Армия Запретного леса

Четверг, 26.11.2020, 01:46
Приветствую Вас Заблудившийся





Регистрация


Expelliarmus

Уважаемые гости и пользователи. Домен и хостинг на 2020 год имеет место быть! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума! Домен и хостинг на 2020 год имеет место быть!
Не теряйте бдительности, увидел спам - пиши администратору!
И посторонней рекламе в темах не место!

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Модератор форума: Азриль, Сакердос  
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Не имея звезды (Action/Adventure/Fantasy/Romance, R, макси, в процессе)
Не имея звезды
alexz105Дата: Понедельник, 18.11.2013, 12:37 | Сообщение # 1
Альфин - темный слепок души
Сообщений: 1517
« 522 »
Название: Не имея звезды

Автор: Дрой
Бета: Steamheart главы 8-13
Пейринг: Новый Мужской Персонаж/Новый Женский Персонаж
Рейтинг: R
Жанр: Action/Adventure/Fantasy/Romance
Размер: Макси
Статус: В процессе
События: Анимагия, Жизнь среди маглов, Фик об оригинальных героях
Саммари: Это история о человеке, которого никогда не было в этой истории, но все же...
Предупреждение: Легкое АУ, незначительное ООС, может немного мата и музыки.

Разрешение на публикацию: получено
Источник: http://www.fanfics.ru/index.php?section=3&id=53553



Главное - это твёрдо знать, чего ты хочешь от других. С собой всегда успеешь определиться.
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 14:38 | Сообщение # 61
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 30

1 февраля 1994г Англия Хогвартс

Прошла минута молчания в память о покойном профессоре Флитвике и Дамблдор простучал позолоченной ложечкой по бокалу из горного хрусталя. Резкий, но все же отчетливо мелодичный звон громом пронесся по Большому Залу. В это утро здесь собралось необычайно много народу. Конечно, не больше чем есть в замке, но на завтраке обычно редко встретишь всех и каждого. Кто-то всегда придет и уйдет пораньше, кто-то опоздает, а кто-то и вовсе предпочтет поспать еще часик, а не идти поедать овсянку. Но сегодня – сегодня был аншлаг.

Герберт стоял у самого начала стояла, фактически всего за десять метров от дверей. Здесь было его место, даже зона. Вокруг Ланса никогда не сидели и не стояли слизеринцы, так что такая вот зона отчуждения вдруг переросла в личную территорию парня. Сделай всего шаг за незримую черту и рискуешь познать на себе все ужасы, пережитые многими за дни Скорбной недели.

Как говорил один из старших в приюте – «у тебя масса недостатков, но ты чертовски хочешь познакомиться вон с той куколкой? Тогда, приятель, сделай из недостатков достоинства!» Тоже самое проделал и Ланс. Он даже не завоевывал это пространство у факультетского стола – они ему сами выделили его. Глупцы – еда все равно появлялась равномерно, следовательно у Геба всегда было полно халявной пищи. А это, согласитесь, не так уж маловажно.

— Дорогие мои, мы помним и скорбим, но жизнь продолжается и нам нужно помнить об этом. Помнить о том, что даже за самой глубокой тьмой, нас всегда ждет яркий рассвет, — некоторые в зале показывали абсолютную индифферентность к происходящему, но большинство се же слушало. Слушал и Геб. – Факультет Рэйвенкло потерял незаменимого наставника и верного товарища. Эта потеря невосполнима, но, я надеюсь, что госпожа Вектор справиться со своей задачей.

Зал зааплодировал, а за кафедру, поддерживая Дамблдором, поднялась профессор Нумерологии. Она была строга на вид, но строга не как МакГи, а скорее просто по-деловому. Под мантией виднелись очертания женского костюма, брюки со стрелками и простые, но стильные туфли на низком каблуке. Наверно это мадам как нельзя лучше подошла бы на роль преподавательницы Высшей Математики или Теории Бизнеса. Но она была магом и преподавала науку о волшебстве чисел и числах в волшебстве.

— Я благодарна директору за оказанную честь, — спокойно, но с душой произнес новый декан воронов. – И я обещаю, что приложу все силы к тому, чтобы Рэйвенкло не потерял ничего из того, что имел раньше. Спасибо.

Снова аплодисменты, под которые Вектор вернулась за преподавательский стол. А потом звуки вдруг смолкли. Но не резко, ни сразу, а так дергано и рвано, будто их просеяли через дуршлаг. Вместо хлопков теперь звучали нервные женские смешки и возгласы и жаркие мужские перешептывания. Ланс же на миг зажмурился. Он почуял запах грозы и летнего, сухого ветра, а потом, чуть тусклее, но все же – запах перьев.

Юноша открыл глаза и на миг замер. Там, в глубине зала, из потайной двери вышла леди необычайной красоты. Ох, она была воистину прекрасна. Её чувственные, алые губы так и манили и влекли, обещая небывалую сладость и негу. Её тонкие, идеальные брови. Этот точеный носик и скулы, глубокие, чуточку золотистые глаза, и волосы, словно живое, темное, разлитое золото. А какие у неё были формы… Талия в обхват руки, ноги столь длинные, и столь волнующие, ямочки на открытых ключицах, которые так и просят впиться в них и не отпускать. А груди… даже будь декольте чуть поменьше, от них все равно бы нельзя было оторвать взгляд.

Герберт Ланс вдруг ощутил легкий туман и какое-то странное, томящее ощущение. Он вдруг понял, что выполнит любой приказ, любою просьбу этой богини, спустившейся из небесных чертогов. Он был готов пасть к её ногам, покрывая их сотней поцелуев. Был готов отправиться к черному бархату неба и сорвать любую звезду. Был готов отдать все что угодно, даже музыку…

И как только Ланс подумал это, как в нем вспыхнула ярость. Ярость столь ужасающая и столь древняя, что будь рядом костер, то он бы взорвался огненной бурей, сметая все н своем пути. В груди Геба родился страшный, звериный рык, который юноша лишь с превеликим трудом удержал внутри. Пальцы слизеринца сами собой сжались в кулаки, а юноше почудилось что в кожу ему впились его же собственные…когти.

Огонь все бушевал в юноше, выжигая все то, что он себе на воображал. С каждым новым, очистительным всполохом, Ланс понимал все отчетливее и явственнее что его пытались околдовать. Но не только его, а в принципе всех, кто присутствовал в зале. Герберт поднял глаза, в которых плескалось голубое пламя, и вновь взглянул на красавицу.

Нет, она не стала страшнее или уродливее, но на миг, краткий миг юноша различил в лике леди птичьи черты. Он увидел клюв, руки-крылья и ноги, словно у вороны, увенчанные острыми когтями. Ланс усмехнулся и с вызовом взглянул на леди. Та вдруг сбилась с шага, звонко застучал высокий, за дюжину сантиметров каблук, и женщина обернулась.

Они встретились взглядом, и золотистые глаза леди отразили животный, древний страх, мигом сменившийся смятением и непониманием. Герберт хмыкнул и отвернулся от этой полу-вейлы. Хрен бы там, настоящего рокера не возьмешь какими-то чарами, он сам кого хочешь очаровать можешь.

Хотя, судя по остальной мужской аудитории… В общем, глядя на эти тупые, замасленные, с мутными взглядами лица понимаешь, что кому-то сегодня крупно перепадет от подруги сердца. И вовсе не того «перепадет» о каком сейчас мечтают все парни, а немного другого «перепадет», доставляющего куда как меньше наслаждения и неизмеримо больше боли.

— Кхм, — кашлянул Дамблдор, и Ланс вздрогнул.

В одном этом незатейливом кашляни было столько магии, что хватило бы на самое невообразимое колдовство. Волна волшебства пронеслась по залу, словно была волной теплого воздуха. Задрожали факелы, затряслись флаги факультетов а у многих заколыхались волосы. И одним мгновением все пришло в норму. Парни стали приходить в себя. Многие выглядели растерянно, кто-то, выискивая взглядом своих подруг, все больше бледнел лицом от осознания той задницы… ну, не той задницы, на которую глупо пялился, хоть та задница и была бесподобна, а той задницы, в которую угодил… В общем, в такие моменты Герберт был рад тому, что у него нет пассии.

— Рад представить вам нашего нового преподавателя по Чарам. Дочь моего итальянского коллеги – мисс Кора Комеденти, — Дамблдор улыбнулся, как-то лукаво-хитро сверкнув глазами, и помог подняться прелестнице.

Та улыбнулась, и по залу пронеслись вздохи. Такой улыбкой можно и страны завоевывать, а теми ямочками на щеках – войны останавливать. Герберт мысленно двинул себя по загривку. Хоть чары вейлы, даже и полукровки, сильны, но его пламя было сильнее любой напасти. Проныра мысленно досчитал до десяти, чувствуя, как огонь струится по его жилам, а потом открыл глаза. Все что он увидел – девушку с модельной внешностью. Она стояла за кафедрой и сверкала свой лиловой мантией и мини юбкой.

— «Знай наших!» — мысленно гаркнул Ланс. – «Вейле не сдастся наш гордый «Варяг». Вертел я эти чары так и сяк. Пусть совращают нас всякие гарпии, мы будем сражаться до самой Каспии!»

— Здравствуйте, — чуть ли не пропела, с легким южным акцентом, леди по имени Кора Комеденти.

Юноша опять хмыкнул – имя ей подходило, хоть это и было скорее всего обычным совпадением. Совпадением… Ха-ха, скажите об этом Тобиасу Олливандеру и он плюнет вам в глаз. Совпадения в магии, они как ошибка сапера – бывают лишь раз в жизни, но о них ты узнаешь посмертно.

— Это мой дебют в роли преподавателя, но, уверяю вас, я много стажировалась и изучала эту тему. Приложив максимум усилий я надеюсь, что справлюсь. Но все же прошу вас о легкой снисходительности и помощи. Спасибо, увидимся на занятиях.

Зал буквально затопило шквалом аплодисментов, слышались даже улюлюканья, какие-то выкрики и свист. Это, понятное дело, было дело ртов и рук маргиналов, тех самых личностей, которых терпеть не могут взрослые, но которые вносят разнообразие в школьную жизнь, наполняя её яркими красками. Правда в этот раз когорта маргиналов осталась без своих предводителей. Фред и Джордж разве что не обнялись, ежась от гнева Спинет и Джонсон. Геб на их месте уже делал бы себе фальшивые загранки и валил на Кубу.

Хотя повод посмеяться все же был. Когда Комеденти возвращалась за стол, то с таким призрением окинула шевелюру Снейпа и его грязные ногти, что Ланс был готов вручить ей первый приз в номинации «уничтожь одним взглядом».

— Эй парни, парни, — зашептал Нотт. – У нас сейчас две пары Чар с грифами.

Мужская часть Слизерина посмотрела на третий курс с такой завистью, что её бы хватило на оптовую продажу. А денег с выручки – на прокорм всех голодающих детей Африки. Ланс посмотрел на своих однополчан и вновь хмыкнул. И на что надеются. Крэбб и Гойл уже ждут не дождутся момента, когда можно будет купить у Криви фотки новой преподавательницы, и уединиться в туалетных кабинках… Малфой, кажется все же не совсем слабо-задый, но он так нервно поправляет прическу, что аж смотреть противно. Нотт разве что условно нормальный парень, но он вроде как на Дафну засматривается, а та на него. В общем, странные эти люди – псевдо-аристократы.

Тут Ланс посмотрел в сторону алых и чуть не задохнулся от кашля, под которым маскировал истеричный смех. Дьявол, судя по слюне, стекающей по подбородку Уизли, это будет чертовски весело.

— «Проф, ты пропускаешь самую отпадную вечеруху!»



Несколько нервных клеток, распыленных флюидов и сожжённых гормонов спустя



Около кабинета Чар на втором этаже собрались не только студенты третьего курса львов и змей, но еще человек тридцать любопытствующих. Здесь были парни и девушки от первого и до седьмого курса самых разных факультетов. Но все они собрались с одной целью – засвидетельствовать появление новой школьной «новости и сплетни». Ланс понимал, что в таком замкнутом социуме, даже новая прическа Железной леди сможет стать темой на неделю. А вот такая конфетка как мисс Комеденти, это тема для пересуд как минимум на год.

— Как вы думаете, сколько ей лет? – распылялся Рон, зачем-то нацепивший бабочку и пригладивший вихры.

— Не думаю, что больше, чем двадцать пять, — авторитетно заявил Симус.

Ланс прикрыл глаза и вспомнил каждую черточку нового профессора. Все её линии, но особенно – пальцы и шею. Слизеринец сделал простой вывод – ей было двадцать три с хвостом. Так что Симус не так уж и промазал.

— Я чуть не сгорел, — выдохнул Томас. – Пока смотрел на неё.

— Парни, — фыркнула Браун, а её вторила МакДугал. А судя по лицу Парвати, она только что рассталась со своим «парнем». Ох уж эти «отношения» в тринадцать лет… — Герберт, ну хоть ты скажи!

— А что я должен сказать? – усмехнулся Геб.

Договорить девушка не смогла, слишком громко зазвучали голоса слизеринцев.

— Надо будет пригласить её к нам, — выпятил грудь Малфой.

Паркинсон в это время смотрела в сторону лестниц с такой злобой, что появись здесь Комеденти, и бульдожья морда, вероятно, кинулась бы на неё с кулаками.

— Верно, — кивнул Нотт. – Покажем ей как живут аристократы в Англии.

— Хах, — фыркнул Рональд. – Тоже мне, аристократы.

— Ты имеешь что-то против? – рыкнул Теодор. При его комплекции, это выглядело внушительно.

— А у тебя с этим проблемы? – нахохлися Рыжий.

Конфликт рисковал перейти в острую фазу и могли даже начаться петушиные бои, но встрял Герберт.

— Сперва носки свои убери Нотт, иначе запахом распугаешь. А ты Уизли, бумажные салфетки из-под кровати вытащи, они тоже попахивают…писуаром.

Народ повернулся к Герберту с одним желанием – немедленно прибить. Но Ланс расправил плечи, расставил ноги на ширине плеч и скрестил руки на груди. Народ стушевался. Их одногрупник выглядел как старшекурсник и автоматически внушал этим легкую растерянность. Порой хорошо быть акселератом-переростком.

— А что о твоем вопросе, Лав, — подмигнул приятельнице Проныра. – То мисс Комеденти само очарование.

— Большое спасибо юноша.

Звуки резко смолкли, но у многих участилось дыхание и выступила испарина. Проныра обернулся и увидел стоявшую рядом полу-вейлу. Та переоделась в рабочую мантию, и даже одеяла юбку по колено, но и это не смогло скрыть её формы. Скорее даже оттеняло то, что было на виду, создавая еще большее влечение. Про таких красоток говорят – «что не оденет, все равно глазами раздену».

Проныра, ничуть не растерявшись и не стушевавшись, снял свою шляпу, театрально взмахнув ею. Он откинул полы мантии, будто та была плащом, а потом низко поклонился в стиле французского дворянства лучших его эпох. С улыбкой наглого корсара, он произнес:

— Настоящий джентльмен всегда рад сказать леди комплимент.

Некоторые девушки заохали, другие зафыркали, парни шумно сглотнули, но никто из студентов не понял столь тонкого подкола. Многие просто не знали, чем отличается «комплимент» от констатации факта. Но Комеденти поняла – её лиг на миг омрачило, но она тут же взяла себя в руки.

— Так юны, а уже так говорите, — отпустила ответную колкость итальянка.

Впрочем, если не знать, что она итальянка, то даже под страхом смертной казни этого не признаешь. Где смуглость, где густобровность, где волосы цвета вороньего крыла, где гарцующие гласные. Лишь легкий акцент.

— Ваша правда, мэм, ваша правда, — закивал разогнувший и одевший шляпу Герберт.

Но в этом согласии было столько скрытой насмешки и вызова, что и согласием назвать было сложно. Кажется Ланс решил развлекаться на полную катушку, скрестив шпагу красноречия с пока еще неизведанным противником. Была проведена разведка боем, и выяснено что условный враг не пальцем делан, но все равно не дотягивает до стандартов, так как не может скрыть своих эмоций. Прям хоть в Скэри езжай, дабы всласть с кем-нибудь позубоскалить.

— Не думала, что у меня сегодня будет столько студентов, — протянула профессор, глядя на толпу.

— А вы предпочитаете индивидуальное обучение? – не сдержал порыва Ланс.

В этот раз его не поняла даже Комеденте, не говоря уже о других.

— «Скучнее чем я думал» — мысленно вздохнул брюнет.

— Мы уже уходим! – гаркнул Дэмьен Боста. Студент седьмого курса воронов. – Просто зашли проведать наших друзей.

— Ага! – закивали одни.

— Именно так! – поддакнули другие.

Спустя мгновение все лишние будто испарились, разлетевшись со звонком по другим классам и кабинетам. Многие отправились на улицу – лепить снеговиков, валять друзей и подруг в потеплевшем снегу, ну и играть в снежки. До обеда у самых младших и самых старших частенько бывали окна.

— Словно по волшебству, — улыбнулась мисс Комеденти.

От этой улыбки чуть половина мужского населения не задохнулась, девушки начали раздражаться. Ланс мысленно потер руки. Ох уж этот женский коллектив, уж он то, со своими тараканами, точно не даст заскучать.

— Мы все же в волшебной школе, мэм, — отпустил очередную колкость юноша.

— Вы так много говорите юноша, — приторно-сладко произнесла преподавательница, проворачивая ключ в замке и открывая кабинет. – Всегда считала, что мужчина должен больше молчать.

Пронеслись смешки среди слизеринцев, которым вторил Рон. Они-то считали, что Проныру впервые в жизни осадили, но чтобы осадить Геба… в общем, это тоже самое что и «провести Геба». Тут надо либо быть самим Гебом, либо … на этом месте фантазия как всегда отказывает.

— Молчать должны только те, которым, нечего сказать. Дабы было проще сойти за достойного и умного.

Так Ланс отразил колкость и одновременно с этим ударил ею по всей мужской аудитории, которая все это время втыкала. Вернее – пыталась спрятать тот факт, что пялиться на формы преподавательницы.

— Заходим, — обратилась Комеденти к студентам, те хлынули потоком между полу-вейлой и пиратом-рокером. – А вы, значит, считаете себя умным?

— Ох-ох-ох, — вскинулся Геб, приложив руки к сердцу. – Я оскорблён. Мэм, надеюсь вы посмотрите Список — он ответит на все ваши вопросы.

Оставив первый раунд со счетом «ничья», Ланс, удовлетворившись разведкой боем, вклинился в поток студентов и исчез в амфитеатре. На миг Проныра замер на пороге, потом покачал головой и решительно прошел внутрь. Не стоило ожидать что в классе все будет как раньше. Класс всего-ишь помещение, его наполняет дух того, кому он принадлежит. И сейчас здесь не было так солнечно, радостно, чуточку задумчиво и «весенне» как и прежде. Сейчас здесь было пусто, будто наступил на свежую балванку, которой вот-вот придадут форму.

Но Герберт Ланс не мог позволить себе подогнуться под эти крайне нелепые обстоятельства. Он, спокойно выдохнув, решительно прошел к своему месту. Так же, как и всегда он уселся за самый последний ряд прямо у окна. Поставив на стол чернильницу, вытащив Самопишущее перо, раскрыв учебник и развернув пергамент, Ланс принялся ждать начала лекции.

Народ так же ждал, вернее – замер в ожидании чего-то такого. Ланс поморщился. Воздух аж наэлектризовался от количества гормонов десятка парней пубертатного периода. Даже Поттер, скромняга-парень, и тот чуть покраснел. Проныра даже подумал, что еще чуть-чуть и у шрамоголового могут запотеть очки. Ланс, вероятно, тоже бы подвергся влиянию дамочки, но он провел умопомрачительное лето, в которым присутствовали и леди ничуть не уступающие в красоте данной волшебнице. Можно сказать – обладатель фетровой шляпы был закален и готов ко всему.

Профессор Комеденти закрыла двери и прошла к столу. Раньше на этом столе всегда лежали Жевательные Перья, стопки пергаментов и маленькое кресло. Теперь же там было пусто и блестело синее сукно. На доске не виднелись расчеты, рисунки схему и надписи, лишь обычная приветственная фраза. И стук каблуков леди, не тех высоких, в которых она явилась, а обычных – четырех, может пятисантиметровых, звучал подобно бою метронома. Раз, и вот одно воспоминание остается позади, два – и вот другое отправляется за ним, три – и ты понимаешь что это уже совсем другое место. Но не стоит скорбеть, жизнь идет дальше. Впрочем, Ланс был рад тому маленькому факту, что Флитвик не оставил за собой портрета. Значит Проф был достаточно силен и слишком любил жизнь, чтобы очернять память о себе таким грязным и мерзким подобием, как волшебный портрет.

— Итак, рада приветствовать вас на занятии. Для вас оно первое в этом семестре, для меня – первое в преподавательской стезе. Как уже сказал директор Дамблдор – меня зовут Кора Комеденти, я родом из Италии, но большую часть жизни прожила в Штатах, во Флориде, если точнее. Мне двадцать три года, и я надеюсь мы с вами поладим.

Народ даже захлопал, а профессор улыбнулась, ей явно было приятно. Аплодисменты поддержал и Ланс, но просто потому, что хотел помочь начинающему преподавателю. Ей, все же, было непросто. Да и наверняка стремновато, так что шутки шутками, а раз началась лекция, нужно вести себя соответствующе.

— Профессор Флитвик, светлая ему память, оставил пометки на каждого студента, — профессор открыла свой классический портфель клерка прошлого века и достала стопки бумаг. – Я только-только их получила и еще не успела ознакомиться, но если хотите – могу прочитать их вслух.

— Да!

— Разумеется хотим!

— Читайте!

Лансу было все равно. Если Флитвик оставил это не в кабинете, значит был не прочь чтобы прочел любой желающий, следовательно – пускай вещает.

— Тогда я начну. Чтобы нам было проще познакомиться, когда я назову фамилию – поднимите руку. Согласны?

— Конечно!

— Хорошо, — кивнула американка итальянского роду и принялась зачитывать. – Итак, Мисс «Паркинсон – хороша во владении палочкой, слаба в теоретической базе».

Бульдожка подняла руку и кивнула. Тут мисс преображалась глазами по листу, и выдвинула новое предложение.

— Так как здесь не только заметки плюса, но и минуса, то давайте я буду после цитаты высказывать и свое мнение, хорошо?

И снова стройный хор мужских голосов выразил свое полное согласие.

— Мисс Паркинсон, мы пока с вами не знакомы, но я бы советовала подтянуть теорию. Когда будете сдавать СОВ, теория составит половину от общей оценки.

— Хорошо, мэм.

— Давайте пока дальше. Мисс Булстоуд. А, это … а, все, вижу руку – приятно познакомиться леди. Итак – «Превосходно знает теорию, неловка с палочкой». Тут все наоборот. Как я уже сказала – уделите внимание этому аспекту, если рассчитываете на достойный балл. Мисс Забини, ох, prazer em conhecê-la senhorita.

— Eu também, minha senhora, — ответила горячая мулатка Забини, при этом радостно улыбнувшись.

Знаний Ланса в португальском хватило только на то, чтобы разобрать «сеньорита» и «синьора». Впрочем, этот язык из уст двух прелестниц обрел какие-то свои, сумасшедшие краски.

— Как пишет Флитвик, у вас проблемы с усидчивостью, но светлая голова. Даже не знаю, что вам посоветовать. Быть может вместо «NewSalemTimes» читать учебник?

Забини тут же захлопнула свой журнал и чуть смутилась.

— Простите.

— Ничего-ничего, — улыбнулась американка. – Этот журнал порой действительно интереснее учебников, но вряд ли полезнее. Дальше у нас Данфа Гринграсс. «Великолепная фантазия, слабое исполнение». Мисс, вы ходите на Нумерологию?

— Да.

— Тогда я рассчитываю, что к концу четвертого курса мы с вами подтянем технику. Если будут вопросы – двери моего кабинета всегда будут открыты для консультаций.

— Хорошо, мэм.

— Теперь переходим к мужской части аудитории. Драко Малфой, профессор указал, что вы слишком резки, отчего заклятья получаются неряшливыми.

— Я колдую уже очень давно и знаю, как это делать! – набычился Слабозадый.

— Что ж, надеюсь мы все сможем в этом убедиться. Винсент Кребб «неповоротлив, слишком долго сомневается». Мистер Кребб, советую вам начать заниматься танцами. И это не шутка! Неторопливость в Чарах порой может выйти очень серьезными проблемами. Грегори Гойл – тоже самое. Теодор Нотт – «Без нареканий. Все выше среднего.» Раз так, мой вам совет – не снижайте планку. Теперь переходим к следующему факультету.

Класс немного зашумел – мол Ланса забыли. Сам же Геб съежился, запахло жаренным. Он буквально услышал хищно-ехидный смешок Учителя. Наверняка какую-то свинку подложил.

— Изабель МакДугалл, о вас говорят, как о слишком увлекающемся человеке, скачущем лишь по горкам. Что ж, сама такая, но, надеюсь, мы с вами попробуем углубиться в науку о Чарах. Парвати Патил – «прекрасно оперирует сложными заклинаниями, не обращает внимания на простые». Мисс, нужно знать и то и другое, если не хотите как-нибудь понять, что ошиблись при вызове Люмоса.

— Я поняла, мэм, — кивнула индийка.

— Лаванда Браун, говорят, вы сосредоточены на чарах Восприятия и Ментальных.

— Они мне нравятся, профессор.

— В вашем возрасте они нравятся многим, — себе под нос пробурчала Комеденти и продолжила зачитывать. — Гермиона Грейнджер «блестяще знает теорию, боится практики». Мис Грейнджер, это серьезная проблема. Зная сотни формул, вы не сможете выбрать несколько основных для применения, что повлечет за собой целый ворох неприятностей. Я бы посоветовала вам походить на мои консультации.

— У меня никогда не было проблем на экзаменах! – вскинулась заучка.

— Ну раз вы так говорите… но посмотрим. Теперь парни. Невил Лонгботтом, тоже самое что и господам Креббу и Гойлу – займитесь танцами, это решит некоторые ваши проблемы с координацией и реакцией. Дин Томас – «слишком увлечен цветастыми чарами, порой не замечает мелочей». Мистер, вы ходите на Руны?

— Нет.

— А я бы посоветовала… Симус Финиган – «слишком много думает». Юноша, нельзя просчитать всё, привыкайте доверять интуиции. Рональд Уизли «большой потенциал, задушенный ленью». Мистер, найдите себе хобби требующее внимания и работы рук.

— Да, — пробурчал покрасневший Рыжий.

— Гарри Поттер, хм… мистер Флитвик отзывается о вас очень лестно. Старателен, усидчив, но, по словами профессора, не умеете контролировать собственную силу. Юноша, вы играете в квиддич?

— Да, мэм, — скромно произнес Очкарик.

— Позвольте узнать – на какой позиции? – приободряющее улыбнулась Комеденти, чем вогнала в краску Волосы-ананас.

— Я л-ловец.

— Понятно… Тогда советую вам приобщиться к настольному теннису, или начать физические упражнения. Это разовьет контроль и привьет чувство собственных сил. Так. Кажется все.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 14:50 | Сообщение # 62
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
— Вы Ланса забыли! – выкрикнула Изабель.

— А чего о нем помнить? – хмыкнул Уизли. – Кому он нужен.

— Как грубо, мистер. А Ланс это..?

— Это я профессор, — помахал рукой скучающий Проныра.

— А, — чуточку рассмеялась Комеденти. – Юноша, который много говорит.

— Отмечу – красиво говорит, — хмыкнул брюнет. – Посмотрите ниже, уверен там есть приписка.

Красавица склонила голову к листу, что выбило одну из её темно-золотистых прядок. Это живое золото мигом привлекло к себе внимание, а то как леди заправила её за ушко чуть не отправила в астрал половину студентов.

— Да, нашла, — кивнула преподавательница Чар. – Ой… даже не знаю, надо ли это зачитывать.

— Зачитывайте! – гаркнули девушки.

— «Мистер Ланс – любит сладкое. Пирожными не подкупать. Подкармливать в строго ограниченных количествах. С рук кормить не рекомендуется – кусачий»

Сперва висела тишина, а потом класс грохнул. Вместе со всеми смеялся и сам Ланс. Флитвик даже с того света умудрился опять подколоть своего ученика. Какое-то время Комеденти держалась, но потом присоединилась к общему веселью.

— Значит вы у нас тот еще зверек.

— Так точно, мэм, — кивнул Ланс.

— Но здесь ничего не сказано о ваших учебных успехах, — довольно ядовито заметила профессор.

— А у таких как он их и быть не может, — якобы язвительно заметил Малфой.

Ланс только мысленно хлопнул себя по лицу. Намекнуть американскому магу о грязнокровках, это все равно что без парашюта со скалы прыгнуть. У них же там исторически так сложилось, что основателями общества стали именно изгои, младшие сыновья, непокорные дочери и грязнокровки. В общем все, кто был недоволен обществом, и кем это общество само было недовольно. Комеденти даже растерялась, у них такое просто нонсенс.

— Что ж! – рявкнул Проныра. Он поднялся на ноги и поставил ногу на стол, сложив руки на согнутом колене. – Пришло время сорвать покровы с сей мрачной тайны! Настал час рассказать миру правду, не тая ничего! О, миледи Комеденти, наш новый профессор Чар, имею честь представиться. Герберт Артур Ланс, Лучший ученик Хогвартса. За всю историю — первый студент, ни разу не получивший ниже «П» за два с половиной года обучения. Кстати, не намерен на этом останавливаться. Не ниже «П» до выпуска – таков девиз сего рыцаря без страха, но с упреком.

Сперва повисла тишина, Проныра же раскланялся и принял обычную, сидячую позу.

— Шутите, да? – нервно засмеялась Комеденти.

— Нет, — засмеялись приятельницы Ланса.

Слизеринцы лишь что-то неразборчиво забурчали, Грейнджер лишь зашипела, остальные пялились на полу-вейлу.

— Accio Список!

Из стола в руки златокудрой красавицы вылетел толстый свиток. Это был своеборазный школьный журнал, имеющийся у каждого профессора. На него были наложены сложные чары – Протеевы, они позволяли копировать написанное. Стоило оставить запись на одном свитке, как та тут же дублировалась и на остальных. Так преподаватели всегда знали кто, что, почему и какая отметка.

Комеденти некоторое время вчитывалась и все это время её брови ползли вверх. Ланс даже испугался, что те могут отделиться и уйти дальше – к потолку. Наконец профессор свернула Список и вернула его в стол.

— Весьма неожиданно, — протянула та. – Ну здравствуйте, мистер Лучший ученик.

— Здрассте, — улыбчиво полу-прошипел Ланс.

— А по вам скорее скажешь, что вы главный хулиган этого заведения.

— Разрываю шаблоны, мэм. Рву стереотипы, топчу стандарты.

Комеденти лишь покачала головой, а глаза парней следили за этим, словно за шариком гипнотизёра. Даже было страшно представить, как играло воображение подростков с американкой итальянского воображения. Скорее всего, даже режиссер «Глубокой глотки», самого известного порно-фильма, не смог бы себе представить такое.

— На этом мы закончим наш первый раут знакомства, — профессор чуть отошла от такого шока, и вернулась в русло лекции. – Пока еще ничего не известно с кабинетом, но как он появиться, я вывешу расписание консультаций для курсов. Я объединю вас с первого по четвертый, отдельно пятый, ну и шестой вместе с седьмым. Так же хочу заметить, что по выходным меня не будет в замке, поэтому если есть вопросы – не откладывайте. С этим все понятно?

— Да!

— Конечно!

— Еще бы!

— Тогда перейдем непосредственно к занятиям. Профессор Флитвик отметил в записях, что ваша группа преуспевает. Вы довольно сильно обогнали программу и под это стоит подстроиться. Но спешу вас заверить, мы не будем отвлекаться на пройденное и уже сегодня перейдем к стихийным заклинаниям. Они у вас будут идти вплоть до шестого курса и лишь на седьмом начнется изучение Креативных Чар.

Проныра мысленно повесил себе медаль на грудь. Он еще на втором курсе освоил Креативные Огненные Чары, а сейчас составил свои. Блин, да он без малого гений!

— Кто мне сможет рассказать про стихийные чары, чем они сложны, а чем наоборот – просты.

Вот сейчас был явный разрыв шаблона. В классе руку поднял абсолютно каждый. Кроме Ланса разумеется. Он этого не сделал от шока.

— Что ж, мисс Грейнджер, проверим вашу характеристику. Прошу.

По классу пронеслись вздохи разочарования. Такое рвение было как минимум – странным.

— Стихийные заклинания, несмотря на то что их проходят обычно с четвертого курса, являются основной Чар. Сложность заключается в том, что изначально у стихий уже есть определенное количество лично магии, и чтобы управлять ими, необходимо уравновесить собственный магический потенциал и волшебную суть стихии. Простата же заключается в том, что если под рукой есть источник стихии, то оперировать такой магией становиться в разы проще.

— Прямо по учебнику, — улыбнулась Комеденти. – Пятнадцать баллов за прекрасный ответ. Изучения всегда начинается с Воздуха. Вы можете не знать этого, но вы уже прошил некоторые стихийные чары из этой области. Например – разрывающие или разрезающие. А так же банальное — Вингардиум Левиосса. Все это стихийные чары Воздуха.

Тут поднялась рука – Забини что-то хотела спросить.

— Да, мисс Забини?

— Но почему тогда говориться, что мы начинаем их проходить лишь с четвертого курса?

— Превосходно подмечено! Три балла факультету. Сейчас объясню – те чары, в основе которых лежат стихии, не являются стихийными по сути, но довольно близки к ним. Именно так – каскадно и составляется программа обучения.

И снова рука, на этот раз:

— Да, мистер Уизли.

— А в чем их ну…это… наглядное отличие?

Коменденти широко и предвкушающее улыбнулась. Ну конечно, попроси родственницу птиц сварганить тебе воздушное заклинание. Да она сейчас всю аудиторию на воздух поднимет!

— В этом! – воскликнула профессор и широко взмахнула палочкой.

В тот же миг в аудиторию будто ворвался ветер, он пронесся по столам, танцуя среди конспектов, дергая за волосы девушек и щекоча парней, он танцевал под потолкам, играясь в отсветах витражей, создавая невозможные, чудные образы. Он прошелся по полу, поднимая в воздух призрачные пыльные фигуры, замершие в разнообразных па. Ветер пропел серенады и пробасил поэмы, он жил здесь так много, ноу мер мгновенно, затихнув как сердце прокаженного. Раз – и нет его.

— Вау! – выдохнула аудитория.

— Свободное применение стихийных чар невообразимо расширяет горизонты колдуна, в отличии от узко направленных чар, основанных на стихиях.

С этим нельзя было поспорить, только леди почему-то не упомянула, что это подвластно далеко не всем. Тут все зависит от талантов, тяготений и прочей атрибутики. Маги, способные ковсему, весьма редкое явление. Темные Лорды всякие, Дамблдоры, Герои-Очкарики. Но таких ведь не каждый, а редкие единицы.

— Мистер Ланс, — чуть вызывающе произнесла полу-вейла. – А вы нам не хотите ничего продемонстрировать?

Ланс думал было пошутить, но вовремя сдержался. У всего есть свои границы.

— Как скажете, мэм, — пожал плечами Ланс.

Одной этой фразой он куда как проще вывел из равновесия леди, нежели самой беспардонной колкостью. Юноша поднялся на ноги и достал из кармана свою зажигалку. Замелькал сверкающий сталь корпус и зажглось пламя.

— Очень внушающее, но на лучшего ученика не тянет.

Класс засмеялся, юноша вновь пожал плечами.

— Леди и джентльмены. Будьте внимательны. Такое шоу вы видите в первый и, быть может, в последний раз в жизни. Импресарио Герберт Ланс покажет вам все секреты Чар.

Проныра, не говоря более ни слова, провел палочкой над маленьким огоньком бензиновой зажигалки, а потом встряхнул ею. Он будто собирался подкинуть Zippo, но не разжал пальцев и та так и осталась в руке. Чего не скажешь о пламени. Оно взлетело под потолок, превращаясь из маленького огонька в настоящий пожар, потом закружилось, завертелось, разлилось озером, клубясь и жарко пылая. Но вдруг резко опало, закутав в плотный кокон и Ланса и все его вещи. Мгновение. Легкий аккорд. Тишина и пустота. Ни пламени, ни Геба, ни его вещей так и не было. Лишь обугленный листок с надписью:

«Улетел. Обещал вернуться»

Несколькими этажами выше



Как говорил известный фокусник – чем вы внимательнее смотрите, тем сложнее вам увидеть истину. Ланс исчез ни тогда, когда его окутало пламя, а когда оно взлетело в воздух, расплываясь и привлекая к себе внимание. Все что требовалось юноше – с кошачьей грацией рухнуть на пол, стянуть вещи и проскользнуть между рядов до дверей. Как их открыть бесшумно – это уже дело техники.

— Кабинет ей подавай, — фыркнул Ланс. – Ща, только полетные шнурки поглажу.

Проныра снова взмахнул своей палочкой и та закружилась, мелкая так быстро, что сливалась в один огненный шар. Под конец движения, юноша произнес:

— Ignis Bestia: Papilios!

Но в этот раз из палочки не вырывался рой огненных-махаонов, лишь одна бабочка расцвела в ярком пламене. Она вспорхнула и перелетела на вытянутый указательный палец парня. Тот поднес её к лицу и подул. С горячим дыханием пламенное существо стало раздуваться, расширяться, увеличиваясь в размерах и вот уже на руке Проныры сидела бабочка размером с немаленькое блюдо.

— Охраняй, — только и сказал юноша.

Пламенный махаон вспорхнул, качнув крыльями и оставляя за собой расплывчатый след из огня. Бабочка села на дверь, расправив свои крылья, а потом произошло то, чего могли ожидать только двое – создатель заклинания, и покойный мастер чар. Махаон вдруг стал втягиваться, растворяться в двери, пока наконец в ней полностью не исчез. Теперь о его присутствии напоминал только кельтский узор из выжженных черных лент, сплетенных в подобие бабочки.

— Какой же я молодец, — покачал головой Ланс. – Кто бы оценил. Ну да ладно, после работы всегда требуется сон.

Ланс, не долго думая, уселся около двери, положив голову на бодряще-прохладный камень стены, и прикрыл глаза. Сон пришел почти мгновенно.



Несколько поющих розовых слонов спустя



— Герберт, вы нашли не лучшее место для сна.

Ланс открыл глаза и мигом вскочил. Перед ним стоял, сверкая глазами, сам директор Дамблдор. Рядом с ним, что не удивительно, нашлась и мисс Коменденти. Та смотрела на парня с легкой ноткой гнева и укоризны, мол сорвал ей первое занятие. А что Ланс? А он ничего – сама просила.

— Я ждал вас, сэр, — развел руками Ланс. Потом он правда прикрыл кулаком рот, так как оглушительно зевнул.

— И как всегда я поражаюсь вашей прозорливости. Как давно догадались?

— Сразу же. Это было даже проще, чем понять, что солнце встает на востоке, а садиться на западе.

— Так и думал, что вы будете против, — покачал головой Великий светлый маг.

— Уговор есть уговор, сэр. Герберт Ланс всегда держит свое слово.

— В этом я не сомневаюсь, мальчик мой. В этом я не сомневаюсь.

Дамблдор задумчиво кивал, Ланс кивал постукивая пальцам по подбородку. Вдвоем они являли собой весьма сюрреалистичную картину, которая предназначалась явно не для нетерпеливых.

— Директор Дамблдор, может вы мне уже объясните, что происходит? – не выдержала новый профессор по Чарам.

— Боюсь, — выдохнул Глава Визенгамота. – Вам придется договариваться с мистером Лансом самостоятельно.

— Вы же здесь директор! Просто откройте этот кабинет!

— В Хогвартсе так дела не делаются, — чуточку строго произнес Дамблдор. – На этом этаже десятки пустующих кабинетов. Если вы не договоритесь с Гербертом, то выбирайте любой другой.

Мисс Коменденти что-то прошипела на итальянском, явно нецензурное, а потом повернулась к позевывающему Лансу.

— Ключ, Герберт!

— Не помню, чтобы мы с вами переходили на «ты».

— Я тво… ваша преподавательница!

— Что ни дает вам ни малейшего права распоряжаться чужой собственностью, — пожал плечами Проныра, закинувший руки за голову.

— Но она и не ваша!

— Совершенно верно, — кивнул юноша. – Но профессор Флитвик выдал мне ключ с условием – «никого не впускать, пока меня нет в замке». Как можно догадаться – я это условие выполняю беспрекословно.

— Герберт, вы должны понимать, — тон леди сменился с раздраженного, на сладко-увещевательный. – Профессора Флитвика больше нет. Его больше никогда не будет в этом замке.

— Директор, вы наняли преподавать леди, с поразительными дедуктивными способностями.

— Я рад что вы оценили, — с хитрецой подмигнул глава школы.

— Il diavolo! Я сама открою!

С этими словами профессор выхватила палочку. Ланс сделал шаг назад. Потом еще и еще. В целом – три шага назад. Дамблдор, посмотрев на слизеринца, так же отошел подальше.

— Alohomora!

— Ну да, вы бы еще ногой с разворота попробовали выбить, — хмыкнул Герберт.

Американка развернулась, зыркнула своими глазами и замахала палочкой, выдавая причудливые узоры.

— Fraudis visus!

Ланс не знал, что это заклинание, но судя по тому как задрожали стены и дверь, то волшебница попыталась то ли слить их воедино, то ли разделить. Тут без ста грамм и пары учебников и не разберешься. Но в итоге у неё ничего не получилось, лишь ярче засиял узор махаона.

Дамблдор взглянул на Ланса, вопросительно приподняв бровь. Тот лишь прикрыл глаза и кивнул, мол – все пучком, сэр.

— Duro!­

После этого заклинания, черной лентой взвившегося с палочки, дверь на миг превратилась в каменную, что вызывало победную усмешку леди, так и не заметившей еще более яркого узора.

— Финальный штрих, — усмехнулась леди. Она повернулась к двери-стене и подняла палочку. Ланс прикрыл уши руками. Тоже сделал и Дамблдор. – Aqua Aklevito!

Воздух замерцал от влаги а белая вспышка озарила стену. Ланс знал, что это такое – заклятие размывающее стену или камень изнутри. Вообще-то, это была Высшая Магия, которой не так просто овладеть. Видимо Кора Каменденти была действительно не пальцем делана.

Но тут вдруг вспыхнул махаон и все залило пламя, когда же оно спало, то дверь приобрела свой изначальный вид, а по коридору, после мощного, оглушительного взрыва, пронесся смех старого на какую-то часть гоблина. Этой частью трюка Ланс гордился особенно.

— Maledetti burloni e scherzi! – выдала полу-вейла, когда поняла, что все её усилия были тщетны. – Мистер Ланс вы не захотите видеть меня своим врагом…

— Со всем уважением, мэм. Однажды мой учитель сказал мне – «Герберт, ты можешь хоть войну развязать, если сочтешь это нужным». Так что если вы отроете топор войны, я встречу в вас при полном параде с готовностью нанести сокрушительный ответный удар.

Леди какое-то время сверлила глазами Проныру, а потом разве что не сплюнула.

— Ты еще пожалеешь об этом юноша, — и с этим она удалилась, маняще виляя бедрами. Что было у неё уже на грани рефлекса.

Дабмлдор кивнул Лансу и отправился догонять своего нового профессора. Геб же вытащил небольшой металлический ключ. Когда он был девственно чист, но после того как Флитвик провел по нему ногтем-когтем, то там запечатлелась надпись.

«На всегда» — гласила она. Юноша сжал ключ так сильно, что тот до боли впился в кожу. После – он его убрал обратно во внутренний карман. Слово – вот все что было у Геба. И упрашивай его хоть бог, искушай хоть дьявол, но он останется верен своему слову до самого конца, иными словами – на всегда.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 14:53 | Сообщение # 63
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
12 февраля 1994г Англия, Хогвартс

Проныра расслабленно полулежал-полусидел на задней парте в кабинете ЗоТИ. Камеденти действительно отрыла топор войны, но поскольку она была новенькой, то все её действия были столь прозрачны и просты, что Ланс отмахивался от них как от назойливых мух. Пока что все усилия профессор уходили лишь на то, чтобы Проныра раз в день напоминал себе что он вроде как на тропе битвы. Ну а так – пусть там вариться в котле своей дутой злобы. В общем-то преподавала она толково и это единственное, что волновало юношу. Чего не скажешь о других представителях мужской половины населения замка, но об этом потом. Да и к тому же Ланс даже не думал о леди в таком ракурсе, она была банально не в его вкусе. Так что Проныра чувствовал себя вполне свободно и комфортно.

— Фейри, — продолжал свою лекцию профессор Люпин. Мощный мужик, внушающий всяческое уважение. Вот только серебренный крест Ланс все равно не снимал. А ну как этого мощного мужика перекроет? – Первое упоминание о Фейри есть еще в 3209 году до н.э.. Но несмотря на длинную историю, и несмотря на то что они давно вымерли, все Фэйри описывались одинаково – опасные, зловредные существа, при встрече с которыми нужно немедленно начать сражение. Если вы, конечно, не хотите погибнуть бесславной смертью.

Проныра не выдержал и засмеялся, не так громко, но Люпин его расслышал.

— Мистер Ланс?

— Да?

— Анекдот про вейлу, темного лорда и бар?

— Он устарел, — замахал рукой юноша.

— Тогда попрошу тишины.

— Простите, сэр.

— Итак, как мы выяснили, Фейри были весьма опасными существами, всячески портившими жизнь магам.

— Аха-ха-ха-ха!

— Мистер Ланс?

— Д-хаха-а?

— Вас прокляли чарами щекотки?

— Нет-х, сэр.

— Тогда минус балл и попрошу тишины.

— Прос-х-тите, сэр-гх.

Все в классе с укоризной смотрели на юношу, который мешал им постигать столь манящую науку о защите от темных искусств. И это учитывая, что половина класса спит и видит эти самые искусства на ком-нибудь применить.

— Что ж, любое упоминание о Фейри соседствует с массовыми смертями маглов и потерями среди ма…

— Уапха-хап-ха-аха-ах! – Данс не выдержал и рассмеялся в голос, чуть не упав со стула.

В этот раз профессор Люпин не стал его прерывать и оперевшись о стол, терпеливо ждал пока парень отсмеяться. Тот истерил минуты три. После чего, тяжело дыша, в примирительном жесте приподнял правую руку.

— Мистер Ланс, либо я лишаю вас двадцати баллов, либо вы идете к Помфри, либо говорите, чем вызван такой приступ веселья. У меня может настроение плохое и я тоже не прочь посмеяться!

— Простите, сэр, — в третий раз повторил юноша. – Просто мне смешно от того, что порой пишут в учебниках.

— Вам не нравиться моя лекция?

— Именно что сама лекция.

— Может тогда проведете её сами? – кажется, лишь сморозив такую глупость, Люпин понял, что подписал себе приговор.

Возможно он уже собирался взять свои слова обратно, но увидев, как предвкушающее запылали глаза Геба, просто махнул на все рукой и уселся за стол. Ланс же, одним прыжков перескочив через парту, быстро зашагал к кафедре. Кто-то в классе хлопнул себя рукой по лицу, кто-то захлопал, Грейнджер, казалось, вообще не верила в происходящее.

Проныра встал у доски, взял указку и прокашлялся.

— Дамы и господа, позвольте представиться, ваш профессор на пару минут – Герберт Ланс. Кто-то меня знает, кто-то нет, но не суть. Сегодня мы с вами поговорим о таких существах как Фейри. Как уже сказал проф… студент Люпин, первое упоминание Фейри было хрен знает когда, но очень давно. Аккурат в тот момент, когда у людей вообще появилась письменность. Но! Здесь нужно понимать, что в учебнике порой пишут лажу, а следовательно нужно обратиться к Древнейшим Летописям и архивам Библиотеки Александрии, которая сейчас находиться в Мемфисе. Ваш покорный слуга исследовал и то и то. Что же я выяснил – Фейри, господа, были всегда. Короче, примерно как… бобры – им тоже лет больше, чем вы можете себе представить. Бобры строили свои плотины еще в те времена, когда люди с бубнами танцевали вокруг костров. Фейри же, в свою очередь, в эти времена либо жили в своих землях, либо в городах, но об этом позже.

Ланс прокашлялся, пошарил глазами, потом в наглую подошел к столу Люпина, стербанил у него стакан куда от щедрот души плеснул воды из графина. Отпил. Продолжил:

— Фейри было невиданное множество. Но сперва я расскажу вам о том, почему о них упоминается как о зле. Да, были и такие Фейри которые весьма любили пустить кровь людям, но их было не так уж и много. Но, впрочем, все Фейри без исключения действительно похищали новорожденных детей. Скажите – кушать хотели. Елду вам в лоб! Кушать они и зверей могли, а вот обучать всяких Шаманов… Короче, Фейри, это как драконы, фениксы, пикси, нюхлеры там или соплохвосты – существа рожденные магией. Вот они этой магии маглорожденных волшебников и обучали. Правда из своих земель не впускали… На этой почве и пошел конфликт. Мага то тянет подальше свалить от этих лесных и нелесных уродцев, ему бабу или мужика охота, золота, почета и уважения. А тут одна охота и всякие тайны мироздания. Начал народ деру давать. А таких Фейри цап-хап и в расход. Пошла поножовщина, мрачняк полный — если двумя словами. Шли битвы, Фейри всё так же забирали магов, ведь необученный волшебник бед натворит таких, что хоть на другой материк переселяйся. Но вот те которые сбежали и затаились, стали зуб натачивать, в кланы объединяться и думу думать – как бы этих иродов вывести под ноль. Если кто не понял, так и появились «кланы» в этой стране именуемые Аристократией. Оп-оп-оп, учителя не перебивать, иначе язык вырву. Едем дальше хлопцы. Аристократия эта стала народ под меч ставить, мол зарубим супостатов, сбережем детей. Ну и начали рубиться. Тут кстати выходит иная загагулина. Вот маги не помнят, а маглы до сих пор знают… Как вы думаете в чем сходство между Прекрасной Эльфийкой и домовой эльфихой? Мисс Грейнджер?

— Ни в чем, — буркнула девушка.

— Два, мисс Грейндежр – в смысле, ноль вам баллов. Садитесь леди и причешитесь, мне из-за вашего взрыва на известной фабрике класс не видно. Короче, связь между ними есть. Рабство то везде было, а вот у магов нема. А как оно так – видные пиплы, а без раба за душой, не дело ведь! Короче, порешили господа волшебники что им надо приобщиться к благам цивилизаций. Но где раба то взять? Человека это как-то не гуманно и вообще не по волшебному, а вот иное существо, это мы запросто. Пошли маги, обученные фейрями и накопившие собственные знания, в лес, да не по ягоды, а по… короче, по это самое и пошли.

— Но зачем им было порабощать этих уродцев?! – с места крикнула Изабель.

— Охеренный вопрос! А все потому, моя прелесть, что тогда это были не уродцы. Тогда это были леди с вооот такими вот формами, и мужики с вооот такими вот инструментами. А какому магу не хочется, чтобы их по первому требованию ласкал десяток прелестниц, а волшебнице, чтобы при хозяйстве всегда был безропотный красавец с лошадиным… инструментом. Или даже несколько, не инструментов, конечно, а красавцев.

— Какая гадость, — процедила Грейджер.

— Молодо зелено, — покачал головой Ланс. – Плывем дальше, организмы вы необученные. За сотни лет рабства и отлучения от лона волшебства, Лесные эльфы превратились в… ну вы знаете во что. Конечно Фейри не могли стерпеть такого отъявленного хамства и пошли в лобовую. Тут случился первый мощный, жаркий конфликт. После которого вроде как было заключено перемирие. Но вот Фейри все равно продолжили ставить на копье люд и отбирать у них детей. А эту корову вроде как уже доили кланы – забирали себе маглорожденных, чтобы вырастить то, что нужно. В общем, доить одну корову с двух рук – фигня затея. Пришлось опять резаться да биться. Потихоньку маги одолевали Фейри, выведя многие их виды, но тут проснулись корни. Кхе-кхе-кхе. Как и у каждого звериного вида, у Фейри были свои «силачи» представители. От каждой стихии по штуке. Воздух – Феи, столица – Шамбала, разрушена магами в 648 году до н.э. Земля – Гномы, да-да, они реально существовали, столица – Авалон, разрушен магами в 427 году н .э. Вода – Русалки, не та хрень что в озере, а настоящие, столица – Атлантида, разрушена магами в 846 году до н.э. И последние, так сказать, самые опасные. Огонь – Ифриты, столица – Эльдорадо, разрушен и разграблен Шаманами Майа в 101 году н.э.

Ланс снова прокашлялся и опять хлебнул воды.

— Сражались эти четыре расы яростно и отчаянно, но терпели поражение за поражением. Ведь Фейри одного вида могли иметь детей только от Фейри того же вида. Ни от людей, ни от магов у них потомства не могло быть. Так что не успевали эти организмы за «кроликами-людьми». Первыми склеили ласты, в прямом смысле этого слова – Русалки, сдав Атлантиду магам Греции. Те её, ясень пень, похерили, а Русалки уплыли. Маги все еще ищут этот город. Второй столицей пала Шамбала и выжило лишь немного Фей, который свалили подальше. Маглы, кстати, все считают, что этот город находиться в Гималаях. Правильно, кстати считают, но его там уже давно нет. Его они, правда, тоже ищут. Далее у нас царство Ифритов, город из чистого золота – Эльдорадо, так же пал к ногам Магов. Ифриты, те что выжили, свалили к х… чертям собачим. Маглы, что понятно, все еще ищут этот город. И последнее – Авалон. Пристанище Гномов, которое собрало под свои сени всех выживших Старших Фейри и Фейри обычных. Да что там, там можно было даже найти перекрытых, отбитых на голову Темных Фейри. Тех еще маньяков и психов кстати.

Ланс в который раз запил першинку. Столько говорить было сложно.

— Казалось бы – хорош рамсами меряться, прибейте шлюпку к берегу и жуйте виноград. Но Фейри, особенно старшие, были непреклонны, они всегда шли до самого конца. Так что продолжали похищать детей и обучать их своей магии. Делать это становилось все сложнее, потому что волшебники их опережали. Но тут Фейри с Авалона не повезло сцапать двух малюток с одного дальнего хуторка. Это был парень и девка. Парень был заносчив, умен, красив и дико свободолюбив. Девка – та еще тихоня, к тому же дурна на лицо. Но поскольку на Авалоне людей больше не было, не считая дряхлых стариков и старух, то парень и девка стали приобщаться к радостям жизни друг с другом. Парню было, в целом, плевать на дурнушку, а вот дурнушка в парня влюбилась. Дальше – мыльная опера. Юноша стал мужчиной и задумал побег, предложил девке делать когти вместе, та отказалась. Типо это их дом и они не могут предать Фейри. Парень заявил, что нахрен ему сдались эти уроды со звериными мордами. Зря он это сказал, потому что дурнушка тут же приняла это на свой счет. Ну вот и свалил парнишка в гордом одиночестве, прихватив с собой лучший оденец Гномосвкой работы. Звался тот оденец — Экскалибур, а мага все знают как – Мерлин. Соответственно дурнушка – Моргана ля Фей. Фейри, как выяснили о таком фортеле, решили замочить ушлого Мерлина. Но тот уже обзавелся хунтой, круглым столом и братаном с погонялом Артур Пендрагон, которому и был задарен козырный оденец. Дальше историю знают многие. Фейри, под предводительством Морганы и её сына, но не от Артура, как думают маглы, а от Мерлина – Мордреда, пошли войной на Камелот. Короче опять мрачняк, резня, кровища. Итоги – Авалон разрушен до основания, все Фейри вместе с Морганой и Мордредом кормят рыб. Гвиневра и Артур подохли, Ланселот вернул меч, как он думал, гномам, но на самом деле с бреду закинул его в какую-то лужу, где тот и потоп. Короче, товарищ Мерлин задушил Фейривскую котлу, Моргана попыталась взбрыкнуть, но лишь подсекла под ноль всех рожденных от магии. Но это и к лучшему. Под конец существования, Фейри настолько ненавидели всех магов, что были готовы их реально кушать на завтрак, обед, ужин и даже «5 o’clock». Не сказать бы что не заслуженно – но и сами тоже хороши. В общем накосячили тогда все — и фейрюки и маги. Мораль истории такова – не трахайте, господа, чужих жен, это я про Гвиневру и Ланселота, если что. Иначе кабзец придет всей стране и целой расе. Ах да, если кому интересно. Камелот стоит до сих пор. Вы, как бы это сказать, сидите в нем. А на месте последнего сражения, на крови людей, магов и Фейри, вырос несколько Волшебный Лес. Если кто хочет – может понырять к кальмару, поискать Экскалибур. На этом у меня все. Спасибо Древним Летописям, Истории Хогвартса и Библиотеки Александрии за предоставленную информацию.

— Но Хогвартс был основан Годриком Гриффин…

— И всей его бандой, да-да, — замахал рукой Ланс. – Только они не замок строили, а будучи учениками Мерлина, просто устроили в уже стоявшем тогда замке школу. Мол решили принести мир в земли. Ну, вроде как у них получилось. Засим я замолкаю и смиренно удаляюсь.

Ланс уселся на свое место и принялся пожинать лавры.

— Вы буквально дословно повторили лекцию Бинса из моей молодости, — заметил Люпин.

— Так уж и дословно?

— Если вырезать некоторые речевые обороты… если вырезать почти все обороты, то – да.

— Но сэр! – воскликнула Грейнджер. – Почему нам сейчас этого не преподают?!

— Есть и более важные вещи, которые необходимо знать, — пожал плечами профессор. – Время не безразмерно, всего не уместишь. Приходиться чем-то жертвовать. Иначе бы у вас было меньше часов по другим предметам. Ну а кому интересно – те и сами могут выяснить, как это сделал мистер Ланс. Кстати, пятьдесят баллов за потрясающую лекцию.

— Heal yeah baby!

— И минус тридцать баллов за грязные слова в этой лекции.

— Пф. Все равно неплохо.

Люпин улыбнулся и покачал головой.

— Что ж, после такой лекции нам стоить узнать каким же оружием пользовались маги. А использовали они заклятие, убивающее Фейри. Формула проста, как и взмах – Mortafei! Для людей абсолютно безвредно. Так что мы можем даже взывать для демонстрации двух добровольцев. Как насчет… мистер Лонгботтом и бывший профессор Ланс?

Вызванные студенты тут же вышли перед классом, поднявшись на маленький помост. Куда как меньший, нежели был на «занятиях» или в дуэльном клубе. Невил немного стушевался, а вот Проныра всем козырял своей шляпой. На сцене, даже на такой сцене, он чувствовал себя в своей стихии.

— Нев, только не прибей меня безвредными чарами, окей?

— Постараюсь, — кивнул гриффиндорец. Он выполнил взмах и произнес: — Mortafei!

С кончика палочки взвилась сиреневая молния, а Принц внутри Ланса вдруг панически закричал и попытался сорваться с места, но Проныра застыл. В какой-то миг, последний миг перед столкновением, Уродец прикрыл собой Принца. Молния врезалась в грудь Геба и тот покачнулся. Он почувствовал дикую боль по всему телу, и чуть не рухнул на колени. Но Ланс не мог позволить себе пасть, он должен был держаться до самого конца.

— Пиздец пришел мне братцы, — проталкивая из глотки темную, густую кровь, сквозь боль прохрипел Ланс. После этого его мир окутала тьма.



Глава опубликована: 02.09.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 14:56 | Сообщение # 64
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 31

1 марта 1994г Англия Хогвартс


После того как Герберт Ланс выпил бутылку Огневиски на первом курсе, то подумал, что хуже быть уже не может. Но он ошибался. После попойки с русскими, Ланс понял, что хуже быть может. Причем в разы. После отсидки с русскими, Проныра осознал, что степень «хужести» настолько растягиваемая, что её можно даже помножить на саму себя. После недельного загула по ШаШейху, Герберт понял, что предела это й степени быть просто не может. Но вот после своей очередной авантюры, юноша осознал, что, кажется, достиг этого предела.

Слизеринцу, лежавшему в госпитале под теплым одеялом, было настолько паршиво, что он был готов откусить голову любому, кто еще раз спросит «Ну как ты Геби?». Откусить потому, что хотелось задвинуть такую нецензурщину, от которой древние камни замка осыпались бы тленом. Но, увы, за такое по голове даже больного не погладят. Поэтому Ланс шипел, хрипел, плевался, но терпел заботу окружающих его людей.

— Я конечно ничего такого не говорю, — ворчала мадам Помфри, ставя очередной компресс на грудь юноши. – Но таким как Лонгботтом палочку доверять нельзя – безобидными чарами чуть на тот свет не отправил. Но ты лежи-лежи, тебе еще пару дней в себя приходить.

