто… в общем, народ шел к мерцающей алым светом стене, перекрывающей кишку с лифтами. Мерцала она, понятное дело, только для тех, кому не чуждо волшебство.

Бай, даже не замедляя шага, приблизился к стене, а потом и прошел сквозь нее, будто через пар, оставляя за собой лишь игривую тень. Герберт быстренько смекнул что это Высшая Магия, под названием – Иллюзии. Вообще Высшая Магия это вам не оглушителями бросаться, тут нужно и умение, и ловкость, и стиль, и сила, и мозг, короче не удивительно, что лишь каждый десятый и сороковой маг, овладевают данной отраслью волшебства. Например Дамблдор и МакГонагалл владели, а Флитвик нет – ему силы не хватало. Но даже это не показатель.

Как-то раз, на записи маговизора, плохонькой, древней, с помехами и черными полосками, треском и скрипом, уважаемый профессор показывал запись его четверть финальной схватки за звание Чемпиона Мира по дуэлям, а так же за Золотую Палочку, приз за звание. Несмотря на всю эпичность и масштабность тех заклятий, которыми разбрасывался Украинец, владеющий Высшей Магией, проиграл он из-за того что Флитвик сумел ослепить его обычными искрами, который и первокурсник выпустит. А потом, благодаря заминки короче, чем удар сердца, поверг его водными чарами. После этого видео Ланс окончательно расслабился и принял тот факт, что в магии Давид может победить и десяток Голиафов, если будет достаточно хорош и умен. Чтобы быть «достаточно хорошим», нужно было «всего лишь» тренироваться до кровавой рвоты и сотого пота, не щадя ни себя, ни что-либо еще. Ну а чтобы быть умным, нужно просто относиться к себе без всяких эгоцентричных восхвалений. Как вы понимаете, с обоими этими критериями, Ланс успешно справлялся вот уже в течении двух лет. Но вся фишка в том, что ему не нужна была Золотая Палочка и почет лучшего дуэлянта.

Музыка, вот что было для Ланса самым важным, самым сокровенным и желанным. А все остальное – все эти тренировки до потери сознания и чуть ли не пульса, обычная привычка. Привычка приютского паренька, привыкшего к тому, что тот, кто слабее всего будет «под», а тот, кто сильнее – «над». И что бы не быть «под», нужно вгрызаться в жизнь зубами и рвать до тех пор, пока во рту не останется самый жирный, сочный и сытный кусман. Привычки, даже такие, не подходящие, и не должные подходить ни одному ребенку на Земле, въедались в подкорку словно вплавленные раскаленным металлом. Но такова суровая, не прикрытая родительскими крыльями, реальность. Впрочем, мы немного отошли от темы.

Делегация, миновав иллюзорную стену остановилась перед десятком будок, выстроившихся в ряд. Ланс выглянул из-за плеча Перси и опять присвистнул. Каждая такая будка, схожая с телефонной, явно была магически расширена. Так как внешне в ней с трудом поместилось бы двое, но вот внутри спокойно умещалось до дюжины не самых маленьких людей.

Бай встал рядом с той, на которой была причудливая длинная вязь арабских слов, с фигуристой цифрой «9». Вождь щелкнул рычажком и стеклянная дверь сложилась, подражая автобусной.

— Проходим.

Первыми вошли Мистер и Миссис, следом за ними юркнули Близнецы, тут же анчавшие изучать мерцающую платформу, на которой они и стояли. Перси, будто демонстрируя что он все и обо всем знает, так же вошел в казалось бы миниатюрную будочку. Джинни разве что не влетела, а Рональд проплелся в таком темпе, словно ему на похороны друга надо идти. Ланс не был бы Лансом, если бы сперва не потыкал в будку кончиком ножа, а уже потом вошел внутрь. Здоровая паранойя, это лучше чем нездоровая мертвенная бледность.

Последним, понятное дело, вошел Аби Бай, все еще недовольно поглядывающий на Перси. И его можно было понять, ведь вы же тоже не будете рады, сидя в высококлассном ресторане, наблюдать какого-нибудь оборванца, попивающего пиво из бутылки. Если правила были созданы чтобы их нарушать, то приличия, чтобы не забывать о том, что ты человек, а не свинтус.

— Попрошу вас задержать дыхание, мы отправляемся в Мемфис.

— Ебнврт, — Ланс перекрестился и прикрыл глаза.

Герберт не увидел, как Аби дернул за рубильник, схожий с рычагом «Однорукого бандита», но он почувствовал новое для себя чувство. Если через обычный портал его проталкивали сквозь узкую дырочку, то сейчас его вздуло, взорвало на мельчайшие частицы, а потом вдруг сжало до состояния микрона, собрав частицы в сверхплотное ядро, а потом стало растягивать и расширять, до привычных размеров.

Герберт открыл глаза и тут же слоился в три погибели, чуть ли не коснувшись носом каменной кладки. Парень судорожно втягивал воздух через расширившиеся ноздри и пытался удержать вертящийся в безумной плясе мир. Рядом послышалось судорожное срыгивание и шуршание картонного пакета.

— Говорил же – дыхание задержать, — прозвенел далеким эхом голос куратора.

Когда мир пришел в норму, Ланс осмотрелся. Они стояли в небольшом помещении, которое было похоже на вокзальный жал ожидания, только в меньшей его копии. Рядом находились вполне нормально выглядящие взрослые, Близнецы и Перси. Блевал Рон, Джинни скрутило точно так же как и Ланса… Геб тут же все понял и взглянул на Дреда и Форджа. Те тоже все смекнули – Джордж приложил указательный палец к губам, а Фред сделал знакомое движение, будто деньги пересчитывал. Ланс кивнул, скорее всего, он сможет выторговать еще и прототипы канареечных помадок. А ведь в чем замес – Близнецы, закуси ими гипогриф, в тихую тренировали аппарацию, вот их, привычных, и не крутило. Мистер и Миссис же, как и Перси и Аби, в силу возраста, владели этой наукой, так что им тоже было вполне камильфо. А вот тем, кто не знаком с меж пространственными перемещениями приходилось туго.

Минут десять все приходили в себя, а Рональда еще и отослали в туалетную кабинку, видимо не он один не следовал инструкциям. После того как Ронни-бой прополоскал рот и отдышался, Аби повел туристов на выход. Скрипнуло дверь, на мгновение ослепило солнце, а когда Герберт открыл глаза, то у него сперло дыхание. Но в этот раз вовсе не из-за чудовищного порыва портала, а из-за невообразимого удивления, поражения и восхищения.

Герберт, шагнув за порог, оказался на платформе, которая стояла в центре площади, от которой лучами уходили длинный дороги, теряющиеся в хитросплетении переулков, тупичков и улочек. Среди трех и пяти этажных домиков, буквально летала сама магия. Слышалось ржание гипогрифов, которые служили здесь вместо такси и на которых можно было за пару монет добраться в нужную часть города.

Слушалось трубное зазывание слонов, которые словно дорогие автомобили, рассекали по отведенным для них трассам. Там и тут звенели заклинания, в воздухе рассекали на метлах и коврах-самолетов, то и дело слышалось завывания в самые разнообразные лавки. А маги… здесь их было так много, сколько не увидишь ни в Косом Переулке, ни в Хогвартсе, да вообще нигде, кроме как в Новом Салеме.

Здесь были и ортодоксы в тогах, выглядящие словно недавно вернувшиеся греки с Афинского форума. И люди, одевшие сюрреалистичного вида фэнтезийные холщовые одежды и платья, накинув поверх чудесные плащи на изящных заколках. В реках волшебников мелькали и уже привычные глазу мантии самых разнообразных оттенков, ну и конечно же здесь были те, кто отдавал свои симпатии магловскому стилю. Таких было, на вскидку, половина от общего числа.

Герберт сглотнул и так и не смог даже выматериться, настолько он был восхищен и поражен одновременно. Будто мгновение назад он все еще был в обычном мире, пускай и оттенённом магией, но вот лишь раз ударило сердце, и Ланс шагнул, нет не в сказку, а в одну из своих книг, написанных магловскими фантастами. Если Англия и Хогвартс были сказкой, то это было самое настоящее фэнтези, с кровавыми битвами, дружбой до последнего хрипа, с приключенцами, которым и сам черт не брат и, конечно же, магами, чьи битвы эхом звенят в легендах. Ланс коснулся рукояти своей бабочки и на мгновение представил что это тяжелый бастард, готовой взвиться в порыве молниеносного выпада. А палочка, резной дубовый посох, чей конец сверкает огненным шаром, жаждущим пробить латную броню и унести за грань душу врага. Ну а гитара за спиной, это, конечно же, ладная лютня, обязательно эльфийской работы со струнами из жил дракона и волос единорога. Лютня, которая выдаст самый удивительный звук и, возможно, даже сложит балладу о сумасшедшем подвиге. Герберт вновь прикрыл глаза и опять втянул воздух полной грудью, магия вливалась в него, подобно лесному аромату, заполняя каждую клеточку тела. Это было удивительное ощущение потаенного родства. Будто путник в пустыне, который по капли выцеживал воду из кактуса, а тут вдруг упал на колени в оазисе, полном холодной, чистой влаги.

— Нравиться? – пронесся рядом с ухом насмешливый голос вождя.

— Я в оху…

— Все в порядке? – спросил Мистер, заглушая Геба.

Послышался нестройный хор голосов. Герберт обернулся и чуть недоуменно приподнял бровь. Казалось что Уизли были если не испуганы, то явно шокированы. Причем в не самом позитивном оттенке этого слова. На их лицах застыло смятение и отражение растерянности, как у маленького человека, пред лицом только построенного Титаника, поражающего своей величественной, фантасмагоричностью и общим великолепием.

— Ничего страшного, — вдруг замахал руками бай. – Туристы всегда по началу неудобно себя чувствуют в нашем городе. Здесь особая атмосфера и с непривычки, она может сильно давить.

Уизли закивали, выражая свое полное согласие с данным заявлением. Вождь повернулся к Лансу, который вновь жадно пожирал глазами Мемфис, пытаясь слиться с местностью, раствориться в ощущении того что ожившие буквы книг, сейчас захватят его и погрузят в фантастичное приключение, не сравнимое с детской возней Золотого трио, когда все ответы на виду, а для решения проблем, достаточно проявить минимум сноровки и смекалки, когда смерть даже и не думает смотреть в нужную сторону – никакого риска.

— А ты наверно бывал в Новом Салеме?

Герберт не сразу понял что обращаются именно к нему, но все же отвлекся от своих пространных мечтаний.

— Не знаю, — пожал плечами Геб.

— Не знаешь? – удивился вождь.

Было видно что Миссис хотеть оборваться этот диалог, дабы не было сказано то, чего стараются не упоминать, но язык Ланса оказался быстрее.

— Меня в приют в год подкинули, а где я жил до этого – хрен его знает. Но родители вроде маглами были, так что Новый Салем весьма маловероятен.

— Оу, — протянул чуть стушевавшийся Аби и повернулся к старшим Уизли. – А вы…

— Мы опекуны.

Индеец кивнул каким-то своим мыслям.

— Это все объясняет, — сказал он.

— Простите, объясняет что? – с небольшим вызовом в голосе, поинтересовался Мистер.

— Ваши волосы, — пожал плечами Бай. – Я все думал, как в семье рыжих, родился брюнет, и даже был готов списать это на парадоксы магии. Но все оказалось чуточку прозаичнее.

— Вы тоже любите парадоксы? – вдруг воодушевился Герберт.

— Кто ж их не любит? – вопросом на вопрос ответил Бай.

— А хотите кое-что расскажу?

— Буду рад послушать английские байки…



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:39 | Сообщение # 45
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Один перелет гипогрифа спустя.

Это было величественное здание. Сперва юноша решил что куратор привел их под сени древнего греческого театра, где им сейчас покажут одну из знаменитейших трагедий, но нет, все было не так. То, что видел Геб, никаким образом не соприкасалось с театром, несмотря на ровные ряды колоннад, расписные барельефы, поражающие своей живостью, словно те были готовы сорваться и спуститься из-под свода. Купольно-образного свода, что и вызывало сомнения у начитанного парня.

А народ все поднимался по высоким ступеням, ведущим под свод колоннады, к общему потоку примкнула и группа нашего волшебника их Скэри-сквера. С каждым шагом. С каждым движением, юноша ощущал как его окутывают вехи истории, стол древней, что её корни не найти даже в песенных былинах первых народов Междуречья.

Река из людей прошла через высокие створки мраморных дверей. Висящих на тяжеленых, массивных стальных скобах, сияющих Старшими рунами, от одного взгляда на которые, начинала легонько кружится голова.

Попав во внутренний холл, юноша тут же понял что это на самом деле музей, а ни какой не театр. Несмотря на движения общего потока, Аби отвел Уизли и Ланса в сторону, где они дожидались непонятно чего, но, скорее, все же – кого.

И вскоре этот некто явил себя. Как резонно предположил Ланс – появился их экскурсовод. Молодящаяся дамочка с вычерченными бровями, острым, но симпатичным подбородком. Ладно фигуркой, но морщинистой шеей и руками. Леди было лет сорок, может даже сорок пять.

— Добро пожаловать в Библиотеку Александрии, — сверкнула белизной зубов работница музея.

У Ланса чуть глаза из обрит не вылезли. Только самая безнадежная серость и тупость, не слышала об утерянной или сожжённой (по версии маглов) библиотеке, в которой хранились самые древние рукописи, летописи и хроники. По слухам, здесь были даже описания Древнейшей магии - громоздкой, безмерно топорной, никому уже не нужной, но все еще завораживающей ценителей.

— Библиотека Александрии? А что это? – спросил Рон.

Ланс сделал шаг в сторону, демонстрируя, что он не заодно с этим бабуином, а просто вынужден присутствовать рядом.

— Моя работа – вам это рассказать, — чуть натянуто улыбнулась женщина, в чьих глазах плескался легкий оттенок презрения, которое испытывает любитель к книг, к тому, кто в жизни прочел разве что азбуку, до и ту – не полностью.

И началось путешествие сквозь потоки легенд, водопады былин, завихрения баллад, дожди песен, и целые века истории. Путешествие, в течении которого Герберт боялся даже вздохнуть, лишь бы не заглушить рассказ арабки, боялся слишком «громко подумать», чтобы не спугнуть развернувшееся воображение, боялся даже стука своего сердца, столь громогласного и резкого, что казалось вот-вот, и оно разобьет атмосферу, разметав её осколки по самым отдаленным уголкам.

Ланс был похож на обезьянку, которую загипнотизировал питон, и Проныра даже не мог в этот момент заставить себя ненавидить зевающего Рона. Который всем своим видом демонстрировал презрение к экскурсиям в целом и ожившей легенде в частности. Не будь Ланс под властью чар арабки, он бы с превеликим наслаждением впечатал кулак в морду Ронни-боя, дабы смыть с него это усмешку. Геб все так же не терпел быдло, а рыжий сейчас являлся олицетворением серости, тупости, лени и быдловатости. Как же стыдно перед южными волшебниками, за такой позор Британии… Но экскурсия продолжалась.

Ланс видел свитки волшебников, глиняные дощечки маглов, слушал истории и предания, и все не мог поверить что все это происходит с ним – с обычным, ничем не примечательным пареньком из приюта «св. Фредерика». Наверно, наверху, за облаками, что-то напутали, раз столь счастливый билет за нулевые заслуги упал в руки малолетнему бандиту. Впрочем – грех жаловаться.

Одна экскурсия и сотни грез спустя





Прошло три часа экскурсии, пролетевших как щелчок секундной стрелке, упавшей с вертикали на горизонт, и Ланс понял, что влюбился в это. Влюбился в то, что называется «экскурсия», да, это было лишь его первое посещение такого заведения как музей – но юноша раз и навсегда понял для себя, что при посещении новой страны или города(а ведь Король Рока обязан гастроилровать) Геб будет обязательно посещать как можно больше выставок и музеев. Создавалось такое впечатление. Что кто-то поднял Проныру, вынимая его из бутылки Англичйской культуры, и вдруг погрузил в другую культуру, погрузил с макушкой, заворачивая словно фасоль в бурито. Это было потрясающе – приоткрыть завесу над чем-то новым, непознанным, таким чуждым, но чертовски интересным. Герберт даже позволил себе покорить себя за то, что был растроен тому, что время праздного валяния на пляже миновало. В конце концов, поваляться можно в любой момент, а вот такое приключение – оно стоит многого.

— Как вам экскурсия? – улбынулся Аби, ждавший на выходе. Рядом с ним стояла и экскурсовод.

— Очень познавательно, — кивнули Мистер и Миссис, которые явно устали.

Близнецы, Рональд и Джинни лишь натянуто улыбнулись, им это было явно не интересно. Перси уже собирался открыть рот, но…

— Потрясающе! – воскликнул Ланс. – Это как машина времени. А свитки Имхотепа? Или труды Гиппократа, кто бы мог подумать, что он был лучшим учителем, будучи обычным челвоеком! А дневники Александра Великого, да ведь он победил Темного Лорда, хотя в руках держал обычный меч, а по венам у него струилась отнюдь не волшебная кровь! А первое изобретение механического артефакта? И это-то в пятом веке нашей эры! А уж записи современников тех или иных эпох. Кто же мог подумать что Фавны вполне реальные существа? Как и нимфы! Даже в Древнейших Летописях о них лишь вскользь упоминается! А сколько здесь всего и на каких язык, Александр собрал не просто Библиотеку, да он целый мир книг открыл!

Несмотря на то Герберт буквально захлёбывался словами, несмотря на его волнение(удивительно как до нецензрущины не дошло) экскурсовод при каждом возгласе, при каждом жесте, выражающим крайнюю степень восхищения, все больше расцветала. Для неё такая экспрессия была лучшей похвалой и комплиментом одновременно.

— Я очень рада, что вам понравилось, — улыбнулась арабка.

— Я…я…я в полном ох… восхищении, — быстренько поправился Геб.

Экскурсовод улыбнулась еще раз, а Абай подозвал взрослых, им надо было что-то обсудить вместе с арабкой. Видимо составить дальнейшее расписание или еще чего-то. Ланс все это время смотрел в зеркало и понимал что бандана не подходит этому музею. Это было столь же неряшливо, столь же неопрятно, как и сандалии в носках на ногах Перси. Будто Геб на какой-то момент опустился до быдлоты по имени Рональд.

«Прощай Роджер» — подумал юноша и стянул повязку, раскидывая по голове волнистые волосы, смоляного-черного цвета. Настолько черного, что ночью их можно было и не заметить.

— Может тебе на Грейнджер жениться, — с заявквой на язвительность, прошептал Рональд. – Две заучки – отличная пара.

Ланс повернулся и взглянул на самодовольного тупицу, который был на седьмом небе от счастья. Ведь по его(Рону) мнению, он так удачного подколол поганого слизня. Это было жалкое зрелище. Не менее жалкое, чем дефиле Малфоя и его вечное расчесывание своих прилизанных волос. Два сапога пара, банальные и не интересные личности, не видящие дальше своих комплексов и беспричинно раздутого эго.

— Знаешь, гриф, если в тебя и влюбиться какая-нибудь леди, то сделает это исключительно из жалости, — отмочил Ланс, но Рон был слишком увлечен мысленным восхвалением самого себя, чтобы потратить пару секунд на обдумывание того, как его унизили. А на Лансе уже расцвела его пиратская ухмылочка, которая не потеряла в своем пиратстве, даже при отсутствии бананы. – Но если ты женишься на Грейнджер, мое слово, она тебе изменит со мной.

— Ага, нужны мне эти девчонки.

И с видом абсолютного самодостоинства, Рон отошел к своим родственникам. А Геб понял что по глупости и горячности отдал свое слово. Ведь если Рон жениться на Грейнджер, то не исключена вероятность (хоть и бесконечно маленькая), что к этому моменту и Геб будет женат. А изменять жене – нет, это не путь волшебника из Скэри-сквера. Впрочем, сейчас парится об этом бесполезно и глупо, проблемы надо решать по мере их поступления.

Ланс в последний раз окинул взглядом уцелевшее здание величайшей из Древних столиц. Кто бы мог подумать, что маги спасли эту мекку и перенесли её в свой город. Даже Бинс не рассказывал об этом, хотя древность они прошли еще на первом курсе. Поразительные вещи порой скрывается под светом свечи, ожидая когда ты соизволишь наклониться и внимательно вглядеться.

И тут Геб вдруг споткнулся взглядом. Он вдруг обнаружил то, чего и не думал найти здесь. Там, у входа в залы, стояла группа других экскурсантов, которые только-только готовились погрузиться в море легенд. И там, среди них, стояла девушка. С виду её было лет шестнадцать, но Геб каким-то дцатым чувством, понял что ей как и ему – четырнадцать, может чуть меньше. Не сказать что леди была красива, скорее мила и симпатична, но невероятно женственна. Поставь такую в ряд с первыми красотками, и взгляд все равно будет сам искать эту бронзовую кожу, черные, жгучие волосы, и ярко-карие глаза. Этот точеный носик, тонкие брови в разлет, высокие, резные скулы и чувственные губы. Взгляд будет скользить по скульптурной фигурке, лаская аккуратные груди, плавные линии бедер и длинные ноги. Нет, она не была красавицей, но в ней было что-то такое, будто магнит тянущий и манящий, заставляющий забываться в грезах. И Ланс ждал, ждал что их взгляды столкнуться и он сможет ей подмигнуть, подмигнуть и сбросить мимолетное наваждение, удовольствовавшись краснением и сбитым ритмом дыхания.

Вот она чуть повернулась, но…

— Izabel, — окликнул девушку чудной мужчина средних лет, одетый, словно археолог начала девятнадцатого века. – Ir beleza, passeio começa.

— Sim, papai, — откликнулась леди, и улыбнувшись, поспешила за седеющим человеком.

Группа скрылась в тени зала. Ланс все всматривался во тьму провала, надеясь увидеть отсвет карих глаз.

— Герберт, пойдем, — нежно окликнула его Миссис.

Юноша еще чуть постоял, потом махнул рукой и пожал плечами. Он развернулся и поспешил к рыжим, которые собирались на выход. Через полчаса он уже и не помнил о леди, с бронзовой кожей и карими глазами.

Некоторое время спустя





Ланс бродил по торговому району Мемфиса, поражаясь тому, чего здесь нельзя было купить. Аименно – нельзя здесь было купить только счастье, и, как скажут все романтики – любовь, потому как все остальное здесь продавалось в полном ассортименте. От ингредиентов для зелий, до обогащенного урана, от метел, до личных джетов, от котов, и до грифонов, по семьсот галеонов за детеныша, от строго фрака, до бального наряда в стиле лучших приемов у Людовика XIII, от палочек и до волшебных мечей сделанных изо льда или даже из пламени. Здесь было такое количество лавок и магазинчиков, что вам не хватило бы и бессмертной жизни, чтобы посетить их все и посмотреть на весь товар.

Спасибо Абаю, после экскурсии было выделено свободное время, и получившие карты местности, все разошлись по своим предпочтениям. Вернее разошлись Перси и Близнецы, так как Рона и Джин Мистер и Миссис не решились отпускать. Как «отпустился» Ланс? Ну это же Ланс, он всегда найдет способ извернуться.

Впрочем, Геб искал нечто определенное, а именно – замену своей бандане, верно служившей ему почти два года. Сколько девушек они вместе заставили краснеть или смеяться, сколько раз Сальноволосый обламывался со своей телепатией, да и в принципе выглядело стильно. Но времена разбойного пирата Геба-Проныры прошли и надо было чуточку подправить образ.

Герберт блуждал взглядам по витринам, на которых ни один товар не стоял спокойно. Книги летали, а не которые даже пытались укусить продавца, колбы и пробирки звенели, словно «ангельское фортепиано» (п.а. кто не знает – это такая стойка с хрустальными бокалами, наполненными водой, держащейся на разном уровне.), картины обсуждали что-то, бюсты декламировали пафосные речи, и все двигалось, ничто не замирало.

— А вот и вы, — улыбнулся Геб

Наконец-то он нашел что искал. Юноша остановился перед небольшой лавкой, терявшейся среди гигантом-соседей. Здесь была единственная витрина, на которой все замерло, будто застыв в испорченном желе. Впрочем, над входом скрипела механическая фигура джентльмена, снимающего шляпу. Рука его немного дрожала (видно механизм был несмазан) поэтому казалось. Что он хочет шляпой себе голову пробить.

— «Шляпы от Шляпника» — прочел Герберт.

Что удивительно, надпись дублировалась еще на двадцати других языках. Тут даже какие-то совсем непонятные иероглифы были.

Ланс, ничуть не тушуясь, зашел внутрь и тут же чахнул от тканевой пыли, осевшей тут и там. Это было небольшое заведение, предлагающее только мужские шляпы, но самые разнообразные, от широкополых с плюмажем, до котелков и, что важно – фетровых. Тут и там, на безликих манекенах, красовались самые причудливые, и самые банальные уборы, было даже несколько бейсболок, уж точно не вписывающихся в местный антураж.

Проныра, крутя головой, подошел к прилавку и ударил по колокольчику, напоминающему тому, какие стоят на стойках отелей. Раздалось кряхтение, и на свет вышел старичок, почему-то чуть смахивающий на кролика, но это скорее всего разыгравшееся воображение.

— Англичанин, — сходу произнес продавец с легким, но непонятным акцентом.

— Да, сэр.

— О, я так рад, так рад, — старичок перегнулся через прилавок и стал бешено трясти руку опешившего Ланса. – Последний раз англичанин заходил ко мне как раз в то время, когда я забыл о том, что он ко мне заходил. Впрочем, если он все же заходил, а я все же забыл, то это не значит, что я не подобрал ему лучшей шляпы, достойной головы английского джентльмена. А вы ведь джентльмен? Впрочем, зачем я спрашиваю, ведь вы англичанин.

Герберт подумал, что даже здесь большинство магов немного сумасшедшие, хотя этот – скорее «много» сумасшедший.

— Что предпочитаете? – продолжал продавец, чуть смахивающий на кролика. – Бейсболки? Кепки восьмиклинки? Кепки кадетки? Кепки, как сейчас говорят — рэпперские? Кепки уточки? Панамы? Шапки? Шапки с козырьком? Шапки ушанки, из самой Сибири между прочим?! Может быть соломенные шляпы из Кентуки? Или шляпы хомбург? Шляпы фетровые? Или шляпы федора?

Ланс, под конец речи, понял что сейчас либо сбежит, либо грохнется в обморок, так как этот поток сознания, причудливым образом заставлял его голову кружиться, как после лучшей гонки на «Ночном рыцаре».

— Ах, да зачем я спрашиваю – конечно фетровые, — сделал контрольный выстрел продавец. – Я подберу вам лучшую, в которой ваша голова будет себя чувствовать, словно лежащей на коленях любимой жены. Один момент, мистер английский джентльмен.

Продавец, хлопнув скрытой дверью, скрылся в глубине магазина, оставив недоумевающего Ланса недоумевать и дальше. Что самое удивительное, вернулся старичок уже через пару мгновений. Сперва Лансу показалось, что тот держит в руках черный барабан, но потом понял что это такая коробка.

Старик поставил её на прилавок и одним легким, но сноровистым движением руки, сдернул бант. Вместе с бантом в воздух театрально взлетела и крышка, явив миру содержимое коробки. Там, на дне, лежала короткополая черная фетровая шляпа. Она была столь черной, что даже могла поспорить в насыщенности цвета с волосами Геба. Причем, что не характерно для фетровых шляп, у её основания, там где основная часть примыкает к полям, не шло ни тканевой ленты, ни ремешка, из того же материала что и шляпа.

— Прошу, — улыбнулся продавец.

Герберт аккуратно вынул шляпу и тут же одел её на голову. Что-то ему не понравилось и он чуть сдвинул её на глаза.

— Великолепно! – воскликнул продавец, протягивая юноше зеркало.

Ланс взял его в руки и…понял что это его. Да, просто его. Складывалось такое впечатление, что эта шляпа и сам парень были созданы друг для. Проныра приложил к полям большой, указательный и безымянный пальцы, а потом подмигнул. Дьявол, да он чуть сам дыхание не потерял.

— Беру.

— Конечно берете, — кивнул продавец и по простому выкинул коробку в угол. Он будто знал, что эта черная леди больше никогда не вернется в свою темницу. – С вас что-нибудь из денег.

— Что-нибудь?

— Ну я же не знаю, какой валютой вы располагаете. Но, по-честному, души я не принимаю.

Ланс порылся в кармане и выудил кожаный мешочек с галеонами. Там было десять, четверть от всего капитала парня, сколько он был готов выложить за такое чудо? Герберт выкатил всю десятку. Продавец улыбнулся и забрал только одну монету.

— Кое-что скажу, — подманил продавец убравшего деньги в кошель юношу.

Ланс нагнулся, а старик жарко зашептал ему на ухо.

— Многие любят чужие разумы, но это шляпа убережет вас от этого.

— В ней подшивка из изолирующей магию ткани?

