Армия Запретного леса

Среда, 14.04.2021, 13:22
Приветствую Вас Заблудившийся





Регистрация


Expelliarmus

Уважаемые гости и пользователи. Домен и хостинг продлен на 2021 год! Регистрация не отнимет у вас много времени.

Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума! Домен и хостинг продлен на 2021 год!
Не теряйте бдительности, увидел спам - пиши администратору!
И посторонней рекламе в темах не место!

[ Совятня · Волшебники · Свод Законов · Accio · Отметить прочитанными ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Азриль, Сакердос  
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Кристальный браслет. (Джен.)
Кристальный браслет.
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:17 | Сообщение # 1
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Автор: kraa
Бета: Машуля345
Жанр: Драма
Рейтинг: R
Пейринг:В первом витке - каноничные пары. Во втором - ГГ/ГП
Статус В работе
Описание:
Главная героиня здесь Гермиона Грейнджер. В браке с Роном она несчастлива. Однажды ее начинают мучить странные сны-воспоминания и она отправляется искать правду.
А правда ей – ой, как не нравится!
Предупреждение: Не то, что будет Мэри-Сью, но время в параллельных мирах идет по-разному. Страшная Квантовая физика вкупе с Шрёдингером и тот же Гильберт об этом говорят. А я подозреваю, что они правы.
Автор злющий. Кому не по возможностям понять замысел, прошу пройти мимо. Предупреждаю - будет все-таки ацкое Мэри-Сью. Нечего Автора злить.
Посвящение - Машуле345.



Без паника!!!

Сообщение отредактировал kraa - Четверг, 04.03.2021, 19:37
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:22 | Сообщение # 2
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Виток первый. Глава 1.

После гибели Фреда в последней битве, его выживший брат-близнец долго не протянул. Бизнес в «Всевозможных Волшебных Вредилках» Джордж поддерживал вяло, потеряв вместе с Фредом всю свою креативность, бьющую ключом фантазию и искромётный задор.
Муж миссис Уизли №6 Рон втихаря попытался занять место своего погибшего старшего брата в магазине «ВВВ», но оказался полным отстоем, даже просто в качестве продавца за прилавком. Своим склочным взрывным характером и длинным ядовитым языком он не только не привлекал новых клиентов, нет! Он и старых, знакомых ещё со школьных лет, разогнал. Дошло до того, что Джордж, не выдержал выходок младшего брата и, под давлением жены, выгнал его, запретив появляться даже на пороге магазина.
Естественно, Рон пожаловался мамочке — не жене, мамочке! Та, со своей стороны, попыталась надавить на Джорджа, заставить отступиться и вернуть брата на работу. Но с самого детства Джордж был не из робкого десятка и упёрся копытами. Чтобы не надрывать голосовые связки, споря с родителями на повышенных тонах о своём долге семье, он вдрызг разругался со всеми родственниками и в Норе больше не появлялся.
А потом вдруг заболел.
Во внезапно возникшей болезни Джорджа миссис Уизли №6 заподозрила своего мужа Рона. Уж очень мстительное выражение появилось на его лице, когда он узнал, что его брат при смерти. Небось, подумала она, какое-то злостное проклятие бросил он на Джорджа, просто из мести, или ещё что.
Как бы то ни было, выживший близнец захворал, постепенно, потихонечку, неустанно угасая. Пока однажды его жена Анджелина не нащупала рядом с собой в кровати холодный, окоченевший труп мужа.
Рональд, само собой, потирал руки, надеясь, что после смерти Джорджа бизнес с вредилками достанется ему. Но его и в этот раз ждал облом — неожиданный, сопровождающийся громким скандалом и разрывом отношений с его первым и лучшим другом.
Гарри Поттер, в руках которого, в силу давно подписанного договора с близнецами, находился контрольный пакет акций «ВВВ», неожиданно для Рона, предал его, объединившись с вдовой Джорджа. Какими бы там ни были претензии у Шестого по поводу магазина вредилок, так или иначе, у него никаких прав наследования не было. У Джорджа и Анджелины было двое детей.
И её муж Рон опять остался у разбитого корыта, заедая своё разочарование горой пищи, приготовленной его матушкой Молли. А миссис Уизли №6 тихо злорадствовала на его счёт.
Уже два года Рона на работу не брали и он оставил вопрос о содержании его и их детей на свою жену. В конце концов, не зря же он женился на ведьме, известной во всём волшебном мире со времён Хогвартса под кличкой «Мисс-я-всё-знаю». Ну, раз она такая всезнайка — пусть и работает. А ему, Рону, чистокровному магу в N-ном поколении, можно, лёжа на спине, просто отдыхать и тратить её зарплату в своё удовольствие.
А совсем недавно до ушей миссис Уизли №6 дошли слухи, что её супруг не был таким уж и «благоверным», как величала своего младшенького сынишку свекровушка Молли.