И эту фразу, про пару дней, брюнет слышит уже как минимум неделю. Так что и эти «пара дней» тоже весьма растяжимы. А ведь как все хорошо начиналось.

Год, без мать их, тайн, закуси Гебом жаренный гипогриф. Но стоило парнишке высказаться псу, как в заднице засвербело все проверить. И ведь какой удачный повод – заклятье убивающее Фейри само собой показалось в учебнике по ЗоТИ. Конечно Проныра не мог упустить шанса узнать, был ли его батька фейрюком или иной волшебной живностью. Так что юноша вычертил знаки, приставил палочку к виску, произнес формулу и ни-че-го. Чары на самого себя не сработали. Вот тут и встали вилы – а как проверить. Не подойдешь же ты к первому попавшемуся студенты и не скажешь «Йо, старик, жахни в меня проклятьем!» Бред же. Вот и пришлось обмозговывать авантюру.

У Ланса были на руках все составляющие плана – юморной профессор Люпин, неполный материал по ЗоТИ, Невилл, в магию которого никто не поверит. Осталось только скомпоновать и вывести из этого уравнение. Что получилось за полтора месяца. Ланс никогда не расскажет каких сил ему стоило просчитать, подставить и с манипулировать все так, чтобы вышло то, что вышло. Но в любом расчете всегда есть допущение, было оно и у Ланса.

Он до конца не был уверен что его батька Фейри, они ж вымерли черте когда, так что выжить хоть кому-то, да так что бы никто не узнал – шансы минимальны. Но судьба имела свои виды, и юноши все получилось именно так, как задумывалось. Все были расставлены на свои места, ниточки задерганы, камера, свет – мотор. Вот только юноша никак не предполагал, что будет так паршиво получить по хребтине древними чарами. Хорошо хоть не убило, а лишь «наполовину пришибло».

Но, как итог – теперь Ланс знал, что скорее всего его батька был Ифритов. А что хорошо, знал это только Ланс, так как весь остальной замок думал, что Лонгботтом опять учудил и, все испоганив, зарядил в слизеринца чем-то не тем. Мол напутал во взмахе, в произношении или еще чем-то. Единственное что угнетало – так то что Невиллу досталось и от декана, и от почитателей Геба. Но Ланс, первым делам, заявил публично что зла не держит и вообще это было классное приключение. От пухляка вроде отстали, но Геб запомнил, что он теперь должен Лонгботтом, а Герберт Ланс долгов не забывает. Так что когда-нибудь брюнет обязательно вернет должок Невиллу, невольно занявшему вторую роль в безумном плане.

Единственное что напрягало – странные прищуры Грейнджер, которая отчего-то закопалась в библиотеке. Эта девка была слишком прозорливо, когда не надо. Она вполне могла раскусить Ланса, но тот предусмотрел и это. Совсем скоро у Гермионы в сумке обнаружиться листок, с записями дней, когда отсутствовал Люпин. Это, понятное дело, наведет Грейнджер на мысль, и та начнет раскручивать уже секреты профессора ЗоТИ, а не Ланса.

Герберт закряхтел, вытянул ноги и подложил руки под голову. Вот так, четырнадцатилетний волшебник из Скери-сквера, провел свою первую, и, как он надеялся, последнюю глобальную махинацию, в которой пришлось играться людьми словно марионетками. Это было не в стиле Геба. Ему больше нравилось двинуть в зубы и забыть. А после таких фортелей, чувствуешь себя… грязным, не достойным славного звания – бандит. Нет, интриги — это точно не для Герберта Артура Ланса, пусть другие интригуют, а Проныре это сто лет не надо.

— Но все же я супер мозг, — хмыкнул потягивающийся юноша.

— Вы что-то сказали мистер Ланс? – обернулась хлопочущая мадам Помфри.

— Нет-нет, мэм. Вам послышалось.

— Хорошо. Вы бы поспали, Герберт, вам восстанавливаться надо.

— Как скажете.

И Герберт, задышав ровнее, уже вскоре оказался в стране снов. Там, среди миражей, парень, держа в руках лопату, он гонялся за летающими чиз-бургерами. Ну а что вы хотели – в госпитале хавчик не ахти.

8 марта 1994 г Англия, Хогвартс

— А мы монтажники высотники, — напевал Ланс, сидя за своим столом в берлоге.

Над входом сиял плакат с чуть исцветшей надписью «Собственность Герберта Ланса». Но Геб не думал его заменять – и так сойдет. Сейчас главным было наверстать упущенное, за то время, что юноша праздно валялся на койке в больничке. Сколько дел было не сделано. Тому надо было достать одно, у другого заканчивалось второе, кто-то остался без магловской выпивки. И всем прям немедленно забарыжь, а то трубы горят, скоро вечеруха или надо срочно произвести впечатления вон на ту куклу.

Гебу, когда тот отвоевал у маргиналов свой кусок местной делянки, не представлялось что случись запарка, то он может буквально зарыться в торговле. Здесь купить вискарь, там его перепродать, а на вырученные деньги, скупить весь ассортимент товара «Х», чтобы потом толкнуть его на 25% дороже. Но если ты профукал хрен знает сколько времени в больничке, какой-то ушлый парнишка мог покуситься на твой кусман от общего пирога.

Вот тут и приходилось задействовать связи, стряхивать с народ долги и прочее. В общем – та еще запара, которая словно жаренных петух клюющий тебя прямиком в задницу, будто собираясь пробить там лишнюю дырку. Но приютский крутился как мог. Вот уже два дня он носился по замку как ужаленный и решил все накопившиеся вопросы. В итоге его кошелек, понятное дело, пострадал на несколько золотых, но все же юноше удалось удержаться на плаву.

Правда сахару не добавляло и то, что стерва по фамилии Комеденти, совсем обезумела. Буквально на прошлом занятии она попыталась опрокинуть Ланса тем, что задала вопрос из лекций шестого курса. Но этот финт ушами был не нов — спасибо Железной Леди, Проныра с честью выдержал испытание, а потом еще и умело выторговал себе тридцатку баллов. Кора даже не поняла, что её наглым образом обули на, практически, высший балл.

Так же совсем распоясалась Главная Кошка. Она, видно, собиралась назначать отработки Лансу разве что не за слишком громкий чих, но благодаря намекам Флитвика, юноша вел себя на её занятиях тише воды. Буквально строил из себя пай-мальчика, уровнем повыше, чем тот же святоша Поттер. Грейндежр, кстати, повелась на записку про Люпина. Во всяком случае, она не стала грызть тайны Ланса, а взялась за препода по ЗоТИ, который перед полнолуниями и после них, выглядел паршивее пьяного Снейпа. А это то еще зрелище, которое вот уже третий день пытается забыть Проныра. Пара слов об этом – когда зельевар под градусом, его тянет найти чью-нибудь жилетку, дабы поплакаться о тягостях его пустой житухи. Жалкое зрелище, особенно если принять к сведению, что в качестве жилетки выступал гобелен, а дело было ночью.

Геб тогда крался по ночному замку, пытаясь не попасться никому на глаза, а тут декан – казалось бы дело запахло керосином, но декан был в зю-зю. Герберт тогда еще пожалел, что Криви под рукой нет, а то бы можно было еще немного монет поднять на подобных фотках.

Еще, совсем недавно, Ланс выяснил что Поттер чуть «призопал», если так можно выразиться, на мисс Чжоу Чанг, ловца Рэйвенкло. Эту информацию юноша решил попридержать, дабы потом выгодно её спекулировать. Кстати, подозрения подтвердились на прошлом матче по квиддичу, когда Очкарик чуть не вдул из-за своих джентельменских метаний. В общем, негласный лидер Золотого Трио был уже на крючке Геба, но даже не подозревал об этом. И не будет подозревать до тех пор, пока данная информация не станет прибыльной.

Юноша вытянулся и подбил сальдо. В пуле у него вышло всего три галеона, а общий капитал – пятьдесят шесть. Не так уж и плохо. Если в оборот с Абефортом пустить около десятки, а к делишками с маглами прибавить еще сотню другую фунтов, то к концу года пул можно увеличить до четырёх, или четырех с половиной золотых.

На безбедную старость конечно не тянет, но после школы нужно будет с чего-то начинать. На игре по барам да пабам много не сшибешь, следовательно нужно будет продолжать крутиться. А еще этот Наземникус на горизонте, ушлый жучара, решивший подмять под себя весь подпол Хога и Хогсмида. Но если верить тайной сети обмена информацией среди маргиналов, этому ушлепку знатно прижали хвост и тот сейчас отлеживается в Мунго. Убытков от него было много, но в ближайшем будущем данный барыга больше сюда не сунется.

— Ах жизнь моя жестянка, и почему мой батька был не Поттер и не оставил мне целое состояние?

С этими словами Герберт закрыл свою «черную бухгалтерию» и решительно двинулся на выход. Уже смеркалось и было давно за полночь, а юноша только закончил со своими «делами» и учебой. В этот раз он усиленно грыз Трансфигурацию и Зелья. Все же скоро начнется сезон контрольных и проверочных, по которым преподы и будут ориентироваться на экзаменах. Конечно вы можете сказать, что не обязательно получать каждый раз одни «П», но будь вы никому нахрен не нужной сиротой, то поступали бы точно так же, будь у вас достаточно воли. Ведь чтобы стать кем-то, надо быть кем-то, а на одних словах и дутых понтах кем-то не станешь. Вот Ланс и рвал который год жопу, занимаясь до ночи учебой, а ночью приторговывая и барыжа всякой всячиной. Крутился короче. Ну а что поделать – жизнь босяцкая, она такая.

Герберт вышел в коридор и привычно стреманулся. Он принюхался, держа нос по гуляющему в исполинском замке ветру, потом приложился ухом к полу, кинул пару светлячков, спрятавшись в нише и только после этой процедуры двинулся к потайным лестницам. Сейчас Гебу никак нельзя было получать отработки. Во-первых это явно будет не чаек с мастером чар, светлая ему память, а драйка полов или чистка котлов. А упускать время было нельзя. Нужно было восстановить расписание тренировок с железом, после лежки в больнчике Геб чуть потерял форму. Так же нужно было возобновить «занятия» но теперь уже не с живым человеком, а с манекенами, продолжить изучение Темной Магии.

Воу-воу! Вы только что ошиблись. Геб не изучал практику Черного колдовства, а только теорию заклятий. Всегда нужно знать с чем против тебя могут выйти какой-нибудь отбитый сектанат или иной выпердышь изнанки этого прилизанного мира. На ровне с Темной Магией, Ланс читал и иные трактаты по самым разным областям Магии, дабы быть максимально подкованным. Хочешь сойти за умного – либо молчи, либо знай понемногу обо всем. Вот Геб этим и занимался. Чуточку там, щепотку тут, и вот его уже не удивишь какой-нибудь пакостью. А если Герберт Ланс не удивлен, значит у вас, голубчик, большие, ну просто огромные проблемы, потому что котелок у этого босяка варит на все сто.

Герберт спустился по лестнице, и двинулся по коридору, но тут его чутье вдруг сработало, затянув Ланса в стальную пружину. Юноша, словно рассерженный кот, отскочил чуть ли не на полтора метру в сторону, а потом, разворачиваясь на каблуках, выхватил палочку и был уже готов подпалить нападающего, но мгновенно замер. Он молнией спрятал свой алую подругу, вытянулся в струнку и хитро блеснул глазами.

— Профессор Комеденти, — лениво, опять же — словно игривый кот, поклонился юноша, одернув подол мантии. – Мне тут почудилось, будто мимо Петрификус пролетал. Но видимо это лишь привиделось.

— Гуляете по ночам мистер Ланс, — победно усмехнулась преподаватель. – Ай-ай-ай, как нехорошо. Что же скажет ваш декан?

Герберт Ланс прокашлялся и запахнулся мантией, словно всем известный граф-вампир.

— Ах ты поганый мальчишка! Месяц будешь чистить котлы! – после Проныра4 снова принял расслабленную позу и улыбнулся. – Примерно это он бы и сказал, если это вас так интересует.

— Я думаю мы сможем этого избежать, — заметила Комеденти. – Одна услуга от вас, и никто не узнает о вашем «лунатизме».

— Конечно, конечно профессор. Я окажу вам огромнейшую услугу, не намекнув, кому надо, что вы пытались заклясть ученика. Тут даже не знаю, что позорнее – что пытались, или что не смогли.

Такой точный укол никоим образом не прошиб полу-вейлу. Она лишь пренебрежительно фыркнула.

— Как говорят такие как вы, мистер Ланс – где ваши доказательства. Ох, не удивляйтесь юноша, я собрала о вас информацию. Вы жили в бедном приюте, в самом центре Скэри-сквера, эдакая Лондонская «Адская Кухня*». *(п.а. реально существующий, самый криминальный район Нью-Йорка. За исключением Брайтона конечно, если вы понимаете о чем я;) )

— Наш Скэри даст фору вашей Больше-Яблоковской Кухне, — на мгновение оскалился слизеринец, но потом вновь заулыбался. – Как некультурно мисс, угрожать четырнадцатилетнему мальчишке. В вашем то возрасте… Ай-ай-ай.

Но и этот укол, такой болезненный для каждой леди, прошел мимо. Кажется Комеденти была настроена исключительно на победу.

— Я ведь говорила вам, мистер Ланс, что со мной опасно воевать. Ключ от кабинета профессора Флитвика, светлая ему память, иначе о вашей прогулках станет известному всему преподавательскому составу! Думаю зам. директора не упустит такой шанс…

Ланс лишь покачал головой, понимая, что на этом фронте его сделали всухую. Что ж, поражения тоже надо уметь признавать.

— Ваша взяла, профессор, — развел руками Герберт. – Один момент.

Комеденти победно вздернула очарвоательный носик, и сложила руки под грудью, которая блестела из декольте, в свете играющихся факелов. Подобное зрелище могло стеснить в штанах любого, но юноша не испытывал ни грамма тяги к этой красавице. Не в его вкусе – таков был вердикт. Ланс некоторое время копался в сумке.

— Побыстрее, мистер Ланс, я не собираюсь тратить на вас всю ночь.

Коры вытянула ладошку, ожидая когда в неё положат заветный ключик.

— Вот и ты! – с таким кличем юноша что-то вытянул из торбы, а затем положил на руку леди.

— Что это? – фыркнула красотка. – Я жду ключ.

— А это и есть ключ, — пожал плечами ухмыляющийся Ланс. – Ключ от наших с вами отношений. Вы папочку то откройте, взгляните на файлы.

Профессор спрева постояла, но потом все же развязала тесемки и открыла папку. По мере чтения, и по мере того как она перелистывала один лист за другим, её лицо стремительно бледнело, а руки начали подрагивать. Она поджала губы и даже заблестела глазами.

— Г-где в-вы эт-то…

— Где я это взял? – подсказал фразу юноша. – Да и где и любой нормальный человек наших дней – в сети и по связям. Вы вроде как воевали со мной, но скорее, это я не воевал с вами. Я думаю, многим будет любопытно посмотреть на вас шестнадцатилетнюю в неглиже. Или почитать отзывы многочисленных парней из вашего «клуба по интересам». Ничего такого в этом нет, такие нынче времена. Свободные нравы, распутные девушки…

На этих словах Комеденти захлопнула папку, в которой хранились фотографии из самого известного эротического волшебного журнала, а так же некоторый другие документы, фото, переписки и другое. Взмахом палочки Кора испарила этот документ, а потом направила свое оружие в лицо спокойному, как вековая скала, Лансу.

— А вы оправдываете слухи о себе, — сплюнула леди, в данный момент больше похожая на разъяренную птицу.

— Обо мне ходят слухи? – неподдельно удивился юноша. – Не знал. Но если я их оправдываю, то вы слишком самоуверенны, раз решились иметь со мной ножи и пики.

— Знаете о проклятьях, при помощи которых можно манипулировать памятью? Всего одна формула, и я могу сделать из вас преданного почитателя.

— Вы не в моем вкусе, леди. Как говорят на нашем районе – даже после бутылки на такую не встанет.

— Ходите по тонкому льду, Проныра, — прошипела Комеденти. Ланс даже удивился, это был первый раз, когда кто-то из профессоров, за исключением Флитвика, называл его по прозвищу. – Вам лучше выдать мне ключ и забыть об этой попытке шантажа!

— Шантажа? – вновь удивился юноша. – Профессор Комеденти, вы имеете дело с настоящим джентльменом. Я бы не стал шантажировать леди, причем столь красивую. Я просто продам эту папку, копию которую вы аннигилировали, какому-нибудь ушлому типу в Хогсмиде, или бесплатно распространю среди старшекурсников Хога. Думаю, они с радостью станут вашими почитателями. Почитателями на ночь или на пару раз «по-быстрому». Если вы понимаете о чем я.

— Memnto…

— Воу-Воу! – воскликнул юноша, легко уходя с линии огня. – Леди, вы ж не думаете, что я не подстраховался?! Конечно, вперед, сотрите мне память, а потом узнаете, что такое слава бывшей порно-актрисы и шлюхи в таком месте как наше захолустье.

— Как ты смеешь! — прошипела Комеденти. – Наглый сопляк, думаешь директор защитит тебя? Через несколько лет ты закончишь эту школу… Да даже на каникулах с тобой может что-нибудь произойти. У меня много поклонников…

— Вот уж в чем не сомневаюсь, — устало вздохнул юноша и потер переносицу. – Монсепанси, давайте рассуждать логически. Моя страховка от этого никуда не исчезнет. Вы проиграли леди. Как я уже говорил – ключ вы получите только с моего хладного трупа.

— Раз ты так сильно этого хочешь…

— Угрожайте сколько влезет. Меня Высшей Магией не напугаешь, пуганный уже.

Комеденти постояла немного, посверлила своими глазами невозмутимо-насмешливого юношу, а потом опустила палочку.

— Убирайся с глаз моих, ублюдок.

— Спокойной ночи, мисс, — вновь, по-пиратски улыбнулся слизеринец и поклонился. Он уже собирался уходить, как вдруг ему в голову пришла идея. – Мэм, если вы слышали все слухи обо мне, то знаете, что тот, кто воюет с Гербертом Лансом, проигрывает, как только отрывает топор войны. Что ж, я знал, что все американки полные дуры. Адьо.

С этими словам, довольный финальным уколом, Ланс нырнул в нишу и вскоре скрылся в хитросплетении коридоров. А так же юноша подумал, что неплохо бы реально восстановить и сделать копию той папки, а так же действительно обзавестись страховкой. Как вы, возможно, поняли – Геб блефовал не имея за душой вообще ни единого козыря. Но, как вы точно знаете, Герберт Арутр Ланс делал так с самых малых лет, и пока еще ни разу не попался. Как говориться – Hail to the Pirates.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 15:02 | Сообщение # 65
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
22 апреля 1994г Англия Хогвартс

— Все вы знаете что значит для факультета этот матч, — Флинт, словно заправский генерал, расхаживал по раздевалке Слизерина.

Вся сборная была в сборе, такой вот каламбурчик. Даже Малфой в кое-то веки оторвался от собственной шевелюры и почтил присутствующих все целостной сосредоточенностью. Единственное что, если каждый квиддичист был подтянут, спортивен и всячески мужественен, то Ловец выглядел как… глиста что ли. Бледный, тонкий, с запястьями, которые хрустнут только коснись их. В общем, Геб резонно предполагал, что блондинчик, если придать ему правильно поджопного ускорения, полетит из без всякой метлы между ног. Хотя, Блонди и не откажется от метлы между ног… но это уже совсем рвотная пошлятина пошла.

Судя по лицам спортсменов, они действительно знали о важности матча. Даже если не учитывать, что именно в нем определиться обладатель кубка, то есть и иной фактор. Этот матч был последним в школьной карьере Вуда и Флинта. То бишь именно сегодня должен был состояться финал их многолетнего соперничества, и никто не хотел уступать лавровый венок.

— Мы так же знаем, что грифы тренировались словно проклятые, но и мы тоже не на ногти дули, — Флинт продолжал задвигать телегу, а Ланс с подозрением смотрел на Малфоя, который в этот самым момент – дул на ногти. Те явно были покрашены прозрачным лаком. – Мы уверенно шли к этому моменту. Больше никаких отмазок, никаких условностей или форы в очках. Только настоящие противостояние двух команд! Вчера вечером я подготовил длинную воодушевляющую речь, — тут Флинт достал из кармана сложенный пергаментный лист. Он некоторое время смотрел на него, а потом разорвал его на части. – Но пошла эта речь на х..й! Я скажу вам одно, мы порвем этих грифов! Мы растопчем их, сотрем с лица этого гребанного поля! Забросаем их кольца таким количеством мячей, что даже поймай Поттер десяток снитчей, алые все равно будут в полном дерьме!

— Да! – рявкнула команда.

— Сегодня день нашего триумфа! День когда мы все выпьем виски из школьного кубка!

— Да!

— И все бабы будут только наши, любая сегодня не откажет вам, друзья мои, потому что сегодня, сэры, мы станем победителями!

— Да!

— Так что же мы должны сделать сейчас?!

— Порвать грифов! – трубно заревела команда.

— А что мы сделаем?!

— Порвем грифов!!

— Что?! Я вас не слышу. Блеете как течные с..чки! Что?! Мы?! Сделаем?!

— ПОРВЕМ ГРИФОВ!

— Именно так! – рявкнул громадина–Флинт. – И только так! А теперь поднимайте свои задницы! Нас ждет битва!

Пылающая, словно молодое пламя, команда схватила метлы и прошла через длинный коридор, ведущий на поле. Лишь поднялись створки, выпуская игроков на траву поля, как Ланс понял, что он – в своей стихии. Когда на него смотрела почти тысячная толпа (на матч приходили не только студенты), среди этих восторженных взглядов и аплодисментов, среди моря энергии и позитива, Герберт Ланс чувствовал себя на пике. Он был как свободная птица в этот момент, как рабы в бескрайнем океане. Будто стерлись все границы, все проблемы и тревоги. Сцена, пусть и такая, была призванием юноши.

Геб стал раскланиваться секторам. Ярко-красным гриффиндрцам он показал гримасу и указал на их место – на задницу Малфоя. Но те не обиделись, лишь в свою очередь заулюлюкали и стали показывать, что львы сделают сегодня со змеями.

Золотым барсукам юноша всячески раскланивался, шутливо снимая оставленную в раздевалке шляпу. Те смеялись, поддерживая юношу аплодисментами и криками.

В сторону воронов, которые сверкали иссине-черными плакатами и нашивками, слизеринец посылал воздушные поцелуи. А так же, засунув правую руку под мантию, показывал, как бешено бьётся его сердце. С трибун слыш4илсь девичьи визги и крики. Это будоражило кровь Ланса и действительно заставляло его сердце биться быстрее. О да – это был его мир. Мир толпы, радости, счастья, жизни и безудержного потока эмоций.

Сектор собственного факультета Ланс будто не заметил, начисто его игнорируя.

— Что-то кисленько, господа зрители! – прозвучал задорный голос бессменного комментатора – Ли Джордана. – Подбавим-ка газку!

Народ на трибунах загомонил, захлопал, стал выкрикивать кричалки и дуть в трубы. Все вокруг затопило шквалом криков и общего гомона.

— Рад приветствовать вас на финальном матче сезона! Непримиримые соперники – Гриффиндор и Слизерин сегодня сойдутся на этом поле, чтобы выяснить, кому же достанется Кубок! Итак, от факультета львов сегодня выступают! Три богини, три нимфы, удостоившие нас своим присутствием, несравненные Охотницы – Кэти Белл, Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет! С битами в руках, два своих парня, которым я торчу десятку сиклей, Загонщики – Фред и Джордж Уизли! Не попадайтесь им под бладжер, иначе будете неделю куковать с мадам Помфри! Бессменный Вратарь и капитан, выпускник этого года – Ооооооливер Вуд! А теперь, попрошу внимания и даже тишины, обладатель самых известных очков в Англии, один из самых популярных парней школы, Ловец – Гаааааааааааааари Поттер!

Трибуны возликовали, а Поттер даже не пошел краской. На поле он преображался, будто становясь другим человеком. Уверенным, легким, даже чуточку юморным и тотально безбашенным. Такого Геб мог и уважать. В это время мадам Хуч уже вынесла сундук с мячами, и поднесла свисток ко рту, ожидая пока Джордан закончит представление команд.

— От змеиного факультета, сегодня летают! Человек, для которого его накрашенные ногти представляют главную ценно..хмпрф…жск

— Джордан я вам предупре… — прозвучал голос Железной Леди.

— Ли снова с вами! Итак, Ловец — Драко Малфой! С битами в руках, отчаянные и дерзкие, Загонщики – Перегрин Деррек и Люциан Боул! А теперь Охотники! Грэхем Монтегю, человек, способный весь сезон не забрасывать ни одного мяча, но ходить словно дутый павлин! Осторожнее с проводами! И руки прочь от микрофона! Кхм! Вратарь, отбивший за сезон 75% мячей – Майлз Блетчли! Далее, капитан, здоровяк и громила, которой поразит вас своей скоростью и реакцией, встречайте – Мааааркус Флинт! А так же человек, которого знают все! И если вы не знаете этого имени, то последние три года провели в мешке гоблина! Последний Охотник, свой парень и лучший музыкант Хога – Гееееееееееерберт Ланс!

Игроки сели на метлы и взмыли в воздух. Хуч задвинула какую-то речь о правилах, чести и достойной игре, но её мало кто слушал. Оливер растолковывал народу последние уточнения, а Маркус просто грозно сверкал своими гляделками. Герберт же был рад возможности привлечь и окунуться в жаркие, горячие, обожающие взгляды толпы. Он легко качнул свой «Дрор» и тот мигом отозвался. Это была юркая, маневренная метла, на которой можно было исполнить самый головокружительный финт, но которая уступала в скорости «Молнии», а в разгоне «Нимбусу-2001». Впрочем, Геб просто обожал свою «Ласточку», именно так переводилось название этой ярко-алой метлы с иврита.

— Судья выпускает мячи и игроки взмывают в воздух! Посмотрите как дерзко несется Спиннет к разыгрываемому квоффлу! И да, она выигрывает раздачу, оставляя Монтегю с носом!

Алисия устремилась к кольцам слизерина, но Ланс оставался на месте, лишь-чуть чуть сместившись на открытую линию. Загонщики обеих команд среагировали мгновенно. Близнецы уверенно защитили девушку от летящих бладжеров, пытаясь выцелить Малфоя. С виду того было легче всего пришибить, да и не с виду тоже… Но ловцы уже скрылись где в вышине. Вернее, скрылся Поттер, а ленивый гомосек Малфой просто упал Очкарику на хвост. Типо «Чоу-стаил».

— Наша нимфа замахивается, её страхуют подруги! Бросок! Но что это? Это птица? Аркета? Супермен?! Нет, это Маркус Флинт! Он перехватывает квоффл в пятиметрвоке и несется вперед! Это явно домашняя заготовка!

Ланс увидел условленный сигнал и стрелой бросился к кольцам противника. Не уж-то Оливер думал, что они позволят открыть этот матч грифам? Ха, наивные!

— И это Ланс! Он молнией мчиться к Оливеру! Неужели Проныра вновь откроет матч своим очередным голом? Но нет, прямо перед ним возникают Бэлл и Джордан! Они готовы к перехвату, а пасс уже отдан!

Проныра лишь улыбнулся двум красоткам, а потом резко вздернул древко вверх. Небо тут же поменялось местами с землей, а помелом Ланс что-то сильно ударил.

— И это очередной финт! Ланс уходит на кольцо и помелом отбивает квоффл обратно Флинту! Какое потрясающее исполнение Кольца Петрова! Капитан змей хватает мяч и выходит один на один с Вудом! Он финтует… мансует… и вот бросок! Крученый в центральное, Оливер ошибается! Счет открыт и это 10:0 в пользу Слизерина! Господа, я уже возмущался почему старая шляпа отправила Герберта к змеям?

Флинт пролетел мимо, махая трибунам. Поровнявшись с Лансом, он вытянул вперед предплечье, Ланс мигом ответил на жест – ударив своим предплечьем. На миг руки парней образовали растянутый крест, а потом игра закипела.





Бладжеры летали как пули, задевая игроков и метлы, сбивая их с пути и мешая планировке. Уизли как с цепи сорвались, но и Дерек с Боулом им не уступали в своем ажиотаже. Несколько раз лансу приходилось отдавать пас практически в выигрышной ситуации, только из-за того что Близнецы могли и переломить Охотнику руку своим метким ударом бладжера. Несколько раз он терял мяч, когда Спиннет и Бэлл применяли какие-то свои наработки.

— И вновь Ланс в атаке! Сегодня он забросил уже девять мячей! Отмечу счет матча – 180:30 в пользу Слизерина! Повториться ли история годичной давности?!

Герберт хотел было выругаться, но увернулся от бладжера, пущенного Дредом и скользнул по горке ниже. Дорога к кольцам была открыта. Проныра рванул на полной скорости, не замедляясь перед чертой пятиметровой зоны, за которой бросок был запрещен правилами.

— О да! История циклична господа! Ланс несется к кольцам, Поттер и Малфой гоняться за снитчем! Кому в этот раз красавица Судьба, покажет свои буфера?! Поэт во мне погибает под натиском МакГи!!

Геб, не обращая внимания ни на что иное кроме как кольца и Вуда, вскочил на метлу. Когда до отметки в пять метров оставалось лишь пара сантиметров, Ланс, напрягая каждое волокно мышц ноги и спины, взмыл в воздух. Он дерзко и отважно улыбнулся пропасти под собой, небу над головой и растерянному Вуду у колец. Это был второй раз, когда Хогвартс видел «финт Ланса», открытый, как можно догадаться – Гербертом Артуром Лансом.

— Поттер на своей молнии вырывается вперед, он уже почти у снитча! Ланс в воздухе! Он прокидывает квоффл под ногой словной заправский баскетболист перед данком! Но что за мерзкий, подлый, грязный трюк! Малфой хватается за прутья и снитч ускользает от Поттера!

Геб забросил свой мяч, потом схватился двумя руками за кольцо, со всей силы напряг бицепсы и буквально взмыл в воздух. Он нагой зацепился за парящую «Ластчоку» и одним движением вновь оказался «в седле».

— Раздался свисток судьи! Матч прерван! Хуч отчитывает Малфоя и назначает штрафной бросок в кольца Слизерина! Флинт врет и мечет, кажется он пытается оттащить Ланса, который собирается прибить Малфоя! Маркус, остановись, что ты делаешь?! Дай Проныре сделать благородное дело!

— Джордан я вас отчисл…

Герберт попытался вырваться из цепких лап громилы-капитана, но тот схватил его будто в стальные тески. Юноша был готов убить Малфоя не только за штрафной бал, за сорванный матч, но и за то что он буквально украл минуту славы Проныры. Ведь это был «финт Ланса» после того как его узаконили. Первый, безукоризненный и чертовски стильный, который все пропустили, наблюдая за тем как Блонди цепляется за прутья метлы Поттера. Что за издевательство?!

Наконец брюнет успокоился, взял себя в руки и кивнул кэпу. Тот кивнул в ответ и отлетел в сторону. Команда угрюмо наблюдала за броском Спиннет – бесспорно лучшим бомбардиром школы. У Блетчли не было ни шанса.

— И Алисия забрасывает этот мяч. Счет становиться 190:40 в пользу Слизерина! История играет с нами игры! Флинт берет тайм-аут, и команды удаляются на пятиминутный перерыв!

Раздевалка Слизерина

— Ланс, мы должны сделать это, — спокойно произнес Флинт.

— Я могу забросить еще два мяча и мы сто процентов выиграем, — покачал головой Герберт. — Пусть тянут время дальше, им не пройти через нас с тобой. Поттер поймает снитч, а победа будет наша.

— Это да, но мы только что выяснили, что у нас есть и диверсанты.

Вся команда с осуждением глянула на Малфоя, но тот был невозмутим в своей напыщенности. Гебу так и захотелось ногой с разворота сбить эту поганую ухмылку пидаристичного одногрупника, но он не мог – игра важнее всяких дутых гомиков.

— У вас ни разу не получилось сделать это чисто на тренировке, — заметил Перегрин.

Флинт и Ланс переглянулись.

— На прошлой неделе получилось, — вздохнул капитан.

— На прошлой неделе мы тренировали слетанность, а не броски, — поддакнул вратарь.

— Мы с Лансом уже полтора месяца летаем по ночам, — с угрозой обрубил Флинт. – И в последний раз у нас получилось.

— Дьявол, — сплюнул Монтегю. – Это наш последний шанс на победу, иначе Поттер словит снитч. Ничья – победа команде с золотым мальчиком и мячиком.

— Значит решено, — кивнул капитан. – Ланс, будь готов.

— Всегда готов, кэп.

— Собрались ребятки! – рявкнул Маркус. – Еще поборемся!


Поле для квиддича



— Мы снова здесь господа! Какой накал, какие страсти разворачиваются перед нами! Самый фееричный финал за последние десять лет! Зрителя жаждут развязки!

Поттер стартанул со стометровой форой прямиком к снитчу, до поимки оставалось всего пара секунд. Слизерин же выстроился крылом. В центре были Флинт и Ланс. По бокам Загонщики, за спиной вратарь, отлетевший от колец, дабы броситься в решающий поединок. Впереди, словно предводитель на коне – Монтегю.

— И Слизерин рвется строем к воротам Гриффиндора! Но не так все просто! Наши, в ответ, построили настоящую стенку напротив колец! Нет ни шанса забросить в построение Фергубера! Это факт! Кажется победа близка как никогда! Поттер почти у снитча! Слизеринцы разлетаются, мельтешат как падальщики!

Ланс получил очередной знак и замер, его прикрывали, казалось бы – беспорядочные, но молниеносные движение остальных игроков. Флинт взмыл в воздух, держа в руках квоффл. Маркус вошел на идеальную вертикаль, а потом, зависнув на мгновение, рухнул вниз.

— Флинт несётся к земле, но не входит в веретено и не пасует! Что же он задумал? Поттер уже вытянул руку, но снитч дергается как ужаленный! Мерлин! Несите полотенце и валидол! Это дикий пот и нервы!

В какой-то миг Флинт выбросил руку вперед и квоффл пулей, сорвавшейся звездой, метеором просвистел вниз, прямо к Лансу. А тот вскочил на древко и примерился. У него было всего один шанс, одна возможности. Слизеринцы замерли, каждый прикрывая Гриффиндорцы. Теперь они с Вудом были один на один и все зависело только от Ланса. Только от него. Все как и всегда. Лишь мгновение, лишь момент, лишь удар сердца, дерзкая улыбка пирата и удар ногой по квоффлу.

— Стринги Морганы! Ланс и Флинт сошли сума! Им мало славы басктебола! Они еще и к футболу примерились! Ланс буквально под прямым углом, пинком ноги, перенаправляет мяч к воротам Гриффиндора! Неужели Проныра и Кэп нашли ключ к построению Фергубера?! Что за матч! До Снитча остается меньше десяти сантиметров! Поттер тянется! Но квоффл словно стрела, словно ракета! Вуд срывается с места! Дьявол, я не могу на это смотреть! Где моя валерьянка?! Поттер тянется! Вуд тянется! Все замерли! Игрока вообще плевать, они просто как в киселе! У Хуч выпал свисток изо рта! Поттер уже почти дотянулся, но мяч быстрее! Что же будет?! И.. и… и…!!! Не может быть… Этого просто не может быть… Я не верю господа… Мистика! Вуд спрыгивает с метлы и кончиками пальцев смещает траекторию квоффла! Тот уходит в аут! Поттер ловит снитч! Матч заканчивается со счетом 190:190 и победа достается команде с пойманным снитчем! Гриффиндор выиграл кубок школы! Оливер, что б его, Вуд, выиграл Кубок! Алоха господа – бухаем всю ночь!

Ланс понуро спускался на землю. Он не справился. Всего чуть-чуть не дотянул до победы и подвел всю команду. На плечо легла тяжелая рука. Герберт улыбнулся. Он ожидал увидеть все что угодно, от презрения, до омерзения, от гнева и до чистой ярости, но только не это. Только не светящуюся улыбку Флинта.

— П…дато отыграли Геби! – рявкнул он.

— Но…

— Не парься! Встряхнись! Мы показали с тобой в этих сезонах высший пилотаж Охотников! А кубок… пф, просто кубок школы, будут и другие кубки, но такие эмоции… нет, это было о…уительно Геби!

— Но ведь это твой последний год, — Ланс все еще был подавлен.

— Последний год в школе, но не в квиддиче. Да и к тому же, этот кубок все равно будет стоять в раздевалке моей команды…

Ланс, о чем-то подозревая, с подозрением уставился на светящегося от позитива Флинта.

— Да-да, ты все верно понял, пронырливый засранец. Нас с Вудом взяли в «Saberjump»! Представь, сразу высшая лига! Такой шанс бывает раз в жизни! Будем вновь жарить со стариной Олли. Он на воротах, я на в Охотниках. Но на этот раз – с одним флагом на груди! Английским флагом братан! Вот в чем суть! Вот где сила!

— Это… это… это

— О…но?

— Именно так!

Флинт рассмеялся и хлопнул Геба по плечу.

— Мы потом пришлем тебе vip-билеты на дебют, попробуй только пропустить!

— Обижаешь!

— Ну а сейчас, пойдем поздравлять долговязого, а потом проберемся к грифам в гостиную и набухаемся до синих чертиков!

И два квиддичиста полетели к высыпавшей на поле толпе. Дамблдор вручал кубок рыдающему от радости Оливеру, но никто его за это не осуждал. Все аплодировали и смеялись удивительной победе ало-знаменного факультета.

Ланс тоже улыбался, предвкушая скорый праздник. Но все же близился конец года, а с ним и экзамены. И Проныра буквально чувствовал, как вместе с ними приближается слишком мрачная жопа, чтобы её игнорировать. Лето близко…



Глава опубликована: 07.09.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 15:06 | Сообщение # 66
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 32

27 мая 1994г Англия Хогвартс



— Мистер Ланс, почему у вас в уравнении сразу пять неизвестных? ­­– спросила прфоессор Вектор, рассматривая экзаменационный лист слизеринца.

Проныра сидел перед преподавателем, закинув руки за голову и пожевывая травинку, добытую манящими чарами через окно. Как можно догадаться – шел экзамен, а в аудитории собралось немало народу – весь третий курс, сдающий Нумерологию. Гебу выпал довольно сложный билет. Первый вопрос – нужно было доказать теорему одного фина, который решил, что силу магии можно измерить в числах. Тот еще бред сумасшедшего. Вроде теорему задвинул пару лет назад, а она так и осталась пылиться на полках и в учебниках. Короче – бесполезная штука. Ланс доказал, это было несложно, если знать с какой стороны заходить.

Вот второй вопрос уже похлеще – вычислить вектор отражающих защитных чар. Причем – даже не сказано каких. То бишь нужно было взять за основу универсальный отражатель. А значит числа были просто гигантскими и супер навороченными. Гебу нельзя было светить своей счетной машинкой, поэтому он разбил уравнение на части, зафигачил туда неизвестных, и стал щелкать эти неизвестные как орешки.

— Так проще, — пожал плечами юноша.

— Проще удержать в голове двенадцать разноплановых значений векторного направления, нежели просто сократить уравнение до детского примера?

— Ладно-ладно, — примирительно поднял руки Ланс. – Мне так проще. Но ответ то верный?

— Ответ верный, — вздохнула ученый с мировой известностью. – Но вот решение… не могу поверить, что вы решили такое за пятнадцать минут.

— Я готовился!

— То есть вам повезло с билетом?

— Конечно, — мигом соврал юноша, потому как билеты он даже не открывал – других дел было навалом.

Мадам Вектор вновь покачала головой, потом достала Список и взмахом палочки открыла его на страницу с итоговыми отметками. Она некоторое время крутила в руках перо, а потом взглянула на студента.

— И что мне вам ставить, мистер Ланс? Весь год вы отмалчивались на задней парте, а теперь вам повезло с билетом.

— Меньше чем на «П» не согласен, — хвастливо вздернул подбородок юноша. – Де-юре я отлично справился с заданием.

— А де-факто вы тот еще прохвост… Идите уже, мистер Ланс. Ставлю я вам вашу «П», но если в следующем году все будет в таком же ракурсе. То билет я буду вам придумывать в индивидуальном порядке.

— Спасибо, мэм, — кивнул Проныра.

Ланс, вернувшись на свое место в самом конце кабинета, собрал вещи, подмигнул аудитории, все еще горбатящейся над билетами, и вышел вон. Он закрыл за собой двери и закинув руки за голову поплелся на свою явочную квартиру.

Последний экзамен в этом году прошел вполне себе нормально. Да и вообще – сессия была закрыта на стандартное «П» и наконец-то можно было «узбагоиться». Больше всех, конечно, зверствовала МакГи, но оно и понятно – она же на какую-то часть зверь. Но в этот раз юноша предусмотрел такую возможность и решил прийти на экзамен в просветленном состоянии. Правда пришлось надеть черные очки, потому как в этом самом состоянии очень красные глаза с гигантским зрачком. Так или иначе декан алых все никак не могла понять, почему вид трансфигурируемой мыши вызывает у слизеринца просто неудержимый смех. Но в итоге Ланс продемонстрировал высший пилотаж, на который был бы неспособен в обычные дни.

Далее последовал экзамен у профессора Люпина. На нем нужно было залезть в дупло (неужели профессор в последнее полнолуние добрался до делянки Ланса, где росла «посвящающая» травка?), а в этом дупле сразиться с различными монстрами. Все бы ничего, но Геба еще не отпустило, и то яблоко, которое выдал боггарт, заставило юношу шмалять огнем во все стороны, крича при этом что-то на кривом, с жутким акцентом, но русском-матерном языке. В итоге боггарт настолько ошалел, что спрятался в самый темный угол, а из дупла Геба выковыривал лично Люпин. Слизеринец вошел в боевой кураж и не хотел покидать дислокацию, пока не будет побежден последних душман. Что закономерно, Ланс получил «П», хоть люпин и довольно странно посматривал на смеющегося парня.

Далее был тест и практика Зелий. Увы, к этому моменту эффект «косяка» сошел на нет, и Ланса стало пробивать на поесть и попить. Поскольку в зале экзамена пить было нечего, юноша стырил со стола колбу с прозрачной жидкость. Он думал, что это чистая вода, необходимая для основы любого варева, но оказалось – спирт. Снейп, с ошалевшим видом, медленно наблюдал за тем как его подопечный опрокидывает в себя 35-грамм спиртухи.

Далее, утерев губы, чуть покачнувшись и смачно рыгнув, Ланс заявил «П…ц рыбята, ща самогонки на дорожку схимичим». Удивительно, но произнес это Герберт на русском языке, так что никто его не понял. По легендам, то что сварил Ланс, заставило Снейпа около месяца сидеть в лаборатории, пытаясь понять, что же это все же такое. От шока зельевар на автомате впаял лучшему Ученику очередную «П».

Казалось бы, на этом злоключения должны были закончиться, но впереди была итоговая по Астрономии. К этому моменту Ланс, после «просветления», после спиртухи, уже довольно слабо соображал, что он и где он. Кое-как забравшись в башню (почему-то воспользовавшись не лестницей, а плющом растущим с наружной стороны), юноша, с гордо поднятой головой, сел за телескоп. В дальнейшем никто так и не узнает, как слизеринец начертил идеальную карту, выполнил задание на 100%, но при этом так и не сняв крышку с линзы… После такого чудесно дня, Ланс так и не добравшись до подземелий, заснув в кладовке у Филча. Как он туда попал и как выбрался незамеченным – история умалчивает.

Но был день второй и были новые экзамены. Утром Ланс, запасливый приютский малый, опохмелился какой-то бражкой, залил в глаза капли и поперся на следующие экзамены. В этот раз ему предстояло скрестить свои «перо и зачетку» с мисс Комеденти. В этот раз на экзамене нужно было продемонстрировать что-то на выбор. Так сказать – новый профессор решила выиграть кредит доверия, при помощи фактически проходного задания. Ну и чернила её в … руки. Ланс, не долго думая, создал огненную жабу, которая отплясывала твист, держа в руках трость и шляпу. При этом, если кто-то умел читать по жабьим губам, то понял бы что земноводное еще и поливает грязью саму профессор. Комеденти, хочешь не хочешь, а пришлось поставить «П».

Увы, но Лансу не было суждено отметить сей чудный праздник – «П» у полу-вейлы, его схватили и оттащили за угол. Двум маргиналам срочно требовалось травы, которой Ланс приторговывал уже в течении трех месяцев, отсыпая процент Близнецам (за рекламу). Конечно же Геб не мог предусмотреть, что маргиналы убалтают его присоединиться к «запыху». В итоге нишу покидали трое дико ржущих, светящихся парня.

Герберт, общаясь по дороге со своей палочка, которая почему-то казалась ему очень интересным собеседником, таки добрался до кабинета Рун. Мисс Баблинг была буквально шокирована, когда в аудиторию влетел слизерениц, у которого вместо шляпы на головы был пустой цветочный горшок. На вопрос зачем это нужно – Ланс ответил что впитывает в себя знания, перед экзаменом по непосредственно Травологии.

По заданию, нужно было составить текст из обычных, не волшебных рун. Юноша справился с этим весьма быстро, сочинив простую матерную песенку. Сдав лист, он получил от легонько улыбающейся Баблинг свою «П» и был таков.

Про экзамен по травологии можно было бы составить сценарий отдельного скетч-шоу, но я скажу так. Геребрте Артура Ланса не отпустило, когда он вошел в теплицу с растениями. У него была с собой папиросная бумага и зажигалка. В теплице случился пожар. Вот все компоненты, которые вам нужны, чтобы догадаться что же там произошло. Так или иначе, и по этому предмету Геб получил «П».

И вот последний день с единственным экзаменом – Нумерология. Герберт подготовился тщательно – отлежался в холодной ванне, потом принял горячий душ, навернул тройную порцию ужина и спад мертвецким сном. Этого, как вы могли уже понять, хватило чтобы юноша наконец закрыл сессию во вменяемом состоянии.

Ланс, окинув замок, вышел на улицу и, широко раскинув руки, с наслаждением втянул с себя уже почти летний аромат. Запахи травы смешивались с влажным, освежающим ветром, до ушей доносился шепот шелестящих крон и порой даже птичье пение. Зима уже давно, собрав свои немногочисленные манатки, свалила подальше и слизеринец, словно очнувшись от черного сна, наконец вновь был благодушен, миролюбив и даже немного сентиментален. В эти весенние и летние дни, Герберт был готов помогать всем и каждому, а так же любил практически весь мир. Практически – потому как овсянку он не любил в любом расположении духа.

По хорошему, возможно, стоило навестить Хагрида, ведь именно сегодня должны были секирить башку Клювокрылу, но юноша не пошел к лесничему. Он знал, что туда заявиться Трио, а лишний раз глядеть на эти вечно постные, угнетенные рожи – не хотелось. Так что брюнет держал курс строго на северо-северо-запад, прямиком к своей явочной хате.

Именно там парень хранил контрабанду, некоторые иные «вещи», а так же и не только «вещи». В общем, явочная хибара, она и в Караганде – явочная хибара. Ланс, пройдя по лесной тропинке, которая почему-то не пользовалась популярностью (как и иная любая тропинка в Волшебно-Запретном Лесу), выскользнул за периметр Хога. Это было легче легкого, и юноша никак не понимал, почему так не сделают другие. Всего-то два часа ходьбы по Лесу, и вот ты уже на окраине Хогсмида. Но не суть.

Оказавшись на небольшой поляне, юноша резво перепрыгнул шаткий забор, и побрел по другой тропинке. Она вела к крыльцу. Хотя, правильнее будет сказать – к развалине крыльца, или к полному «армагедцу». Это было трехэтажное здание, которое скрипело и качалось на ветру, издавая протяжный и противные высокие ноты, которые сельчане путали с криком привидений.

Да-да, вы не ошиблись, явочная хата Геба была знаменитой «Вобщей Хижиной». Еще при первом упоминании о ней, парень задался вопросом – какого ляда все эктоплазменные кукуют в замке, а некоторые тусуются на отшибе. Изгои? Маргиналы того света? Все это было настолько маловероятно, что верилось с трудом. Вот авантюрист по имени Герберт Артур Ланс и поперся на рекогносцировку. Уже на подходе к дзоту (разваленной пристройке) капрал Ланс понял, что немчура давно свалила с этой высоты, так как их смрадной тушенкой здесь не пахло. Перефразировав – Геб не почуял вони призраков, что и навело его на простую мысль – люди брешут.

Так что сейчас, запрыгнув на чурку* (п.а. широкое полено, а не то что вы, господа, подумали), Ланс рывком взлетел на второй этаж, ужом проскользнув между досок, которыми забили окно. Забили хреново, так как Геб сумел выдрать одну и использовал её в качестве «двери».

Приземлившись на пол, Ланс громогласно чихнул и вытер нос. Все же это место было отчасти волшебным, так как пыль здесь собиралась буквально моментально. Стоило провести пальцем по плоскости, отвернуться, потом вновь глянуть и – бац, девственно запыленный участок. Геб, покосившись на кровать, стоявшую у стены, решил что перед летом стоить в последний раз дымно отпраздновать очередной успешно законченный год.

Да, как всегда были проблемы, в этот раз даже большие, чем когда-либо. Были и разочарования, большие печали, но и столь же много радости, веселья и успехов. А следовательно – все было хорошо, жизнь неторопливо шла в гору, и все что надо было делать – не изменять себе и без страха смотреть в будущее. Что же было в этом будущем? Конечно же сцена, сцена, толпа рядом с ней, банда на инструментах, менеджер , скрытый от глаз народа, и микрофон. Да, вот все что хотел Герберт Артур Ланс от своего будущего, это и только это волновало его. Ну, не считая других волнений конечно.

Проныра подошел к старому, потертому роялю, поднял крышку, отогнул бойки и достал последний пакетик. Запрыгнув на стул, стоявший под окном, Ланс, положив пакетик на поля шляпы, стал старательно выминать самокруточную бумагу. Потом Геб с подозрением взглянул на пакетик, снова на бумагу, опять на пакетик, и в итоге, пожав плечами, с помощью чар увеличил клочок бумаги. Удовлетворенно кивнув, он высыпал все содержимое, а закрутил себе косяк. Щелкнула зажигалка и под потолок закружились первые колечки дыма. Прокашлявшись, Геб простучал грудь, признавая что жахнул слишком много, а урожай уж невероятно забористый. Уже спустя минуту, уголки губ Геба стала неумолимо тянуть вверх, а каждый вздох словно заставлял вибрировать диафрагму, вызывая нервные смешки.

Герберт продолжил дымить, наслаждаясь одновременно кристально чистым, но в то же время и замутненным сознанием. Все казалось таким ярким, таким четким, но и размеренным, плавным, неторопливым. Хотелось замереть и… рассмеяться. Что Ланс и сделал. Его пробило на «ха-ха-ха» и в себя юноша пришел лишь когда услышал отчетливый шорох и крики со стороны ветхой, разваливающейся лестницы.

— «Фараоны!» — запаниковал Ланс. – «Полундра, ховаться поздно!»

Геб не мог позволить копом увидеть себя в таком виде, поэтому откинулся на спинку, закинул ногу на ногу, надвинул шляпу на глаза и схватил самокрутку так, будто та была сигарой. Распахнулась дверь. Немая сцена, а потом хохот Геба. Это были не фараоны.

— Рыжий, живодер проклятый! – крикнул Геб, задыхаясь от смеха. – Зачем ты схватил Оранжевого ногой за пасть?!

Кажется, от такого вопроса ошалел не только зареванный, вопящий Уизли, но еще и бродячий пес черного окраса, но причудливой клички. Впрочем, оба они отмерли, переглянулись и продолжили свое дело. Уизли рыдал и вопил, пес тащил парня к кровати. Потом он расцепил хватку и Рыжий буквально взлетел на матрас, накрытый проетым молью покрывалом. Как заметил накумаренный слизеринец, алый что-то прижимал к груди. Что-то нервно шевелящееся и жутко пищащее. Кажется… а нет, точно – это была Короста.

— Чуваки, плана больше нет, звиняйте, — развел руками улыбающийся Геб с затуманенным взором прищуренных глаз. – На брудершафт я не курю, так что тащите бутыль.

Пес и Рыжий вновь с удивлением глянули на юношу, а потом произошло то, чего никак было нельзя ожидать. Потянуло магией, а мгновением спустя на месте Оранжевого оказался какой-то мужик. Он был высок, но не естевенно худ, будто нормально не питался уже около десятка лет, словно недавно сбежал из какого-нибудь гетто или концлагеря. Его руки были иссушены, губи покрыты потрескавшейся коркой, в спутанных, волнистых, а в черных волосах явно поселилась какая-то живность. Но тем не менее, на болезненно-бледном лице сверкали живые, с искоркой внутри, серые глаза уверенного в себе человека, готово пойти на все. Впрочем, они отдавали легкой, даже завораживающей, но все же – сумасшедшинкой.

— Рыжий, воу! – якобы шептал, но на самом деле говорил в полный голос Ланс. Он, не поворачивая головы, обращался к ошалелому Уизли. – Слышь, уважаемый, мне кажется или это Сириус-так-бы-его-сяк-Блэк?

— Сириус Блэк! – завопил Рональд.

Гриффиндорец тут же полез в карман за палочкой, но ты была в руках разыскиваемого преступника. Прошаренный гад, успел стянуть…

— Сышь, фью, однокурсничек, — вновь «шептал» Ланс. – Нам нужен план. Давай так – я отвлекаю его песней, а ты бросаешься в ноги. Премию за поимку делим баш на баш.

В комнате все еще висела тишина, а двое магов смотрели на пыхтьящего брюнета в шляпе, как на какого-то инопланетянина.

— ПогналиРыжий! – иЛансзапел. — Djangooo oooo Djangooo have you always been aloooone?

Впрочем, Рыжий не спешил атаковать.

— Фью, эй, парниш, мне кажется нас раскусили! – вдруг понял Ланс, а потом начал смеяться. – Блин, нас сейчас будут убивать. Ах-ах-ха. Убивать! Не, ну ты приколи – убивать. Ах-ха-ха.

— Палочку Герберт! – голос у Блэк был сухой, с оттенком кашля и примесью косности, которая появляется, когда долго не говоришь.

— Прости старик, — развел руками юноша, выпуская очередное колечко. – Есть только кустики, палочками я не занимаюсь – это уже суровая статья.

— Волшебную палочку! – вновь вздернул руку маньяк.

— Я же говорю – нет такого, — засмеялся парень. – Только волшебные кустики. Уверяю, волшебство у них такое, что пару часов не отпустит!

— Expel… — тут Блэк замер, потом вдруг мигнул, замерцал, мигом обернулся псом и скрылся за дверью.

На лестнице вновь послышался шум, гам, скрип, а потом дверь распахнулась. В помещение влетел Всклоченный, с порезами на лице – Гарри Поттер, и чумазая Гермиона Грейнджер, которая почему-то не одела лифчик, а на улице холодный ветерок… Не, ну может пубертатным и приятно смотреть на эти шишечки на кофточке, но у Ланса это вызывало отвращение. Грейнджер точно была не в его вкусе.

— Поттер, ты конечно молоток, что телку на вписку привел, но почему только одну и почему эту?

— Герберт? – просипел Очкарик.

— Х..я ты наблюдательный! – и Герберт вновь зашелся в приступе смеха, чуть не подавившись дымом.

Герой Магчиеской Британии выпал в осадок, а вот Дэнжер ыбстренько пришла в себя. Накуренный, но все еще наблюдательный Ланс, отметил что у гривастой почему-то были засаднены костяшки на правой руке. Что ж, Геб не Геб, если не выяснит кому вмазала шабутная девка. Ведь это такой компромат… Тянет на золотой, если не больше.

— Рон! – воскликнула девушка.

— Приятель! – вторил ей Поттер.

— Г-гари, это ловушка! – завопил бледный от испуга парень.

— Что?

— Гримм не гримм. Гримм эт-то..

Тут заскрипели дверные петли, и себя явил Блэк. Он взмахнул палочкой, в этот раз видимо вспомнив что существует и невербальная магия. Оружия Дэнжер и Поттера выскользнули у них из рук, и теперь маньячело обладал карт-бланшем в этой ситуации. Геба в расчет не берем, ему было просто смешно.

— Ты! – завопил Поттер, моментально входя в свой раж. – Предатель! Они верили тебе, а ты предал их! Убью!

И Очкарик, поражая всех своей прытью, прыгнул прямо на Блэка. Некоторое время они возились, потом рухнули на пол и Поттер стал душить маньяка. Тот, держа три палочке в руке, видимо не собирался пользоваться оружием. Схватив Гарри за руки, он оттолкнул его к стене, а потом схватил за плечо. Видимо но все же был силен, так как Поттер скривился от боли.

— Да, я предал их! – с болью воскликнул Блэк. – Но не по моей вине они умерли! Это произошло благодаря другому… тому, кто сейчас находится в этой комнате.

Все, почему-то, мигом повернулись к Лансу.

— Идите в жопу детективы, мне тогда год был!

— Ты лжешь! – все вернулось на круги своя.

Не известно, что бы сейчас произошло, но вдруг в комнату ураганом ворвалось новое действующее лицо. Этим кем-то оказался профессор Люпин, он взмахом палочкий откинул Гарри в сторону, а потом посмотрел на маньяка.

— Бродяга! – с придыханием произнес он.

— Муни, — с надеждой выдохнул Блэк.

Вновь немая сцена, а потом Люпин вдруг крепко обнял этого доходягу. Обнял так, как брат обнимает брата после долгих лет разлуки. Геб не мог не узнать эти объятья, он, каждую пятницу, когда писал письма, всегда воображал что именно так будет выглядеть его воссоединение с семьей.

— Вы… вы… как вы могли! – воскликнула Гермиона. – Я вам верила, я никому не сказала! А вы все это время помогали ему!

— Гермиона, я… — но Люпина перебили.

— Вы оборотень! – выкрикнула Грейнджер.

Вновь тишина, и лишь отвращение на лице Рональда. Что не говори, а Рыжий был чистокровным со всеми чистокровными заморочками.

— Познакомься, Бродяга, — с грустной улыбкой произнес Люпин. – Мисс Грейнджер, лучшая ученица и очень умная девочка.

— Была бы умнее, если все рассказала!

Ланс уже открыл рот, чтобы осведомить всех что вообще-то это он Лучший Ученик, да и догадался еще в поезде. Но не стал, просто махнув на это дело рукой и продолжил наблюдать за драмой, параллельно попыхивая косячком.

— Бродяга… бродяга… — начал бормотать Поттер. – Постойте! Карта…

— Да, Гарри, я один из её создателей, — кивнул Блэк.

— Ну е..й ты рот, здесь еще и карта замешана, — пробурчал Ланс, понимаю что он как-то выпал из русла истории.

— Мы сделали её вчетвером, — продолжил Люпин. – Видишь ли…

— Муни, я думаю ты не собираешься рассказывать олененку все историю с самого анчала, — немного безумно захохотал Блэк.

— Он имеет право знать.

— Я так долго ждал…

— Он. Имеет. Право. Знать.

Блэк просто пожал плечами и отошел в сторону.

— Итак, Гарри, ты должен знать. В школе у твоего отца было три друга – Блэк, Я и Питегрю. Вместе мы поступили на один факультет и сразу стали дружить. В какой-то момент, твой отец и друзья узнали о моей… проблеме. И задумали невозможное – стать анимагами. У них это вышло. Твой отец стал превращаться в оленя, очень красивого и гордого, Блэк – в пса, ну а Питтегрю в … крысу. Возможно уже тогда мы должны были догадаться…

— Но какое это отношение имеет к делу?! – воскликнул Поттер, до белых костяшек сжимающий кулаки.

— Сейчас-сейчас. На шестом курсе мы создали карту, на которой отображался бы любой, кто находится в замке. И именно благодаря этой карте, я узнал правду. Помнишь ты мне сказал, что видел там Питтегрю… Карта не ошибается, Гарри, она не может ошибаться. В тот вечер я заподозрил неладное и стал следить, стал ждать, но Питтегрю не появлялся.

— Он скрылся, мелкий засранец! – гаркнул Блэк. – Трус! Как, впрочем, и всегда.

— Кстати, Бродяга, как ты его нашел? – вдруг спросил Люпин.

— Живоглот, умный котяра, сразу понял, что крыса вовсе не крыса.

— Но… — Гарри не дали договорить.

— Гарри, послушай меня. Помнишь что я сказал – Питтегрю превращался в крысу. А все что от него осталось – лишь палец.

— Короста… — произнесла Дэнжер.

Теперь все уже повернулись к Рыжему, который лишь крепче сжимал совсем обезумевшего грызуна.

— Е…ая сила, — протянул Ланс. – Ни у кого попкорна не найдется? Такая Санта-Барбара пошла…

— Короста не Питтегрю! – воскликнул Рона. – Короста — это Короста, она уже столько лет у нас живет!