— Кто знает – кто знает. Может быть она попросту влюбилась в вас и готова оберегать?

Герберт все же остановился на варианте с изолирующей магией тканью, но в слух он сказал другое.

— Спасибо сэр…

— Если вы не знаете моего имени, то вы были невнимательны, впрочем, этого не меняет того, что меня зовут именно так, как и должно звать продавца шляп. Прощайте, мистер английский джентльмен, другой шляпы я вам не продам, так что вряд ли мы встретимся еще раз, а если и встретимся, то я уже вас не вспомню, потому что я уже забыл кто вы.

Ланс покидал этот магазин со стойким ощущением того, что он только что разговаривал с настоящим сумасшедшим. Хотя – весьма занимательным сумасшедшим, который продает самые потрясные шляпы на свете. Герберт провел по полям своего нового убора, понимая, что у него осталось всего одно дело в этом месте.

И еще немного времени спустя





«Тату салон Джинкс» вот куда зашел Герберт. Он оказался в светлом помещении, смахивающим на уличную, маленькую парикмахерскую. Здесь тоже были зеркала, ростовые кресла на раздвижных ножках, который стояли рядом с со стойками, заполненными разными флакончиками и всяким другим непонятным стафом. Вот только в воздухе здесь пахло совсем не краской для волос, а совсем другой краской и еще немного железноватым оттенком крови.

— Малец, а тебе шестнадцать-то есть? – спросила девушка лет двадцати пяти, чье тело было полностью в тату. Даже шея и веки и мели свои рисунки. Выглядело это внушающе, но нисколько не притягательно. Впрочем – у каждого товара всегда находиться свой покупатель.

— А ты как думаешь? – подмигнул Ланс.

— Ну тогда задвигай нафига зашел.

— Пивка попить я в тату-салон заявился.

— Эскиз то есть, юморист, или мне за карандаши садится?

Ланс вытащил из кармана сложенный несколько раз бумажный квадрат. Джинкс фыркнула и взяв лист, развернула рисунок. Она некоторое время его рассматривала, а потом кивнула.

— Просто, но с идеей. Музыкант?

— Да, — кивнул Геб.

Гитару он оставил в специальной камере хранения в здании, стоящем перед входом в торговый район. Видимо это сделано для того, чтобы не нервировать продавцов, но может и другие причины были.

— Ну снимай майку рубашку и садись.

Ни секунды не раздумывая, Геб кинул одежду на вешалку и уселся на кресло. Взмахом палочки, Джинкс сделал так, что бы кресло задвигалось, распрямилось и Ланс принял полулежачее положение.

— Тебе в каком цвете?

— Давай черном.

— Черный – бессмертная классика, — хмыкнула татуировщица.

Она взяла баночку с краской, какую-то палку и вторую палку буквой «Г» с зубчиками на конце. Она обмакнула зубчики в краску и поднесла к плечу юношу. Девушка примерилась, приложила зубчики к плечу и замахнулась второй палочкой. По замыслу, рисунок был таков. От плеча до предплечья идут черные линии, запутывающиеся в спираль, а на тыльной стороне предплечья, ближе к запястью, они сливаются, образуя самую красивую ноту, которая идет в начале каждой мажорной партии. Собственно, для многих именно эта нота и была письменным обозначением музыки.

— Будет больно, — честно предупредила Джинкс. — Слезы не сдерживай.

— Да я ж не ба… девушка, — возмутился Геб.

— Не девушка, — кивнула мастер, все еще не совершая первого удара. – А дурак. У меня тут такие кабаны заливались…

— Пф, — фыркнул Ланс.

И Джинкс не предупреждая, ударила, раздался стук палки о палку, а в плечо впились иголки, занося под кожу краску. Гебы стало неприятно, но не сильнее, нежели бы его просто случайно укололи. Девушка откинулась и стала ждать. Она так сидела около десяти секунд.

— Что, действительно не больно? – удивленно спросила она.

— Да нет, неприятно только.

— Ну ты даешь, уважуха музыкант, — протянула девушка и принялась резво постукивать. Чуть прикусывая язык от усердия.

Некоторое время в зале звучал лишь мерный стук дерева и редкие шаркающие звуки трения марли о кожу.

— Слушай, а почему болеть то должно?

— В школе учишься?

— Да.

— Саламандра лизала когда-нибудь?

— Нет, — покачал головой Геб.

— Повезло, — хихикнула леди. – Меня вот лизала – боль жуткая. А краска для тату делается на основе слюны саламандр, там разбавлено все, чар куча, других ингредиентов, но основа – слюна саламандры. Раньше, кстати, только их и использовали, в чистом виде. Боль адская, но татушка получалась мощная, синяя такая, мерцающая. Правда потом выяснилось что такие украшения легко смыть кровью. Вот и стали думать, но не суть. Так вот, когда слюна попадает на кожу – уже не смеешься, а когда под неё – туши свет.

— Значит мне повезло, — улыбнулся Ланс.

— И не поспоришь. Может тебе еще чего забабахать?

— Пока нет, но…

— Но если надумаешь, то сразу ко мне, я тебе такое наколю… все взгляды твои будут.

— Заметано. Кстати, мне всегда было интересно, как…

Четыре часа спустя

— Не все, — Джинкс замотала руку бинтом и закрепила специальным пластырем. – Слушай меня внимательно, тебе…

— Нельзя чесать, нельзя держать на солнце, нельзя мочить и теребить, держать под повязкой три-пять дней, и почаще смазывать специальной мазью, которую ты мне сейчас выдашь.

Девушка посмотрела на парня, потом улыбнулась и щелкнула его по носу.

— Я тебе не маглвоский мастер, — шутливо шикнула она. – Если бы обычными красками – тогда да, а тут волшебство парниша. К ночи уже сможешь шиковать украшением.

— Тогда чего ты хотела? – удивился юноша.

— А вот перебивать не надо было, — фыркнула мастер, складывая палочки на поднос. – Я тебе вот что скажу, ты если кому проболтаешься что это я тебе набила – убью.

— Э…

— Ты думаешь, я поверила что тебе шестнадцать? Тело тянет, глаза детские. Так что проваливай, малолетний преступник, выдающий себя за старшего.

Все это было сказано без злобы, так что Геб встал, оставил монеты, поблагодарил, оделся и вышел на улицу. В спину ему донеслось.

— Если надумаешь – заглядывай!

— Окей! – крикнул в ответ слизеринец и поспешил к камере хранения.

Сегодня был чудесный день, который уверенно подходил к концу. Многие скажут, что тату – глупая прихоть, но какой Король Рока без татуировки? Правильно – никакой.

Глава опубликована: 19.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:41 | Сообщение # 46
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 22

3 августа 1993г Египет Гиза





Этого дня Герберт ждал с особым нетерпением. И хоть жать надо было всего один день, но те двадцать четыре часа показались юноше чем-то бесконечным, нескончаемым бегом секундной стрелки, четким маршем минутной и унылым ползаньем часовой. Время тянулось так медленно, что хотелось встать и крикнуть – «Эй, а нельзя ли побыстрее?! Тут люди ждут!». Но сколько не кричи, а часы все так же индифферентно к остальному миру, продолжали свой размеренный и неспешный ход.

Конечно же красок прибавлял тот факт, что Уизли, пытаясь нескончаемым потоком лекций смыть татуировку, шли на многие словесные ухищрения. Больше всех ратовала Миссис, который сама мысль чернил под кожей на левой руке казалось чем-то ужасным, чем-то сродни преступлению. Но юноша отвечал весьма просто – он рокер, а значит ему положено, иначе какой он нахрен рокер, так, лишь очередной позер.

Настроение не прибавляло еще и то, что Рональд умудрился и этому начать завидовать. Вообще, насколько понял Геб – Ронни-завидовал всему, что по его мнению, выгодно отличало других от него самого. По сути это не было слабостью характера, а скорее синдромом недостатка внимания и комплексом младшего брата. Вот только в очень острой, даже обостренной форме. Потому как точно такой же синдром проявлялся и у Геба и у всех подопечных приюта «Св.Фредерика». Вот только Геб не завидовал, а всячески выпячивал свои достоинства, педалируя эксцентричность и экстравертность.

Но вот сегодняшний день наконец настал и Геб вскочил на ноги, лишь запищал его будильник. Раньше этот звук казался мерзким хихиканьем спятившего демона, но в этот раз Ланс услышал ангельское пение. Герберт, вскинувшись как при разряде эклектрошоком, влетел в ванную, где помылся быстрее «духа», над которым «дед» глумится.

Впервые в жизни, завтрак Ланса ограничился стандартной порцией и лишь одной кружкой горячего шоколада, после чего Проныра уже стоял около порталов, чуть нервно пощелкивая зажигалкой.

Ему казалось что Уизли подтягиваются так медленно, так лениво, словно даже насмешливо и язвительно. Будто они специально идут подтягиваясь, зевая, и балаболя на тему, что можно было бы вздремнуть еще пару часиков, что раз уж пирамиды стояли тысячи лет, то и еще немного постояли бы. Лишь Миссис выражала хоть какую-то торопливость, но только из-за того что сегодня Билл вырвался из раскопа в Долине Царей и пообещал провести экскурсию по пирамидам.

Наконец показался Аби Бай. Он был чуть заспанным, а на его шее, под шелковым платком, повязанным на арабский манер, на мгновение показался край красного пятнышка. Видимо позавчерашние улыбки и взгляды, которые он бросал экскурсоводу в Библиотеке Александрии, не прошли даром и вождю перепало этой ночью.

— Все собрались? – задал дежурный вопрос индеец.

— Да, — ответили за всех Миссис и Мистер.

— Тогда прошу.

При одном взгляде на будку Геба стало выворачивать на изнанку. Но все же, сцепив зубы в стальной замок, юноша сделал шаг вперед. И вновь это страшное чувство расщепление, а потом сжатия до точки.

В этот раз парень пришел в себя вовсе не в каком-то помещении, а сразу на чистом воздухе, что несколько сгладило ситуацию. Вокруг был лишь песок и ветер, а солнце, такое близкое, жарко ласкало кожу, покрытую ровным слоем блестящего загара. Проныра достал из кармана специальный платок и повязал его на лицо, стало легче дышать.

Нагнувшись, Геб подтянул шнуровку так, чтобы было плотно, но чтобы голень не натерло, а потом закрепил шнурки специальными примочками. На руки юноша нацепил легкие, без пальцевые перчатки из искусственной кожи – такие не припекутся к рукам. Шляпа же так и не покидала головы музыканта, так что с этим проблем не было. Аби в который раз с уважением глянул на парня, который подходил с умом к, казалось бы, простым жизненным вопросам.

— Сейчас нас встретят, — произнес индеец, чуть зевнув.

Ну и уморила же его арабка… Но Проныре было уже не до обсуждения прелестей молодящейся работница музея. Там, впереди, они увидел то, что поражает воображение людей вот уже почти четыре тысячи лет – Комплекс Гизы.

Три огромных, сюрреалистично и непостижимо больших пирамиды, с такого расстояния, кажущихся монолитными, словно огромный ребенок вылепил из по формочке из мокрого песка. Один лишь взгляд на центральную, самую большую и величественную – Пирамиду Хуфу(в простонародье – Хеопса), становилось не по себе. От строение веяло какой-то таинственной мощью, невообразимой силой и волей народа, справившегося с такой задачей. И архитекторов, спроектировавших единственное Чудо Света, прошедшее через всего вехи истории вплоть до наших дверей.

Даже мудрый страж творений – безносый сфинкс, не был столь величественен в своей древности, как последнее пристанище души мудрейшего из фараонов — Хуфу(так как тела его там не нашли) и его царицы. По Древним Летописям и записям Библиотеке, Герберт знал что внук Хуфу отказался от помощи Жрецов и их волшебства. Фараон хотел доказать всему миру существующему в те времена, и миру что будет существовать после, что магия это не дар богов, не фантастичная мощь и ужас души, а очередной инструмент в руках человека. Инструмент, мало чем отличающийся от плетеных веревок, бревен и досок, на которых войлоком тащили с Нила огромные глыбы. И уж точно не более совершенный чем долото и резец, которым эти глыбы обрабатывали ночи на пролет в течении полувека обрабатывали каждую каменюгу, подгоняя их настолько плотно и идеально друг к другу, что и в наши времена между ними порой сложно и лезвие перочинного ножа просунуть.

Тысячи людей, не рабов, а свободных людей, считали великой честью работать на стройке. Здесь не было свиста кнутов, не было ругани надсмотрщиков, только великая мечта и кровавый путь к ней. Многие серые личности полагают пирамиды рабским трудом, но они просто необразованы и не знают, что в Египте рабы не допускались до государственных работ. Будь то постройка нового канала, возведение ирригационных систем, пирамиды или иное, на все это шли работать свободные люди – граждане страны, считающие «государственные работы» честью и долгом.

Нет эти величественные древние храмы, обители мертвых не были немым укором рабству, они были олицетворением того как гений и мечта простого человека превзошли всю силу Жрецов и их магии. Шесть пирамид Гизы и мудрый Сфинкс вот уже почти четыре тысячи лет служили напоминанием волшебникам и маглам о том, что будь у тебя в руках палочка или нет, но ты простой человек, с той же кровью, что и у того, кого ты так презираешь за то, чего он не может сделать, но не замечаешь того, что может.

— Билл, — воскликнула Миссис, заключая в объятья еще одного рыжего парня.

Впрочем, вернее было бы сказать – мужчину. Билл Уизли был высоким молодым человеком, с крупными плечами и воистину бычьей шеей. По нему сразу можно было сказать, что либо он ночует в тренажерке, либо ведет явно не сидячий образ жизни. Зеленые глаза смотрели на все с умной насмешкой и немым вызовом, человека, привыкшего жить не оглядываясь – на полную катушку. Один лишь взгляд на эту фигуру, в одежде археолога прошлых лет, и ты сразу понимаешь что перед тобой авантюрист, достойный шляпы Индианы Джонса. Ну а рыжие волосы, стянутые в хвост и клык дракона в ухе, только усиливали это впечатление.

— Мам, я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся старший сын. – Но ты меня сейчас задушишь.

— Ох, да, — Миссис утерла платочком слезы, и чуть отошла в сторону, продолжая разглядывать отпрыска.

— Пап, — улыбнулся Билл и протянул свою лапищу отцу, который был на полторы головы ниже его.

— Сын, — Мистер пожал руку и пару секунд между ними проходил молчаливый диалог.

— Мелкие, — шутливо отсалютовал Разрушитель.

Перси неслышно фыркнул и отвернулся, Рон смутился, Близнецы начали переглядываться и перемигиваться с Биллом, а Джиневра тут же бросилась к брату и заключила его в объятья, схожие с материнскими. Вот только в силу возраста она обнимала его за пояс, прикладываясь головой к прессу, проступающему даже сквозь льняную рубашку.

— Уже совсем взрослая, — рассмеялся мужчина и потрепал волосы девчонке. Та сразу нахохлилась и надулась как мышонок.

— Йо горилла, — махнул рукой Герберт.

Билл окинул взглядом фигуру слизеринца и чуть усмехнулся.

— Сам таким же будешь, — хмыкнул он. – А ты Герберт Ланс? Слышал о тебе.

— Все что обо мне говорили хорошего – ложь, все плохое – чистая правда.

— Герберт, — прикрикнула Миссис. – Веди себя прилично.

Билл еще раз посмотрел на парня а потом протянул ему руку. Ладонь Геба чуть не утонула в этой лапище, но он все же с силой сжал мозолистую ладонь работника гоблинского банка. А третий по старшинству Уизли в свою очередь сдавил руку Ланса. Так они держали пару секунд, после чего ослабили хватки и вовсе разомкнули рукопожатие. Билл чуть блеснул глазами и уважительно хмыкнул. Геб пожал плечами, мол – знай наших.

— Здесь я вас оставлю, — вдруг вклинился в сцену семейного воссоединения Аби Бай. – Дела знаете ли.

Все попрощались, а Геб позволил себе ухмыльнуться. Он догадывался об этих делах – если не очередной раунд постельных боев с арабкой, так здоровый крепкий сон до самого позднего вечера.

— Билл, что это у тебя в ухе?! – воскликнула Миссис.

— Ну мааам, — совсем по-детски протянул рослый мужчина.

Все засмеялись, весело и беззаботно – по семейному, и так незнакомо для Геба, который не отличал этот смех, от другого. Хотя, Ланс и не задумывался сейчас над этим, его все сильнее тянуло к пирамидам, к их тайнам, нераскрытым даже спустя века.

Два часа спустя







— Видите, это сохранившийся фрагмент облицовки, — Билл указал на гладкую каменную поверхность у подножья усыпальницы Хуфу. Камень был такой гладкий, что найти на нем шов можно было исключительно с помощью тени, ветра и песка. – Можете попробовать положить на шов волос и он соскользнёт.

Никто даже не думал это проверять… кроме Герберта. Тот приподнял шляпу, дернулся себя за черный локон и положил на камень черную волосяную ниточку. Ланс аккуратно примостил её ко шву, но стоило только подуть ветру, как волос слетел, так и не зацепившись за прореху.

— Ебич… кхм, чертова сила! – воскликнул Проныра. – Как они это сделали?

— Если бы я знал, то получил пару миллионов фунтов за научное открытие.

В голове Ланса щелкнуло.

— Вы сотрудничаете с маглами?

— Ну да, — легко ответил Билл.

В это время большинство Уизли разглядывали иероглифы, а Мистер и Миссис общались с репортером Пророка, который хотел щелкнуть семейство для статьи о выигрыше. Короче – министерский заказ.

— Ничего себе, — присвистнул Геб. – Магия и наука.

— А ты что думал. Или у тебя есть на примете аналоги спектральному или углеводородному анализу? Не, в последнее время я без всяких магловских примочек и гаджетов в тоннели и пещеры вообще не суюсь.

-И не барахлят? – удивился Проныра, так как в школе даже кассетный плеер начинал чудить и в итоге помирал.

— Бывает, — пожал плечами Билл, следя за Рональдом, который зачем-то начал взбираться на глыбы пирамиды. Была бы это магловская экскурсия, рыжего мигом штрафанули бы, а родителям еще и пропесочили за безответственность. – Но в основном, после вскрытия, магический он понижается на какое-то время и можно с недельку работать с магловскими исследователями… и исследовательницами.

— А папаня твой знает?

— Об исследовательницах? – со смешинкой в голосе, поинтересовался Билл.

— Ага, — скривился Геб. – Именно о них. О том что ты с маглами на кроткой ноге конечно!

— Нет, — вдруг ужаснулся Билл и даже дернулся в сторону. – И надеюсь не узнает. Представляешь как он будет меня пытать, чтобы узнать тот или иной механизм?

Герберт тоже поежился, прекрасно зная о любви Артура ко всему такому.

— Не представляю и представлять не хочу…

Мужчина и молодой парень переглянулись и кивнули друг другу, соглашаясь хранить эту тайну до скончания времен. И не выдавать даже под пытками подразделения – «Гидра». Ланс подставил лицо под лучи солнца. С Биллом было приятно общаться, хотя бы просто потому, что тот не делал различий между тем с кем общается. Он болтал на равных как с отцом, так и с малюткой Джин. Таких всегда называют – свой парень.

— Ты где татуху то набил? – вдруг какой-то странной интонацией поинтересовался исследователь.

— Не могу сказать, — понуро вздохнул Геб. – Иначе секир моей башке.

Билл некоторое время молчал, а потом вдруг рассмеялся в голос и до слез, на мгновение привлекая к себе всеобщее внимание. Ланс даже не успел насупиться, просто не понял чем вызвана такая волна хохота.

— Джинкс в своем репертуаре, — сквозь смех выдавил Разрушитель.

— Ты её знаешь, — скорее утверждал, чем спрашивал слизеринец.

— Ага, — кивнул Биллиус, а потом вдруг понизил голос до довольно пошлого шепотка. – Видел что у неё все тело в татухах?

— типо того.

Билл вдруг подмигнул.

— У неё и в кое-каком другом месте тоже есть обводочка, и я тебе скажу…

— Все! – вдруг вскрикнул Ланс. – Даже не хочу об этом слышать.

— Но…

— Все что мне нужно6 было знать об этом – ты уже сказал. Избавь мою ранимую детскую психику от таких подробностей.

— А что она языком умеет…

— Да ты изврат, — выдохнул Ланс.

Билл опять рассмеялся и хлопнул Геба по плечу. Не будь у того опыта общения с медведями, и юноша бы подогнулся от такого шлепка, а так даже не пошатнулся.

— И как тебя вообще с подвигло, — все продолжал Ланс. – На ней же краски десяток фунтов, и я не про косметику сейчас.

— Скажу три слова – алкоголь, клуб, туалет.

— Меня сейчас либо вырвет, либо хрен знает что еще произойдет, — позеленел Геб.

— Малой ты еще, — улыбнулся Билл.

— Малой не малой, но с ходячей акварелью я точно кувыркаться не стану. И тут не сработают ни алкоголь, ни клуб, ни тем более засранный туалет.

— Он был вполне чистый… до нас.

— Воистину – изврат.

Билл продолжил хохотать, а Ланс понял, что зря считал себя сорвиголовой. Биллиус-мать-его-Уизли, мог дать Проныре в «сорвиголовости» сто очков форы, и все равно остался бы на милю впереди. Но, нельзя было не заметить. Что двучасовая экскурсия под началом Билла была просто потрясающей. Разрушитель не только знал все о предмете своей работы, но и просто фанател от этой самой работы. Кажется рыжий наслаждался жизнью на полную катушку и был по-настоящему счастлив. Наверняка, в зеркале Еиналеж, он бы увидел лишь свое отражение и это было чертовски здорово.

— Билл, Герберт, — помахала рукой Миссис. – Идите сюда. Будем фотографироваться.

— Пойдем малой, — первый сын вновь тюкнул парня по плечу и они направились к группе.

Девять человек уместить на одной фотографии, да так чтобы и пирамиды на фоне оказались, это не очень-то и просто. Так что неудивительно что под конец автограф стал сквозь зубы цедить весьма нелицеприятную брань. В итоге из двадцати щелчков и вспышек, репортер из пророка удовлетворился лишь одним снимком, на котором не было затемненных или засветленных углов. Когда фотография вылезла из огромного агрегата. Под названием – волшебный профессиональный фотоаппарат, Геб увидел что фигуры на снимках ведут себя по разному. Но в отличии от портретов, они просто раз за разом повторяли один и тот же набор движений. Это не было имитацией жизни, а скорее коротким фильмом на пять секунд. Сам Проныра на фотографии проводил пальцами по поле шляпы, а потом подмигивал и улыбался. Вполне нормально.

— Я провожу вас до отеля, — произнес Билл, когда фотограф и репортер свалили в неизвестном направлении.

— А мы уже уходим? – казалось, у Геба ушла земля из под ног.

— Так ведь экскурсия закончилась, — ответила Миссис.

— Но…но… мы ведь еще не были внутри!

— Там сегодня маглов водят – не получится, — спокойно сказал Билл. Ну конечно, сам-то он там небось тысячу раз бывал. - Сходим в следующий раз.

Проныра вздрогнул. Он прекрасно знал, что фраза «в следующий раз» практически синонимична слову – «никогда», а упустить такой шанс юный волшебник из Скэри-сквера попросту не мог.

Когда группа развернулась к портальной площадке, Ланс вдруг запулил своей огненной бомбочкой чуть в сторону. Взрыв был достаточный, чтобы поднять облако песка, в котором все тут же начали чихать и даже пищать (это был Рон, а не Джин). В это время Геб как ужаленный припустил до пирамид. Бежать по песку было почему-то намного проще, чем по облицованному камню, Гебу казалось, что что по траве, что по песку – все одинаково просто. И если юноша бы в этот миг посмотрел вниз, то увидел бы, что ноги его вовсе не проваливаются в песчаный слой, а ступня не оставляют даже малейшего намека на следы. Не заметил Ланс и как преодолел почти километровое расстояние, за время меньшее, чем отводится мировым рекордсменам на стометровку. Вся эта «незаметливость» была сродни тому, как индейцы не видели корабли конкистадоров, стоявших у них в бухтах, а замечали лишь тогда, когда те пересаживались на шлюпки. Ведь нельзя заметить то, чего ты не готов понять.

В итоге, Ланс уже совсем скоро затесался к группе магловских туристов, которых экскурсовод вел ко входу в пирамиду Хуфу. Кстати в роли экскурсовода выступала очередная леди, на этот раз молоденькая, лет двадцати семи максимум. Вполне приятная на вид, но чуть картавящая и запинающаяся на согласных. Видимо в детстве все же сладили с заиканием. Проныра, чуть приспустив шляпу на глаза, встал рядом с семейкой, по другому таких и не назовешь.

Здесь были стереотипы на любой вкус – дородный, потный отец, который постоянно обмахивался платком и говорил что у них в Нью-Йорке так не жарит и вообще лучше бы съездили к матери во Флориду, чем через пол мира тащиться. Мать, худая и длинная палка, которая нацепила на себя все украшения которые только можно, а теперь ныла что пальцам и ушам больно, но из-за отека не снять. И, конечно же – сынок, в которого могло поместиться два Геба, настолько он был толст, лицом же и вовсе разве что не уродлив. Проныра даже хмыкнул, и мысленно подумал, что для полного комплекта этим америкосом не хватает только очкастого шнура со шрамом на лбу. Для полного комплекта, так сказать. Стереотипы они такие – подними угол ковра и найдешь сотню подобных.

— Прошу не отставайте, мало ли что может произойти с вами в этих древних переходах, — зловещим голосом произнесла экскурсовод.

Проныра чуть скривился. Ему никогда не нравились американские акценты, такое впечатление, что им в детстве на язык гирю повесили и они забыли что в английском языке есть оттенки ничуть не менее благозвучные, нежели бархатные нотки во французском, или отзвуки марша немецкого.

Геб, уже почти зайдя под сени еле разгоняемой тьмы пирамиды, оглянулся. Там, вдалеке, он увидел четыре черные фигуры, которые двигались к пирамидам. Что ж, у него было примерно пол часа до того как его найдут и устроят очередную головомойку. Стоило ли оно того? конечно стоило.

Ланс погрузился во тьму. Проход, довольно узкий и тесный, даже меньше двух метров в высоту, освещался лишь лампами дневного света, подвешенными по углам. Экскурсовод начал свой рассказ, в котором в первую очередь она упомянула тех кто первыми прошел здесь спустя века, и о известнейшем переводчике, который первым надломил тайну Египетских иероглифов. Дородный американец как раз начал бурчать на тему что он этих самых иероглифов не видит. Геб был готов нападать ему по заднице, лишь бы он быстрее шевелил своими окороками. Время Проныры утекало сквозь пальцы и совсем скоро здесь появятся рассерженные маги, которые вряд ли будут довольны таким финтом. А юноша еще не увидел самое сокровенное – зал царицы.

— Здесь, за поворотом, — леди вновь добавила в голос таинственности, – начинается настоящие ходы пирамиды. Будьте осторожны, ведь кто знает, какие ловушки пропустили исследователи.

Особо чувствительные вздрогнули, кто-то из детей прижался к родительскому теплу. Ланс только сжал в кармане рукоять своей бабочки. Пусть это и граничило с театральным абсурдом, но так все же было поспокойнее.

А перед поворотом, толковые осветители специально не повесили ламп и в мерцании сумрака тенями играл арочный проход. Гуськом, в цепочке, проходили туристы, самые ловкие даже умудрялись щелкать камерами без вспышек, игнорируя все запреты и штрафы. Дошел черед и Ланса. Он глубоко вздохнул и сделал шаг, а потом понял, что шаг все продолжается.

Внизу живота возникло такое чувство, будто парнишка пропустил ступеньку, мелькнула группа, уходящая дальше, а юноша кубарем полетел по какому-то желобу. Сверху, над головой, медленно вставала назад, казалось бы, монолитная плита.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:43 | Сообщение # 47
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Несколько ссадин, ушибов и синяков спустя

Герберт сверзился прямо на пол какого-то отсека и лишь неизвестное доселе ему чувство, помогло ему в полете перевернуться и упасть на носки ног и пальцы рук, изогнувшись в странной дуге. Уже через мгновение, плюхнувшись на задницу юноша стал потирать все что можно было потереть, потому как при падении и катании по желобу, он успел довольно таки сильно все отбить. Ну а полет с почти трехметровой высоты не прибавил короткому путешествию должного комфорта.

Когда боль поутихла, юноша поднялся на ноги. Вокруг был тьма, едкая, вязкая, как смольной развод. Но страха не было, только такое томное предвкушение, как у любовника, которого на белой простыне ждет обнажённая любимая.

— Приключение, — протянул Герберт, и эхо вторило ему, отражаясь от близких стен. – И ни какого Трио под боком. Мечты, мать их, сбываются.

Ланс начал ждать, когда его глаза чуть привыкнут и тьма обернется сумраком, но этого почему-то не происходило. Видимо здесь его задатки кота-анимага не работали, что не очень приятно. Ну, хотя бы на четыре лапы приземлился, что уже радует. Значит не зря жилы из себя в берлоге тянул.