Для миссис Уизли, Рональд Уизли — «Шестой», как её называла осточертевшая свекровь — с годами собственная жизнь стала настолько омерзительной, что плевать она хотела на свою репутацию, на работу в Министерстве магии, даже на рожденных ею же детей. В особенности — на детей.
В ораве беспрерывно мелькающих перед глазами рыжих визгливых ребятишек, она с трудом различала собственных двух, таких же противных детей. Хьюго, Роза… Роза, Хьюго…
Что-то в глубине её сознания настораживалось при виде их. Бог ты мой, да что такое в её жизни не так пошло, если при виде собственных сына и дочки её подташнивало? Она буквально на языке ощущала эту ничем необъяснимую неприязнь к собственным детям, скрыть которую от цепкого взгляда Молли — да и от Джинни тоже — становилось всё сложнее и сложнее. Вроде, она помнила свою беременность, да? Рождение малюток… Покрытую коричневыми волосками головку Хьюго, когда Молли приложила его, только что рожденного, к её груди…
Потом появилась Роза, при мысли о рождении которой в голове глухо бил набат. А чей-то визгливый женский голос, восклицал: «Слава Мерлину, хоть эта не смуглая!»
Кто это не смуглый? Роза? Почему она должна быть смуглой, если и она, то есть — Шестая, и её муж Рон — люди белой расы?
Стоп, стоп! Она — что? — в Норе рожала?
Как-то не вязалось это с её впитанными с молоком матери принципами, что вопросы личного здоровья надо оставить в руках врачей. Но, почему память подсовывала картинки, что она не в Мунго, а в Норе рожала?