— Сколько?! – воскликнул Блэк. – А я отвечу – столько, сколько крысы не живут!

— Рон, послушай меня, — стал увещевать Люпин. – Ведь на лапе твоей крысы нет пальца, да? Мизинца, который…

— Который она потеряла в бою! – с пылом воскликнул Рыжий. – Короста, она такая. Она даже Малфоя кусала!

— Хоть одно полезное дело, — фыркнул Блэк. – Слушай, ты ведь сын Артура и Молли, так? Если твоя крыса просто крыса, то антианимагическое заклинание ей не навредит. Так что давай проведем маааааленький эксперимент.

Казалось градус стал понижаться, после столь разумного предложения, но тут вновь вклинился Поттер.

— Чушь! Я знаю, что это вы были Хранителем Тайны! Это вы сдали моих родителей Вол-де-Морту!

После имени Темного Лорда, повисла тяжелая, давящая тишина, разрываемая похрумкиванием Ланса. Он все же где-то достал себе поп-корн и теперь с жаром его точил. И даже не спрашивайте, где он его взял.

— Нет! – рявкнул беглец. – Так должен был думать он – Темный Лорд. Но все было не так. Мы нарушили совет Дамблдора и хранителем стал Питтегрю! Никто бы и никогда не подумал. Что защитником чар Фиделиуса станет такое ничтожество как он, и охота бы началась на меня. Все так и было, но Хвост предал нас!

Тут прозвучал взрыв, Лпюина откинуло к стене, и его палочка, описав красивую дугу, улетела куда-то в неизсветном направлении. Блэка откинуло в сторону а его три палочки, покатились к ногам Поттера. Мелькнула черная тень, и Ланс аж поперхнулся попкорном. Действующих лиц прибавилось. Сальноволосый Снеййп приставил оружие к горлу Блэка.

— Как долго я ждал этого момента, — цедил зельевар. – Возможности увидеть страх в твоих глазах. Молю тебя, Блэк, просто умоляю, дай мне только повод и я убью тебя на месте. Или нет, лучше отдам дементорам и наслужусь каждым мгновением того, как они будут медленно вытягивать из тебя душу.

— Ты как всегда все неправильно понял Нюниус, — чуть лающим смехом, засмеялся Блэк.

— Не сметь, — зашипел зельевар. – Мистер Поттер, скажите спасибо, что я подоспел вовремя. Иначе бы вас тут могли и сожрать.

Тишина. И только хрумканье Ланса. Зельевар повернулся и его брови взлетели вверх он не успел среагировать, как Поттер, держа в руках три палочки, запустил обезоруживать такой силы, что Снейп изломанным мешком отлетел к стене и сильно ударился о ней, тюфяком рухнув на пол.

Очкарик раскидал палочки людям, Люпин подобрал свою с пола, а Блэк вооружился Снейповской.

— Я не знаю верю ли вам, но хочу убедиться во всем сам, — четко проговорил Поттер, державший на прицеле и Блэка и Люпина.

— Сразу видно – Сохатик, — хмыкнул Блэк, двигаясь к Рону. – Твой папашка тоже не упускал шанса наподдать Нюнчику.

— Питтегрю, Рональд, — протянул руку Люпин. Рыжий, кажется, выпал в осадок и тупо сжимал обезумевшую тварь. – Коросту, Рон!

Рыжий все же справился с нервами и протянул животное, но то вдруг извернулось и куснуло парнишку. Тот вскрикнул и разжал хватку. Крыса тут же бросилась под рояль, а в неё полетели чары.

— Нычку не сгубите черти! – завопил Ланс.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Вторник, 19.11.2013, 15:10 | Сообщение # 67
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Слизеринец хотел крикнуть что-то еще, но тут кто-то попал в крысу. Раздался громкий мачный «Чавк» и под роялем показался какой-то мужик. Он был жуткого вида, фыркающий, толстый, с пальцами сосисками и руками сардельками. Ланс чуть не задохнулся, потому как от мужика с редкими, жидкими волосиками и бегающими, крысинами глазками, разило. Разило той самой вонью, от которой уже так отвык юноша. Это был смрад падали Скэри-сквера. Мерзостной падали без сил, отваги и решимости, но с жадностью и слабо вольностью. Герберт Ланс ненавидел этот запах, который словно перечеркивал все, чем можно было гордится, живя в таком районе. Все, что чем хоть как-то, но можно было гордиться. Если бы кто-то сейчас взглянул на Геба, то увидел бы как на мгновение озверели его прекрасные черты лица, но все смотрели на человека-крысу.

— Сириус, Римус, мои друзья, — пропищал мужик, стоя на коленях. – Как я рад вас видеть!

— Оооо, — протянул Блэк. – Ты даже не представляешь на сколько я рад! Готовься к смерти Хвост!

Питтегрю взвизгнул и попытался скрыться под роялем, но его крепко держал оборотень.

— Римус, мой старый друг! Не дай ему убить меня! Ведь это он – он предатель! Он хотел убить и меня, и я был вынужден скрываться!

— Перестань, — скривился от омерзения Люпин. – Тебе никто не поверит! Ты должен был понимать Питер, что если не Он, ты мы убьём тебя!

Питтегрю понял, что и на этом фронте ему ничего не светит. Тут он вдруг нашарил глазами того, кто пребывал в явном ступоре – Гарри-забыл-расческу-Поттеру.

— Гарри, мальчик, ты ведь не позволишь умереть. Мы с твоим отцом были так дружны…

— Ты не смеешь! – хором воскликнули Люпин с Блэком, отдергивая эту ошибку природы и прижимая палочки к глотке.

— Как ты можешь разговаривать с ним, когда из-за тебя погибли его родители! – кажется Блэк был настолько яростен, что окажись сейчас здесь отряд Авроров и от них бы не осталась и воспоминания.

— Потому что я не такой как вы, — чуть ил не заплакал анимаг-крыса. – Это вы храбрецы, а я нет. Он был так страшен, так силен, что я мог сделать… Умереть за них?

— Да! – вновь хором рявкнули два взрослых.

— Потому что мы бы умерли за тебя, любой из нас умер за другого, — спокойно закончил Люпин. – А сейчас готовься к встрече со своим хозяином.

Ланс был согласен с такой позицией. Семья – вот что есть у человека, только это и ничего больше, ничего важнее ничего дороже и священнее. Только семья. Тот, кто предал семью, должен умереть – это непреложный закон.

— Стойте! – вдруг воскликнул Поттер.

— «Сопляк» — мысленно сплюнул Ланс, но тут же махнул на это дело рукой.

Он продолжил хрумкать поп-корном, увлеченно наблюдая за спектаклем, а так же иногда смеяться – забористый план все еще не отпускал.

— Гарри, ты должен понять, из-за этой гнили ты лишился родителей, счастливого детства, буквально всего! – удивительно, но это сказал не Блэк, а Люпин.

— Я понимаю, -кивнул очкарик. – Но отец бы не хотел, чтобы из-за этого его друзья стали убийцами.

Некоторое время висела тишина. Потом Блэк убрал палочку и тяжело произнес:

— Твоя воля Сохатик.

Питтегрю тут же рухнул на колени и пополз к Очкрику.

— Гарри, ох, я знал, что ты поможешь, твой отец он бы гордился…

— Заткнись! – с такой силой рявкнул Поттер, что его магия на мгнвоение вырвалась и от её давления затрещал пол. – Мы отведем тебя к дементорам и тебя будут судить, а Бл… Сириуса оправдают! Я делаю это только ради него!

Блэк проникся, Люпин с гордостью за мальца кивнул головой, Гермиона была готова расплакаться, а Рыжий все гладил свою ногу. Что делал Ланс? Он хохотал, давясь поп-корном.

— Что с Гербертом? – наконец спросил Сириус Блэк.

— А ты его знаешь? – удивился Люпин.

— Да… мы встречались не так давно в лесу.

— В смысле, в запретном лесу?

— Да и… в общем, не могу рассказать, не думаю что парень хотел бы, чтобы его тайны стали известны всем.

Геб все не воспринимал реальность и хохотал. Ситуация ему казалась весьма комичной.

— Думаю он обкурился, — вынес вердикт Люпин, пряча лицо в ладони.

— Мне это кого-то напоминает… — с веселой искоркой в голосе, протянул, как оказывается – вовсе не маньяк.

— Хорош Бродяга, — вздохнул Люпин. – Ладно, давайте выдвигаться к замку.

И народ выдвинулся.



Один тайный подземный ход спустя



Герберт, замыкающий процессию, вышел из под корней Гремучей Ивы и стал свидетелем весьма нетривиального шоу. Блэк обнимал и что-то кричал визжащему и кричащему Люпину. Проынра мигом вскинул голову и увидел, что на небе ярко и чуточку надменно сверкает луна… полная луна. Геб вновь повернулся к представлению и застыл. Обращение в оборотня ничем не напоминало Анимагию. Кожа профессора ходила пузырями, натягивалась и трещала, кости хрустели, ломались и словно бегали под неё, лицо менялось и страшный крик перерастал в тяжелый вой. Ланс даже не мог вообразить ту боль, которую должен испытывать человек при таких трансформациях. Но через мгновение все было законченно. Блэк был откинут в сторону, где медленно приходил в себя. Питтегрю, натуральным образом помахав ручкой, снял с себя блок на анимагию Люпиновской палочкой и был таков. Снейп, очнувшись, прикрыл собой троицу студентов – достойный поступок.

Единственным, кто стоял на отшибе, оказался Ланс, который попыхивал уже обычной сигаретой. Челвоек-волк, не похожий ни на то, ни на другое, но с оскаленной пастью, вдруг одним скачком приблизился к слизеринцу, навис над ним и издал оглушительный, невозможный по мощи рык.

— Бегите Ланс! – закричал Снейп.

Оборотень замахнулся своей рукой-лапой. Ланс вытащил сигарету и открыл рот:

— Аааааа! – высоко, до рези в ушах, словно девчонка, завизжал он.

Ланс захлопнул рот, посмотрел на ошалевшего оборотня, на замерших магов, а потом прокашлялся.

— Не та нота, — развел руками слизеринец. Он вновь повернулся к оборотню и на миг его лицо приобрело звериные черты.

И когда Ланс открыл рот во второй раз, оборотень вдруг съежился. Собственно съежилось все, что могло съежится. Но заколыхалась трава, зашумели кроны, в воздух сорвались птицы, а где-то в Лесу жалобно закричали животные. По округе пронесся рык. Рык столь яростный, настолько наполненный мощью и звериной жестокостью, что не было ни единой души, которая бы не застыла в первобытном ужасе, памятью предков вспоминая кто и почему так рычал.

— Учись, — хмыкнул Ланс,а потом повернулся к остальным зрителям. – Ладно, народ, мне деляночку нужно на лето прикрыть. Адьо.

И Ланс, закинув руки за голову, поперся в ночной лес. Его уже почти отпустило, но в голове все вертелась мысль – надо сберечь делянку на почти пяток золотых общего выхлопа.



Некоторое время спустя



Ланс не знал, сколько он шел по тропинке, петляющей среди деревьев, но вскоре он все же вышел к своей рассаде. Да, его заботливо выращенные «золотые кустики» были готовы пережить это лето и принести новые деньги, которые пойдут на благо будущего. Ланс, втянув аромат, тут же скривился. В воздухе воняло – гнилью, смертью и болотом. Дементоры – сразу понял юноша.

Проныра, не помня себя от беспокойства, бегом добежал до своей вырубки. Здесь, на ухоженной рассаде, росли узнаваемые по форме листьев кусты. Вот только теперь все они были пожухлыми, коричневыми, а земля покрыта коркой льда.

— Деляночка, — всхлипнул юноша, снимая шляпу и опускаясь на колени. – Деляночка помэрла. Ироды окаянные. Как можно…

Парень опять всхлипнул, а потом вдруг резко напялил на себя шляпу и зло сверкнул глазами в сторону, откуда доносился запах.

— Суки. Гринпис не простит. Всех пожгу!

С этим боевым кличем, выставив палочку наголо, слизеринец бросился вершить праведную месть.



Немного боевого клича спустя


Герберт, окруженный летающими огненными махаонами вылетел к берегу озера и тут же замер. Здесь было темно, но темно не из-за ночной мгла, а из-за десятков, сотен дементоров, кружащих осиным роем. Махаоны вдруг стали тухнуть, словно эта армия из умертвий втягивала их в себя. Герберт выставил палочку, но рука не слушалась его. Принц внутри зажался в угол, а Уродец, выставив клинок, пытался защитить своего уязвимого к этим тварям напраника, но и он не мог удержаться. Геба мигом отпустило. Он стал медленно, цепляясь за пока еще горящее пламя, падать во тьму. В последний раз он взмахнул алой палочкой, зажигая огонь, но и этого уже ыбло недостаточно. Против такого количества тварей Принц был бесполезен, а Уродец убил лишь выживать, а не сражаться. Зазвучал безумный хохот и женский крик, но Ланс почему-то лишь понял, что только что сочинил новую песню. Затем пришел мрак.



Известное время спустя



— Вам хватит трех оборотов, — произнес Дамблдор и покинул больничное крыло, заперев за собой двери.

Здесь сейчас лежало четверо – Рыжий с забинтованной ногой, бледный Ланс, который незаметно для всех зажег под одеялом зажигалку, чье пламя буквально придавало сил, а так же Дэнжер с Поттером.

— Быстрее Гарри, прости Рон, но у тебя нога!

С этими словами Гермиона встала центр, накинула на зависшего очкарике какую-то цепь, потом что-то крутанула в руках и вот двое исчезли.

— Что за Мордредовщина… — произнес Рональд.

— То ли еще будет, - хмыкнул Герберт.

Словно в подтверждение его слов, через мгновение в комнату ворвались запыхавшиеся, грязные но довольные Поттер и Дэнжер, судя по виду которых, но и только что прошли от Варшавы до Берлина, и причем отнюдь не в танке. Изорванные, грязные, в порезах и царапинах.

Следом за ними, всего через минуту, ворвались и другие люди. Среди них были – директор, жующий свои дольки и сверкающий глазами, МакГи, которая явно не понимала что происходит, Помфри и министр Фадж со своими прихлебалами.

— Это вы! – вскрикнул он с порога. – Вы освободили его!

— Министр, не смейте кричать в больничном крыле, — тихо, но с тонной угрозы, произнесла целительница.

Фадж тут же стушевался и даже снял свою извечную шляпу-котелок.

— Боюсь это невозможно, министр, — с улыбкой и сверкающими глазми, произнес Дамблдор. – Я лично запер это помещение пару минут назад. Боюсь, у детей не было и шанса покинуть его.

Фадж еще потоптался, потом что-то процедил и вышел вон. В след за ними поспешили и остальыне. В итоге в больничке остались все те же, плюс директор.

— Я сошел с ума, — жалобно пропищал Рон.

— Не думаю, мистер Уизли, не думаю, — со смешинкой ответил Великий светлый Маг. – Хорошая работа Гарри. Вам с Гермионой удалось сегодня спасти две невинные жизни.

— Но Петтигрю, он ушел… Если бы ятолько не позволил ему жить…

— Гарри, мальчик мой, то что ты спас его, однажды…

— Кхм-кхм, — прокашлялся Герберт и все повернулись к нему. – Директор, секретную информацию вы можете сообщить Поттеру и тет-а-тет, а сейчас давайте уже разберитесь со мной и я лягу спать. Признаться – меня не по-детски плющит.

Дамблдор улыбнулся краешками губ и перешел к делу.

— Когда вы догадались?

— О чем?

— Полагаю – обо всем.

— Что ж, — юноша вздохнул и принял более удобное положение. – О том что профессор Люпин – в поезде. О том что Блэк невиновен – после его покушения во время Хэллоуина. О том что Питтегрю жив – после того как он исчез. Было слишком очевидно, что Короста и есть он, и ребенок бы понял. О том, что именно он был хранителем тайны – в тот же миг. Даже сам того не желая, я довольно легко сложил все части картины воедино.

Все выглядели ошалевшими.

— Ты лжешь, — скривилась Дэнжер.

— Гермиона, Герберт гвоорит правду, — устало вздохнул Дамблдор.

Теперь все выглядели еще более шокированными.

— Но как… — не сдавалась девочка.

— Просто я умею думать, я умный, я классный и я, черт подери, лучший Ученик, — по-пиратски улыбнулся юноша. – Положение обязывает быть на пару шагов впереди.

— Если бы ты сказал! – сжал кулаки Поттер, которого сдерживало от нападения только присутствие директора. – Если бы ты только сказал, все было бы совсем по-другому!

— Скорее всего так, — пожал плечами юноша.

— Но тогда почему?!

— Позволь отвечу я, — подал голос Дамблдор. – Потому что долг для Герберта святое дело, но при этом – очень обременительное. Вы ведь хотели как можно быстрее избавиться от него?

— Совершенно верно профессор.

— И вы это сделали только что… Позвольте я объясню другим?

— Как вам угодно, — повел головой Ланс, закутываясь в одеяло.

— Видите ли, мои дорогие, мистер Ланс считал, что должен мне, хотя это совсем не так. Именно поэтому, он сделал то, что сделал. Видите ли, мисс Грейндежр, министерство никогда не позволяло иметь маховики учащимся, ваш – мой личный. Все что сделал Герберт, это сделал так, чтобы я собственноручно позволил им вам воспользоваться в острой ситуации, и так – чтобы самому быть этому свидетелем. Поэтому, когда вошел министр, Герберт мог легко нас всех сдать, имея на руках неоспоримые доказательства. Но в итоге – не сделал этого, чем и вернул мне долг.

Судя по выражениям лиц, поняла только Грейнджер. Видимо ей потом придется объяснять токности данной махинации остальным. Но тут хитро и задорно блеснул глазами Дамблдор.

— Но отдав один долг, вы приобрели другой. Ведь именно мистер Поттер спас вам жизнь на том озере…

— Долг перед Великим Светлым Магом, или перед сопливой кисейной барышней в брюках, — Ланс сделал вид что задумался. – Кажется я знаю, чему отдаю предпочтению. Поттеру я его верну тем, что просто подам руку, когда он поскользнётся.

— Надеюсь на это, — все так же хитро улыбался директор. – Отдыхайте, Герберт. А вы, гсопода, завтра утром зайдите в мой кабинет.

С этими словами Дамблдор двинулся на выход, но его окликнул Ланс.

— Профессор, в следующем году кубок мой, как и главный приз. Чтобы вы не делали – я выиграю турнир.

Глава Визенгамота замер, а потом повернулся.

— И почему я не удивлен, что вы уже все выяснили… Что ж, тогда я обещаю поставить перед вами свой лучший заслон.

— Нет такой дыры, сэр, в которую бы не пролез Проныра.

Директор не ответил, а только подмигнул и скрылся за дверьми. Некоторое время висела тишина, а потом Уизли выдал.

— Поганый слизень.

И судя по всему в этот раз с ним был согласен и Поттер и Дэнжер.

— Просто я умный, а вы тупые как бревна, — фыркнул Ланс.

Он повернулся на бок и уже вскоре заснул.



Три часа спустя



В больничном крыле висела сонливая тишина, изредка нарушаемая встрёпыванием одного из больных. Но среди тиши и храпа, не спал один. Он стоял у окна и потягивал свою сигарету с логотипом «Pirate’sdream» этим кем-то был сирота из приюта со Скэри-сквер. Раньше он не знал, почему оказался в столь ужасном и мрачном месте, как подобный район, но после последних событий – узнал. Вернее – вспомнил. Он вспомнил свой кошмар, который снился ему так часто, но который он никогда не запоминал, вспомнил свой самый большой страх, который был надежно спрятан Уродцем и сожжен Принцем… Что бы теперь показал боггарт этого парня? Все ту же половинку яблока. Почему? Потому что Герберт Ланс делал со своими страхами только одно – он их сжигал, сжигал до конца, дотла. И так было и будет всегда. Губы юноши открылись и с них сорвалась фраза. Фраза, которую мигом подхватил ветер.

И он понес её через бурные реки, понес через шумные города, через облака и горы, оставляя за спиной шоссе и поля, понес так быстро, будто боялся обронить хоть звук по дороге. Но все же ему удалось её сохранить в целости, доставив на другой конец страны. Доставить в место, где никогда не светит солнце и царит лишь ужас. Он ворвался в древний замок на закрытом от маглов острове, пронесся по коридорам и отыскал нужную камеру.

Беллатрикс Лейстрандж вскинулась и вскочила со свей циновки. Она забилась в угол, обхватив колени руками и задрожала, а ветер наконец выронил:

— Я иду за тобой.

Охранники, стоявшие на смене в ту ночь, клялись, что еще никогда не слышали крики настолько наполненного ужасом участи куда страшнее нежели смерть.



Глава опубликована: 12.09.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 14:50 | Сообщение # 68
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 33

15 июля 1994г Англия, «Нора».

Что делал Ланс? Лежал на пляже, который он построил сам. Что собирался делать Ланс? Лежать на пляже, который он построил сам. Почему он собирался продолжать это делать?.. Что за дурацкие вопросы! Конечно потому что было лето, потому что нужно было подновить загар, ну и конечно же потому что Геб в кое-то веки отдыхал после того как очередные восемь месяцев играл роль белки в колесе.

Вот уже полтора месяца Ланс посвящал себя самому любимому делу – ничего не деланью. Он порой наведывался в лес, проведать своих подросших пушистых друзей и, поминая старые деньки, погоняться с ними наперегонки. Иногда открывал учебники, но и это было простой тратой времени. Свои исследования по нумерологии и Рунам юноша закончил, Заклинания он знал от и до, по программе от первого и да ЖАБА, остальное можно было выучить в школе. Единственное что оставалось из занятий – Анимагия, но и она уже почти подошла к концу, оставалось ритуалов максимум на месяца два. Так что юноша либо пропадал на самопальном турнике, либо сидел на берегу с гитарой и тетрадью «нот» (не верьте, на самом деле это был список шифров МИ-6, во всяком случае так утверждает любой, кому посчастливилось заглянуть в те записи), либо валялся, но уже без них.

В доме же как всегда была кутерьма. Близнецы что-то взрывали, Джинни вечно красиалась, выбирала какие-то наряды и прочее, Рональд все пестовал свое самолюбие и кажется все пытался найти особое «увеличительное» заклинание, Мистер и Миссис занимались тем, чем и должны заниматься такие люди. Мистер работал, Миссис хлопотала, а вечером от их комнаты потягивало заглушающими чарами. Одним словом – обычная, счастливая семья со своими закидонами. В какой-то степени Лансу даже нравилась атмосфера вечного балагана. Он даже решил, что у него тоже будет большая семья с кучей детей, но эта идея была взращена на фоне сиротских комплексов, так что оставим сантименты Проныры в покое.

— Я на солнышке лежуууу, — напевал Ланс, помахивая рукой в воздухе. – Я на солнышко гляжуууу. Все лежууу и гляжууу и … что-то тааам, как-то тааам, текст совсем я уж забыыыыыл.

Проныра дотянул отрывок до конца, а потом, вздохнув, продолжил свое валяние. Сегодня ему предстояла вылазка в деревню. Ведь, какое событие – Disney выпустили новую картину. Как вы помните, от прошлой, под названием «Красавица и чудовища», Геб был в глубоком потрясении. Так что он просто не мог упустить шанса посмотреть новое творение именитой студии – «LionKing». И именно сегодня, в семь часов по Гринвичу, должен был состояться премьерный показ по всем кинозалам страны. А может даже и целого мира.

Ланс, сладко потянувшись, одним рывком взлетел в воздух, а потом рухнул на колени, а вытянувшись вздернул руки вверх, растягивая каждую мышцу и хрустя позвонками. Словно он кот он крутился под солнцем, пытаясь сбросить с себя дрему и разогреть засыпающее тело. Когда же он наконец почувствовал жар в суставах и приятную резкость в спине, то быстренько оделся и заспешил в дом.

Закинув гитару на плечо, засунув карандаш за ухо и надвинув шляпу на затылок, юноша словно маршировал насвистывая любимый мотив. Настроение было прекрасным, Лето, солнце, никакой учебы, гитара и целостная, затягивающая музыка. Проныре казалось, что он достиг абсолютного счастья, только не мог понять за что ему такая радость. Хотя, возможно, что кто-то там, на самом верху, где заканчиваются мечты людей, все же решил поправить судьбу одного сироты. Ну и спасибо ему за это.

Уже подойдя к калитке, юноша вдруг резко вскинулся, а потом присел и с разворота попытался вписать кому-то ногой в челюсть, но этот кто-то оказался не последнего десятка. Он просто сделал шаг назад и примирительно поднял руки, учитывая, что в правой у него была зажата палочка.

— А к тебе со спины не подберешься, — сказал этот некто.

Ланс сразу узнал его. Это был Горилла-Билл – все такой же здоровяк с бугрящимися, атлетичными мышцами, причёской настоящего мачо и клыком дракона в ухе. И если бы не огненные волосы, его, благодаря такому загару, можно было бы вполне принять за метиса.

— Здорова Горилла! – улыбнулся Проныра, протягивая руку.

Билл тут же крепко её пожал, у них еще в Египте сложились теплые приятельские отношения.

— Кто бы говорил, — хмыкнул разрушитель проклятий, окидывая фигуру слизеринца оценивающим взглядом. И действительно, Ланс был немного уже в плечах, ниже на пол головы, но на почти пятнадцатилетнего не походил никоим образом. Скорее – на почти двадцатилетнего. – Чем вас там в Хогвартсе кормят? Или ты зелье какое себе варишь?

Почему-то, а Ланс не помнил почему, но теперь любое упоминание зелий вызывало у него похмельную тошноту.

— Жареными гиппогрифами нас пичкают, — по-пиратски улыбнулся парень. – От них растешь как бамбук, а утром такой стояк, что прям…

— Кхм-кхм, — как-то опасливо прокашлялся Билл и Ланс тут же прикрыл варюжку.

Проныра резво обернулся и увидел как к ним спешит Миссис.

— Спасибо, — прошептал брюнет, понимая, что чуть не напросился на очередную лекцию о «чистых языках».

— За всегда, — кивнул Билл.

Не прошло и мгновение, как старший Уизли был заключен в такие мощные объятья, что даже лицом посинел и язык высунул. Проныра отошел в сторону. Когда он боролся с медведями, то даже те так не сдавливали, как это могла сделать Миссис.

— Мой дорогой! – причитала Миссис. – Как я рада тебя видеть! Но мы тебя ждали только через неделю! Комната еще не готова, и...

— Не беспокойся мам, — прокряхтел мужчина, когда его все же освободили из стальных тисков. – Я в своей поживу.

— Так ведь там замок… — попыталась было возразить мадам, но тут же вспомнила кто вешал этот замок. – А, ну ладно тогда. Чарли к вам, кстати, присоединиться уже на матче.

— А, он все драконов выбирает для Т..

— Билл! – воскликнула Миссис, глазами показывая на Ланса.

Проныра немного постоял, а потом тяжко вздохнул и потер переносицу пальцами.

— Если вы о Турнире Лучших, то можете продолжать секретничать. Я конечно ничего о нем не знаю, не догадываюсь что его под шухерок готовят уже третий год, а на одном из испытаний будут Драконы.

Билл и Миссис вновь переглянулись, причем глаза разрушителя буквально говорили – «Я же тебе говорил!».

— Только…

— Только детям не рассказывай, — закончил Ланс за миссис Уизли. – Да-да, я в курсе. Нам — умным парням, всегда приходится придерживать информацию, дабы не калечить психику более…хмм… интеллектуально неуклюжих.

Два волшебника и волшебница, выстроившись в линию, спокойно зашагали к дому, наслаждаясь прекрасными летними деньками на краю страны.

— А ты у нас уже и не дитя? – чуть насмешливо поинтересовался Билл.

Ланс лишь фыркнул – совсем по-кошачьи.

— Я, к твоему сведению, вполне самодостаточный индивид, не нуждающийся в такой социальной ячейке как «мудрые взрослые».

— А слова-то какие знаешь, — протянула Миссис. – Совсем вырос.

— Вот об этом я и говорю – вырос я уже. Скоро в дверь проходить не пригнувшись не смогу. А вы все «деть, ребенок». Ни в какие ворота…

Билл улыбнулся, смотря на притворно сокращающегося юношу, а Миссис и вовсе рассмеялась. Они все так же не воспринимали Ланса всерьез, но того это не тяготило. Взрослых, если они не принимают тебя на одну позицию с собой, очень легко обдурить. Так что ни в коей мере нельзя жаловаться на свое положение.

Зайдя через черный вход на кухню, Ланс застал все ту же картину, что и всегда. Джинни сидела упершись в какой-то женский модный журнал, Рональд играл в шахматы с самим собой. Близнецы, судя по отзвукам и запахам – что-то изобретали. Мистера не наличествовало – он был на работе.

Ланс одним движением, ласточкой сиганул в кресло, и тут же закинул ноги на подлокотник, умастив Малышку у себя на талии. Он перебрал струны, и вновь взялся за карандаш. Вот уже как полгода он не мог обойтись без своей нотной тетради, которая была исписана мелким забористым почерком. Слова и музыка так и бесновались в голове юноши, требую срочного воплощения. И это было куда занимательней и восхитительней, нежели любая, даже собственно-придуманная магия. Это было что-то действительно сказочное.

— Господа, к нам едет…

— Ревизор? – перебил Ланс Миссис, но шутку не оценили и посмотрели на юношу как на больного.

Тот махнул рукой и понял, что Английские волшебники весьма плохо знакомы с классикой литературы.

— Гермиона, — закончила фразу мать многочисленного семейства.

— Класс! – хором крикнули Рон и Джинни.

— Джинни, пойдем, надо подготовить твою комнату.

— Конечно мам! – воскликнула девочка и тут же метнулась к лестнице.

За ней поспешила и Миссис. Рон же, сам того не замечая, вдруг нахохлился и разве что хвост не распушил. Таких изменений не заметил бы только слепой. В этот раз Билл переглядывался уже с Гебом, но тот лишь покачал головой. Мол – это та еще кашеварка и лезть туда вообще западло.

— А кто эта Гермиона? – шепотом поинтересовался Билл, вертящий на пальце кастрюлю, словно та была баскетбольным мячом.

— Знаешь кто такая мисс Марпл?

— Ну да, — пожал плечами Билл.

Он подбросил кастрюлю, а потом одним взмахом палочки превратил её в голубя. Птичка спорхнула, села на сушилку и мигом обернулось все той же кастрюлей. Удобный способ доставки посуды, ничего не скажешь.

— Так вот – Гермиона её копия.

— Марпл было под стольник, — удивился разрушитель.

— Теперь ты меня понимаешь…

Тишина.

— Кажется, я начинаю завидовать Чарли…

— Кажется, я тоже…

Один побег спустя

Герберт шел по шоссе, с отставленным большим пальцем. Конечно вы скажете что проще было бы воспользоваться «Ночным рыцарем» или пробежать по лесной тропинке, но Ланс просто хотел словить попутку. Почему? Вряд ли я, да и сам Герберт, нашли бы вам ответ на такой вопрос. Просто порой делаешь то, что хочешь, не взирая на то правильно это или нет, обусловлено это чем-то или нет, нравиться ли это кому-то или нет. Ты просто делаешь, потому что хочешь это сделать. Так что волшебник, на половину Фейри, да и вообще свой парень Герберт Ланс шел по обочине, надеясь успеть попасть на первый сеанс. Глупо неправда ли — бояться что опоздаешь, когда можешь буквально за мгновение переместиться в деревню, но так жизнь была… несколько ярче. Впрочем, сегодня Геб не был настроен на философствование, так что продолжал идти, придерживая правой рукой лямку гитарного футляра.

Наконец Ланс расслышал жужжание двигателя, а потом и резкий, надрывный отзвук клаксона. Парень повернулся и немного ошалел, когда увидел не что-нибудь, а FerrariDaytona. Причем судя по высоте подвески – 71го года выпуска. Машина класса Гран Туризмо – нимфа среди элегантных спорт-каров для больших дистанций. Этот автомобиль для тех, кто путешествует не по воздуху, а по асфальту, но при этом может позволить себе иметь всем багажом лишь кредитную карточку.

Медленно опустилось стекло, и наружу высунулся простой с виду мужчина, лет пятидесяти, может чуть больше. С хорошим английским он спросил:

— Подбросить?

Ланс шумно сглотнул и кивнул.

— Тогда запрыгивай, — и водитель втянулся в салон, прикрыв окно.

Юноша, не веря своим глазам, медленно обошел хромированный, блестящий корпус, мечты любого любителя шоссейного полотна и легонько надавал на ручку дверцы. Щелкнул замковый язычок и Геб полной грудью втянул аромат кожаного салона с облицовкой красным деревом по краям. Он осторожно приземлил свою пятую точку на итальянскую кожу и буквально застыл, будто его в соляной столб обратили.

— Футляр на заднее швыряй, — чуть усмехнулся водитель.

Ланс опять кивнул и бережно переложил Малышку. Затем он сложил руки на коленях, но, опомнившись, быстренько пристегнулся.

— Тебе куда?

— До Оттери, сэр.

— Хм… — водитель задумался и даже потеребил свою козлиную бородку. – А это где?

— Прямо сэр, не сворачивая.

— Оу, — судя по тому как блеснули глаза водители, Геб сделал верный шаг когда пристегнулся. – Держись, гитарист, пожжем резины.

Очередной щелчок – теперь уже ключа зажигания, и взбрыкнул двенадцати цилиндровый мотор, задрожал корпус, но потом все замерло. Герберт даже не понял, что они уже едут, вернее мчаться, на встречу заходящему солнцу. Было такое ощущение, словно ты летишь на пуховом облаке, но при этом ощущалось что машина крепко держит дорогу. Юноша глянул на спидометр и невольно растянул губы в пиратской усмешке. Стрелка уже давно перевалила за 120 миль и неуклонно опускалась ниже.

— В листе написано что это детка жарит максимум 174 мили, — спокойно произнес водитель, держа руки строго на «10 и 2». – Как думаешь, мы опровергнем это заявление?

Ланс опять сглотнул, потом схватился левой за ручку двери, правую упер в бардачок и сказал:

— Сэр, мне кажется мы тащимся как черепахи. Даже старушка на велосипеде нас бы обогнала.

Водитель повернулся, хмыкнул, а потом вдавил педаль в пол.

— Вот это по-нашему! – гаркнул он.

Сердце Ланса стучало все быстрее, будто пытаясь соревноваться с беснующимися демонами под капотом, которые почему-то были названы поршнями. В одну полосу сливались деревья, мелкие дома и указатели, но Геб четко различал перед собой ровное полотно истинно английского шоссе. Стрекла все падала и падала, а Проныра ощущал, как он внутри разгорается, как появляется азарт погони. Словно позади сам дьявол вышел на охоту за тобой, а впереди сотни гурий, которые обещают тебе все радости горизонтальной плоскости. Только догони, только успей вывернуться из пьянящих объятий рогатого.

Ланс так увлекся скоростной ездой, как не заметил, как на миг стрелка дрогнула за отметкой в 175, но потом резво вернулась обратно и скорость немного спала. А Дайтона все продолжала словно плыть по воздуху, синей молнией рассекая пространство (п.а. не все Ферари красные wink ). До Оттери Проныра добрался всего за пол часа. Темнело.

— Уф, — выдохнул водитель выходя из салона.

На улице уже стоял Ланс, он вытащил свой футляр, закинув его на плечи, а из кармана бридж вытащил пачку сигарет. Его совсем не смущало, что перед ним стоит магл, а он прикуривает волшебные сигареты. Он настолько обнаглел, что даже протянул открытую пачку водителю. Тот с благодарным кивком достал одну, и Ланс мигом её прикурил своей уже волшебной Zippo. Будь Геб постарше, он бы сказал, что после быстрой езды, как и после жаркого секса – тянет затянуться. Но Ланс еще не знал, что такое жаркий секс, собственно, он даже не знал, что такое секс. Не в самом буквальном смысле, конечно, а скорее в физиологическом.

Водитель сделал пару затяжек, а потом посмотрел на логотип и название.

— Никогда таких не пробовал, — покачал он головой. – Обалденная вещь.

Проныра посмотрел на этого человека, а потом протянул ему свою пачку.

— Берите. Больше нигде таких не найдете – эксклюзив.

— Ну спасибо, — хмыкнул водила и приняв сигареты, убрал их в нагрудный карман своей рубашки. Которая стоила больше, чем весь гардероб Геба.

Они еще немного постояли, покурили, сохраняя молчание.

— Играешь? – спросил штурман Дайтоны.

— Немного, — неопределенно пожал плечами Ланс.

— Продемонстрируешь?

Проныра задумался, а потом снова пожал плечами.

— Легко, — ответил юноша.

Он стянул футляр с плеч, щелкнул замочками, расстегнул молнию и вытащил на свет свою Малышку. Обычная шестиструнная гитара, судя по корпусу которой – она видала виды. Даже не учитывая красно-зеленые прожилки, еле мерцающие в отсветах солнца, на ней были потертости, пара пулевых отверстий, сколы, и какие-то непонятные росписи и автографы.

Юноша посмотрел внутрь футляра и понял, что забыл взять с собой футляр. Он стал оборачиваться, в поисках места, куда бы можно было удобно упереть ногу и на нею положить талию базы.

— Да на колесо ставь, — мигом подсказал водитель.

Проныре уже было все равно. Он ничуть не тушуясь и не колеблясь водрузил свой грязный ботинок на колесо Дайтоны и чуть призадумался. В это время водитель немного скептически оглядывал инструмент, пологая что он и кривой ноты издать не сможет. Но тут Проныра тронул струны и издал первый звук, за которым вскоре последовал и вокал. (п.а. Геб играет «CurtisStigers — ThisLife»)

Только зазвучал первый куплет, а Проныра уже забыл обо всем, он растворялся среди прытко бегущих пальцев, зажимающих аккорды и теребящих струны. Он плыл в течении музыки, которые родником била вовсе не из головы, а откуда-то изнутри, с левой стороны тела. Он пел и видел то, о чем пел.

Эту песню он написал когда нырнул в свои воспоминания о жизни Скэри-сквера, а когда вынырнул из них, то уже осознал себя лихорадочно стачивающим карандаш о тетрадный лист. Проныра все играл и играл, чуть прикрыв глаза, но все же не отрешаясь от реальности. Слушатель был только один, но тем не менее юноша отдавал себя полностью, погружаясь в риф без остатка. Через две с небольшим минуты Ланс закончил петь, а потом и добил финальный аккорд, дернув пятую с оттяжкой.

Ланс убрал ногу с колеса и стал убирать Малышку в футляр.

— Сколько тебе лет парень? – спросил водитель.

— Пятнадцать, — слегка приврал парень.

Кажется, водитель поперхнулся дымом. Он прокашлялся, простучал себя по груди, а потом покачал головой, окидывая фигуру музыканта. Наконец он отмер и полез в карман, достав бумажник, слушатель покопался там, а потом вытащил на свет визитку.

— Позвони когда закончишь школу, — только и сказал водила, запрыгивая в салон.

Рявкнул движок, загудела подвеска и машина сорвалась с места, всего за пару секунд уходя за сотню в час.

Ланс же, словно та машина, побежал к деревне, правда выйти за сотню ему все же не удалось.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 14:54 | Сообщение # 69
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
В этот раз в билетной будке его встретил уже другой парень, но и у того и у этого были свои отличительные черты. У обоих был замасленный взгляд, ездящий по фигурам леди, проходящих мимо, а на лице следы от прыщей, тщательно сведенных различными средствами. Проныре никогда не нравились ни прыщи, ни, тем более, замасленные взгляды. Они вызывали у юноши отвращение и подспудное желание хорошенько вмазать озабоченному пубертату.

— Один билет на «Lion King», — спокойной произнес парень, когда подошла его очередь.

Парнишка смерил взглядом плечистого, натренированного юношу, а потом с какой-то гаденькой улыбкой сказал:

— Четыре фунта.

Ланс, все с тем же ледяным спокойствием отсчитал четыре монеты и аккуратно положил их в монетное ложе. Проныра всегда с бережливостью относился к любым видам валюты, даже самым мелким, но, опять же, все мы уже знаем почему.

Пубертат смахнул денигь, небрежным жестом отправляя их в кассу, а потом вырвал билет из огромного мотка, спрятанного в красный барабан.

— Повезло, — хмыкнул кассир. – Центральный ряд, центральное место.

— Спасибо, — ответил Ланс, принимая бумажку с цифрами и печатью.

Он поспешил отойти от неприятного ему индивида. Впрочем, так же спешили поступить и абсолютно все леди, что не говорит о том что Ланс – леди, но о том почему у таких как этот кассир все разговоры о несуществующем (для него) сексе. Замасленный взгляд, это не то что может привлечь представительницу прекрасной половины человечества. Поправив шляпу и футляр, Герберт заспешил ко входу. Здесь все было как и всегда – с левой стороны очередь в уже открытый зал, с правой – бар с очаровательной леди. Причем леди менялись, а очарование оставалось. Возможно, только возможно, это была магия этого места, такое вот спрятанное ото всех волшебство. А Ланс всегда любил то волшебство, которое нельзя заметить, но которое ощущаешь всем своим «Я». Такое волшебство старый Проф, светлая ему память, не назвал бы пошлым, он бы назвал его апогеем шарма.

Парень, разве что не трусцой, подлетел к стойке. Он чуть надвинул шляпу на затылок, мигом придавая своему образу немного стиля и непосредственности.

— Добрый вечер, — улыбнулся он своей самой спокойной улыбкой. А не тем оскалом, который назывался «пиратским»,

— И вам того же, — улыбнулась в ответ официантка.

Она была невысокого роста, наверно чуть больше чем по грудь слизеринцу, но при этом от её волос пахло кофе, а милое личико сверкало манящими ямочками на щеках. Черные волосы распущены, но аккуратно убраны, а глаза отдает немного вызывающим весельем, но и немым предупреждением. Это была очаровательная леди лет семнадцати, но при этом довольно обычной внешности. Такие были как раз во вкусе юноши, так что он просто не мог удержаться от последующего легкого флирта.

— Что-то будете заказывать? – напомнила волшебнику леди.

— Вообще-то я подошел просто полюбоваться вами, — чуть смущенно произнес Ланс. – Но могу и сделать заказ.

— Тогда поторопитесь, — все продолжала улыбаться леди. – Иначе опоздаете на начало. Что будете брать?

— Из ваших рук? – переспросил Геб. – Хоть яд, но все же отдам предпочтение соленому поп-корну. Среднему.

Леди чуть хихикнула, и резво наполнила стакан воздушной кукурузой. Она протянула его Лансу, а тот, принимая, лишь на краткое мгновение, незаметное для стрелки часов, но ощутимое для человека, остановил свои пальце на её. Потом он резко отдернул руку, подхватывая второй падающий стакан и чуть смущенно улыбнулся, поправляя шляпу.

— Еще бы немного и произошла катастрофа, — тепло рассмеялся юноша.

— Вы спасли положение, — кивнула чуть покрасневшая леди.

— Как и положено герою, — наигранно поклонился парень. – Спасибо за пищу, прелестная спасительница пустых челюстей.

— Ох не за что, герой поп-корна, — в шутливом реверансе расплылась официантка.

Прозвенел третий звонок и Ланс рисковал опоздать, так что он, кивнув на прощание, развернулся и пошел к залу. Но что-то заставило его остановиться на середине пути, и, развернувшись, спросить:

— А во сколько…

— В десять, — улыбнулась леди. – Моя смена заканчивается в десть.

Юноша кивнул и хотел было подмигнуть своим коронным, но вовремя себя одернул. То что происходило, резко отличалось от атмосферы Хога, где леди сами вешались на него. И уж точно от ШаШейха, где эти самые леди чуть ли не без приглашение залезали в штаны к парню. То что происходило сейчас. Не требовало сшибающего подмигивания, или завораживающей улыбке. Так что парнишка просто приподнял шляпу и вновь шутливо поклонился, взывая чуть смущенный приступ девичьего смеха. И этот смех был куда приятнее всего того, что раньше слышал юноша. Хотя бы потому, что это была не подделка, это был настоящие, живые, эмоции.

Ланс ушел в зал.

Один шедевр мультипликации и одна поданная куртка спустя


Ланс все еще был под впечатлением от работы известной студии, от красок, от музыки и истории, но в этот раз картина затронула совсем другие струны его души. В прошлый раз он словно нашел для себя тайную мечту, желание найти выдуманную красавицу, которая полюбила бы невыдуманного Уродца, а в этот раз… В этот раз парень посмотрел вещь о семье, о долге, об отваге и чести. Это было что-то такое, после чего ты понимаешь, как важен миг, в котором ты можешь держать руку близкого человека. Как важно не изменять себе, не бежать, а с честью принимать вызов на грудь, отвечая в полную силу, с отдачей, на какую только способен. Эта картина была о предателе, и о невыдуманном, испуганном ребенке, который вырос в настоящего «мужчину».

Но так же Ланс был и под впечатлением от другого. Наверно глупо звучит – но он робел, подавая куртку официантке. И это тот юноша, который на спор расхаживал по заполненному пляжу нагишом, тот юноша, который с легкостью скинул с себя чары полу-вейлы. Но все же он робел, подавая куртку.

Они шли по темным улицам, игриво сияющим в отсветах тусклых, мигающих фонарей, шли и болтали. В руках у них были рожки с мороженным, а в глазах стояло смятение, прикрытое смехом. Порой их руки прикасались друг к другу, и тогда они стремились задержать их так немного, но лишь чуть-чуть погодя, разрывали касание, на мгновение замолкая.

Я бы никогда не смог рассказать вам о предмете их разговора, потому что если когда-то так гуляли и вы. Просто с незнакомой девушкой или парнем, вечером, с мороженным или без него, по улицам на которых уже давно нет людей, а редкий прохожий сонлив и мутен, словно нечеткая проекция старого проектора. Если вы когда-нибудь так гуляли, с очаровательной девушкой, или симпатичным парнем, то знаете, что разговор потом сложно вспомнить. Обычно в памяти остаются лишь случайные мосты двух взглядов, и нечаянные прикосновения.

Иногда они останавливались, содрогаясь от смеха, а потом, резко обернувшись, бежали, будто за ними гоняться фараоны, желая пожурить за нарушение комендантского часа. Но никаких копов, не было – Ланс бы мигом почуял их запах. Просто когда так быстро бьется сердце и когда так легко на душе, сложно не перейти на бег, пусть и чуточку игривый.

Они гуляли долго, так долго, что даже не существует подобной меры времени. Хотя бы потому что в данный миг и час мог показаться вечностью, а в воспоминаниях он промелькнёт редким, насмешливым мгновением. Временем нельзя измерить подобные прогулки, только количеством случайных взглядов и нечаянных прикосновений.

Они доели мороженное и нервно теребили руками, не зная куда их деть. Будто каждый из них хотел вложить свою ладонь в ладонь другого, но не мог. Это было несколько комично со стороны, но раздирающе внутри. Тогда юноша не нашел ничего лучше, чем предложить присесть на скамейку. Они сели, погружаясь в озеро из света очередного мигающего фонаря. Она попросила сыграть. Ланс чуть стушевался, но все же достал Малышку. У него не было песен, которые можно было бы спеть девушке, и не было композиций, которые можно было бы ей сыграть. Так что Ланс решил сочинить новую. Нет-нет, вовсе не песню, а отдельный риф. О чем он был? В дрожании нот была официантка; в переборе аккордов — прогулка, переходящая на бег; в отражении отзвуков слышались касания и взгляды, но окончить этот риф юноша не смог. Он только убрал Малышку, немного краснея под восхищенным взглядом леди, и они пошли дальше – к её дому.

Они все так же смеялись, и разговор их был словно апогей шарма, будто незаметное волшебство. Вроде о чем-то, но с другой стороне – боже, в этом разговоре не было ничего. Наконец они дошли, и леди открыла калитку. Юноша встал на пороге, закинув руки за спину, чуть качаясь на пятках.

Потом он чуть наклонился и сделал «три шага», а она сделал всего «один». Сколько губ перепробовал Ланс, и это не были вкуснейшие. Сколько поцелуев он сорвал, и это не был искуснейший. Сколько девушек он обнимал, и это не была красивейшей. Но все же это был самый приятный из всех, самый захватывающий и безжалостно щекотаний что-то, чего вроде, как и не существует. Это был первый поцелуй волшебника из Скэри-сквера, несмотря на все, что были «до».

И она ушла в дом, а юноша, постояв, достал свою тетрадку и записал риф, добавив его окончание – в последнем аккорде звучал мимолетный поцелуй, будоражащий сознание еще долгое время после. А сверху дописал название «Прогулка с миражем».

Ланс развернулся, зная, что больше никогда не встретит эту леди, и чуть качающейся походкой отправился к лесу, где его ждала тропинка. Куда она вела? Ланс не знал, но он точно чувствовал, что она шла оттуда, откуда он не очень-то хотел уходить. И нет, это вовсе не было связано с очаровательной леди, подарившей ему первый, среди сотен других, поцелуй. Ланс не хотел уходить из сказки такой незаметной, такой волшебной и тайной, что зачастую её называют «реальность». И он все так же, как и почти четыре года назад, не хотел попадать в мир, где сказка такая яркая, такая отчетливая, такая пошлая в своей ощутимости, что название ей придумать довольно сложно. Ланс не видел шарма в превращающихся кастрюлях и мышах, в летающих метлах и убивающих проклятьях, в обортнях и Черных магах, в Министерстве магии и Светлых магах. В них совсем не было тонкости, не было волшебности неподдельного, неощутимого. Но было ли оно в создании мультфильма, который, Проныра был уверен, и спустя десятилетие будет у всех на слуху. Было ли оно в томном страдании над нотной тетрадью, или печатной машинкой? Или в прогулке с человеком, которого никогда больше не встретишь и не увидишь, человека, у которого ты так и не спросил имя? Пожалуй, в этом было волшебства и сказки больше, чем во всей магии Хогвартса.

Нет, в этот раз картина затронула совсем не те струны души. Лансу не надо было заглядывать в пруд, чтобы увидеть там лицо отца и вспомнить о том, кто он сам такой. Проныре не надо было вспоминть кто он такой, потому что он это четко знал. Он – Герберт Артур Ланс из Скэри-сквера, будущий Король Рока и только это имеет значение. Выдуманное имя и несуществующая корона – только это.

Герберт шел вперед, надеясь когда-нибудь вернуться обратно, но не в деревушку на краю страны, а в то обратно, где все еще не замечаешь сказки.


15 августа 1994г Англия «Нора»



Вот уже месяц, как закончились летние каникулы Геба. И вовсе не потому, что кому-то вдруг взбрело в голову начать учебный год раньше, или потому что в доме теперь жила Дэнжер, а просто так решил сам Ланс. Если он хотел победить в Турнире Лучших, то должен показать 120%, выложиться больше чем на полную катушку, а оставить далеко внизу уровень своей головы. Так что Геб рвал жилы как мог, порой еле доползая до кровати, или и вовсе отрубаясь на полу, на автомате стягивая на себя одеяло. Юноша истязал себя самыми тяжелыми тренировками, поглощал знания о различной магии в гигантских объемах и даже не думал о пощаде.

Утром юноша вставал еще до рассвета. Быстро перекусив пока все спят, парень выходил на улицу. Там он некоторое время разминался, ожидая пока разогреются мышцы и связки, а потом начинал истязания, которые по ошибке были названы тренировками. Первым делом Ланс сварганил себе утяжелители, которые порой и перед сном забывал снять. Это были пять мешков с песком. Небольшие, по два кило – на руки и ноги, и здоровенная торба в двадцать кило на спину. С такими утяжелителями, Ланс проводил все время. Первым делом он бежал к шоссе, где истаптывал свои кроссовки, пробегая до Оттери и обратно. Казалось бы невозможное расстояние, но мы уже знаем, что Ланс плевать хотел на пределы и возможности, когда речь заходила о том, чтобы выложиться на полную. К полудню Ланс был уже у «Норы».

Он, облитый потом, а порой и кровью, отправлялся к пруду. Но вовсе не для того чтобы праздно в нем плавать или загорать. Ланс заходил в специально углубленную нишу по центру, где его как раз накрывало с головой. Погрузившись под воду, Геб продолжил свои тренировки. Будучи под водой, он словно представлял себя на ринге, и начинал отрабатывать удары руками и ногами. Все это звучит весьма забавно и просто, но сопротивление было таким, что иногда Проныра из последних сил выбирался на берег, где падал без сознания.

Очнувшись же, юноша обедал, отдыхал около часа (в течении которого штудировал справочники по магии), после чего шел к турнику. Там он подтягивался с утяжелителями, подал на землю и отжимался, потом приседал, а потом вновь подтягивался. И так до позднего вечера, пока руки не станут настолько забитыми и тяжелыми, что будешь мечтать о том чтобы их отрезали. А плечи будут ныть так страшно, что все о чем ты будешь думать – как бы отсечь себе все, что выше ног.

Но и на этом его тренировка не заканчивалась. К позднему вечеру, юноша брал палочку, книги и шел в лес. Там он тренировал свои чары, и продолжал изучать все, до чего мог дотянуться и осознать его разум. У его противников будет три года форы, а значит Ланс должен был выжать из себя все соки, чтобы приблизиться к той же планке. Так что неудивительно, что при шести часовом сне, к середине августа Проныра стал нервным, чуточку тормознутым, но при этом он был словно наточенным клинком. При каждом движении виднелись натренированные, тугие узловатые мышцы, жилы, словно канатами, реками струились по телу и создавалось впечатление, что можно услышать натянутый хруст этих самых жил и мышц. В разуме же Ланса уместилась информация о таком количестве проклятий, чар, заклятий, заклинаний и формул, что он уже не представлял возможности, чтобы его кто-то застал врасплох.

Ланс сидел в гостиной, отходя от месяца, в течении которого он прошел через все круги ада. Каждая клеточка его тела требовала отдыха, и Проныра наконец-то дал своей бренной тушке столь вожделенное ничего не деланье. Он сидел, развалившись в уютном кресле, и тупо пялился в стену. Ни мыслей, ни дел, ни-че-го. Это была все равно что медитация, но скорее просто «заовощевание».

Тут из камина вырвался зеленый язык пламени, а следом за ним в гостиной появились новые действующие лица. Мистер, выглядящий изможденно, так как в Министерстве был оврал в связи с грядущим событием. Близнецы, явно довольные какой-то авантюрой или даже экспериментом, и тот, кто немыслимо раздражал Ланса. Главный дурила, горячий парень, не в положительном смысле этого выражения, безвкусный, пошлый в своей обыденности, нытик, сопляк, неуверенный в себе слюнтяй – Герой Магической Британии Гарри-чтоб-ему-очки-запихали-в…— Поттер.

Волосы-Ананас был одет в какие-то брюки, явно истертые, застиранные, на пару размеров больше, а из-за стянувшего их ремня, выглядевшие так – словно очкарик обделался по пути. Взлохмаченный, с грязными ногтями, в свитере, пузырящимся, будто он закипает. В общем – даже сироты «св. Фредерика» могли одеться лучше, что дико бесило Ланса. У Поттера под землей целое состояние, а он не ценит…. Противно. Но еще противней от того, что все полагают это за плюс – правильно, надо насрать на заботу родителей и ныть над тем как тебе херово живется. Ланс не ненавидел нытье, а уж парней-нытиков, не терпел начисто. Так и хотелось подойти и вмазать. От души, с оттяжкой. Так чтобы в кровавое месиво с одного тычка.

— Встречайте гостя, — с порога (вернее с камина) крикнул Мистер.

Тут же послышался топот ног и вот в гостиной уже появились остальные. Рон, Джин, Дэнжер, Билл, Миссис, в общем, в такой обстановке релаксации не дождешься.

— Гарри! – воскликнула Миссис и побежала обниматься. У Поттера в этот миг на лице отразилась покорная обреченность.

Ланс решил, что скоро начнется полный ахтунг, так что пришло время почетно капитулировать… на задний двор. У самого выхода он повернулся, посмотрел на все это действо, а потом уныло покачал головой. И как так карта легла, что слизеринец, бывший бандит, Вождь Белое Перо, глава несуществующей организации «Власть Мангустам», миляга парень Герберт Ланс, стал жить под одной крышей с семейством рыжих и Золотым Трио? Что за юродивый бог над ним так подшутил… Ох, покой нам только сниться.

Герберт дошел до озера, попутно прикурив сигарету, и с наслаждением плюхнулся на песок. Этого ему показалось мало, поэтому он вскоре разделся а помотав головой, стянул и труселя, накинув на причинное место шляпу. Закинув руки за голову, Ланс задремал.

Проснулся он от того, что задуло там, где не должно было дуть. Парень открыл и увидел, что сложенная одежда, как и шляпа – пропали. Проныра огляделся и увидел все свои шмотки на заборе, до которого было метров двадцать ходу. Что удивительно, на крыльце расположилась честная компания из Трио, Близнецов и Джин.

— Ка загорается Геби? – крикнул Фред.

Из-за холмистости, они видели лишь голову Ланса. Тот скривился, понимая, что именно Близнецы сперли одежду, а вот на шоу слетелись все остальные.

— Ништяк Дред! – откликнулся волшебник из Скэри. – А вы чего делаете, примус починяете?

Ответом было лишь недоуменное перемигивание.

— Читайте больше, — недовольно буркнул Ланс. – Слушайте, господа перекурщики от умственных трудов, вы не видели, что за птица мои шмотки унесла?

— Это был огромный летающий змей, — тут же вклинилась Джин. – Он сказал, что таким слизням как ты, одежда не нужна.

— И давно улетел? А то мне кошелек нужен новый, думаю из его кожи нормальный бы вышел.

— Да уж давненько…

— … мы уже и из виду его…

— … потеряли.

Проныра опять покачал головой, а потом вперился взглядом в чистое небо. И почему его окружают такие банальные пиплы, где размах, где фантазия, ни какой самодостаточности.

— Детский сад, — себе под нос прошептал юноша, а потом уже громче добавил. – Парни, никто шмотки не подаст?

— Да ты знаешь, Проныра…

— … тут так хорошо сидится…

— … а нам так далеко идти.

Ланс окинул жалеющим взглядом этих «юмористов», а потом пожал плечами. Он взбрыкнул, взлетая в воздух, а потом рухнул на землю и, закинув руки за голову, медленным, прогулочным шагом пошел к забору. Он специально растягивал обернувшуюся против шутников их же шутку, так что до одежды добрался только минуту спустя. Одевался парень так же неторопливо, буквально натягивая на себя одежду.

Когда Ланс обернулся, то увидел пунцовых девушек, которые пытались одновременно и взять себя в руки и вспомнить как дышать.

— Прикол любительского уровня, — внес свой вердикт Ланс.

Он покачал головой, словно разочарованный преподаватель, а потом поплелся внутрь дома – его страстно манила кровать и сладкий сон.



Совсем несладкий сон спустя

Утром Ланс проснулся в свое обычное время – в шесть часов. Прошлый месяц он заводил себе будильник на пять, а порой и четыре, но интенсивные тренировки были законченны, так что можно было и поспать. Собственно, сегодня был большой день – Финал Кубка Мира по Квиддичу. Событие, как можно догадаться из названия – мирового масштаба. И на это самое событие, Мистер достал билеты по блату. Причем блат вышел какой-то уж очень мощный, и теперь семейство Уизли (за исключением Миссис, которая не любит этот спорт) а так же Ланс и Поттер, будут сидеть не абы где, а в министерской ложе. В лучшем месте, откуда должен открываться шикарный вид на действие.

В люк кто-то постучал. Герберт уже был одет и готов к маленькому путешествию. На ногах у него были удобные кроссовки и плотные джинсы, из верхней одежды белая рубашка и черная двубортая жилетка, а так же имелись часы, кожаный, рокерский браслет, сигареты и зажигалка. В общем –в се что нужно.

Юноша открыл люк и увидел лицо Мистера, который одел свою лучшую мантию и костюм тройку под неё.

— Ты уже готов? – спросил взрослый маг.

— Всегда готов, — отшутился Проныра.

— Тогда спускайся.

Ланс незамедлительно нырнул вниз, а потом и запер за собой люк. Он быстренько слетел по лестнице и оказался на улице. Утро было несколько туманным, но все же теплым, а бодрящий ветерок мигом согнал сон.

Следующими пришли Близнецы, которые обсуждали свой очередной проект. Они остановились перед Лансом и переглянулись.

— Геби не хочешь…

— … поучаствовать в одном…

— … мероприятии?

Проныра тут же зажегся, так как запахло монетами, а деньги приютскому были ой как нужны.

— Что за кипишь? – поинтересовался он.

— Да вот мы поставить хотим, — ответил Дред.

— На победу Ирландии, но вот снитч поймает Крам, — закончил Фордж.

Ланс пораскинул мозгами, а потом кивнул.

— Вполне логично, а от меня вам чего надо?

— Ну, может впишешься?

— Дельце-то верняк стопудовый.