Проныра, обнажив палочку, достал из кармана свою зажигалку. Щелкнул кремень, вспыхнуло бензиновое пламя, и в руках юноши оказался маленький огонек. Говорят, если долго так держать бензиновую Зиппо – можно ожог получить, но Ланс не верил в подобные мифы. Как-то раз он на спор продержал Зиппо весь день, пока не кончился бензин. Никакого ожога на ладони не осталось, а вот когда Симус попробовал дотронуться до зажигалки, то чуть пальцем не приплавился, потом еще неделю дулся на слизеринца, что там так не весело подшутил над ним.

Почему же Ланс не использовал Lumos, так ведь кто знает что там будет впереди. А что бы использовать палочку, нужно сначала «заноксить» белый шарик, а потом уже действовать в темноте. Нет, это было слишком глупо. Так что юноша вытянул вперед левую руку и стал в отсветах огня искать выход.

— Ну и где ты выход мой родимый? Иди к батьке, не обижу…

По книгам Ланс знал, что в таких ситуациях нужно обязательно слушать не только свои мысли, но и голос, иначе можно запутаться в собственных переживаниях и иллюзиях. В том что выход был, Геб не сомневался, оставалось только его найти. В какой-то момент пламя зажигалки дрогнуло и чуть изогнулось.

— А вот и ты, — Геб подошел поближе и увидел в стене прем, достаточный чтобы в него прошел среднего роста человек, не страдающий пивным животиком.

Ланс, встав бочком (мало ли какое копье вылетит), двинулся вперед. Порой в отсветы попадали любопытного вида ниши, в которых сверкал коварный золотистый блеск, или иные иероглифы, изображающие цапель, чьи глаза отсвечивали гранями камней. Но Ланс даже не думал достать ножик и выковырять что-либо. Во-первых, а ну как ловушка, в потом – куда ему весь этот хабар складывать, если он даже не знает сколько так придется блуждать. Ведь пирамида огромна, и ходов. Скрытых от взоры обычного человека, в ней может быть тьма тьмущая. Недаром ведь Разрушители до сих пор её исследуют.

— Куда идем мы с пяточком - большой-большой секрет, и не расскажем никому – нет-нет, нет-нет, нет, нет.

Напевал Геб какую-то строчку, которую частенько повторял славянский священник, когда шел вглубь церкви за какой-нибудь снедью для приютских. Ровно через двести двести двадцать два шага тоннель закончился, и парень оказался в новой комнате.

Она была намного больше предыдущей, настолько большой, что брошенная вверх увеличенная заклинанием скрепка, упала на пол, так и не коснувшись потолка. Но не только свод был высок и далек, но еще и крайняя стена уходила куда-то вдаль, теряясь в чернеющей бездне. Ланс поднял увеличенную скрепку чарами левитации и с силой бросил её через всю залу. Две, четыре, почти семь секунд. Раздался первый звон, а потом и второй – сперва ударилась о стену, потом упала на пол. Герберт прикинул в уме, получалось, что комната в длину метров сорок, если не пятьдесят.

— Ебнврт, я вам что – самолетик который смог, чтобы по ангарам гулять? – процедил Проныра и пошел дальше.

Он ощущал себя словно Гендальф в Мории. В руке лишь маленький огонек, а вокруг таинственные, уходящие в высь своды древнего строения, на колоннах которых притаились урки, пардон – орки.

Ланс продолжил считать шаги и напевать свой любимый мотивчик бессмертного Боба Марлей. Это помогало ему не теряться в глубинах разума и не страдать иллюзиями теней, алчущих дотянуться до глотки.

На тридцатом шаге пламя вдруг дрогнуло и резко погасло.

— Что за…

Герберт принялся щелкать кремнием, но вылетавшие искры не разжигали огня. Раз за разом, щелчок за щелчком, а эффект нулевой.

— Да зажгись ты уже! – прикрикнул Геб.

Раздался очередной щелчок, а потом дикий рев турбины, а быть может – дракона. Глаза резанула яркая вспышка, и на миг даже ослепило. Ланс повернулся к стене, в сторону которой шел все это время и замер разинув рот. На него двигалась огромная стена ревущего и плюющегося оранжевого пламени. Она была метров пять в высоту – как раз дотягивала до свода и восемь в широту, лаская своими языками стены. Сзади прозвучал громкий отзвук удара камня о камень. Геб понял, что это захлопнулась плита, перекрывая вход в спасительную кишку.

— Ну нихуя ты загорелась, — прошептал юноша.

Шарики в голове закрутились с бешенной скоростью. Мысли сменялись одна другой с такой скоростью, что уже через пару мгновение, Ланс отбросил около десятка вариантов спасения, выбрав из них самый сумасшедший.

Парень тут же плюхнулся на корточки, ограничивая площадь собственного тела раза в три. Потом охватил мысленно пространство вокруг себя и произнес простое:

— Wingardium Leviossa.

Это не потребовало даже ощутимого количества сил, не сложнее чем перо поднять. Ну а Геб мигом почуял, как его накрыло легкой пленкой ветра. А стена уже почти дотянулась до незваного гостя. Оставалось совсем немного и Геб закрыл глаза. Нет, вовсе не из-за страха, а просто чтобы сетчатку себе не спалить. Спину лизнул жар преисподней, рядом с ногой капнула лава, от распекшегося свода, но Геб остался цел, а пламя ушло дальше и вскоре столкнулось с противоположной стеной, распавшись на маленькие звездочки, покатившиеся по расплавленному полу.

Герберт поднялся и огляделся. Он стоял на островке среди моря застывающей лавы, от которой поднимались темные клубы выпаренной пыли. Как же юноша выжил? О, если вы еще не догадались То Ланс не станет утруждать себя объяснениями. Может, когда-нибудь потом.

Прозвучали новые отзвуки шуршащего камня и в комнату хлынули потоки холодного воздуха. Пыль мигом осела, а лава обернулась холодной коркой. Впрочем, уже через мгновение она задрожала, затрещала и вскоре комната приобрела свой первозданный вид. Да уж, если в строительстве принимали участие только люди, лишенные колдовства, то вот ловушки ставили явно опытные маги. Проныра съест свою шляпу, если он что только что избежал участи быть спаленным не Высшей Магией.

— Ну ты, подруга, зажгла конечно, — хмыкнул парень, щелкнув кремнем.

В этот раз появилось столь долгожданное, но, что важно – миниатюрное пламя. Ланс даже выдохнул, потому как до этого непроизвольно задержал дыхание. Проныра пошел дальше.

Триста тридцать три шага спустя





За спиной послышался очередной каменный скрежет, отсекающий комнату от рукава.

— Да вы издеваетесь, — выдохнул Проныра, который ждал вовсе не такого приключения.

Проныра стоял в центре помещения и понимал что сейчас будет очередной:

— Пизд…

Возглас студента заглушил грохот падающей воды. Спереди и сзади прямо из стен вытекали тонны воды. Вот только она была не прозрачного или синего цвета, а кислотно зеленого. А все, что соприкасалось с ней, начинало шипеть и искривляться, плавясь внутри себя самого. Кислота! Вот что это было и ничто иное.

И вновь, лишь закусив губу, острый ум и смекалка слизеринца нашли выход из положения. Трижды мелькнула палочка, трижды прошептали губы заклинание, а вокруг юноши засветилось три самых простеньких щита. Один перед ним, другой под ногами, а последний над головой. Чары против помех. Простейшая, элементарнейшая защита, отталкивающая любую физическую материю, обладающую подходящими характеристиками векторной направленности и скорости. Даже ребенок бы справился.

«Не время для нумерологии, засранец» - мысленно заорал на себя Геб и с диким воплем:

— This is spartaaaaaaaa, – ринулся на стену из зеленой кислоты.

Но столкновения не произошло и в этот раз. Кислота попросту обтекала юношу, а тот все бежал, будто Моисей, раздвинувший море. Вскоре впереди показалась мерцающий провал выхода, сквозь который почему-то не могла просочиться смертельная жидкость. Когда до выхода оставалось совсем не много, Ланс попросту прыгнул, влетев в спасительный проход. За спиной будто желе застыло. Желе, которое разъест вас до самой души.

— Давай-ка немного отдохнем, — просипел Герберт, сползая по стене.

Вскоре он заметил, что капли кислоты обожгли его тело и буквально изничтожили рубашку. Что ж, несколько точеных ожогов и минус одна рубаха, это всяко лучше домашней музыки, которую ты уже не слышишь. Еще одно заклятие Высшей Магии осталось позади, поверженное первым курсом Хогвартса, воистину – лучше школы волшебства на этом долбанном сине-зеленым шарике.

Четыреста сорок четыре шага спустя

— И почему я не удивлен, — потер Ланс виски, когда вот уже в третьей комнате он услышал за спиной звук перекрывающегося прохода. И ведь он почти час провел за тем, что пытался избежать какой-либо ловушке. На какие он только ухищрения не шел, какие чары не применял, а все без толку.

Тут, неожиданно, вновь отличилась зажигалка. Её короткое пламя в мгновение око вытянулось в цельный столб, коснувшись высокого потолка.

«Профаны» — подумал Герберт накидывая на себя чары головного пузыря.

Вся атмосфера вокруг, если верить зажигалке, была одним сплошным едким газом, который наверняка имел фатальный последствия. Вдохнешь такой и труп. Почему же не помер Ланс от первого вдоха? Вы когда-нибудь были на свалке Скэри-сквера? Нет? Так вот – там такие испарения, что даже дождь именно в свалочной местности явно кислотный.

Проныру немного повело, на мгновение все померкло, но он отдышался в пузыре и спокойно пошел дальше, освещая себе путь огромной свечой.

Как говорил один из любимых персонажей – чтобы пройти через Троянскую стену, не потребовалась вся многотысячная армия греков. Нужен был лишь один смышленый царь, дюжина воинов и деревянный конь…

— ‘Вилсь ше, — пронеслось по комнате.

На самом деле это было «Двинулись дальше», но чары головного пузыря имеют свои недостатки.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:44 | Сообщение # 48
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Пятьсот пятьдесят пять шагов спустя

— Один, — произнес Геб.

— Два.

Прошло чуть-чуть времени.

— Три!

И в тот же миг, по комнате, точной копии предыдущих пронеслось:

— Шмяк! – дверь за спиной закрылась, в третий четвертый раз, отсекая Герберту пути к спасению.

И в этот раз никакие ухищрения не помогли парню избежать ловушки.

— И что у вас на этот раз, пидрил…

Все одной буквы не хватило Лансу, чтобы завершить фразу, как земля заходила ходуном. Ни секунды не раздумывая, Проныра плюхнулся на живот, и сделал он это не зря. В центре комнаты прямо из земли стали вылезать громадные мощные руки, которое создавали убойный грохот, которому даже рев самолетной турбины проигрывал.

Земляные хваталки делил то, что им и положено – он хватали все вокруг. Но поскольку хватать было нечего, то с ужасающим громыханием земляные пятерни смыкались в воздухе, обращаясь в огромные кулаки.

И вновь Ланс сразу же нашел решение. Разум его был наточен словно абордажная сабля пирата, но в то же время – сэра Фрэнсиса Дрейка, который принес на своем черном парусе победу англичанам, в битве с во много раз превосходящими силами испанцев. И этот самый, наточенный разум, не зная устали, разил беспощадно и не зная промаха, открывая все новые и новые возможности там, где другие видели лишь тупиковую безысходность. Очередное заклятие Высшей Магии не имело и шанса против того, кто носит прозвище Проныра.

Ланс разбежался и прыгнул. В тот же миг под ним сомкнулась громадная каменная ладонь, образуя кулак, всего пары ударов сердца не хватило этому голему, чтобы сломать ноги юноше и свергнуть его на землю. Но вот хваталка стала размыкать пальцы, и Геб, осмотревшись, прыгнул еще раз, покачнулся, но устоял.

И так раз за разом, с нечеловеческой ловкостью, развитой упорными тренировками до свиста жил, с кошачьей грацией, появившейся благодаря занятиям анимагией до крови из носа. Ланс, придерживая шляпу рукой, прыгал по каменным рукам, одно касание которых сломало бы все кости в его теле.

Взлетев в воздух в последний раз, Проныра перекувырнулся в воздухе и упал по ту сторону заграждения, убрав инерцию перекатом. Геб поднялся, отряхнулся, провел пальцами по поле шляпы, а потом сплюнул.

— Знай наших! – крикнул он и двинулся дальше, в очередной коридор.

Шестьсот шестьдесят шесть шагов спустя

В этот раз Ланс даже не стал как-либо ухищряться, дабы не попасть в ловушку. Как только закончился тоннель, юноша, готовый ко всему, или почти ко всему (к сотне голых гурий с кувшинами полными вина, обычно готов бываешь никогда), вступил на холодный камень новой комнаты.

Лишь коснулся мысок кладки, как на стенах зачадили масляные лампы, еле заметно прореживая темноту. Проныра подождал немного, потом пожал плечами и двинулся дальше. Каждый шаг откликался звоном колотящегося сердца. Проходили секунды, даже минуты, а опасность все не являла себя. Геб стал нервничать. Неизвестность была страшнее любой иной ловушки, ведь разум сам начинал играться с реальностью, подкидывая все более и более невероятные картины итог которых один – смерть.

Но все же пирамида не стала нарушать традиций. Впереди прозвучал металлический скрежет. Ланс вытянул вперед зажигалку и наставил палочку на предполагаемую цель. И сердце билось, словно вскачь понесшая кобыла, а парень все не мог предположить, что ждет его там, где лучи пылающего масла щекотят мрачный саван тьмы.

И тут на свет вышло оно. Бесполое, величественное существо. Это был сфинкс, которого узнать несложно по кошачьем телу и человеческому лицу. Вот только он был не из плоти не из камня, а из переплетениях металлических пластин, которые дрожали будто крылья стрекозы. И хвост железного голема, столь огромного, что лапой мог и Хагрида пришибить, оставлял длинные и глубокие порезы на стенах. В длину существо было метров шесть, а в высоту все четыре.

Раздался страшный рык, не похожий на животный, оттененый сталью и неминуемой гибелью. Ланс будто почувствовал родство металла с той тканью, которая была подшита в шляпу и из которой была сделана бандана. Все было просто – ни одно заклинание, на которое способен Герберт, не пробило бы защиту монстра. И уж точно, не человек состязаться в ловкости со сфинксом, пусть и искусственным. Это была абсолютная ловушка, неминуемая смерть, закрытый тупик.

Ланс обернулся – дверь не была закрыта. Значит не тупик, ведь он мог сбежать. Так просто было развернуться и броситься опрометью в чернеющий провал. А сфинкс все стоял, будто выжидая решения – сразись и умри или убеги и не забудь. Но в этот раз Ланс не почувствовал двойственности.

Принц внутри юноши жаждал схватки, достойной последней стать во век, а уродец привык к крови и боли, привык что любой враг будет повержен, стоит лишь обнажить клинок, лежащий в кармане бридж. Проныра повернулся спиной ко входу и сделал шаг вперед.

Сфинкс пригнулся, зарычал, топорща пластина, похожие на циркулярный пилы. Всего одно касание, одно неверное движение, и юношу расчёт на мелкие кусочки. Да даже верное движение и скорость на пределе сил не спасут его в этой клетке, будто специально подогнанной под габариты твари.

— Иди сюда, гнида железножопая, — прорычал Ланс.

И сфинкс послушался, он прыгнул, прыгнул и Ланс. Голем полетел назад, а Проныра, кинув себе под ноги огненную бомбочку, ринулся назад. Взрыв, пыль, и рев. Безумный рев монстра, чья лапа угодила в лапу, чьи пластины помялись и запутались в каменной кладке.

А потом, тут же, не ожидая даже стука сердца, Ланс кинул вторую бомбочку, в которую влил почти все свои силы. Огненный шар, размером с баскетбольный мяч, врезался в каменный свод и прогремел оглушительный грохот. А потом вновь удар камня о железо и теперь уже хрип, последний – предсмертный.

Осела пыль и стало видно следующее. Правая передняя лапа сфинкса была измята как тетрадный лист, уйдя в коварную яму. А голова и шея чудища, были пробиты огромной глыбой, которую выбило взрывом. Ланс чуть пошатнулся, но не от удушья как в прошлый раз, а из-за того что сил у него оставалось немного.

Но выпрямившись и вскинув подбородок, Проныра смело пошел к открывшемуся в противоположной стороне выходу. Однако, когда он дошел до поверженного голема, то остановился параллельно с его головой. Гбу дико хотелось курить, но пачку сигарет он предусмотрительно оставил в сундуке. Так что пришлось в очередной раз сплюнуть.

— Я бы назвал тебя Голиафом, — хмыкнул слизеринец, прикидывая размеры «камешка» пробившего голову непобедимого врагу, которого не возьмешь ни магией, ни мечом. – Но ты уже подох и не оценишь юмора.

И с этими словами, Ланс ушел из очередной комнаты ловушки. Оставляя за спиной очередную смертельную опасность.

Семьсот семьдесят семь шагов спустя

Геб устал. Хотя, вернее будет сказать – изнемогал, двигаясь на последнем издыхании, держась за стену рукой, как припадочный за перила психбольницы. Ноги его, покрытые синяками после спуска по желобу, болели и буквально стонали от каждого шага. Спина, покрытая маленькими ожогами от кислоты, трещала при каждом неловком движении. Бока, растянутые сумасшедшим прыжками среди каменных рук, мешали нормально дышать. Легкие, опаленные огненной стеной, плакали от слишком спертого воздуха. А нутро, нутро то и дело рвалось потерять сознание из-за магического истощения. В обычный день, Проныра ощутил бы лишь легкое недомогание после такого финта с бомбочкой, левиосой, щитами и прочим, но все вкупе – это было уже слишком для почти четырнадцатилетнего парня.

И тут, когда Ланс уже надеялся увидеть свет в конце тоннеля, он отсчитал очередные сто одиннадцать шагов и оказался в новой комнате.

— И смерть его – смерть бесславного ублюдка, — усмехнулся юноша, продекламировавший одну строку из старой книги.

Эту ловушку он, скорее всего не переживет, и все же Ланс плелся дальше. Плелся в темноте, ведь не было сил держать зажигалку, без опоры, ведь не было её здесь кроме стального стержня, так и не надломившегося внутри. Просто плелся вперед, к безумной цели, не желая признавать то, что глупцы называют – бессилием.

Но вот вспыхнули факелы. Десятки, сотни факелов в едином порыве зажегшись ярким пламенем, ослепили Проныру. Тот не выдержал еще и этого и упал. Упал, как подбитый лебедь, недавно гордо паривший в небе. Но упал – не значит сдался.

Юноша приподнял голову, изнывая от боли в позвоночнике и шеи и увидел. Увидел как там, в самом конце комнаты, вместо очередного выхода, стоит золотой трон. Это был трон не чета тому, который стоял в Букенгемском дворца. Трон Букенгема, казался деревенской табуреткой, по сравнению с этим Королем Тронов. Одного лишь золота здесь было столько, что можно было прокормить всю Африку и еще останется для помощи Южной Америке. И это не считая драгоценных камней, которые сияли в количестве несметном, сравнимом лишь с тем, сколько звезд выкатывает каждую ночь на чистый черный небосвод. А ведь есть еще историческая ценность…

Но Герберт не обращал внимания на трон, он смотрел на того, кто сидел на нем. Это был скелет, обычный скелет, не мумия или еще чего, а костяной весельчак, настолько древней. Что кости его уже пожелтели, и не было даже ни ниточки дорогой одежды, в которой он в последний раз воссел на свой игристый-желтый стул. Руки его были скрещены на манер всех мертвых фараонов, а глазницы, эти пустые чертовы глазницы, даже после смерти смотрели с вызовом и презрением.

И Геб рассмеялся своим самым обычным смехом, который можно было спутать с весенней капелью. А стены эхом вторили ему, беснуясь в диком хохоте.

-Да чтоб меня завалил какой-то вековой трупак… — вдруг прохрипел лежащий парень. – Я, мать ваших фараонов и цариц, Герберт, епта, Ланс из Скэри-разорви-эту-дыру-Сквера!

И Проныра поднялся, поднялся на негнущиеся ноги, дрожа как осенний лист на шквальном ветру, поднялся и пошел. Пошел качаясь, сжимая зубы, до крови из десен, сжимая палочку до крови из ладони, но все же пошел. Он упал, разбив нос о камень, сглотнул кровь из десен и губ и снова поднялся. И снова пошел, скрипя всем, чем можно было скрипеть, стонал на все лады, и проклинал все и даже то, чего бы никогда не проклял.

Он падал и хрустели кости, но вставал и стонали жилы. Лицо его было покрыто кровью, губы разворочены, как после поцелуя с «железным конем» (п.а. пыточный инструмент), а он все шел, чередую падения и подъемы. Когда же до трона оставался всего шаг, Проныра вновь упал. Но на этот раз руки не слушались его, ноги не подчинялись, а позвоночник, казалось, и вовсе исчез из тела.

Пройдя весь этот путь крови и боли, Ланс пал ниц перед ступнями мертвеца, перед его троном из золота и камений. Пал ниц перед всем, что ненавидел всей душей, перед всем, что олицетворял и этот долбанный стул и труп, сидевший на нем.

И вы думаете, в этот момент в Лансе проснулась что-то, что могло бы сдвинуть все горы и повергнуть любого, самого сильного врага? Или что ему явился один из его далеких предков и вручил тайное знание? Или что открылись шлюзы вселенной и самая магия втекла в избитое и израненное тело волшебника? Нет, ничего этого не произошло.

Лишь две минуты минуло. Лишь сто двадцать щелчков на разбитых часах… Ланс, открыв глаза, взревел как раненный бизон, он зубами вцепился в свою руку и прокусывая её до самого мяса, стал подниматься. Сквозь боль, застилающую взор, сквозь крики сухожилий и плач мышц, сквозь мольбы разума остановиться и позволить сердце прекратиться биться, сквозь дикий холод старухи с косой, Гею поднялся на колени, а потом сделал рывок.

Мелькнуло смазанное пятно и вылетел сжатый кулак, устремившийся в черепушку мертвеца. И лишь коснулись окровавленные костяшки древней материи, как та рассыпалась прахом, не создавая ни единого препятствия. Ланс, не имея ни шанса справиться с инерцией, плюхнулся на трон, выбрасывая в воздух облако костяной пыли.

И вновь забегала секундная стрелка, а потом прозвучал юношеские смех. Хотя, пожалуй, в этом смехе слышались нотки человека, который успел чуть повзрослеть, потому что кое-что понял. Понял о Хуфу, о Флитвике и, что важно, о себе.

Хуфу, величайший фараон, был первым человеком, простым человеком, который одолел Темного Лорда. Мечом он поверг всю мощь магии тьмы и черноты. И он ушел, ожидая равного себе по силам противника. Противника, который преодолеет всю мощь магии, и сразиться с ним – с Хуфу. И Ланс преодолел. Он, самый слабый ученик курса, прошел через Высшую магию всех стихий, сразился с существом, которое невосприимчиво к этой самой Высшей Магии, а потом еще и разнес на молекулы самого фараона.

Мог ли Геб забрать с собой этот трон, или хотя бы самый маленький камень? Трон – вряд ли, камень – конечно, ведь это была его добыча. Но сегодня он получил приз куда более желанный, нежели бренчание золота и шуршание купюр.

Чего хотел Флитвик, не произносивший ни слова на «занятиях» от юного ученика? То, чего никак не мог достичь и понять сам ученик. Флитвик хотел выжечь из юноши страх, страх перед своей слабостью и силой других магов. Тех, которые заклинание увелечение способны разнести стол и древнюю кладку под ним, или с помощью чар отталкивания проломить свинцовый лист в пол метра толщиной. Флитвик хотел донести до Геба, что тот не обязан выживать – тот может побеждать.

Флитвик хотел чтобы его подопечный не знал, а понимал. Что все боевые искусства были созданы слабыми, для защиты от сильных. Чтобы он помнил … да хотя бы о том же Брюсе Ли, человеке который не знал поражения, и в котором было лишь пол сотни кило весу. Но человеке, которые с шести лет упорно тренировался доводя себя до кровавых пузырей из носа. Помнил о Кеннеди, могущественнейшем человеке того времени, которого повергли из простой снайперской винтовки.

Помнил о Македноском, Хуфу, Ярославе, Аямаке, и многих других людях, которые побеждали Темных лордов и Великих Черных Магов, не имею в душе магии, лишь крепко держа в руках свой меч.

Флитвик хотел, чтобы юноша избавился от страха. От этого проклята страха, который цепями приковывает птиц к гнезду, а людей к родительскому дому и уюту теплого очага. Он хотел, чтобы волшебник, владеющий обеими крыльями, наконец взмыл в небо и парил в вышине наравне с тем, кто решил учить.

Какая добыча досталась Лансу? Геб заполучил в свои руки лучшее оружие, перед которым не устоять и от которого не защититься – трезвый, острый ум. Геб получил лучший щит, который готов отразить любое нападение и защитить того, кого возьмет под свое крыло – отважное сердце. А так же Геб получил величайшую силу, перед которой не устоит ничто иное в этом мире – веру, веру в самого себя.

И нужно ли было после этого золото или драгоценности? Великие силы магии или древние артефакты? Тайные знания или величественные предки? Нет, нужно было лишь два слова.

— Я победил! – во всю мощь легких закричал молодой мужчина.

Герберт ощутил, как начал раздуваться, подобно шару, чтобы потом распасться на миллионы маленьких частей.

Лишь мгновение спустя

Ланс открыл глаза и даже не зажмурился, когда солнце метнуло свой острый лучик ему в лицо. Проныра лежал перед пирамидами Гизы, на маленьком каменном плато, среди песка. А там в вышине плыли облака, закрывая за собой синеву неба.

— Ehabarkaim!

— Nukahebe!

Герберт повернул голову и увидел что к нему бегут двое людей, обнаживших палочки. Солнце придавало сил юноше, словно отмывая его нежными руками и разжигая внутри почти угасшее пламя, всегда идещее рука об руку с черноволосым, теперь уже – молодым мужчиной. Но сил все же было слишком мало, чтобы встать. Но вот Геб увидел эмблемы на тюрбанах арабов. Это были занки Стражей.

— Мусора поганые! – вдруг вскрикнул Проныра, вскакивая на ноги. – Волки позорные! Х…й вы меня словите. Гондоны!

И Ланс побежал. Даже не понимая, что в его стоянии бежать невозможно. Но все же в спину ударилось заклинание, и мир погрузился во тьму.

Неделю спустя

Неделя, вот сколько ушло у Билла чтобы потрясти своими связями и замять дело о «расхитители гробниц Герберте Лансе». А ведь все потому, что на голове юноши неведомым образом очутилась утерянная некогда корона древних фараонов. Сам юноша, сидя в кутузке, считал что легавые подкинули ему эту безделушку, дабы раскрутить англичан на долг. Ведь Герберт мог мамой поклясться, что никакой короны с собой не брал из той пещеры. Да он вообще нечего не брал! Впрочем, копы даже не поверили в существование пещеры. Мол они там группой магов все обшарили, никакого прохода нет и не было, а ты, мол, простой удачливый воришка.

— Где он?! – крикнула разъяренная Миссис Уизли, влетая в участок Стражей.

За ней следовал Мистер, Билл и Аби Бай, выступавший одновременно и сведущим переводчиком, и кем-то там еще. Два Стража,к оторые должны были выдать «оправданного» опешили от такого напора.

— Бедный мальчик пережил такой кошмар – потерялся на магловской экскурсии(такова была официальная версия, вскоре выдуманная Гебом), а вы его под замок на неделю! Да к самым отъявленным уголовникам! А ну говорите немедленно или я разнесу здесь все к Мордредовой матушке!

Стражи, конечно, не носили фамилию Ланс и не знали что ведьм злить нельзя, но даже без перевода они подорвались. Схватили волшебные ключи и понеслись к камере. Фурия по имени Молли Уизли следовала за ними как коршун за несчастной добычей.

Дрожащими руками Страж стал тыкаться в замок. Пока наконец не щелкнула пружина и со скрипом не отворилась дверь. Молли уже хотела было ворваться внутрь, но так и застыло на пороге.

Среди нар и каких-то тучных мужиков в наколках, сидел улыбающийся Герберт Ланс, бренчащий на гитаре. Причем явно – не его. С каким-то пьяными лицами точно такими же пьяными интонациями, народ голосил на разные тона, заглушая голос самого Геба:

Владимирский централ (Ветер северный)

Этапом из Твери (Зла немерено )

Лежит на сердце тяжкий груз

Владимирский централ (Ветер северный )

Когда я банковал (Жизнь разменяна)

Но не очко обычно губит.

А к одиннадцати туз.

— Они что, пьяные? – прошептал Аби бай на ухо Стражу.