— Не парни, — покачал головой Проныра. – Герберт Ланс ставит только на себя. А если он не может поставить на себя, то не ставит вообще.

— Ну смотри, но…

— … если что…

— … то предложение в силе.

— Учту, — кивнул юноша.

Тут наконец показалась Грейнджер, ведущая за собой заспанных, неряшливых и нечесаных Поттера и Уизли, ну и Билл с Мистером показались. И вся честная процессия двинулась к холмам, где нужно было встретиться с семейством Диггори, а уже всем месте воспользоваться порталом. И одна лишь мысль о портале, вызывала у Ланса желание зарыться под землю и притвориться многовековым скелетом. Нет, маги точно с прибабахом.

Глава опубликована: 15.09.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 14:58 | Сообщение # 70
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 34

16 августа 1994г Англия, холмы


— Поторапливайтесь, мы же не хотим опоздать! – прикрикнул Мистер, шедший впереди и о чем-то перетирающий с Биллом на свои темы.

Судя по лицам остальных участников марафона, они были бы не прочь и опоздать. А уж если при этом опоздании им дадут упасть и уснуть, так совсем шикарно и к дьяволу этот клятый финал. Близнецы еще держались, подбадривая друг друга всякими подколками и шуточками, а вот остальные… Дэнжер еще ничего, строила из себя взрослую, готовую хоть по первому свистку подняться, а вот Рыжий и Поттер выглядели непотребно. Судя по их постным рожам и заспанным глазам, они даже не умились и пошли так – нечищеными.

Что же делал Ланс? О, он пристроился в хвост, под отстал, а потом задымил сигареткой. Утро было потрясающее, настроение хорошее, так почему и не покурить. Еще бы кто музыку включил, и можно хоть немедленно женится. На ком? Это уже лирика.

— Амос! Друг мой!

Герберт поперхнулся дымом, мигом огляделся, а потом закинул сигарету в длинный полет. Нет, все конечно знали, что Проныра курит, но вроде делали вид что не одобряют. Так что не стоило нарываться лишний раз.

Впереди показались двое. Взрослый, седеющий мужик в сером костюме и с копией рюкзака Мистера за спиной. Амос Диггори слно изнутри светился позитивом и жизнерадостностью, про таких говорят – «живчик». Его сын был точной копией отца, с шальной улыбкой на губах, приятного внешнего вида и внушающего роста. К тому же – немалого ума и большого, честного сердца. В общем не даром Седрик был одним из самых популярных парней в школе, деля этот пьедестал с Поттером, Лансом, что удивительно – Близнецами, а так же еще пятью старшекурсниками.

— Артур, старина!

Двое мужчин крепко пожали руки и улыбнулись. Было видно, что если они и не друзья, то имеют весьма теплые приятельские отношения.

— Вижу у тебя не все жаворонки, — смешливо прищурился Диггори-старший.

Седрик в это время пожимал руки парням, перекинулся парой фраз с Биллом и подошел к Лансу. Проныра не так уж хорошо знал этого Хаффлпафца, все их общение свелось к паре ничего не значащих минутных диалогов.

— Да уж, это верно, — кивнул Артур.

И пополнившаяся компания двинулась дальше, подходя к склону холма.

— Сердик, — обратился к старосте барсуков Проныра.

— Да?

— Слушай, если тебя когда-нибудь заделают вампиром – стреляйся сразу.

Диггори поперхнулся, сбился с шага, а потом в недоумении посмотрел на прищурившегося Ланса.

— Ты это о чем?

— Да так, — махнул рукой Герберт. – Проехали. Как думаешь, кто победит?

— Ирландия, — пожал плечами Сед.

— Что-то южане нынче не котируются…

Диггори опять тормознул, а потом вдруг протянул:

— А разве Болгария это юг?

Теперь уже в осадок выпал Ланс. Он звонко хлопнул себя по лицу, понимая, что с географией здесь напряженка.

— Приколи — она вообще на берегу Черного Моря.

— Черное море…

— Е…кая сила. Диггори, честное слово, я тебе на новый год глобус подарю.

Седрик пожал плечами и они стали взбираться на холм. Юноша все думали – кто, ну кто в своем уме мог подумать, что болгарин это северянин… Это же вообще уму не постижимо.

Но как бы то ни было, а господа волшебники уже скучковались около портала. В который раз Ланс звучно шлепнул себя рукой по лицу. Нет, ну кто… кто, боги, мог додуматься сделать порталом старый, драный башмак? А если здесь дети какие есть, ведь этот башмак мигом станет для них футбольным мячом. А если зверек какой? Тогда башмак уже будет норкой или даже гнездом для земляной птицы. Что за вопиющая нелогичность.Нет, Ланс бы еще понял если порталами заведовала женщина, тогда да – не продумать мелочи, это в их стиле, но вроде в Министрестве за этим мужик следит… Или это такой же мужик как и Малфой?

— Гарри? – Мистер окликнул застывшего очкарика. – О, вижу ты немного удивлен такому порталу.

— Эээ…да. Мне казалось это будет что-то, хм… более…

— Внушающее? – усмехнулся Диггори-старший. – Так поэтому и делают невзрачным. Ведь кому может понадобиться старый худой башмак?

Все же Ланс хлопнул себя по лицу. Этот волшебный мир, спрятанный за угол портьеры реальности, был настолько не линеен и нелогичен, что так и хотелось крикнуть — «Выключите женскую логику!». Потому что мозг Ланса то и дело пасовал и вообще отказывался работать в таких условиях. Будь у него (у мозга) возможность, он бы еще и профсоюз обратился. Мол — дайте мне (мозгу) нормального реципиента, желательно не мага и стопроцентно – не студента Хогвартса.

— Пять секунд, приготовились.

Все мигом схватились за бошмак, сгрудившись вокруг него, лежа по-пластунски. Сам этот факт уже раздражал Проныру. Валяться в одежде на земле… Кто ему заплатит если она испортится?!

— Гарри! – воскликнул Мистер.

Очкарик спохватился и успел дотронуться до башмака.

Один портал спустя


Герберт вывалился из складки пространства но не упал, как Трио, включая и Джин, а встал ровно, лишь слегка покачнувшись на пятках. На Ланса посмотрели с прищуром, ведь тот не владел аппарацией, так что тоже должен был валяться на земле. На что Проныра развел рукам и пожал плечами, типо вот такой он эквилибрист.

Седрик помог подняться Поттеру, а Рон, стоная словно баба, встал сам, следом подав руку Гермионе. Та только фыркнула и поднялся с земли сама. Ланса порой раздражали такие манеры.

— Отец!

Ланс бы хлопнул себя и третий раз, но ему было жалко свое лицо. К ним спешили два рыжих – одно Геб знал, это был Перси Уизли, дотошный зубрила и бывший староста, выпустившийся вместе с Оливером и остальными. А вот второй был каким-то, как бы это сказать – Иракским наемником что ли. Опасный взгляд прищуренных глаз, шрамы на руках и грубая кожа, волосы ежиком, высокие скулы и четкие очертания строгих мышц, появившихся не после тренировок, а в следствии тяжелой, фактически титанической работы. Это был Чарли Уизли – укротитель драконов. Нет, Ланс совсем не понимал, как в такой семье, где старший сын – разрушитель проклятий, второй – укротитель драконов – третий, умнейший парень (хоть и полный наивняк, тот еще зануда и тупица по жизни) и бывший Староста Школы, когда четвертый и пятый – гениальные изобретатели и приколисты, мог родиться такой индивид как Рональд. Или природа просто взяла отпуск и решила, что хватит одаривать талантами одно семейство?

Далее последовал очередной раунд приветствий. Больше всех досталось Чарли, так как с ним спешили поболтать все присутствующие, в особенности Мистер, который не видел сына почти полтора года. В какой-то момент очередь дошла и до Ланса.

— Незнакомы, — сказал Чарли, протягивая свою мозолистую ладонь.

— Герберт Ланс, — овтет на жест Проныра.

— Чарли Уизли.

На этом все их общение и закончилось. Не то чтобы Чарли был настроен недружелюбно, просто он был абсолютно нейтрален. Ну есть какой-то брюнет, ну и пусть, укротителя драконов это не волновало. Впрочем, его волновал старший брат, так как они тут же начали хлопать друг друга по плечам и на перебой рассказывать какие-то байки и хвастаться различными успехами. В общем, было видно, что эти парни некогда были отличной командой. Наверняка они не раз вместе куковали на отработках и так же вместе куролесили, хоть Чарли был на год младше. В такие моменты Ланс всегда вспоминал о своих братьях и сестре, оставшихся в приюте, но загонял подобные мысли поглубже.

Вновь разросшаяся процессия двинулась ко входу в заповедник, где и был возведен стадион специально для столь масштабного мероприятия. У самого входа, у ограды, народ встретил … маглов. Их Ланс мог определить сразу. И вовсе не по запаху или внешней факутре, просто Геб уже видел такой взгляд – затуманенный, отрешенный, стеклянный, но еще не мертвый. Словно живые куклы на невидимых ниточках.

Смотритель в форме обвел пустыми глазами разномастную толпу и быстро произнес:

— Двадцать шесть фунтов.

Ланс мигом смекнул, что это по два фунта с человека. Диггори и Артур тут же начали копаться в хрустящих купюрах и монетах, им на выручку поспешили Грейнджер с Поттером. В этот момент они для волшебников были словно всезнающими мудрецами. В итоге выяснилось что денег не хватает. Ланс конечно мог добавить, но ему было любопытно понаблюдать за спектаклем. Ведь и ежу понято, что раз ты заплатил за билет, то за вход в магловский заповедник платить не должен. Но у магов, при столкновении с обычными людскими порядками, обычно начисто отшибало всю критическую логику.

Мистер хотел было протянуть маглу сикли, но тот их отверг. Кажется наступил острый момент, потому что Уизли-старший и Диггори-старший начали как-то странно переглядываться. Но тут на горизонте показался запыхавшийся человек в лиловой мантии. По его обеспокоенному лицу было видно, что он с ног сбился решая какие-то проблемы. Ланс тут же сделал шаг назад. Его нутро сообщило о том, что перед ним ушлый делец, коих юноша повидал немало. А от таких надо держаться подальше, потому что стоит им сесть тебе на уши и пиши пропало, точно на что-нибудь разведут.

— Confundus! – выкрикнул этот маг.

Сиреневый луч соскользнул с его палочки и унесся в сторону охранника. Тот слегка встрепенулся, а во взгляде его погасла недавно зародившаяся искорка. Ланс лишь покачал головой. И эти люди еще хают ПСов. Сами-то недалеко ушли.

— Людо! – обрадованно воскликнул Мистер и тут же пожал руку магу.

Проныра был немного осведомлен о людях в Министерстве, поэтому быстренько смекнул что этот приземистый маг с бегающими глазками – глава департамента магических игр и спорта Людо Бэгмен. Между прочим, не самая маленькая должность. Кстати, по слухам, которые донеслись до Геба, в этом «депе» недавно пропала сотрудница, вроде как ушла в отпуск и не вернулась. Как же её там – Берта… Берта Джоркинс.

— Уже замотался совсем, — оповестил глава игр и спорта. – По пять раз на дню тому память стереть, того законфундить. Нет чтобы бюджет поднять на пару золотых и стажеров нанять. Так нет – маглами обойдемся. Бюрократы чертовы.

— А это не опасно? – Грейнджер озвучила вопрос трех выходцев из мира маглов.

— Не опасно… что? – переспросил Людо Бэгмен, с жаром жмущий руку Поттеру.

— Разве не опасно для маглов так часто подвергаться воздействию на сознание?

Все дружно повернулись к охраннику, который выглядел словно восковая фигура, совершающая механические движения. Проныра весьма скептически отнесся к данному утверждению, но возникать не стал – не его дело. И вообще, хата Геба с такого краю, что до того края шкандыбать и шкандыбать.

— Да что с ними будет, — махнул рукой Людо. – Итак, господа и… дамы, рад приветствовать вас на сто двадцать седьмом финале Чемпионата Мира по Квиддичу, который проводится раз в четыре года. Надеюсь вам понравиться. Прошу следуйте указателям, ну а мне пора. В пятом секторе американцы дерутся с мексиканцами, а русские снимают это дело на магокамеры. Совсем беда…

И Бэгмен испарился, переходя чуть ли не на космическую скорость. Ланс, отчасти, хорошо знал менталитет славян, поэтому сомневался, что глава «депа» сказал правду. Потому как славяне скорее присоединились бы к мексиканцам, в вопросе битья морд америкосам. Так что Бэгмен скорее всего умчался проворачивать свои махинации и тому подобное.

— Приятно было встретиться Артур, — Дигори-старший пожимал руку Мистеру, а остальные прощались с Седриком, который успел улыбнуться каждому без исключения.

— Увидимся на работе, — кивнул Уизли-старший.

И компания разделилась. У Диггори был билет в западный сектор, так что и двинулись они тоже на запад, ну а Уизли «плюс три» отправились на север. Дул приятный освежающий ветер, на небе плыли скучные, редкие облака, а солнце порой уж больно метко било по глазам. Геб немного надвинул шляпу на лоб, проверяя есть ли пачка в кармане. В тот же миг он вспомнил о визитке, которую ему перед водила Дайтоны почти месяц назад. Юноша залез в задний карман своих джинсовых бриджей и вытащил оттуда старый кошелек. Этот бумажник некогда был из коричневой кожи, но сейчас на нем виднелись белесые потертости, растрескавшиеся полосы и прочие атрибуты ветхой вещицы. Будь он немного подороже и можно было бы назвать винтажным, ну а так… а так это был просто старый кошелек.

Ланс ловким движением пальца открыл его, перелистнул хрустящие купюры фунтов и достал белую визитку. На ней красовался какой-то логотип и имя «Мартин Бёрч», ниже шел телефон. Лансу сперва показалось что он уже слышал где-то эту фамилию, но тут стало не до воспоминаний.

По ушам ударил гам и гвалт, писки искр, гитарные перебои, чириканье десятков говоров, языков и акцентов, а воздух буквально задрожал от волшебства. Всюду, куда падал взгляд, виднелись самые разномастные палатки – от туристических идо огромных шатров выездной ярмарки. На полянах стояли лавки, собравшие огромное количество волшебников всех национальностей и рас, у уже пылающий костров сидели молодые с гитарами и наполненными жестяными чашам. В воздухе летали дети на метлах с ограничением высоты и скорости, где-то взрывались шутихи и то и дело раздавались отзвуки труб и барабанов.

На Геба это зрелище произвело сильное впечатление, но куда меньшее, нежели на Дэнжер или Поттера, которые не бывали в Мемфисе. Судя по их глазам на выкате и чуть приоткрытых ртах, они даже не подозревали что магов в мире так много. Проныра лишь усмехнулся – голубой шарик не ограничивается одним лишь Туманным Альбионом. Герберт сказал бы даже больше – Британия лишь жалкий мазок на карте, лишь незаметное пятнышко по сравнению с бескрайними просторами Земли.

Найдя стоянку Мистер скинул свой огромный, на сто двадцать литров рюкзак, щелкнул по нему палочкой и тот мигом стал разворачиваться в обычную двуместную зеленую холщовую палатку. Герберт мигом сообразил что внутри она будет куда как больше, и не ошибся в своих предположениях. Лишь отодвинув полог, Проныра все же немного ошалел, когда перед ним открылись пространства обычного домика тур.базы прошлого века. Под тряпичным потолком висела масляная лампа, виднелась жестяная топилка и топчаны грубой работы. В общем палатка фирмы «Волшебник-Турист» была явно прошлого десятилетия, да еще и бюджетной модели.

Правда на Поттера и Грейндежр и это произвело сокрушительное впечатление. Они, застыв сперва, синхронно стали заходить и выходить из палатки, а потом Дэнжер объяснила своему товарищу в чем тут прикол. Уже через пару минут все стали располагаться, а кто и расходиться по своим делам. Так Близнецы отправились делать ставки, а Геб, взяв гитару, вышел вон.

Ланс недолго искал место куда приткнуться, первая же группа молодых, кучкующихся вокруг пламени, приметила его дружным кличем:

— Гитарист? – спросили они на не самом лучшем английском.

— Есть такое, — кивнул юноша.

— Тогда присоединяйся.

И Ланс присоединился. Ему тут же выдали жестяную чашку, с опаленным днищем. В ней плескалась прозрачная жидкость без запаха. Ланс скептически взглянул на эту компанию веселящихся, а потом на жидкость. Вряд ли водой будут угощать.

— Водка? – спросил он.

— Да, — кивнула девушка, сидевшая рядом.

Причем если большинство таких групп расположилось на стульях или странсфгурированных табуртах, то эти господа уселись на бревна, в одном из которых торчали два вбитых топора. Девушка, кстати, была очень мила и приятна на вид, как и четыре других. Парни были высоки, и немного простоваты, но очень добродушны. Ланс мигом смекнул что к чему.

— Россия? – спросил он на ломанном русском с дичайщим акцентом.

— Опа-на! – крикнул высоки парень, видимо только он здесь мог шпрехать на английском без дубоватости в языке. – Вот это поворот.

Все вокруг засмеялись, а одна из девушек все настраивала свою шестиструнку, которая выглядела столь же бывалой, как и Малышка Геба.

— За дружбу народів! – поднял жестянку этот парень, выдывая фразу на языке, который был с одной стороны и знаком Гебу, а с другой и нет.

— За дружбу народів! – гаркнули остальные и опрокинули в себя жидкость.

Что совсем странно – девушки явно пили не водку. Под конец все обернулись к Лансу, который все так же держал жестянку. Проныра резко выдохнул, а потом залпом осушил емкость, ощущая как лава струиться по его горлу, немедленно отправляясь в желудок. В голове сразу то ли помутнело, то ли посветлело.

Гебу протянули какой-то огурец, который почему-то был слишком уж мутно-зеленым, мягким, мокрым и отдающим солью. Юноша отрицательно покачал головой.

— Могешь, — хмыкнул парень. – Мы не Россия. Мы – Україна. – потом полиглот повернулся к леди с гитарой и сказал. – Люда, заспівай нашу, — а Лансу перевел. – Подхватывай.

И девушка запела своим тягучим, надрывным, но мелодичным, сладким голоском:

Що ж це я Що ж це я не зумів Зупинитися вчасно Все ясно Зі мною тепер і назавжди

Ланс подхватил мелодию, но подпевать не стал, желая в полной мере впитать в себя новый язык. Люди все веселились, попивая водку из жестянок и сидя на срубленных бревнах. А вокруг… а что было вокруг, Геба уже не волновало.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 15:02 | Сообщение # 71
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Пара по сто и несколько песен спустя

Обнявшись со всеми своими новыми знакомыми, пожав руки парням и в последний раз поцеловав певшую леди, Ланс, помахав весельчакам рукой, заспешил к Уизли и Ко. Гереберт, проведя весь день, до самой темноты, когда уже все потянулись к огромному стадиону, так и не понял, чем отличается Русский от Украинца. Проныра не знал, как они сами делят себя, но со стороны – и с микроскопом не отличишь. Все та же жизнерадостность, безоговорочная дружелюбность и по-настоящему широкая душа. Геб провел пальцами по губам и чуть улыбнулся. Одно он сегодня выяснил точно – губы русских и украинских девушек были самыми вкусными из всех, что когда-либо пробовал юноша.

— Где ты был? – спросила Дэнжер, когда вся честная кампания двинула к отдельному входу, который вел к сектору с ложами, где и располагалась самая главная – Министерская.

— Мир захватывал, — пожал плечами Ланс.

Грейнджер тут же заткнулась и ошалела.

— Как видишь – не вышло.

Геб уже давно понял, что эта гривастый затыкает любую бочку, и чтобы заткнуть её саму, нужно мгновенно разрывать шаблон, иначе вам грозит какая-нибудь страшная лекция. Причем данную леди совсем не волновало интересно ли её мнение окружающим. Она априори видела себя самой старшей, самой умной ну и просто – самой-самой. Раньше Геба это бесило, теперь забавляло. Все равно что смотреть на мартышку в зоопарке – ну пусть себе беснуется и задницу чешет, зато смешливо.

— Хамло, — прошипела заучка.

Геб подозрительно глянул на эту гриффиндорку, но все же не обнаружил родственного сходство Снейпом. Хотя нет, одно было – они оба когда-то раздражали, а теперь смешили Проныру. Странно, но Геб почему-то ощущал себя старше (не в прямом смысле слова) этих двух, словно знал какую-то такую определяющую мудрость, которая начисто отрезала его от Зельевара и Ходячей Энциклопедии. Да и от большинства живущих в замке студентов и некоторых преподавателей. Что это было? Геб не знал, но догадывался, что если покопаться, то это можно найти в его нотной тетради, исписанной ровным, мелким забористым почерком.

— Мне тебя жаль девочка, — пожал плечами Ланс, и, поправив футляр гитары, (что уже вошло в привычку) зашагал быстрее.

Поднявшись по винтовой лестнице, Геб оказался на самой вершине стадиона. Сколько он вмещал себя людей? Говорят на этот матч было продано сто семьдесят тысяч билетов. Маги со всего мира съехались на финал любимого вида спорта, да и просто решили выбратсья из захолустных домов и собраться «большой компанией». В общем, не удивительно что стадион был построен таким образом, что несколько его ярусов было над землей, но основные – под. Самые нижние места, были самыми дешевыми, стоимостью около двух трех сиклей. Оно и понятно – все действо происходит на уровне колец, плюс минус пять метров. Чтобы попасть на верхний ярус, вам пришлось бы отвалить до десяти галеонов. Вы только подумайте – две штуки фунтов. Ну аж про ложи и говорить нечего – от пятидесяти и выше. Так что можно сказать Уизли вытащили счастливый билет.

Министерская ложа была довольно объемной, рассчитанной на семьдесят человек. Правда и здесь было ранжирование – кто ближе к бортику у того кровь и голубее. Что иронично – Рыжие «плюс три» уселись на втором ряду. Фактчиески – ближе некуда, потому как первый для гостей .

— Ланс? – послышался ошарашенный голос.

Ланс мигом его узнал по писклявости и голубоватости иного плана. Проныра обернулся, зная кого он там увидит. Так оно и было – чета Малфой в полном составе. Отец, напыщенный, лоснящийся глист, сынок – копия папашки, и его маман – женщина потрясающей красоты. Юноша, будучи весьма жизненно осведомленным, приметил как Малфой-старший поглядывает на какого-то юношу из соседней ложи. Так что можно было смело предположить, что красоты этой леди использовалась в супружеской постели лишь раз – когда зачали сынка. Ну а потом… блин, Геб даже боялся представить себе габариты рогов Люциаса.

— Здарово, — только и ответил Геб.

Драко наверняка хотел сказать что-то обидное, но Проныре было уже плевать. Он, можно сказать, вышел из того возраста, когда беспорядочные оскорбления какой-то глисты могут задеть. Чего нельзя было сказать о Мистере и Золотом Трио, которые мигом сцепились языками каждый со своим противником в весовой категории.

Ланс только спрятал лицо в ладонь, надеясь, что никто не догадается что он вместе с этой кучкой джентльменов, которые порой не очень-то на этих джентльменов похожи. И почему у волшебников дуэли запретили? А все было бы так просто – если что не по нраву, кидая перчатку в харю, а не брызжи слюной, разбрасывая свое ДНК на пару метров вокруг. Нет, вроде и сейчас можно забить стрелку, но там все чинно и благородно. Пишешь заявку в Дуэльную Лигу, они рассматривают её, потом тестируют тебя на пригодность, а уже после этого, выделив своих секундантов, разрешают вам смахнуться, но смерти там не допускаются. В общем – цивилизованность.

Спорящих остановило только появление Фаджа, который шел вместе с каким-то афро…африканцем, или как там это у полит корректных будет звучать? В общем, два Министра шли рядом, а Английский все пытался изъясниться с помощью жестов и интернациональных слов. Получалось плохо. Даже Людо Бэгмен, шедший рядом не мог им помочь. Вроде они еще сетовали что нету Барти Крауча, который шпрехает вообще на любом языке. Ну, тоже бывает – если есть те кто с животными базарит, почему не может быть того, кто родился со знанием всех языков? Ведь люди они тоже … того – звери короче. А некоторые еще и монстры, но это вновь лирика.

А еще, благодаря Грейнджер, все обратили внимания на существо в первом ряду. Это было мелкое, морщинистое создание с ушами слоненка Дамбо и глазами героя японской мультипликации. Сам Проныра не смотрел, но говорят – у них они действительно не реально большие. Почему Ланс её не смотрел? Потому что – Дисней, Дримворкс и Пиксар. Этим все было сказано.

Тем не менее юноша ощутил укол жалости к этому созданию, но вскоре отмахнулся. У юноши было достаточно собственных проблем, чтобы растрачивать себя на чужие. Каждый живет так, как может и заслуживает. Хочешь лучше – рви задницу, работая над собой и своей реальностью… не можешь? Значит не хочешь. Если не способен уяснить столь простую мудрость, сними квартиру в Скэри и поживи там месяцок. Выживешь – осознаешь.

— Sonorus! — произнес Людо, когда прозвенел третий звонок, а все вокруг было утоплено в людях, плакатах и выкрывающих что-то шляпах.

Конечно шляпа Ланса молчала, но он её любил и такой – простой и молчащей. Юноша приготовился зажать уши, но почему-то чары усиления голоса не распространялись на ложу, с трибуны которой и вещал Бэгмен.

— Леди и джентльмены! – воскликнул Людо. – Рад приветствовать вас на сто двадцать седьмом финале Чемпионата мира по Квиддичу!

Толпа закричала, загудела, поддерживая комментатора. В ложе сперва начали хлопать Уизли, но тут же стушевались под взглядами тех, кто сидел так, словно дерьма навернул. Но эти господа не учли одного – с ними был Геб-Проныра. Ланс вскочил на ноги, сложив пальце ко рту пронзительно засвистел, а потом захлопал что было мочи. Его уже мало волновали взгляды – шоу начиналось.

— Двести двадцать четыре команды начали свое состязание за право претендовать на кубок! Две дошли до сегодняшнего вечера! Вечера, в котором определиться новый чемпион! Ни каких вторых и третьих мест, только один сегодня поднимет над собой кубок! Дамы и господа, давайте же поприветствуем наших первых претендентов! С заливных холмов и широких равнин, наши вечно зеленые гладиаторы метла и мяча – Сборная Ирландии и их талисманы – лепреконы!

В воздухе вдруг заискрило зеленым, и тут, внезапно, над стадионом выплыли белые, плотные кучевые облачка. Они кружились, исполняя какой-то безумный хоровод, а потом из них ударили радужные мосты. Да-да, словно молнии они жадно впились в своих пушистых соседей, а по этим цветастым мостам, заливаясь хохотом, заскользили маленькие существа. У каждого был костюм двойка и огромная шляпа – зеленый цилиндр. Словно на водных горках они спускались все ниже и ниже, пока не попали в огромнейший котел целиком набитый золотом. Лепреконы переглянулись и стали отбивать на золоте джигу. И с каждым ударом их башмачков, из котлы вылетали звонкие монеты, дождем осыпаясь на трибуны. Народ закричал, захлопал, и стал ловить деньги. Даже в Министерской Ложе нашлись те, кто повелся на приманку – особо усердствовал Рональд. Ланс же, покачав головой, взял одну монетку – в качестве сувенира, ведь все равно вскоре это золото превратиться в красивые речные камни.

— Спасибо Ирландии их талисман, а теперь встречайте команду! Загонщики – Маллет, Дрой, Моран! Загонщики – Конноли и Куигли! Вратарь, а так же капитан сборной— Бари Райан, Ловец – Эээээээйдан Лииииинч!

Толпа взорвалась аплодисментами, а команда, совершив круг вокруг трибун, остановилась у своих – западных колец.

— А теперь наши вторые претенденты. С далеких земель у теплого моря – сборная Болгарии и их талисманы – вей…

Но Людо замер на полуслове, под очаровательную, затягивающую музыку вышли самые прелестные женщины. Которых когда-либо видел Ланс. Кожа их светилась лунным оттенком, золотые волосы расплескались на ветру, а глаза необъятной глубины туманили сознание. Впрочем, Геб двинул себя в скулу и наваждение тут же спало, а Проныра, ощущая стеснения в штанах, стал смотреть за танцем леди модельной внешности.

Чего не скажешь об остальных, за исключением Малфоев конечно. Вон Поттер и Рональд чуть вообще из ложи не выпрыгнули. Очкарик так и вовсе ногу уже занес и остановился только после выкрика Грейнджер. Нет, Геб всегда подозревал что в тихом омуте, но то что Шрамоголового мог так сильно припечь спермотоксикоз это уже что-то с чем-то. Даже рыжий лишь вцепился в бортик руками. Вскоре музыка замолкла, а кого-то стали вытягивать с поля обратно на трибуны.

— Эммм, в общем спасибо за это! Кому надо поменять штаны – делайте это на месте…кхм… А теперь встречайте команду! Охотники – Димитров, первый капитан женщина, приведший команду к финалу – Иванова, а так же – Левски! Загонщики – Волчанов и Волков! Вратарь – Лев Зогров. А теперь Ловец – Виииииктор Крааааам!

— Это он! Это он! – запищал Рональд, прижимая омноколь к глазам.

Это было что-то вроде бинокля, но с разными волшебными наворотами и режимами просмотра замедленной записи. Ланс себе такой не купил, потому что был уверен на все сто в своих гляделках. Во-первых он был зорок, не как сокол конечно, но как кот – точно. А во-вторых был уверен в своей реакции и скорости восприятия.

Тут вылетели Болгары и Ланс даже успел оценить этого Крама. В общем, ничего такой – обычный южанин. Резкие черты лица, нос с легкой горбинкой, густая черная растительность на лице, сияющим вечной щетиной и мускулистая фигура. Но это были именно что накачанные мышцы, а такие может себе сделать почти каждый, если будет усерден и потратит несколько лет.

— Итак, счет ноль-ноль и мы начинаем игру!

Тут же началось то, что можно назвать скоростными полетами на метлах.

— Димитров к Ивановой! Рывок, проход! Перехват! Моран-Дрой-Маллет! Классическая лесенка! И это гол! Счет открывает Ирландия! Проход, горка, твист и перехват! Левски на Димитрова, бросок – счет сравнялся!

На этом игру можно было сразу закончить, потому что далее последовало избиение ворот Болгарии. Вратарь у них был то ли слепой, то ли бухой, то ли инвалид, то ли домашний эльф под оборотным зельем. Ланс, подбере подобородок, с закаченными глазами наблюдал за этой… херней. Он даже приметил фиугры Оливера и Флинта, которые держали плакат Ирландии, но радости на их лицах замечено не было. А вот болельщики бесновались. Вообще можно было наблюдать за игрой Ловцов но в их маневрах Ланс ни хрена не понимал.

Забавно было когда разок Линч царапнул землю, пытаясь сровнять с Крамом в искусстве полета. Эйдан свалился с метлы, к нему заспешили медики, но тот как истинный Ирландец и настоящий мужик, послал их на несколько букв, показал неприличный жест гогочущим вейлам и взмыл в небо.

Игра продолжилась. Ланс скучал, но тут произошло то, что заставило юношу разве что язык не прикусить.

— Итак, счет сто шестьдесят – десять, в пользу Ирландии! Крам гонится за снитчем, они в пике с Линчем! Квофл у Дроя, что же он будет делать, он в вертикали у пятиметровой! Это будет ничья, господа, победа у Болгарии в руках! Ведь при поимке снитча, победа у того, у кого золотой мяч! Но что это? Дрой вскакивает на метлу! Он несется стоя на ней к воротам Болгарии! Метр до снитча, Крам на полкорпуса впереди! Мерлин, снитч у самой земли! Мордред и Моргана! Дрой отрывается от метлы в неверотяном прыжке! Он летит к кольцам и… Крам ловит снитч! Звучит свисток! Линч разбивается о землю, спешат медики… Но что это?! Не верю своим глазам… Наш судья из Египта говорит что Дрой сумел забросить квофл…. Показывают запись, да… Господа, Дрой вырывает победу из рук Крама. Со счетом сто семьдесят – сто шестьдесят Ирландия забирает этот кубок!

Стадион взорвался аплодисментами, а Дрой все надрывался, крича чтобы его кто-нибудь снял с кольца. Это выглядело несколько комично.

— Кстати, хочу напомнить, что это был финт Ланса, открытый всего пару лет назад! Так же этот финт, по версии журнала «Квиддич сегодня» занимает шестую позицию в рейтинге самых опасныхза всю историю спорта!

Что думал об этом матче Ланс? То что это был самый охрененный матч в его жизни, потому что его финт выиграл Финал. Его. Финт. Выиграл. Финал. Что еще надо охотнику факультетской сборной от этой жизни?


Одно празднование спустя

Ланс, с бутылкой в руке, качаясь, шел распевая какие-то ирландские песни. Порой он пританцовывал джигу, но получалось у него это плохо. С распухшими от поцелуев губами, со счастливыми до одури глазами, со светящимся лицом и радостными настроением, Герберт шефствовал через плотно набитый лагерь. Этой ночью никто не снимался с места – половина, болевшая за Ирландию праздновала, вторая половина, топившая за болгар – заливала горе. Проныра не болел ни за кого, но был на седьмом небе от того что для начала победу оформили его финтом, а во-вторых – его фамилия прозвучала на весь мир, быть может это немного поможет в битве за корону Рока. Но сейчас Ланса волновали лишь поцелуи ирландских девушек, танцы и музыка, и все эти образы так и смешались в воспоминаниях юноши. Прекрасные леди вдруг превращались в журчание шампанского, оно, в свою очередь, в восхитительные танцы до последнего дыхания.

— Мы танцуем, мы поем, мы лишь этим и живем. В радостях моменты, жизнью без… — Ланс все никак не мог подобрать рифму для последней строки его новой песни.

Эта композиция должна была стать воплощением всего того, что так любил слизеринец – веселье, людей, звонкий смех, музыку, танцы и красивых девушек. Некоторые говорят – нет некрасивых леди, есть мало виски, но Ланс считал иначе. Он считал, что нет некрасивых, есть плохое настроение, потому как когда настроение на высоте, то и все вокруг становиться прекрасным.

Тут вдруг зазвучали взрывы, крики и в воздух взлетели всполохи зеленого пламени.

— Вот ведь ирландосы, никак не угомоняться, — с хмельной, счастливой улыбкой заявил Проныра.

Тут рядом просвистело что-то и бутылка взорвалась в руках юноши. В тот же миг парень отрезвел. Это была его особенность – в минуты опасности Уродец настолько активно прочищал сознание, что мог хоть и мертвым поднять. Так что Ланс никогда не боялся что его застанут врасплох.

Из за вмиг сгоревшей палатки, показался некто. Судя по запаху это был мужчина, мужчина, одетый в черный балахон, с остроконечным колпаком, но больше всего пугала маска. Она была выполнена ф форме искаженного гримасой боли лица. Серебряная, играющая в отсветах пожара и всполохов заклятий, она внушала только страх. Но если от смерти всегда спасал Уродец, то никакой страх не мог устоять перед звериной, испепеляющей яростью Принца.

— Прекрасному празднику не хватало только отличной драки, — по-пиратски оскалился юноша, выхватывая свою алую боевую подругу. Осколок бутылки он зажал в левой руке, собираясь использовать его как оружие любой барной потасовки.

— Сдохни грязнокровка, — прозвучал измененный голос.

Мужчина был высоко и широкоплеч и Ланс даже не понял, как тот догадался, но потом посмотрел на свой прикид и понял что да – он выглядит как самый обычный магл. Но сейчас было не до самоиронии.

Пес вычертил что-то в воздухе и толкнул это к Проныре. Тот мигом опознал проклятье, заставляющее гнить кишечник. Вонь Черной магии чуть не задушила юношу, но тот мигом её заглушил. В последнее время управлять запахами становилось все проще.

Ланс, все еще ухмыляясь, скороговоркой выплюнул невербальную формулу, с немыслимой скоростью вычертил руны и призвал своего второго Пламенного Зверя.

— Ignis Bestia: Lion!

Из палочки Ланса вырывался сверкающий ярко-красным пламенем самый настоящий лев. Вот только он был почти полтора-метра в холке, а пастью вполне мог проглатывать гоблинов не жуя. Лев взревел, оглушая своим утробным рычанием, а потом взвился в прыжке и проглотил мутноватое облачко. На хвосте повелителя зверей загорелся огонек.

— «Нужно еще два» — подумал Ланс.

И Пес не заставил себя ждать. Он вновь замахал палочкой и в этот раз в юношу полетел сиреневый дымок, создающий в легких жуков, поедающих плоть. Еще одно отродье Черной магии, не заслуживающей того, чтобы называться волшебством. От этого заклятья Прышлось пришлось уворачиваться, задержав дыхание, так как оно вполне спокойно прошло себе сквозь льва. Это, кажется, навело нападающего на мысль о том, что чары Ланса вовсе не были атакающими. И, дьявол, он был чертовски прав.

— Свинцом тебе в брюхо! – выкрикнул Ланс.

Он стал из за спины льва посылать в Пса маленькие огненные шарики. Они были личной разработкой Геба – мелкие, быстрые, но почти безвредные, зато не требующие вербальной составляющей и сложных взмахов. Назывались – «Ignis bullet» полностью отвечая данному наименованию.

Черный маг тут же создал вокруг себя пленку из воды, которая успешно поглощала все «пули». Тактика ведения боя Ланса не была построена на прямых безвкусных ударах, поэтому он стал выжидать, посыпая противника градом из «свинца».

Наконец Пес собрался с духом и с громким выкриком:

— Lightomorte! – отправил в юношу очередной выхлоп Черной магии.

Вонь от неё была столь высока, что юноша даже не успел заглушить её, но вовремя среагировал лев. Он взмыл в воздух, хватая зубами черную молнию. Попади та в юношу, и его бы, в прямом смысле слова, вывернуло бы наизнанку. На хвосте зверя загорелся второй огонек. Не хватало только одного.

— И это все на что способны пи…ры Змеемордого?! – взревел Проныра.

Это был блеф, потом как лев смертельное бы не поглотил, но юноша рассчитывал, что у противника банального не хватит на него сил. И слава богу так и вышло. Пожиратель что-то выкрикнул и отправил в юношу гниение плоти. Это были лучевые чары, с которыми зверь, сотканный из нитей пламени, справился в два счета. Третий огонек запылал на хвосте. Чары были готовы. Флитвик не даром объединил изобретения Геба в одну систему, так как все они были связаны между собой. Ланс мысленно произнес формулу, вычертил руну и выкрикнул:

— Switch: Falcon!

Лев мигом уменьшился в размерах, но немыслимо уплотнился, превращаясь в сгусток ярко-рыжего огня. В нем вдруг прорезались крылья, клюв и даже когтистые лапы. Дрогнула рука юноши, и Пламенный Сокол качнулся в такт палочке. Это было управляемое заклинание имеющее слабую пробиваемость, но немыслимую скорость атаки.

Ланс, словно дирижёр, вздернул рукой и сокол, издавая хищный писк, взмыл в воздух, а потом камнем рухнул за водную преграду. В этот раз раздался мужской вскрик, когда упала на землю отсеченная рука, все еще сжимающая палочку. Крылья и клюв сокола не прижигали – они резали с прытью хирургического скальпеля.

Юноша щелкнул палочкой и сокол завис, взмахивая крыльями.

— Ты официально уделан, — хмыкнул парень, который в данный момент выглядел как истинный флибустьер.

Пес рухнул на землю, скуля и практически рыдая, он придерживал рукой фонтан крови бьющий из плеча. Рука же лежала перед ним и все еще конвульсивно подрагивала. Ланс не боялся крови, но никогда её не любил. Он уже подумывал наложить на поверженного противника шину и взывать гребанных Авроров, как тут произошло то, чего нельзя было ожидать.

— Avada Kedavra!

Зеленый луч ударил в спину проигравшему схватку Псу. Безвольной куклой он свалился лицом вперед. И это падение словно врывало юношу из прострации. Он вдруг понял, что стоит на выжженной поляне, что вокруг только пустота и Аврор, стоявший перед ним. Сам не зная зачем, Ланс поднял голову и увидел, как над ним в среди черных облаков, сияет зеленый туманный череп, пожирающий змею. Черная Метка, вот что это было.

— Бросьте палочку, — спокойно произнес Аврор, зачем-то показывая пальцем на свой жетон.

— Никогда! — прорычал Геб. Сокол опасно запищал, а Ланс направил оружие на копа. – Гнилье, — сплюнул юноша.

— Бросьте палочку или я буду вынужден атаковать.

— Меня ты в спину не убьешь фара, — Принц внутри Ланса рвал и метал, зверея он желал только одного — сжигать, в прах, дотла.

— Expeli…

— Убе…

Договорить оба так и не успели, вокруг раздались хлопки аппарации и на поле появились и другие Авроры. За спиной послышались шаги бегущих людей и юноша различил запахи Трио, к которым примешалась, почему-то, вонь дерьма.

— Десять фараонов на одного меня… — все еще по-пиратски улыбался Ланс, чей сокол оглашал окрестности боевым кличем и нещадно опалял землю, оставляя на ней выжженную траву. – Я в игре господа! Кто первый на очередь к праотцам?

— Стойте! – вдруг раздался знакомый голос и на свет появился Мистер, за которым следовали сам Министр, Бэгмен и тот самый полиглот – Барти Крауч. – там мой сын и подопечный!

Геб только сейчас обернулся и увидел, что за его спиной действительно стоят Поттер, Грейнджер и Уизли номер шесть. От которого, кстати, попахивало дерьмом, но не из зоны штанов, а от ботинок.

— Что это? – спросил Поттер, показывая на небо.

— Черная метка, — прошептала Дэнжер. – Знак того-кого-нельзя-называть.

— Малевка Змеемордого, — сплюнул Ланс, все еще держа толпу на прицеле.

— И мы нашли того, кто её наколдовал, — чуть ли не завизжал Фадж, указывая пальцем на Ланса.

— Не говорите глупости Министр, — неожиданно для всех, заявил Мистер, да таким тоном, что примолкли все.

В этот миг Проныра на все сто поверил, что такой мужик, как Уизли-старший воевал, да не отсиживался в штабах. Теперь было понятно, почему у него такие дети (не считая Рона конечно).

— Это вы убили Пожирателя? – спросил один из Авроров.

— Герберт Ланс не убивает, — сквозь зубы цедил Ланс, чей сокол так и грозился взвиться в полет. – Герберт Ланс только побеждает.

— Тогда кто?

— Я! – с гордостью отозвался убийца, мимоходом пнув тело, с которого скатилась маска.

И Геб увидел лицо, он уже видел и раньше такие, их было много на Скэри. Обычная физиономия того, кто решил идти по жизни через боль других, кто выбрал своей спутницей смерть. Ланс ненавидел подобных, но никогда бы не стал убивать в спину, тем более – чужого противника, тем более – если он уже повержен.

— Молодец! – послышалась похвальба.

— Шакалы, — цедил Ланс. – Ну, фары, кто первый?!

— Герберт! – строго произнес Мистер, его голос словно облили каленой сталью. – Немедленно отзови чары.

— Но…

— Герберт!!!

Ланс повернулся к Аврорам, особенном к тому, который выпустил смертельное.

— Мое слово, фара*, я тебя запомнил, — с этими словами Ланс отпустил сокола и тот рассеялся, истончаясь как разведенная в воде краска.

(п.а. *сокращение от фараон)

— Звезду тебе на грудь, босота, — с презрением фыркнул Аврора.

Только то что Мистер с невероятной силой сжал плечо Ланса, не позволило тому мигом разобраться с гнильем в красной мантии. Да, сейчас уже больше никто не мог определить в юноше бывшего бандита и «разбойника», никто, кроме полицаев. Они как волки, нюхом чуяли в нем Уродца и босоту.

Дальше что-то происходило. Вроде проверяли палочку, которая обожгла кому-то руку, потом появился эльф Винки с палочкой и вообще начался полный хаос. Кто-то что кричал, кого-то в чем-то обвиняла Грейнджер, слышались чьи-то всхлипы, но Ланс не обращал на это внимания. Он лишь пристально вглядывался в лицо фары, выжигая в своей памяти каждую черточку его лица, каждый мелкий штришок внешности. Зачем? Потому что он – Герберт Артур Ланс, однажды найдет этого «героя» убившего поверженного врага в спину.

— Помни, гниль, помни меня, — рычал юноша, под смех людей, завернутых в алые мантии.

И они с Мистером и остальными ушли с поляны. Геб все еще сжимал свою палчоку, на которой почему-то плясали жгучие огоньки. Он был так погружен в свою звериную ярость Принца, и черное желание крови Уродца, что никак не мог расслышать как кто-то сказал:

— Это был ученик Филиуса Флитвика.

Смех тут же смолк. Финал Кубка Мира по Квиддичу был закончен.

Глава опубликована: 17.09.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 15:09 | Сообщение # 72
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 35

1 сентября 1994г Англия, Платформа 9 и ¾


Шуршали мантии, скрипели колесики саквояжей и сундуков, слышались голоса родителей, смех детей и мерное попыхивание паровоза, выплевывающего густые, белые облачка дыма, который медленно окутывал старую платформу. В это время, пока в купе шушукалось Трио, Герберт Артур Ланс валялся на верхней полке. Он надвинул шляпу на глаза, согнул ноги в коленях, дабы уместиться, и предавался… ничего не деланью. В конечном счете, если посмотреть правде в слова, Геб бессовестным образом спал.

Что он видел в своем сне? О, с моей стороны было бы полным и бесповоротным бесчестием не упомянуть об этом. Проныра видел не что-нибудь, а самый настоящий, неподдельный, исполинских размеров – чизбургер. Боже, как же юноша скучал по этому привету от американцев. По хрустящему салату, по тягучему, теплому сыру, по вкусной котлете, пряному соусу и чуть сладковатым булочкам. В Хогвартсе таким не кормят, а от «Норы» до ближайшей забегаловки разве что не день езды. Нет, серьезно, древний волшебный замок и без чизбургеров? Да это просто – «остановите планету, я сойду». Одно наеб… кидалово вокруг.

Но вот тронулся поезд, застучали колеса, мерно отбивая свой прощальный ритм, утробно загудел свисток и платформа стала отдаляться, оставляя позади семьи юных магов. Многие из них – студентов лучшей волшебной школы, еще не знали, что их ждет в этом году, но некоторые были осведомлены. И, что печально, в числе осведомленных находился не только Геб.

Герберт взбрыкнулся и больно приложился головой о потолок, когда его разбудил резкий визг открывающейся двери. На пороге показались те, кого видеть не желал никто. Здесь были и два дуболома – Кребб и Гойл, которые за лето еще больше выросли и раздались в плечах, и Драко Малфой, тот в свою очередь стал еще более субтильным, бледным и глистоватым.

— Кого я вижу, — то ли проблеяла, то ли провыла эта блондинистая ошибка природы. – Все в сборе. Тут и зубастая заучка, и рыжий нищеброд, и слюнявый очкарик, и позор Слизерина.

Дуболомы, словно по сигналу, загоготали. Уизли побагровел, Грейнджер поджала губы, Поттер стал раскачиваться, входя в свой боевой кураж, а Ланс… Тот рылся по карманам, так как, кажется, взяв сигареты, забыл про зажигалку, оставив ту в сундуке.

— Народ, у вас прикурить не будет? – поинтересовался Геб.

На него никто не обратил внимания. Сам же Проныра принципиально не прикуривал от палочки, он считал, что так пропадает весь аромат сигареты от мало популярной компании – «Pirate’s Dream».

— Убирайся Малфой, — прорычал Поттер, сверкая своими зелеными зенками.

По слухам, эти самые зенки были весьма популярны у девушек Хога. Хотя, что еще могло привлекать дам в этом задохлике, ну, помимо каких-то там титулов, невообразимой магической мощи и целого состояния конечно.

— Конечно-конечно, — закивал Драко. – Я смотрю вы тут обсуждаете планы на будущее? Ты-то Уизел точно не упустишь шанс принять участие? Ведь за такой приз ты, небось, и умереть рад.

На мгновение повисла тишина. Геб даже не сомневался, что Малфой-старший все рассказал своему отпрыску, вот только толку от этого чуть. У слабозадого не хватит искусности, шарма и тонкости, чтобы обойти аж шесть преград на пути к «регистрационной чашке». Чего не скажешь о Лансе, ведь тот, играя в серьезные игры, всегда имел козырь в рукаве. Ну, не считая тех эпизодов когда юноша бессовестно блефовал.

— О чем ты Малфой? – спросил ошарашенный Рональд.

Слабозадый презрительно и надменно изогнул правую бровь.

— А вы не знаете? Мордред, я должен был догадаться. Небось твоего папочку не посвящают в такие тайны, ведь кто он там? Пятый помощник седьмого уборщика?

— Убью, — сквозь зубы процедил Уизли, но того удержал Лохматый.

Ланс все еще шарился в поисках зажигалки. Ну право же – не мог же он её оставить в сундуке. Это ведь все равно что без руки остаться.

— Пойди вон Малфой, — выдала Дэнжер.

— Заткнись поганая грязн…

Не успел Драко договорить, как ему в лицо стала пристально вглядываться палочка Поттера. Самоубийц здесь не было, и никто в здравом уме не хотел скрещивать по пустякам палочки с бешенным Героем Магчиеской Британии. А ну как он опять силушку не рассчитает? Ведь у него как оно бывает – мощи много, а умения и той же искусности строгий дефицит.

— Поттер, — сплюнул Малфой. – Как там твой крестный поживает? Говорят за его голову объявлена потрясающая награда. Я бы на твоем месте опасался оставаться рядом с Уизелом…

— А как твой папочка, Драко? Понравилось ему когда Авроры гнали его и его приятелей с Финала?

Теперь уже настал черед Малфоя поджимать губы. Он сверкнул глазами и широко усмехнулся.

— Не понимаю о чем ты Потти. Удачной поездки, грифы.

С этими словами Малфой захлопнул дверь. Он, небось, хотел задвинуть ту с силой, но где возьмешь силу в таких тонких ручонках. В общем, неудивительно, что купейная створка даже не доехала до края стены. Так что закрывать пришлось Поттеру. Тот уселся на диванчик и сцепил руки в замок.

— О чем говорил Малфой? – спросил тот.

— Наверно о событие, о котором постоянно толковали мистер Уизли и Перси, — высказала предположение Грейнджер.

— Но почему отец мне не рассказал? – так набычился Рон, словно только что у него яйца оторвали.

— Потому что это было бы неправильно, — тут же ответила ходячая энциклопедия.

Некоторое время все молчали, смотря на то как за окном мелькают поля и деревни.

— Нашел! – гаркнул Ланс.

Он спрыгнул с полки, крутанул в пальцах свою «Zippo» с эмблемой попсового виски и кучей рунных узоров, а потом, насвистывая, направился к двери.

— Герберт, ты знаешь, что в этом году будет происходить в Хогвартсе?

Ланс, по-пиратски улыбнувшись, повернулся и сказал с легким прищуром:

— Расскажу в уплату долга.

— Хор…

Но не успел Поттер договорить, как его одернула Гермиона:

— Помни что сказал Дамблдор.

Волосы-Ананас осекся и воткнул. Он даже отвернулся от Ланса, продолжая пялиться в окно.

— О, так значит директор хочет использовать мои принципы? – усмехнулся юноша, закидывая сигарету в рот. – Бесспорно, это будет занимательный год.

Проныра вышел в коридор. Он плотно закрыл за собой дверь, потом отошел, открыл окно и наконец с наслаждением затянулся. Вскоре изо рта вырвалось несколько колечек, мигом рассеявшееся за бортом. Конечно же Ланс знал, что в этом году, после почти четырех лет подготовки, Хогвартс примет у себя Турних Лучших.

По идее этот самый турнир должен был проходить раз в двадцать один год, но из-за череды несчастных случаев, его проведение прервали на целых двести лет. Почему же его принимает Хогвартс? А название и сроки проведения вам ни о чем не говорят? Конечно же потому, что двести лет назад победу одержал именно Хог, после чего и стал заслуженно именоваться Лучшим.

Ведь суть Турнира в том, что в нем участвуют шесть учебных заведений, занимающие первые строчки в листе. И именно они сражаются за звание Лучшей Школы Чародейства и Волшебства. Принимает же то заведение, которое одержало победу в последний раз. Ну и сроки тоже вполне понятны – двадцать один год, это ровно три выпуска. Вернее – сражаться будет именно третий выпуск.

Впрочем, здесь было одно «но». Герберт Артур Ланс ни за что не упустит возможности прободаться за приз в десять тысяч золотых. Ведь, в пересчете на фунты, это два миллиона и пятьдесят тысяч Черт подери, это целое состояние. Мордред забери этот Кубок Огня и славу Победителя! Да за два миллиона, Ланс приступом возьмет Белый Дом и Букингемский дворец. Причем – одновременно.

Поезд все стучал колесами, убаюкивая своих пассажиром, а Ланс все дымил, в мыслях деля шкуру пока еще не убитого медведя. Десять тысяч могли бы решить все его проблемы, в том числе и проблему того, что Герберту, после ухода Флитвика, уже не особо нравился Хогвартс, но это лирика. А реальность у нас вот в чем – Геб-Проныра собирался провернуть аферу столетия.

Семь сигарет спустя

Поезд остановился на станции Хогсмида, в последний раз выплюнув густое облачко дыма. А резкий гудок показался Гебу чуть насмешливым, словно паровоз прощался с юнцами, оставляя их на попечение преподавателей.

Ланс, докурив сигарету, запустил бычок в далекий полет и, заложив руки в карманы мантии, поплелся на выход. Он пропустил мимо стайку первокурсников, вдруг понимая, что вообще-то и сам не далеко от них ушел. Но тут мимо прошлепал парень с седьмого курса. И этот парень был ниже на полголовы, и ощутимо уже в плечах. Да, хоть Герберт и был на четвертом курсе и ему было без пары дней пятнадцать, но выглядел он почти на двадцать. Вот такая вот загогулина. Но это все, опять же, несущественно.

Юноша прошел вперед, кивнув Хагриду, который пугал перваков, сгоняя их в одну кучу. Лесничий улыбнулся юноше, а потом помахал Трио, которые шли у Проныры за спиной. Те о чем-то шушукались, но с лесничем поздоровался. Впрочем, это мало волновало юношу. Впереди у него был очередной аттракцион, под названием – карета подана.

Впереди замаячили те самые животные, которые были единственными, кто ненавидел Ланса и кого ненавидел сам Ланс. Черные лошади с мощными, клыкастыми челюстями, с тончайшей кожей, обтянувшей мощные, натруженные мышцы. С когтями вместо копыт и кожистыми крыльями, сложенными по бокам. Фестралы – лошади, на которых люди представляли демонов. И не даром, этих тварей мог видеть лишь тот, кто присутствовал при том, как смерть косой разрезала чью-то нить судьбы, забирая душу дальше.

От этих пегасов «наоборот» за мили тянуло гнилью и вонью смерти, от которой скручивало Геба. Собственно и сами лошади не любили юношу. Стоило ему подойти, как те начали ржать, стучать копытами о землю и разве что шеи себе не сломали, в попытках куснуть парня. Что удивительно, всего этого не замечали те, кто не видел кобыл. Правда была одна третьекурсница с вороньего факультета. Как же её звали. Лу… Лу Лав… Полумна Лавгуд! Барышня, которая вечно себе на уме. Собственно, Ланс всегда её сторонился, она вызывала ту опаску, которая возникает, когда смотришь на сумасшедшего. А черт его знает, что в голову взбредет умалишённому. Вот и здесь так же.

Увернувшись от клыкастой пасти, юноша прошел мимо а потом запрыгнул в карету. Он уселся на обитом ситцем диванчике, подобрал полы мантии и, подперев подбородок, уставился в окно. Вскоре дверь открылась и в четырёхместную карету зашло Трио.

Грифы переглянулись со слизеринцем, но Поттер уверенно уселся напротив Ланса, так что его друзьям пришлось последовать примеру друга. Проныра лишь устало вздохнул. От общества этих душных деток уже начинало мутить. Они были слишком правильными, через чур порядочными, в следствии чего – необычайно скучными.

Гриффиндорцы всю дорогу обсуждали предстоящее Событие, строя самые разные догадки, сам Ланс лишь уныло пялился на темнеющий в ночной мгле ландшафт. Мир за территорией Хога менялся стремительно. То, что было новшеством в 93ем, считалось старьем на пороге 94го. Создавалось такое впечатление, что на планете родились тысячи гениев, которые решили посоревноваться в изобретениях.

И на фоне всего этого безумия, Школа магии казалась островком спокойствия. Из года в год здесь ничего не менялось. Все те же поля, озеро с кальмаром и русалами, Лес со своей таинственной мрачностью и призывной мистичностью. Замок, наполненными легкими, потусторонними шорохами, и залитый детской и юношеской непосредственной радостью. Здесь было хорошо, но все же Гебу чего-то здесь не хватало.

Парень опять вздохнул и посмотрел в окно. Там проезжала карета и сквозь окно парень заметил Изабель МакДуггал, чья прелестная головка покоилась на плече какого-то пятикурсника. Вскоре они скрылись, обогнав карету Трио «плюс один». Но парень подумал, что, быть может, ему не хватает именно этого? Чьей-то головы на своем плече? Впрочем, перебрав в памяти всех девушек Хогвартса, Проныра так и не почувствовал тот самый, воспеваемый всеми поэтами, музыкантами и писателями, укол с левой стороны.

Проныра усмехнулся, пряча эту какую-то новую ухмылку от Трио. Пожалуй, так оно все и было. Просто мальчик вырос, превратился в парня, и теперь его сердце мечется в клетке, пытаясь найти кого-нибудь, кто откликнется. Прямо привет от Киплинга и его Маугли. Несмотря на то, что вокруг наступала осень, уже сейчас принося с собой туман и холодные ветра, внутри Ланса расцветала весна. Та самая, которая хоть раз, но согревает своим нежным поцелуем каждого.

Тут Проныра вдруг махнул рукой и, заставляя вздрогнуть соседей, крикнул:

— Не будем о грустном!

С этими словами, Ланс, открыв на полном ходу дверцу, нырнул в темноту. Зачем? Боги, когда же вы научитесь не задавать такие вопросы, относительно Геба-Проныры. Как всегда ответ таков – так захотелось, а если не исполнять свои желания, то к чему тогда … всё?

Проныра поднялся, отряхнулся и увидел уже совсем близко замок. Он все так же царапал шпилями черное небо, сверкал тысячами огней, блестел своими великолепными, древними витражами. Вы, наверно, должны думать, что Ланс должен ненавидеть это место. Этот Камелот и поле, на котором пророс Волшебно-Запретный Лес. Ведь именно здесь когда-то сложили головы последние из Фейри, те, чья кровь текла по жилам Геба. Но нет, Проныра совсем не грустил.

В конечном счете он не был и не считал себя Фейри, не был и не считал себя человек, и не был и не считал себя магом. Кем он был? За три года знакомства, вы должны были уже узнать ответ на этот весьма тривиальный вопрос. Герберт Артур Ланс, был тем, в кого вряд ли влюбиться хоть одна девушка в этом мире. Так что не стоило тешить себя глупыми надеждами на то, что когда-то на его плече будет лежать чья-то голова.

Ланс, заложив сигарету за ухо, надвинул шляпу на глаза, закинул руки за голову и насвистывая свой любимый мотив о трех птичках, прилетевших на утренний порог, поплелся к замку.


Одна бессмертная композиция Боба Марлей спустя


Пир удался на славу. Герберт вновь набил свое брюхо, в этот раз затолкав туда – два бифштекса, две куриных грудки, несколько салатов, пару порций жаренной картошки, целого поросенка, пол куропатки, несколько литров сока, пару пирожных и кусочек торта. Как в него все это влезло, не знают даже британские ученые… Или это уже где-то было? Впрочем – не важно.

Альбус Дамблдор поднялся со своей козырной табуретки и хлопнул. Вместе с этим хлопком по залу пронесся волшебный ветер, не оставивший на столах ни следа от еды и даже посуды. Все повернули свои головы к преподавательскому столу, ожидая очередной речи.

— Закончился наш великолепный пир и я должен сделать некоторые объявления. Начну с грустного. Дорогие друзья, в этом году наш традиционный турнир по квиддичу отменяется.

За столами тут же поднялся гвалт из недовольных голосов. Кто-то из маргиналов даже начал стучать по столам руками и кричать что-то нецензурно нелицеприятное. Но тут Альбус поднял руку с открытой ладонью и все мигом замолчали. Звуки словно отключили, и здесь совсем не было магии. Ну, разве что самую малую долю. Чуть-чуть, словно щепотка волшебства.

— Впрочем, я должен сообщить вам и приятные новости. С гордостью доношу до вашего сведения, что в этом году Хогвартс примет у себя Турнир Лучших!

Что тут началось… Расстроенные и грозные крики обернулись восторженными. Старшие начали переглядываться, словно в заранее выбирая между собой будущего Чемпиона. Самые мелкие из маглорожденых начали дергать соседей, чтобы те объяснили, что эта за закорючка такая, этот Турнир Лучших.

— Рад что вам понравилось! – засветился директор, который словно дедушка был доволен тем что внукам пришелся по душе привезённый гостинец. – 31го сентября к нам приедет несколько делегаций. Шармбатон – Франция, Дурмстранг – Восточная Европа, Нью-Салем-Университи – США, Чи – Япония и Ын-Нын – Южная Корея.

Геб тут же скривился – сколько узкоглазых понаедет. Не то чтобы юноша был расистом, но азиатов никогда не любил. Была в Скэри-сквере одна банда, выходцы из Чайна-тауна, те еще отморозки. Без понятий, без морали и границ, творили такое, что мама роди меня обратно. Нет, не любил Ланс «узкачей» и от того был доволен, что при случае им можно будет хорошенько надрать пятую точку.

— Все они проживут в нашем замке ровно месяц, до Хэллуина, в который и будет определен Чемпион от каждой из школ. Так же, вынужден вас предупредить. В целях безопаснасти, до регистрации будет допущен лишь тот претендент, который уже достиг совершен…

Не успел Дамблдор договорить, как зал вновь погрузился в трясину из воплей, на этот раз куда более резких, бранливых и громких, нежели прежде. Директор вновь поднял свою руку, но на этот раз это не помогло. Все как с ума сошли, особенно усердствовали короли маргиналов – Близнецы. Оно и понятно, им до совершеннолетия не хватало ровно двух месяцев и одного дня. Фактически регистрация на Турнир закончится накануне их совершеннолетия. Согласитесь – подлянка космического масштаба.

В этот раз Альбусу пришлось постучать палочкой по кафедре… После чего постучать еще раз, а потом и прокашляться, сотрясая древние стены невообразимым волшебным прессом. Тот давил лишь краткий миг, но все тут же воткнули, осознав на кого разинули варежку.

— Я понимаю ваше неудовольствие, но таково решение шести Министров. За приз в десять тысяч галеонов и Кубок Огня будут соревноваться лишь совершеннолетние. Так что мы, с моими коллегами директорами, возведем каждый свою защиту, дабы предотвратить возможный эксцесс.

На этих словах Альбус внимательно осмотрел зал, остановив взгляд сперва на Близнецах, которые перемигнулись и приняли равнодушные выражения, а потом и на Ланса. Тот и вовсе отвел взгляд и состроил ангельскую мордаху – пережиток бурного детства.

Директор устало вздохнул. Конечно же он понимал, что каждый маргинал школы будет святым долгом считать попытку опрокинуть аж шесть защит. Фактически, если кто сможет преодолеть эти барьеры, то тот и станет победителем негласного соревнования – «самый безбашанный сорвиголова». А уж приз в этом состязании, куда как заманчивее любых денег. В конце-концов, даже за них не купишь неподдельное восхищение и вожделение всех леди от мала до… относительно велико. Можно утверждать обратное. Но одно дело когда восхищаются и вожделеют именно вами, а другое – вашими деньгами.

Ланс посмотрел на Близнецов, потом к этим переглядкам присоединилось еще несколько человек, и вскоре двадцать маргиналов синхронно кивнули. Соревнование было открыто, и в том соревновании не было правил, кроме одного – никогда не говорить о соревновании.

— Так же хочу вам представить нашего нового преподавателя по Защите от Темных Искусств, моего старого друга – Алостора Хмури!

В зале послышались новые шепотки, на этот раз настороженно испуганные. Дамблдор уже повернулся к преподавательскому столу, но там пустовала та самая табуретка.

— Эм…

Тут двери Большого Зала открылись и на пороге показался… знакомый Ланса. Да-да, Проныра тоже был в шоке. Ведь он уже видел этого старика с длинным посохом, искусственным глазом (который в тот раз не вращался столь безумно), редкими седыми волосами и перебитым носом. Как и в прошлый раз, который произошел лет пять назад, старик был одет в потертое тканевое пальто и непотребные, замызганные джинсы. Тут на потолке, который отображал звездную ночь, вдруг грянул мощный гром и даже стали сверкать молнии, но некто хмури выхватил свою до смешного короткого палочку и в волшебный купол ударила красная молния. В тот же миг небо успокоилось. Совпадение? Герберт слишком много читал о разведчиках, чтобы верить в такую чушь, как «совпадения».

Хмури пошел мимо столов, попивая из своей фляжки, а за столами шептались. Слизеринцы, как один, отодвигались, а на лицах многих Геб замечал умело прикрытый, но все же – страх. Так смотрит нефартовый воришка на особого честного фараона. Ланс знал этот взгляд.

Тут Алостор прошел напротив Геба и на миг они встретились взглядами. Во взгляде отставного аврора, Геб увидел какую-то легкую искорку узнавания и подозрения. Неужели это тот самый? Но почему от него тогда неуловимо, еле заметно потягивает тем самым запахом, который Проныра уже однажды чуял. Это была вонь Оборотного. Но ведь тогда Проныру чуть не вырубило столь мощным амбре, а счес словно далекое послевкусие, как обман искусного парфюмера.

Проныра тут же одернул себя – мало ли зачем этому кенту может понадобиться оборотка? Да и вон в живом глазу уже замаячило то самое настоящее узнавании, а вместе с тем и неподдельное удивление и тонна уважения.

Конечно – знай наших! Помниться Хмури застал тот момент, когда Ланс вышел один, против четверых, держа в руках лишь нож и разбитую бутылку? Кто победил – вы уже знаете ответ на этот вопрос. Проныра по-пиратски усмехнулся воспоминаниям, а Хмури уже подошел к столу.

— Пробки, — только и сказал он.

— Рад видеть тебя старый друг, — широко улыбнулся директор и обнял товарища.

Тот прокряхтел и ответил на жест, а потом прошел к столу, окинув взглядом фигурку Комеденти.

— На этом, я объявляю новый учебный год открытым!

Ланс, возведя глаза к потолку на котором сияли мириады звезд, подумал, что это будет лучший его год в Хогвартсе. Пришло время покинуть свою нору и отправиться в приключение.



Глава опубликована: 25.09.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 15:18 | Сообщение # 73
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 36

5 сентября 1994г Англия, Хогвартс


Ланс, почистив зубы и умывшись на скорую руку, стал одеваться. На ноги он одел блестящий туфли, начищенные вручную с вечера, потом брюки со стрелочками, отутюженные в берлоге. Поверх накинул плотную майку, на которую легла накрахмаленная рубашка со стойкой. Застегнув иссини-черные пуговицы, юноша повязал узкий галстук «селедку». Следом облачился в шелковую жилетку на пять пуговиц, и уже только после этого, одел свою мантию, которую никогда не застегивал.

Проныра привычно закатал рукава балахона, а потом и рубашки, зафиксировав все это дело отвернутыми манжетами. На левой руке красовалась его татуировка, сделанная в Мемфисе, а на правой часы и браслет, подаренный Рози.

Подойдя к зеркалу, юноша прокрутил в руках шляпу, а затем надел её и надвинул чуть на глаза, прочерчивая пальцами по узким полям. Ланс достал из кармана пачку сигарет, открыл крышечку и достал оттуда маленького солдатика из армии раковой опухали. Щелкнула зажигалка, загорелся огонек и под потолок взвились клубы густого дыма.

— Я дам вам свое сердце, — прошептало зеркало.

— Лучше покажите где мое, — усмехнулся юноша.

Он накинул сумку с потрепанным кожаным ремнем и решительно двинулся из комнаты, в которой уже никого не было. А на пять кроватей, была заправлена и прибрана лишь Геба. От некоторых приютских привычек юноша так и не мог избавиться, и этот перечень входил не только лексикон, но и армейская аккуратность. Кровать была как стол – уголки на девяносто градусов и идеально ровная поверхность. На тумбочке лишь фотография друзей и очки для чтения. Очки были с нулевыми линзами – обычными стекляшками, но юноша считал, что выглядит солиднее с книгой и очками. Конечно же это не были велосипеды Поттера или «строгачи» директор и его зама. Просто стильные очки, популярные у творческой молодежи Лондона.

Скрипнула дверь и юноша, закинув сигарет на уголок губ, двинулся вперед. Завтрак Проныра пропустил – всю ночь он посвятил предпоследнему ритуалу Анимагии. Но тем не менее в гостиной зеленого факультета собрались почти все. С появлением Герберта, часть аудитории проглотила свои языки. Как вы могли догадаться – это была женская часть. Юноша прошел мимо прекрасной Гринграсс, которая после этого могла вполне свободно сойти за одну из Ангелов «Victora’sSecret». Её невозможно идеальная фигура, слишком прекрасные и правильные черты лица, блондинистые волосы и голубые глаза. Даже учитывая, что такие леди были не во вкусе юноши, тот мигом прикрылся полой мантии, так ощутил жмущую тесноту в штанах.

От подруги не отставала и латинос Блейз Забини, та еще чертовка, которая выглядела словно вышедший из ада суккуб. А уж эта мини юбка, высокие каблуки и чуть просвечивающая блузка… В общем, не удивительно что когда по коридорам идет Блейз, многие чуть ли шеи себе не ломают.

— Леди, — юноша двумя пальцами приложился к полям шляпы и чуть кивнул.

Те ответили на автомате, вздохнув лишь на второй раз. Ланс прошел дальше и только тогда позволил себе тонкую улыбочку. Он прекрасно знал, как девушкам нравится, когда юноши забывают дышать при взгляде на них. Но, черт подери, Проныра тоже чувствовал что-то подобное, когда такие красотки терялись рядом с ним.

Юноша пожал руки нескольким старшекурсникам, перекинулся парочкой ничего не значащих фраз со старшекурсницами и встал у дверей. Для начала – не весь факультет Слизерина относился к юноше негативно. Те, кто были вхож в компанию Флинта, держали строгий нейтралитет, им было плевать на Проныру. Ну а во-вторых, по традиции Слизерин отправлялся на занятия сразу всей гурьбой. Вроде как показывал свое единство и что-то подобное.

— Вот если бы не защита, я бы обязательно стал Чемпионом, — распалялся Драко. После выпуска Флинта, Малфой стал безраздельным авторитетом на факультете. Фактически он был коронован. – А уж победить этих зарубежных неучей, да у меня и домовые эльфы лучше магией владеют!

— Конечно Драко, — поддакнул какой-то шестикурсник. – Дамблдор специально защиту и поставил, чтобы дать всем этим грязнокровкам и полукровкам хоть какой-нибудь шанс.

Ланс все дымил сигаретой и ждал звонка. Соблюдать некоторые традиции ему было не сложно, но вот выслушивать эти дифирамбы порой становилось в тягость. Проныра поймал на себе взгляды Дафны и Блейз, которые тут же отвернулись. Было приятно, но несколько – безразлично. Конечно юноша вполне осознавал, что мог добиться даже этих недотрог. Даже несмотря на то, что Теодор Нотт и Гринграсс вроде как встречались.

Все это было незначительно — юноша был уверен в своем обаянии и очаровании. Но вот, что странно для той среды, из которой вышел парнишка – телесные наслаждения его мало занимали. Он, в отличии других подростков, не возводил их на пьедестал жизни и не разговаривал об этом часами, полагая что это обсуждать такое несколько … не комильфо и не достойно джентльмена.

Наверно, мастер Флитвик, светлая ему память, слишком хорошо воспитал в нем порой через чур благородную личность. В сумке юноши лежала книга Чака Паланика «Бойцовский Клуб». И это, пока еще недочитанное произведение, занимало слизеринца куда больше пустой болтовни напыщенных аристократов.

— Он и в этот раз умудрился своим предателям крови презент устроить, — скривилась Булстроуд.

— Вечно он так, — поддакнула Бульдожья-морда – Пэнси Паркинсон.

Если некоторые девушки за лето хорошели, то эта исключительно дурнела. Впрочем, её это мало волновало, так как её уже обручили с каким-то выпускником. Не повезло парню. Как минимум разок придется подвергать риску печень, потому что столько выпить довольно сложно…

— Да никто и не сомневается, что ты бы выиграл Драко, — хмыкнул Нотт, обхвативший за талию Дафну и придвинувший ту к себе.

Инстинкт сыграл свое и самец почуял угрозу со стороны другого самца. Проныра улыбнулся, люди – звери. Впрочем, Нотту в принципе завидовала сотня другая парней Хога. Еще бы, с такой девушкой гуляет.

— Уверен отец что-нибудь придумает, и может я смогу принять участие, — нахохлился Малфой.

— Ты ему уже написал? – поинтересовался тучный шестикурсник, который вероятно уже давненько не видел своего «маленького друга» — настолько объемен был у него живот.

— Конечно. Еще вчера отправил письмо.

— Молодец! — грохнула гостиная.

Драко светился от своей чванливости и напускной важности. Проныра чуть не сплюнул, когда увидел, как на него смотрят некоторые дамы. Малфоя сложно было назвать мужчиной, или хотя бы парнем. Но нескольких леди это не смущало. Дьявол, у них словно в дешевом мульт-сериале в глазах сияли баксовые знаки. Оно и не удивительно, Малфои они вроде не намного беднее Рокфелеллеров. Одной из таких леди была красавица Астория Гринграсс, студентка третьего курса. Она так же выглядела старше своего возраста и была предметом вожделения весьма многих юношей.

— Только ты, Драко и достоин быть нашим Чемпионом.

— Ну уж конечно не Поттер, — хмыкнул Малфой.

Все тут же заржали в голос. По-другому это и не назовешь. Теперь глиста будет считать себя еще и великим юмористом. Проныра покачал головой, кинул бычок в камин и достал новую сигарету. В последнее время он много курил – приближалась зима и юноша грелся как мог.

— Впрочем, наверняка они придут к этому же выводу. Уверен Кубок не станет принимать заявки от поганых грязнокровок.

Опять смех. Ланс, против воли, вспомнил просмотренный этим летом мультфильм. Эта сцена до боли напоминала ту, где Скар выпендривался перед своими гиенами. Все же не глуп был тот сценарист, что создал мир по ту сторону экрана. Столько людского он отразил в жизни зверей.

— Вот ты Ланс, наверняка не отказался бы сразиться за десять тысяч, — хмыкнул Тео и многие повернулись к Проныре.

Тот все же усмехнулся – даже смотрят как гиены. Впрочем, и юноша себя ощущал Муфасой. Он не боялся этой своры дворовых шавок. Покалечишь одного – разбегутся все. Сила Слизерина действительно было в единстве, но вовсе н таком, какое воспевают в рыцарских романах. Это как банда лихих людей, вышедших на широкую дорогу в неурожайный год. Гонору и показухи много, силы мало.

— Да, — кивнул юноша, стряхивая пепел в смастерённую из консервной банки пепельницу. – Собственно я и не отказываюсь.

— Думаешь преодолеть защиты? – с тонной презрения и оскорбительной надменности спросил Малфой.

Вообще, по слухам он не был слабозадым, но уж больно на него походил. Гены, что тут думать.

— Я не думаю — я собираюсь это сделать, — пожал плечами бывший босота.

В гостиной снова раздался смех, на этот раз презрительный. Лансу было все равно. Право же, эта свора не стоила того, чтобы из-за неё портилось настроение.

— Если ты станешь Чемпионом, я съем свою шляпу, — заявил Малфой, которого поддержали дружным гоготом.

— Можешь оставить свое остроконечное уродство в покое, — фыркнул Ланс. И тут же повернулся к Нотту и Дафне, одновременно с этим растягивая губы в пиратской усмешке. – Если я стану Чемпионом, ты – Дафна, меня поцелуешь.

В гостиной повисла тишина. Ланс не знал какой титул у батяни этой красотки, но наверняка не маленький. В общем, для аристо это было то еще оскорбление. Ну а вы что думали? Ланс тоже зубы имеет.

— Да как ты… — начал было уже закипать Нотт, как его одернула подруга.

— Тео, я могу сама разобраться со своими проблемами, — несколько холодно произнесла она. Парень сразу воткнул. Было понятно кто в этих отношениях «главный».

— Ну так что?

Гринграсс повернулась к насмешливому красавцу.

— Если ты проиграешь – будешь неделю мне ноги вылизывать, ничтожество.

— Не думал, что высокородных леди заводит такое, — все еще по-пиратски ухмылялся юноша. – По рукам?

— По рукам.

Ланс протянул свою мозолистую клешню с давно загрубевшей кожей. На встречу ему сделала шаг блонди.

— Милая, он же поганая грязнокровка! – встрял Нотт, схватив леди за левое запястье.

— Тео…

Красотка не успела договорить, так как встрял юноша.

— А чистота крови не влияет на внешность и масштаб инструмента. Хотя, дружище, наверно у любого инструмент будет помасштабнее твоего.

— Kespo…

Проныра был наготове и поэтому не пропустил бы эти чары, но дорогу Нотту преградила Гринграсс.

— Нотт, это моё дело, — строго произнесла барышня.

— Но…

— Нотт!

Ланс уже ждал что парень вспылит, но тот лишь покорно сделал шаг назад. Вот вам и правда жизни – если не уверенны в себе, не встречайтесь с красотками, иначе ваше место обнаружиться лишь под каблуком.

Гранграсс, подойдя, протянула свою маленькую ладошку. Ланс же, словно хищный хот, все еще сохраняя оскал, схватил её и вдруг рванул к себе. Он плотно прижал леди, нагло обхватив ту за талию и наклонился к самому ушку, втягивая носом аромат струющихся волос.

— Признай, ты уже мечтаешь о своем поражении, — жарко прошептал Ланс.

В этот самый миг в спину парню уперлось с десяток палочек. Юноша тут же отшатнулся и поднял руки в воздух.

— Грязнокровка, — сплюнула Дафна, отряхивайся как от мусора.

Нотт сжимал кулаки до белых костяшек, в гостиной стал повышаться градус. Ланс не боялся, но был уверен в себе. Во всяком случае в том, что не отправиться в больничное крыло в гордом одиночестве. Но тут прозвенел колокол и стало понятно, что если промедлить, то весь факультет опоздает на занятия. Такого допустить не мог никто.

Проныра почувствовал как от его спины отлепили палочки, а народ стал покидать помещение. Геб поправил шляпу, подмигнул всей честной компании одногрупников и зашагал на выход. Сегодня его ждал еще один аттракцион под названием – первый урок по ЗоТИ с новым преподом, шедший сразу за лекцией у Комеденти.

Кстати, вас наверное интересует, как Ланс познакомился с Хмури. Что ж, пока юноша идет до аудиторий, я вполне могу рассказать вам эту историю.

Интерлюдия


Это было в один из обычных вечеров Скэри-сквера. Дул холодный, промозглый ветер, приносящий с собой запахи помойки, раскинувшейся на севере района. По узким улочкам, давно заплывшим от грязи, похоти, словно витавшей в воздухе и туалетных запаха, шел мальчишка. Ему было всего одиннадцать, но в руках он сжимал холодную сталь ножа-бабочки и зеленое горлышко бутылки Джеймесона. Этим обычным вечером, он шел на улице – Бэрем-стрит.

Там в передрягу попали его друзья. Они «загулялись» и попали не в те руки, как раз к банде «Генлимк». Это была одна из многочисленных молодежных группировок Скэри. В неё входило человек восемь подростков от тринадцати и до шестнадцати. Мальчик по имени Геб не питал иллюзий. Он знал что первой пострадает Рози, он только надеялся, что успеют до того момента, как восемь пубертатов, превратят рыжую милашку в месиво. Но все же Ланс не бежал.

Если бы он только посмел перейти на бег, его мигом скрутили бы хищники покрупнее. Он шел один, по чужому кварталу и был в праве лишь ползти, пытаясь не привлекать к себе внимания. Но все же Геб шел. Герои всегда приходят вовремя, но в реальной жизни, а особенно в жизни этого района, ты всегда опаздываешь.

Вот юноша миновал явочный бордель фараонов, открытый в том заведении, где когда-то держал бар Биг Толстоносый. Вот позади осталась улицу Баронов, где когда-то жили криминальный авторитеты, пока не развалился союз банд.

Мальчик шмыгнул за разваленный забор и направился к заброшенному рот дому. На стенах красовалось графити, по траве валялись шприцы. Здесь нельзя было ходить в обуви на сбитой подошве, иначе можно было подхватить такое, от чего член отвалиться и глаза вытекут. Но на ногах мальчика были лишь дырявые кроссовки. У Геба не было иной обуви. И тем не менее, если бы он смотрел тогда себе под ноги, то видел бы как под ногами остается лишь выжженная трава и опаленная земля. Но мальчик смотрел только вперед.

Вот он услышал девичий крик, а потом и гогот парней, переходящий в яростные крики. Девичий крик прервался яростным воплем парней и каким-то чавканьем. Юноша выглянул в оконный проем.

Там, у каких-то ящиков, маленькую Рози пинало четверо прыщавых парней с замасленными взглядами. Один из восьмерки валялся на полу, прижимая руки к паху из которого фонтаном била кровь, заливая спущенные штаны. Ланс присмотрел и увидел, что у Рози все губы и зубы в крови, а рядом валяется какой-то обрубок плоти. Чуть вдалеке, у других ящиков, лежали Кэвин и Гэвз, покрытые черными синяками и кровоподтеками.

Их было семеро, Ланс один. Тогда мальчик еще не знал, но молодой мужчина, идущий сейчас по коридорам Хога, понимал, что уже тогда в его голове закружилось то, что на озере с дементорами превратилось в песню. В блюз, который пока еще не слышал ни один из людей.

Четверо босот продолжали утрамбовывать девочку ногами, при этом что-то цедя сквозь зубы. Ланс зажмурился и присел, скрываясь за бетонной стеной. Было страшно, было очень страшно. Но за друзей было страшнее в десять, нет, в сотни раз.

— Давай, — говорил Геб, сжимая зубы. – Давай же.

Нет, все же было страшно, до дрожащих рук, до рвоты и кружащейся головы. Страшно от того, что могут не прибить, а сделать куда более худшее вещи, нежели какая-то там смерть. Проныра боялся. Он всегда боялся.

— Один.

Дыхание выровнялось. Сердце забилось быстрее, отмеряя какой-то новый, жгучий ритм.

— Два.

И руки расслабились, теперь сжимая оружие крепко, но и легко. Воздух показался чистым, а мысли прояснились.

— Три.

И горячий жар заструился по телу мальчишки. Он вскочил на ноги и ласточкой нырнул в оконный проем. Двое стояло на шухере. Им не повезло. Они заметили новое лицо в местной вакханалии из боли и крови и рванули на встречу, крича что-то неразборчивое.

Они были выше и сильнее мальчика, но тот был словно рассерженный кот, готовый сражаться с десятком собак. Геб чуть нагнулся и с жаром выкинул левую руку. Та стрелой метнулась к брюху первого прыщалыги, на мгновение завязнув в нем. Проныра расслышал глухое чавканье и почувствовал, как по руке заструилась теплая, даже горячая жидкость.

Но тут скула взорвалась от боли. Ланс отлетел назад и сильно приложился спиной о бетонный пол. Он ощутил, как из рассеченной кожи заструились алые змейки, как красные вишенки закапали на холодный пол. Но к нему уже бежало четверо и не было времени отлеживаться. Тот, что успел приложить мальчика, подошел слишком близко.

Ланс буквально взмыл в воздух, с силой погружая пятку в пах бандита. Тот взвыл, а потом буквально взорвался от крика, когда бабочка прошлась прямо по линии глаз, навсегда выключая свет для этих маслянистых глаз.

Осталось четверо. Они встали напротив юноши. У одного в руках доска с забитыми в ней ржавыми длинными гвоздями и закрученными саморезами. У другого наточенный по особому молоток с гвоздодером с другой стороны. Третий и четвертый сжимали арматуры.

— Надо же, сам красавчик из «св. Фредерика» к нам заглянул! — сплюнул долговязый.

Все они были на одно лицо для Геба – прыщавые (при экологии Скэри-сквера и том образе жизни, что вели здесь малолетние, без красных пятен на лице было сложно обойтись) и с замасленными взглядами.

— Небось он подумал, что нам одной рыжей не хватит. Что ж, ты тоже вполне сгодишься.

Мальчик тогда еще не знал, что так растянуло его губы. Но сейчас, молодой мужчина, зажегший сигарету, вполне осознавал, что это был его первый пиратский оскал.

— Погнали, — сплюнул тогда Ланс и бросился в самую гущу.

Он колол – кололи, он бил – его били, он рвал, царпал, вгрызался, разрезал и дотягивался до врага всем, чем мог дотянуться – его убивали. Кровь взлетела в воздух, как ленты цыганки зашедшейся в танце. Боли было столько, что её хватило бы на весь квартал. Бутылка давно выпала из рук паренька, остался только кулак и остро наточенный нож, порхающий то тут то там.

Но вот все закончилось. Правая нога Геба изогнулась в колене под неправильным углом, а в районе щиколотки напоминала собой какую-то кривую загогулину и болела от одного взгляда. Лицо мальчика напоминало переспелый инжир, смоченный в красном вине. Левая рука почему-то обвисла плетью, хотя возможно это из-за белой палки, торчащей из плечевой зоны. Дышать было больно, с каждым новым движением изо рта вырывались пузырьки крови.

Геба тошнило, но вовсе не от адовой боли, а от взгляда на четверку, лежащую на земле. Все они были продырявлены, но дышали. Не могли не дышать. Герберт Ланс не шел по мокрому. Герберт Ланс не мог позволить себе стать отморозком. И все же его рвало от этих маслянистых глаз, даже сейчас покрытых пленкой моряка, добравшегося до борделя после длительного плавания. Гею не мог на них смотреть и не хотел. Четырежды сверкнуло лезвие. Четырежды вскричали бандиты. Четыре пары глаз навсегда погрузились в беспросветную тьму.

— Чего так долго? – сквозь боль прохрипел Гэвз, пытающийся скинуть веревки, стянувшие его запястья и ноги.

— Мы уж заждались, — промычал Кэв.

— Простирнулся… перед… выходом… — попытался пошутить мальчик, но говорить получалось с трудом.

Потом его мир так же начал медленно погружаться во мрак. Но перед потерей сознания, мальчик четко различил фигуру, словно покрытую дымкой. Она стояла у противоположной стены, и мальчик откуда-то знал, что никто больше не видит её. Но все же он четко различил перебитый нос, редкие волосы, длинный посох, тканевое пальто и замызганные джинсы.

Когда мальчик очнулся от побоев смотрительницы, которая не могла простить ему «попадание под машину» (в таком ракурсе, после визита врача, поведали историю друзья), то не мог винить мужчину, за то что тот не бросился на помощь. Никто не должен и не обязан решать чужие проблемы.

Конец интерлюдии



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 15:26 | Сообщение # 74
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Проныра докурил, и забросил бычок в один из рыцарских доспехов, стоявших на этаже. Да, мальчик Геб не мог винить того человека. Но юноша Геб-Проныра, не мог простить волшебника, Аврора, пусть и в отставке – Алостора Хмури! Плевать на все эти пакты о Секретности и соглашения о невмешательстве.

Нахрена нужна эта клятая магия, если с её помощью нельзя спасти одну девочку от полугода кошмаров и рвоты по утрам, потому что ей казалось, что она что-то чувствует во рту. Трех парней от тех же кошмаров, связанных с подругой и сестрой, и целыми неделями боли по всему телу. И если нельзя с её помощью помочь семи дуракам, оставшимся без глаз и одному идиоту, который стал инвалидом. Для чего нужна красная мантия и значок «А» на левом борту, если ты все такой же фараон из Скэри, который хрустит грязными «банкнотами» в кошельке.

Нет, Герберт мог понять человека, но не мог простить волшебника.

— Эй, Геби, чего нос повесил? – толкнула юношу в бок Изабель МакДугалл, за лето ставшая очень милой девушкой.

— Да я пр…

— Он небось расстроен, что не сможет принять участие в Турнире, — хихикнула Лаванда Браун, чьей четвертый размер в четырнадцати летнем возрасте потрясал воображение и что-то даже будоражил.

Герберт улыбнулся и приобнял подруг за талии, шутливо прижимая к себе.

— А по этому поводу я расскажу вам одну историю!

— Интересную? – тут же вклинилась Патил, которая с разбегу запрыгнула Проныре со спины на шею, да так там и повисла.

— Очень, — прохрипел парень. – Задушишь.

Индийская леди рассмеялась и разжала объятья, а Лаванда и Изабель вывернулись из хватки юноши.

— И что за история? – спросила МакДугал.

— Я тут с Дафной поспорил…

— С Гринграсс что ли?

— Именно с ней. В общем, слушайте…

И юноша, пока они шли до аудитории чар, рассказал приятельницам о споре. Они вместе смеялись и потешались, сперва над Гринграсс, а потом над самим Гебом. Леди не верили, что тот обойдет сразу шесть барьеров и уже строили планы о том, как попросят Криви сфоткать проигрыш красавца. Тот тоже был не дурак поглумиться над собой и всячески обрисовывал все горести, которые снизойдут на его головушку, если та не найдет решения проблемы.

Четверо хороших знакомых весело смеялись, подшучивали и подтрунивали друг на другом. А Герберт в шутку лез целоваться, правда леди на этот раз с хихиканьем уварачивались и одаривали парня тычками под ребра. У всех у них уже были свои пассии. Но это только прибавляло остроте легкому флирту, на грани игры.

Вот впереди показался кабинет, а рядом с ним толпа студентов. По обычаю здесь собрались не только те, у кого были занятия, но и те, кто хотел урвать свой кусочек Комеденти. В переносном смысле конечно. Хотя большинство не отказалось бы и от прямого. В общем, кабинет Чар собирал свой обычный аншлаг.

Но тут прозвенел второй колокол и на горизонте появилась профессор. Она одела строгую черную мантию, белую блузку под ней, собрала волосы в тугой пучок, на ноги нацепила туфли лодочки, а юбка уходила далеко ниже колен. И все же даже это не могло сделать её менее притягательной и сексуальной.

— Доброе утро, мисс Комеденти! – хором грохнули студенты.

— Доброе утро, — улыбнулась девушка. – Заходите в класс ребята. А вы – поспешите, а то опоздаете.

— Конечно!

— Как скажете!

— Уже улетели!

— Да мы мигом!

Поток студентов, пол завистливые пригляды остальных, стал медленно втекать в аудиторию. Ланс заходил последним, он приподнял шляпу, приветствуя леди, проигнорировал озлобленный взгляд полу-вейлы и прошел на свое место.

Ланс уселся у окна, подпер подбородок и стал смотреть в окно. Вот вроде только пятое сентября на дворе, а Лес уже потихоньку укутывается в золотистое одеяло, готовясь отойти ко сну. Приходили холода, а с ними юноше становилось дурно. Он не любил холод, и всегда чувствовал себя раздраженным и нервным осень и зимой. Поскорее бы весна…

— Как отдохнули? – спросила леди, складывая папки на кафедру. – Вижду многие вытянулись, загорели и похорошели.

— Да все отлично, мисс!

— А мы были с друзьями на Финале.

— И мы!

— И мы!

— А вы были? – спросил кто-то из алых. Кажется Томас.

— Конечно, — кивнула девушка. — Вот только моя команда, за которую я болела, проиграла.

— Вы болели за болгар? – подключился к диалогу Уизли.

— Да, — кивнула профессор, даря рыжему свою очаровательную улыбку.

Девушки захихикали и начали переглядываться.

— Вы верно поняли, — еще шире заулыбалась леди. – Когда там играет такой ловец, то сложно болеть за Ирландию. Впрочем, давайте-ка перейдем к занятию.

Ланс все так же смотрел в окно, почти засыпая под мерное качание высоких крон деревьев. Так хотелось свернуться где-нибудь там, у ручья, и позволить себе подремать.

— Как вы помните, на лето я задавала вам сделать проект по стихийным чарам, — Ланс не помнил такого, но он под конец года увлекся травкой, так что вряд ли был во вменяемом состоянии. Да, может это и было не правильно, но если ты не делал глупостей, то жил в инкубаторе. – Давайте тогда и начнем. Вы мне отдаете свиток с теорией, а сами демонстрируете практическую часть.

Ланс вздохнул и тайком достал пергамент, он пару мгновений подумал, а потом с помощью Самопишущего пера начал со скоростью профессиональной наборщицы забивать текст.

— Начнем, пожалуй, с вас, мистер Нотт.

Теодор поднялся, принял серьезный вид, расправил плечи и пошел к доске. Он отдал свой свиток, и поставил на стол кусочек глины. Юноша что-то произнес, сделал пару взмахов палочкой и кусочек глины вдруг превратился в вулкан, изрыгнувший из себя не огонь, а облачко земляной пыли. Мда, а американские дети такое из соды, колы и пластилина делают.

— Отличное преобразование без трансмутаций, — кивнула полу-вейла. – Ставлю вам «В» и даю двадцать баллов.

— Но почему «В»?

— Потому что для вас, Нотт, это не тот уровень. Не люблю когда халтурят. Садитесь.

Парень понурился, но все же вернулся на место.

— Мистер Гойл.

— Я не сделал, — честно ответил дуболом.

— Не справились или забыли? Только честно.

— Забыл.

— Минус десять баллов, — вздохнула леди.

— Мистер Крэбб.

— Я не сделал, — повторил фразу друга второй громила.

— Не справились или забыли? Опять же – только честно.

— Не справился.

На мгновение повисла тишина, а потом Коменденти немного потемнела ликом.

— «Т», мистер Крэбб. А что бы вас больше не тянуло лгать – две недели отработок. Насчет них узнаете у своего декана.

Громила поник, и тут же получил пару слов от Малфоя. Видимо тот был не доволен прихлебателем.

— Мистер Малфой.

Глист встал и чванливо прошествовал к столу. Он протянул свиток с теорией, а потом поставил полешко. Он коснулся его палочкой, что-то шепча и выделывая взмахи, и полешко вдруг превратилось в резной фонтан. На нем прорезались почки, цветочки, какие-то миниатюрные кустики, и вот ударила струя чистейшей воды.

— Великолепное волшебство! – воскликнула Комеденти. – Это уровень СОВ не меньше. «П», мистер Малфой и тридцать баллов факультету.

Ланс устало вздохнул. Так скучно. Только идиот не догадается, что над этим проектом работали нанятые маги, а Малфой просто запомнил взмахи и формулы. Профессор тоже не могла этого не знать, но она хотела использовать Дарко, чтобы отомстить Проныре. Геб знал это, но по большому счету, ему было все так же плевать. Зима была так близко…

Глиста, под аплодисменты зеленых, вернулся за стол.

Дальше выходила Пэнси, которая провалилась, но получила какую-то сносную отметки. Была и Милисент, попытавшаяся вызывать грозу в банке, но в итоге её взорвала. Благо Комеденти оказалась быстра на реакцию и вовремя распылила осколки.

— Мисс Гринграсс?

Красотка поднялась, придерживая полы мантии, и процокала каблучками к кафедре. Передав свиток, он прикрыла глаза. Её губы задвигались, рука плавно запорхала в воздухе и вот вскоре по партам пробежался ветер, который на пару секунд превратился в улыбающуюся мордочку. Это было весело. Лансу даже понравилось подобное волшебство, словно фея из сказки начаровала.

— Замечательно. «П» и двадцать баллов.

— Спасибо профессор.

Радостная Дафна вернулась за стол.

— Мисс Блейз.

Встала латинос. Она, вихляя бедрами и смоляными волосами, дошла до кафедры, чуть не лишив чувств половину парней, и лишь после этого дефиле отдала свиток. Девушка взмахнула палочкой, прочитала формулу, и под потолком вспорхнула огненная ласточка. Та покружилась, а потом исчезла. Красиво – не поспоришь.

— Превосходно. «П» и двадцать баллов.

— Obrigado, — улыбнулась горячая слизеринка.

— Você merece, — ответила ей преподовательница. – Теперь перейдем к Гриффондору.

Ланс даже не сомневался что его оставят на последок.

— Мистер Лонгботтом.

— Я…я… не справился.

— Верю. «У» мистер Лонгботтом, за попытку. Жду вас и в этом семместре на моих семинарах. Кстати вы ходили на танцы?

— Меня бабушка записала, — овтетил краснеющий Нев под смешки аудитории.

— Что ж, проверим пошло ли это вам на пользу. Мистер Уизли?

— Я не сделал.

— Забыли?

— Да.

— За честность не стану отправлять на отработки, но сниму двадцать пять баллов.

Рыжий что-то пробурчал и сел на место. Грейнджер, казалось, была готова прожечь парня взглядом.

— Мистер Симус?

Один из маргиналов школы вскочил на ноги и широко улыбнулся.

— У нас с Дином один проект на двоих.

— А оценку мне тоже так делить? Ладно, шучу, выходите.

Два закадычных друга, делающих вместе буквально все, разве что не с одной девушкой встречались, добежали до доски. Они протянули помятый, забрызганный чем-то свиток и обнажили палочки. Они взмахнули, прошептали, и вот уже перед доской сражаются два водяных рыцаря, который, в прочем, через секунду взорвались и залили все водой. Кто мог, накидывал на себя высушивающие чары, кто не мог – пользовался помощью Комеденти.

— За изюминку в чарах ставлю вам «П», за недоделку баллов не даю.

— А нам и так нормально! – хором ответили маргиналы и вернулись на места.

— Мистер Поттер.

Очкарик стушевался и вперил взгляд в стол.

— Я не сделал.

Слизеринцы гадко захихикали, но были проигнорированы полу-вейлой.

— Почему? – спросила она.

— У меня не было возможности…

Опять повисла тишина. Ланс лишь скривился. Он почти месяц у Уизли провел, мог набросать теорию, а за пять дней в Хоге отработать практику, как сделали все остальные. Но нет, ему надо было себя жалеть, что родственники отобрали учебные принадлежности. Проныра не любил тех, кто ищет себе оправданий.

— Что ж, оценку не поставлю и баллов не сниму, но с вас неделя отработок. Узнаете о них у своего декана.

— Но профессор! – вскинулась заучка. – У Гарри действительно не было возможности!

— Всякое в жизни бывает, — кивнула профессор. – Но я не люблю мужчин, которые ищут себе оправдания.

Ланс чуть не подавился воздухом. Ну надо же, бывают же и в голове американки правильные мысли.

— Впрочем, — продолжила Комеденти. – Ваш проект, мисс Грейнджер.

Та встала, надменно вскинув гриву, мол – я сделала, но вы дерьмо. Зубрилока протянула аж три свитка, а потом начала творить что-то несуразное. Столько взмахов и формул юноша еще не видел. В итоге стул, стоявший перед Гермионой, так же как и Малфоя пророс деревцом. Вот только в этот раз листья вдруг обернулись пламенными лепестками, которые взлетев в воздух, закружились, опав водяными каплями, которые мигом собрал поднявшийся ветер, обращая их в маленькие ледяные скульптуры. Все это заняло лишь пару секунд, а Гермиона была уже бледнее мела.

— Поразительно… Я бы не поверила, что вы сделали это сами, не будь ваши родители дантистами. «П», дорогая, и пятьдесят баллов факультету. Вы потрясающая ведьма.

Леди, даже не поблагодарив профессора, горделиво хмыкнула и вернулась за стол где показательно уткнулась в учебник. Слизеринцы были недовольны такими баллами, но Комеденти было все равно. Сам Ланс потрясся волшебством, но ему было не по душе такое поведение. Всегда нужно помнить о чести и манерах. Хотя, какое право имеет Проныра говорить о манерах…

Дальше поочередно вышли Изабель, Патил и Браун, но их волшебство и рядом не лежало с тем, что показала Дэнжер. Так что Ланс даже и не запомнил, чего они там наколдовали. Но вроде баллов не очень много получили да и оценки были не из лучших.

— Мистер Ланс, — показательно спокойно произнесла профессор. Но юноша знал, что та внутри разве что не молнии мечет.

Юноша вежливо поднялся с места, протянул свиток, который только-только закончил и достал из кармана зажигалку.

— Надеюсь это не будет повторением прошлогоднего? Иначе я отправлю вас к директору.

Парень только пожал плечами. Он открыл зажигалку особым финтом, а потом коснулся кончиком палочки огня. Ланс, убрав свою алую боевую подругу за пояс, вновь взмахнул зажигалкой. Во второй раз пламя взвилось под потолок, но в этот раз опустилось на пол. Впрочем, оно не опаляло, не оставляло ожогов и подпалин на камне и нисколько не сушило лицо. Словно и не было того пламени вовсе.

Вдруг столб пламени обернулся … девушкой. Она была невысокого роста, примерно по грудь Проныре, может чуть выше. На ней было платье с широкими юбками и свободны верхом. Ланс запрыгнул на профессорский стол и стал пальцами отбивать по его крышке знакомый ритм. Это был бразильский танец – самба.

И девушка мигом погрузилась в него. Юноша уже не замечал аудитории профессора, ему было плевать на них, на них всех. Его занимала лишь она. Парню почему-то казалось, что он уже её где-то видел.

Видел эту, не сказать что красивую леди, скорее милую и симпатичную, но невероятно женственную. Поставь такую в ряд с первыми красотками, и взгляд все равно будет сам искать эту бронзовую кожу, черные, жгучие волосы, и ярко-карие глаза. Этот точеный носик, тонкие брови в разлет, высокие, резные скулы и чувственные губы. Взгляд будет скользить по скульптурной фигурке, лаская аккуратные груди, плавные линии бедер и длинные ноги. Нет, она не была красавицей, но в ней было что-то такое, будто магнит тянущий и манящий, заставляющий забываться в грезах.

И пусть она была лишь племенем, размытым и нечетким, лишенным цветов, кроме красного и оранжевого, и четких форм, но юноше казалось, что он её видел. Может она ему снилась? О да, наверно это был один из тех снов, в которых Ланс мог надеятся на то, что в его жизни будет кусочек сказки, в которой красавица влюбилась в чудовище.

И тут девушка с хлопком исчезла, а Ланс увидел Комеденти, стаявшую с палочкой наголо. Жаль, а ведь она была так невероятна, эта огненная танцовщица.

— Вы зашли слишком далеко Ланс, — усмехнулась Комеденти. – Устроить стриптиз на моем уроке…

— Это была самба, — пожал плечами юноша, и тут же начал растегивать ремень. – Впрочем, если вы хотите стриптиз…

— Прекратите паясничать. Вы украли идею у мисс Забини, так что ставлю вам «П», но снимаю сорок баллов за… воровство.

— Обычно за воровство меня пытались посадить, — протянул юноша. – Но снятие баллов бесспорно лучше.

Больше не сказав ни слова юноша подманил сумку чарами и вышел вон. Зима была так близко…

Пару сигарет спустя


Юноша стоял у кабинета ЗоТИ, куда уже заходили другие студенты. Первый урок с Хмури, а юноша все думал, что сказал бы Флитвик, если бы юноша вот прям сейчас засветил Пламенным Зверем в лицо этому фараону? Наверно проф бы одобрил, но потом сказал бы что не обессудь, что из школы выгнали. Ланс не был намерен покидать Хог, пока не получит хотя бы диплом о среднем образовании – то бишь после СОВ. Так что пришлось сцепить зубы и сделать шаг вперед,

Этот класс нисколько не изменился за прошедшее лето, так что не стоит заострять на нем внимания. Проныра уселся на галерку и показатель положил палочку на стол. Это был безусловный жест аггресии, но Хмури почему-то не обратил на это внимания. Странно…

— ЗоТИ! – с ходу рявкнул старик, заставляя всех вздрогнуть. Искусственный глаз в глазнице закружился с еще более безумной скоростью. – Самая важная наука! Вам могут говорить другое, но это все брехня! Ты, да ты с гривой, какое самое главное оружие мага?

— Палочка, — тут же откликнулась Дэнжер.

— Ты только что сдохла девочка, — процедил Хмури. – Главное оружие мага это… Бдительность! Только постоянная бдительность! Глаза, мать вашу, вот что самое важное оружие у мага! Забудьте все, чему вас учили, потому что когда вы столкнетесь с каким-нибудь мерзавцем, вы будете помнить только долбанный обезоруживатель!

В классе все молчали, вжавшись в мелкие точки. Ланс же принюхивался к тонкому намеку на оборотку. За пять дней такое послевкусие уже должно было выветриться…

— А вот противник ваш будет помнить и другие проклятья! С разрешения Министерства и Дамблдора,в ракурсе страховки перед Туриниром Лучших, я преподам вам основы защиты от Непростительных…

— Но сэр! Их проходят только на седьмом курсе! – как можно было понять – встряла Дэнжер.

— Мертвые не разговаривают, девочка, а ты сегодня уже сдохла. Итак, кто мне скажет первое? Ну-Ну-ну? Может вы, мистер… -тут Хмури открыл Список и стал бегать по нему глазами. – Мистер Либ…. Ланс? – в голосе профессора отразилась удивление.

— Да, это я, — встал Проныра.

В глазах Хмури все еще плескалось узнавание, но это было какое-то другое узнавание…

— У вас фамилия «Ланс»?

— А должна быть другая?

— Нет-нет, — тут же покачал головой Хмури. – Все верно. Итак! Мистер Ланс! Какое Непростительное заклинание вы знаете?

— Проклятье импотенции, сэр, такое точно нельзя простить!

Несмотря на то что шутка вроде была не самой ужасной, в классе никто не засмеялся. Народ просто не мог поверить, что Ланс осмелился шутить с Грозным Глазом.

— Шуточки, мистер Ланс… Сесть! – Проныра сел, все еще принюхиваясь и мысленно штурмуя эту задачку. – Ты, рыжий, встать!

Уизли поднялся, дрожа при этом как девственница, снявшая платье перед гусаром на сеновале.

— Имп-пе-р-рио, — с заиканием произнес юноша.

— Верно! Сесть! Пять баллов! Твой папшка в свое время знавал проблем с этим проклятьем. Первое непростительное – Империо, полное подчинение.

Грюм достал из банки одного из трех тараканов, потом при помощи увеличительных чар раздул его до неслабых размеров, а потом четко произнес:

— Imperio!

Ни вспышки, ни света, даже легкого ощущения магии не было, только ужасная вонь на миг скрутившая Ланса. Тот мигом узнал запах Черной Магии. Жук вдруг стал дергать усиками, словно дирижер руками, а потом и вовсе принялся отбивать чечетку.

В классе засмеялись. Все. Даже грифы. Ланс ужаснулся и отодвинулся. Ему стало страшно. Юноша, против воли протянулся к шляпе, которая надежно защищала его разум.

— Вам смешно?! – рявкнул Хмури и народ воткнул. – Откуси себе ногу!

Таракан послушно как-то изогнулся, хрустя хитином и действительно отгрыз себе одну из лап.

— Полное подчинение, вот что это! Мой личный раб! А наложи я это заклятье на вашего отца. Вам будет приятно видеть, как безвольная кукла насилует вашу сестру, режет вашу мать, а потом вскрывает себе брюхо?! А ведь это и означает одно слово «Империо». И знаете что вас от него сбережет?... Постоянная бдительность!!!

Кто-то сглотнул, кто-то позеленел, Ланс вцепился в шляпу.

— Второе проклятье, кто мне назовет второе проклятье?!

Робко руку протянул Лонгботтом.

— Ты, — спокойно произнес Хмури. – Лонгботтом, да? Сын Алисы и Фрэнка?

— Д-да, с-сэр. Проклятье К-к-руц-цатуса с-сэр.

— Все верно, — тихо произнес бывший Аврор и достал второго таракана.

Того постигла та же участь увлечения, а затем очередной приступ вони и слово:

— Crucio!

Таракан упал на спинку и начал судорожно то поджимать, то распрямлять лапки, бешено круча усиками.

— Боль, самая дикая боль, какую вы только можете себе представить, вот что будет ждать вас если вы не будете… Постоянно бдительны!!!

Грюм отменил заклинание и убрал дрожащего таракана в банку. Лонгботтом был бледен, как и многие другие.

— Ты, мертвая девочка, назови мне последнее проклятье.

Грейнджер замотала головой, сглатывая слезы.

— Назови!

Девушка молчала.

— Что ж, — Хмури взял третьего таракашку и вновь увеличил его.

Он положил его на парту Поттера и Грейнджер, а потом наставил палочку.

— Avada Kedavra!

Ланс узнал этот запах, а потом и холод, когда с чарами в кабинет на миг заглянула смерть.

— Никакой прямой защиты. Самое страшное. Самое непреклонное. История знает лишь одного человека, который выжил после него… Постоянная бдительность!!! Вот ваша защита от всех этих проклятий!

С этими словами Хмури вдруг достал из кармана своей пальто флягу и отвинтил крышку. Тут же Ланса скрутило, тот мигом узнал амбре от Оборотного зелья. Хмури, кривясь, сделал пару глотков, а потом убрал фляге. Герберт вновь ощутил лишь далекое послевкусие, но теперь он знал… Знал, что он должен расплачиваться на с этим бывшим фараоном Алостором Хмури. Хотя бы просто потому, что этот человек не был Грозным Глазом. Урок продолжился, а Геб унесся куда-то глубоко в свои мысли.


Один учебный день спустя

Проныра стоял в своей берлоге. Он расстегнул сумку и вытащил оттуда маленькую деревяшку. Взмах палочки и вот деревяшка вдруг обернулась большущей доской. Парень повесил её на крюк в стене и внимательно вгляделся. Здесь были какие-то вырезки газет, даты, фотографии, имена, записки, цифры и знаки, символы и снова вырезки. В каждый была воткнута булавка, от которой шла нитка того или иного цвета.

Проныра примерился и приложил новый листок. «Алостор Хмури(?) Как? Когда?» вот что значилось на ней. Юноша закрепил этот листок на свободном месте, а потом. Воткнув булавку, пустил новую нитку к переплетению остальных.

Тем не менее, все эти нити всех цветов радуги сходились в самом верху схемы. Там, в вышине, красовалась лишь одна фотография. Изображение безумной женщины со всклоченными волосами и гнилыми зубами, вот где сходились все нити.

Герберт уселся на пол и стал внимательно вглядываться в доску.

— Я уже ближе к тебе, — произнес юноша.

На замок опускалась ночь, но парень и не думал спать. Герберт Ланс всегда умел отдавать долги, но так же умел их и забирать. Афера столетия была куда как шире, чем вы могли подумать сначала…



Глава опубликована: 26.09.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 15:29 | Сообщение # 75
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 37

31 сентября 1994г Англия Хогвартс

Герберт стоял в берлоге напротив зеркала. Красивый юноша прикрыл глаза и чуть покачивался на пятках. Секундная стрелка медленно ползла по циферблату, нехотя оставляя позади деления и числа. Мгновение, удар сердца, и вот ударил неслышимый колокол в ушах слизеринца. Настало тридцать первое, день открытия регистрации.

Ланс словно почувствовал, как в холле возникает из воздуха Кубок Огня, вокруг которого разворачиваются отложенные защитные чары. Нет, ну правда, не думали ли же вы, что после трехгодичной подготовки, защиту будут накладывать непосредственно в замке? Нет, скорее всего это сделали уже давным давно. А сейчас кубок просто явил себя уже при полном параде и с полным пулом барьеров. Но не беда.

Проныра все продолжал раскачиваться. В голове проносились какие-то образы. Лес, бег, ветер, хвост… Юноша все глубже погружался в себя, медленно окутывая сознание тонким саваном волшебства. Его мир дрожал, как сердце влюбленного пацана. То он был готов охватить все сущее и осознать все тайны мироздания, то в мыслях юноши не могло уместиться и самое серое и обыденное воспоминание. Назад, вперед, назад, вперед. С пятки на носок и обратно. Удар сердца, еще, и все изменилось.

Проныра открыл глаза. Все вокруг вдруг стало таким большим, но в то же время легко достижимым. Словно кто-то хитрый увеличил реальность, но сделал её простой и понятной. Хочешь забраться на занавески – напряги лапы, расслабляя подушечки, и сделай прыжок. И что, что от тебя до них почти два метра. Ты справишься, ведь это даже проще чем дышать.

На улице уже давно ночь, а в зале не горит даже простецкой лучины? Тебе плевать. Ты видишь все так же четко, как если бы освещал каждую пядь военным прожектором. А запахи, они больше не спутываются в хитрую паутину. Они словно говорят с тобой. Нашептывают. Вот пролитое кофе, когда Проныра пытался одновременно заниматься и поедать свой ленч.

Герберт повернулся к зеркалу и потянулся. Там, по ту сторону обычного, совсем не волшебного зеркала, потягивался кот. Он был совсем не породистый, даже довровый, какого можно найти в любом районе, в любой подворотне. Не самых больших размеров и обычной шерсткой. Наверно она должна была лосниться, но видно весь лоск вышел.

Кот был черным, как сердце проклятого мертвеца, но на шее виднелся белоснежный воротничок, да и подушечки на лапках были белее девственного снега. Проныра немного напрягся и приподнял свой хвост. Такой простой и обычный, без кисточки или иного украшения. Да, Геб превратился в дворого кошака, которого, встретив, либо подманишь, обидев пустой рукой, или пришикнешь, дабы прогнать подальше.

И тем не менее, парень еще долго катался по полу, гоняя заранее заготовленный клубок ниток. Этот клубок, ранее не вызывавший в Лансе ничего, кроме скуки, теперь казался живой мышкой. А может даже и птичкой, или невероятной игрушкой, давней подругой, дорогим другом и словно ангелом. Так забавно было его гонять одной лапой, а когда тот приближался к морде, то фыркать и отскакивать, словно от огрызнувшегося врага.

Наигравшись, Проныра поднялся на ноги. Вернее – на четыре лапы. Черный кот, с хитрыми голубыми глазами, легко взлетел на высокий стул, потом пробежался по столу и взял в зубы записку всего с четырьмя словами. «Герберт Артур Ланс, Хогвартс» — значилось там. Кот, держа в пасти белую бумажку, аккуратно прошмыгнул за дверь, задней лапой прикрыв ту поплотнее.

Ночной замок предстал перед пушистым в своем новом, но все еще знакомом великолепии. Разве что теперь так манило взобраться на тот гобелен, или погреметь доспехами, которые вот-вот и пнут тебя своей металлической ногой.

Черный кот, игриво покачивая хвостом, вальяжно прогуливался по замку. Он даже чуточку покачивал своей филейной частью, намурлыкивая всем известную песню «Acuna-Mata-Ta-Ta». По сути дворовому коту не хватало только красной гривы, чтобы его можно было смело принять за принца прайда.

Записка в пасти кота уже немного заслюнявилась, но того это мало волновало. Кубок он же не чиновник-бюрократ, к сохранности документа не придерется. Тут пушистый вдруг замер, чуть пригнулся, встопорщил хвост и приготовился шипеть. Из-за угла, величаво и даже несколько грозно, вышла кошка.

Она была уже стара, чуть подслеповата, но судя по дрожащим ноздрям, обладала потрясающим нюхом. Черный кот расслабился и наклонил мордочку чуть набок, будто что-то спрашивая.

— Мяяяуу (Ходют тут всякие), — промяукала миссис Норрис и удалилась по своим, несомненно важным делам.

— Мяуу (Да я ничего такого), — вроде как ответил черныш.

Но старая кошка, пребывающая в несомненном авторитете у всех местных хвостатых, уже давно удалилась. Так что кот, немного подождал, отправился дальше.

С некоторой опаской он подошел к старым, все еще стервозным лестницам. Те, лишь завидев животное, тут же натужно заскрипели и даже задрожали, всем своим видом являя нетерпение. Черныш знал, что это за нетерпением. Наверняка опять будут пытаться прибить или покалечить. Но сегодня пушистый был, так сказать, во все оружие.

Кот сделал пару шажков назад, а потом вдруг разбежался и прыгнул ласточкой. Он растопырил лапы, словно белка летяга, сделал пару сальто в воздухе, а потом мягко приземлился на все четыре лапы. Пушистый фыркнул, покосился на лестницы, а потом как-то хитро сморщившись подошел к первой деревянной ступени.

Кот нагло приподнял заднюю лапу, а потом… В общем, поступил не самым лучшим образом, оставив за собой скулящую деревяшку, покрытую желтой лужицей. И вновь, намурлыкивая себе под нос веселую мелодию, вальяжный котяра пошел дальше.

Он весело прошлепал своими белыми, мягкими лапками по полу, который не доставал своим холодом сквозь густой, чистый мех. Игриво поморщился, играясь своим отражением в пузатой, начищенной урне. Потом прошлепал к закрытым дверям.

Кот огляделся, принюхался, а потом, качаясь, словно налакался валерьянки, поднялся на задние лапы. Да, это было тяжело, но пушистый, балансирую с помощью хвоста, все же устоял. Затем, вытянувшись, черныш оттопырил один коготь, и поморщившись, засунул его в замочную скважину. Это было даже проще, чем при помощь отмычек.

Щелкнул замок и зверек оказался в открытом помещении. Там, в центре, на не самым высоком постаменте стоял Кубок Огня. Фактически это была простецкая жестяная чаша, на которой плясали призрачные языки пламени. Ничего особенного и без всяких изысков. Даже кубком и не назвать.

Но вот перед постаментом, развернулось аж шесть линий. Они были ярки и каждая имела свой цвет, собрав здесь почти всю радугу. Кот, опустившись на все четыре конечности, подошел поближе и принюхался. Черной магией не пахло. Оно и правильно – не станут же директора подвергать риску своих студентов. Но наверняка накрутили туда чего-нибудь безобидного, но бьющего по самолюбию.

Кот вновь поморщился, вероятно эта мордочка должна была явить улыбку. Можно сделать защиту от магла, а можно и от волшебника, можно от животного, а можно и от анимага. Можно даже скрестить эта защиты, намудрив Мерлин не разберет чего. Но как можно сделать защиту против того, не знаю чего.

Черныш аккуратно коснулся лапкой первой линии и… ничего не произошло. Совсем. Правоже, как можно сделать защиту от волшебнико-полуФейри-анимага. Шанс что-то предусмотрит такую комбинацию был настолько мал, что кот даже не задумывался над тем, как можно было бы обмануть защиту. Хотя бы просто потому, что в этом мире не существовало защиту, против данного существа. Её просто не предусмотрели.

Кот, победно «взмякнув» вскочил на задние лапы и, балансируя хвостом, стал… танцевать. Да-да, черный, с белым воротничком и лапками, дворовый котяра, вальсировал, шутливо оставляя за собой волшебные барьеры.

— Раз-два-три, — неслышно звучал ритм вальса и вот одна черта за ... хвостом.

— Раз-два-три, — продолжал звучать тот и еще одна черты была преодолена.

Так, кот, прикрыв глаза, держа в зубах заслюнявленную записку, добрался до постамента. Там он прижался всем тельцем к полу, хищно оскалился, и взмыл в прыжке. Он юлой прокрутился над чашей, отпуская записку пребывая в зените своего полета. Та рухнула в древний артефакт, превратившись в маленький пламенный язычок. Кубок Огня принял заявку. Выберет ли он теперь наглого пушистого? Никто не знает.

Зверек, приземлившись по ту сторону барьеров, вальяжно обошел все это великолепие и вернулся к дверям. Чаша немного качалась, кот задел её хвостом – слава богу не упала. Черныш, немного почесавшись и, потеревшись о ножку скамейки, поспешил покинуть помещение.

Выходя, он запер его при помощи все того же когтя, а потом отправился к этажу, с которого можно было незаметно попасть в подземелья. Вы, наверно, спросите зачем анимаг так спорил не зная выберет ли его кубок. Что ж, скучные вы люди. Какой смысл в победе и его праздновании, если ты даже не рисковал. О, нет-нет-нет, этот почти человек в шкуре кота, никогда бы не опустился до такого. Кот, бредущий по замку, уважал риск. Он и в этот раз поставил на даже не козырную карту все, что мог поставить – свое слово. А надо ли больше? Пожалуй, каждый имеет свои ответы на подобные вопросы и порой, ответ одного, мало интересует другого.

Зверек шлепал своими лапками по полу, все еще мурлыча и порой даже урча. Настроение было прекрасное, а мир таким чудесным. Вот бы еще мышку где-то словить и было бы совсем чудесно. Внезапно четвероногий почуял приятный запах жасмина и легкий оттенок фиалок. Вскоре из-за гобелена, закрывающего потайную лестницу, повеяло теплом. Буквально на инстинктах, животное подошло поближе, а потом увидело двуногих. Эти двуногие были, судя по всему женского пола. Собственно, в этом было трудно ошибиться. Но, святые производители Кити-Кэта, от них так веяло теплом.

Кот, уже даже не сопротивляясь, подошел к той двуногой от которой пахло жасмином. Он, зажмурившись, замурчал и стал тереться о такие теплые и нежные ноги. Так тепло…

— Смотри Элис, какая лапочка, — произнесла леди с высокой, упругой грудью и русоватыми волосами.

Она подняла трущегося о её ноги кота и потерлась носом о мордочку животного. Тот заурчал и лизнул девушку в нос. Леди захихикала.

— Такой хорошенький, — протянула вторая, не менее приятная леди. Протянув руку, та погладила зверька, отчего тот заурчал еще сильнее.