— Да они ведь русские, — пожал плечами араб, отодвигающийся в сторону от мадам. – Они себе могут кровь пускать и пить её. Все равно там алкоголя больше, чем самой крови.

Вдруг гитара замолкла, как и песня на красивом, но чуждому слуху языке.

— О, — было видно, что Ланс слегка окосевший. – Братки, пришла моя вольница. Ну, мир вашему дому.

Оставив гитару на нарах, Проныра поднялся на ноги и, шатаясь, направился к выходу.

— Эй, Музыкант, — олкикнул волшебника самый тучный и самый наколотый зэк. Чей английский был еще хуже чем французский Герберта. – Если быть в Ведьма Улица, спросить Витьку Грома. За всегда помогу.

— Спасибо бугор, — кивнул Ланс и был таков.

Дверь со скрипом захлопнулась, отсекая отзвуки песни. Молли тут же заключила Ланса в медвежьи объятья, а тот вдруг позеленел и приложил ладонь ко рту. От таких приветствий можно было и сблевануть. Кто ж так пьяных давит то?

— А теперь честно, молодой человек – вдруг произнесла Миссис. – Где ты был?

— Оооо, — протянул Ланс у которого перед глазами были сразу три опекунши. – Я прошел долиной смертной тени среди страны хаоса и отчаянья, и сам Ктулху мне шептал: «Лаааааанс, кто пойдет за Клииинкским, Лааанс?».

После этого Греберт, придерживая шляпу, все же сблеванул. Причем тут шляпа? Ланс не мог позволить себе потерять стиль и шарм, даже сблевывая алкоголь и чёрствый хлеб. Путешествие в Египет подходило к концу.

Глава опубликована: 20.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже


Сообщение отредактировал Shtorm - Вторник, 19.11.2013, 13:45
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:48 | Сообщение # 49
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 23

1 сентября 1993г Англия, вокзал Книгс-Кросс платформа 9 и ¾





Первое сентября – замечательный день, праздничный день и бесповоротно ужасный день в своей абсолютной безысходности. Герберт, еще немного вытянувшийся за лето, сверкая своим бронзовым загаром, ровно лежащим по всему телу, собирал целый аншлаг взглядов.

Не то чтобы это его раздражало, но он все еще не любил когда на него пялились как на скульптуру. Вот захочется ему в носу поковыряться и нифига не получится, потому что всегда найдутся те, кто это непременно заметят. Кошмар, одним словом. А тут еще и Золотое Трио, которое должно было следить за Гебом. Мол Миссис и Мистер попросили рассудительных Гарри и Грейнджер приглядеть за недавно откинувшимся ЗэКа. Что удивительно – ребята согласились. Гренйджер потому что не могла упустить возможность покомандовать кем-либо и показать свою мнимую взрослость. Гарри просто потому что не умел говорить «нет» на просьбы других людей. Один только Рон не был доволен таким поворотом, как и сам Ланс.

— Герберт, сними шляпу, — вдруг потребовала Грейнджер, когда четверка волшебников наконец нашла почти пустое купе.

За исключением спящего человека на верхней полке, в нем действительно никого не было. Ланс, тяжко вздохнув, закинул свой сундук под сидение, исключительно из-за привитых на какую-то часть гоблином манер, подсобил Гермионе закинуть её торбу на свободную полку. Незаметно показал средний палец всему трио, когда те повернулись к газетному листу и, наконец, растянулся на одном из сидений, заняв его полностью.

Конец каникул был просто превосходен. Ланс настолько насытился двумя экскурсиями, что все свое свободное время проводил на пляже. Там он успел познакомиться с просто чудовищным количеством народа. У него завелись приятели в Бельгии, Украине, Японии, Македонии, Франции, Германии, Польше, Америке, Мексике, Бразилии, Канаде и… да много где. Со всеми Геб умудрялся найти общий язык, а в случае с девушками, еще и место, где этими языками можно соприкасаться. Проныра играл в пляжный футбол, волейбол, участвовал в прыжках с обрыва, полетах на парашюте за катером, в посиделках в барах и ночных клубах, играл в покер на раздевание и более интересные вещи, успел попробовать все алкогольные напитки и понять свою меру в них, вновь убегал от полиции, и гонял на спорт-каре по ночному ШаШейху, напрочь игнорируя светофоры. В общем, за шесть дней, оставшихся от отпуска, Ланс оттянулся сильнее, чем за весь месяц в Египте. В итоге Герберту даже казалось, что эти шесть дней были самыми длинными и насыщенными за всю его жизнь. Непрекращающаяся пляска эмоций и чувств, накрывающих с головой и не оставляющих не шанса.

Проныра усмехнулся. Вряд ли иной четырнадцатилетний подросток, сможет похвастаться таким летом.

— Герберт…

— Отвали Дэнжер, — фыркнул Проныра, закидывая ногу на ногу и надвигая шляпу на глаза.

Если на первом курсе он мог вытянуться на сидении в полный рост, то сейчас ему не хватало место и приходилось прислоняться спиной к противоположной стене. Сквозь подступающую дрему, Герберт услышал цоканье каблучков и щелчок замочного язычка. Когда всезнайка вернулась на место, Проныра достал палочку.

— Alohomora! – не глядя произнес он.

Раздался очередной щелчок, дающий понять что замок больше не заперт.

— Эй! – воскликнул Рональд. – Зачем ты его открыл?!

— Знаешь, — протянул Ланс. – После отсидки ценишь такие прелести, как незапертые двери.

— Ты всего неделю пробыл в следственном изоляторе, - волшебник из Скэри-сквера не видел, но подозревал что вторая по успеваемости в школе, чуть презрительно скривилась.

— Вот когда сама эту неделю отсидишь, тогда и будешь мне лекции читать.

— Миссис Уизли попросила меня приглядывать за тобой.

— Я сам за кем хочешь пригляжу, — хмыкнул Геб. – Но в приглядывание не входят ни лекции, ни нотации, ни что-либо еще.

— Шляпа…

— Отвали от моей шляпы. Но если хочешь чтобы я разделся, то я вполне могу начать со штанов.

— Больно мне надо, чтобы ты раздевался, — вновь скривилась девушка.

— Кто ж тебя знает, — пожал плечами Проныра, закидывая руки за голову. – Вдруг тебе на каникулах все же сделали гормональную инъекцию.

— Ты просто озабоченный малолетний преступник.

— А куда делся позер?

В купе потихоньку накалялась атмосфера, но вовремя нашелся тот, кто всегда встревает в самый нужный и ненужный момент.

— Может вы уже успокоитесь? – вопросительно вздохнул Поттер. – Рон, что ты знаешь о Сириусе Блэке?

Проныра мысленно шлепнул себя рукой по лицу. После такого бурного лета, он ждал целый год спокойствия в древнем замке, но, кажется, Волшебный Мир имел свое представление о спокойствие. Вот уже третий год подряд в школе назревала какая-то кавабунга. На первом курсе – психованные приспешники Темных Лордов, на втором – черно-магические артефакты, захватывающие разум маленьких девочек, на третьем – сбежавший из самой неприступной тюрьмы маньяк. Такими темпами, к седьмому курсу, Хогвартс будет участвовать в войне…

— Немного, — довольно уныло ответил Рыжий. – Только то, что он был правой рукой Сам-Знаешь-Кого и осужден сразу после войны. Отец рассказывал, что тот обезумел и убил тринадцать маглов, а так же Питера Питегрю, от которого остался всего лишь мизинец.

— Ниху… — даже Герберт был шокирован таким размахом.

— Гарри! – воскликнула Гермиона. – Мистер Уизли ведь сказал тебе, чтобы ты держался тише и не лез в неприятности. Блэк охотиться за тобой, и вместо того чтобы наводить о нем справки, стоит хоть раз в жизни следовать правилам и инструкциям.

— Очкарик, язык себе откушу, но я согласен с Дэнжер. Прилепи свое очко к стулу, глядишь — у школы будет меньше проблем.

— А тебя не спрашивали, поганый слизень! – рявкнул Уизли.

— Поганый слизень, — покатал оскорбление по языку Герберт. – Слушай, а если что-нибудь новенькое? Ну, я даже не знаю, мерзопакостный к примеру. Не, я понимаю что твоего ума на больше не хватает, но все же… Даже не понимаю как ты таким уродился, вот Билл или Близнецы, да даже Перси – умнейшие ребята, а ты…

— Ах ты…

— Рон!

Ланс приподнял шляпу указательным пальцем и увидел как Поттер держит за предплечье своего вспыльчивого друга. Рон посмотрел на товарища, а очкарик кивнул на незнокомца, прикорнувшего на верхней полке. Внимание Уизли тут же сместило акценты с одного на другое.

— Кстати, а кто это? – Рональд вдруг понизил голос до шепота.

Ну да, её богу – гениальный парень. Спящего мужика не разбудили ни гудки паровоза, ни простукивание колес, ни барабанная дождевая дробь, ни минувшие крики, но вот сейчас – он конечно же проснется, и поэтому нужно шептать. Да уж, в таких ситуациях начинаешь верить, что некоторым голова нужна исключительно чтобы в неё есть.

— Профессор Люпин, наш новый преподаватель по ЗоТИ, — спокойно ответила Гермиона, которая почесывала шеи своему огромному коту – Живоглоту. Вполне нормальный кошак, с явной примесью волшебной крови.

Впрочем, от такого заявления, Проныра аж поперхнулся.

— Откуда ты знаешь? – озвучил Поттер зависший в воздухе вопрос.

— Прочла на бирке чемодана, — пожала плечами Дэнжер, наслаждаясь мурлыканьем лоснящегося кота.

Герберт вновь мысленно приложил руку к лицу. И как он сам не догадался взглянуть на бирку? Возможно, умственная неловкость Рональда передается воздушно капельным путем. Впрочем, Ланс все равно поднялся, чтобы взглянуть на эту самую бирку. И действительно, там значилось – «Профессор Ремус Люпин, Защита от Темных Искусств».

— Могешь Дэнжер, — кашлянул Ланс.

Тут он вдруг слишком сильно втянул воздухом носом и на мгновение замер. От Мужика странно пахло. Не так, как должно пахнуть от человека, а уж про запахи за эти года Геб узнал все, что можно было узнать. Слизеринец втянул воздух еще раз и еще, принюхиваясь и морщась, как вышедший на охоту барс. Даже черты его лица на краткое мгновение, не заметное для других, приняли легкие звериный очертания.

От этого Люпина действительно потягивало лесом и, что довольно подозрительно – волком. Но это не был наносной запах, который выносишь после прогулки или встречи с животным, это был личный запах этого человека. Но, несмотря на то что Ланс любил такие запахи, от профессора пахло чуть по другому. Не приятно-освежающе, а скорее чуть грязновато и болезненно. Это не был настоящий лес и волк, а лишь какое-то подобие, причем – магическое. Внезапное догадка озарила разум юноши.

— Дэнжер, когда было последнее полнолуние?

Девушки опешила и беззвучно открыла рот.

— Ой, давай быстрее, я ж знаю, что девушки секут в таких делах.

— Вчера, — ответила Гермиона.

Проныра обернулся, внимательно посмотрел на Трио и осознал, что те ничего не понимают.

— Мдаааа, — протянул Ланс. – Ебнврт, дед совсем двинулся. Может я ему дольки просроченные подарил? – Проныра нагнулся, вытащил свой сундук, открыл крышку и стал копаться по кармашкам, приговаривая: — Да где же он… Куда подевался, мелкий засранец. А вот и ты!

Парень выудил из недр торбы блестящую финтифлюшку, которая на поверку оказался крестиком на цепочке. Это был подарок священника. Но то не был простой крестик, а крестик сделанный из чистого серебра. А серебро, как известно, отлично противостоит тем, от кого доносится запах леса и волка.

Ланс быстренько поддел цепочку под рубашку, а потом повесил крест на грудь. Придется ему год походить с таким украшением. Почему год? Ну так «ЗоТники» больше не держаться. Видать слишком хлопотная работенка. В версию про «проклятую должность» Геб верил слабо.

— Ладненько, — Проныра убрал сундук обратно и хлопнул себя по коленям. Он достал из нагрудного кармана пачку «Pirate’s Dream», а из заднего – зажигалку Zippo на которой теперь красовалась не только эмблема знаменитого виски, но и самые разнообразные Младшие руны и даже одна Старшая. – Кто со мной на перекур?

Картина маслом – разрыв парадигмы бытия. Лишь завидев сигареты в руке однокурсника, домашний пай-ребятки выпали в натуральный осадок и даже не могли собрать глаза в кучку.

— Что, никого? – чуть расстроился Ланс.

За последние дни отдыха он привык проводить перекуры за разговорами, а не в гордом одиночестве.

— Ты… ты… ты куришь?! – взвилась Гренджер, которая аж раскраснелась от такого вопиющего, по её мнению, поведения.

— Все ясно с вами, — вздохнул Ланс и вышел в коридор, захлопнув за собой дверь.

Юноша уже ждал что сейчас сюда ворвется разъяренная Дэнжер, но та либо слишком ошалела, либо наконец поняла, что вопрос перевоспитания Герберта ей не по зубам. Да и вообще – никому такой вопрос не по зубам.

Ланс подошел к окну, дернул за ручку и распахнул форточку. В лицо ударила морось хлещущего дождя, а в ноздри – ночной запах. Поезд уже миновал городские и даже посёлочные зоны и теперь пыхтел среди полей и трав. Герберт щелкнул кремнем, поджёг сигарету, а потом с наслаждением втянул чуть дурманящий дым, наслаждаясь ароматом морского бриза. Немного подержав его в легких, Проныра выдал пять толстых дымных колечек – его этому научил один Канадец, нормальный парень, курящий не табак, а некую растительность, от которой Ланса пробивало на неудержимый хохот.

Ночной ветер ласкал лицо, унося с собой белый, плотный дым, похожий на облака страны лилипутов – такие же маленькие, но пушистые. Мысли сами собой чуть замедлись, на душе стало спокойней и все вокруг показалось тягуче-размеренным. В такие вечера, Ланс всегда задумывался, а как там его друзья из приюта? Наверно Рози уже во всю отбивается от кавалеров, а Кэвин во всю помогает ей в этом. Ни для кого не было секретом, что Брикс влюблен в рыжую пацанку. Ни для кого, кроме самой пацанки. Что же до Гэвза, то тот, скорее всего, постигает сложную науку бокса, по которому тот фанател, доходя в своем поклонении до безумия.

А может быть, три друга сейчас сидят в их комнате в «св. Фредерике» и точно так же дымят, смотря в окно и думая о том, как поживает их друг в этой странной академии под названием «Хогвартс». И Ланс бы, услышав такой вопрос, вместо ответа протянул кипу писем, которые он пишет вот уже третий год каждую пятницу. В комнате, после каждой строчки, раздавался бы звонкий смех и друзья частенько бы глумились над своим другом. А тот, не краснея, гордо выпячивал бы грудь и вздергивал подбородок.

Герберт посмотрел на ополовиненную сигарету. Да – курить в одиночестве поганая затея. Всегда тянет на философствование или нечто близкое к тому. Но с кем тогда подымить в школе? Из старших курило только двое, но они были, как бы это сказать – увлечены друг другом. И присоединяться к их компашке не хотелось ну ни в какую. А из остальных любителей подымить. были только Снейп и Спраут.

Проныра хихикнул, представив как он попытается стрельнуть у Сальноволосого сигаретку. Возможно декан даже поделиться – просто не отойдёт от шока, что кто-то посмел подойти к нему с такой просьбой. Это была бы просто ошеломительная шутка, достойная упоминания наравне со Скорбной неделей.

От сигаретки осталась лишь треть, а мысли Ланса плавно перетекли на новый учебный год. Когда на доске объявлений повесили перечень дополнительных предметов, слизеринец даже не задумывался какие выбрать. Конечно же он вписал свою фамилию напротив «Нумерологии» и «Древних Рун».

Нумерологию преподавала профессор Вектор, лучшая в своем деле. В том труде, который вот уже дав года читает юноша, даже упоминались её форумла, теоремы и приводились примеры решения тех или иных уравнений. Ланс даже был несколько удивлен, что ученый с мировым именем, преподает в обычной школе. Но чего удивляться, если Хогвартс занимает первое место в этом самом мире.

Древние Руны вела Батшеда Бэбблинг, чья фамилия так же была на слуху. За её авторством были многие переводы древних текстов и рукописей, и многие библиотеки мира сочли бы за честь принять такого видного исследователя у себя. Но профессор предпочитала совмещать работу с преподаванием, и, опять же – лучшая школа в мире идеально подходила для этого.

Возможно, после начала занятий, тем изысканий Герберта увеличиться, и он наконец приблизиться к главному – созданию своих заклинаний. Для этого у Ланса уже было готово почти все. Первое и самое важное – идеи чар. Второе – структурные уравнения, что было самым важным. Например, расчет одного из заклинаний Герберта, занял собой три метра пергаментного свитка. Не хватало лишь невербальной составляющей и Старших рун.

Герберт, использовав свой не самый ординарный ум, решил что, соединив в своих чарах множественные аспекты, он сможет создать нечто такое, что вполне уровняет его шансы на схватку с любым лбом. К этой мысли его привели многочисленные записи схваток Дуэльной Лиги, которые ему поставлял Флитвик. Герберт просматривал десятки, сотни боев, прокручивая из раз за разом, замечая каждую деталь, каждый нюанс. И в голове вырисовывались чары, их структуры, назначения, цели применения и способы этого применения. Но все, опять же, упиралось в невербальный стиль и Старшие руны. Без них все замыслы юноши оставались лишь набором цифр на пергаменте и образами в голове.

Ровно десять чар, ровно десять уравнений, вот все что выудил из себя Ланс, зная что больше уже не выудит никогда. Но если бы у него получилось овладеть ими, если бы он смог использовать невербальную магию на уровне с вербальной, то этого бы хватило для того, чтобы его дорога к короне Короля Рока покрылась красным ковром. Этого бы хватило, что бы «кинуть кости» с любым психом, у которого палочка заряжена магией, накопленной за поколения чистокровных предков или врожденного таланта.

В конце концов у Ланса тоже был свой талант, помимо музыки конечно. Ведь уже на втором курсе он мог посоперничать в огненных чарах с выпускниками Хога. Как бы ни был слаб Ланс в волшебстве, но огонь подчинялся юноше так же легко, как зажигалка, загорающаяся по одному щелчку. Это даже не требовало особых усилий и сколько бы то ни было волшебства. Так же просто, как дышать.

Сигарета вдруг погасла, а по щеке резанул ледяной осколок.

— Что за… — протянул Ланс, когда поезд вдруг резко остановился на полном ходу.

От неминуемого падения Геба спасла реакция и ловкость. Юноша мигом подпрыгнул и хватился за поручень, через мгновение уже приземлившись на ноги. Но на этом сюрпризы не заканчивались.

Недавний дождь, стеной льющий за окном, вдруг обернулся градом. И теперь по стеклу тарабанили не капли, а колющие ледяные шарики и иголки. А само стекло стало покрываться коркой расписного инея, с треском захватывающего все больше и больше пространства.

Свет в коридоре замерцал, а потом и вовсе погас. По полу потянулся жидкий, но едкий туман, стелящийся и извивающийся подобно клубку змей. Ланс начал задыхаться. Его мучал ужасный запах. Запах гнили, грязи и даже не смерти, а какой-то подобии смерти. Такое впечатление, что здесь появились призраки, но призраки плотные и осязаемые, оставшиеся в этой реальности, но уже не живые.

Живот Геба скривило, глаза защипало от смердящей вони. Поминая свой прошлогодний опыт, когда получилось закрыться от запаха при помощи навыков начинающего анимага, Герберт попытался сосредоточиться, но тут вонь удвоилась в своей плотности.

И когда жалобно скрипнула оледеневшая дверь тамбура, Слизеринец, единственный кто был в коридоре, увидел их. Это были летящие черные рваны хламиды, словно прорехи бездны в искрящейся красками реальности. И где бы они не проплывали, везде мерк свет, все вокруг серело, обращаясь болотной мглой. Из под плащей вдруг показались руки. Герберт видел в своей жизни достаточно мертвецов и никогда не боялся их. Но эти руки, покрытые струпьями, с жесткой, пергаментной кожей, явно были руками трупа, но в отличии от других, они действительно пугали.

Из-за вони, Герберт ощущал дикую слабость, тело не слышалось его и Ланс рухнул, сползя по стене. Два плаща приближались и холод все усиливался. А вместе с ним усиливалось и отчаянье. Будто кто-то выпивал всю, как раньше казалось, неиссякаемую жизнерадостность юноши. Самые ужасные воспоминания стали прокручиваться в Ланса, но тот отмахивался от них, не желая вспоминать и вновь погружаться. Ланс никогда не жил прошлым и легко оставлял все зло за спиной, заменяя его жаром жизни.

Два плаща приблизились почти вплотную, но тут один вдруг резко отвернулся и буквально ворвался в купе, где сидело Трио. А тот второй, точно так же сорвался к Гебу. И с каждым сантиметром приближения, усиливалась и вонь и страх вкупе с отчаяньем.

Ланс, тяжело дыша, буквально утопая в поту, поднял палочку. Он не произнес ни слова, ни сделал не единого жеста, но с кончика его красной палочки с орнаментом в виде завитков, сорвалась слабенькая струя пламени. Плащ издал низкий визг, отшатнулся, пропуская огонь за себя, и нагнулся к Гебу.

Откинулся плащ и Проныра лишь от шока смог сдержать рвотный позыв. Там, под капюшон из черной, струящейся ткани, не оказалась лица. На голове, вытянутой, словно на картине «Крик», был лишь круглый беззубый рот, распахнувшийся подобно трубе. Все вокруг закрутилось в тошнотворном хороводе, все померкло и мир сосредоточился лишь на этом провале.

Ланс ощутил, что падает, падает и не может ухватиться, потому что внутри собственного разума не за что ухватиться.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:50 | Сообщение # 50
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
— Смотрите кто это у нас… — услышал Герберт.

Он открыл глаза и увидел перед собой ангела. Так он думал в первые десять секунд, пока не услышал.

— Ну-ка, скажи «мама», — произнес ангел голосом, льющимся потоками меда.

И Ланс услышал детский, совсем детский голосок:

— Ма-ма, — а потом понял, что это говорит он.

Это его горло исторгало эти звуки и это его маленькие пухлые ручонки, похожие на перетянутые сардельки, тянулись к ангельскому лику. К этим тонким, идеальным чертам лица, к точеному носу и скулам, к идеальному разрезу глубоких, ярко-голубых глаз и густым, но изящным бровям в разлет. К густым, черным волосам, которые могли поспорить в своем цвете с безлунной ночью. К улыбке, такой доброй, такой заботливой и нежной, что на неё хотелось смотреть вечно. И к бесконечному теплу, которая источала эта прекраснейшая из женщин.

Женщина вдруг распахнула глаза, взмахнув своими длинными ресницами, похожими на крылья бабочки.

— Фауст, Фауст! – закричала женщина. – Наш сын заговорил!

В тот же миг прозвучал оглушительный топот ног и на сцене появился новый участник. Наверно, Ланс должен был зажмуриться, испугаться, закричать от ужаса, но он лишь засмеялся своим смехом, схожим с журчанием весенней капели. Перед ним показался мужчина. Вот только лицо его было не похоже на человеческое, в нем явно проступали четкие звериные черты, будто тот был барсом или рысью.

Узкие глаза искрили своей животной изумрудностью и расширенным, но все же узким зрачком. Тело, слишком нечеловеческое тело, закованное в броню узловатых мышц и жил, натянутых как стальные канаты. А волосы, волосы этого мужчины были не рыжими, а ярко-красными, как недавно расцветший цветок пламени.

Но маленький мальчик, годовалое дитя, не боялось, оно смелось и протягивало руки к этому монстру во плоти, как его бы назвали другие. Но для Ланса этот некто вовсе не был монстром, он был:

— Правда? – прозвучал низкий, рычащий голос, похожий на сопение лесного кота. – А что сказал?

Девушка с ангельским ликом улыбнулась и чмокнула дитя в нос.

— Малыш, повтори для папы, что ты сказал маме.

Дитя рассмеялось и вновь пропищало:

— Ма-ма.

— Это…это…это… ебич…

— Фауст! Не при детях!

— А ну да, просто я волнуюсь, — вдруг стушевался красно-волосый. – Это самый счастливый день в моей жизни! Ну-ка, а «па-па», скажи «па-па».

И он протянул к ребенку руку, руку столь мощную, что она вполне сошла бы за лапу, даже ногти на пальцах были идентичны с когтями. Но ребенок вновь не испугался, а лишь крепко-крепко схватился за палец, увенчанный острым когтем.

— Па…

Но не успел последний звук сорваться с уст младенца, как по ушам резанул страшный грохот. Стены задрожали, с потолка осыпалась штукатурка, слетела с петель входная дверь, с хлопком приземлившись на пол, и там, в темноте разгоняемой отсветами камина, Герберт различил женскую фигуру в темной мантии. А потом Ланс услышал смех, безумный женский смех.

— Спрячься, — прорычал Фауст испуганному ангелу. – Спрячься сама и спрячь его. Я задержу её.

Ангел вдруг жарко поцеловала красно-волосого, а когда их поцелую закончился, Ланс увидел что в верхней и нижней челюстях выступают сюрреалистично длинные, опасные клыки.

Девушка вскинула Геба на руки, но на мгновение голова дитя оказалось над плечом ангела, и тот увидел. Увидел как красно-волосый, повернувшись к камину, взмахнул рукой. И вместе с тем взмахом взвился поток яркого, ревущего пламени, окутывающего все пространство вокруг.

Потом все что мог видеть ребенок, это синее платье ангела, несущего его не своих руках. Вот они оказались около стены, девушка что-то где-то нажала и в стене открылась ниша.

— Молчи, — вдруг прошептала девушка. – Умоляю Герберт, не издавай ни звука.

Потом поцелуй в лоб и фраза:

— Я люблю тебя.

Ангел снова что-то нажал и ниша захлопнулась. Ребенок остался в темноте и у него остались лишь звуки голосов, пробивающихся сквозь треск пламени.

— Ты думал, что спрячешься здесь. Огненный? На этом краю мира?

— Не произнеси этого имени при мне.

— А раньше оно тебе нравилось, — и смех, такой страшный, такой безумный.

— Убирайся, убирайся сейчас же.

— Нет! – смех резко прервался, переходя на визг. – Он пал!

— Что?

— Он пал! Темный Лорд пал! И это все из-за тебя! Ты ушел, бросил всё ради неё! Ради ничтожной маглы! Но я нашла тебя, отыскала, и я покараю тебя за предательство.

Тишина.

— Ты ничего не знаешь… он тебе так и не рассказал.

— Заткнись! – и вновь этот визг, высокий, режущий уши визг. – Он рассказывал мне все, я была к нему ближе всех!

Вновь тишина и треск пламени.

— Почему ты стоишь Фауст? Почему не нападаешь? Или ты думаешь, что я пришла сюда чай пить? – и смех, безумный женский смех. – Даже Лонгботтомы сражались, а ты стоишь.

— Я больше не сражаюсь, Бел…

— Не смей!

— Хорошо… Я больше не сражаюсь. Я был глуп, и за это заплатил, но я нашел что-то более важное, чем собственная ненависть. Уходи или стреляй, но моих рук больше не тронет ни капли волшебной крови.

— И почему же, из-аз неё? Из-за грязной маглы?

— И из-за неё тоже. Но еще из-за того, что кровавыми руками нельзя держать детей.

— Детей? – опять смех, казалось, что эта женщина смеялась всегда, буквально захлебываясь в своем безумстве. – У тебя не может быть детей, ты последний.

И все не прекращающийся смех, дикий, сумасшедший, въедающийся в подкорку как клеймо каленого железа. А потом тишина и треск пламени.

— Все стоишь?

— Стреляй или уходи.

— Последнее желание Фауст? Радуйся моей милости.

— Не трогай её. Дай ей уйти. Я был монстром и за это должен заплатить, но она невинна.

— Хорошо.

— Поклянись.

— Клянусь. Прощай Огненный. Bombarda Maxima!

А потом треск, словно кто-то расколол битой арбуз и страшный жалостливый крик, смешанный с истошным плачем. Нов се это заглушил дикий хохот той сумасшедшей женщины. Треск пламени стих, повисла тишина, потом раздались шаги. Четкие, размеренные, но разбавленные цоканьем каблуков и сдавленными смешками.

— А вот и ты…

— Уходи, убирайся! – кричал ангел, захлебываясь слезами.

И смех, такой мерзкий, сумасшедший смех и фраза:

— Я солгала – Crucio!

И крик...







Что-то вырвало Ланса из этих забытых воспоминаний. Будто в долину отчаянья и страха вторглась упавшая звезда, сотканная из счастья и радости. Герберт вноьв открыл глаза, но на этот раз уже в реальном времени, в настоящем мире, а не том, что подкинули грезы.