— Откуда ты здесь такой, а? – улыбнулась та, от которой пахло жасмином. Та, у которой было так приятно лежать на мягкой груди.

— Мяяяуууу (Я мимо проходил, но вы гладьте дальше).

— Ой, он мяукает!— засмеялась Фиалковая.

— Ну конечно Ани, он мяукает. Он же кот, — фыркнула вторая, вновь зарываясь лицом в мягкий мех.

— А вот миссис Норрис не мяукает, и остальные коты студентов тоже.

— Потому что они волшебные, а этот нет, — а девушка оказалась умной. Кот напряг свою память и вспомнил что та училась на седьмом курсе воронов – не удивительно. – Не волшебный кот, как же ты сюда попал?

— Мяур-мяууу (На поезде приехал и почему не гладим?)

— Словно отвечает! – засмеялась Жасминовая.

— Слушай, а он не блохастый?

— Мявк! (Я себя регулярно вылизываю!) Мяуууу (То есть — умываюсь)

— Мне кажется, ты его обидела, — продолжала смеяться Жасминовая, глядя на шипящего кота, который, не выпустив когти, бил лапкой по руке подруги.

— Ну прости меня, — мило сощурилась Фиалковая, ловко дотянувшись своими нежными пальчками до шерстки животного.

— Урррр (Ладно, живи)

Кот, прикрыв глаза, вальяжно распластался в объятьях леди и стал тереться мордой.

— Ой… — вдруг вскрикнула Жасминовая.

— Мяяяявк! (Руки, руки убери, это тебе не погремушка!)

— Слушай, он не кастрированный, — удивилась леди, придерждивая кота, который теперь как-то странно поглядывал на эту маглорожденную.

— Так может к врачу отнесем, когда в Хогсмид пойдем?

— Мяяяяууу! (Предательницы! А ну отпустите!)

Пушистый попробовал вывернуться из объятий, но его крепко держали. Царапаться как-то не хотелось. Не в правила котов-джентльменов, царапать самок, пусть и двуногих. А, видят создатели сухого корма, этот дворовый черныш был самым котовым-джентльменом из всех котовых-джентльменов.

— А зачем идти… я вот заклинание одно знаю.

— Мрявк! (Живодеры! Демоны! Я буду кусаться!)

Кот стал совсем активно вырываться, как-то комично мявкая и стуча лапками по рукам Жасминовой. Девушки сперва рассмеялись, а потом стали гладить зверька и тискать того до синих звездочек в глазах.

— Мы пошутили! Пошутили! – хихикали они, щурясь от умиления.

— Мууррр (А я обиделся!) – надулся кот.

Пушистый, нахмурившись, от вернул мордочку и даже попытался цапнуть клыками за пальчики Фиалковой. Правда это бало понарошку, потому что захоти зверь и леди бы не успела одернуть руку.

— Ну не дуйся… — протянула обладательница жасминового запаха и почесала шею коту.

— Мьяяууу (Ну… я подумаю…)

— Слушай, а давай его с нами возьмем? – зашептала Фиалковая.

— Точно, не дело его на холоде оставлять.

— Мурр (И куда меня берут?)

— Тебе понравиться пушистик, пойдем.

И они пошли. Вернее, шли леди, а кот, покачивая хвостом, покоился в нежных и таких теплых объятьях. Две леди миновали несколько тайных, мало кому известных коридоров, прошлись по лестницам, скрытым от глаз «обычных смертных», и наконец оказались посреди третьего этажа. Впрочем, коты все это мало волновало. Он, зажмурившись, урчал, когда его мерно поглаживали и почесывали. Порой пушистый пытался шлепнуть кого-нибудь лапкой, но это скорее от вдруг взыгравшей игривости, нежели из-за каких-то иных причин.

Девушки остановились перед картиной, на которой была изображена строгая старушка. Тут коту стоило бы заметить, что картина была «неживой», то есть обычной, магловской.

— Какой у нас сегодня пароль? – спросила Жасминовая.

Пушистый навострил уши. Он уже даже догадался в чем дело и теперь всеми своими кошачьими силами, пытался не спалиться перед двуногими.

— Крякающий селезень, — со вздохом произнесла Фиалковая.

Картина со скрипом отъехала. Кот, по вздоху, понял что пароли не только у слизней бывают бредовыми. Впрочем, перед котом открылась весьма заманчивое зрелище – шкафчики. Такие вы можете встретить в любом аквапарке или в тренажерном зале. Алюминиевые, с нехитрыми замочками, они напомнили Лансу о простой жизни.

Между рядами шкафчиков стояли столь же обычные скамейки, которые, опять же, вы встретите в любом подобном месте. Девушки прошли сквозь проем, а та, что несла черныша, надавила на какой-то камень и портрет закрылся.

— Посиди тут пушистик, — сказала Жасминовая, положив кота на скамейку.

Кот поджал лапки, удобно устроился и во все глаза уставился на открывшееся ему зрелище. Леди, о чем-то беззаботно щебеча и веселясь, стали раздеваться. Они неторопливо стягивали блузки, оголяя нежную, атласную кожу. Спокойно снимали юбки, заставляя кота водить глазами по стройным, манящим ножкам. Стягивали чулки, да так медленно и непристойно, что шерсть зверька встопорщилась, а хвост нервно задергался.

Когда же пришел черед нижнего белья, то четвероногий был немного разочарован, что леди тут же завернулись в белые, махровые полотенца. Он успел лишь мельком насладиться зрелищем открытых, высоких, упругих грудей Жасминовой. А когда взгляд скользнул на Фиалковую, то та уже облачилась в свою «тогу».

— Пойдем.

С этими словами Жасминовая подняла урчащего кота на руки и понесла к маленькому коридорчику. Тот вскоре вывел троицу в… сперва юноша подумал, что он вновь опробовал выращенные собой же галлюциногенные грибы, но потом просто размяк и куда-то вылетел.

Среди маленьких бассейнов, больше похожих на ограниченные ванны, среди душевых, низких столиков с запотевшими зеркалами. Среди белого мрамора и пара, стояло, лежало, сидело и плескалось около тридцати, если не больше, леди. И все бы ничего, но вокруг была пена, смех и какие-то сплетни, а помимо этого, каждая леди была абсолютно нагой.

О да, это была одна из пенных вечеринок, о которых среди мужской половины замка ходили легенды. Каждый студент, носящий брюки, а не юбку, мечтал попасть на этот праздник души и тела. Но пока еще не удавалось никому, хотя бы просто потому, что прекрасные леди свято хранили тайну месторасположения их общей душевой. Но теперь, теперь один из «мечтателей» знал, где находится лестница к небесам. Дьявол, он мог бы разбогатеть на этой информации, но…

— Смотрите кого я принесла! – крикнула Жасминовая, которая скинула с себя полотенце.

Девушка так подняла кота, что тот подумал будто они стоят на скале прайда и зверька демонстиррует всем жителям саванны.

— Ой какая милашка! – кричали одни

— Где нашли этого ангела? – вторили другие.

— Скорее чертенка, — смеялись третьи.

И тут зверька стали тискать мокрые, пенные леди, буквально пуская его по кругу нежных рук, прижимая к молодым грудям. Кот все мурлыкал и урчал, светясь, словно рождественская гирлянда. Здесь было столько запахов и тепла, что зверек просто потерялся среди калейдоскопа маленького, человеко-кошачьего счастья.

Наконец одна из леди положила кота себе на ножки и уселась на бадью, принявшись почесывать урчащее, хвостатое создание.

— Уррррррр (Я в раю и не хочу отсюда уходить)

— Да не выберет Кубок твоего Закери, — рассмеялась одна из леди, намыливающая свои длинные, черные волосы.

Кот вроде, как и помнил её, а вроде как и нет. Можно было напрягся и уточнить в недрах памяти, но напрягаться не хотелось.

— А вдруг выберет, — стояла на своем вторая леди.

Каким-то звериным чутьем, кот понял, что эта леди уже «свежа» и её «цветок» давно отдан другому. Пушистый даже скорчил какую-то мордашку. Он не знал, что звери могут определять такие.

— Только то, что он хорош в постели, еще не делает Зака Чемпионом.

— Еще как делает! — хором захихикали три девицы, играющиеся с пеной.

— Дурочки, — рассмеялись некоторые леди.

Этот легкий, девичий смех, эхом пляшущий на запотевшем мраморе, заставлял кота все уверенней тормошить хвостом и утробно урчать.

— А кто по вашему станет нашим Чемпионом? – задала вопрос Жасминовая, которая в данный момент, зачем-то закрутив полотенцем волосы, лежала в бассейне, водя мылом по прекрасным ручкам.

— Эриксон!

— Диггори!

— Майлз!

— Веверн!

— Турпин!

После того как почти каждая леди назвала имя того, кому отдавала свои личные предпочтения, душевая вновь грохнула веселым смехом. Кот продолжал урчать, нежась от поглаживаний и наслаждаясь зрелищем.

— Ну, если быть объективной, — протянула леди с вороньего факультета. – То будь Поттер совершеннолетним, выбрали бы его.

— А так, думаешь, не выберут? – спросила одна леди, изогнувшаяся словно кошка и что-то там делающая со своими ногами.

Кот старался не смотреть в сторону этой чертовки, так как сомневался, что удержится в своей четвероногой форме.

— Поттер слишком скучный, чтобы попробовать обмануть директоров, — пожала плечами леди.

— Ой, вот вечно ты на Зеленоглазика рычишь, — отмахнулась одна из прелестных девушек, видом которых, наслаждался пушистый.

— То, что у Поттера прекрасные глаза и огромное состояние, еще не делает его идеалом.

— Наивная, — фыркнула одна из дам, которая, что удивительно, принадлежала факультету змей.

— Так что, — продолжала «ворона», впрочем, это была прекраснейшая из этих птиц. – Скорее всего выберут Диггори.

— Да.

— Наверно ты права.

— Он лучший.

Все соглашались с данной кандидатурой. Как не погляди, а Седрик действительно был лучшим в своей весовой категории. Отличник, спортсмен, красавец, добряк и из хорошей семьи. Так что среди совершеннолетних в замке у него было особых конкурентов на пост Чемпиона Хогвартса.

— А мне кажется, выберут Герберта, — улыбнулась та девушка, что держала кота на коленках.

— Мууууррр (Ты мой ангел) – замурлыкал хвостатый и стал активнее тереться о плоский, но мягкий животик леди.

— Он несовершеннолетний, — сказала одна из девушек.

И тут же все, разве что не хором, как-то томно и грустно вздохнули.

— Если подумать, — протянулся прекрасная «ворона». – То его это вряд ли остановит.

— Думаешь он лучше Седрика? – хмыкнула какая-то китаянка.

Кот её тоже вроде как знал, но, опять же, надо было копаться в той – другой своей памяти. Той, которая принадлежала двуногому, а для этого надо было слишком сильно напрягаться.

— Ой, отстань ты со своим Седриком, — отмахнулась Жасминовая. – Герберт, он такой… такой… такой…

— Пират, — подсказала другая леди, чьи груди были столь идеальными, что кот, опять же, опасался на них смотреть.

— Именно, — улыбнулась та, что привела четверного в эти райские пущи. – Так и хочется, чтобы он явился ночью и взял тебя на абордаж.

Девушки помолчали, каждая задумавшись о чем-то своем.

— Мяяяу (А я такой – я могу)

— Жаль, что ему только пятнадцать, — грустно вздохнула теперь уже выпрямившаяся чертовка.

— Да даже будь он нам ровесником – все равно бы никому ничего не светило.

— Это еще почему?

— Да, почему?

Ворона оглядела остальных леди и даже закатила глаза.

— Вы слышали, чтобы Ланс хоть с кем-то переспал или просто встречался?

— Может она никому не рассказывает?

Тут девушка, сказавшая эти слова, смутилась, так как все остальные в душевой мигом рассмеялись.

— Вот ты сама, промолчала бы?

— Нет, — тут же улыбнулась девушка, пряча покрасневшие щечки.

— И ни одна другая не смогла бы, — кивнула леди факультета Рэйвенкло.

— Так ведь он из младших – еще не доросли.

Тут фыркнула та, что со змеиным гербом на мантии, оставленной в шкафчике.

— Нотт и Гринграсс, Малфой и Паркинсон, МакДугалл и Теренсон, Браун и Скетч, Ли и Гуневер, Мэли и Грин-младший, и… продолжать, или хватит?

— Хватит, — резко ответила леди и отвернулась.

Видимо обиделась, вот только на что – кот так и не понял.

— Если уж даже Малфой и Теренсон смогли, то чего наш пират то тянет?

— У каждого свои тараканы, — пожала резными плечиками местная умница.

Леди засмеялись, кот шутки не понял, но видно это был какой-то особый, женский юмор, недоступный мужскому сознанию.

— Девушки, так ведь у нас бал же будет, — встрепенулась одна из цветков, в этой небесной оранжереи.

— И что?

— Как что – так ведь туда с парнем надо идти.

— И ты думаешь…

— И я думаю, что это отличный способ, по соблазнению всем известного пирата, — как-то опасно, по-звериному, хищно улыбнулась эта леди.

Пушистый аж поежился и плотнее прижался к обнявшей его девушке.

— Тогда, предлагаю объявить соревнование, — точно так же усмехнулась змея. – Кто затащит Ланса на бал, а потом и в постель, та… та…

— Ланс уже сам по себе приз, — улыбнулась Жасминовая. – Но моя мама выпускает новую коллекцию духов, и если кто справиться, то я достану той эксклюзивный флакончик.

Судя по лицам леди, на кого-то была объявлена охота. И этот кто-то вдруг слетел с небес, попав в ад, где несколько десятков суккубш пытаются покуситься на него.

— А доказательства?

— Пары фото будет достаточно, — мечтательно протянула одна из нимф.

— Извращенка! – хором грохнули девушки и засмеялись

Пушистый, поняв, что пора делать ноги, неохотно соскользнул с коленок леди и затрусил к выходу. Оставляя за спиной рассадник опасных, плотоядных цветов, он обернулся и мявкнул:

— Мяуууурр.

Что означало:

— Женщины – страшные существа.

После черныш гордо, но с некоторым сожалением, удалился из этого обманчивого рая.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 15:32 | Сообщение # 76
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Один беспокойный, но приятный сон спустя

Было не удивительно что на утро тридцать первого числа, Лансу пришлось идти в душ и застирывать свои труселя. Дьявол, он не был столь хладнокровен, чтобы без последствий пережить тот памятный вечер.

Впрочем, повесив их сушиться, Геб достал другую пару. И, облачившись в привычную одежду, пошел на занятия. Сегодня первой парой стояло зельеварение, а Ланс, пропустив завтрак, был не в самом хорошем расположении духа. Да и вчерашние новости не добавляли позитива. Нет, Гебу конечно льстило такое пари, но трезвый ум мигом оценил количество проблем, какие оно принесет на своих весьма заманчивых крыльях.

Конечно юноша был не прочь стать призом для любой из тех леди, но, опять же, двадцать минут удовольствия, может даже чуть больше, и может и не раз и не два, не стоят того количество головняка, сколько это за собой потянет. Нет, Герберт Артур Ланс испытывал решительный временной цейтнот и не собирался растрачивать песчинки в часах впустую. Может быть потом, когда будут сделаны все дела…

Впрочем, юноша так же не собирался никому рассказывать о местоположении общей женской душевой. Во-первых, это была его личная удача, а личной удачей нельзя разбрасываться, иначе можно обидеть чувствительную Фортуну. А во-вторых, это было бы несколько по-ребячески и чуточку по-свински. А Геб уже не считал себя ребенком, ну а свиньей он не был никогда. Котом – да, свиньей – нет.

Ланс спустился в гостиную, где уже собрался весь факультет. Хотя в этот раз юноше не пришлось выслушивать ни чьи дифирамбы. Лишь ступил брюнет на ворсистый ковер, как зазвенел школьный звонок, оповещающий о том что надо бы выдвигаться к аудиториям. Так что, влившись в поток, Геб, насвистывая любимый мотивчик и вертя зажигалку в палках, шел к классу зелий.

В жизни в подземельях были свои плюсы, один из которых в том, что от гостиной до класса с котлами было меньше минуты хода. Собственно, на этом-то плюсы и заканчивались. Право же, уж не считаете ли вы жизнь в одной комнате с Малфоей, Креббом, Ноттом и Гойлом за плюс? Порой от разговоров этих ребят, Ланса начинало нехило мутить. Хотя теперь он знал что Малфой и Нотт не просто байки травят, но имеют реальную подоплеку. Нотт то еще ладно, но Мафлой… Нет, мир окончательно сошел с ума, если слабозадый оказался вовсе не слабозадым. Даже странно как-то. Но, как говорил мастер Олливандер, в магии чудес куда больше, чем можно себе представить.

Тут подтянулись грифы и к Лансу поспешили его приятельницы. МакДугалл, открытая и соблазнительная одежда которой, теперь не вызывала у Геба удивления. Браун, чья осведомленность в половой жизни, была полностью оправдана. И Патил, которая с завистью поглядывала на подруг. Надо же, а юноша думал, что такому обычно завидуют только парни. Нет, определенно, люди – странные существа.

— Как прошла ночь? – спросила Лаванда, приветственно чмокая приятеля в щеку.

Парень уже собирался было отколоть гусарскую шутку, но вовремя решил что это будет не к месту.

— Как и всегда, — притворно вздохнул юноша, вызывая у леди усмешки. – Одиноко, холодно и голодно.

— Голодно? – хихикнула Изабель.

— Ага, — кивнул слизеринец. — Я ж как хомяк. Если чего поточить не имею, грустныыыый сразу…

— Боюсь, если бы ты еще и запасы делал, — толкнула его локтем Парвати. – То школа жила бы впроголодь.

— Вот и приходится мне страдать, — вновь вздохнул Геб.

— А как там твоя Дафна? – протянула Браун, стреляя глазками.

— Во-первых она Нотта, а во-вторых – что с ней должно случится?

— Нотта так Нотта, — пожала плечиками девушка. – Я про спор ваш. Все еще думаешь победить?

— Кто знает…

— Просто сегодня до завтра Диггори кинул свое имя в кубок, — пояснила индийская волшебница.

Ланс обвел глазами своих приятельниц и по-пиратски оскалился.

— Думаете у меня против него нет и шанса?

— Диггори совершеннолетний

Тут Геб наклонился, все еще по-пиратски улыбаясь, а потом насмешливо прошептал.

— Диггори совершеннолетний, а я – само совершенство.

Тут двери кабинеты открылись и народ двинулся внутрь. Конечно Проныра само иронизировал, но его уже все достали со своем Седриком. Как можно уважать человека, который даже не знает где находится Черное Море? Это уже граничит с каким-то глупым и не самым смешным юмором.

В классе юноша нехотя плюхнулся за стол, на котором уже стоял черный котел. Сегодня были парные занятия и придется опять варить в паре с Гринграсс. В общем, не самое удачное сочетание явно не прибавляющее утру хоть какой-то радужности.

— Рецепт на доске, за провал назначу отработки, — вот все что сказал Снейп.

Сальноволосый уселся за свой стол и погрузился в чтение какого-то талмуда. Ланс посмотрел на доску, а потом поспешил одеть свой респиратор. Сегодняшние ингредиенты просто поражали своей отвратительностью. Собственно, так было всегда. Проныра даже не особо понимал, как можно пить отвары, в которых есть помет единорога. Нет, ну ладно волос из хвоста единорога, но помет… Это уже было просто что-то с чем-то. А наблюдать как студенты увлеченно зачерпывают эту пахучую жижицу и отправляют её в воду и, прикусив язык от усердия, помешивая ложкой… Респиратор – вот единственное спасение.

— Готов к поражению? – прошипела Дафна, кидая в зелье какую-то гадость.

— Да, — серьезно кивнул Ланс, поджигая горелку. –Уже запасся антибиотиками.

Было видно, что Гринграсс не знает, что это такое, но спросить не позволяет гордость. Лансу объяснять не позволяла лень, да и ни к чему это было. Проныра покопался в своих карманах, но бер.уши так и не нашел. Геб как никогда был близок к провалу… Но тем не менее он не стал отчаиваться. Один урок с ядовитой змеей под боком? Что ж, пусть будет так.

— Впрочем, даже если ты станешь Чемпионом, боюсь тебя убьют уже в первом раунде.

— Правда, Зеленая Травка, ты боишься за меня? – хмыкнул юноша.

Красавица повернулась и гневно сверкнула глазами. Ланс только пожал плечами. Если честно – ему было все равно. Гринграсс могла хоть самыми последними словами его покрыть, но вряд ли юношу бы это задело. Порой так бывает, что тебе просто плевать, что говорит определенный человек. Хотя, бывают даже такие, которым плевать что говорит человечество. Что забавно, спустя века, это самое человечество, никак не может забыть тех, кому было на него плевать. Порой даже гениями обзывает.

— Деревенщина, — процедила блонди.

— Я в городе родился, — пожал плечами парень, помешивая нежно-лиловое варево. – Кстати, Дафна, вот скажи мне честно, как тебе с Ноттом-то? У него ж… ну… это самое, размером с…

Тут парень показал указательным и большим пальцем отрезок, чуть больше чем… в общем – очень маленький отрезок. Леди от такой фразы аж задохнулась и вся побледнела. Она резко отвернулась к котлу, шипя себе под нос такие ругательства, которых, если честно, Ланс никогда не знал и не слышал. Жаль под рукой не было блокнотика — обязательно бы записал. Вот только Проныра так и не понял, как червяк может быть импотентом, у этого червяка вроде вообще нет того, к чему относиться эта болезнь. Но все равно звучало жарко и трехэтажно.

Проныра, будучи все же джентльменом, позволил леди капитулировать и не стал добивать её всякими пошлыми предположениями. Гринграсс же все занятие лишь отцеживала редкие обзывательства и ругательства, на которые Ланс не обращал ни малейшего внимания.

Хотя, если быть откровенным, то юношу действительно интересовал заданный вопрос. Хотя бы просто с мужской точки зрения и «научного» интереса. Впрочем, ответ видно не знала сама Гринграсс, или знала… Но это уже совсем пошлости какие-то пошли.

Юноша покачал головой, встряхнулся и пришел к выводу что это все последствия вчерашнего представления в ванной. Нет, однозначно на молодой мужской организм и на молодые мужские мозги (те, которые ниже пряжки), такой фортель сказывается очень положительно, но не очень конструктивно. Так что если Ланс и наведается туда еще раз, то после примет холодный душ. Очень холодный душ. Очень долгий, очень холодный, очень душ. Если так можно выразиться конечно.

В общем, две пары пролетели как-то быстро и в итоге Гринграсс и Ланс сдали вполне себе приемлемое зелье. Геб даже не вникал в суть и название, резонно полагая, что никогда даже не притронется к котлу и поварешке. Хотя бы просто потому, что не всегда под рукой окажется респиратор, а без него заниматься варкой весьма опасно.

Отзвенел звонок и студенты высыпали в коридор. Там они перегруппировались и все дружно отправились на выход из замка. Где уже собралась нехилая толпа. Да чего там – все студенты школы и все профессора вышли из Хога, дабы встретить гостей.

Проныра отошел чуть в сторону от основной массы, забрался на камень, оставленный здесь ледниковым периодом, и, щелкнув зажигалкой, задымил. Стало сразу как-то лучше, но с другой стороны, несколько «медленнее». Словно кто-то в голове волшебника щелкнул переключателем. Во всяком случае в таком состоянии, закрыв глаза, юноша не ощущал тесноты в штанах и не видел образы десятка голых леди.

Привычно надвинув шляпу на глаза и поправив закатанные рукава мантии и рубашки, Ланс подогнул колено и удобно устроив на нем руку, с зажатой сигаретой, стал ждать. Ждали и остальные. Кто-то обсуждал иностранных студентов, кто-то, что закономерно – студенток. Маргиналы строили планы по укреплению международного сотрудничества при помощи обмена алкогольной и другой продукцией. Профессора неслышно шептались, обсуждая что-то свое, сугубо профессорское.

Тут, в небе, за темнеющими, сероватыми, тяжелыми облаками показалась точка. Она все приближалась, пока юноша, разглядев её, чуть не свалился с камня. Это была огромная карета, запряженная пегасами. И когда Ланс говорил «огромная», то имел ввиду невероятно, сюрреалистично, непотребно объемная карета. Дьявол, в ней мог уместиться целый кавалерийский полк со всеми своими приписными шлюхами.

Карета стала спускаться, опасно пикируя у лужайке. Вперед вышел Хагрид, который, вытянувшись в полный рост, замахал руками, указывая к зоне полета. Двеннадцать прекрасных, белоснежных пегасов притормозили, а потом, взмахнув метровыми крыльями, загоревали по траве.

Из карета кто-то выходил, кто большой, а потом и кто-то слишком прекрасный, чтобы быть обычным человеком, но Ланс не смотрел в сторону исполинских дверей. Он лишь смотрел на пегасов, а те уставились на мальчика.

Я уже описывал для вас фестралов и их реакцию на Геба, и его реакцию на них. Так вот, пегасы были полной им противоположностью. Парень, лишь при однов взгляде на этих мощных, белых лошадей, покрытых бугрящимися мышцами. Был уверен в том, что видит самое свободное и самое прекрасное создание на свете. Такое, которое в силах и в праве, свободно скакать по облакам, обгоняя ветер и птиц. Но в то же время, столь негорделивое и простое, что позволяло себя упрячь и было не против прокатить кого-нибудь по радужному мосту. Пегасы словно источали собой саму жизнь, такую, какой она есть. Простую и незатейливую, легкую и безмятежную, ту, которая была неведома фестралам и тварям, живущим в темной части Леса. Ланс уже хотел встать и поздороваться с пегасами, но их под уздцы увел Хагрид. Что ж, у юноши еще будет шанс.

Теперь же Проныра мог и посмотреть на менее интересных существ – людей. Ну или частично людей. Директор, мадам Максим, ростом была с хагрида, но при этом обладала красивым лицом, толстыми черными бровями, высокими скулами и темными волосами, собранными в экстравагантную, но изящную прическу. (п.а. вообще забудьте про то, как выглядели актеры четвертой части. Это ж извращение какое-то facepalm. Особенно та, которая играла Флер ДеЛякур – он ж была страшной, как … как… как… В общем – страшной)

Так же, среди прелестных, ухоженных леди, и каких-то странных, напыщенных парней, стояла… частично-вейла. Она так же, как и Комеденти не была чистокровной, но манила и притягивала. Ах её высокие, потрясающие ножки, виднеющиеся из под юбки нежного голубого оттенка. Её аккуратные, высокие груди, которые, Ланс был уверен, и без лифчика, не сместились ни на дюйм ниже. А эти золотистые, волнистые волосы, играющиеся на несуществующем ветру. А лицо, боже, словно кто-то взял и вырезал его из белого мрамора, вложив в образ всю красоту сошедшей с облака нимфы. Да, она была прекрасной, и в то же время такой скучной в своей красоте.

Нет, Ланс никогда не был падок до красоты. Чего уж там, её – красоту, он находил каждое утро при взгляде в зеркало. И, если уж быть совсем честным, не находил её чем-то особенным и важным. Нет, Проныра никогда бы не влюбился и не приблизился к прекрасной или просто – красивой. Приблизился не в телесном, а в душевном плане, естественно. Хотя бы просто потому, что красивые девушки, зачастую, слишком озабоченны исключительно внешностью, что своей, что чужой. А если и нет, если не озабочены, то они явно не предназначены тому, кто скрывалось под маской прекрасного Принца.

Но какую-то убогую рефлексию Ланса прервало появление того, чего уж точно нельзя было не узнать. Исусс, Мерлин, Моргана, Мордред и Билл Гейтс, это был Летучий Голландец! Да-да, самый настоящий Летучий Голландец, явившийся из недр озера. Ох, эти палубы, покрытые выбоинами и дырками от ядер. А свист порванных парусов на трещащих мачтах? А как скрипел рулевой механизм, пища на все лады. Ах эти марселя, натужно шлепающие на своем языке, а стремающиеся каждого дуновения ветерка ванты? А шпангоуты, словно поющие оду всеми кораблю? Дьявол, это была словно мечта, вдруг упавшая на «хрупкие» плечи «маленького ребенка».

Когда спустился трап и по нему стали идти студенты и студентка, Герберт Артур Ланс стоял на камне во весь рост. Он, придерживая шляпу, давая себе слово, что обязательно угонит…. Вернее – одолжит этот корабль. Для чего? И вы это спрашиваете у капитана несуществующего судна, пирата Геба-Проныры?!

Среди идущих, Ланс мигом опознал Виктора Крама, южанина, которй усиленно ежился и кутался в свой полу-шубок. Черт, и как Геб не догадался сварганить себе такой? Тогда поздней осенью и зимой не испытывал бы проблем от вечного холода. Рядом с известным ловцом, которого школа приветствовала криком и аплодисментами, шли пятеро. Две девушки близняшки, явно славянской наружности, но невероятно… милые. Да, милые, очаровательные прелестницы с черными, тонкими бровями, чуть сходящимися на переносице, волосами «в тон», пышными грудями и бедрами, но со стройными талиями.

Так же, чуть семенила и третья леди. Она была высока, красива, но строга на лицо. Эдакая Несмеяна или Ледяная Королева. У неё были русые волосы, высокие скулы, на которых чуть ли не до треска натянулась белая кожа, с легким румянцам на щеках, где сверкали ямочки, образовавшиеся от неискренней улыбки. А уж фигурой и пропорциями, эта Королевна могла поспорить и с Гринграсс и с Комеденти.

Тут Крама по спине хлопнул высокий, спортивный, подтянутый парень. Волосы его были покрашены в белый цвет и казалось, что у парня на голове кто-то сугроб навалил. Юноша был, наверно красив – Ланс не очень разбирался в мужской привлекательности и не привлекательности.

Крам, обернувшись, улыбнулся, скорее всего другу, а потом выслушал что тот сказал и посмотрел на толпу приветствующих его леди. Ловец закатил глаза и ускорил шаг, а его товарищ, покачав головой, стал всем улыбаться, махать, шутливо кланяться и разбрасываться воздушными поцелуями. Он явно кайфовал в этой ситуации.

— Игорь! – улыбнулся дамблдор и крепко обнял директора Дурмштранга.

— Профессор Дамблдор, — сдержано кивнул Каркаров. – Принимай орлов, отобрал лучших.

— Я вижу ты захватил и орлиц.

— Ох, видел бы ты этих орлиц в деле, побеспокоился бы за орлов.

— А наши, аме’канские коллеги как всегда опаздывают? – подала голос мадам Максим, после того, как Каркаров поцеловал её руку.

Дамблдор хотел что-то ответить, но его заглушил рев турбины. Прямо рядом с каретой вдруг приземлился джет, под чьими шоссе сама собой возникала взлетная полоса с готовой разметкой. Уже по самолетному трапу, явно волшебному(это про самолет, хотя бы просто потому, что в джет не уместилось бы тридцать пять пиплов), спускались яркие представители поколения Пепси. Форма в Нью-Салеме была свободной, но с одним но – юноши в пиджаках и брюках, девушки в блузках и юбках. Так что неудивительно что американцы были цветастыми и очень современными, на фоне европейцев. Впрочем, после того как взгляды жителей бывшей колонии с некоторой высокомерностью и насмешливостью проскользили по общей толпе, то многие уставили на Ланса. Тот был куда как более похож на них, хотя бы потому, что слишком вызывающе смотрелись его закатанные рукава, татуировка, шляпа и сигарета во рту.

— МакДональд! – воскликнул директор Хогвартса и вновь полез обниматься.

Впрочем в этот раз его опередил немного тучноватый, но яркий и жизнерадостный, относительно молодой директор. Он обогнал Альбуса и первым обнял его.

— Альбус! Старый перечник, рад тебя видеть не в кресле качалке! – Лансу никогда не нравился акцент американцев.

Ну право же, им действительно словно гирю к языку подвесили – так просто и безвкусно они щебетали.

Некто МакДональд, улыбаясь знаменитой, белоснежной голливудской улыбкой, пожал руку Каркарову, и сняв не иллюзорную шляпу хомбург, поприветствовал мадам Максим слишком долгим поцелуем руки. Ох уж эти американцы с их напускной фамильярностью и неподдельной приветливостью, и дружелюбием. В этом, они, кстати, если смотреть со стороны, до смешного похожи на восточных славян.

Тут Лансу вдруг показалось что расколись небо. Сотрясая землю, заставляя многих схватиться за что-то (в основном за соседа), с небес упала… пагода. Обычная такая, правильная пагода с выступающими крышевыми козырьками. Разве что она была не самых крупных размеров, всего этажа в четыре. Такая себе, не очень внушающая если честно.

Открылись двери и на улицу, под предводительством старичка, древнее Дамблдора, выползли столь нелюбимые Лансом узкоглазые. Они были одеты в одежды, которые Геб обозвал бы кимоно, но был уверен, что назывались они точно по другому. Хотя вид семенящих девиц, нелепо переставляющих ножки в миниатюрных шажках, заставлял лишь улыбаться от подступающего неприличного гомерического хохота. Это была школа Чи из Японии.

— Гуши Гулаоде, — поклонился Дамблдор подслеповатому старцу.

— Ах, сенсей Дамблдор-сан, — поклонился в ответ старец.

От его пищащего акцента Проныру разбирало на «ха-ха», но юноша держался. Дальше последовал очередной раут приветствованний, пока наконец не явились последние участники Турнира Лучших. Южные Корейцы, увлеченно копирующие западную культуру, интегрируя её в свое, прикатили на автобусе, немного напоминающим «Ночной Рыцарь».

Из автобуса, немного кренящегося на правый борт, выскользнула обворожительная леди. Хоть она, судя по рукам, и была в возрасте, но на лицо была бесподобна. Ланс даже невольно сглотнул, оглядывая её прелестное, фарфоровое личико.

— Мисс Ким Су Хи! – в очередной раз воскликнул Альбус, наклоняясь для поцелуя ручки.

— Дамблдор-щи, — пролепетала эта кореянка, опять же – с невозможным акцентом.

А все эти приставки искринне забавляли Проныру. Нет, умом он понимал что эта замена «мистера» и «миссис», «сэра» и «мэм», «леди» и «джентльмена», но менее глумливо от этого не становилось.

— Что ж, — кивнул Дамблдор, когда мисс Ким-хрен-запомнишь, закончила со всеми здороваться. – Раз все мы в сборе, то добро пожаловать в Хогвартс!



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 15:49 | Сообщение # 77
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Пол пира спустя

Герберт был поражен тому, что оказывается, Большой Зал умеет расширяться. Видимо создатели заложили в него какой-то буфер пространства, который в случае чего можно и развернуть. Иначе как объяснить, что в зале уместилось на почти двести человек больше, чем обычно. Иностранных студентов рассадили за столы факультетов, которые, в свою очередь, Ланс даже мог поклясться вот этой свинной отбивной, были длиннее и шире чем обычно.

Впрочем, видимо о Слизерине ходили какие-то слухи, так как за стол к змеям сели лишь Друмштранговцы. Впрочем, те явно не были в восторге, так как среди них было лишь двое парней и одна девушка, которые свободно общалась на английском. Остальные шпрехали с трудом, горланя на немецком и, порой, русском. Что не очень удивительно, Дурмштранг находился где-то на скалистых берегах Баренцево, а говорили там преимущественно на немецком. Собственно, он и был «государственным» языком школы.

Но несмотря на это пир проходил довольно весело. Языковые барьеры мало кому мешали и народ, за всеми столами, знакомился на ломанном английском и нелепом языке жестов. Было весело, всюду звучал смех и какие-то вскрики. Да и за преподавательским столом, вместившим в себя почти тридцать человек, тоже было весьма оживленно.

Хотя, больше всех кайфовал Малфой, который уверенно что-то втирал Виктору Краму, которому не повезло сесть рядом с блонди.

— Кто-нибудь понимает этого парня? — вздохнул Ловец, говоря на немецком.

— Есть предположение Вик, — улыбнулся беловолсый, держа куриную лапу словно указку. – Что он тебя склоняет на свою сторону!

— Зла? – хором спросили близняшки.

— Давид намекает на гомосексуализм, — спокойно опевестила ледяная леди.

Виктор воззрился на друга и чуть отодвинулся от Малфоя. Тот этого не заметил и продолжил втирать, наслаждаясь завидующими взглядами всего зала.

— Анастасия, ты как всегда меня прекрасно понимаешь, — притворно всхлипнул обладатель куриной ножки. – Выйдешь за меня?

— Нет.

— На руках буду носить!

— Нет.

— Ну как хочешь. Инна, Жанна, выйдете за меня?

— Мы подумаем, — хором рассмеялись красивые близняшки.

— Ну вот теперь еще и этот шляпник на нас пялиться, — вздохнул Крам, намекая на Ланса. Который действительно наблюдал за компанией Друмшранговцев (п.а. ох как я возненавидел Ро за такое название школы…, попробуй просклоняй называется)

— Он хотя бы молчит, — хмыкнул некто Давид.

— Это верно, — кивнула Анастасия, от которой ощутимо веяло холодом. – От говора этого задохлика меня уже начинает мутить.

— И ведь ни слова не понятно, — покачал головой ловец. – Хоть бы он уже рот салатом набил и замолчал.

— Даже не надейся, — хмыкнул Ланс, говоря на чистом немецком, но с ощутимым, мягким английским акцентом. – Он будет верещать, пока ты его рот кулаком не набьешь.

Над столом на миг повисла тишина, а потом компания Дурмштранговцев переглянулась, дружно поднялась со своих местах, держа в руках тарелки, и пересела к Лансу. Его зоны отчуждения как раз хватило, чтобы вместить в себя всех.

— Хоть кто-то здесь умеет говорить на нормальном языке, — вздохнула холодная леди. – Анастасия Яковлева. Я из Санкт-Петербурга, это в России.

— Инна и Жанна Друшевы, мы из Украины, Харьков, — хором хихикнули веселые близняшки.

— Давид Миллер, Польша, Краков, — козырнул польский еврей. Ну а кем он еще был с таким именем и фамилией?

— Виктор Крам, я из Болгарии, родился в Софии, жил в Золотых Песках.

— Эмм, — немного опешил Ланс. – Герберт Ланс, Англия, Лондон.

Парни тут же протянули руки. Ланс подивился тому что рукопожатие было стальным и крепким не только у Крама, но и у Миллера. Да, в Англии мало кто умел так пожать руку. Здесь за неё словно давали подержаться, что жутко раздражало Проныру.

— Эскалоп мне на шабат, — воскликнул Давидд. Ланс не очень понял смысл этой фразы, но наверно это была шутка. – Ланс из Хогвартса. Так это ты автор «финта Ланса»?!

— Он самый.

Виктор Крам, сидевший по левую сторону от Ланса, вдруг приблизился и склонился к Лансу.

— Так это значит тебе мы обязаны за проигрыш? – опасно протянул он.

— Этим вы обязаны тому, что Ирландцы играют раз в десять лучше, чем вы, — спокойно ответил Геб.

Дурмштранговцы внимательно поглядели на юношу, а потом вдруг рассмеялись. Даже та – ледяная Анастасия, хотя и смех у неё был такой же, звенящий, словно кто-то наигрывает на хрустальном льду.

— Наш человек, — вынес вердикт Миллер, хлопая Геба по плечу. Обычного человека такой хлопок прижал бы к столу. Но Герберт даже не пригнулся.

— Вы бы меня еще на слабо попробовали бы взять, — фыркнул юноша, опрокидывая саткан яблочного сока себе в глотку.

Эта фраза вызвала новый приступ смеха, теперь уже у всех шестерых. Наверно на подобную компанию весьма странно смотрели в зале, но Ланс этого не знал, так как ему было плевать. Уже давно он не ощущал такой легкости, как общаясь с этой дружной компанией абсолютно разных людей.

— Дэв, — как-то странно зыркнул глазами Крам. – Как насчет согреться и отметить знакомство…

— Все пучком, — Миллер показал всем известный жест «окей» и, шухерясь, залез в свой высокий сапог откуда выудил пузатую флягу. – Передаем стаканы. Леди на два пальца, парням на все пять.

— Что за феминизм, — фыркнула Анастасия.

Уже через несколько минут, втайне ото всех, у шестерых волшебников в кубках плескался… виски.

— Чего удивляешься Герберт? – спросила одна из близняшек.

— Думал водкой будете почивать.

Дурмштранговцы вновь переглянулись, а Миллер с Крамом вновь уважительно кивнули.

— А ты точно англичанин? – спросил Виктор.

— Да, просто знакомств много.

— Точно – наш человек, — вынес вердикт поляк. – Ну, за знакомство.

Шестеро, незаметно для остальных, опрокинули в себя алкоголь, резво закусывая его едой. Что удивительно, леди даже не поморщились. Теперь уже уважительно кивал Герберт. Как-то раз он все же присутствовал на попойке старшаков Хога. Дьявол, от пары джина им уже всем было весьма хорошо. А полбутылки огневиски хватило на ораву из пятнадцати человек, чтобы довести многих до состояния «в зю-зю».

— Слушай, а почему вокруг тебя пусто было? – хитро прищурился Миллер.

— Предупреждая твои шутки на тему запахов, спешу сообщить – меня не любят на факультете.

— Почему? – искренне удивились близняшки.

— А я грязнокровка и жил в приюте.

— Фу как грубо, — поморщилась Анастасия. – Слов-то какое. И поэтому тебя здесь не любят?

— Только эти, — ответил юноша.

— Вот бы их к нам, — мечтательно протянул Крам. – У нас таких мигом отучивают от подобных закидонов.

Тут Ланс аж поперхнулся соком и картошкой. Доброхотный Виктор мигом огрел юношу по спине.

— Спасибо, — прохрипел Проныра. – А я думал…

— Что у нас рассадник тьмы и приспешников всяких Темных Лордов? – грустно улыбнулся Миллер. – Да от товарища Грин-де-Вальда, вся Европа кровью почти десять лет писала. Теперь если кто с фашистскими замашками на горизонте объявиться, ему лучше себе сразу жопу вазелином мазать…

— Миллер! – хором воскликнули девушки, морщась от такого оборота.

— А я чего? А я ничего.

— У них такое здесь, потому что своего Темного лорда недавно забороли. А у нас его уже давно нет, вот и пережили, — пояснила Анастасия. – Лет через десять и у них не будет подобных.

— Значит я как-то слишком рано родился, — пожал плечами Ланс.

— Кстати об этом, — продолжила красавцев Яковлева. Она манерно казала ладошкой на нашивку юноши, где красовалась цифра «IV». – Ты второгодник что ли?

— Нет, я четверокурсник.

— Ээээ…

— Мне пятнадцать.

Народ выпал в осадок.

— Акселерат блин, — покачал головой Миллер и вновь разлил всем по «стопашке». – выпьем же за правильных английских пацанов, страдающих акселератизмом.

Выпили и за этого, сдабривая алкоголь сдавленными смешками.

— Кстати, если у вас такое отношение к Темным Лордам, — с насмешкой в голосе затянул Ланс. – То почему у вас тогда Темную Магию изучают?

Дурмштранговцы вновь переглянулись, а потом вновь рассмеялись.

— Это обычный стереотип, мистер Акселерат, — сквозь смех выдавил Давид.

— Порожденный нелепой случайностью, — хором добавили очаровательные близняшки.

— Сейчас расскажу, — подмигнул Виктор. – Дело было в какой-то там бородатый год. В Дурмштранг приехала комиссия, но случайно выбрала для приезда декабрь. А в это время у нас тот еще дубак, хотя, если честно, у нас всегда дубак. Но не суть. Пригнали, они, значит, а на кануне кто-то устроил вечеринку. Ну и с этой вечеринки, кто-то умный вышел да как колданул… Баба Яга не пойми чего в общем колданул. Идет комиссия, смотрит, наблюдает, а тут бац и « Класс Темной Магии». Все сразу в крик, в гам, ну и поскорее валить. Не потому что очко жим-жим, а потому что холодно так. Что шарики под кость лезут. Пардон дамы.

— Ну и в чем фишка? – так и не понял Ланс.

— А вот, — продолжил всемирно известный ловец. – Что из-за этого колдовства, все надписи в замке потеряли часть слов или букв. Так класс «Защиты от Темной Магии», превратился в класс «Темной Магии».

— И все?! – удивился Проныра.

— И все! — хором ответили маги из сверенной школы.

Герберт сперва бездумно хлопал ресницами, а потом согнулся от осознания того, что весь мир пал в плен обычной глупости. Было так смешно, что даже заболел живот. Ребята тоже улыбались, глядя на смеющегося юношу.

— Скажу даже больше, — добавила Анастасия. – Перечень учебных предметов утверждает Международная Ассоциация Магов, так что все студенты, всех школ, изучают одно и то же. Иначе какой бы смысл был устраивать этот Турнир Лучших?

— Наська, хватит умничать, — улыбнулся Миллер. – Лучше салатика покушай.

— Без тебя разберусь, — спокойно парировала леди.

— А вдруг нет?

— Тогда ты будешь последним, к кому я обращусь.

— О боже, ты только что разбила мое сердце.

— Было бы что разбивать.

Ланс, слушая это дружескую перепалку, все шире растягивал губы в улыбке.

— Играешь?

— Что прости? – переспросил Проныра, поворачиваясь к близняшкам.

— Ну, на гитаре играешь? – спросила одна из прелестных близняшек, указывая на футляр, лежащий под скамьей, как раз там, где сидел Геб. И как только заметила?

— Есть немного. – неопределенно пожал плечами юноша.

— Слобаешь нам чего-нибудь? – мигом подорвался Давид.

— Вообще не вопрос, — Ланс уже полез за Малышкой, но тут его схватил за плечо и Виктор и Давид.

— Эй, старичок, не здесь же, — заговорщицким шепотом, произнес Миллер.

— Да и знакомство надо отпраздновать в более подходящей обстановке, — добавил Крам.

Близняшки кивали, а Анастасия согласно сверкала своими прекрасными очами.

— Ооо, — воодушевлённо и по авантюристки протянул Ланс. – Понимаю…

— вот только как нам отсюда незамеченными выбраться? – как-то хищно спросил Миллер, оглядывая полный зал людей.

— Позвольте, дорогие гости, позаботься об этом вашему покорному слуге, — нарочито аристократично произнес Проныра.

— Почтем за честь, сэр, — шутливо поклонилась русская.

Герберт вдруг резко свистнул. Со стола грифов на него тут же внимательно уставилось два лица, увенчанных рыжими шевелюрами. Юноша, на пальцах и каких-то комичных жестах показал Близнецам что он хочет сделать. Те согласились принять участие, но спросили, что им за это будет. Проныра пообещал скинуть цену на партию грибочков, местные дилеры мигом согласились.

Мелькнуло три палочки, две с одной стороны и одна с другой. Мгновением позже в центре зала что-то взорвалось и из разбитого камня повалил густой, разноцветный дым. Такой плотный, что в нем нельзя было разглядеть даже кончика собственного носа.

— Валим, — смеясь, прошептал юноша.

Он уверенно повел за собой дурмштранговцев, потому как в этом дыму и общем шуме, они бы точно не нашли выход. Все же первый раз в замке.

Компания студентов, веселясь и смеясь, выбежала из замка на свежий воздух. Они, словно птицы, врывавшиеся на волю после длительного заточения, оглашая окрестности искренним смехом, побежали под склон, поближе к озеру. Да, уже было не очень тепло, но ребята, казалось, этого не замечали.

— Гуляем! — крикнул Миллер, доставая откуда только можно самые разные фляги.

Одно гулянье спустя

— Где мои штаны?

Именно этот крик разбудил Геба. Тот, ощущая какой-то звон и тяжесть в своей голове, с трудом разомкнул веки. И что же он увидел? Светлое, яркое небо, такое близкой и теплое, что было сразу понятно – он находился не в Англии. Собственно, об этом гвоорил крик чаек и плеск волн, бьющих о деревянный борт… Деревянный борт?!

Борясь с тошнотой, юноша вскочил на ноги и чуть не упал на пятую точку. Они были в открытом море, на том самом Летучем Голландце. Юноша плохо помнил вчерашний день. Все заканчивалось размытым туманом на том моменте, когда Ланс достал Малышку.

— Как мы здесь оказались? – хором спросили Крам и Ланс.

Со стороны фок-мачты показались три немного потрепанных, но все же хорошо выглядящих леди.

— Это длинная история, — хором сказали прелестные близняшки.

— Мы расскажем вам, мальчики, о ваших похождениях позже, а сейчас нам надо плыть в Англию. Если не хотим попасть под какой-нибудь трибунал.

— Да где же мои штаны? – все не унимался Давид, ползающий по палубе , сверкая своими труселями с мордой Микки-Мауса.

Анастасия взмахнула палочкой и откуда-то со стороны дозорной бочки, слетели потрепанные, заляпанные штаны.

— Спасибо Наська. Ты просто волшебница. Выйдешь за меня?

— Нет.

— В шелках ходить будешь!

— Нет.

Герберт же, словно загипнотизированный, поднялся на древний, скрипучий капитанский мостик. Он как заворожённый погладил потрескавшийся, дышащий на ладан штурвал и, зажмурившись, втянул морской воздух. Он уже словно видел себя с подзорной трубой, стоявшим на носу лихого брига с черным флагом на мачте. Видел, как он идет свободно по волнам, как верная команда хором горланит пиратские песни, и как ни один торговец не ушел от их сабель и абордажных крюков.

— Эк, капитан! — смешливо крикнул Крам, вырывая юношу из мечтаний. – Командуй!

Ланс сперва застеснялся(!), но потом понял что над ним попросту подшучивают, по доброму. В конце концов именно он стоял у штурвала и около педали, позволяющей ходить Голландцу под водой.

Капитан Геб-Проныра, известнейший флибустьер и джентльмен удачи схватился за ручки штурвала, предварительно надвинув шляпу на глаза.

— Сняться с якоря! – Анастасия щелкнула палочкой по тяжелой цепи и та быстренько скрутилась обратно на ворот.

— Поднять паруса! – близняшки взмахнули палочкам, и с громким хлопком развернулись дырявые, давно прохудившиеся паруса.

— Ложимся курсом норд-норд-вест!

Теперь уже сам Ланс, свершившись со своим внутренним компасом, который еще никогда не ошибался, прокрутил штурвал, крепко держа его.

— Куда идем, кэп?! – крикнул смеющийся Миллер.

— Вперед - за мечтой, — протянул капитан пиратского корабля.



Одно, полное опасных приключений, тяжелых испытаний, удивительных встреч и невозможных чудес, путешествие спустя.



Уже через десять минут корабль вынырнул в озере Хогвартса, потревожив спящего в нем гигантского кальмара. Еще через две он пристал к пристани, и по трапу спустились веселящиеся студенты. Особенно светился Ланс, мечта которого наконец исполнилась. Он был капитаном пиратского судна. Пусть и всего десять минут, пусть мимолетно, но все же был. А что еще нужно бывшему мальчику, выросшему на приключенческих романах?

Впрочем общую картину разбило появление доброго десятка преподавателей, во главе со всеми директорами. Это котла весьма недоброжелательно глядела на ребят. Кроме Дамблдора конечно, тот, грызя свои лимонные дольки, был по настоящему счастлив.

— Длинная история, говоришь? – прошептал Давид Анастасии.

— Очень, — кивнула та.

— Молодые люди, — строго произнес Каркаров. – Скажите мне, чьей идеей было устроить взрыв в замке?!

— А потом костер в Запретном Лесу?! – добавил кто-то.

И тут всех прорвало:

— И кататься на пегасах?!

— И покрасить мистера Снейпа в розовый цвет?!

— И разрисовать пагоду графити?!

— И прыгать с Астрономической башни на метлах?!

— И наслать на японцев увеселительные чары?!

— А на корейцев депрессивные?!

— Кто приделал джету тракторный мотор и назвал покорителем доярок?!

— Зачем вы создали скульптуры из запетрификусанных русалок?!

— Чьей идеей было выманить акромантула из Леса и заставить танцевать его джигу?!

— И почему вы распевали похабные песни?!

— И чьей идеей было…

Было еще много чего «и», но когда народ наконец заткнулся, ребята переглянулись. Пожалуй, они не заметили, что с каждым новым вопросом все ярче светился от счастья и детской радости профессор Дамблдор. Но все же они, поняв друг друга с одного взгляда, произнесли лишь одно слово. Самое правильное слово:

— Нашей! – хором ответили студенты.

Глава опубликована: 30.09.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 15:59 | Сообщение # 78
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 38

17 октября 1994г Англия, Хогвартс

Герберт чистил пол. Он, надев какой-то замызганный передник и рабочие штаны, закатав рукава своей белоснежной рубашки со стоечкой, стоя на коленях, уверенно возил щеткой по древним камням. Немного глупо улыбаясь, Проныра насвистывал свой любимый мотив. Вскорости щетка стала сухой, так что пришлось окунуть её в ведро с пахучей чистящей жидкостью. Пахучей не потому что в ней была какая-то едкая химии. Напротив. Химии в ней не было совсем, только ингредиенты зельеварения.

Однажды профессор Флитвик как-то пошутил, что если Геба все же отчислят, то тот вполне сможет устроиться уборщиком. И эта шутка была абсолютно справедливой. Сложно было сосчитать сколько отработок получил Ланс за эти годы, сколько километров полов он намыл и сколько всего отдраил. Но это никогда не напрягало юношу. Порой отработки были даже забавное самих проделок и передряг, в которые влипал юный волшебник.

— Эй, пссс, эээй.

Проныра отвлекся и огляделся. Там, за портьерой, он увидел белую макушку.

— Геб, ты закончил? – прошептал Миллер.

— Почти, — еле слышно произнес юноша и покосился на храпящего Филча, восседающего на трехногом табурете.

— Давай шустрее, ждем тебя.

С этими словами Дэв исчез. Вообще ребят из Дума тоже досталось. Каркаров их припесочил так лихо, что те неделю по стеночке ходили. А Крама, который до жути не любит холод, если честно, даже более рьяно чем Геб, и вовсе запрягли на утренние тренировки. В итоге ходил Ловец по берегу озера, разминался, проклиная всех и вся на болгарском, а за ним семенили всякие леди попроще. Те леди даже не подозревали, что в своих проклятьях Вик затрагивает и их самих.

Но, как бы то ни было, все школы навсегда запомнят ночь с 31го на 1ое. Более того, на следующее утро Близнецы преподнесли определенного рода подарок, в знак безмерного уважения. Конечно Лансу пришлось попотеть, так как Снейп чувства юмора не имеет и не оценил свою розовую расцветку. Но не будем о грустном.

Как вы думаете, господа присяжные, может ли такой человек как Ланс подружиться с кем-то за одну ночь? Возможно, ответите вы и будете в каком-то роде правы. Но, как говорят многие мудрые волшебники, в магии слишком много чудес. И, бесспорно, чудом было то, что Проныра умудрился подружиться сразу с пятью людьми всего за одну ночь.

Посмотрев на часы, оставалось еще минута. Наверно многие бы эту минуты посвятили священному перекуру и ничего не деланью, но Ланс продолжал начищать пол. Ведь в конечном итоге, юноша свято верил в то, что за все надо платить. И если уж попался – будь добр оттрубить от звонка до звонка. Может, наученный горьким опытом, больше не попадешься.

Наконец часы пробили девять и парень, с легким кряхтением поднялся на ноги. Он подошел к вешалке, стоявшей в углу залы и переоделся. Стянув свои рабочие штаны, он надел брюки со стрелочками. На ноги, вместо потрепанных кроссовок, лакированные туфли, начищенные до блеска. Вместо фартука-передника – жилетку на пять пуговиц, а на горло тонкий галстук-селедку. Впрочем, Герберт никогда не затягивал его, оставляя «удавку» свободно болтаться, что, впрочем, выглядело не неопрятно, а по-бунтарски стильно.

Рукава рубашки парень так и оставил закатанными, красуясь мощными предплечьями и татуировкой. Которую, вообще-то, можно было и подновить. А то из-за постоянных тренировок и натяжения кожи, она чуть-чуть размазалась. Но, если не приглядываться, то и не видно. И тем не менее, надо будет наведаться к какому-нибудь мастеру, чтобы тот подкрасил.

Затем, нацепив шляпу, привычно проводя пальцами по полами, слизеринец по-кошачьи подобрался к Филчу.

— Мистер Филч! – громгласно гаркнул юноша прямо в ухо старику.

— Примкнуть штыки! Занять круговую! – заорал спросонок старый завхоз и, рухнув на пол, взял несуществующего врага на прицел несуществующей винтовки.

Впрочем вскоре он осознал что в руках у него пусто, а находится он вовсе не на фронте, а в волшебном замке. Завхоз, напялив на лицо свое самую ужасное выражение, поднялся на ноги. Он посмотрел на «невинного» юнца, и сквозь зубы процедил:

— Закончил?

— Сэр, да сэр! – на манер американского морпеха ответил Ланс.

— Проваливай тогда.

— Сэр, есть сэр!

Козырнув открытой ладонью, как это было принято у английских солдат двадцатых годов, парень поспешил на выход. Он ураганном пронесся по коридором, в которых еще можно было найти студентов, а потом добрался и до лестниц.

Замерев на пороге третьего этажа, Проныра прижал шляпу правой рукой, а потом с широкой пиратской улыбкой… сиганул вниз. Вопреки всем законам логики и физики, ему даже не пришлось уходить в перекат, чтобы убрать инерцию и не сломать себе ноги. Волшебник словно кот, мягко приземлился на ноги, сбалансировав «падение» свободной рукой, прижав ту к полу.

Ланс поднялся и снял шляпу, изыскано кланяясь деревянным стервам. После того как была полностью освоена Анимагия, юноша осознал себя человеком-котом. Если раньше он был ловок, сноровист и не жаловался на равновесие, то теперь парню не представлялось сложным, пройтись по решеткам теплиц, нисколько не качаясь и не задумываясь о балансировке. Герберт стал намного быстрее, точнее, наглее(хотя куда еще) и при этом обзавелся кошачьими привычками.

К примеру его тянуло потереться об кого-нибудь теплого, или, закутавшись в плед, начать бездумно играться с какой-нибудь хренью. Причем эта игра словно гипнотизировала парня и тот мог потратить на это, без малого, несколько часов. Так же Ланса стало неумолимо тянуть к валерьянке, но, слава богу, это еще можно было перебороть. Как юноша это понял? Путем обычного эксперемента.

Намедни юноша, вместе с Миллером и Крамом, поставили у кабинета МакГи миску с настойкой валерьяны. Зачем в этой операции были нужны Дэв и Виктор? Как нетрудно догадаться, они удерживали Проныру, дабы тот сам не вылакал содержимое. В общем, когда Железная Леди появилась на горизонте, ребята спрятались. А сама мастер трансфигурации попросту аннигилировала миску, даже не вздрогнув при этом. Так стало понятно, что со временем Ланс сможет побеждать свои кошачьи позывы.

Чуточку изменился и характер парня. Он стал еще более независимым, порой немного раздражительным, до сумасшествия свободолюбивым и порой через чур игривым. Так или иначе, все эти качества и так были в юноше, просто они были несколько усилены, и даже утрированны. Но, если вдуматься, то именно из-за них формой Проныры и был кот. Так что, по сути, Анимагия лишь сорвала те заклепы, которые каждый ставит себе сам.

Конечно нельзя не упомянуть, что в смехе юноши, ранее похожим на журчание весенней капели, теперь появились мурчащие нотки. Ну и к тому же, если раньше юноша не любил «большую воду», то теперь её просто не терпел. И заплыв далее мелководья, казался брюнету какой-то изощренной пыткой.

Ланс, бесшумно ступая по земле, не потому что старался так делать, а потому что так получалось само собой, приблизился к опушке Леса. Он оглянулся, принюхался по ветру и, удовлетворительно кивнув, щелкнул палочкой по одному из деревьев. В тот же миг дерево «открыло» дупло, в которое смело шагнул парень.

Здесь, вопреки ожиданиям, оказалась обычная комната, не очень большая, но достаточная, чтобы в ней уместилось десять человек. Правда сейчас в ней находилось лишь шестеро. Вы, вероятно, уже догадались кто это был, и, будьте уверены, в своих догадках вы не ошиблись.

— Господа офицеры, — начал свою речь Миллер, когда Ланс уселся на полу, прислонившись спиной к креслу.

Собственно, на том кресле сидели близняшки, которые подобрали ноги, дабы Ланс чего-нибудь не учудил. И правильно сделали, царапаться бы юноша конечно не стал, но кто знает этих человеко-котов.

— Сегодня я собрал вас, так как на востоке поднимается страшное зло, — Давид, заложив руки за спину, расхаживал около барной стойки, словно та была столом военного шатра.

— Это он про обиженных японцев и корейцев, — шепнули Лансу близняшки сразу на два уха.

— По донесениям моих агентов…

— Это ты уже и здесь себе баб нашел? – фыркнула Анстасия, которая даже на стуле восседала так, словно это был хрустальный трон.

— Во-первых, ефрейтор Наська, не баб, а дам, а во-вторых, мы просто встретились на широкой дороге.

— Ну-ну.

— И вообще не перебивайте старших по званию! Кхм. Продолжим. Судя по всему, товарищи «Баньзяяяй», не поняли с первого раза кто здесь у штурвала. Так что я внимательно слушаю ваши предложения, пока нам не устроили темную. И когда я говорю нам, то имею ввиду трех ладных парней, так как не менее ладных леди они вряд ли станут трогать.

— Сдайтесь сразу, — фыркнула Анастасия.

— Спишем это заявление на отупение после длинного учебного дня, — парировал польский еврей. – едем дальше. Агенты «Ты и я, не пойми мы кто»?

— Подмешаем зелья в еду, — хором засмеялись Инна и Жанна.

— Женщины, — одновременно пробурчали Давид, Виктор и Герберт.

— Старичок, — повернулся беловолосый к Ловцу, который в это время игрался со снитчем. Он, выпуская его из рук, молниеносно, почти незримо для взгляда, мгновенно ловил. – Твое какое предложение?

— В морду, — хищно улыбнулся Вик.

— Варвар, — покачал головой Миллер. – Ланс, обрадуй меня конструктивной идеей.

— Можно кошмарить их поджогом. Куда они из своей пагоды-то денутся.

Давид посмотрел на парня, который в свою очередь увлекся игрой с какой-то финтифлюшкой, катая её по полу.

— Нет, господа офицеры, так мы каши не сварим. У нас тут серьезное дело намечается. Азиаты же перекрытые, мололи чего нам отрежут за то что нарушили их «дзен» и «фен-х...шуй».

— А не надо было вам по пьяни им пагоду раскрашивать и чары насылать, — пожала плечиками Яковлева.

— Так вы ж нас не остановили, — возмутился Давид.

— Это было слишком забавно, — вновь хором сказали близняшки, отсекая так, словно это был решающий аргумент.

Миллер вздохнул и шлепнул себя ладонью по лицу.

— Ладно, господа офицеры, радуйтесь, что я обо всем позаботился заранее. Слушайте мой план…



Одна ночь зельеварения, зачарования, трансфигурации и веселья спустя



— Командир, кажется мы близки к провалу, — ехидно хмыкнула Анастасия.

— Хммм, — протянул Миллер, чье лицо было раскрашено зеленой и черной краской. – Да у них не пагода, а чертова гармошка!

Шестеро диверсантов, спрятавших в одном, но очень большом кусте, смотрели на пагоду. Вопреки все тем же законам физики и логики, строение, бывшее недавно четырехэтажным, вдруг возвысилось до девяти, а то и одиннадцати этажей. Еще немного и оно бы сравнялось в шпилях с башней Рэйвенкло, лишь немного не дотягивая до гриффиндорской.

— И что делать будем? – спросили близняшки.

— Может на метлах, — подал идею Ланс.

— Наверняка оповещающие чары стоят, — возразил Крам. – Подкоп тоже не катит.

— И даже не куб, — уныло вздохнул Миллер. – Заряды надо разложить по всему периметру. Может у кого есть в запасе волшебны пендель, который отправит кого на крышу этой гармошки?

Немного помолчали, а потом Давид вдруг вскрикнул от неожиданности.

— Чего? – ядовито улыбнулась Анастасия. – Ты сам попросил.

— Ведьма, — прошипел поляк, потирая пострадавшее филе.

— И даже замуж не позовешь? – якобы обиделась ледяная королевна.

— Ну тебя, Наська, у нас тут проблемы, а ты со свадьбами своими.

— Это я со свадьбами? Да ты в конец обнаглел!

— Хватит вам, — хором шикнули близняшки. – Рассвет близко.

Девушки были абсолютно правы. Там, на востоке, куда был обращен фасад пагоды, небо уже начинало алеть. За озером, среди высоких холмов, переходящих в горы, поднималось солнце. Оно жаркими, горячими поцелуями ласкало черное небо, постепенно вгоняя его в краску. Красные цвета потихоньку отвоевывали свое на бархате, все еще усыпанном сверкающими светлячками. И с каждым новым дюймом кровавого савана, с каждым лучиком, пробуждающим природу ото сна, у команды диверсанты оставалось все меньше и меньше времени.

— Кажется придется в морду, — сурово заметил Крам.

Проныра, немного подумав, лихо махнул рукой и снял шляпу. Он накинул её на голову Жанны и поднял с земли набитый мешок.

— Я за ней вернусь, — театрально героическим голосом произнес Ланс.

— Буду ждать, — в тон юноши всхлипнула девушка.

Ланс достал из широких штанин..., вернее из узких брюк свою зажигалку, из нагрудного кармана рубашку одинокую сигарету, и, щелкнув своей Zippo задымил. В тот же миг когда в воздух взвилось первая струйка дыма, с места сорвался Проныра.

Он бежал так низко, что еще немного и грудью касался бы земли. Юноша, словно заяц на забое, мчался плавными волнистыми линями, огибая те участки, на которые падал свет из окон высокой башни. Сердце стучало так быстро, что юноша слышал лишь стук отбойного молотка где-то в висках.

Вот наконец он подобрался так близко, что его не заметил бы лишь слепой. Но тут Ланс вдруг резко подобрался и взлетел. Он легко оттолкнулся от высокого камня, стоявшего рядом и буквально вспарил к карнизу.

Правой рукой он вцепился в него, затрещали жилы, набухли вены, запищали раздираемые швы рубашки и юноша одним рывком взлетел еще выше. На одной лишь скорости и инерции, не сбавляя шагу, парень оттолкнулся от барельефа и с минусового отвеса вскинул теперь уже обе руки.

Словно лист на ветру он, дугой изогнулся и по кошачьи вспрыгнул на второй этаж. Здесь юноша сделал вторую затяжку и, поправив мешок, вдруг, еле касаясь ногами черепицы третьей крыши, побежал по кругу. Геб разогнался, а потом вновь прыгнул, на этот раз в сторону леса. Но, когда, казалось бы близок был провал и падение, юноша вдруг выхватил палочку из которой мигом взвился огненный кнут.

Он обвязался вокруг выступающей трубы, а потом Ланс, словно птицы, взмыл еще выше. Он достиг четвертого этажа, и, покачнувшись на краю, тут же запрыгнул на шестой. Здесь юноша, по-пиратски хмыкнув, попросту подтянулся, а потом с такой же легкостью добрался до самого шпиля.

Герберт поднялся во весь рост и огляделся. Да, он забирался на астрономическую башню, но даже тогда он не испытывал такого воодушевления. Ветер приятно лохматил волосы, а Проныра оказался словно на пороге двух миров. Там, на западе, все еще царствовала страстная, томная ночь со своим манящим блеском и мистичными обещаниями. А на востоке уже расцветал кровавый бутон рассвета. Такой жаркий, такой светлый, безумный, полный непрекращающихся пьяных танцев угара самой жизни.

Ланс, хрустнув костяшками пальцев, затянулся, а потом открыл мешок. В нем покоились разрывные заряды на волшебных липучках. Проныра лишь улыбнулся, девушки варили начинку целую ночь и было бы обидно, если все это добро пропало впустую.

Юноша подошел спиной к самому краю пагоду, обратившись лицом к рассвету, а спиной к ночи. Потом он вдруг вскинул мешок и все заряды взмыли в алеющую высь. Парень расставил руки в стороны, словно попытался обнять купол неба, и попросту упал вниз. Он летел спиной к земле, а заряды падали к нему все ближе и все быстрее.

Мелькнуло алая искра взвившейся палочки и пламенный кнут, лишь одним щелчком, одним касаньем, отправил все заряды в полет. Каждый из них прикрепился к стене, примерно по два на каждый этаж.

У самой земли молодой мужчина вдруг превратился в дворового кота. Пушистый, мягко приземлившись на лапки, потянулся, фыркнул, поводя усами, а потом, словно ужаленный, помчался к кустам. Он ловко оббежал все светлые кружки и вскоре оказался вне зоны досягаемости окон пагоды.

У самых кустов кот остановился, а потом кое-как поднялся на задние лапы, встав вертикально. Пятерка магов из Дурма смотрели на обозревшего кота, а тот козырнул им лапкой и промявкал:

— Мяууур-Мяу! (Миссия выполнена командир!)

С этими словами, вернее – с этим мявканьем, кот с ненормальной даже для него скоростью забрался на плечики Жанны и улегся там шарфом. Девушка мигом погладила животное, которое утробно заурчало, жмурясь от удовольствия.

— Знаешь, — глубокомысленно протянул Давид. – Глядя на твои выкрутасы, я начинаю подумывать о том, чтобы перебороть свою лень и заняться Анимагией.

— О да, форма кобеля тебе бы очень пошла, — тут же подколола Настя.

— Ты же понимаешь, что я сейчас начну шутить про змей?

— Ладно вам, — вздохнул Крам. – Лучше дай этому котяре на кнопку нажать. Заслужил.

— Ах да, — Миллер хлопнул себя по лбу. Затем он достал из сапога (привычка у него такая, все что «незаконно» таскать в сапогах) обычные «RedButton». Ну, насколько такая штука вообще может быть обычной. – Мистер кот, на счет три.

— Один.

Пушистый занес свой хвост над кнопкой.

— Два.

Пять лиц и одна морда, хотя – весьма симпатичная мордочка, уставились на высокую башню. Пока еще башню.

— Три!

С громким мявканьем кот лихо опустил свой хвост на кнопку. И… ничего не произошло. Пушистый, нахмурившись, зыркнул на Миллера, на которого смотрели и все остальные. Поляк лишь пожал плечами. Котяра фыркнул и стал долбить хвостом по кнопке.

В какой-то момент раздался щелчок, а потом оглушительный взрыв. Каждый заряд на пагоде разорвался словно был зарядом тротил. Воздух заискрился, зашипел, а высокая башня стала постепенно окутываться плотным, розовым дымом. Он словно облако обволакивал строение, струясь и кружась на ветру. От основания и до шпиля, он вытягивался, уплотнялся, приобретая черты… кролика.

Да-да, спустя каких-то пять минут, пагода вдруг превратилась в огромного розового кролика с белым брюшком. Тот, будучи сотворенным из пушистых облаков, покачивался на ветру, комично шевеля длинными ушами, дотягивающими до высоты астрономической башни. В Хогвартсе вдруг стал загораться свет в окнах, выходивших на восток – каждый спешил посмотреть на очередной прикол студентов.

— А вот и наши азиаты, — плотоядно улыбнулся Дэв.

И верно. Там, где когда-то находились ворота пагоды, а теперь красовался белый мех, облака стали подозрительно шевелиться. Наконец на лунный свет стали выбегать японцы и корейцы (разместившиеся в пагоде). Вот только, выбравшись наружу и оглядываясь, держа палочки на голо, они так и не заметили, что к их спинами прилипли маленькие кусочки розовых облаков.

Вскоре засвистели заклятья, а по глазам стали бить вспышки магии, вот только били узкоглазые наугад, так и не замечая куста в отдалении. И зря. Анастасия, вместе с близняшками, подняли палочки и синхронно ими взмахнули, вырисовывая какие-то петельки. Спустя мгновение на поляне послышались крики.

Те маленькие кусочки облаков вдруг стали разрастаться, растягиваться и вот уже перед огромным зайцем скакали десятки зайчиков поменьше. Причем совершенно разных цветов, от желтого, до серо-буро-малинового в фиолетовую крапинку.

— Пора делать ноги, — прошептал Крам, после того, как одно из проклятий ударило в землю в паре метров от убежища.

Народ единогласно кивнул. Миллер и Виктор, встав по разные стороны, подняли бутафорский куст за пластиковые ручки и засеменили к лесу. В такой суматохе никто так и не заметил, что один из представителей флоры вдруг обзавелся пятью парами ног и вдруг решил сменить место жительства. Никто даже не слышал, как пушистый черный кот, сидя на плечах одной из близняшек, мартовским воплем кричал:

— Мяууууххуууу!

Что означало:

— Вези меня, моя верная кобылка!

Впрочем, все же хорошо, что близняшка, хоть и слышала этот вопль, но не понимала, что он значит. Потому как будь все иначе, коту пришлось бы бежать на своих лапах, причём не к лесу, а от разъяренной украинской ведьмы. Что, согласитесь, не самый лучший вариант окончания столь жаркой вечеринки.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 16:22 | Сообщение # 79
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
31 октября 1994г Англия Хогвартс

Герберт был на нервах. Нет, вовсе не из-за того, что сегодня огласят чемпионов школ, а потому, что сегодня был Хэллоуин. А как мы все знаем, если ты празднуешь канун дня всех святых под одной крышей с очкариком – жди беды. Вот Ланс и ждал. По его мнению, эта самая беда должна была посетить Хогвартс под вечер, а её опоздание может быть вызвано лишь одним – ожиданием своего верного спутника и соратника. А спутник и соратник этот имеет в своем имени первой буквой «п», а последней «ц», и, уверяю вас, с ним вы хотите встретиться еще меньше чем с самой бедой.

— Геб, ты какой-то нервный, — произнесла Инна, которая к празднику надела белое платье с открытой спиной.

— И зачем тебе мачете? – спросила её сестра, надевшая точно такое же платье, только черного цвета.

Проныра посмотрел на свое бедро, где покоились ножны всем известного ножа. Юноша воровато огляделся, а потом прикрылся полой фрака. Вообще, от самого фрака было лишь название, так как куплен он был на барахолке и буквально перешит самим Гербертом. Но что не сделаешь, чтобы не тратить четыреста фунтов на приличный костюм. Нет, вы только подумайте, четыреста фунтов на фрак, брюки, рубашку и жилетку. Ну уж нет, в бюджете приютского не было такой статьи как – «подкармливание владельцев раскрученных бутиков». Самого Проныру кто бы подкормил.

Впрочем, «эконом вариант» нисколько не помешал юноше выглядеть так, словно он был одет с иголочки. Хотя, если присмотреться, если очень пристально присмотреться, то можно было заметить, что кое-где эти самые иголочки опасно торчали, скрепляя расходящиеся швы.

— Просто если Хогвартс получит не его в качестве чемпиона, — затянул Дэвид, поправляя бабочку стоя перед зеркалом. – То кошак быстренько зарубит счастливца.

— А, ну тогда все ясно, — хором хихикнули близняшки.

— Вот когда придется пи… — Ланс посмотрел на прекрасных леди, стоявших рядом и быстренько проглотил окончание слова. – Я хотел сказать, когда придет беда – вы меня на руках носить будете, что я захватил с собой ножик.

— Ножик? – фыркнула Яковлева. – Ты хотел сказать варварский меч?

— Мой «варварский меч» покоится в моих же штанах и я его просто так оттуда не достаю, — довольно похабно парировал юноша.

Анастасия аж задохнулась, а Миллер, не глядя, поднял свою открытую ладонь, по которой мигом шлепнул ухмыляющийся Ланс.

— Это все твое влияние Дэв, — покачал головой Виктор.

— Кто еще на кого влияет! — хором возмутились беловолосый и черноволосый юноши.

Ребята рассмеялись, включая близняшек, а петербурженка лишь закатила глаза. Но было видно, что и её весело. Иначе, как думал Ланс, она бы уже давно покинула это «недостойное», по её мнению, общество.

— Стройся, — скомандовал Давид.

Все, продолжая улыбаться и буквально светиться, выстроились в ряд перед зеркалом. Высокий и крепкий Крам, в классическом костюме тройке, сверкающий своими золотыми запонками, затем прелестная Инна, выглядевшая словно маленький ангелочек, заблудившийся на грешной земле. После – Ланс, даже во фраке, с узким галстуком и не перекошенной шляпой, все равно выглядевший как авантюрный пират. За ним – Жанна, словно чертенок, или суккуб, охотившаяся за своей сестрой ангелом по все такой же, грешной земле. Следом Миллер, напяливший обычный, но явно дорогой «shortsuit», как сказали бы в Америке. Стильный, двубортный черный пиджак с узкими рукавами, столь же узкие черные брюки, немного не доходящий до края туфель, обнажая носки. Под горлом же у него красовалась черная бабочка, постоянно съезжаю куда-то в сторону. И, наконец, Анастасия в шелковом черном платье, играющем на свету каким-то блеском, впрочем взгляд все равно терялся в её объемном декольте.

— Улыбочку.

После этой фразы народ, до того стоявший по стойке смирно, вдруг принял самые разнообразные, никак не сочетающиеся с одеждой позы и заулыбался. Щелкнул затвор старенького полароида и на стол слетела фотография.

Тут сразу поднял Криви, нанятый в качестве фотографа.

— Я скопирую и завтра принесу, хорошо.

— Заметано, — кивнул школьный фотограф.

С этими словами он вылетел из кабинета, в котором переодевались старшие волшебники. Хотя, де-юре, Проныра и не являлся старшим. Ребята еще некоторое время поправляли свои одежды, но потом, все же, решили, что пора идти на праздничный ужин.

Кстати, в этом году, по понятным причинам, на каждый праздник в Хогвартсе нужно было «наряжаться». Ведь, будем честны, весьма не корректно являться на праздник, где соберутся школьники многих стран, в мантиях, пусть и парадных. Так что все приодевались. Что, в общем-то, правильно – праздник все же.

— Мы готовы? – спросил Миллер, подошедший к двери.

— Как пионеры! — хором ответили дурмштранговцы.

— Эмм, — промычал Ланс. – Боюсь, «пионер» это что-то страшное, так что я просто готов.

Ученики северной школы рассмеялись и стали выходить в коридор, последним помещение покинул Ланс. Он провернул ключ в замочной скважине, а потом убрал «маленького мерзавца» в нагрудный карман. Проф был бы рад увидеть друзей Проныры…

Не самая большая процессия выдвинулась к не самым манерным лестницам. Хотя те, как обычно, лишь завидев что Ланс идет не один, даже лишнего скрипу не издали. Вот ведь деревянные чертовки. Но не будем в такой день говорить о грустном.

Волшебники спустились в холл, где уже столпилось немалое количество народа. Несмотря на то, что многие из англичан все же одели свои долбанные мантии (привет от чопорных и чванливых слизеринцев), Проныра наконец смог отдохнуть от однообразия замка. Нет, форма это порой очень хорошо, но только не когда эта форма – мантии. Если вы не понимаете почему юноша так считал, попробуйте каждый день на протяжении девяти месяцев наблюдать опостылевшие морды в опостылевшей одежде. Причем, никакого разнообразия, так как вам даже никуда не выбраться кроме деревни в которой… все тоже носят мантии! Да это же словно пытка, выдуманная каким-то безумцем, которому не придумать больше одного наряда.

— Твою же Машу, — протянул Ланс, пряча лицо в ладони.

— Что? Где? Кто? – мигом сориентировался Миллер.

Проныра, не убирая руку от лица, отогнутым большим пальцем ткнул в сторону лестницы, ведущей к башне грифов.

— Ну ни… это он боевой костюм гоблинов одел? – поляк настолько ошалел, что даже забыл посмеяться.

— Скорее похоронный, и не гоблинов, а кентавров, — задумчиво протянул Крам.

— Да что вы на мальчика набросились, — прошипели близняшки, а потом хором грохнули. – Он просто модельер новатор.

Анастасия даже не сочла нужным вставлять свой комментарии, а попросту повторила позу Ланса. Как вы поняли, речь шла об Уизли номер шесть, в народе известном как Рональд. Он одел что-то невообразимое, напоминающее халат, при этом с меховым воротом и манжетами. Правда мех выглядел так, словно его выдрали из гривы льва. Прчием лев явно был тому не рад и порвал выдирающего. В общем, Уизли выглядел так, как… никто и никогда не выглядел до него. В этом Проныра был уверен. Конечно, можно было отмазаться, что у его семьи не так много денег, но Проныра знал, что Рон ежемесячно получает один галеон на карманные. Чтобы вам было понятно, «костюм» Лансу обошелся в сорок семь фунтов ровно. Что чуть меньше чем четвертая часть одного золотого. Так что было бы желание…

— Смотрите кто это у нас здесь.

И вновь вам не составит догадаться, кому принадлежал этот надломленный, писклявый голос. Все верно – Драко Малфой и весь четвёртый курс Слизерина. Все, как один, в своих парадных мантиях, каждая стоимостью до полутысячи золотых. Впрочем, я бы прослыл лжецом, если бы не упомянул, что даже у аристократии принято одевать костюмы и платья. Но только на баллы.

— Уже готов вылизывать ноги, грязнокровка? – прошипела самодовольная Гринграсс, идущая под ручку с нахальным Ноттом.

— Что она сказал? – спросила Анастасия.

— Говорит, как прекрасно выглядят наши близняшки, — натянуто улыбнулся Герберт.

Близняшки заулыбались и захихикали.

— А ему это уже не впервой вероятно, — хмыкнул Теодор, с намеком кивая на компанию Дурмштранговцев. – Примазался к Краму, и видимо считает, что кровь чище стала. Отброс…

— А сейчас? – вновь задала вопрос Яковлева.

— Теперь они восхваляют всем известного ловца, — все так же натянуто улыбался юноша.

После Проныра лишь вздохнул. Малфой действительно получил ответ от папашки. В общем, если быть кратким, кубок имел лазейку. По сути, бросить записку мог любой и с любым именем, но только одно имя от одного человека. Это было неплохим предохранителем, но и в то же время – отличным шансом для таких как Драко. Тот, сразу после получения письма, отвалили нехилую сумму одному старшекурснику и тот вместо своего имени, бросил Малфоево. Так что теперь блонди ходил так, словно уже был не только Чемпионом, но и Победителем.

— Слушай, погань, а если ты так хорош в вылизывании, то может и мне что-нибудь вылижешь? –сплюнул платиновый блондин.

— Ну а теперь? – спокойно поинтересовалась Анастасия.

— Поет оду твоему прекрасному голосу, — ответил Проныра.

— Да что вы… — Малфой так и не успел договорить, так как Анастасия столь властно взмахнула рукой, что тут заткнулся бы и премьер-министр.

— Молодой человек, если вы не закроете свой рот, то, клянусь, я отрежу ваш грязный язык. А если вам покажется этого мало, то еще и то, что было вам дано явной ошибкой природы.

Малфой сглотнул и побледнел, а все вокруг были несколько шокированы. Шокированы тем, что Анастасия произнесла эту речь на чистом английском даже без намека на акцент.

— Что? – спросила красавица, поворачиваясь к друзьям.

— Ты знаешь английский? – хором спросили те.

— Да,— пожала плечиками Яковлева, а потом вдруг хихикнула. – Я такая.

И с этим смешком она направилась к дверям большого зала. Все всё еще были слишком шокированы, чтобы сдвинуться с места.

— Вот это женщина, — прошептал отмерший Миллер и кинулся вдогонку, крича: — Выходи за меня дорогая?

— Нет.

— Каменьями засыплю!

— Нет.

Дурмштрангшовцы, качая головами, двинулись следом. Проныра же, поотстав, поравнялся с Малфоем, потом похлопал его по плечу и состроил сочувственную мордаху. Цыкнув языком и вздохнув, юноша покачал головой, словно был разочарован в ученике, а потом быстрым шагом отправился к столу, за который уже усаживались его друзья.

Ланс плюхнулся на скамьи и с горящими глазами уставился на пока еще пустую тарелку. Когда расселись все студенты, вышел Дамблдор, толкнул свою речугу, взмахнул руками и начался пир. Ну, то есть так было для всех, кроме Проныры. Так у того была важная миссия – как можно плотнее набить желудок, дабы в случае чего, можно было переваривать пищу до следующей халявы. То, что эта самая халява перепадала ему вот уже четвертый год четко по расписанию, юношу не волновало. Привычки, что тут поделаешь.

— И куда в тебя все это влезает? – спросила Жанна, манерно пожевывающая листик салата.

Проныра утробно сглотнул кусман от эскалопа, а потом простучал по груди и запил это дело парой объемных глотков морса.

— В куда? – спросил брюнет. – В меня.

Таков был его лаконичный ответ, заставивший ребят улыбнуться. Вскоре в этой части стола звучали необидный, но колкие шутки, байки и прочие атрибуты пира. Было так весело, что Ланс даже сбавил обороты и впервые за многие годы больше говорил нежели ел. Что, согласитесь, весьма серьезное событие.

Но, так или иначе, вскоре за территорией пяти дурмштранговцев и одного студента Хогвартса вся еда почти исчезла. Пришлось ставить на копье соседей. Которые, лишь завидев свирепые, хищные, голодные морды Крама, Миллера и Ланса, были не против поделиться пищей. Ну и правильно сделали, все же в Библии говориться что надо делиться.

Пир прошел весьма… плодотворно, если так можно выразиться. Конечно юноша чувствовал что может запихнуть в себя еще два, а то и три кусочка торта, но все же надо было и совесть иметь. Возможно Малфой такой дрищ потому, что обычно Ланс не отказывал себе в удовольствии сытно и вкусно покушать. Получается как-то не красиво.

— Прошу внимания, — довольно тихо произнес Дамблдор, но тем не менее его услышали и замолчали даже самые шумные компании. Директор английской магической школы взмахнул рукой и в центре Большого Зала возник тот самый постамент, на котором стояла та самая огненная чашка. В народе именуемая Кубком Огня. – Пришло время определить наших Чемпионов.

Альбус взмахнул рукой еще раз и витражи поблекли, а свечи поутихли. Зал погрузился в манящий, вскруживающий голову, легкий полумрак. В тот же миг, когда уже заплясали тени, играя свои причудливые спектакли масок, Кубок вспыхнул синим пламенем.

Секунда, две, и вот первый обугленный листочек, взвившийся куда-то вверх, был ловко пойман Великим Магом.

— Южная Корея, школа Ын-Нын, Чемпион – Сео Ю Ри.

Раздались аплодисменты, свист и подбадривающее улюлюканье. Из-за стола барсуков поднялась хорошенькая девушка, и даже её через чур маленький рост только добавлял очарования. Леди подошла к директору и с поклоном приняла свой листок. Дамлдор, улыбаясь, указал её на потайную дверь, через которую обычно выходили профессора. Видимо теперь она использовалась как проход для Чемпионов. Но было не до размышлений.

Кубок вновь зафырчал, заиграл синим огнем, а потом выплюнул новый листок. Который тут же был схвачен Дамблдором. Можно было даже поразиться такой ловкости, в столь преклонные годы.

— Франция, школа Шармбаттон, Чемпион – Флер ДеЛякур.

Очередной гвалт рукоплесканий, и вот к старику уже идет, вернее – шевствует, словно по подиуму, красавица, на какую-то часть вейла. Она легко проплыла, с ослепительной улыбкой забрала листок и удалилась в сторону потайной двери.

— Япония, школа Чи, Чемпион – Макото Тоохиро.

Как Альбус вообще выговорил это было Лансу непонятно. Но тем не менее, под шум и гам, к старику прошел парень невысокого роста, с какой-то через чур прилизанной прической. Он, как и кореянка, с поклоном принял бумажку, схватив её обеими руками. После чего удалился.

— Восточная Европа, школа Дурмстранг, Чемпион – Виктор Крам.

— Хорошо! – воскликнули хором Миллер и Ланс, хлопая друга по плечами.

— Мы в тебя верили! — улыбнулись близняшки.

— Не опозорь школу, — в своем тоне, но все же улыбаясь, сказала Анастасия.

Вик выбрался из-за стола, благо он сидел спиной к Дамблдору и ему не пришлось давать крюка как остальным. Ловец подошел к директору, пожал ему руку и забрал листок. Хотя, даже всемирная известность, не смогла помочь Виктору – его руки все равно дрожали так, словно он нес цветок на первое свидание. Впрочем, у Ланса никогда не было первого свидания, так что сравнение было вытянутым буквально из воздуха.

— Америка, школа Нью-Салем-Уневерсити, Чемпион – Джо Джонсон.

И как думаете, кто поднялся со своего места? Нет, вы не угадали. Это была девушка. В розовом платье, на высоких каблуках и с сумасшедшей по своей ослепительности прической. Она подошла к Альбусу, вся светясь от счастья расплылась в шутливом книксене, а потом, забрав листок, удалилась в след за остальными Чемпионами.

— Англия.

Сердце Ланса забилось быстрее, ему стало труднее дышать а виски взмокли.

— Школа Хогвартс.

Под ложечкой засосало, юноша понял, что ему одновременно радостно, плохо, хорошо и еще его тошнит. Тошнит до такой жути, что непонятно зачем он вообще ел. Не только сегодня, но и вообще когда-либо.

— Чемпион…

Проныра уже даже не мог думать. Он лишь зажмурился и до белых костяшек сжал кулаки.

— Чемпион… — Дамблдор запнулся, потом устало вздохнул и прикрыл ладонью лицо. – Герберт Артур Ланс.

Геб не сразу понял, что это назвали его имя. Вернее, он вроде как понял, но вроде, как и нет. И лишь взрыв крика, смеха и аплодисментов вывел его из прострации. Юноша открыл глаза и увидел Миллера, таращащего его за плечо и кричащего в ухо:

— Ты их всех сделал кошак!

Услышал как надрывается зал, как все, кроме слизерина, стучат кубками по столам, ногами по полу и горланят во все горло.Сама собой на лицо Проныры наползла пиратская улыбочка. Он, окинув зал взглядом, понял, что ему придется обходить половину стола нелюбимого факультета. Что ж, на такое Ланс пойти не мог.

Волшебник из Скэри-сквера, придерживая шляпу, поднялся сперва на скамью, а затем и на стол. Он прошелся по нему словно по мостовой, а потом, спрыгнув, так же чинно дошел и до Дамблдора. Тот не хотя отдал листок, в котором Ланс опознал свой почерк.

Но Проныра не был бы Пронырой, если бы ушел на этой ноте. Он повернулся к Большому Залу и расправил руки, словно хотел всех обхватить, или взлететь, или он был Христом в Рио. В зале послышался крик:

— Гер-берт! Гер-берт!

Ланс замахал ладонями, подгоняя аудиторию, и та буквально взорвалась.

— ГЕР-БЕРТ! – звучало ото всюду.

— ГЕР-БЕРТ! – играло эхо на стенах.

Но тут Дамблдор поднял руку и все звуки смолкли. Обломщик блин.

— Мистер Ланс, как вы это сделали?

Проныра буквально оскалился, он, не поворачиваясь к директору, громко спросил:

— Вы хотите это знать?

— Да! – грохнул зал.

— Не слышу!

— ДА! – по ушам словно рев турбины ударил.

Юноша хмыкнул, надвинул шляпу на глаза, выставляя на обозрение свою пиратскую улыбочку. Мгновение, удар сердца, и вот на полу, под повальный хохот и аплодисменты уже сидит черный кот, старательно вылизывающий свою лапку. Пушистый, подняв мордочку, протяжно мякнул, потом поднялся на задние лапы и стал раскланиваться, прижимая к груди то одну лапку то другую. Народ уже лежал, а многие плакали от смеха.

Ланс принял свой истинный облик, а потом кивнул директору.

— Я же обещал, — только и сказал юноша.

Он, держа в руках бумажку с именем, насвистывая свой любимый мотив, провожаемый аудиторией, покинул зал, скрывшись за потайной дверью.

Здесь юноша прошел по коридорчику и наткнулся на открытое помещение, из которого доносились голоса на самых разных языках. Ланс, не убирая с лица свою пиратский оскал, разбежался, а потом впрыгнул в небольшую коморку. Этим фортелем он привлек к себе всеобщее внимание.

— Сюрприз! - засмеялся Геб.

— Прошел? – выдохнул Крам.

— Как видишь, — кивнул брюнет.

— Ай-да Герберт, ай-да сукин сын, — засмеялся всемирно известный Ловец.

Два парня ударили кулаками в кулак и засмеялись вместе.

— Что здесь п’сходит? – спросила мадам Максим.

— О, ничего такого, — замахал рукой Ланс. – Я всего лишь нагнул шестерых директоров лучших школ магии. Вернее их защиты…

— Вы…

— О да, - широко улыбнулся юноша и приподняв шляпу, вычурно поклонился. – Позвольте представиться. Герберт Артур Ланс, я студент Хогвартса и мне пятнадцать лет.

В каморке повисла тишина. Возможно она бы взорвалась гвалтом вопросом и шквалов претензий, от которых не спас бы даже присутствующий здесь Людо Бэгмен. Но тут в помещении появилось новое действующее лицо. Лицо, часть которого была прикрыта очками-велосипедами, а другая – непослушными волосами, больше похожими на воронье гнездо.

Это был Поттер. Он как-то неловко протиснулся и встал у стеночки.

— Молодой человек, — вновь подала голос мадам Максим. – Это комната для Чемпионов, что вы здесь делаете.

Поттер молчал. Он лишь все гуще краснел и как-то растерянно бегал глазками.

— Лохматый, скажи, что тебя отправили нас позвать куда-то, — с надеждой выдохнул Ланс.

Тот лишь покачал головой.

— Меня выбрал Кубок.

— Невозможно! — закричали директора.

— С..ка блеск, — хлопнул себя по лицу Ланс.

Тут в помещение вошли и другие. Ими были обеспокоенные МакГонагалл и Дамблдор, а так же как и всегда мрачный Снейп.

— Боюсь это так, — произнес Дамблдор, от голоса которого все мигом притихли. – Кубок выбрал двух чемпионов от Хогвартса.

— Возмутительно, — загрохотала директор Шамрбатона. – Какой скандал. Да это наглое жульничество.

— Я бы попросил, — прошипел Снейп. – Вы оскорбляете всю школу, когда виноват только один! Наверняка Поттер попросил кого-нибудь из старших бросить свое имя в кубок.

— Я этого не делал! – начал заводиться очкарик. – Мне вообще не нужен ваш турнир!

— Ну конечно, — фыркнула Ким Су Хи, пища своим акцентом.

— Мы можем это легко проверить, — зельевар уже начал доставать свою палочку, но тут вмешался Альбус.

— Я верю тебе Гарри, — кивнул директор.

— Это за’вор! – надрывалась мадам Максим. – Что за безумие! У Хогва’тса два чемпиона, и обоим по пятнадцать лет!

— Ему четырнадцать, — сказал Ланс.

— Мне четырнадцать, — одновременно с брюнетом, поправил Поттер.

— П’к’сно, — вздохнула весьма… объемная мадам.

— Но он не может участвовать, — вклинилась красавица ДеЛякур. – Он седьмой и он совсем маленький.

— Кхм, — привлек к себе внимание Людо Бэгмен. – По укладу, Кубок заключает с Чемпионом магический контракт, не подлежащий расторжение. Даже против желания, выбранный должен участвовать. Такова магия Кубка Огня.

— Что приводит нас к закономерному вопросу, — прокряхтел Хмури, до этого незаметно и молча стоявший в углу. – Как так вышло, что кубок выбрал двоих.

— То есть то, что первый это пятнадцатилетний щегол вас не волнует? – задал наводящий вопрос МакДональд.

— Но-но, — вскинулся Проныра. – Щеглом будете свою собаку кликать. А я честно обманул все ваши защиты.

— И как же?

Ланс устало вздохнул, на пару секунд превратился в кота, а потом обратно.

— Вы анимаг? – пропищала Ким Су Хи.

— Могу еще раз продемонстрировать если кто плохо видел.

— Но как… — прошептала МакГонагалл. Как-то много здесь «Маков» столпилось, аж не продохнуть.

— Ручками, профессор, ручками, — по-пиратски улыбнулся Геб.

Крам одобрительно толкнул его в плечо. Ребята заулыбались вдвоем. На горизонте замаячили веселые деньки, и глупо было раздражаться на из-за каких-то «Маков».

— Мы уходим от главного вопроса, — Хмури вернул разговор в прежнее русло.

— Возможно древнее заклятие полного подчинения, — пропищала Су Хи.

— Скорее чары абсолютной иллюзии, — в тон её, пропищал директор школы Чи.

— Нет, тут явно был ‘туал подмены, — загремела мадам Максим.

— Хм, — протянул Дамблдор. – Конфундус максима более вероятно. Но, все же, ни на один из этих способов у мальчика не хватило бы сил, здесь нужен взрослый маг.

Ланс подивился как ловко Альбус ввел всех в заблуждение. Теперь народ будет думать что седьмой Чемпион слабак, а по сути он был самым сильным из присутствующих здесь студентов. Возможно, даже сильнее их всех вместе взятых. Впрочем, Ланс решил что он может себе позволить последний фортель:

— Не хочу вмешиваться в спор мэтров, но по пятому закону чар, чтобы заколдовать магический артефакт на изменение сути, нужно обладать силой x10 от волшебного потенциала артефакта. Что приводит нас к решению, что чтобы зачаровать любой артефакт, нужно быть по меньшей мере двумя Мерлинами.

— А щегол верно говорит, — кивнул МакДональд. – Выходит просто Кубок сбарахлил от старости. Ну что ж, каждому из нас могло повезти на двоих претендентов, повезло Хогвартсу. Ничего страшного. Нью-Салем настроен только на победу. А ваше поражении, Альбус, будет лишь вдвойне обиднее.

Что странно, с этим согласились все директора. Наконец-то в коморке был достигнут консенсус и повисла долгожданная тишина.

— Раз по этому пункту все улажено, — продолжил американец. – То хотелось бы услышать вводную.

— Ах да, — спохватился Людо. – Итак, рад всех вас поздравить – вас выбрали в Чемпионы. Всего вам предстоит пройти шесть испытаний. Никто вам не скажет что это за испытания, насколько они опасны, и когда они будут проходить. В любой момент, ночью, утром, к закату – не важно, вас могут оповестить о начале и отвести на место проведение. Единственный волшебный артефакт, который вы сможете с собой взять – вашу палочку, которая еще пройдет проверку, все остальные запрещены. На этом все. Удачи Чемпионы.

Ланс покачал головой, он думал, что будет сложнее, хотя, еще рано о чем-то говорить.

— Тебе не кажется, что это надо отметить? – на ухо прошептал Крам.

— Я боялся, что ты никогда не спросишь, — хищно улыбнулся Проныра.
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 16:37 | Сообщение # 80
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Один побег из замка спустя

— До встречи, Стэн, — Ланс кивнул бессменному кондуктору «Ночного рыцаря» и, оставив на чай, вышел вслед за своими друзьями.

Прикрыв глаза, юноша втянул немного спертый, но морозный воздух ночного Лондона. Лицо обдувал ветер, пока еще не холодный, а освежающий. Позади мелькали огни фар, а по бокам – свет от фонарей и бесчисленных магазинчиков, и кафе, работающих порой не только допоздна, но и попросту круглосуточно. Сбежать из замка в такой-то суматохе было проще простого, и теперь ребята направлялись в бар. Всего за пару фунтов их подкинул волшебный автобус и вот они уже буквально у порога.

Над входом красовалась неоновая вывеска, мигающая красным светом, она была словно привет из не столь далекого прошлого. Их красных светящихся лампочек были сложены несколько образов. А именно – фигуристых девушек, которые были скорее соблазнительными, нежели обворожительными. Эдакие чертовки с маленькими кожистыми крылышками, аккуратными рожками и хвостиками с пиками на кончиках. Вместе, сложившись в каких-то через чур аппетитных позах, они составляли всего две буквы «DH». В общем-то, учитывая «горячий» антураж заведения, не сложно было догадаться как расшифровывается эта аббревиатура.

Компания прошла через черные, словно искрящиеся двери и очутилась в зале. В северной его части располагалась барная стойка, над которой сверкали красные лампы. Здесь был любой алкоголь на любой вкус, а бармен мог смешать вам такой коктейль, которого не пробовал еще ни один из живущих на этой планете.

С лева красовалась сцена, на которой был и пилон и инструменты, на которых всегда играла какая-нибудь малоизвестная группа. Но это нисколько не сказывалось на качестве звука и композиций. Ведь в этом «доме» просто не могло играть плохой музыки.

С права же находились столики. За ними сидели самые разные личности. От одиноких курящих мужчин и роковых красоток, до развеселых балагурящих кампаний. И ни одного официанта. Если тебе что-то нужно, то подойди, заплати и возьми. Все просто…

Волшебники уселись у самой сцены, на которой лабали джазисты. Юноши помогли раздеться леди, и все повесили верхнюю одежду на стоявшую рядом вешалку.

— Что будем брать? – спросил Миллер.

Тут же посыпались заказы и вскоре поляк, которому все скинули деньги, отправился за стойку. Там он пробыл всего минут десять, после чего вернулся с подносами полными всяких стаканов, бокалов и стопок. Причем стаканы стояли на пластиковых подставках с изображением горячей красотки с рожками, держащей в своих руках трезубец. К столь большому заказу прилагалась клубная карта. Все что на значилось на этом белом прямоугольнике, это лишь две буквы, словно написанных кровью — «DH» и все.

— За наших Чемпионов, — поднял стопку Давид.

— За них! – хором грохнули друзья и чокнувшись опрокинули алкоголь.

И тут понеслась…



Одна понеслась спустя



Уже отзвучали все тосты, отзвенели бокалы и стопки, отшипели стаканы, а разговор давно перешел в «за жизнь». Девушки явно клевали носом, а парни шумно спорили на тему преимущества двигателей одной из популярных марок машин. Как двигатель связан с «за жизнь»? Ну, если вы парень и у вас есть друзья, то вы прекрасно понимаете как, а если нет… то это как-то даже и не объяснить.

— А вот и сыграю! – хмельно гаркнул Ланс и хлопнул рукой по столу.

Он, немного качаясь и держась за стул поднялся, вытащил из футляра свою Малышку и направился к сцене. Группа посмотрела на него с явным неодобрением, но почему-то все же уступила микрофон.

Чуть не упав, забираясь на неё (сцену), Герберту уселся на стул и положил талию базы на колено. Проныра пододвинул микрофон, скрипнув им так, что все на мгновение заткнули уши, самые чувствительные даже вскрикнули.

Ланс, отвернув голову в сторону, срыгнул и прокашлялся.

— Дамы и господа, минуточку внимания, — пьяно произнес парень. – У микрофона… а впрочем не важно. А вот спою я вам песню. Зародилась она в заброшенном род.доме Скэри-сквера, но окончательно оформилась на озере в окружении дементоров. Не самые приятные ребята, скажу я вам. Блюз бродячих собак, господа. (п.а. Геб играет трек группы Секрет – «Блюз Бродячих Собак», рекомендую врубить)

И Ланс заиграл. В этой композиции не было каких-то вокальных выкрутасов, изощренных рифов или сколько-нибудь гармонии. Лишь текст имел значение. Вскоре группа уже подхватила ритм, влился басист, присоединился ударник. А Проныра пел и играл.

Пел о том, что в жизни бандита были свои плюсы, что это было даже хорошо. Пел о своем родном районе, но еще и том, что все это осталось позади. Кроме друзей, живущих в приюте, все осталось позади. Ведь он, Герберт Ланс больше не какой-то босота и бандит, он теперь волшебник и будущий Король Рока. А значит… значит пора распрощаться с босяцкой житухой и бандитским началом. Но, может быть, только может быть, порой об этом надо и вспоминать. Как раз в те моменты, когда звучит такой простой блюз.

Проныра доиграл, сорвал вялые аплодисменты, кивнул группе и спустился вниз. Девушек пришлось будить, так как они уже спали. Привычно оставив на чай, ребята подняли леди и буквально понесли их на выход.

Правда, стоило дамам выйди на свежий воздух, как они мигом пришли в себя. А Анастасия еще и ударила каблуком Миллера, за то что тот «слишком похабно держал за талию». Парни пожали плечами и вызвали «Ночной Рыцарь». Тот, скрепя тормозными, остановился у обочины.

— Точно не надо проводить? – осведомился Крам.

— Точно, — кивнули близняшки.

— Мы уже все, — сказала Яковлева, говоря Стену куда их везти. — А вам догулять надо, иначе потом опять будете чары на всех насылать. До встречи мальчики.

— До встречи девочки, — хором ответили парни.

И автобус исчез, размазываясь одной искрящейся линией. Крам, Миллер и Ланс, о чем-то оживленно споря, пошли вниз по улице.

— Вам не кажется, что на нужен кто-то еще для удачной прогулки?

— Это ты про кого? – переспросил Миллер у Ланса.

Проныра подмигнул, вновь открыл футляр, но на этот раз достал оттуда бутылку. Бутылку попсового, но недурственного виски.

— Старина Джек! – воскликнул Вик. – Нам тебя-то и не хватало.

— Моя школа, — одобрительно кивнул Дэв.

И дальше уже пошли три волшебника и одна бутылка виски.

Пол бутылки спустя


— И чего они от нас хотят? – шепнул Крам на ухо Лансу.

Проныра присмотрелся к девяти… нет, десяти гопникам.

— Прикиды стягивайте, лавэ на асфальт или мордой туда же, — рычал самый габаритный.

— Стриптиз просят устроить, — перевел Проныра.

Вокруг была ночь, уныло мерцал разбитый фонарь, а трех волшебников окружило десять маглов хамоватого вида. Впрочем, они были не только хамоваты, но еще и быдловаты и гоповаты. Даже Ланса передернуло. Нет, и у бандита должен быть шарм. А то подойдешь ты гоп-стопнуть, а тебе сразу по морде, не комильфо как-то. А вот если ты подошел, а тебя даже не стреманулись, то это уже уровень.

— Мужики, кажется эти ребята не с нашего двора, — промычал Давид.

— Сто пудняк, — кивнул качающийся Виктор.

— Живее, — пропищал какой-то пубертат в джинсах, спущенных ниже колен. Впрочем он был прикрыт какой-то жуткой толстовкой, на размеров пять больше, чем нужно.

— Если быть точным, — пробулькал Ланс. – То ваш двор находится за пару часов лета отсюда.

— Что не меняет сути дела, — расплывчато кивнул поляк.

— В морду? – поинтересовался всемирно известный Ловец.

— Эх, — махнул рукой Ланс. – Гуляй рванина… Аааааа!

С этим криком трое бросилось на десятерых.

Одна драка спустя

Три чумазых парня, в изорванной одежде, с кровоподтеками на лицах и разбитыми костяшками, сидели на крыше. Свесив ноги, они изредка поплевывали куда-то вниз, где звучали клаксоны машин. Плевки летели долго – ребята сидели на крыше новенького небоскреба в центре делового Лондона.

— Хорошоооо, — протянул Крам. Он приложился к горлышку бутылки, а потом, цыкнув, скривился – алкоголь попал на разбитую губу.

— Классно мы их, — кивнул Ланс.

— Или они нас, — прошипел Миллер, держащийся за пострадавший бок, куда пришелся удар сапога со стальным носком.

— Скорее мы их, — хмыкнул Ланс.

Да, за тремя волшебниками, которые так и не достали палочки, осталось лежать на асфальте десять скулящих гопстопщиков. Так что можно было смело сказать «мы их».

— Приятно порой руками поработать, — заметил Виктор. – Вот так, по честному, без магии всякой. Раз на раз.

— Раз на три, — поправил Миллер, который перенял бутылку. – Но да – хорошоооо.

Посидели, помолчали, наслаждаясь ветром и вечерним городом. Сверкали огни, ревели машины, кричали птицы, которым мешали птиц, а они, в отместку, по утру будут мешать спать людям. Настроение было каким-то лирично философским. Такое всегда бывает после хорошей пьянки, окончившейся не менее хорошей дракой.

— Геб, а зачем ты форму свою спалил? – спросил Миллер, передавая анимагу бутылку.

— А чего её скрывать? – удивился юноша. – Не ключ от Форт-Нокса же. Анимагия, шманимагия, не важно это все.

— А что важно?

Проныра улыбнулся и стукнул себя по левой стороне груди, мигом сморщившись, болело буквально все.

— Хорошо сказал, — кивнул Давид. – Вот у меня дедушка – ребе в синагоге в Кракове. Так когда ко мне пришли из школы, он так сказал – «внуче, таки не важно за размеры твоей палки, важно за размеры сердца».

— Классно задвинул, — вынес вердикт Виктор.

— Немного двусмысленно правда, — пожал плечами задумавшийся Ланс.

— Каждый понимает в меру своей испорченности, — толкнул Проныру Давид.

Опять помолчали, по очереди прикладываясь к виски. Тот лишь весело булькал почти на самом дне. Вместе с «Джеком» заканчивался и очередной день. Столь обычный для волшебника, и столь невероятный для многих жителей столицы этой страны.

— Вот думая я, а что было бы, не будь я магом, — надвинул шляпу на затылок слизеринец.

— Ну, ты бы не был тогда облезлым кошаком, — пожал плечами Крам.

— Я не облезлый, Шерлок, — скривился Геб.

— А ничего бы не было, — вдруг сказал Миллер. – В том плане, что ничего бы не изменилось. Был бы ты собой, жил такой же жизнью, да и все наверно.

— Скучно правда было бы, — добавил Вик.

— Возможно, — кивнул брюнет. – А может и нет.

— Точно нет, — хмыкнул Давид. – Скажу так, первой любовью моей была соседская девчонка. Хохотушка такая, в веснушках вся и с портфелем в мой рост. Причем нынешний.

— И? – хором спросили Крам с Лансом.

— Момент, — Давид приложился к почти закончившемуся виски, а потом передал дальше по кругу. – В одно прекрасное утро я ей признался, а она мне. Счастливый был тогда, ну и поцелуй первый не забыть. А вечером…

— А вечером… — с придыханием поторопили друга Вик с Гебом.

— Мне на голову упала крышка унитаза с МКС и я помер. Не гоните блин, дайте рассказать. Кхм. Так вот. А вечером… пришли из школы. На следующее утро я уехал еще до рассвета, так и не попрощавшись с той хохотушкой. Собственно, я до сих пор с ней не попрощался.

— Жигало блин, — фыркнул Ланс. – К чему это все?

— Да к тому. Я тогда думал, что ни дня не протяну без неё, а вот – протянул. Даже и лица её не помню уже, не то что имени. Я просто это все к тому, что можно магию считать чем-то хорошим, а можно чем-то плохим. Но вот она, сама по себе, просто такая какая есть. И мы — такие, какие есть. Так что не думай на тему «если бы я не был магом», ты всегда им был и будешь, это твоя суть, это ты сам.

— Башковитый еврей какой, — покачал головой Крам.

— Чувствую себя бараном, — поддакнул Ланс.

— А ты такой и есть, щусенок.

После этой фразы мигом последовала дружеская возня, которая окончилась всеобщим кряхтением. До сих пор болело все и у всех.

— Знаете, есть и маглы с магией, — подал голос Крам.

— Да ну!

— Ага. Я с батей ездил этим летом в горы, там бабка живет какая-то, маглы её за пророчицу держат. Ну, пришли мы к ней, а она мне с порога – ведун, проходи. Я аж ошалел, мало того что слепая, так еще и мага во мне сразу разглядела.

— А что сказала? – поинтересовался Ланс.

— Да чушь какую-то. Мол, то что хочу поймать больше всего, поймаю лишь в пустыне.

— О как, — крякнул Давид. - Значит, следующий Кубок Мира будет в Сахаре?

Ребята засмеялись.

— Между прочим, у нас на планете не одна пустыня, — заметил Проныра.

— Значит летать Вику по всем песочницам нашего сине-зеленого шарика.

— Причем без метлы.

— На одном лишь ускорительном пенделе.

— Юмористы блин, — пробурчал Виктор.

Опять помолчали. Допили виски, вновь сплюнули куда-то вниз и хором выдохнули. Надо было возвращаться.

— Давайте-ка в обратную, пока нас не спохватились, — выразил общею идею Крам.

Три парня, кряхтя и шипя, держась за перила, стали подниматься на трусящиеся ноги. Тут Ланс вдруг выдохнул и шлепнул себя по лицу.

— То самое ощущение, — произнес юноша. – Когда понимаешь, что твою форму уже видели до сегодняшнего дня.

— Да ладно, где? – удивился Миллер.

— В общих женских душевых Хогвартса.

Повисла гнетущая тишина.

— Дружище, скажи мне что ты там был один, — разве что не взмолился Крам.

Ланс лишь отрицательно покачал головой.

— Уууу, — хором протянули поляк с болгарином.

И то «уууу» звучало словно хор духовых на похоронах. Турнир Лучших начался.



Глава опубликована: 05.10.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 16:48 | Сообщение # 81
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 39

5 ноября 1994г Англия Хогвартс

Герберт, подняв тарелку принюхался. Пахло обычным завтраком – овсянкой с кусочками фруктов, но что-то смущало юношу. Ланс, повертев головой, заметил, как резко отвела взгляд одна из старшекурсниц. Геб задумался, а потом принюхался еще раз. Кажется, все было нормально. Он уже зачерпнул ложкой первую порцию, как Дэв схватил его за руку.

— Чего? – спросил парень.

Миллер покачал головой, выражая свое несогласие. Он вытащил из за пазухи маленький флакончик с прозрачной жидкостью. Отвинтив крышку, поляк капнув тарелку, но капля, сверкая словно слеза на солнце, не долетев до овсянки, испарилась тонкой паровой струйкой.

— Тут зелья.

Ланс отпрянул и отложил ложку в сторону, напрочь проигнорировав тяжелый позыв где-то в желудке. С ужасом Проныра глянул на, казалось бы, безобидную овсянку, а потом резко утер губы салфеткой.

— Нелюди, — со всхлипом произнес брюнет, оставшийся без трапезы. – Как можно…

— Ты хотел сказать – как можно было залезть в женские душевые? – съехидничала Инна.

— Или — как можно было так глупо спалить свою форму? – съязвила Жанна.

Проныра посмотрел на близняшек, как жертва на палача – с немой мольбой и ярым укором. Девушки лишь хором фыркнули и принялись за пищу. Они показушно медленно зачерпывали овсянку, показывая, как ей наслаждаются. Впервые Геб начал сожалеть что больше не имел своей зоны отчуждения, ведь было бы так просто. Хапнул другую тарелку и все, но теперь рядом сидели друзья из Друмштранга, а те были не дураки поесть.

— Ну хоть ты, Насть, поддержи меня, — Ланс, войдя в роль, чуть не пустил скупую мужскую слезу.

— У меня аллергия на котов, — фыркнула леди.

Проныра вздохнул, а Крам и Миллер кашляли, пытаясь скрыть свое веселье.

— Ха-ха, — передразнил Геб и надулся.

Раньше, когда парень так делал, то походил на рассерженного котенка, теперь же на кота, которого только что тщательно вымыли в ванной. Причем с мылом и под холодной водой. Друзья засмеялись отчетливее.

— Нужно как-то мириться, — выдохнул Герберт.

— Что предпримешь? – как бы невзначай поинтересовалась ледяная красавица.

Она манерно, держа идеальную осанку, зачерпывала овсянку, откинув изящный мизинчик. Так посмотришь, и словно не студентка на завтраке, а королевна на приеме у иностранного посла. Проныру всегда это одновременно и восхищало, и забавляло, причем забавляло куда больше. Юноша всегда любил простоту.

— Не знаю, — протянул Геб, откидываясь и прислоняясь спиной к стене. – Вообще идей нет, но что-нибудь придумаю.

— Вот это правильная позиция, — кивнул Виктор, наворачивая клятую овсянку.

— Да и вообще, что за женская привычку – в еду что-то подливать или подсыпать.

— Именно! – яро поддакнул Ланс, опуская тот момент что он сам этим трюком пользовался три года назад.

— У всех свое оружие, — хором ответили и так же синхронно пожали плечиками прелестные близняшки.

Проныра покачал головой, а потом посмотрел на гитару. Юноша надвинул шляпу на глаза и хитро усмехнулся. Ланс знал одно, чтобы заковать сердце юной, цветущей леди, порой достаточно лишь двух вещей – гитары и прекрасного голоса, а остальное, обычно, необходимо лишь более зрелым дамам.

— Возможно я смогу решить эту проблему, — сладко потянулся Геб, словно кот после долгой неги в спасительно тени.

Там, за витражом, уже дул северный ветер, принося с собой тугие, плотные облака, свой серой дымкой затягивающих некогда голубое небо. Мерно танцевали желтые, опавшие листья, вальсируя на призрачных волнах, несущих их куда-то вдаль, а порой и прижимая к земле. Наступила осень, обещая скорый приход белой старушки зимы. Настроение Геба, как это обычно бывало в это время года – стремительно портилось, но юноша пытался бороться с собой. Он улыбался, порой неправдиво, просто натягивая оскал на лицо. Веселился, иногда через «не могу», отрывая себя от странствий по омутам собственного разума. И пел быстрые, ритмичные, зажигательные песни и играл такие же рифы, когда хотелось погрузиться в лиричность и таинственный, полу мистичный, с легким оттенком философии, смысл.

— Слушай, Дэв, ты не прочь если я твою композицию сыграю?

Миллер задумался, а потом пожал плечами.

— Да как хочешь в принципе. Я все равно голоса не имею, а здесь только ты потянешь верх.

— Щедрая душа, — улыбнулся Проныра, хлопая друга по плечу.

— Разбиваю стереотипы, — пожал плечами польский еврей.

Ребята улыбнулись, а Миллер, приняв выражение истинно английского лорда, начал с манерностью Анастасии доедать свою кашу. Вскоре все уже сидели, положив локти на стол и обсуждали прошедшие отработки. Уж не думали же вы что за самоволку им не сделали втык? Конечно сделали, да еще какой!

Лансу, к примеру, пришлось помогать мисс Комеденти составлять какие-то документы, списки, и прочее. Причем сама профессор сидела за столом, скрестив свои великолепные ножки и обрабатывая пилочкой свои не менее великолепные ногти, а вся бумажная работа легла целиком и полностью на «хрупкие» плечи Герберта. Про других и вовсе лучше не говорить – в Дурмстранге строгие порядки.

— Итак, господа, — Геб перешел на заговорческий шепот. – Завтра вечером в гостиной грифов. Буду «выпевать» себе прощение.

— А поместимся? – поинтересовалась Яковлева.

— У алых гостиная на семьдесят тел рассчитана, значит три сотни смогут разместиться. Да и как у вас говорят…

— В тесноте, да не в обиде, — закончился за парня Анстасия.

— Будем как селедки в банке, — почему-то мечтательно протянул Миллер, что не укрылось от вопросительных взоров остальных. Давид оглянулся, тряхнул своей белокурой шевелюрой и подался вперед. – Представь, на правом колене – блонди, на левом – брюнетка, левая рука на талии русой, а правая на берде у каштановой.

Девушки закатили глаза, а парни решительно закивали в ответ, выражая свое полное согласие с данной постановкой проблемы малого пространства.

— Тебя даже могила не исправит, — презрительно скривилась Настя, чинно поднимаясь из за стола. Она на миг притянула взгляды многих. Еще бы – высокая, стройная, красивая, все равно что модель, сошедшая с глянцевой обложки.

— Так ты ж за меня не хочешь выходить, — пожал плечами Давид, закидывая сумку на плечо.

— И не выйду.

— Любые капризы исполню.

— Нет.

Привычная перепалка продолжилась и тогда, когда студенты северной школы, попрощавшись с Гебом, встали из за стола и поспешили на выход. Лекции у них, что понятно, проходили на корабле. Ланс даже втихую завидовал друзьям. Сидеть на палубе и слушать преподавателей, это куда лучше нежели… будем откровенны, это лучше нежели все, что мог предложить старина Хог.

И уж конечно, палуба и пусть даже промозглый бриз, куда как лучше нежели подземелья и зелья. Проныра, устало выдохнув и поправив шляпу, закинул сумку на плечо, взял футляр с гитарой и поплелся в сторону спуска. Учитывая мерзостность сегодняшнего пасмурного дня, сдобренного не менее мерзостным предметом, Геб резонно полагал, что даже падение ему на голову розового слона с двумя хоботами будет наиболее лучшим вариантом продолжения бытия.

Студент, отвечая улыбками на приветствия и изредка пожимая руки знакомым, наконец добрался до каменной лестницы. Она, теряясь во мраке, изрезанном факелами, уходила куда-то под откос, давай крен на правую сторону. Ланс покачал головой и пошел вперед. Он осторожно ступал по камню, стараясь не издавать ни звука. Не то чтобы парень боялся того что и эта лестница станет над ним измываться, просто Проныра опасался. Опасался того, что любой посторонний шум, любой неестественный треск заставит кладку пойти трещинами и Большое Озеро, текущее над сводами подземелий Хогвартся, хлынет вовнутрь, погребая под водяной толщей юных волшебников. Да, Геб становилось не по себе от близости к «большой воде». А уж присутствие её над головой лишь сгущало краски.

Так что неудивительно, что когда над ухом раздалось:

— Бу!

Ланс резко развернулся и сграбастал что-то мягкое и упругое, готовясь завалить это на землю и придушить. Как знал босота, в драке это (удушение) лучшая тактика.

— если не хочешь проблем с моим парнем, лучше отпусти.

Проныра присмотрелся и заметил, что в его объятьях находится Изабель, одевшая сегодня нечто, что заставило бы многих юношей зайтись слюной.

— Эм, — промычал юноша и разжал хватку, позволяя птичке выпорхнуть и отряхнуть юбку. Впрочем, юбка эта была столь узка и коротка, что Проныра резонно полагал, что это не юбка вовсе, а какой-то шарф. – Прости.