Проныра увидел как плащи улетают, истошно визжа, а за ними несется серебрянное пятно, но когда зрение пришло в норму, на миг Проныра увидел в этом пятне огромную собаку. Вскоре плащи и собака скрылись за дверьми тамбура.

— Как ты парень? – прозвучал мужской, чуть хрипящий голос.

Ланс понял что он сидит на полу, залитый потом, а над ним склонился тот самый спящий мужик. Лицо у того было изнемождённым и обеспокоенным.

— Все в порядке? Гарри тоже досталось, но у него хотя бы не попытались душу выпить. Держи шоколадку — поможет.

Проныра отмахнулся от шоколадки и та покатилась по полу. Профессор ничуть не обиделся, а лишь попытался помочь встать, но был мгновенно оттолкнут в сторону. Проныра, держась за поручень, поднялся на ноги и вдруг понял что ему холодно. Впервые в жизни волшебнику из Скэри-сквера было холодно.

— П…ц здесь дубак, — голос Ланса быть чуть механическим, будто он не соображал, а действовал лишь на одних инстинктах.

Вот теперь Люпин удивился. Когда ушли дементоры, в помещении даже стало жарко, но вот если посмотреть на юношу, которого чуть не поцеловали, можно было подумать обратное. Загорелая кожа вдруг побледнела, превращаясь из бронзовой в желтую, губы и ногти посинели.

— Надо согреться, — прошептал все еще не соображающий Ланс.

Яркой искрой взвилась палочка, вдребезги разлетелось стекло, а Проныра слитным прыжком выпрыгнул на улицу и побежал. Он бежал так быстро как только мог, чтобы раздуть пламя в его груди, а путь его лежал сквозь пролесок туда, где обязательно помогут в этом сложном вопросе – к Волшебному Лесу.

Ланс уже практически слышал обеспокоенный шепот ветра и листвы, которые молили его поспешить, пока пламя совсем не погасло, пока юноша не потерял что-то важное, что почти забрал мертвец в плаще. Ведь еще совсем чуть-чуть, совсем немого и Лес не сможет раздуть это пламя.

Нужно было бежать быстрее, и Герберт побежал по тропинке, которая возникала у него под ногами, и даже ветер не смог бы его догнать.

Глава опубликована: 22.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:52 | Сообщение # 51
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 24

6 сентября 1993г Англия Хогвартс

Герберту снился сон. В этом сне ангел пел ему, и тот ангельский голос все глубже затягивал Ланса в омут полный тепла и уюта, из которого так не хотелось выбираться. Но так или иначе Гебу пришлось открыть глаза и расстаться с этим божественным созданием невероятной красоты.

Проныра сладко потянулся, зажмурив глаза и сморщив нос, а потом с зевком поднялся на ноги. Какого же было его удивление когда он обнаружил себя в куче листвы. Кто-то укрыл юношу ветками и травой, создав из зеленого покрова настоящее одеяло.

Слизеринец огляделся и увидел вокруг лишь утренний лес. Сверху шумели кроны, нашептывая свои потусторонние истории, вокруг звучал треск деревьев и свист ветра в траве. А сквозь высокую, плотную листву, пробивались лучики света, как острые спицы пронизывающие все вокруг, играясь в отсветах лесной пыли.

Герберт ущипнул себя за руку, но это не помогло. Он не спал. Но реальность была столь невозможна, что даже волшебнику было сложно поверить в происходящее. Последнее что помнил Геб, это то как он вышел покурить, а на него напали мертвые хулиганы в плащах и попытались лишить зрения, ну или души. В общем – затусил Ланс с дементорами, но у тех были явно какие-то проблемы с красивым третьекурсником и решили негодяи попробовать его на зуб. На этом воспоминания как ножом отрубало.

Единственное что помнил Проныра, это сон, в котором мелькали: ангельское девичье лицо, когтистая рука-лапа и какой-то сумасшедший, страшный смех.

— Опять вляпался, — вздохнул Ланс и хлопнул себя рукой по лицу. – И небось опять из-за Поттера.

Слава всем богам всех религий, шляпа была на месте, как и довольно дорогие (по меркам босоты) туфли и штаны. Вот только рубашка изорвалась в хлам. Ланс, не раздумывая, скинул с себя эти лохмотья и повесил на сук. Может кентавры подберут на бинты или еще чего.

Делать было нечего, идей никаких, так что неудивительно что Проныра достал из кармана помятую пачку сигарет, в которой отыскал самую целую, потом щелкнул кремнем. Закружился дым, закручиваясь в спирали и колечки, а юноша, чуть надвинув шляпу на лоб, закинул руки за голову и побрел по тропинке, которая вела к Хогвартсу.

Порой на пути ему попадались зверьки, которые зачастую останавливались и пристально вглядывались в идущего по тропке парня. Солнце игриво плясало на бронзовой коже, натянутой на натренированных, узловатых мышцах. И юноша, завидев какого-нибудь пушистого, снимал шляпу, приветствуя. А пушистый, в свою очередь, поводил хвостом, щелкал лапкой, дергал ушком, а потом отправлялся по своим пушистым делам. У всех были свои дела. Кому-то нужно было что-то притащить в норку, кому-то добыть червячка, жучка, мышку или даже более крупную добычу. У кого-то обваливалось дуплом, кто-то искал подпору для плотины, а некоторые просто безмятежно прогуливались по своей территории.

В какой-то момент Проныра остановился, нагнулся и стянул с себя туфли. Носки он запихал в карманы, и те торчали комично торчали наружу. Саму же обувь проныра связал за шнурки и повесил себе на шею.

С наслаждением он впился пальцами ног в еще пока сырую от росы земли, зарываясь в холодной, ласкающей траве. Выдав очередную партию дымных колечек, ни о чем не волнующийся Герберт Ланс, стал насвистывать свой любимый мотивчик. И будто в тон этому мотиву, с ветку на ветку перелетали три маленькие птички, пытающиеся выдавать трели в такт мелодии. Проныра отсалютовал шляпой и им. Так они вчетвером и продолжили свой путь сквозь Волшебный Лес.

Тропинка петляла, ведя Геба по путям, неизвестным иному путешественнику, мелькали порой самые странные деревья, больше похожие на кусты, и кусты, размером с дерево. Ланс миновал поле с поющими цветками, и перепрыгнул через овраг, в котором смеялись камни, но все вокруг казалось ему чуть знакомым и вполне нормальным. Даже белка, танцующая джигу вместе с саламандрой, были для юноши чем-то вполне обыденным. Но чем ближе Проныра подходил к замку, тем лес становился серее, обыденнее. Тут уже больше не встретишь дерева с лицом человека, или нюхлера, греющегося на камне, и даже особой птички с четырьмя крыльями. Казалось, сама суть Волшебного Леса старалась держаться подальше от Хогвартса, являя ему лишь самый краешек настоящего, неподдельного чуда.

Проныра на мгновение остановился около дерева, а потом улыбнулся и вышел на поляну.

— Молоток Гарри, — услышал он густой, низкий бас Хагрида. – А я уж было, это, испугался малеха по началу-то.

На поляне, от которой рукой подать до полей Хога, находились третьекурсники Гриффиндора и Слизерина. Здесь был полный состав за исключением Дафны Гринграсс и Теодора Нотта. Проныра несколько с недоверием посмотрел на Грейнджер. Он резонно предполагал, что заучка выберет себе курсы Нумерологии и Рун, на крайний случай – Магловедение. Но то, что ботаник в юбке станет посещать Практику УЗМС.

(п.а. В первых книгах, до третьего курса, есть упоминание того, что ребята ходят на УЗМС. Как я понял, до третьего курса это обязательный предмет, но проходят там только теорию. А вот с третьего теория заканчивается, и по желанию можно взять практику. Собственно, та же загвоздка с курсом Полетов. О нем вообще упоминается один раз.)

Хагрид помог Поттеру слезть с как могло бы показаться – огромной лошади. Но загвоздка была в том, что у лошади на лапах вместо копыт были орлиные когти, да и сама голова была орлиная, да и даже крылья имелись и половина туловища была в перьях. В общем, приятно вам познакомиться с гиппогрифами, химерами, в которых смешали орла и андалузского жеребца.

Тут кто-то повернул голову в сторону Геба, который стоял без рубашки, прислонившись к дереву, куря свою сигарету. Этим кем-то оказалась Лаванда. Она сперва неверующе хлопала глазами, потом вдруг с жадностью стала пожирать глазами фигуру юношу и дернула за рукав свою подругу Изабель, та в свою очередь ткнула локтем Парвати.

— Алоха пионеры, — махнул рукой Герберт.

Тут уж слизеринец собрал полный аншлаг взглядов. Причем все смотрели с разками нотками эмоций в глазах. Малфой и Ко с явным сожалением и призрением. Часть гриффиндорцев с удивлением, трио девушек с вполне знакомым по лету оттенками желания, ну а Трио было в своем духе и являло собой апогей шока.

— Герберт? – подал голос Хагрид.

— Нет, я тень отца Гамлета, пришел оповестить вас о страшном грехе.

— Ты из-за греха рубашку потерял? – вдруг хихикнула МакДугалл.

— Ага, — понурился слизеринец. – Так увлекся грехом, что потом еле портки отыскал.

Кто-то рассмеялся, кто-то покраснел, а Ланс, докурив сигарету, сжег бычок в пламени палочки. Не мусорить же в Волшебном Лесу.

— Ге… — хотел что-то сказать Хагрид, но не успел.

Раздался пронзительный, высокий визг, и теперь уже центром внимания стал другой конец поляны, где на земле валялся окровавленный Малфой, прижимающий к груди левую руку, на которой красовались три глубоких разреза. Над слабозадым нависал гиппогриф, тот яростно клекотал, махал крыльями, а потом поднялся на дыбы и занес передние лапы, явно намереваясь закончить дело.

Увы, между Драко и химерой возник лесничий, чья мощная фигура в этот момент внушала лишь оторопь. Хагрид замахал руками и стал отгонять зверя, который с явным неудовольствием, но все же подчинился. Да и как здесь не подчинишься.

— Спокойно Клювокрыл, — увещевал новый профессор по УЗМС. – Все в порядке Клювик. Спокойно.

— В порядке?! – завизжала Паркинсон, которая в этот момент склонилась над побледневшем Малфоя. Хотя, было удивительно что этот «аристо» может побледнеть еще сильнее. – Драко умирает!

Хагрид опешил, но потом взял себя в руки, впрочем, не только себя. Словно пушинку он поднял на руки Драко, который хныкал, словно брошенная девчонка. Видно были что ученики испуганы. Все, кроме Трио, потому что те видели вещи и пострашнее, и Ланса, потому что … потому что он Ланс. Этим, вроде как, все сказанно.

— Занятие законченно, — в моменты опасности или мнимой опасности, речевой аппарат лесничего мгновенно приходил в норму. – Я отнесу Драко в Госпиталь, вы все – по своим гостиным. Герберт, тебя ждет профессор Дамблдор.

Лесничий свистнул и гиппогрифы стали уходить вглубь леса. Когда мимо Геба проходил Клювокрыл, то юноша вытянул правую руку.

— Добро пожаловать в клуб, — улыбнулся Геб, намекая на то, что не один летун пустил кровь слабозадому.

Удивительно, но гиппогриф чуть насмешливо фыркнул, двинул по руке крылом и скрылся в чаще леса. Проныра же, заложив руки за голову, пошлепал босиком за группой шушкающихся студентов. Все как один обсуждали сцену ранения слизеринца. Понятное дело, банда бледнолицего аристо, разве что кипятком не писала и на дерьмо не исходила, обещая школе в общем и Хагриду в частности самые страшные кары. А вот гриффиндорцы наоборот – обсуждали как все здорово вышло, жаль только что Драко не подох. Здесь больше всех усердствовал Рональд, которого пыталась осадить всем известная пацифистка и гуманистка – Грейнджер.

К Проныре, который пристроился в хвост алым, стали подбираться три подруги. Лаванда за это лето успела нарастить как минимум второй размер, да и Изабель с Парвати тоже стали округлять в нужных местах. Но после Египетского пляжа и клубов, Лансу даже не нужно было напрягаться, чтобы не смотреть в сторону декольте или коротких юбок. Эти девчонки не шли ни в какое сравнение, с тему девушками и леди.

Впрочем, у трех подружек так и не появилось шанса поболтать с приятелем, так как к Лансу обернулась Гермиона.

— Где ты был?! – рявкнула заучка. – Тебя вся три дня вся школа искала!

— Польщен, — кивнул Ланс и как ни в чем не бывало, побрел дальше.

Заучка осталась позади, ошарашенная и оглушенная подобным заявлением. Вскоре она пришла в себя и догнала юношу.

— Что значит – польщен?

— Польщен это…

— Ты понял о чем я! – крикнула Дэнжер. — Я все расскажу миссис Уизли!

— Вперед и с песней, — пожал плечами Герберт. – Могу тебе даже медаль на грудь повесить. Кстати, поражен, что она у тебя начала расти.

Гермиона вновь опешила, но тут уже подключился Рон, который прислушивался к разговору.

— Ах ты…

— Это было не оскорбление, Рыжий, а комплимент, — вздохнул Геб. – Ну может не совсем комплимент, а чуть-чуть оскорбление. Но вы меня заеба…

— Герберт, — чуточку томно протянула Изабель, которая пристроилась сбоку. – Я смотрю лето в Египте не прошло даром.

— Даже засветился в Пророке, — подключилась Лаванда, заигрывающее хлопая ресницами.

Одна лишь Парвати хранило молчание и покозательно смотрела в сторону Симуса. Герберт чуть прищурился, секунду раскидывал мозгами, а потом подсек ситуацию. Скорее всего одни из близняшек и Финиган начали «встречаться». В кавычках, потому что им всего по тринадцать лет. То есть все это «встречание» весьма условно. Больше похоже на договоренность держаться за руки и целоваться только друг с другом.

— А еще успел отсидеть, — с огромной долей злорадности, вставил свои пять пенсов Рональд-чтоб-его-Уизли.

Видно его не мало припекло, от того что Браун и МакДугал заметили на фото Ланса, но не его – Рональда. Да и как его заметишь, когда там еще семь таких же рыжих. Но, на самом деле, Уизли зря распылялся. Девушкам было просто приятно заигрывать и флиртовать с красивым слизеринцам, о большем они и не думали. Это было сродни близкому танцу на грани фола. Просто приятное времяпрепровождение, опасно щекочущее нервы.

— Отсидеть? – распахнула глаза Изабель. – Расскажи!

— Ох леди, — театрально тяжко вздохнул Геб. – Самый важный совет – не пейте с русскими. Никогда. Не. Пейте. С русскими.

К этому времени студенты уже успели дойти до замка и Проныре пришлось все же вынуть носки из карманов и снять ботинки с шеи. Вот только несмотря на то, что ноги теперь были обуты, на торс все еще было одеть нечего. Ланс не долго думал над этим — попросту махнул рукой и пошел дальше.

Если учащиеся за лето успели чуточку изменится. Кто стал выше, кто плотнее, кто полнее, кто красивее, кто прыщавее, то замок поражал своей неизменностью. Казалось и не было тех трех месяцев солнца и веселья, потому как Хогвартс, на фоне растущих организмов, был застывшей во времени скалой. Та же атмосфера, тот же запах ткани и камня, те же эмоции при взгляде на картины и гобелены. Лучшая школа Чародейства и Колдоства в мире сияла своей неизменностью и в этом была особая притягательность.

Но все прекрасную таинственность древнего оплота магии разрушило не менее таинственное шуршание ткани о старый камень. На горизонте появился знаменитый Летучий Мышь, умеющий возникать именно в тот момент, когда он нахрен никому не сдался. Хотя, если подумать, то тогда любой момент, в который возникнет Снейп, будет именно таким. Потому как – да кому он вообще нужен.

— Мистер Ланс, — прошипел зельевар. – Судя по всему вам по нраву устраивать спектакль в начале года.

— Ни в коем случае, сэр! — возмутился юноша. – Спектакли для актеров, в моем случае – концерт.

По толпе прокатилась волна смешков, которые тут же смолкли под пристально-презрительно-надменно-возмущенным взглядом главного ублюдка школы.

— Кажется, летом вы подрабатывали стриптизером, мистер Ланс, — Снейп искривил в усмешке свои тонкие губы, намекая на полу-обнаженность Геба. – Но Хогвартс это вам не ночной клуб.

— Да, — протянул Ланс, оглянулся и как всегда, когда задумывался, постучал пальцем по подбородку. – Пилона я здесь не вижу. Но может и без него получится показать класс.

И вновь волна смешков, в этот раз более отчетливая. Снейп начал закипать, но до взрыва не дотянул, так как грянул школьный колокол, оповещая о конце занятий.

— Переоденьтесь и марш к директору, — сквозь зубы процедил Снейп, и, развернувшись на сто восемьдесят, сам отправился к башне Дамблдора.

— Господа, не поминайте лихом, — притворно всхлипнул Ланс, а потом отправился к подземельям,

насвистывая все тот же бессмертный мотивчик.


Двадцать минут спустя


Герберт не изменял себе. Он как всегда закатал рукава школьной формы и мантии таким образом, что стал походить либо на средневекового самурая, либо на недавно вернувшегося с концерта рокера. И, что не удивительно, второй вариант был юноше намного ближе.

Горгулья в этот раз не спешила проявлять хорошие или даже подобащие манеры. Сперва юноша думал над предположительным паролем, а потом хлопнул себя рукой по лбу. Он быстренько достал из кармана шляпу фараона (ну не думали же вы, что Ланс забыл об обещании подарить каменюге что-нибудь подходящее, и уж точно не думали, что он оставит свой трофей полицаям). Водрузив простенькую, но древнюю корону на голову стражу, Проныра склонил голову на бок, а потом поправил правый края.

— Красавица, ничего не скажешь. Носи на здоровье. Из самого Египта гостинец.

Горгулья наверно улыбнулась бы, если могла, а так просто отодвинулась в сторону, открывая проход. Что ж, теперь Геб еще и подкупом занимался, да не кого-нибудь, а волшебных статуй. Интересно, а такие нюансы включается в резюме. Ну так – на всякий случай. Ведь если сумел дошпрехаться с каменюгой, то кого угодно уболтаешь.

Герберт поднялся по винтовой лестнице, а потом манерно постучался в высокие двери. Но лишь коснулись костяшки пальцев резного орнамента, как створки распахнулись, впускаю парня в овальный кабинет.

Здесь так ничего и не поменялось, как и во всем Хогвартсе. На многочисленных полках, за стеклом, среди хрустальный фиал и флаконов, стояли самые разнообразные приборы. Многие шипели и фыркали, другие жужжали и кружились, третьи и вовсе издавали какие-то невозможные, почти не различимые звуки.

На стенах висели портреты прошлых директоров и директрис, которые, по обыкновению, разве что не шипели в сторону юноши, а тот им показывал оттопыренный средний палец. А там, у окна, стоял стол на резных ножках в виде львиных лап. Обитый красным сукном, он был завален стопками бумаг, иных приборов и прочих рабочих принадлежности. И за столом, на самом большом и расписном шкафу, забитом книгами и прочим, лежала древняя шляпа, чью песню Герберт снова пропустил. Но и конечно же нельзя забывать о жердочке с красным фениксом, первым, и самым отчаянным фанатом музыки Ланса. Хотя первым вроде как была белая лабораторная мышка, но не суть.

Около стола уже собрался местный «совет старейшин». Старушка МакГи, все сверкающая своими строгими очками в роговой оправе и осанкой царицы. Снейп, вечно всем недовольный, кстати, возможно у него такая рожа, из-за того что у зельевара аллергия на все шампуни мира? Флитвик, уютно устроившийся в маленьком креслице и, кажется, даже посапывающий в глубокой дреме. Ну и конечно же главный дедушка страны, Великий светлый Маг, глава Визенгамота и просто добродушный, веселый старикан – Альбус Дамблдор, который вцепился в свою вазочку с лимонными дольками.

Герберт повернул голову в сторону буфета и чуть сознание не потерял, от количества охранных чар самого высшего порядка. Видимо сладости для Альбуса были очень важны.

— Шалом, господа присяжные заседатели, — кивнул Герберт.

Он прошел к столу и плюхнулся в возникшее кресло. Флитвик, от шума падающего тела встрепенулся, зевнул, потер глаза, а потом хлопнул по плечу слизеринца. Юноша кивнул на какую-то часть гоблину и против воли расплылся в приветственной улыбке. Наверно он все же скучал по этому старичку, но совсем чуть-чуть, да – совсем чуть-чуть.

— Минус двадцать баллов за хамство, — фыркнула профессор трансфигурации.

Герберт даже поперхнулся, и тут же получил шлепок по спине от преподавателя чар.

— Мэм, либо вы антисемитка, либо не имеете чувства юмора.

— И еще двадцать, — хищно, по-кошачьи, улыбнулась МакГонагалл.

— Но…

— Ланс, закройте рот, — прошипел Снейп. – Иначе наш факультет растеряет все баллы.

Проныра прикрыл хлеборезку и занялся своим любым делом – начал втыкать. Он даже не понимал чего от него хотят. Ну провел ночку в лесу, загулял – с кем не бывает? В конце концов, можно было бы собирать совет, если бы Ланс потерял голову от гормонов и у какой-нибудь смазливой и охотливой старшекурсницы появился маленький «Лансик», а возможно даже несколько. Но Геб уверенно сопротивлялся разуму, находящемуся ниже поясной пряжки, и оставался относительно невинен.

— Я смотрю, лето прошло довольно занимательно, мальчик мой, — насмешливо, в своем стиле, отколол Дамблдор, кивая в сторону красивой, явно музыкальной татуировки на левой руке.

— О, вы об этом? – помахал рукой Ланс. – Даже не спрашивайте кто сделал – храню тайну под страхом секир башки.

Фливтик крякнул, Дамблдор улыбнулся в бороду, Снейп возмущенно просипел себе под нос какое-то ругательство, а Железная Леди чуть сознание не потеряла.

— Я смотрю, вы себе уже и метку придумали, — словно стальной пресс, отчеканила она.

В кабинете повисла тишина, но тишина необычная, какая-то сурово-жестокая.

— Эм, — протянул растерянный Ланс. – Вообще-то этот знак придумал монах Гвидо Аретинский в одна тысяча двадцать четвертом году. Между прочим – магл, которому первому в голову взбрело записывать музыку. Но выглядит здорово, да?

— Просто потрясающе, — кивнул Дамблдор. – Помниться когда мне было двадцать, я хотел наколоть грифона на … Впрочем, это уже не так важно.

— А почему не накололи?

— У меня оказалась аллергия на слюну саламандры, — неподдельно грустно вздохнул директор.

— Беда-а-а, — протянул расстроившийся за старика юноша.

Не забывайте, что шляпа, присутствующая сейчас здесь, отмечала что у паренька воистину слишком большое сердце, доставшееся ему от матери.

— Дела давно минувших дней, — замахал долькой Дамблдор. – К тому же я обзавелся шрамом под правой коленкой, который идеально повторяет схему лондонской подземки.

— Вау! Круто!

— Я знал, что ты оценишь, мальчик мой, — сверкнул глазами Альбус. – Но сейчас мы собрались по другому, более важному, но менее интересному вопросу.

Ланс кивнул, давая понять, что он готов к полному сотрудничеству и скрывать ему нечего. Кроме разве что того, что на горгулье теперь красуется корона древних царей Египта, но это уже совсем другая история.

— Где ты провел эти пять дней, мальчик мой?

— Я был в… — начал было свой рассказ юноша, но потом споткнулся на полу слове. Он широко распахнул свои глубокие, ярко-голубые глаза на темном белке, и даже задышал прерывисто. – Пять дней? – с хрипом спросил он. – Вы шутите?

Но, судя по лицам, никто не шутил. Даже из глаз Флитвика пропала вся насмешливость, сменившаяся строгой обеспокоенностью. Что уж говорить о Мак Ги, которая была готова вцепиться в горло Ланса, как кошка в пойманного голубя. Ну а Снейп, ему было параллельно, лишь бы пролилась чья-нибудь чернильная кровь и были назначены отработки. Натуральный ублюдок.

— Но… но… но я…

— Что ты помнишь последним, мальчик мой? – теперь и голос Дамблдора источал теплое беспокойство.

Ланс стал перебирать в голове пазл из картин прошлого.

— Помню как вышел покурить…

— покурить? – взвилась МакГонагалл.

— Профессор, — взмолился Флитвик. — Снимите свои баллы позже, сейчас мы обсуждаем более важный вопрос.

— Но курение строго возб…

— Минерва, дорогая, я вынужден согласиться с Филиусом, — встрял Дамблдор, взмахом руки прервавший начавшийся было спор. – Пожалуйста продолжай Герберт.

Герберт вновь кивнул и продолжил:

— Так вот, я вышел покурить в тамбур. Там открыл окно, еще заметил, что дождь слишком косой, будто под откос ехали. Потом дымил, ну и думал о своем. А тут вдруг щеку зазонозило. Я посмотрел, а там уже не дождь, а град игольчатый. Вдруг холодно стало и трупами завоняло. Меня скрутило, я только палочку и успел достать. А там, из тамбура, вдруг хулиганы в плащах стали выходить, пардон – дементоры.

— Вы знаете кто такие дементоры? – перебил студента Снейп.

— Да я вроде читать умею, — пожал плечами парень. – Листал книжечку об этих кексах. В общем, та их вроде двое было, или… нет, точно двое. Один еще в купе к Поттеру и компании ввалился, а второй меня на копье решил поставить. Он когда в клинч вошел, я уже совсем поплыл, помню только что попытался в стиле Гарри ему палочкой в ноздрю ткнуть, а там ноздри и нет, только провал беззубого рта. Мерзкий такой, будто этого голубчика всем кварталом по кругу пускали…

— Мистер Ланс, — прокашлялся Флитвик. – Вы опять волнуетесь, но, признаюсь, делаете успехи – у меня пока еще уши не заворачивались в трубочку.

— Спасибо, профессор, — чуть заторможено ответил брюнет в шляпе.

— Это все, мальчик мой? – спросил Дамблдор.

— Да, — в третий раз кивнул Герберт. – Потом темнота. Очнулся я только в лесу. Хотя…

— Да, мальчик мой?

— Мне сон снился, — начал смущаться Геб, что несколько удивило присутствующих.

На их памяти случаю смущения данного слизеринца были также редки, как полное солнечное затмения.

— Ланс, нас не интересуют ваши юношеские эротические сновидения, — презрительно хмыкнул Сальноволосый, по обычаю подпирающий собой шкаф.

— У меня штаны вроде те же, — скривился Ланс. – Если бы вы были правы, их бы пришлось менять.

— Я не ваша подружка и не слежу за вашими штанами.

— Очень на это надеюсь.

— Герберт, мальчик мой, — либо Поттер играет роль Дамблдора, либо наоборот, уж очень вовремя они встревают в зарождающиеся споры. – Ты можешь нам рассказать, что это был за сон?

— Ну… — протянул даже чуть покрасневший Ланс. – Мне снилась девушка…

— Ланс, я же вас предупредил.

— Это не то, что вы подумали! – сам не зная почему, вдруг взбесился Ланс, до белых костяшек сжавший подлокотник. – Это была девушка с ангельским лицом, и она мне пела!

— Вам снилось пение ангелов? – казалось, Дамблдор был действительно удивлен.

— Нет, — отрезал Проныра. – Все как я и сказал. Это просто была ангельски красивая девушка и она мне пела ангельским голосом.

— А вы видите различия? – с явной насмешкой спросила МакГонаглл.

— Весьма существенные! – хором ответили Дамблдор и Ланс.

— Мальчик мой, ты отсутствовал в течении пяти дней и заставил нас поволноваться.

— Прошу прощения, — понурился юноша. – Не имел таких планов.

— Именно по этому никто не станет тебя за это наказывать, — спокойно произнес директор, напрочь игнорируя возмущения Снейпа и МакГонагалл. – Тебя не было на пире, поэтому ты не знаешь весьма важные новости. В этом году по периметру территории Хогвартса будут стоять дементоры.

Тишина.

— Это не шутка.

— Еби…

— Мистер Ланс, — кашлянул Флитвик.

— О-б-а-л-д-е-т-ь, — по буквам растянул Ланс. – Это из-за ЗэКа Блэка и товарища Поттера?

Директор кивнул.

— И поэтому вы прекратили поиски, так как подумали, что меня втихую мочканул психованный маньячело?

Директор снова кивнул, на этот раз немного разочарованно.

— Я та-а-ак разочарован, — вздохнул Ланс, директор от этого и вовсе лет на десять постарел и даже поник. – Вы подумали, что какой-то псих сможет завалить Герберта Ланса из Скэри-сквера.

— Вы думаете, что смогли бы что-нибудь противопоставить человеку, убившему тринадцать маглов? – с тонной сарказма в голосе спросил Снейп.

— Конечно, — хмыкнул Ланс. – Для начала у этого кренделя нет своей палочки – где бы он её купил, её если каждый хочет вознаграждение за его головушку. Во-вторых, после такой отсидочки с такими охранниками, он явно двинулся головой. В третьих в тесной камере на пайке не очень то поживешь, так что палка он еще тот. В общем, как два пальца обос… об асфальт. Вот через пол годика или позже, я при встрече с этим перекрытым сделаю ноги, а сейчас его разве что немощный будет бояться.

— Мальчик мой, ты как всегда в первую очередь рассуждаешь логически, — с легкой ноткой смешливости, приподнял уголки губ Великий светлый маг.

Герберт развел руками, показывая, что так все и есть.

— Но, надеюсь ты не станешь охотиться за наградой? – директор тут же перешел на искренне-серьезный тон.

— Если мне не доставят Блэка связанным по рукам и ногам, то нет – не стану. В этом году я вообще собираюсь держаться подальше от всего, что имеет пагубное воздействие на вот это прекрасное тело.

Ланс ткнул себя пальцем в грудь и широко, по-пиратски, улыбнулся. Снейп и МакГонагалл практически синхронно закатили глаза.

— Тогда на этом можно закончиться наше небольшое собрание. Лимонную дольку?

— Не откажусь, — и Герберт, цапнув угощение, отсалютовал всем и каждому шляпой, и отправился… в общем, куда-то он конечно отправился.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 13:57 | Сообщение # 52
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
8 сентября 1993г Англия, Хогвартс

За эти два дня Герберт успел по почти по сорок раз показать всем желающим свою татуировку. Как выяснилось, в школе лишь он один имел такое своеобразное украшение, почему-то вызывающее бурный ажиотаж. Впрочем, это никак не помешало юноше посетить свою берлогу, в которой он провел несколько ритуалов Анимагии, а так же продолжил изучение Нумерологии и Рун. К печали парня, первый урок Нумерологии он успешно пропустил, лежа в лесу. Как выяснилось, с третьего курса на эти лекции ходят только восемь человек. Одна от алых – Гермиона Грейнджер, три со Слизерина – Гринграсс, Нотт, Ланс, три от воронов – молчаливая китаянка Ли, Энтони Голдстейн – блондин, вечно всюду сующий свой нос и Терри Бут, спокойный шатен, с обостренным чувством справедливости. Ну и от одна девочка с Хаффлпафа – Линда Ступефай. Как вы уже поняли, с такой фамилией никогда не забудешь формулу оглушителя. Сама Линда была самой настоящей серой мышкой, по такой взглядом пробежишься и тут же забудешь о существовании.

На Руны же ходило куда больше народу, но со слизерина – все те же, от алых – все те же плюс Изабель, от воронов чуть ли не весь курс (преувеличение конечно) и трое с барсучьим гербом. Герберт не очень понимал зачем большинству нужны Руны, если они не посещают Нумерологию. Но, скорее всего, у этой науки были применения помимо компонентов составления новых заклинаний. Во всяком случае, младшие руны можно было хоть сотнями чертить и использовать в качестве слабейших чар. Сил-то они не требовали. Можно сказать – аккумулировали из пространства.

— Сядем вместе? – спросила Изабель, прислонившаяся к Герберту.

Тому пришлось держать на себе вес девочки, так как отталкивать было уж совсем не с руки. А МакДугалл эти беззастенчиво пользовалась.

— Если не будешь использоваться меня в качестве подушки – конечно.

— Обещаю, — счастливо зажмурилась гриффиндорка, но Ланс почему-то ей не поверил.

Народу около кабинета в западном крыле на втором этаже собралось немало и все они ждали преподавательницу. Многие держали в руках огромные словари, которые ну никак не поместились бы в школьные сумки. Другие – вместо словарей кипы учебников с различными примерами и пояснениями. Для Рун не было единого учебника и главное оружие студента на этом предмете – конспект, а первоисточник всех знаний – преподаватель. Так что наличие в школе лучшей в своей области ведьмы, делало студентов вооруженными, так сказать, до зубов.

Что самое удивительное, поскольку на горизонте не виднелось ни Малфоя, ни Поттера, то толпа из четырёх факультетов выглядела вполне цивильно и никто не спешил задирать или колоть других. Даже Нотт и Гринграсс лишь изредка посматривали на Геба с легкой брезгливостью.

С первым отзвуком колокола, открылась дверь класса. Как оказалась, профессор Баблинг уже сидела там и, скорее всего, занималась своими делами. Кабинет оказался очень просторным, выполненным в виде амфитеатра, совсем как у Флитвика. Так что Ланс уверенно повел МакДугалл к крайнему ряду, примыкающему к окну. Всего в класс зашло четырнадцать человека, которые мигом расселись своеобразными островками. Только Гермиона сидела в гордом одиночестве аккурат напротив кафедры, всего в паре метров от преподавателя.

— Она выглядит добродушной, — прошептала приятельница на ухо Гебу.

Девушка уже достала свой словарь, точной копией которого вооружился и Ланс. Он решил поиграть в Бонда (надо же как-то развлекаться) и не светить свои знания в двух дополнительных областях. А раз он не мог светить знаниями, то и учебниками тоже, все поля которых были исписаны его пометками.

А Баблинг действительно чем-то напоминала Спраут. Она была несколько полновата, но это выглядело не иначе, как вполне естественно, придавая пожилой женщины дружеского шарма. На голове у мадам красовалась пышная прическа со множеством шпилек. На лицо она была так же пухла и кругла, что сглаживало возрастные морщины. В общем и целом, Баблинг вызывала позитивное впечатление, схожее со своей коллегой по травологии.

— Вот съест тебя за разговоры, будешь знать, — наигранным голосом, закашмарил девочку Ланс.

— Злой какой, — чуть надула губки однокурсница.

Впрочем, приятельский флирт пришлось закончить. Батильда поднялась со своего места и подошла к доске, на которой красовалась простейшая младшая руна, на изучение которой Геб потратил ровно девять минут.

— Рада приветствовать тех, кто выбрал для себя изучение столь сложного и трудоемкого предмета, как Древние Руны, — голос у Баблинг был под стать внешности – мягкий, но в то же время весьма глубокий. – Вопреки названию, мы будем проходить с вами всю область Рун. Для начала стоило бы познакомиться, но так или иначе я успела немного узнать вас за эти два года, а вы немного знаете обо мне, по-первости, этого вполне хватит. Итак – Руны. Кто уже знаком с этой темой?

Только одна рука поднялась над амфитеатром – рука Дэнжер. Герберт был уверен, что и он смог бы многое рассказать, но он же Бонд – ему нельзя, нужно продолжать шухерится.

— Да, мисс Грейнджер, прошу.

Заучка поднялась, поправляя свои вечно растрепанные густые каштановые волосы. Видимо не один Поттер не знаком с таким понятием как расческа после горячего душа. Гермиона, как всегда перед ответом, чуть прокашлялась, напоминая этим Рона, или Рональд напоминал её, тут уж и не разберешь.

-Руны, — начала девушка. – Были первой магией на земле. Их использовали Жрецы, Ведуны и Волхвы для создания элементарных чар. Несмотря на заблуждения маглов, первые руны были придуманы в центральной Африке – в колыбели человечества.

— Очень хорошо, пять баллов, — кивнула Бабблинг.

Грейнджер, казалось, была немного обескуражена. Ведь она, видимо, рассчитывала, как минимум на десяточку. А тут всего пять. Но одно дело когда тебя спрашивает декан собственного факультета или сочувствующий препод, а другое – когда профессионал своего дела.

— Как заметила мисс Грейнджер, маглам тоже известно о рунах и их, по мнению маглов, мистических свойствах. Кто мне скажет, что это за руны? Может вы, мистер Ланс?

Герберт не сразу понял что обращаются к нему, а когда понял, то, сняв шляпу, поднялся с места и ответил.

— Руны Футарка, мэм.

— Совершенно верно, один балл. Дам больше, если скажете, сколько всего Рун известно на нынешний момент известно магам.

— Старших и Младших? – машинально спросил Герберт и тут же мысленно двинул себе в челюсть. Хреновый из него Бонд, мисс Манипенни точно не одобряет.

— Именно.

— Тогда тысяча сто сорок семь.

— Отлично. Три балла за весь ответ. Садитесь мистер Ланс.

Ланс приземлился на пятую точку и вернул на положенное место шляпу. Геб заметил как зыркнула в его сторону Грейнджер, объявляя сезон балльных соревнований открытым. Герберту, как и раньше, на эти соревнования было с высокой колокольни. Он вот уже два года удерживает за собой и титул Лучшего ученика и никакие поползновения со стороны зубрилки не сбросят его с пьедестала.

Проныра отвернулся в сторону окна, но как отвернулся, так и ущипнул себя за руку. Там, по поляне, вышагивало Трио. Трио, пребывающее в полном составе. Ланс посмотрел на Грейнджер сидящую в классе, потом на Грейнджер идущую по поляне, потом снова, на ту что в классе, потом на ту, что постучала в дверь хижины Хагрида, а потом… потом Ланс зажмурился и мысленно досчитал до десяти. Нет, этот год пройдет без всяких тайн и неприятностей. В этом году Герберт будет самым примерным учеником, цель которого – исключительно учиться и развлекаться и ничего кроме. Никаких тайн и точка.

Закончив сеанс само убеждения, Герберт вернулся разумом к занятиям.

— Сейчас вы смотрите на руну – Земец, простейшую руну из старого алвафита, использование которой заменит вам простейшие чары запирания замков. Я вижу у вас есть словари гера Штайна и толкователи мистера МакДональда. Тем у кого словари – руна на седьмой странице, в толкователях, на третей.

Ланс послушно открыл нужную страницу, хотя мог нарисовать Земец с закрытыми глазами, с похмелья, левой рукой. Впрочем, Герберт одинаково владел обеими руками, так что последний нюанс слегка выпадал из общей картины, но не суть.

— На изучение первой руны у среднего мага уходит около недели, у более предрасположенного к данной науке – четыре дня. Учитывая данную статистику, первое практическое занятие у нас с вами будет 15го числа.

Герберт, после этой речи, выпал в такой осадок, что даже дна умудрился достать. А уж когда достаешь до дна, то пришло самое время выбросить старую парадигму бытия и заменить её на новую. Вот только где взять эту новую парадигму, тут уж вам никто не советчик. Рука Ланса сама собой поползла вверх.

— Да, мистер Ланс?

— Мэм, можно поинтересоваться, а когда мы перейдем к изучению Старших рун?

— Старшие руны идут факультативом на седьмом курсе для самых преуспевающих студентов. Столь нагруженные руны обычно слишком сложны для человеческого разума, и редкий маг может овладеть хотя бы несколькими Старшими. Я ответила на ваш вопрос?

— Вполне, спасибо.

— Тогда продолжим.

Ланс медленно зарывался под дно осадка, так как мир сошел со своей оси и закружился в дикой джиге. Такой эксперт просто не может ошибаться, но тогда получается, что Проныра – гений, а мы прекрасно знаем, что это не так. Но тогда каким образом он к четырнадцати годам сумел овладеть всем Младшим алфавитом и выучить одну Старшую руну? Может быть…

Нет-нет-нет, никаких предположений и теорий! Этот год объявляется свободным от любых тайн. Ланс активировал Самопишущее перо, выигранное в честном пари у двинутого фанатика, и начал конспектировать лекцию. Несмотря на то что многое Геб уже знал, но Баблинг открывала все новые и новые тонкости, о которых может знать только профессионал высочайшего уровня. Лекция была действительно занимательной.


Шестьдесят сантиметров конспекта и четверть часа спустя

— Ну как тебе Ланс лето в Египте? – с тонной язвы в голосе заявил блонди. – Небось готов Уизли ноги целовать за такие щедроты?

Слизерин и Гриффиндор, у которых по обычаю большинство занятия были парными, стояли перед классом ЗоТИ. Признаться, Проныра был несколько насторожен. После прошлого года, когда он посещал этот класс лишь на контрольных и проверочных занятиях, Геб весьма скептически относился к возможности вновь посещать данные лекции. Впрочем, возможно новый преподаватель освежит и реанимирует почти погибший предмет, который цел год вел самый обычный шарлатан.

— Изабель, как тебе руны? – Ланс повернулся к трем подругам, который в кое-то веки прекратили пялиться на татуировку.

— Очень сложно, — честно ответила девушка. – Думала будет проще. Но это уж точно лучше Прорицаний.

— Эй, Ланс, к тебе обращаются, — подал голос Нотт.

— Ты не права! – хором воскликнули Патил и Браун.

— Профессор Трелони очень хороший специалист и глубокий человек, — возразила Лаванда, скрещивая руки под немалой, для её возраста, грудью.

-Ланс, твою ма…

Герберт резко обернулся к Нотту, из кармана мантии показалось железное лезвие бабчоки.

-Ты уверен, что хочешь закончить эту фразу? – чуть ли не прорычал Геб.

Ответом ему была только тишина. Грифы обернулись на шум, а Грейнджер уже, скорее всего, собиралась причинять порядок и наносить спокойствие.

— Я так и думал, — хмыкнул Герберт, убирая бабочку, предварительно красиво пофинтив ею. – Господа одногруппники, давайте расставим все точки над i. В этом году миляга парень Герберт Ланс. А я ведь миляга?

— Конечно миляга, — кивнула Лаванда и Изабель. Парвати опять посмотрела в сторону Симуса.

— Так вот, миляга парень Герберт Ланс сокращает общение с факультетом Слизерин, до тренировок и матчей по квиддичу. Иду я на столь серьезную жертву, которая буквально душит меня горячими слезами сожаления, во имя мира во всем мира. Peace, brothers!

— На чем мы остановились? — МакДугал дернула Герберта за мантию. – Ах да, на Трелони. Так вот, ваша Трелони – сущий маньяк.

— И почему же это? – тут же надулись Патил и Браун.

— Потому что по слухам, она на каждом занятии кому-нибудь предвещает смерть. Уверена, что и на вашем она тоже такое пророчила.

На это девушкам ответить было нечего и он были вынуждены промолчать.

— Вижу, я угадала. И кому досталась честь быть заранее приговоренным?

— Поттеру, — тихонько прошептала Патил.

В голове Герберта тут же щелкнуло и он повысил голос.

— Леди и джентльмены, великая пророчица Сибилла Трелони напророчила нашему Гарри Поттеру скорую смерть! В связи с этим предприятие Близнецов, совместно со справочным бюро Герберта Ланса открывает тотализатор. О ставках можно узнать вечером у любого представителя Близнецов. Ставки будут приниматься до последнего экзамена летней сессии!

Сперва народ начал посмеиваться, но потом понял, что Геб ни коим образом не шутит. А Ланс уже думал, как они с Фредом и Джорджем будут делить барыши, да и вообще надо их в курс дела ввести. Как уже говорилось, приютский вертелся и крутился в Хоге как мог. Он всегда куда-то бежал, что-то решал и что-то делал, чтобы иметь сытный кусок пирога и теплую подстилку под бренную тушку.

— Как ты можешь делать на это ставки? – прикрикнула Грейнджер.

Геб щелкнул пальцами и ответил:

— Вот так.

Гермиона наверняка собиралась что-то такое омочить, но тут на сцену явился Пивз. В отличии от иных приведений, он не просто ненавидел Ланса, а еще всегда спешил как-то напакостить слизеринцу. Остальных зеленых он не трогал, так как боялся гнева Барона, но вот на геба серый кардинал эктоплазменных видимо выдал свое добро.

Полтергейст спланировал над группой студентов, а потом буквально выстрелил свежей жвачкой. Попади та на шляпу и пришлось повозиться, дабы вытащить её и очистить головной убор. Но Ланс с кошачьей грацией и реакция, отодвинулся в сторону а жвачка попала точнехонько в замочную скважину, наглухо залепив последнюю.

Герберт тут же вытянул правую руку и показал Пивзу оттопыренный средний палец. Полтергейст достал очередной снаряд, но тут прозвучало:

— Vidivasi!

Раздался смачный хлопок и жвачка со свистом вылетела из замочной скважины, мгновением позже, ударив Пивза прямо в глаз. Что удивительно, эктоплазменный взвыл от боли и прошмыгнул куда-то сквозь стену.

— Превосходное заклинание, всегда срабатывающее против проказников, — заявил жизнерадостный Люпин, выглядящей намного лучше, чем неделю назад — в поезде. – Хотя, ваш способ тоже неплох.

— Спасибо сэр. Средний палец – наше все.

Профессор хмыкнул и открыл дверь класса, в который мигом хлынул поток учеников. Ланс, перед тем как зайти, настороженно просунул голову, а потом все вошел. Класс выглядел, как и должен был. Всюду красовались портреты по-настоящему известных боевых магов, а так же изображение последствий различных проклятий.

Под потолком, высоким потолком, уходящим почти на семь метров вверх, висел скелет довольно миниатюрного дракона – Китайского Фаербола. А свободно расставленные парты казались лишь островками чего-то обыденного, среди окружения неподдельной тьмы и ужасов магии. Картины проклятий сменялись изображениями опасных тварей, а порой виднелись из черепа или даже цельный скелеты. Подобные вещи никогда не нравились Лансу, но он полагал, что атмосфера всегда должна соответствовать предмету. И уж всякие розовые занавески и подобные хрени, никак не соответствуют Защите от Темных Искусств.

— Положите сумки на парты и возьмите палочки, — чуть завораживающе-таинственно, как цыган на ярмарке, произнес Люпин. – Сегодня вам не понадобятся перья и учебники.

— «Это уже интересно» — подумал Ланс, оставляя свою сумку на парте.

Благо паранойя юноши чуть поутихла и он уже не так сильно беспокоился за свою Малышку. Которую теперь частенько оставлял в личном кабинете Флитвика.

Народ покидал торбы, обнажил палочки и столпился по факультетско-гендерному признаку напротив Люпина. Новый препод был высоким мужчиной, чуть после «расцвета сил», лет тридцати пяти. Лицо у него было крайне умное, как и глубокие серые глаза, но виднелись преждевременные морщины, и седые пряди в некогда черной шевелюре. Одет он был в простую, поношенную одежду, местами заплатанную, местами потертую, В общем, выглядел немногим лучше Ланса. Но когда Геба волновала одежда профессоров?

За спиной препода находился огромный платяной шкаф, который изредка подрагивал, треща шатающейся ручкой и скрипучими, несмазанными петлями. Порой из недр шкафа доносились таинственные завывания, а из щелей тянулся едкий черный дым.

— Итак, кто-нибудь уже догадался, что за существо я приготовил для вас сегодня?

Как ни странно, рук поднялось довольно много, но спросили все равно…

— Мисс Грейнджер.

— Это боггарт, сэр.

— Совершенно верно! Десять баллов Гриффиндору, — Люпин был откровенно рад не только правильному ответу, но и возможности начислить баллы. Кажется, Ланс уже знал, на каком факультете учился этот человек. – Это действительно боггарт, я поймал его вчера на кухне. Что же такое боггарт, о, это относительные безобидные, но вполне опасные существа. Опасные тем, что могут легко вывести вас из равновесия. Ведь стоит вам заметить боггарта, как тот мигом примет обличие вашего самого потаенного, самого сокрытого и жуткого страха. А встретиться с таким, порой бывает не готов и опытный маг. Но даже против таких существ можно бороться. Все что вам потребуется, это вообразить свой страх в самой комичной его форме и четко произнести – Riddiculus, изобразив при этом вот такой вот взмах. Давайте все вместе и со взмахом, повторим эту формулу.

Взмах действительно был просто, незаконченная восьмерка, если быть точным.

— Riddiculus! – хором прокричало почти двадцать человек.

— Превосходно, просто замечательно! – да, Люпин действительно кайфовал – ему нравилось преподавать. – Тогда, полагаю, не стоит откладывать дело в долгий ящик. Есть ли доброволец?

Добровольцев не было, Гарри что-то обсуждал со своим корешом и поэтому не услышал предложения выступить в первый ряд, иначе он. Будьте уверены, так и сделал.

— Тогда, быть может ты? Ведь ты сын Алисы и Фрэнка Лонгботтомов?

Невилл боязливо кивнул и сделал шаг вперед.

— Сэр, вам не стоит вызывать Лонгботтома, если не хотите потом звать Помфри! — гаркнул Малфой и все его компашка разразилась отчаянным гоготом.

— Я рад что вы так заботитесь об однокурснике, — спокойно ответил Люпин. – Но думаю он замечательно справиться.

Профессор приободрительно хлопнул добродушного пухляка по плечу, но тому это явно не очень помогло. Невилл судорожно сжимал свою палочку и широко открыми глазами смотрел на трясущийся шкаф.

— Итак, Невилл, какой твой самый большой страх?

— Пфсрснп.

— Прости, я не разобрал, — увещевал Люпин.

Лонгботтом зажмурился, отдышался и четко произнес:

— Профессор Снейп. Я боюсь, профессора Снейпа.

По классу пронеслась волна смешков, больше всех усердствовали зеленые, но и среди грифов нашлись отчаянные зубоскалы.

— Что ж, неудивительно, его сложно не бояться, — добродушно улыбнулся Люпин и подмигнул Невиллу. – Но ты ведь не упустишь возможности представить свой страх в смешном обличии.

Лонгботтом сперва не понял на что намекает Люпин (который, видимо, знал толк в юморе и подколах), но потом чуть нерешительно кивнул головой.

— На счет три, я открываю. Приготовься Невилл, — Люпин отошел к волшебному громофону, который мог играть с громкостью концертной установки. – Один! Два! Три!

Препод взмахнул свой явно ивовой палочкой и створки шкафа открылись. В тот же миг, из клубов тьмы появился… профессор Снейп в свой черной, развивающеся мантии. Он чуть механически зашагал в сторону дрожащего Нева, вытянув свою первую, скрюченную руку, будто желая задушить паренька.

— Заклинание, Невилл! – крикнул Люпин, держа палочку наготове.

— Rid-dic-culus! – Лонгботтом дважды запнулся в формуле, и у него ничего не вышло. Но тут гриффиндорец отдышался, постоял мгновение, а потом четко произнес формулу.

Со взмахом палочки раздался хлопок, и Снейп превратился в… «Снейпиху». Вместо мантии у него была короткая шубка, подошедшая бы любой ночной бабочки, на ногах красовались ярко красные туфли на высокой шпильке, выше – колготки в сеточку и опасная миниюбка. Шею украшало древнее жабо, видавшее не одни виды, а на голове – розовая шляпка с перьями.

Сперва все молчали, а потом среди грифов грянул громовой хохот. Все смеялись. Захлебываясь слезами. Люпин и тот – отчаянно кашлял, стараясь сдержать смех. Ланс так и вовсе спустился на корточки и обхватил себя за живот, буквально задыхаясь от смеха.

— Ты лучший Нев! – крикнул Геб и этот крик мигом подхватили все алые.

Невилл натянуто улыбнулся и зашагал обратно, и каждый счел своим долгом хлопнуть ему по плечу.

— Отлично, давайте, кто следующий – поторопитесь, пока он не спрятался!

Ученики тут же, все еще посмеиваясь, выстроились в очередь. Люпин опустил иголку граммофона, и Ланс чуть прикрыл глаза, наслаждаясь бессмертной классикой. Эту мелодию было невозможно не узнать. «JailhouseRock» от старины Элвиса взорвал этот класс. Боггарт стал мерцать, словно лампочка на новогодней гирлянде.

Вот вперед вышла Изабель и с хлопком «Снейпиха» обернулась завывающим летающим черепом с сияющими глазницами. Прозвучало заклинание, и череп превратился в… череп-перег, который вместо глазниц сверкал свечками. Новый взрыв смеха и очередное мерцание боггарта.

Потом пришла очередь Милисенты, у которой пирог стал огромным бульдогом, который вдруг заимел розовое платье. Потом были гигантские змеи, вдруг растерявшие свои зубы, монстры-пауки, танцующие чечетку, зомби, охрипшие от завываний, подкроватные-монстры, испугавшиеся отсутствия кровати, сломавшаяся метла, превратившаяся в самолетик-который-смог. И всюду звучал смех, вливаясь в музыку почившего Кроля Рока. Наконец очередь дошла и до Ланса, за которым стоял Поттер.

Дабы боггарт не исчез, Люпин на какое-то время загнал его в шкаф. Но вот препод взмахнул палочкой, а проныра, все это время пританцовывающий самый настоящий твист, замер. Элвис все еще пел о тюремной вечеринке, а шкаф вдруг заходил ходуном. Раздались глухие завывания, скрип костей и шелест гнилых листьев, повеяло тьмой и даже задрожала лампа. По полу заструился черный туман, холод окутал всех присутствующих, девушки вжались. Парни сцепили зубы. Спустя мгновение из шкафа… выкатилась половинка яблока.

— Ах ты ж ебнврт! – воскликнул Ланс, направляя палочку на свой самый большой страх в жизни. – Сдохни мерзость Riddiculus!

Яблоко обзавелось ножками, ручками, платьицем и принялось отплясывать канкан. По классу пронеслись смешки и Люпин загнал боггарта в шкаф.

— Вы боитесь половинки яблока, мистер Ланс? – удивился профессор.

— Я боюсь половинки того, что находилось в половинке яблока!

— Не понял…

— Это была половинка червяка! – воскликнул подрагивающий от омерзения Ланс. – Половинка, мать его, червяка! Да я после того случая вообще яблоки есть не могу!

Теперь от смеха лежали уже почти все. А Люпин, не сдерживая хохота, жестом подманил Гарри. Взмахом палочки он открыл створки шкафа, а потом вдруг с испугом посмотрел на Поттера. Из шкафа успели потянуться лишь клубы дыма, как профессор встал между Очкариком и боггартом. Хлопок и над залом сверкает объемная серебряная сфера, снова хлопок, и шар превращается в сдувшийся желтый шарик, с хрюканьем улетевший в платяной шкаф. Очередным взмахом палочки, люпин запер боггарта на волшебные замки.

— Бом! Бом! – отзвенел колокол.

— Это было хорошее занятие, — заглушаю музыку, произнес Люпин. – Всем, кто одолел боггарта – десять баллов. Мистеру Поттеру и мисс Грейнджер – пятнадцать баллов.

Ученики, все еще под впечатлениями от урока, стали вытекать из кабинета, направляясь в Большой Зал на обед. А Ланс все это время размышлял на тему, что это был, пожалуй, лучший урок ЗоТИ в его жизни. Да и вообще, профессор, знающий толк в музыке, может оказаться лучшим преподавателем после Фливтвика. Да, кажется этот год будет просто замечательным.

Герберт жарко дунул в ушко Изабель, и, увернувшись от её кулачка, закинув сумку, понесся в сторону лестниц – он жутко проголодался, но яблоки его не заставят съесть даже сотня дементоров и Темных Лордов, такие страхи не преодолеть.

Глава опубликована: 25.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 14:03 | Сообщение # 53
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 25

(п.а. В дальнейшем, в фанфике все чаще будет проявляться АУ, где-то довольно мощное, где-то почти не существенное. Прошу приготовиться к этому морально… а кому надо – и физически wink )



12 октября 1993г Англия, Ховагртс


Ланс вытянул ноги и зажег сигаретку. Пока все шло довольно хорошо. В замок не прорывались толпы дементоров, жаждущие душ малолетних и не очень малолетних магов. Никакие маньяки не охотились за теплой Поттеровской, и не только его, плотью. Да и вообще вокруг была тишь да гладь.

На занятиях Герберт как всегда отвечал исключительно на положительно высокий бал, а за письменные работы не получал отметки ниже «П». Один раз его попытался опрокинуть Снейп. Драко, мелкий выпердышь, из-за своего «чрезвычайно серьезного» ранения прикидывался веником. Мол он и поесть сам не мог – Паркинсон с ложки кормила, выворачивающее зрелище если честно. И в квиддич нормально играть – мадам Трюк пришлось под него все расписание перелопачивать, потому как Малфой-старший напряг свои связи, как и Снейп, и народ дружно забыл, что у Слизерина есть запасной ловец. Так еще и на зельях ему нужно было ингредиенты резать.

Сперва Сальноволосый хотел отвести столь почетную должность Лансу, и даже совершил некое поползновение в эту сторону. Вот только когда, по неизвестной причине, у Малфоя взорвался котел, ошпарив блонди лицо, Ублюдок сместил Геба с этого высоко поста, заменив его Поттером.

На этом злоключения на зельеварении заканчивались – респиратор и ушные затычки и в этом году прекрасно справлялись со своей работой.

В случае с ЗоТИ все было именно так, как и надеялся Проныра. Профессор Люпин оказался действительно мощным мужиком. Во-первых, он всегда умел подколоть так, что хотелось зарыться под землю и просидеть там как минимум вечность. Но и предмет он знал превосходно. В этом году у третьего курса были две темы: темные существа и методы противостояния им, и борьба со зловредными проклятьями. И в обоих этих темах, препод чувствовал себя как рыба в воде и умел рассказать такое, чего не напишут в учебнике. В общем – было здорово.