— Кажется у кого-то проблемы, — промурлыкала Лаванда, идущая следом.

— Если ты о старших леди, — закатил глаза Геб. – То спасибо, я в курсе.

Браун прикрыла рот ладошкой и хихикнула.

— Я об этом, — и леди беспардонно ткнула пальцем в сторону пряжки Ланса.

Тот, держась словно английский лорд, чинно запахнул казус левой полой мантии и ответил:

— Как неприлично, мисс, — вздернув подбородок, под смех своих приятельниц, Проныра подобрал футляр с Малышкой и двинулся дальше.

— Может у тебя там фонарик, — хихикнула МакДугалл, перемигивающаяся с Браун.

— Не знаю, что в штанах имеет твой парень, — через плечо бросил слизеринец. – Но у меня там не какой-то жалкий фонарик, а военный прожектор.

Девушки засмеялись и двинулись следом. Проныра тайком хлопнул себя рукой по лицу. Кажется день спешил превратиться либо в какой-то ширпотребный ситком, либо в римскую камеру пыток. Если еще и сальноволосый устроит какой-нибудь спектакль, то можно будет спешить к Дамблдору – забирать документы.

А вообще это идея. Вот упорхнет Ланс учится в какую-нибудь сельскую шаманскую школу, где-нибудь на солнечных островах. Круглый год леди в бикини, белый песок, голубое, прозрачное море, солнце и никаких морозов, холодных, режущих дождей, и вообще зимы и осени. Эх, мечты-мечты.

— А где Парвати? – поинтересовался юноша.

— У нее, ммм…

— Проблемы, — закончила за подругу Изабель.

Проныра покачал головой. Конечно он был готов каждый день благодарить всех мыслимых и немыслимых сущностей, что родился парнем, но порой в этих «проблемах» были и свои плюсы. Например – пропуск лекции по отписке мадам Помфри.

Троица свернула за поворот, а Ланс лишь сильнее запахнулся в свою давно прохудившуюся мантию. Причем прохудилась она за много лет до того, как в волшебном секонд-хэнде её купил музыкант. И уж тем более, юноша кутался вовсе не потому, что казус не проходил, а из-за гуляющего по подземельям ветра. Проныра, смотря на довольные лица одетых на распашку сокурсников, мечтал удавить этих морозо-устойчивых засранцев. Им, видишь ли, такая погодка в самый раз. А Лансу было необходимо плюс двадцать пять и фруктовый коктейль! Где вообще в Хогвартсе находится книга жалоб? Почему задавливают меньшинство?!

— Кстати, как насчет тех твоих проблем, о которых ты упомянул сам, — подала голос Браун, собравшая аншлаг своим декольте.

Проныра в очередной раз потянулся ладонью к лицу. Ох уж эти непонятые леди. Сперва оденутся так, что взгляд сам ищет, а потом жалуются что пяляться. Так конечно будут пялиться!

— Акуна-матата, — ответил Проныра, пожав плечами.

— Чего?! – Лаванда аж споткнулась и сбилась с шагу.

Изабель только захихикала.

— Поясняю, — завел свою шарманку статный слизеринец. – Как сказал бы старина Рафики – прошлое уже в прошлом.

— Чего?!!

Смех Изабель стал отчетливее.

— Я говорю, об ударе палкой по голове, либо забывают, либо шишка так и не проходит.

— Чего?!!!

МакДугал уже начинала истерить. Но тут Проныра резко обернулся и по-пиратски сверкнул своими голубыми глазами на темном белке.

— Как думаешь, я сожалею о том, как все повернулось?

Браун задумалась, а потом улыбнулась.

— Нет, — ответила леди.

— Именно! – вздернул палец юноша. – Цена за прекрасный вечер меня вполне устроила.

С этими словами, Проныра закинул футляр на плечи, потеснив сумку, а потом, заложив руки за голову, морской походкой зашлепал к кабинету.

— Постой! – крикнула вдогонку гриффиндорка. – Но что значит эта твоя «матата»?

— Изабель объяснит, — рассмеялся Проныра и зашел в кабинет.

Лекция еще не началась, а в классе уже собрались почти все. Почти, потому как подружки с львиного факультета заявились лишь через несколько минут после того как заявился Ланс. Что, впрочем, было закономерно.

Геб, закинув сумку под стол, аккуратно поставил футляр, а потом напялил респиратор. Сразу стало легче. Рядом уже села Гринграсс. Как и всегда, эта леди выглядела безупречно, начиная от кончиков волнистых волос, и заканчивая безупречных маникюром. Кстати для Ланса всегда оставалось загадкой, как леди могут сохранять в порядке свои ногти, учитывая такие предметы как – Зелья, УЗМС и Травология. Казалось бы все эти лекции и такой термин как «маникюр» лежат в диаметрально противоположных плоскостях. Но, видимо, волшебство может и не такое.

Тут, словно в доказательство мыслей, посетивших несколько пустую и слишком буйную голову Геба,в помещение влетел Снейп. Он привычно взмахнул полами своей мантии, подражая известному вампиру, а потом, усевшись за стол, вперился взглядом в присутствующих. В такие моменты всегда можно было отличить настоящего смельчака, от таких организмов как Золотое Трио. Во всяком случае все, как один, вжали голову в плечи. За исключением троих – Забини, Гринграсс и Ланса. Нет, Ланс тоже вжал бы, но у него во-первых болела шея, которую надуло после посиделок на небоскребе, а во-вторых он не боялся Снейпа. Хотя бы просто потому, что на баллы и отработки юноше было глубоко плевать. Как, в целом, и на все остальное, чем обычно запугивал Снейп остальных жителей замка.

Почему не боялись две «штучки», парень не знал. Возможно, будь он менее остроумен, более пошловат и туповат, то предположил бы что Зельевар спит с ними. Но это уже что-то из области сферического табуна в вакууме. Скорее всего леди тоже были не из простого теста сделаны.

— Сегодня у вас контрольная, — шипел профессор Снейп. — По результатам к которой я буду допускать к итоговым за семестр. Каждого, кто провалит, ждут отработки и допы.

Класс дружно выдохнул, некоторые всплакнули, но будем тыкать пальцем в этих несчастных.

— Merde, — чертыхнулась на португальском Блейз.

И не удивительно. После того как у лучшего зельевара потока – Драко Малфоя, за столом стала сидеть Паркинсон, латинос приходилось работать с Милисент. А это, вам скажет любой – поскудное дело, так как Булстроуд была тупее дверного косяка и обладала характером более скверным, нежели любая иная девушка в замке.

Проныра вновь покачал головой и щелкнуло Zippo, разжигая горелку под котлом. В последнее время он стал слишком часто слышать португальский. Профессор Комеденти и мисс Забини не упускали шанса попедалировать свои знания этого языка и потрещать на нем. Но Лансу казалось, что он слышал подобную речь и раньше. Причем эти ощущения были тесно связаны с каким-то забытым воспоминанием о библиотеке Александрии, хранящейся в Мемфисе. Словно кто-то другой, а скорее – другая, говорила на нем.

Но, как бы то ни было, а сейчас был куда как важнее рецепт. Рецепт, буквально источающий своими буквами все мерзостность и ужас зелий как предмета. Селезенка ворона, яички барсука, печень трирога, крыльевые сухожилия лукотрукса, усы кота… На этом месте Ланс чуть сознание не потерял. Он явственно себе представил как прогуливаясь ночью по замке в облике пушистого, его кто-нибудь схватит и станет резать да пилить на ингредиенты для зелий. Полный мрачняк.

Геб был готов проклинать бога за то, что тот решил окончательно добить волшебника и испоганить его день. В тот самый момент, когда в зелье уже летела какая-то гадость, двери кабинета отворились. На пороге показался студент с нашивкой шестого курса и гербом барсучьего факультета. Ланс приветственно кивнул визитеру, тот ответил тем же.

— Вы что-то хотели? – произнес Снейп таким тоном, что будь здесь первокурсники и многие бы из них потеряли сознание.

— Да, сэр, — кивнул старшекурсник. – Поттера и Ланса вызывают.

— Подождут. У меня контрольная, — отмахнулся зельевар.

— Но сэр, там собирают всех Чемпионов. Это какое-то мероприятие, связанное с Турниром.

Снейп скривился еще сильнее, Проныра даже подумал, что у профессора мышцы на лице свело. Но нет, это прост была знаменитая мимика сальноволосого.

— Ну раз вызывают наших Чемпионов, то я просто не могу этому воспрепятствовать. Свободны.

— «Если ты меня слышишь – прости и спасибо» — мысленно взмолился Ланс, возведя очи к темному своду.

Проныра быстренько покидал вещи в сумку, стянул респиратор, отсалютовал шляпой Дафне и поспешил на выход. Примерно то же самое, за исключением маневров со шляпой и респиратором, проделал Лохматый. По пути очкарик еще и удостоился какого-то взгляда от Дэнжер. Тот словно говорил – запоминать не должен, но рассказать обязан.

Покинув кабинет, Ланс вздохнул полной грудью и улыбнулся во всю «душу». Настроение стремительно взлетело с нулевой отметки. Конечно оно не вышло на первую орбитальную, и даже не поднялось до уровня Астрономической башни, но было явно выше, чем полчаса до.

— Первые преференции от горелой бумажки, — ухмыльнулся юноша.

— Вам на четвертый этаж, в класс 409.

— Спасибо Энтони.

— Фигня, — отмахнулся барсук. – До встречи Проныра.

Ланс кивнул, а старшекурсника уже и след простыл. Поттер, беспардонное создание, толкнув Геба плечом, пошел к лестницам. Не знай Проныра очкарика, то подумал бы что тот хамит, но Лохматый просто был дико неуклюж на земле, так что уже через мгновение до ушей слизеринца донеслось:

— Извини, я случайно.

И анимагу ничего не оставалось, кроме как ответить:

— Ничего страшного.

Геб, надвинув шляпу на затылок, засунул руки в карманы брюк и поплелся следом. Рядом с кем-то из учащихся он мог позволить себе роскошь пройтись по главной артерии замка. Деревянные стерва не спешили проявлять свой скверный характер, если музыкант шел не один. Шифровались – гадюки.

Пока ребята шли, то по стенам стали показываться портреты, что тоже было необычно. Обычно, когда Геб шел один, то видел лишь пустые рамы, без каких-либо фигур. Сейчас же он то и дело натыкался на дам в пышных платьях, или на милордов в слишком цветастых костюмах и шляпах с плюмажем. Один раз они даже прошли мимо какого-то чокнутого рыцаря, который в прошлом году некоторое время стоял «на воротах» гостиной Гриффиндора.

Правда когда на фоне замаячил Почти Безголовый Ник, спешивший выразить свое почтение и «одобрямс» Поттеру, то Ланс мигом задержал дыхание и отвернулся. Впрочем, эктоплазменный, бросив гневный взгляд на фигуру музыканта, мигом скрылся в соседней стене. Проныра вздохнул с неподдельным облегчением.

Когда ребята все же добрались до лестниц, то Поттер буквально взлетел по ступеням. Проныра лишь с завистью вздохнул. Лестницы словно стремились угодить очкарику. Они буквально выстраивались перед ним в ряд, уже зная куда Герою надо попасть. А вот стоило встать на первую ступень Лансу, как следующие три мигом исчезли, но вот Поттер обернулся и ступени сразу появились. Проныра аж скрипнул зубами от злости.

— Герберт.

— Да?

— Ты веришь, что я не кидал свое имя в Кубок?

Ланс поперхнулся, простучал себя по груди и уже было схватился за перила, но вовремя себя одернул. Мало ли что может произойти, вдруг деревяшки еще и перила научились испарять.

— Верю, — честно ответил брюнет.

— Почему? – неподдельно удивился Герой.

Проныра тяжко вздохнул и поправил сумку, почти съехавшую с плеча.

— Ты никогда не врал мне, а значит у меня нет повода не верить.

Теперь пришел черед зависать Поттеру.

— Но мы, эмммм, никогда нормально не общались.

— Что не отменяет самого факта, — пожал плечами Ланс. – Ты так и будешь на аварийке стоять или уже двинешься?

Соображалка Поттера перещелкнула и тот, развернувшись, отправился дальше. Но, кажется, разговор прекращать не собирался, так как бросил через плечо.

— Ни Рон, ни Гермиона, да почти никто мне не верит.

— Не знаю насчет всех, но… — Герберт потер щетину (он все старался отрастить себе нормальную эспаньолку, но пока получалось что-то не то), он знал, что будет потом сожалеть о своих словах. Но иногда нужно говорить не то что хочешь, чтобы было, а то, что есть на самом деле. – Скажу только один раз, а потом все буду отрицать. Так что не перебивай. Рон, он вообще-то нормальный парень и вполне хороший человек. Просто со своими тараканами, с которыми не любит бороться. Гермиона же влюблена в него и не может принять твою сторону. Но она тоже достойная леди.

Поттер сбился с шага, схватился за перила и с неудомением взглянул на сокурсника.

— Ты…

— Этого разговора не было, — отмахнулся Проныра. – Я ничего не говорил, а ты ничего не слышал. Расскажешь кому – обзаведёшься тем, чем обзавелась Гринграсс на первом курсе.

Лохматый немного постоял, а потом шагнул на порог четвертого этажа. В этот момент Проныра буквально ощутил, как задрожали от нетерпения лестницы. Но сегодня им не обломилось, так как мгновением позже на каменную кладку ступил и анимаг.

— Ты странный человек, — задумчиво произнес Поттер. – Наверно профессор Дамблдор прав.

— По поводу?

— Что ты очень добр.

Ланс лишь покачал головой.

— Пройдет немного времени и ты изменишь свое мнение, — тихо, еле слышно, прошептал парень. – Двигай Гарри, наш Чемпионский долг взывает к нам.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 16:59 | Сообщение # 82
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Одно взывание спустя

В кабинете столпилось как-то слишком много народа. Здесь были директора каждой школы, стоявшие в углу и перешептывающиеся о чем-то. Всюду сновал репортер какой-то шнырявой внешности и постоянно щелкал затвором. У круглого столика примостилась молодящаяся леди, которой очень не шла её шляпка с длинным, розовым пером. В данный момент она задавала какие-то вопросы кореянке, а ответы записывало Самопишущее перо новейшей модели. Эта самая модель вышла только этим летом и была, что закономерно, лучше, чем у Проныры. Но ему и своего хватало.

Ланс заметил Людо Бэгмена, высокого мужчина с глазами бывалого мошенника. Он сейчас о чем-то спорил с пожилым суховатым человеком, в котором легко опознавался Барти Крауч, глава отдела международного сотрудничества.

Тут на пришедших обратил свое внимание Людо, которому явно не терпелось отвязаться от своего косвенного начальства.

— А вот и оставшиеся Чемпионы! – радостно воскликнул он. Еще бы, такой повод прекратить явно неприятный диалог. – Тогда, думаю, можем начинать.

Крам, у которого брала интервью «дама с перьями», тоже был рад наконец отвязаться. Он поднялся, протиснулся к Лансу и шепотом протянул:

— Чо за кипишь?

— Сам ни в зуб, — пожал плечами Ланс. – Наверно будут на проф пригодность проверять.

— Тогда твой сокурсник сразу вылетит. Субтильный он какой-то.

— Зато магией так шмальнет, что бункер не поможет.

Виктор с подозрением взглянул на друга, но музыкант лишь развел руками.

— Слушай, а может мы под шумок того, — всемирно известный ловец красноречиво провел ребром ладони по горлу. – Устраним препятствие.

— Он сам кого хочешь устранит.

— Нда?

— Спроси у тысячелетнего василиска. А нет, погоди, ты не сможешь этого сделать – он же подох!

Виктор вздохнул и натянул угрюмую маску на свое и так не столь светлое лицо.

— Что за страна… Одни маньяки да монстры.

— Тоже думаешь, что Джек-Потрошитель был из Поттеров? – заговорщицки шепнул Ланс.

— Ни секунды не сомневаюсь.

Друзья переглянулись, синхронно кивнули и сделали шаг в сторону от Гарри-человека-танка-Поттера. А ну кто его знает. Может от волнения решит всем продемонстрировать свои навыки в… да в чем бы то ни было, связанное с палочкой и магией. Лохматый же без Дэнжер под рукой и из Левиосы сделает ядерный амбец.

— Господа, господа, — замахал руками Бэгмен, привлекая внимания. – Попрошу тишины. Сегодня одно из самых важных мероприятий – проверка и регистрация палочек, а так же выдача билетов Дуэльной Лиги.

В воздух мигом взлетела рука. Сперва Ланс удивился тому, что она принадлежала Поттеру, но потом вспомнил взгляд Грейнджер. Оперативник Лохматый должен выяснить всю информацию, дабы аналитическое бюро в лице Дэнжер соизволило её обработать.

— Вы сказали билет Дуэльной Лиги?

— Конечно, мистер Поттер, — чинно кивнул Бэгмен. – Турнир, как и любое подобное ему состязание, входит в их юрисдикцию. Вам выдадут билеты Рыцарей лиги.

Тут Ланс мысленно присвистнул. В Лиге было ранжирование – Претендент, самый низ; Эсквайр, чуть по круче; Лейтенант, уже уверенный в себе дуэлянт; Командор, туши свет падай под стол; Рыцарь – этот билет в бумажнике носил профессор Флитвик, земля ему пухом. Преференции от билетов тоже были, причем не малые, но они мало волновали Геба. Если быть точным – совсем не волновали.

— А сейчас я попрошу нашего эксперта, — продолжил Людо и картинно взмахнул рукой.

Там, в дальнем углу, куда не доставал свет волшебных ламп и оконный, где сгущённая тьма слегка мерцала, появился старичок. Как и при первом с ним знакомстве Ланса, он был подтянут, статен, строг на вид и с иголочки одет. Серый костюм тройка, чуть серебрящийся при шаге, черная трость и цепкий взгляд серебристых взгляд.

— Сэр Тобиас (п.а. Вот захотел я сделать его Тобиасом!! Мой произвол!) Олливандер любезно согласился проверить ваши палочки.

С этими словами Бэгмен любезно отодвинул стул Олливандеру, который, усевшись, приставил трость, показавшуюся Проныре несколько странной.

— Лично я свою палочку каждый вечер мою, — шепнул на ухо Гебу Крам.

— Мне такие подробности знать ни к чему.

— Уел, — кивнул ловец и вернулся к своему занятию – пожиранию глазами Джо Джонсон.

А не пожирать ту было сложно, причем во всех смыслах. Так и хотелось куснуть за румяные щечки, украшенные восхитительными ямочками от лучезарной улыбки.

— Начнем с наших ослепительных леди, — Бэгмен даже без шоу оставался шоу-меном.

Он протянул ладонь Ю Ри, которая с поклоном вложила в эту здоровую лапищу свою миниатюрную, словно кукольную ладошку. Будущий комментатор турнира, со слегка неуместной улыбкой, проводил девушку до Мастера.

— Сео Ю Ри, — представилась та, опять же – с поклоном передавая палочку. – Школы Ын-Нын.

— Очень приятно, — ответил продавец палочек, принимая ту, которая была сделана за многие мили от знаменитой мастерской. Ланс взглянул на эту малышку, которая отливала синевой, а орнамент был выполнен в виде водных бликов. Палочка аж сияла, словно её лишь недавно вынули из коробки. – Очень хорошо. Я, наверно, не ошибусь если работа мастера Сиу?

— Именно так.

— Когда-то мы с ним жарко спорили по поводу полировки, но в целом, увы, как мне не тяжко это признавать, но он оказался прав. Вертикальная полировка, конечно же, имеет свои преимущества над полировкой сверху вниз.

Проныра огляделся. Все вокруг задумчиво кивали головами, а некоторые даже почесывали бороды. Лишь Дамблдор, жуя свои дольки, весело, по-детски, блестел своими глазами. Ланс вздохнул и шлепнул себя ладонью по лицу. Этот мир явно сошел сума.

— Восемь дюймов, весенний клен и слезы элмера — речного духа. В прекрасном состоянии.

Олливандер взмахнул палочкой кореянки и по стенам и потолку заплясали водяные отсветы, словно здесь был не кабинет, а древний грот.

— Ваш билет, — Бэгмен протянул девушке прямоугольную карточку, которые были уже давно входу у маглов. – Попрошу не терять, так как штраф за восстановление порой доходит до трех галлеонов.

— Спасибо, — поклонилась девушка и поспешила к своей директрисе.

Та обняла подопечную и что-то прошептала на ухо. Девушка смущенно кивнула и словно поспешила скрыться за спиной наставницы. Странные они люди, эти азиаты. А Бэгмен уже вел новую леди.

— Джо Джонсон, — кивнула американка, протягивая свою подругу. Та была лишь чуть короче, чем у Ланса, наивно полагавшего, что палочки девушек всегда короче мужских. Палочка была проста и незамысловата, а орнамент был столь невзрачен, что, казалось и вовсе отсутствовал. – Нью-Салем-Юниверсити.

— Да-да, — закивал Олливандер. – Знаю. Мастер Лойд, надо полагать?

— Все верно.

— Прекрасный человек. А как замечательно играет в преферанс, помню, я в тот раз ушел лишь в портках. Итак, посмотрим. Весьма достойная работа. Зимний дуб и волос из гривы перуанского мустанга. Весьма ухожена.

Олливандер взмахнул и этой палочкой и тут же всех обдал свежий ветер, принесший с собой запах прерии и вольной долины.

Джонсон получила обратно палочку, убрала выданный билет в миниатюрную сумочку и так же подошла к своему директору. Тот не стал ей ничего шептать, а просто вдруг заиграл бровями. Выглядело это несколько комично, что существенно разрядило обстановку.

— Фле’ ДеЛяку’, — закартавила француженка, давшая фору всем присутствующим леди. Причем дело было не только во внешней красоте, но еще и той, которую не подделаешь ни косметикой, ни магией, ни операциями. – Ша’мбаттон.

Девушка протянула миниатюрную палочку, чуть длиннее чем семь с половиной дюймов. Она была очень странной расцветки, словно перламутровой, а орнамент был изысканней того, который вы можете найти на колоннах древних храмов.

— О, монсепанси, как же, помню… — Олливандер откинулся на спинку стула и причмокнул губами. – Ах, какой она кофе варила, а какие палочки делала… Но, перейдем к сути. Розовое дерево и… узнаю почерк! Правда сам такое не люблю, слишком уже темпераментами получаются палочки. Но, вижу с вами она прижилась. Итак – розовое дерево и волос вейлы.

— Моей grand-mere.

— Тогда это все объясняет, — кивнул Мастер.

Он взмахнул палочкой и в придачу к билету Лиги, мадмуазель получила еще и букет цветущих орхидей, от запаха которых Ланс аж зажмурился, настолько он скучал по весне.

— Теперь перейдем к нашим джентльменам, попрошу.

Вперед вышел Тоохиро, из-за маленького роста, прослывшей среди всяких проныр – Хоббитом. Юноша невзрачной внешности с поклоном протянул свою подругу. Та была очень короткой, но даже с виду хлесткой и резкой. В добавок цвет застывшей крови и орнамент в виде каких-то клыков придавал её весьма пугающий вид.

— Макото Тоохиро. Школа Чи.

— Вижу, — кивнул Олливандер. – Так Хиромо и не избавился от своих привычек… В идеальном состоянии. Осенняя вишня и крыльевая жила фестрала. Хлесткая, даже через чур.

Это была первая палочка, которой Мастер так и не взмахнул. Он просто вернул её владельцу и даже не посмотрел в след. Японец получил билет и вернулся к старику, который сверкал своей пергаментной кожей.

— Пожелай мне удачи в бою, — напел Ловец сборной Болгарии и сделал шаг вперед.

Он кивнул Каркарову, который в это время озабоченно теребил свою козлиную бородку и как-то странно бегал взглядом. Было видно, что директору сейчас не до своего ученика, да и вообще его мысли заняты чем-то другим.

— Виктор Крам, — представился широкоплечий молодой мужчина, протягивая свою палочку. Она была чуть больше десяти дюймов, коричневатого цвета, и с орнаментом в виде грозовых молний. – Дурмстранг.

— Да-да, палочка Грегоровича. Мой старый знакомый, признаюсь, всегда опасался пить вместе с ним. Начинали в одном месте, а потом искали деньги на международный портал. Впрочем, сейчас не об этом. Что тут у нас… прекрасно, прекрасно. Летний саксаул и жилы дракона. Очень, как бы это сказать, боевая палочка, стойкая. Верная подруга.

Олливандер взмахнул ею и под потолком затрещали разряды молний, на миг ослепившие взгляд. Когда Крам вернулся с билетом, то вовсю его разглядывал, разве что на зуб не пробуя.

Ланс, поправив шляпу, вышел вперед.

— Герберт Ланс, — представился он, протягивая свою палочку Мастеру. Тот бережно её принял и тут же улыбнулся. – Хогвартс.

— Помню, помню, — закивал Олливандер. – Мистер умный мальчик, теперь уже – мужчина. У нас тогда с вами был очень занимательный разговор.

— Я его запомнил, — горделиво вскинул подбородок слизеринец.

— Конечно же запомнили, — продолжал улыбаться Олливандер, разглядывая блестящую, начищенную палочку. – Так же как и я помню эту работу. Самая непоседливая и горячая палочка, вышедшая из под моего станка. Молодая, весенняя вишня и перо ласточки. Идеально подходит для Чар.

Олливандер взмахнул ею и тут же среди стен заиграло эхо смеющейся девочки. Лансу почему-то сразу представилась конопатая рыжая чертовка, которая только и ждет, чтобы как-нибудь тебя разыграть.

— Спасибо, — юноша принял подругу обратно.

— До встречи, юноша.

Ланс отошел к Бэгмену, где получил свою карту-билет. На ней значилось имя, дата рождения, место прохождения учебы, причины выдачи (в графе заслуги стоял прочерк), а так же срок действия – пять лет. После, как знал Ланс, надо было либо подтверждать квалификацию, либо… Ну, в общем какие-то санкции Лига конечно применяла, но никто этого не знал, потому как все подтверждали.

Проныра уже собирался вернуться обратно, но тут его одернули за рукав.

— Мистер Ланс, — обратилась к парню та самая молодящаяся дама, из под нелепой шляпки которой торчали белокурые пряди. – Я репортер из Пророка, Рита Скиттер, буду освещать Турнир. Не дадите ли мне интервью, пока еще не начали делать групповое фото.

— Да, — вежливо ответил Проныра. – Конечно.

— Тогда пройдемте.

Дама повела юношу к столку, и когда они к нему подошли, то все звуки словно отсекло. Видимо стоял какой-то полог, отрезающий этот уголок от кабинета.

Проныра, будучи все же джентльменом, хоть и немного пиратом, отодвинул для леди стул, и только потом сел сам. Это вышло чисто машинально, а вовсе не потому, что слизеринец хотел выпендриться или следовал какому-то там дрянному этикету.

— Вы не против если интервью будет записывать Самопишущее перо?

— Нисколько.

— Тогда начнем. Признаюсь, моим читателем очень интересно, кто же вы такой.

— Боюсь, я не очень понял вопрос, — честно ответил юноша.

— Ничего страшного. Пойдем по порядку – как вас зовут? Полное имя, если можно.

— Герберт Артур Ланс.

— Очень красиво и звучно, — приятно улыбнулась журналистка.

Собственно, все журналисты должны уметь приятно улыбаться. Но Ланс этого не знал и поэтому был впечатлен.

— Спасибо, — начал «плыть» парень.

— Вам же пятнадцать, верно? – взглянула в свои запаси мисс Скиттер.

— Все так.

— Из которых десять вы прожили в приюте в Лондоне.

— Да, меня туда подкинули в год.

— Наверно это были трудные времена, — без тени жалости, но с сочувствием произнесла репортер. Видимо она разбиралась в людях и знала нужный подход.

— Не знаю, — пожал плечами Проныра. – Я не задумывался над этим.

— Как думаете, приют вас закалил, или все же сделал слабее и отдалил от людей?

Проныра задумался. Вроде как на этот вопрос можно было ответить односложно, но с другой стороны он явно вытягивал на открытый диалог. Да, ему явно попалась акула пера.

— Скорее все же закалил. Знаете, там, в Скэри-сквере, либо ломаешься, либо становишься тем, кем становишься.

— Вы довольны тем, кем стали?

— Вполне. Я живу в гармонии с собой, если так конечно можно выразиться.

Скиттер покивала, что-то поправила в записях пера, а потом вновь обратилась к документами и записям.

— У меня тут сказано, что вы единственный, кто за все время учебы, не получал отметок ниже «П». При этом на вас докладных столько, что не помещается в трех коробках.

— Это, если хотите, мой стиль. Я люблю учится, но не люблю скучную жизнь.

— Вам нравится по острее, да? – подмигнула журналистка. — С перчинкой.

— Именно так, — кивнул юноша. – Именно поэтому я рискнул обойти защиту директоров и бросить свое имя в Кубок.

— По моей информации, вы сделали это с помощью анимагии. Продемонстрируете?

Ланс кивнул и на пару секунд на стуле сидел не юноша, а черный кот с белым воротничком и подушечками на лапках.

— Удивительно. Вы добились больших успехов на магической ниве. При этом, насколько я знаю, вы превосходно играете на гитаре и дружите с известной кампанией Дурмаштранговских студентов. Как прокомментируете это?

Проныра вновь призадумался.

— Магия – приходящее, а музыка — вечное, не говоря уже о дружбе. Так сложилось, что несмотря на то, что мы вшестером совсем разные люди, нам очень хорошо вместе.

— Что ж, спасибо за интервью, надеюсь мы еще с вами побеседуем.

— Всегда рад, — улыбнулся юноша, отсалютовав шляпой.

Он поднялся с кресла и мельком увидел как Скиттер уже уводит Поттера в коморку. Видно и очкарика постигнет участь допрашиваемого. Хотя здесь, скорее сработала обратная логика. Ланс вернулся к своему товарищу, который все еще раздевал взглядом Джонсон. Та, в свою очередь, приметила этот взгляд и теперь старалась выглядеть как можно эффектнее. Что, признаться, получалось у неё на пять баллов.

— Чего хотела? – не отрывая взгляда от красотки, спросил Вик.

— Строила из себя профессионала и всячески умасливала.

— На кой?

— Хочет за мой счет выставить Поттера дураком.

Виктор оторвался от красотки и повернулся к другу. Тот, надвинув шляпу на глаза, сверкал своим пиратским оскалом.

— Ты явно получаешь от этого удовольствие, — вздохнул Крам.

— Еще какое, — хищно произнес юноша. – Жду не дождусь выхода статьи. Смеху будеееет.

Прошло еще некоторое время и Бэгмен сходил за Поттером, вид которого говорил о том, что Скиттер заимела себе врага. Потом настал черед фотографии. Но Ланс не был Лансом, если бы чего не учудил. Он, в наглую, обернулся котом и стал призывно мяукать у ног Джонсон. Та в итоге сжалилась и подняла его на уровень груди, где пушистый уютно устроился.

Когда прозвучал знаменитый «Чиз», то на фото запечатлелось пять улыбающихся, счастливых мага и один очень довольный и безмерно наглый котяра.



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Четверг, 21.11.2013, 17:11 | Сообщение # 83
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Один непристойный сон спустя

— Успокойся уже, — в который раз Анастасия взывала к благоразумию Проныры, но все было безуспешно.

Не то чтобы у Ланса не было этого самого благоразумия, просто к нему было довольно затруднительно воззвать. Особенно это было трудно в тот момент, когда юноша чего с нетерпением ждал. А сейчас он ждал совиной почты, которая должна была принести новый номер Пророка.

— Отстань от человека, дорогая, — «запел» Миллер, а потом с прищуром добавил. – Или от кота.

Но в этот момент в зал влетели совы. Они, хлопая крыльями, паря над столами, бросали газеты, посылки и письма. Ланс тут же развернул свой экземпляр, пару секунд разглядывал фото, а потом начал читать статью.

«Чемпионы Хогвартса



Как вы знаете, мои дорогие читатели, в этом году произошло невероятное и Кубок выбрал от нашей школа сразу двух претендентов. И я, ваша покорная слуга Рита Скиттер, имела честь побеседовать с обоими.

Первым я взяла интервью у Герберта Ланса. Признаюсь, мои дорогие читательницы, у меня бы не хватило слов, чтобы описать красоту этого молодого мужчины, но сейчас не об этом. С первого же взгляда, я поняла, что Истинный, да-да, без умаления, Истинный Чемпион Хогвартса олицетворяет собой дух бунтарства и весны юношества. Его шляпа, татуировка в виде символа музыки, атлетическая фигура и пиратская улыбка словно кричат о том, как мистер Ланс любит опасность, что и подтвердилось в нашем с ним разговоре. И, несмотря на то, что юноша был очень скромен и немногословен (как и подобает мужчине), я все же смогла кое-что выяснить.

Свое детство будущий Чемпион провел в приюте. Как говорят мои источники – в центре самого криминального района Лондона. Казалось бы, это должно было наложить свой отпечаток на будущего волшебника, но это скорее добавило интриги и шарма, нежели отталкивающей ржавчины на блестящем фасаде истории.

Ах, мои дорогие читательницы, этому обаяния «плохо парня» просто невозможно было противостоять, не говоря уже о блеске ярко-голубых глаз. Казалось бы, у нас должны возникнуть вопросы, как же маглорожденный смог добиться таких вопросов. И тут я вам скажу так – труд.

По моей информации, собранной у многих студентов, мистер Ланс систематически нарушает правила не только для забав, но и для дополнительных занятий. А уж про то, как его тайное убежище уже годами разыскивают преподаватели, ходят легенды.

Возможно вы будете шокированы, но мистер Ланс был учеником самого Филиуса Флитвика, что уже говорит нам о незаурядном таланте юноши. Ведь, напомню вам, у Мастера Флитвика, да упокоится он в мире, было всего три ученика, считая нашего Чемпиона.

В заключении моей маленькой заметки, я бы могла привести многочисленные отзывы юных леди, мечтающих хоть об одном свидании с Гербертом Артуром Лансом, но лучше приведу его собственные слова:

— Я не считаю себя хорошим магом, — сказал мистер Ланс. – Но достойным человеком и прекрасным музыкантом…»

— Слушай, я хочу от тебя детей.

— Иди ни х.., эммм, в жопу Миллер, — отмахнулся Проныра, перелистывающий страницу.

— Нет, действительно, ты здесь прям идеалом изображен. Эдакий рыцарь в сияющих доспехах, — поддакнул Крам. – А уж это – «я не считаю себя…»

— Я этого не говорил, — отмахнулся музыкант. – Она передергивает.

— Ладно, читай дальше.

И Ланс продолжил читать английский текст, одновременно с этим переводя его на немецкий для своих друзей.

«…

С другой же стороны я имела счастье беседовать с нашим Героем. С тем самым Мальчиком-Который-Выжил, которого вот уже четырнадцать лет восхваляет вся Магическая Британия. Но вот что я увидела лишь немного приподняв завесу легенды. Мистер Поттер, видимо, настолько проникся своей значимостью и непревосходимостью, что просто не смог стерпеть того, что какой-то маглорожденный сирота обскакал его на ниве Чемпионства.

Никто так и не знает, каким образом Герой смог обмануть древний артефакт и заставить его выбрать себя седьмым претендентом. Но вряд ли это была Светлая магия…

Впрочем, сейчас не об этом. На фоне мистера Ланса, мужественного атлета, субтильный мистер Поттер выглядел блекло, но при этом не уставал бросать взгляды полные презрения и превосходства на своего коллегу. Хотя, это мигом слетело, стоило нам выйти на открытый диалог.

Вот что мне сказал мистер Поттер в приватной беседе. Цитирую:

(п.а. Выдержка из канона, не претендую.)

«Моя сила — это дар, унаследованный от родителей. Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я все еще плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес…»

(п.а Конец выдержки)

Конец цитаты.

Что я могу сказать по этому поводу. На фоне человека, прожившего десять лет в нищете и голоде, среди убийц, маньяков и насильников. Подобные слова от наследника одного из богатейших аристократических родов, выглядят … впрочем, как это выглядит, решать вам.

Тем не менее, по словам одного из близких друзей Гарри Поттера, тот встретил в школе свою любовь. Ею стала сногсшибательная красотка Гермиона Грейнджер, которая вместе со своим возлюбленным являются одними из лучших студентов.

Это был всего лишь краткий обзор, прелюдия к истории Турнира. Многое лишь только зарождается, все пока что покрыто призрачной дымкой некой тайны. Но! Как и всегда, мои дорогие читатели, вы можете рассчитывать на мою полную и безоговорочную беспристрастность. На сегодня это все. Для вас работала – мисс Рита Скиттер, лучший репортер лучшей Волшебной газеты Британии.»

Дочитав, Ланс перевел дух, а потом переглянулся с друзьями. Некоторое время висела тишина, а потом шестеро ребят начали разве что не в истерике биться от смеха. Да, эта статья явно сделала их день.

Один учебный день спустя



В гостиной Гриффиндора было действительно не протолкнуться. Здесь сегодня собралось по меньшей мере двести пятьдесят человек. Среди которых были не только старшекурсники Хогвартса, но и студенты всех остальных школ, принявших участия в Турнире. Впрочем, многие такой теснотой только наслаждались. Да и как тут не наслаждаться, если для, все тех же некоторых, недавние слова Миллера стали пророческим изречением.

Кстати о поляке. Тот, одев сегодня черный стильный пиджак и белую рубашку под него, забрался на импровизированную сцену и взял в руки не импровизированный микрофон.

— Дамы и господа, леди и джентльмены. Все мы здесь сегодня собрались, дабы научиться очень важной вещи в этой жизни. Да, у нас бывают разногласия, бывают ссоры и сражения, но важно помнить одно – все мы молоды. К чему я это, спросите вы. А к тому, господа, что когда мы постареем, а это рано или поздно произойдет, то никому не будет хотеться обернуться и увидеть что часть жизни, пусть самую малую, пусть незаметную, пролетевшую так быстро, но все же потратили на ненависть, месть, глупые обиды и прочее. Так что давайте сегодня все вспомним о том, как мы умеем прощать. Дамы и господа, перед тем как у восточной стены появится стол с выпивкой, у западной включат волшебнофон, на эту сцену подниматься тот, кто и устроил наш сегодняшний праздник. Встречайте – лучший гитарист Хогвартса, Герберт Проныра Ланс.

Под аплодисменты, преимущественно студентов Хога, вышел Проныра, держа в руках Малышку.

— Спасибо за представление, дружище, — усмехнулся Ланс. Он-то знал, что эту речь готовила Анастасия, а Давид её лишь заучил, так как вообще ни слова не знал по-английски. — Народ, я не задержу вас надолго своим бренчанием. По сути, я исполню лишь одну песню за авторством нашего ведущего. Для тех, перед кем я провинился. Дамы – я забыл путь к той лестнице рая. Надеюсь, вы забудете путь к моей тарелке.

(п.аГебисполняет Harel Skaat – Milim)

И Герберт заиграл. Он пел на языке, которого не знал, пел о чувствах, который испытывал другой мужчина, к другой женщине. Но с каждым аккордом, с каждой нотой, перед взглядом прикрытых глаз возникал образ придуманной девушки, непридуманного человек.

Ланс закончил играть, сорвал шквал аплодисментов, поймал восторженные девичьи взгляды, и удалился. Тут же заиграла другая музыка. Там было всего намешано. И магловские группы и волшебные, среди которых явно выделялись сверх-популярные «Ведьмины Сестрички». Кто-то потянулся за выпивкой, другие танцвевали в такой тесноте, что приходилось поднимать стаканы с выпивкой над головой, а в целом танцпол напоминал скорее оргию, нежели тот самый танцпол.

Ланс, убрав гитару в тайную нишу, пошел за выпивкой.



Несколько шотов спустя



Ланс, затянувшись, выдохнул, выпуская изо рта несколько колечек облачного дыма. Он сидел на балконе, свесив ноги вниз, туда, к провалу черноты, которую не прореживали редкие звезды. Те, словно подмигивая, лишь изредка показывались из за плотных, ватных туч, затянувших небо. И лишь луна порой могла пробиться сквозь плен их темницы. И она, выхватывая из власти ночи маленькие кусочки реальности, словно вливала в них жизнь. Особую, ночную, таинственную, мрачную, мистичную жизнь. Ту, которая идет рука об руку со смертью и тьмой. Но все же жизнь.

Герберт был пьян. Не то чтобы в стельку, но пьян. В смятой пачке оставалась лишь последняя сигарета, которая мигом перекочевала в рот парня, в тот же момент, когда докуренная улетела вниз. Щелкнула зажигалка. Глухо, но томно, словно застежка на подтяжках женских чулок. Казалось, вот сейчас губ коснутся чужие губы, такие незнакомые, такие сладкие, такие опасные, как привкус терпкого, крепленого вина. Руки лягут на тонкую талию, пройдутся по бархатистой коже спины, пальцы пробегут свою милю по ключицам, потом шея, и ниже, ниже… А те, другие руки, столь теплые, подогревающие и без того пылающие желание, спутаются пальцами в волосах и раздастся стон. Он, как первый аккорд любимой песни мигом затянет тебя в беспросветный омут, в тот самый омут, из которого так не хочется выбираться. Но был лишь дым.

Он мерно дрожал, клубился, и исчезал вы вышине. Лишь дым и пьяный музыкант, сидевший на балконе, свесив ноги к провалу черноту. Немного съехавшая шляпа, рубашка, местами выползшая из штанов, следы помады на щеках и губах, какая-то дикая смесь из многих ароматов не дешевых духов и дым. Лишь сигаретный дым.

На миг тишину нарушил дверной скрип, потом грохот музыки и гам людской толпы, а потом все закончилось, затихнув на очередном дверном скрипе. Кто-то пришел.

— Так и знала, что найду тебя здесь.

— Не очень скрывался, — пожал плечами юноша.

Рядом встала Жанна, запыхавшаяся, довольная, явно нацеловавшаяся и натанцевавшаяся.

— Что здесь делаешь?

— Курю, — продемонстрировал сигарету Проныра.

Одна из прелестных близняшек скептически взглянула на помятую, пустую пачку.

— До начала вечеринки, у тебя там было больше половины, — заметила девушка.

Ланс вновь пожал плечами и опять выдохнул колечко дыма. Ланс попросту не знал, как объяснить свое настроение, хотя бы просто потому, что никогда такого не испытывал. Видимо подруга поняла это.

— Расскажи мне.

— Что?

— Про неё, — пояснила леди.

— Эммм, — протянул Проныра. – Я тебя не понимаю.

Жанна улыбнулась и повернулась спиной к перилам, обращая свое лицо к спрятавшейся луне. Она была красива.

— О той, по которой ты сейчас вздыхаешь.

Проныра хотел было возразить, но потом понял, что да – вздыхает.

— Не знаю.

— Что не знаешь?

— Не знаю кто она. И есть ли она.

Девушка поняла и это. Она просто улыбнулась и ткнула парня в бок локтям.

— Тогда расскажи о ней.

Проныра глубоко затянулся и выдохнул целое облако.

— Ты знаешь, она такая… такая…. жаркая. А волосы, — хмыкнул юноша. – Они как крепкий утренний кофе. Черные, струящееся, волнистые и волнительные. А глаза. Ты бы видела эти глаза. Словно живые… Глупое сравнение, — юноша снова хмыкнул и вновь затянулся. – Но, ты знаешь, она не красавица. Нет-нет, совсем не красавица. Но есть в ней что-то такое, женственное, не красивое, но прекрасное. Ах эти губы…

Юноша помолчал, покачал ногами, как когда-то давно, сидя в кабинете у Флитвика. Вот только вместе мага – подруга, а вместо печенья – сигарета, та самая, последняя сигарета.

— И бронзовая кожа. Знаешь, не загар, а такая, как бы это сказать – родная бронза. А как она танцует… Словно лепесток пламени на ветру.

— Ты её где-то видел, да? Такой ни в Хогвартсе, ни в Хогсмиде, да и в остальных школах нет.

Тут юноша улыбнулся, немного горько, чуточку грустно.

— И не может быть. Это мой мираж, моя сказка, моя Бель. Я видел её во снах. Всего пару раз, лишь мельком. Словно неясное мельканье в многолюдной толпе.

Они молчали, а к черному небесному куполу взвивался дым и там, где его уже почти не было видно, он порой принимал формы танцующей девушки. Но это была лишь иллюзия, созданная ветром, темнотой и алкоголем.

— Ты её обязательно встретишь, — спокойно произнесла Жанна. Словно вынося вердикт истории. – Я это точно знаю.

Юноша вновь хмыкнул.

— Если бы это была сказка, то обязательно бы встретил.

Сигарета уже почти догорела, осталось лишь немного и – фильтр.

— Знаешь, Геб, а я испугалась.

— Чего?

— Того, что ты не улыбаешься. Ты всегда улыбаешься, а сейчас нет, это словно предвестие конца, пятый всадник Апокалипсиса. Так что заправляй-ка ты рубашку, выкидывай окурок, напяливай свой пиратский оскал и пойдем танцевать.

Проныра выкинул окурок, заправил выползшую рубашку, поправил шляпу и сделал обратное сальто, приземляясь на балконе.

— Пойдем, — по-пиратски оскалился Проныра.

И они вернулись на вечеринку.

А там, где-то далеко, в другом полушарии, в другой стране, в городе, стоящим под сенью статуи, раскинувшей свои руки, словно пытаясь обнять целый мир, просыпалась девушка. Девушка, которой никогда не было в этой истории, но все же…


Глава опубликована: 18.10.2013



Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
kraaДата: Пятница, 22.11.2013, 03:35 | Сообщение # 84
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2843
« 1628 »
Shtorm, надо сказать - невероятный фик. Я до гл.33 дошла и все еще мне интересно.
Даже сравнивать Поттера с Лансом не хочу - такая Поттер "кисейная барышня в брюках".
Но юмор - отменный, я даже что-то в цитатнике утащила. Завтра продолжу и снова отпишусь.
Передайте мои поздравления Автору.



Без паника!!!
 
ShtormДата: Пятница, 22.11.2013, 04:10 | Сообщение # 85
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Kraa, я сам в безумном восторге от этого произведения. Случайно начал его читать и подсел biggrin


Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
Jeka_RДата: Пятница, 22.11.2013, 19:44 | Сообщение # 86
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1499
« 147 »
Начиналось все просто замечательно. Я бы сказал даже просто офигенно начиналось. И весь первый курс, да и как минимум половину второго все тоже было офигенно. А вот потом... потом автор начал сдавать.... Впрочем это все только слова без какого-либо конструктива. А писать нормальную конструктивную критику мне просто лень, для этого нужно выискивать многие моменты в тексте. Я бы впрочем не поленился бы, но дело в том, что к концу я практически разочаровался в стиле автора. Поэтому мне просто жалко тратить время на нормальную конструктивную критику. Но, чтобы не быть совсем уж голословным напишу самый яркий ляп, после обнаружения которого мне вначале очень сильно хотелось плюнуть и бросить нафиг фик, но было жаль уже потраченного на него времени.
Цитата Shtorm ()
Слезы падали из глаз некогда прекраснейшей из женщин, на круглое личико красивого младенца недели от роду.

Как вы понимаете - это цитата из пролога. Далее еще по тексту тоже было несколько раз упомянуто, что в приюте он оказался в возрасте недели или две. Но выискивать еще и эти цитаты желания у меня нет. То есть до встречи с дементорами в фике хотя бы по крайней мере с последовательностью все было нормально, не было таких вот нестыковок. А потом при встрече с дементорами вдруг выясняется, что он уже начал даже говорить, когда его в приют отдали, да еще и самое нелепое то, что хрен я поверю в то, что Белла отпустила бы его мать живой. Ну и плюс с хрена ли она была побитой и без зубов? Белла любительница Круцио, а не физических пыток. Короче с момента 3 курса пошли серьезные ляпы в угоду сюжету, но без оглядок на то, что уже писал раньше. Одно противоречит другому. Печаль. И после этого уже несколько раз упоминается, что в приют он попал в возрасте года.. Ну как тут не материться?! Да и отличнейший юмор этого фика тоже постепенно стал больше переходить в грань стеба, что как бы тоже печалило сильно.
Мда. Ладно, что-то я слишком многабукаф написал, а хотел вроде только на один ляп указать. Но видать сильно меня задело это. Вначале ведь так понравился фик, а под конец такое ппц.



Излечит любые амбиции священный костер инквизиции ©
 
kraaДата: Пятница, 22.11.2013, 20:21 | Сообщение # 87
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2843
« 1628 »
Jeka_R, Е, да было такое. Мне тоже с этой нестиковкой было некоторое смятение - даже подумала, вот какие у фейри детишки смышленные рожаются, но затем мне было все равно.
Я еще не дочитала, после твоего отзыва уже задумываюсь. Если Поттер все таким мямлей остается, а отношение Дамблдора к двумя мальчиками так разительно продолжать отличаться, стоит ли?

Shtorm, дай спойлер.



Без паника!!!
 
Jeka_RДата: Пятница, 22.11.2013, 20:26 | Сообщение # 88
Патриарх эльфов тьмы
Сообщений: 1499
« 147 »
Цитата kraa ()
Я еще не дочитала, после твоего отзыва уже задумываюсь. Если Поттер все таким мямлей остается, а отношение Дамблдора к двумя мальчиками так разительно продолжать отличаться, стоит ли?

Нет, читать определенно стоит. Фанфик все равно остается слишком впечатляющим, чтобы его бросать.
Но да... Поттер никак не меняется и остается все такой же размазней и тряпкой.



Излечит любые амбиции священный костер инквизиции ©
 
ShtormДата: Воскресенье, 24.11.2013, 13:47 | Сообщение # 89
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Читая этот фик, у меня сложилось впечатление, что Поттер это рохля,обладающий большой магической силой, без какого либо изящества. То есть магию он применяет, как троль дубину бум и все.


Друзья, давайте будем жить
И склизких бабочек душить.
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть - одно и тоже
 
ShtormДата: Понедельник, 25.11.2013, 15:01 | Сообщение # 90
Черный дракон
Сообщений: 3259
« 204 »
Глава 40

11 ноября 1994 г Англия Хогвартс


Сегодня Гебу приснился сон. Не те, обычные сны, в которых может произойти что угодно, где не действует никакие законы, а особый сон. Тот, после которого, просыпаясь, ты понимаешь что новое. Не для себя, а, скорее – о себе. Наверно, Герберт тоже что-то понял бы, возможно это даже было бы такое понимания, которое меняет истории, сворачивает русло жизни куда-то в сторону, но, увы. Ланс, лишь подняв голову от подушки, мигом забыл содержание сновидения.

Проныра, потянувшись, принял сидячее положение и оглянулся. У западной стены клубком свернулся Малфой, принципиально не задергивающий полог. Соседние с ним кровати оккупировали Гойл и Кребом, которые, напротив, всегда опускали занавеси. Изредка доносилось сопение Нотта и его глухое, неясное бормотание. В общем и целом, это было обычное, ничем не примечательное утро.

Геб, поднявшись на ноги, накинул на себя что-то вроде халата, запахнул его на худой пояс и поплелся в ванную комнату. Поздоровавшись с разговаривающим зеркалом, парень вгляделся в собственное отражение.

Спутанные, волнистые волосы, так и не выпрямившиеся после заклинания уже давно выпустившихся старшекурсниц. Под глазами намек на синяки от хронического недосыпа. Скоро от них не будут спасать и специальные мази, любезно предоставленная мадам Помфри. Щетина, острая, колючая, и столь же черная, как и пребывающие в беспорядке волосы. Геб, используя пену и станок, в который раз попытался придать ей форму эспаньолки. Этим утром у него получилось что-то приближенное, но все же не то.

Ланс устало вздохнул и взял свою зубную щетку. Если приглядеться, на ней можно было найти несколько младших рун. Как и на тюбике с зубной пастой, на полотенце, и на всех других вещах, которые не было смысла убирать в сундук.

Юноша тщательно, но бездумно, начистил зубы. Потом столь же тщательно, но так же бездумно, помыл голову, свесившись над раковиной. Еще минут десять ушло на то, чтобы расчисать их и придать нормальный вид. После юноша сполоснул лицо, воспользовался всеми остальными атрибутами личной гигиены и вышел обратно в комнату.

Аристократы еще и не думали просыпаться, а спали они так сладко, что и ракетный залп их бы не разбудил. Ланс, с каким-то пустым взглядом, скорее на автомате нежели осознанно стал одеваться. Он скинул халат, обнажая торс, на котором можно было с анатомической четкостью различить каждую мышцу. А когда юноша нагнулся, чтобы нацепить носки, предварительно отыскав где-то второй, то на спине словно волнующееся море, волнами заходились плотные бугры.

На ноги легли добротные черные брюки, закрепленные ремнем с овальной, широкой пряжкой. Ступни закрыли удобные кеды. Туфли юноша вчера окончательно добил и теперь ему придется несколько дней ждать доставки новых. На торс – плотная белая рубашка с высокой стойкой и черными пуговицами. Сверху, привычная, черная шелковая жилетка на пять пуговиц. Потом такая же черная мантия. Минут пять ушло на то, чтобы закатать её рукава так, чтобы выглядело вроде и неряшливо, но очень стильно. Потом закрепить закатанными манжетами и, финальный штрих – шляпа.

Геб подошел к ростовому, обычному зеркалу и поправил фенечки – подарок Рози, а так же часовой браслет. Сам браслет, как, впрочем и часы, были самыми простыми и дешевыми. Но время показывали исправно, а значит жаловаться было не на что.

Проныра накинул сумку на плечо и вышел вон. Гитару он прошлым вечером запер в кабинете профессора Флитвика, так что сейчас, без неё, чувствовал себя чуточку раздетым. Словно чего-то не хватало. Впрочем, постоянно её носить было нельзя. Этот футляр за спиной раздражал, без малого, весь преподавательский состав. А лишний раз лезть на рожон было глупо.

Ланс прошел через корридор и там, у рукава, ведущего к женской части, уже сейчас можно было услышать щебет и плеск воды. Леди, зачастую вставали несколько раньше. Им там и макияж надо было наложить, и свои длинные волосы помыть и высушить, и посплетничать и, наверно, сделать что-то еще, очень таинственное и очень женское, о чем Проныра не знал.

В просторной гостиной было пусто, и только сдвинутые кресла и одинокое пятно на ворсе ковра говорили о том, что этой ночью здесь что-то произошло. Скорее всего не убийство, а вялая вечеринка на несколько персон. Может чей-то день рождения, или просто спонтанный сабантуйчик.

Герберт потер шею и подошел к стене. Та, словно двери в магловском супермаркете, при приближении стала прозрачной и неосязаемой. Юноша вышел в коридор и мигом поежился от ласканий холодного ветра.

Обычное осеннее утро, уже почти зимнее, но пока еще не снежное. И столь же поганое настроение, уже почти малахольное, но пока еще без раздражительности. Впрочем, юноша, прокручивающий в голове одну из самых знаменитых композиций, обладательницы одних из самых потрясающих ножек, знал, что сегодня что-то произойдет. И это было какое-то потустороннее осознание того простого факта, что нельзя ни на секунду расслабляться.

Проныра дошел до входа в Большой Зал, где его уже ждали друзья. Близняшки о чем-то весело болтали с Крамом, а Миллер в очередной раз аргументировал свое желание женится на Анастасии. Причина аргументации, в лице ледяной красавицы, сохраняла свое абсолютное равнодушие.

— Доброе утро кошак, — поприветствовал друга Крам.

— Здорово, — уныло ответил Геб, понуро плетясь вперед.

Собственно, плелся он ровно до тех пор пока не схватили за плечо.

— Валерьянки с утра не было, — сочувственно протянул Миллер, ответственный за внеплановую остановку транспортного средства для фетровой шляпы.

— И даже виски, — притворно всхлипнул юноша. – Нет чтобы бар в Хоге открыть.

Виктор и Давид переглянулись и синхронно кивнули друг другу.

— Тебе нужно бабу! — хором выдали они, под столь же солидарное фырканье близняшек и Яковлевой.

— Ромовую бабу? – мигом оживился парень, буквально чуя носом извечно пиратский напиток.

— Живую бабу, — покачал головой Давид.

— Вооот такую бабу, — поводил руками в воздухе Виктор, описывая весьма соблазнительные формы.

Но Проныра, мгновение назад светившийся предвкушением, вновь понурился и отмахнулся.

— Где ж тут такую возьмешь… — вздохнул парень.

— Даааа, — вновь хором протянули Крам и Миллер, чем вызывали новый поток фырканий подруг.

Теперь уже понурыми стояли трое парней, выражавших собой разве что не вселенскую тоску. Девушки, по-своему обыкновение, продолжали фыркать, выказывая свое полное несогласие с данной позицией. В который раз Ланс понял что женщины слишком сложные существа. Ведь и им тоже нравились «вооот такие» парни, и они тоже любили заниматься этим. Так что вся разница была лишь в том, что одни это якобы скрывали, а другие нет.

— Ланс, — словно сплюнул кто-то.

Геб поднял усталые глаза и увидел всю честную компанию. Хотя, если признаться, эту честность еще нужно было проверить. Желательно с применением жесткого допроса, а возможно даже пыток. Впрочем нет, пытки это не гуманно и противоречит политике прогрессивного человечества.

Перед Гебом стояли те люди, которых он видел намного чаще, чем хотел бы. А поскольку хотел бы он видеть их.. никогда, то получалось что часто превращалось в слишком часто. Как вы уже догадались, это были одногрупники Проныры.

— Чего тебе Гринграсс? – устало протянул Герберт.

Но ответа так и не последовало. Лишь только довольные и даже злорадные улыбки Паркинсон и Булстроуд. Впрочем, надо признать, именно эти улыбки и навели Геба на мысль. А мысль была весьма проста, какой бы сучкой не была Дафна, но воспитана она была относительно правильно. Проиграла – надо платить.

— Оу, — протянул юноша.

Он мигом отлип от стены и принял свой наиболее разбойный облик. Геб надвинул шляпу на глаза и засунул руки в карманы, он словно немного ссутулился, но при этом сохранял идеальную осанку, держа лицо в игривой, дрожащей тени. Юноша плавными, скользящими шагами медленно приближался к спокойной, но бледной, почти скривленной от отвращения Гринграсс.

Юноша обошел её по кругу, беззастенчиво, даже пошло разглядывая. Там, у стены, за ним смотрели усмехающиеся друзья и несколько разочарованные подруги. Наконец Ланс остановился прямо напротив девушки. Мерлин, она была так красива, что, наверно, любой был бы счастлив не только выиграть подобный спор, но и попросту стоять в подобной близости. Проныра повернулся к подрагивающим от еле сдерживаемой злобы Нотту и приветственно приподнял шляпу.

Ланс стал медленно наклоняться к девушке. Он пристально вглядывался в её глубокие, голубые глаза. Чувственно втягивал чуть раздувшимися ноздрями тончайших аромат дорогих духов. Он приподнял свою руку, словно стремясь приложить ладонь к резному, прекрасному лицу. Медленно, но размеренно и завораживающе приближалось одно лицо к другому.

Наконец произошло то, чего так ждал Геб. Гринграсс прикрыла веки и подалась чуть-чуть вперед. Это было мизерное, еле заметное движение, и все же его заметили все, кто наблюдал за развернувшимся действием. Ланс приблизился еще ближе, настолько, что ощущал на своей коже дрожащее дыхание леди, а та, вероятно, ощущала его.

Дафна приоткрыла губы, а юноша приблизился к ним почти вплотную. Такие чувственные, такие горячие, маняще сладкие и красные, словно недавно пролитая кровь. И все же юноша словно прошел мимо, он наклонился к ушку девушки и жарко прошептал:

— Ты никогда этого не забудешь.

С этими словами по-пиратски ухмыляющийся юноша резко отодвинулся от Гринграсс. А та медленно приходила в себя, впрочем её с головой выдавали красные щеки и участившиеся дыхание.

— Со змеями не целуюсь! – громко, под всеобщее(тех, кто не носил соответствующий герб на груди) улюлюканье крикнул Ланс. – Да и после тебя, Нотт, я даже на столь прекрасную леди не соблазнюсь.

И Геб смело отвернулся от разворошенного змеиного гнезда. Юноша, разве что не чеканя шаг, отправился к друзьям. И если близняшки и Анастасия выглядели озадаченными, то Миллер и Крам прекрасно поняли своего друга. Ланс, пусть и на мгновение, держал в полной власти эту надменную красотку. В полной и безоговорочной. Это была абсолютная победа обаяния над красотой.

— Отжег братишка, — подставил ладонь под «хаф-файв» Миллер.

— Высший сорт, — кивнул солидарный Крам.

Ланс, приложив большой палец к ноздре, громко шмыгнул другой и подмигнул. Этим он высказал все, что думал по данному поводу. Словно такой финт не стоил ни капли усилий.

— Может вы нам уже объясните? – хором спросили и близняшки и Яковлева.

— Женщины, — покачал головой Миллер. – Как говаривал мой товарищ моряк – трахнуть красотку стоит денег за о