На чарах в последнее время стало скучнее, но вовсе не из-за уважаемого профессора Флитвика, а просто потому, что Ланс в этой области убежал аж до пятого курса. Хотя на какую-то часть гоблин в последнее время все реже стал устраивать из урока красочное представление и все чаще замирать на полу слове, а потом хрипло кашлять. На вечерних занятиях, мастер чар уверял Ланса что это скоро пройдет, просто он летом подхватил волшебную простуду, вот и не может вывести.

Травология и Астрономия проходили в прежнем ракурсе – Ланс учился и пытался хоть что-то запомнить. В голове крутились Старшие руны, гигантские уравнения по Нумерологии, ритуалы Анимагии, и для всего остального в мозгу Геба просто не оставалось места.

Этот нюанс сильнее всего проявлялся на Трансфигурации. В этом семестре, обгоняя программы чуть ли не на полгода, третий курс Слизерина и Гриффиндора начал проходить трансмутацию живого в живое. Казалось бы, после двух лет занятий анимагией Проныра должен был шарить по этому вопросу, но из-за хронического недосыпа, постоянных физических, магических и умственных упражнений, Геб стал частенько выпадать из реальности. Так случилось и на одной проверочной работе, где нужно было жука превратить в бабочку. Тогда Геб чуть первою «В» не отхватил, но вовремя исправил своего мутантого москита на махаона, МакГи не заметила огреха и не сняла балл. Грейнджер же, в кое-то веки, решила никого не закладывать. Собственно, это было не из-за того, что в девушке проснулись понятия, а потому, что и она тоже стала сдавать. Так что, если рассуждать здраво – третий курс действительно был самым сложным и переломным.

Но все же у Ланса оставалось время для дурачеств, легких проказ с часовыми бомбами и тем, что он успел отжать у Близнецов летом. Так же не оставались без внимания гостиные факультетов, в которых регулярно раздавались гитарные мотивы. Правда все чаще Ланс стал замечать, что старшекурсницы, используя его вместо плюшевой игрушки, стали прижиматься совсем иными частями тела, жарче и томнее дышать, да и вообще все как-то немного изменилось. Герберт по этому поводу испытывал резонную опаску, что если все так и продолжиться, то его банально изнасилует толпа ведьм.

Не то чтобы Геба не посещали характерные сны, а утром он не обнаруживал характерных пятен, но у каждого действия есть свои последствия. И любые возможные последствия такого действия были в данный момент исключительно излишни для Проныра. Да и лет ему всего четырнадцать. Нет, конечно старшие в приюте частенько распылялись на подобные темы, но это скорее походило на байки. Так что Проныра решил подождать с приобщением к таким удовольствиям жизни еще годик или даже полтора.

— Давно ждешь? – прозвучал знакомый голос, сливаясь со скрипом дверной петли.

Ланс затушил сигарету, выкинув бычок в дальний угол заброшенного кабинета и посмотрел на часы. Без пяти минут девять.

— Нет, — покачал слизеринец головой и спрыгнул с подоконника. – Как добрались?

— Вполне, — пожал плечами появившийся вслед за братом Фред. – Только этих долго искали.

Джордж вытолкал вперед Криви и Лонгботтома. Фотограф буквально светился азартом и предвкушением авантюры, а вот Невилл явно стремался. Он чуть подрагивал и оглядывался на дверь, будто ища в ней спасение.

— Раз все в сборе…

— … думаю можно…

— … начинать.

— Нев, помнишь свою задачу? – спросил Ланс, оборачиваясь к однокурснику.

Лонгботтом кивнул голову и поджал губы, глубоко задышав. Так он успокаивался. Невилла нельзя было назвать смельчаком, но и трусом тоже, потому как пухлый парень всегда умел перебороть свои страхи.

— Репортер?

— Все будет «окей»!

Ланс переглянулся с близнецами, те пожали плечами.

— Хорошо, тогда я открываю.

Проныра отошел от группы подельников и, дернув за веревку, распахнул старый, трухлявый сундук. Тут же из глубины сей древности повалили клубы черного дыма, по ушам резануло таинственное завывание, а мгновение спустя на свет показался профессор Снейп. Он и в этот раз выставил вперед свою правую руку и механически зашагал в сторону Невилал.

— Нев, жги! – крикнул Фред, занимая свою позицию.

Собственно, Джордж и Ланс, наставив палочки на боггарта, так же заняли свои места, сформировав что-то вроде треугольника, центром которого был иллюзорный Снейп.

— Riddiculus! ­­— четко произнес Лонгботтом.

Раздался хлопок и Снейп вновь обрядился в весьма откровенный наряд с неизменным жабо.

— Геби, наш выход! – скомандовал Джордж.

Уизли вскинули палочки одновременно с Лансом и втроем рявкнули:

— Filopupa!­

Из палочек троицы вылетели чуть прозрачные нити. Какие-то обвились вокруг ног боггарта, другие захватили в свой плен руки, другие шеи и талию, иные пальцы и даже язык. В общем, от каждой палочки отделилось ровно десять нитей, каждая из которых нашла свою цель.

— Мой черед, — Криви предвкушающее прикусил язык, отщелкнув первый кадр.

— Добавим джазу парни! – хмыкнул Ланс.

После этого предложения боггарт в образе Снейпа стал принимать самые «соблазнительные» и «интимные позы». Вообще-то они именно такими и были бы, если вместо Сальноволосого боггарт обернулся сногсшибательной красавицей из журнала «Волшебные девчонки». Но это кем-надо быть, чтобы бояться красавиц…

А Колин все щелкал затвором, оставляя на пленке кадр за кадром. Снейп все вертелся и крутился, Невилл держал заклятье трансформации, а Близнецы и Проныра задыхались от еле сдерживаемого смеха. В какой-то момент прорвало всех пятерых. Пропали чары, а пять студентов валялись на полу, стуча кулаками о древний камень. Казалось – от их громового хохота дрожал потолок заходились ходуном стены. Боггарт со звучным хлопком пропал, растворяясь в черном дыме.

У Геб уже вместо смеха выходил лишь хрип, а сам юноша судорожно пытался вздохнуть, обвив живот руками. Колин беззвучно рыдал, изредка икая и кривясь от боли после такой истерии. Близнецы постукивали друг друга по спине и показывали большой палец. А Лонгботтом все никак не мог отойти и буквально валялся по полу.

Ребят хватило еще минут на пять, после чего все сели в круг, прислонившись спинами друг к другу. И если смотреть сверху, то их можно было вполне принять за какой-то сюрреалистичный цветок, вышедший из-под кисти известнейшего импрессиониста.

Порой кто-то из них начинал посмеиваться, и это приводило к тому, что все они вновь погружались в безудержную агонию хохота. После которой опять начинали стонать, хрепепть и утирать выступившие слезы. Можно сказать, вечер удался на славу.

— Кадр на каждую позу? – прохрипел Проныра.

— Как…и… догова-ри-вались, — с трудом протолкнул Колин, все еще держа в руке фотоаппарат.

— Делить будем…

— … почестному или…

— … поровну?

На мгновение повисла тишина, а потом раздался новый взрыв хохота. В итоге народ успокоился только спустя пару минут, когда плакалось уже не от смеха, а от боли в животе и легких.

— Голосуем? – предложил Нев.

— Кто за поровну?

В воздух взметнулось сразу пять рук. Никто не хотел заморачиваться с «почестному».

— Единогласно, — подвел черту Ланс. – Тогда двадцать процентов на брата.

— А за сколько будем продовать?

— Пол галеона за снимок, — пожал плечами Фред, все еще держащийся за живот.

— Как-то дорого, — протянул Ланс, подозревая что по такой цене никто не купит.

— Не дрейфь Геби, — махнул рукой Джордж. – Раскупят за милую душу.

— Как, кстати, ставки? – вдруг поинтересовался Герберт.

В тотализаторе у него тоже была пятая часть, а восемьдесят процентов отошли Близнецам. Такое деление было потому, что Гебу принадлежала идея и раскрутка, а Уизли все риски и все дела. В общем, в данном случае все было именно почестному.

— Уже есть немного…

— … после праздников разгуляется…

— … в гору пойдет.

Еще немного помолчали, пытаясь отдышаться и успокоить разыгравшиеся нервы. Операция под кодовым названием «Котел на панели» заняло у трех маргиналов и двух их сообщников около часа. Причем большая часть времени ушла на хохот и отдых после него.

— Расходимся? – спросил Ланс.

— Да, можно…

— … Филч на втором, остальные…

— … дежурные, тоже далеко.

— Всегда было интересно, — с кряхтением произнес Проныра, поднимаясь на ноги. – Как вы узнаете кто где находиться в замке.

— Много будешь знать, — Фред хлопнул Ланса по правому плечу.

— Плохо будешь спать, — Джордж хлопнул Проныру по левому.



18 октября 1993 г Англия, Ховагртс


Расписание матчей подверглось серьезным изменениям, и если в прошлом году первый пришелся на начало ноября, то в этом – середина октября. Чем были вызваны такие изменения, мы уже знаем – дементоры и рука Малфоя. Что из этих двух крайностей мерзостней, Проныра не знал. И все же он угрюмо плелся на трибуны.

— Герберт, ты точно с нами пойдешь? – спросила Изабель.

Ланс, как и всегда, шел вместе со своими приятельницами. Правда Патил все больше и больше времени проводила с Симусом, но было видно, что ей это уже начинает надоедать. Подростки они такие – весьма непостоянные.

— Не против Слизерина же играют, — пожал плечами юноша. – Могу и за грифов поболеть.

— Любишь ты себе приключения находить, — покачала головой Лаванда. – Малфой этого так не спустит.

— У меня есть чем его прищучить, — хищновато ухмыльнулся Проныра.

Мимо пробежала веселая стайка змеиных второкурсников, среди которых Ланс заметил буйную головушку Астории Гринграсс. Астория, как и сестра, была необычайно красива. Вот только если Дафна являла собой истинную блондинку, то её сестренка прослыла жгучей брюнеткой. Поставить этих двух красоток рядом, и можно хоть картину Инь и Янь рисовать. Настолько они были непохожи своим «окрасом» и идентичны потрясающей красотой.

— Кстати в этом году что-то слишком тихо, — хихикнула МакДугалл.

Ланса уже давно стали раздражать эти хихиканья, но он не подавал виду, дабы никого не обидеть.

— Ага, совсем скучно в замке стало, — поддакнула Лаванда.

— Я вам не шут, — пробурчал чуть обиженный Ланс. – Но с завтрашнего дня гарантирую бешенное веселье.

— Ой как интересно! – тут же встрепенулась Изабель. – Расскажи!

Герберт мысленно усмехнулся. Не станет же он и взаправду рассказывать, что сегодня вечером Криви закончит с проявкой пленки и завтра начнется подпольная торговля снимками.

— Потерпи немного – сама узнаешь.

— Тюю, скучный какой.

— А у меня это сезонное. Всегда к зиме угрюмничаю.

— Может тебя согреть? – подмигнула Изабель и повела плечиком, хлопая ресницами.

— Не хочу быть обвиненным в поджоге, — мгновенно парировал Ланс.

Вряд ли МакДугалл действительно была готова на какое-либо действие, следующее за столь прозрачным намеком, но нельзя в подобных разговорах оставлять недосказанность. Если такое все же произойдет, то либо девушка подумает, что вы закомплексованы или стеснительны, либо надумает себе неизвестно чего. Если же вы спросите откуда это знает, то он ответит так – книги. В книгах Проныра подчерпнул для себя очень многое о жизни в целом.

Впереди уже замаячил стадион, но в этот самый момент черные тучи, затянувшие небо, наконец распахнули свои створки и на землю полился настоящий ливень. Проныра достал из своей сумки длинный, классический зонт, и распахнул его над приятельницами. Патил, впрочем, шмыгнула точно под такой же зонтик к Симусу, закадычный приятель которого – Дин, манерно отошел в сторону и пошел в гордом одиночестве.

К проныре прижались Изабель с Лавандой. Ни сколько из каких-либо интимных соображений, а просто чтобы не промокнуть. Смешно, но два девичьих тела действительно согревали Ланса, но это была скорее простая физика, нежели причудливая метафизика. Герберт не задумывался и не хотел задумываться о серьезных или не очень серьезных отношениях. На них у него попросту не хватало времени, да и желания особого не было. Проныра вполне комфортно чувствовал себя наедине с собственными мыслями, делами и планами.

Около стадиона, у будки, уже собралась немалая очередь. Птицам наверно было невдомёк, почему на земле расцвела вдруг буйным цветом огромная река и черных и порой цветных грибов-зонтиков. А ответ был весьма прост – билеты. Право, уж не думали же вы, что просмотр квиддичного матча в школе бесплатный? Нет, цена конечно весьма символична, в пересчёте всего полтора фунта, но все же она была.

Поднявшись по крутым, разбухающим от дождя, грязным и скользким деревянным ступеням, Ланс оказался в секторе Гриффиндора. Народу здесь было уже немерено, а по краям зонтов стекали тяжелые, мутные струйки типично Британского – пахучего, морозлого дождя. Многие одевали на глаза специальные водоотталкивающие очки, чтобы с комфортом следить за матчем. Иные пользовались особыми чарами, но Лансу не требовалось ни то, ни другое. Он, несмотря на стену дождя, прекрасно видел, будто абстрагируясь от режущих капель.

Ланс, приняв из рук какого-то доброхота алый шарф, обмотался им и сел на скаймейку, держа над головой зонтик. Под черный купол тут же притиснулись Изабель и Лаванда, и еще кто-то, кому хватило места.

Впрочем, хоть стадион буквально утопал в дожде, студенты все так же бесновались, выкрикивая считалочки, кричалки и прочую голосовую атрибутику спортивных мероприятий. Но вот на поле показалась мадам Хуч, лимитирующая сундук, где были заключены волшебные мячи. Два бладжера, квоффл и маленький золотой засранец – снитч.

— Соскучились?! – по полю пронесся знакомый голос коментатора-заводили. – А вот и я – Ли Джордан, ваш преданный комментатор! Пошумииим!

Трибуны заголосили и затопали, потому что хлопать не было возможности. Ланс кричал и топал наравне со всеми. В конце концов, толку смотреть матч вживую, если не можешь позволить себе такие радости.

— Как мы знаем, — продолжил Ли. – У Малфоя бо-бо с ручкой, поэтому сегодня против доблестного Гриффиндора на поле выйдет не менее доблестный Хаффлпаф! Поприветствуем наших гладиаторов метлы и мяча!

Поприветствовали еще более ажиотажными выкриками и топотом. Могло даже показаться, что трибуны это один воющий, орущий и топающий организм, дрожащий под гипнотические возгласы комментатора.

Там, в низу, на поле, похожее на одну коричневую, текущую жижу, вышло четырнадцать человек, среди которых мигом узнавалась взъерошенная черная шевелюры и блестящие очки.

— От Гриффиндора сегодня выступают – наш капитан и вратарь, который заканчивает в этом году обучение – Оливер Вуд! Кажется я перепил, потому что вижу двух одинаков Загонщиков. А, нет! Это ведь наши Близнецы! О боже, кто-то похитил мое сердце и разорвал на три части. Наши три сногсшибательные красотки с палками между ног…спокойно профессор! Так вот, Загонщицы – Кэти Бэлл, Анджедина Джонсон и Алисия Спиннет! И, конечно же, поприветствуем нашего бессменного ловца – Гаааааааааарри Поттера!

Толпа шумела и кричала. Два факультета – Рэйвенкло и Гриффиндор что-то подбадривающее и воодушевляющее. Барсуки — легкое и чуточку обидное, а вот Слизерин спешили смешать команду в целом и Поттера в частности с грязью. Но их крики, за частую, перекрывались возгласоми остальных.

— Со стороны Хаффлпафа в воздух поднимутся: вратарь, способный забить вам гол одним пинком через все поле – Герберт Флит! Загонщики – молниеносный Энтони Рикетт, и, не для кого ни секрет - знающий толк в палках…

— Микрофон, Джордан, дайте мне этот микро…

— Прошу прощения за легкие помехи на линии! Второй Загонщик – Максим О’Флаэрти! Загонщики, очаровательная Хейди Макэвой за полетом которой, по известной причине, можно наблюдать вечно. Ни разу не промахнувшийся мимо молока за весь прошлый сезон – Малькольм Прис, и конечно же, моя обожаемая богиня — Тамсин Эплби. Люблю тебя детка! Руки от микрофона! А теперь, капитан и Ловец – Сееееееееееедрик Дигори!

Дигори был одним из самых популярных парней в школе, так что неудивительно что его приветствовали весьма и весьма усердно. Особенно было слышно визги и писки женской части стадиона. Изабель и Лаванда надрывались наравне со всеми, и Проныра даже чуть приглох на оба уха. Юноше показалось, что рядом сидели не две девочки, а два настырных комара.

Но вот наконец прозвучал первый свисток и четырнадцать человек взлетели в небо. Мадам Хуч направила палочку на сундук.

— И вот судья вводит мячи в игру! – надрывался Джордан, который привстал со своего места и поставил ногу на кафедру, вещая будто армейский капитан перед боем. – Снитч тут же пропадает в дожде и мгле, а квофл перехватывает Спинет!

Алисия, с коричневым мячом в руках, увернулась от метко пущенного бладжера и понеслась к воротом барсуков. Спинет всегда отличалась безумной скоростью, но вот на маневрах, особенно в вертикале, она зачастую проигрывала.

— К ней устремляется Тамсин, давай милая, давай и ооооо да! Эплби выбивает квофл из рук Спинет, но его мигом подхватывает Бэлл. Прости любимая, но наши фурии играют слаженнее!

— Джордан, я вас последний ра…

Кэти, завладев мячом, поднырнула под женоподобного Флаэрти, и уже почти вплотную подобралась к кольцам барсуков. Но наткнулась на вовремя подлетевшего Приса. Попасть в кольцо из такой позиции шанса не было – уж Ланс-то это знал.

— И Бэлл пасует Джонсон! Но квоффлу с небес падает и Мкэвой, вы только посмотрите на эти… кхм… кто же будет первой?! И, о дьявол и святые макароны! Джордж Уизли, и даже не спрашивайте как я его определил, перепутал квоффл с бладжером!

Несмотря на то, что говорил Ли, Фордж специально жахнул битой по другому мячу. Проныра знал, что этот прием грифы отрабатывали на тренировках в течении пары недель. Откуда – связи, слухи, дедукция, наблюдательность и все такое.

Квоффл пулей устремился к воротам, а у самой линии его перехватила Бэлл, так и не сдвинувшаяся с места. И с легкой ленцой швырнула его к цели.

— Вот это финт! Флит падает к нижнему левому, но из-за дождя не видит, что это крученый! Бэлл попадает в верхнее и счет становиться 10:0 в пользу Гриффиндора! Этот сезон первым голом открывают львы!

Трибуны взорвались криками и аплодисментами. По традиции первый гол сезона поддерживали всей школой. Хотя, как вы возможно догадались, этой традиции придерживались все, кроме зеленых. Они не могли позволить себе аплодировать в честь «вражеского» факультета – дураки, ничего не скажешь. А вот Ланс надрывался как мог. Он любил не только играть в квиддич, но еще и смотреть за этим чудесным видом спорта. Эти сражения под куполом неба, на сумасшедшей скорости во всех плоскостях, были куда как заманчивее любых маглвоских видов спорта с мечом.

— Но что это?! О да, господа – наши Ловцы заметили снитч! В то время пока Спиннет и Макэвой сражаются за квоффл, Поттер и Дигори уходят в вертикальное пике. Они теряются в дожде, но, кажется, идут вровень! Кто…кх…пш… них… кха… шпш... мает…

Кажется, у Джордана возникли проблемы с микрофоном. Тот шипел, тарахтел и разве что не плевался. И тут вдруг крики, смех, визги и топот на стадионе смолкли. Будто все эти звуки завязли в застывшем желе, так и не сумев пробиться к ушам. Ветер стал намного холоднее и даже пронизывающе, словно проникал к самому сердцу, зажимая его в ледяные тиски.

Вместо мокрого отзвука крупных капель, Ланс услышал мерное потрескивание разбивающихся льдинок. Вдруг из атмосферы словно вытянули все радость, весь праздник первого матча сезона. На краях стадиона стали возникать плывущие фигуры в черных плащах. Послышались крики, всхлипы и стоны.

Ланс сперва не понял, почему стало так тесно, но потом осознал, что к нему прижимаются МакДугалл и Браун, будто ища у приятеля защиты. Вот только Проныра и сам был абсолютно беспомощен. Его все глубже и глубже затягивало в этот омут из страха и отчаянья, где нет ни уголка, в котором блестели бы отсветы радости и счастья.

Герберт, сквозь блеклую пелену, заметил, как закружился хоровод дементоров, воронкой уходя в небо – к игрокам. Но омут, словно жадная бездна, затягивал в себя. Вот Геб заслышал женский смех, ужасный смех, полный безумия и коварного наслаждения. Смех, от которого принц вжимался в угол, пытаясь отыскать копья и вилы уродца, а уродец наоборот – стискивал зубы в стальной замок и шарил во тьме, в поисках отравленного жала, дабы воткнуть его в глотку тому, кому принадлежит этот адский гогот.

Сам не зная зачем, Герберт, дрожащими руками полез в карман мантии, откуда вытащил, чуть не уронив, свою зажигалку. Тьма приближалась с неумолимостью несущегося поезда. И жадные клыки черноты провала сияли, подобно занесенному лезвию топора палача.

— Щелк, щелк, — прокашлял кремний.

— «Поклянись…» — прозвучало где-то глубоко в голове.

Краски настолько потухли, что могло показаться, будто смотришь черно-белое кино. Становилось все тягостнее дышать, а по спине и лбу поползли капли пота. Изабель вздрогнула и заплакала, Браун до крови закусила губу, зажмурившись так сильно, что, наверно, могла сломать косточки глазниц.

— Щелк, щелк, — снова выдал кремний, так и не запалив фитиль.

— «Клянусь…» — а потом вновь приступ этого хохота.

— Щелк, — последний раз кашлянул кремний и пламя зажигалки взлетело на добрые двадцать сантиметров вверх. Ланс вглядывался в красные нити оранжевой пляски, и страх отступал. Принц развернул плечи и потянулся к огню, будто желая вытянуть из танца хаоса самое сильное свое оружие.

— « Я солгала – Crucio» — как сквозь пелену расслышал Ланс, а ощущение отчаяние и страха стало медленно уползать.

Оно – гнетущее, липкое чувство обреченности, как и самая страшная, непроглядная темень, жалось и ежилось, отступая перед ярким, оранжевым огнем. Лишь мгновение пламя вздымалось до самого лица Ланса, но и этой доли секунды хватило, чтобы юноша пришел в себя, а зажигалка сияла вполне обычным огоньком.

А Проныра все сильнее прижимал пламя к груди, будто зная – стоит отвести руку на миллиметр в сторону, и тьма и холод дементоров скуют его ржавыми цепями. Вокруг все еще царствовало очтаянье и мрак, но внутри Ланса расцветал огненный цветок, своими корнями впившийся в юношу и дарующий тому ощущение бегущего по венам пламени. Такого желанного и долгожданного ощущение, которое приходило лишь когда Герберт касался пальцами струн своей гитары.

Герберт поднял голову и увидел, что дементоры хотят подплыть к нему, тянут свои руки, покрытые мертвенными струпьями, но не могут. Они наталкиваются взглядом на крохотный огонек, и бояться его – отплывают в сторону, чтобы потом развернуться и с жадность вглядеться в ярко-голубые глаза Герберта.

Тут по стадиону пронесся самый настоящий крик ужаса, и буквально все взоры приковались к изломанной кукле, падающей с черных небес. Блеснул белый отсвет и Ланс узнал в кукле фигуру Поттера, который, судя по всему, был бес сознания. До земли оставалось всего пара метров, как все вокруг дрогнуло от невообразимой волшебной мощи. Волосы встали дыбом на всех частях тела, где они росли, дыхание сперло, а мысли запутались сами в себе.

Ланс взглянул на трибуну преподавателей и увидел Дамблдора, держащего палочку наголо. Потом посмотрел на поле и увидел Поттера, зависшего в воздухе. Но кроме человеку, так и не долетев до земли, замерли и дысятки, сотни тысяч капель воды. Потом они разом упали. А Ланс понял, что порой снайперской винтовке не сравниться с силой ядерного взрыва. Это была самая мощная Левиосса, которую когда-либо, кто-либо видел. Магия Дамблдора была сравнима лишь с силой спустившегося из своих чертогов титана.

Губы Великого светлого Мага зашевелились, палочка размазалась во взмахе, а потом все утонуло в серебряном свете. Над полем расправил свои крылья огромный феникс, сотканный из серебряных нитей. Феникс был настолько велик, что куполом закрыл собой стадион, напоминая мифическую птицу Рух.

Дементоры визжа и стеная полетели прочь от этой упавшей на землю Луны, в фигуре птицы. Волшебный феникс открыл клюв и издал низкую трель, от которой покатилась волна волшебства столь радужного и светлого, что лица студентов преобразились. Высохли дорожки слез, из глаз пропала пелена испуга, и казалось, что даже мрачные небеса остановили свой потоп и приоткрыли шоры, пуская на землю живительные силы Солнца.

Всего за мгновение Альбус Дамблдор преобразил это место, полностью изничтожив всю тьму и мрак, скопившийся с здесь с приходом, как сказали бы магловские фантасты – умертвий. А феникс с хлопком разделился на тысячи перьев, падающихъ и кружащихся в вишне. Те дементоры которые еще не успели убраться прочь, попадали под них и визжали от адской боли, которую тьме причинял истинный, неподдельный свет. Вскоре все стихло и смолкло. На поле высыпали люди, спешащие пробиться к Гарри. Убежали и Изабель с Лавандой. Да и все прочие алые устремились к своему другу и герою.

Ланс остался один, совсем один в абсолютно пустом секторе. Его зонтик валялся в поток коричневой, мокрой грязи, истоптанный и разбитый, изорванный и исцветший. Герберт поднялся с места, покачнулся, но не упал – схватился за скамью ярусом выше, а потом пошел прочь. И лишь огонек зажигалки, такой простой, маленький и невзрачный, был единственным спутником на пути от стадиона к Лесу. Только там, под сенью крон, среди вечного смеха ветра в листве и траве, среди шуршаний меховых лап, Проныра мог почувствовать себя часть чего-то большего, чего-то более светлого, нежели пространство под названием – Герберт Ланс из Скэри-сквера. Герберт ненавидел одиночество…



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 14:06 | Сообщение # 54
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
21 октября 1993г Англия, Ховагртс

После того случая с дементорами ставки поползли в гору. Буквально каждый горел желанием поставить денежку на тот или иной конец Поттера. В буквальном смысле этой фразе. Все грифы, как один, ставили на то что Очкарик выдюжит. Остальные с большой охотой забрасывали бронзой, серебром, а порой и золотом позицию – «Помрет».

Ориентировочная прибыль, если Поттер все же выживет, составила бы порядка семидесяти галеонов. Если все же помрет – убытки исчислялись бы почти тысячей золотом. Почему именно так? Слишком долго и нудно объяснять экономику тотализаторы и барыши тех, кто его устраивает. Но одна пятая от семи десятков золотых тоже была неплохим подспорьем для сироты из приюта.

Не говоря уж о фотографиях. О да, на этом предприятии реально было озолотиться. Уже в первый день подпольных продаж, Ланс насчитал собственной выручки почти треть галеона. А Близнецы не думали останавливаться на этом. Они подбили бармена в «Кабанье голове» который за свой прцоент стал приторговывать компроматом. Там подвязался какой-то ушлый тип по кликухе – Нафер (вроде звали его – Наземникус Флетчер), который, в свою чоередь – за свой процент, захотел распространять фотки по Косому и Лютому переулках. В итоге за два дня личная прибыль Ланса достигла отметки почти целый золотой. Поскольку пик продаж по теории рынка приходился на второй месяц, то Геб прикинул что к концу года он будет обладать суммой достаточной, чтобы купить себе поддержанный авто.

А вы разве не знали? Ланс был подвинут на всем, что касалось скорости, автомобилей и чопперов. У того славянского священника в сарае, за церковью, стоял старенький разбитый чоппер – Харлей бородатого года выпуска, но зато с бляхой цеха – стальной конь прямиком из Америки. Русский или Украинский (тут без ста грамм известного напитка и не разберешься) богослов шарил в метале пошибче чемм в священном писании и Геб с Рози, которая разделяла его любовь, порой подолгу пропадали в том сарае работая с Харлеем и разбитым шевроле, которое можно было назвать спортивным только открутив время на лет пятнадцать назад.

И вот теперь, возможно, Ланс накопит деньги на свой агрегат и будет у него спортивная метла и своя машина. Чем не рай для вчерашнего босоты из самого зачуханного и криминального района не только Лондона, но и всего туманного Альбиона.

— Что это у вас под столом? – вдруг рявкнул над ухом Снейп.

— Ноги, сэр, — ответил Геб, чей голос, из-за респиратора, звучал несколько странно.

Взмахом палочки зельевар отодвинул студента в сторону и внимательно все осмотрел. Потом что-то прошипел и гаркнул:

— Следите за зальем, мистер Ланс.

Герберт, будь его воля, это самое зелье вылил бы в унитаз, где и есть его, по мнению Ланса, место. Но делать было нечего, поэтому пришлось распиливать очередную мерзость и медленно всыпать её в котел, одновременно с этим прибавляя пламя. Сегодня была самостоятельная работа и все стояли по одиночке. На столе, помимо мерзостей, находился одна фиала, которую нужно было заполниться «самогонкой». Собственно именно на этой фиале потом будет красоваться ваша отметка. Проныра, как и всегда, был нацелен исключительно на «П». Но процесс «химичения» давался ему даже сложнее Трансфигурации, так что потуги парня были достойны всяческих восхищений столь твердой волей.

Ну и как вы понимаете. Стоило только фотографиям появиться в стенах замка, как об этом узнал и владелец запечатленного на них образа. Он просто не мог не узнать, потому что Близнецы и Ланс поздной ночью подкинули ему эти снимки под дверь. С тех самых пор Снейп ходел мрачнее тучи и стал зверствовать на полную катушку. По струнке ходил весь замок, за милю огибая подземелья, в которых царствовал мистер Летучий Мышь. Ланс же только хмыкал и царственно прошагивал мимо Ублюдка.

Ведь мы прекрасно знаем – Герберт Ланс не забывает долгов, ни чужих, ни, что важнее – своих. А Северус-подарите-ему-шампунь-Снейп, не мало задолжал своему студенту. Вот Геб и отплатил. Теперь на очереди была МакГи, которая стояла на счетчике за тот финт с пушистым.

— Сдаем работы! – гаркнул Снейп, садясь за стол.

Геб наполнил фиалу и показательно отлеветировал её при помощи чар, манерно обогнув выстроившуюся очередь. Каждый обернулся к уже собравшемуся на выход парню и посмотрел на него с явной злостью. Ведь Герберту не пришлось отстаивать в очередях и прочее. Но, как говорится, включайте иногда голову и не забывайте, что вы долбанные маги, а полочкой можно не только в известных местах ковыряться.


Проныра, не теряя времени, направил свои стопы к этажу с кабинетами преподавателей. Сегодня, в этот день, были запланированы очередные «занятия» с профессором Флитвиком. Пока Ланс двигался по древним каменным ступеням, которые были надежно спрятаны по всем уголкам замка, то думал о том, что возможно сегодня испортит свои отношения с на какую-то часть гоблином, но иначе было нельзя.

Герберт не терпел слабости в людях, не терпел нытиков, сопляков, неудачников и тех, кто готов рыдать в жилетку ближнему и случайному. Ланс был уверен, что все, что вам нужно сказать эдакого, чувственного и острого, вы можете сказать зеркалу, а потом выкинуть куда подальше, потому что ни вам ни миру, слабость была не нужна. Слабость она как приговор – покажешь её(слабину) и все, теюя сожрут, скомкают и отберут все, что можно отобрать, а потом еще и обяжут всю жизнь отдавать. Таков был закон Скэри-сквера и приюта «св. Фредерика» и таков же был закон того общества, которое люди почему-то называют «гуманное и цивилизованное».

Герберт не терпел слабости, и все эти дни не мог терпеть самого себя. Ведь он дал слабину, не смог справиться с проблемой, позволил кому-то, что-то решать за себя. Да, возможно с дементорами не совладали и еще полтысячи учеников, но на них Лансу было плевать. Какая ему разница, что могут и не могут другие, если не смог он сам. Как после этого не терпеть таких как Поттер-нытик, Малфой-слабозадый, Грейнджер-Дэнжер, Рон-…гондон, если он и сам оказался таким же. Всего лишь плаксивый ребенок, который ищет защиты у кого-то сильного.

Нет, Герберт до крови из прокушенных губ ненавидел себя за это эпиход. За то что поддался такому пустяку как страх, за то что позволил себе окунуться в столь несущественное, как отчаянье. За то что предал все, что считал самым важным в жизни – умение всегда держать хвост пистолетом. Получается, Герберт Ланс показал себя не только слабаком, но еще и предателем. А ниже было падать попросту некуда, ниже было уже не опуститься. И с этим нужно было что-то делать. Пусть Гебу придется вновь пройти долиной смертной тени, но ни одна падла во всем этом богом забытом мире, не сможет сказать что Герберт-задери-его-гиппогриф-Ланс, волшебник из Скэри-сквера,н е более чем слабак, предатель и подлец. Нет, такого не будет никогда.

Проныра достал из кармана ключ от личного кабинета Флитвика и провернул его в замочной скважине. Весело, как и всегда, клацнул язычок и со скрипом отварилась дверь. Профессора не была в просторном, светлом помещении, он ждал слизеринца там – внизу.

Пройдя мимо гитары Ланс на миг замер, но потом решительно подошел к рыцарскому доспеху и повернул гарду меча. Рыцарь, будто живой, как обычно поклонился входящему, и отошел в сторону, открывая за собой чернеющий проход и крутую винтовую лестницу.

Ланс сделал шаг вперед, оставляя за собой свою Малышку. Нет, он не мог позволить касаться этих струн пальцами того ничтожества, в которое превратился всего за пару дней. Какую музыка он сможет играть? Только ту, от которой все боги музыки отвернуться от него и уже больше никогда не вернуться вновь. Нет, у него не было прав касаться гитары.

Проныра спустился по лестнице и оказался в коридоре, заполненном самыми разными дверьми, которые буквально светились от количества защитных и запирающих чар на них. Но путь слизеринца лежал дальше, к самой последним и самым огромным створкам.

С каждым шагом Проныра проникся атмосферой этой части замка. Атмосферой решимости, отваги, непринятия никаких законов и пределов. Всего того, что было важным и священным для юноши, и всего того, что тот предал из-за собственной слабости. Но всего того, что Герберт намеревался вернуть себе. А потом забыть об этом эпизоде, как он забывал обо всей грязи, лжи, обмане, зле, чернухи, отчаянья и прочем, чего было в изобилии сироты из Скэри-сквера.

«Никогда не помнить зла!» — девиз из одной из любимых книг Ланса, давно стал и его девизом. Уж он-то точно знал, что жизнь настолько коротка и прекрасна, что было бы верхом идиотии помнить о ней – о тьме. И уж тем более не стоило взращивать её в себе, пестуя и сетуя, что таким образом возвышаешься над другими. Нет, это был путь кого-то другого, но не Герберта Ланса.

Распахнулись двери зала и Ланс вошел под свод, где уже кружились волшебные святлячки, призванные двукратным Чемпионом Европы по Дуэлям. Флитвик стоял на помосте, крутя палочку в пальцах. Он ожидал слизеринца, а в глазах его плескалась гордость. И как острое, отравленное жало, эта гордость вонзилась в сердце Ланса. Нет, он был недостоин той похвалы, той радости, которую излучали глаза мастера чар после лета.

Ведь тогда, после первого «занятия» этого года, Флитвик сказал, что Ланс наконец-то взлетел. Что он впервые за полтора года начал не защищаться, надеясь устоять под натиском превосходящего противника, а нападать – желая победить этого самого противника. Желание победы, вот что было главным в полете.

— Начнем, Герберт, — кончик палочки Филиуса засветился, но чары так и не сорвались в путь.

— Профессор, — каким-то чужим, хриплым и надломленным голосом произнес враз поникший и уменьшившийся в размерах Ланс.

Его яркие глаза вдруг поблекли и даже сама красота обернулась каким-то внутренним уродством. Это не укрылось от цепкого взора маленького почти-человека, с огромным светлым сердцем.

— Что с вами, Герберт? Вы заболели?

Ланс помотал головой, а потом сказал:

— Простите профессор, но мне придется нарушить наш уговор…

— Продолжайте.

— Я … я … я… хочу попросить вас обучить меня одному заклинания. Заклинанию, которое поможет справиться с дементорами!

Флитвик, минуту назад напрягшийся после этой фразы, вдруг расслабился и подошел к Лансу. Он хлопнул слизеринца по спине и уселся на край помоста. С детской непосредственность и беззаботностью, на какую-то часть гоблин стал покачивать ногами в воздухе.

— Присаживайтесь, Герберт.

Проныра вздрогнул, но сел рядом, совсем близко. Со стороны, если не знать, можно было подумать что отец беседует с сыном, или дед со внуком. Но это было не так. Совсем не так. А может и так, но Герберт не знал кто такой – «отец», только что такое это слово.

— Я не смогу обучить вас этому, — тяжело вздохнул Флитвик, и наткнувшись на почти мертвые глаза слизеринца тут же добавил. – Но вовсе не потому, что не хочу! Я бы отдал многое, чтобы дать вам такое знание. Но видите ли, я и сам им не владею.

— Но…

— Даже не старайтесь Герберт, это слишком великие секреты магии, которые я спешу вам открыть. Герберт, у вас ведь не получилось овладеть ни окклюменцией? И именно поэтому вы носили сперва бандану из изолирующей ткани, а потом и эту шляпу, с подшивкой из того же материала?

— Да, — скорбно признал юноша.

— И это не удивительно, — тепло улыбнулся профессор. – Я вполне могу вас понять. Видите эти серьги? Это вовсе не моя прихоть и не дань гоблинским традициям. Это амулеты, защищающие мои мысли. Я тоже не могу овладеть наукой защиты разума.

— Это…это… как-то…

— Шокирующе?

— Именно.

Флитвик рассмеялся.

— Но профессор, как связана окклюменция и моя просьба?

— Сейчас, сейчас, я все объясню…кха…кха, — Флитвик зашелся в очередном приступе кашля, но поднял руку, показывая, что с ним все в порядке. Когда приступ закончился, старик произнес. – Ох уж это простуда… Видите ли Герберт. Заклинание патронуса, а именно оно поможет при столкновении с дементором, относиться к Высшей Магии. А девяносто девять процентов Высшей Магии есть суть симбиоз одной отрасли волшебства с другой, самой древней и самой глубокой – Ментальной Магии.

— Я что-то читал о ней… — протянул задумавшийся Герберт.

— Конечно читали. Ведь она была основой всей нынешней магической науки! Она и есть первооснова волшебства. Первооснова, которой природа обделила и меня и, что печальнее – вас. Видите ли, мы напрочь лишены способностей к ней – к Ментальной магии.

— Я все еще не понимаю.

— Не удивительно, — хмыкнул Флитвик. – Представьте, что вам нужно оживить каменные статуи. Где вы возьмете для них разум, чтобы они могли различать союзников и врагов? Где возьмете для них навыки держать оружие? Где возьмете для них все остальное? Только в разуме – в своем разуме Герберт. И часть этого разума вы на время, магией, поместите в оживленную скульптуру, наделив её некоторыми собственными, а так же собственными-утрированными, качествами. Тоже самое и со всей Высшей Магией, она всегда имеет частичку вашего «Я». А патронус, вдобавок, является его воплощением. Патронус не только Высшая светлая магия, но и апогей, сама суть Ментальной. Но мы с вами знаем, что пока не попробуешь, не узнаешь. Так что вот что Герберт. Представьте себе самое яркое, самое счастливое свое воспоминание, потом сделайте такие вот взмахи и произнесите: ExpectoPatronum!

И Герберт закрыл глаза. Не стоило трудов достать это самое счастливое воспоминание. Не стоило трудов достать их два, пять, двадцать, почти сотню. Герберт, не оставляющий в душе зла и тьмы, всегда жил на свету и в свете. Образы его друзей сменялись картинами Египта, а потом и детства, и Леса, и метлы, и Хогвартса, и еще тысячами других. Ланс наполнил всего себя ощущением бесконечной радости, веселья, счастья и жизни.

Он и Флитвик не знали, но привидения, бывшие поблизости, сейчас взвыли от боли и ужаса, и упорхнули куда подальше. Что зачадили портреты изображавшие некогда живых людей, а сами люди бросились наутек. Не знали они, что факелы в коридоре за дверьми, вдруг вспыхнули подобно звездам. Не знали, что весь огонь в замке и рядом с ним, заплясал, будто приветствуя кого-то, кого ждал так долго, кого-то, кого уже не надеялся увидеть в этом мире, кого-то родного, близкого.

— ExpectoPatronus!­ – произнес юноша.

Но ничего не произошло. Лишь мигнул кончик палочки и все.

— Что и требовалось доказать, — вздохнул Флитвик. – У любого, даже самого неудачливого мага, из палочки бы вырвалось легкое серебристое облачко – проекция его «Я». Но м ы с вами не способны даже на это.

— Профессор, — вновь произнес Герберт, постукивающий себя по подбородку. – Получается, что используя Высшую магию, челвоек отделяет частичку разума…

— Лишь на время, потом она возвращается. Древние мудрецы даже использовали это для того чтобы расширить границы своего восприятия. Впрочем, я знаю одного мага который и сейчас балуется этим. Он еще директором в одной известной вам школе работает.

— Хм…

— Но… кажется вы думаете о чем-то другом.

— Авада Кедавра сэр. Я понял, как она работает.

Флитвик улыбнулся и кивнул головой, предлагая продолжить:

— Ведь она отделяет душу от тела, но как можно отделить Инь от Янь? Душу от тела? Только если обмануть мироздание. Тут, получается, работает принцип симбиоза. Маг отделяет частичку, крохотную частичку своей души, и присоединяет её к душе заклинаемого. Но эта частичка уже мертвая и должна отправиться дальше, а сила тяги столь велика, что забирает и частичку, и целую душу. Это заклинание, столь мощное и опасное, по сути – простой обман.

— Браво, Герберт. Многим нужны часы лекций и сотни предложений сложных объяснений, чтобы понять это.

— Но это знание не поможет мне с моим вопросом, — понурился Проныра.

— Но возможно поможет другое, — подмигнул профессор. – Герберт, магия никогда ничего не дает, не взяв что-то взамен. Но этот закон работает и в обратном смысле. Я уже давно наблюдаю за вашим колдовством, Герберт и, кается, знаю в чем ваш талант, в чем ваша плата, за отсутствие способностей к Ментальной магии.

Флитвик взмахнул рукой и около помоста из воздуха возникла ваза. Красивая, фарфоровая ваза.

— Поднимите её в воздух.

— Win…

— Нет-нет. Без слов. Поднимите её в воздух невербально Герберт.

— Но….

— Пока не попробуете — не узнаете.

Ланс со скептицизмом взглянул на профессора, а потом мысленно произнес нужную формулу, взмахнув палочкой. Мгновение и ваза парит в воздухе. Рот Геба чуть приоткрылся, а глаза распахнулись подобно окнам по утру. Это было так легко, так просто, совсем не так, как пишут в учебниках.

— Вы никогда не овладеете Высшей Магией и Ментальной магией, но ваш талант – неверабльные чары. Возможно, что-то еще. Магия всегда справедлива и берет и дарит – равноценно.

Филиус вновь взмахнул палочкой и ваза исчезла. А юноша на глазах преображался, вновь он стал красив, вновь глаза засияли подобно драгоценным камням под лучами солнца. Проныра увеличился в росте, расправил плечи и спину.

— Профессор, я… мне…

— Нужно бежать – приниматься за работу. Вперед, Герберт, летите в своем собственном потоке и никогда больше не смотрите вниз. Земля – она не для нас.

Юноша кивнул, соскочил с помоста и побежал к дверям. Но он остановился, повернулся, и произнес «ритуальную фразу»:

— Спасибо, профессор.

И услышал «ритуальный ответ»:

— Не за что, Герберт. Абсолютно не за что.

Проныра буквально вылетел за двери, а те с шумом захлопнулись за спиной парня. Ланс побежал к лестнице и не увидел, как Флитвик, сидя на помосте, вновь зашелся в приступе кашля.



30 октября 1993г Англия Хогвартс


Герберт поставил точку и сладко потянулся. Все было готово. Эти девять дней он буквально дневал и ночевал в своей берлоге. А взяв у Помфри больничный, даже пропустил несколько занятий. Но все же –в се было готово. Да, его первое заклинание. Самое первое. То, которое он не выучил не занятиях, не нашел в учебнике, а составил сам от начала и до конца. Двенадцать уровнений, сорок одна операция, девять невербальных конструктов, две Младшие и три Старшие руны (именно на зубрение рун ушло несколько сот часов и пара литров крови из носа и ушей), и два вербальных конструкта и заклинание готово.

Всего на работу ушло гигантское количества часов, учитывая, что идея возникла уже так давно. Но все же — Ланс справился. Он взял весь свой ум, отвагу и веру, и выплавил из них нечто новое, то, чего еще не видел мир. Это было потрясающее чувство знать, что ты смог что-то сотворить. Сотворить буквально из ничего.

Ланс сидел среди кучи исписанного пергамента, среди подаренных трудов, машинки, и десятков пустых банок из-под чернил. А в его дневнике красовалась запись всего на две странице, там были приведены движения и формула, как вербальная, так и не вербальная.

И все же, кое-что пока не позволяло Гебу броситься в лес – опробовать свое творение. Этим чем-то было желтое от старости письмо. Письмо, копию которого Ланс случайно призвал в своей Берлоге. Видимо оригинал лежал где-то в необъятной библиотеке или в недрах замка. Что заинтересовало паренька в этом послании – только надпись «В Пророк, для Англии».

Ланс никогда не открыл чужую почту, но ведь он англичанин, а значит это письмо и для него. Проныра сладко потянулся, зевнул, и взял в руки конверт. Теперь, когда с делами было покончено, он мог позволить себе немного отвлечься.

С хрустом распалась сургучная печать, и на колени Лансу спустился тонкий бумажный лист послания.


«Я знаю, что это письмо никогда не будет опубликовано, оно даже никогда не дойдет до берегов страны, которой я причинил так много зла. Возможно, это и правильно. Зло не должно соседствовать с добром, а я был злом. Пусть недолго, всего пару лет, но как же много ужасных вещей я успел свершить за эти скорбные дни. Сколько сирот я оставил за собой, сколько вдов, сколько отцов, детей переживших… нет, это слишком много чтобы выдержать человеку, что ж, будем благодарить магию, что я не человек.

Это письмо никогда не опубликуют, поэтому я могу с гордостью сказать – я не человек. И поэтому все проклятья, которые ночью вы сыплете мне на голову, можно справедливо начинать с «Поганая нелюдь», хотя я знаю, что вы и так это говорите, не можете не говорить, то что я делал было бесчеловечно, было ужасно…

Впрочем, если вам интересно кто я – спросите у своего правительство или у доблестных Авроров. Они знают, всегда знали.

Вы спросите зачем я пишу? Не знаю. Мое сердце сейчас спит в другой комнате, а на столе лишь бутылка виски, даже льда не нашлось для стакана… Вот и пишу. Не могу не написать. Глупо и низко просить прощения, и тем более надеяться, что простите, но все же я прошу, от всего сердце, от всей души, с искренностью неизвестной мне доселе, я прошу прощения за то, что сделал.

Я бы хотел, дьявол, как бы я хотел сказать, что все это было не по моей воли, но это не так. Все это было частью меня, вся ненависть, вся ярость по отношению к магам, это все не от того, кого вы зовете Вол-де-Мортом это не он породил это в моей душе, это там было всегда, а я лишь дал выход. И все же – я прошу прощения. За кровь, за слезы, за то, что пламя вас не согревало, а сжигало в прах, дотла. И за прах я тоже прошу прощения.

О, мое сердце проснулось, у него схватки. Здесь я вынужден прерваться и написать последний раз – простите меня.

Что ж, надеюсь это хоть чуть-чуть омоет мои руки. Ведь кровавыми руками нельзя держать детей. Уж я-то знаю.

Фауст Либефлем»



Герберт еще несколько раз перечитал письмо, а потом сложил его в несколько раз и убрал в край стола. Жаль его нельзя было вынести из комнаты, но Проныра решил, что найдет оригинал. А когда найдет – спрячет, чтобы задуматься над текстом позже. Возможно – через пару лет, когда придет время тайн. Потому что этот год – год свободный от загадок и мистерий.

Проныра собрал вещи, провёл пальцами по полям шляпы и двинулся к подземельям. Там он оставит все лишнее и продолжит свой путь – к краю территории, там, где он, сразившись с дементорами, вернет себе себя.

Глава опубликована: 27.08.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 14:12 | Сообщение # 55
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 26

(п.а. как и было написано в шапке – в фике будет музыка. Советую включать её при упоминании в тексте. )



30 октября 1993г Англия, Волшебно-Запретный лес

Геб зажег сигарету, втянулся и поставил волшебнофон на землю. Драка с дементорами без музыки, это все равно что День Благодарения без индейки – как-то не кошерно. Ланс поправил шляпу и стал приседать вытянув руки вперед. После этого он сделал несколько наклонов в боках, после чего принялся вытягивать руки, хрустя всеми позвонками.

А вокруг качались темные, будто подгнившие деревья. В этом уголке леса, самом темном, в котором жили самые ужасные твари, Проныра бывал лишь раз. По легендам Хогвартса еще ни один маг, попавший в эту часть леса, не выбирался живым. Но Проныра нутром чуял, чтов се что ему надо – не сходить с тропинки и он не сходил.

Геб видел столь ужасных тварей, что сердце было готово замереть и выпрыгнуть из груди. Видел такие ужасы, которые только можно найти на дне колдовства, колдовства темного, мрачного. Но все же, пока Ланс стоял на тропинки, эти монстры и невообразимые твари не трогали его. За два с половиной года Ланс исследовал весь лес, бывал даже в лагере кентаров, но сюда больше не возвращался. Не возвращался до этих пор, пока не услышал, что именно здесь кучкуются дементоры. Хотя где им еще кучковаться.

Пока Ланс разминался, параллельно дымя сигаретой, воздух вокруг становился все гуще, все зловонней. Роса на черной, пожухлой, гнилой траве стала вымерзать, покрывая все вокруг тонкой корочкой инея. Сердце сжали опасные, стальные тиски. В висках звучал набатный колокол.

Наконец Геб выпрямился и посмотрел на небо. Здесь его не было видно, вместо этого – лишь черные кроны, словно купол сжимающейся бездны. Среди зловонья и тлена послышалось легкое, почти лоснящееся шуршание могильных саванов. Уха касались приторно нежные нотки мертвенной агонии и воя призраков. Вдалеке послышался вой, вой твари столь ужасной и смертоносной, что одно лишь присутствие её рядом отправит вас за грань. Но и эта тварь испугалась тех, кто шел за своей добычей.

Дементоры летели как мотыльки на огонек в ночи. Для них юный волшебник был словно пятно жизни в земле, где властвует лишь не щадящий никого хохот Смерти.

— Что же мне поставить? – задумчиво протянул Ланс, держа в руках две кассеты.

Одна – AC/DC «High way to hell» 79гогода, другая – AC/DC «TnT»84го. Наконец Ланс решительно закинут в аппарат вторую кассету. Он нажал кнопку проигрыша и по темнолесью пронеслись первые нотки бессмертного хита.

Вокруг кружились дементоры, и Проныра чувствовал, как медленно тает во тьме. Но он удерживался на плаву в этом бассейне из чернейшей нефти, такой затягивающей, такой манящей. По лесу летели вокальные надрывы Брайна Джонсона, и казалось, что даже деревья трещали в такт этому треку.

— Ну, кто хочет комиссарского тела? – хмыкнул Ланс, отправляя сигарету в далекий полет к ближайшему плащу.

Изо рта Проныры вырвалось холодное облачко, мигом осыпавшаяся мелкой снежной пылью.

— Не стесняемся, господа, подходим по одному, плащ вам в дупло.

Дементоры будто ждали этого приглашения и тут же соврались в стремительном полете. Стоя на края пропасти собственного сознания, проныра вскинул свою красную, будто пылающую палочку. Та замелькала, закружилась, вырисовав невозможные, запутанные фигуры и символы. А мысленно, сохраняя молчания, проныра проговаривал строки своего заклинания. И с каждым новым слогом, с каждым новым словом, палочка разгоралась подобно походному костру в ночной тиши.

Наконец прозвучало последняя формула, а палочка была готова изобразить Старшую руну, скрепляющую вербальную и невербальную формы.

— Добро пожаловать в ад, твари, — опасно-хищно, совсем по-звериному, улыбнулся Ланс и произнес:

— IgnisBestia: Papilios!

Рука завершила руну и в тот же миг из глубин души Проныры к алой палочке рванул поток пламени. Он смешался с магией, бьющей как слабый родник, подхватил её и закружил в безумном свинге. Таком быстром, что уже нельзя было различить где одно, а где другое.

Глаза резануло вспышка яркого, красного пламени, вырвавшегося из кончика пылающего дерева. Огромное, сюрреалистично большое облако из пламени закружило среди леса, опаляя все, что можно было опалить. Сжигая дотла гнилую траву, обращая в прах древние деревья, нагревая воздух до такого градуса, что кожа лопалась бы как надутый шарик, волосы сгорали бы как сухая солома. Но Ланс стоял среди этого хаоса из огня, будто ничего не происходило. Языки пламени касались его шеи и лица, но не оставляли следов, не сжигали а будто лоснились и ласкались, как долго скучавший пес.

Дементоры взвыли и отплыли в сторону, пытаясь скрыться в тьме. Но облако не позволило им этот сделать. Оно вдруг сжалось до точки, сузилось, становясь таким плотным, что его можно было взвесить на весах, и мгновением позже взорвалось. Но не исчезло в яркой вспышке, а разделилось на десятки, сотни, тысячи маленьких шариков. Те стали вытягиваться, изменяться, и вскоре приобрели форму тех существ, с которыми Ланс имел больше всего проблем на трансфигурации.

В темнолесье закружились мириады огненных махаонов, готовых разить по одному лишь жесту Ланса. И тот не заставил ждать свое творенье. Герберт взмахнул палочкой, и вместе с этим взмахом разрозненные огненные-бабочки соединились в один поток и устремились к дементорам.

Темные фигуры в плащах завопили, завизжали и попытались разделиться, но у них не было и шанса. Проныра взмахнул еще раз, словно дирижёр перед оркестром, и от потока отделились длинные шлейф махаонов, которые словно лассо окружили несколько умертвий, попытавшихся скрыться с побегом.

Эти плети из бабочек, сотканных из огня, затягивали беглецов в группу к еще десятку дементоров. Те выли своим низким, режущим слух воем и пытались выбраться из формирующегося шара из пламенных махаонов. Но не могли даже коснуться волшебства. Одно лишь прикосновение рукой, покрытой струпьями к этим порхающим существам, и на мертвецкой лапе появлялись страшные, черные ожоги, а порой плоть вспыхивала, обнажая желтую кость.

Вскоре темница из пламени была сформирована, заточив в себе дюжину плащей. Проныра все вертел и крутил своей палочкой, и бабочки порхали в такт этим движениям. Их крылья касались деревьев, оставляя на них не ожоги, а длинные и глубокие скальпельные порезы. Но когда к коре прижимались их тельца, то за собой они оставляли лишь пылающее пламя и черные, обугленные пятна.

Ланс замер, словно ожидая чего-то, а потом, когда по лесу зазвучали последние строки хита, произнес:

— Финальный аккорд.

С этими словами он вскинул палочку к небу, и махаоны яростно затрепыхали своими крыльями. Когда же со свистом палочка опустилась к земле, первые Пламенные Звери Ланса устремились в атаку.

По поляне пронесся новый вой, не страшный, не пугающий, а жалобный. Дементоры пытались спастись, улететь, но у них не было и шанса. Махаоны рвали их на тряпье, и сжигали подобно вспыхнувшему горючему. Слышался визг, писк и треск пламени, а беснующееся заклинание завершало свою работу. На землю падали догорающие лоскуты древних плащей и дымящиеся куски плоти. Через несколько секунд все было законченно.

Ланс достал еще одну сигарету и слегка дернул палочкой. Один из махаонов подлетел и опустился на сигарету. Та задымилась и Геб с наслаждением втянул ароматный дым. Он прикрыл глаза и отпустил свои чары. Бабочки стали истлевать, и вскоре на поляну вновь опустился мрак, а о недавнем сражении напоминали лишь островки пламени, черные, выжженные круги, и запах гари в воздухе.

Проныра прислушался к своим ощущениям и понял, что способен призвать именно этих Пламенных Зверей еще раз семь, или даже девять. Другие Звери были пока еще не готовы, но Проныра точно знал, что к концу года закончит и их.

— Хех, — хмыкнул Герберт, стряхивая пепел. – Как говориться – придал я вам вращения, осью которого выступил мой детородный орган.

Ланс, держа палочку на готове, решительно сошел с тропинки и подошел к дереву. Магически и физически он ничуть не устал, но морально это было не очень-то легко. Именно поэтому Проныра, вырубив волшебнофон, медленно сполз по стволу на горячую землю. Он подогнул правую ногу, и выдохнул несколько колечек дыма, отправляя их к прожжённой темной кроне.

— Вот это я понимаю, — чуть нервно посмеивался Ланс. – Вот это – махач. Это вам, мля, не троллю палочку в нос запихив