Вопросы, вопросы, вопросы…
Они всё чаще стаями стали появляться и во сне, и наяву, принося с собой воспоминания ярче солнечного света, ответы на которые, вроде бы и находились где-то рядом, почти что на поверхности сознания — протяни руку, сделай движение палочкой и они выскочат, как чёртик из табакерки — оставались такими же недостижимыми, как маггловский «потусторонний мир».
Миссис Уизли №6 два раза сходила на приём к мадам Помфри в Хогвартс, чтобы провериться на предмет Обливиэйта и нежелательных закладок. Но колдомедик ничего не нашла в её голове. Так она сказала Гермионе. Сжав губы в ниточку, Поппи Помфри хмурилась и жаловалась на то, что вот взрослая уже замужняя женщина, мать двоих детей, а снова и снова беспокоит её, своего старого школьного колдомедика своими глупостями. Лучше бы забила на свои сомнения и жила себе дальше.
Жить-то дальше Шестая и сама хотела, да не могла задавить червячка сомнения, который грыз и грыз мозг, не давая покоя ни днём, ни ночью.
Однажды ранним утром — ни свет, ни заря — Шестая проснулась после очередного непонятного сна. Во сне она опять была ученицей в Хогвартсе, снова дружила с Роном и Гарри, с ними случались всякие приключения — те же самые, которые она помнила из своих школьных лет — но что-то в них было не то. Как бы в некоторые моменты её мозг плыл и показывал ей несостоявшиеся разговоры с Гарри, с Роном, с Джинни, с профессором Макгонагалл, с директором Дамблдором… Именно из-за разговора с последним её сон резко оборвался и она проснулась вся в холодном поту. Содержание этого разговора, если бы он и в правду состоялся, переворачивало всю её жизнь целиком. С ног на голову.
Где правда, а где — ложь? Кто мог ей сказать? Рон? Да не смешите мои…
Где, где найти ответы или, хотя бы, намёки на то, что правда — её жизнь-отстой или её воспоминания? Как она могла докатиться до такой жизни?
В Хогвартсе? В доме родителей? На Гриммо, 12?
Дом родителей…
О нём миссис Уизли №6, почему-то, давно не вспоминала.
Это что было — закладка такая в голове, чтобы не помнить отчего дома?
И почему, чёрт возьми, ей бы не отправиться на приём к врачу в Мунго, а она всё возвращалась к школьному колдомедику? Почему?
Она решила начать с самого простого и логичного — посетить дом своих родителей и поискать там какие-нибудь подсказки в том или ином направлении образовавшейся дилеммы.
Не откладывая новую проблему в долгий ящик, миссис Уизли №6 аккуратно вылезла из-под одеяла, общего с храпящим как мотоцикл Роном, чтобы его не разбудить. И дополнительно наложила на него Сонные чары для уверенности. Пусть спит до обеда, дольше Чары не продержатся, голод в поединке с ними всё равно победит.
О досуге собственных детей она даже не подумала, зачем ей эта морока? Так или иначе, ими, с самого их дня рождения, занималась свекровушка Молли, позволив Шестой работать и содержать семью.
Одевшись в темноте, она вышла из Норы и аппарировала в Кроули, недалеко от дома своих родителей.
Дом доктора и доктора Грейнджер вот уже несколько лет стоял запертым и пустым. Её родители, получив от руки единственной дочери Обливиэйт в спину, отправились жить в Австралию, забыв о ней, о своей практике, о Туманном Альбионе. Сама же она о своих родителях, как и об их пустующем доме, непонятно почему, только сегодня вспомнила.
После приснившегося разговора с директором Дамблдором.
«Девочка моя, ты должна забыть о Гарри Поттере. Он предопределён для другой ведьмочки, для Джинни. Тебя должен порадовать её брат Рон, чистокровный волшебник высшего достоинства. И нечего ворчать, я всё уже обговорил с дорогой Молли…»
Судя по этому сну, их с Гарри буквально продали. Может быть. Если это был не сон, а стёртое воспоминание. Кем? Ха-ха-ха!
Какой слепой была она, позволив чужим людям заморочить ей голову. Её пресловутая логика треснула по швам, а ей казалось, что это гром грозы. Атмосферное явление, бе-е-е-е-е.....

Она вынула связку ключей, которую нашла в кармане одной из своих школьных мантий, заброшенной и забытой на дне шкафа в их с Роном семейной комнате. С лёгкостью выбрала тот, который открывал калитку из-за его размера и особой формы.
Что-то внутри дома заверещало, но она на автомате надавила на кнопку чёрной штуковины, прикреплённой к связке и опять наступила тишина.
Она не переживала на тему, что её внезапное возвращение в отчий дом, ни свет, ни заря, кого-либо из соседей насторожит настолько, что они позвонят в полицию. Ну вернулась неблагодарная блудная дочь в пустеющий дом родителей, с кем такого не бывает, нет?
Отперев входную дверь, миссис Уизли №6 внезапно осознала, что её беспокоит больше всего — что хорошим Обливиэйтом владеет не только она. Ничем иным, чтобы там ни говорила Поппи Помфри, не объяснишь полное отсутствие в её голове воспоминаний шести-семилетней давности. Если бы не те странные разговоры, что ей ночью приснились.
Её захлестнула бешенная злость на всех окружающих и эта злость окрасила её взор в багровый цвет.
Она пообещала себе, что поймает всех гадюк и отомстит всем на полную катушку за свою украденную жизнь. Каждому по одиночке или всем скопом. Ей-то всё равно, прощения никому не будет.
В её жизни с рождения и так образовалась некая незначительная неопределённость.
Для всех её знакомых день рождения миссис Уизли №6 был девятнадцатого сентября. Но никто не знал, что она родилась семимесячной. Она должна была родиться в начале ноября, то есть её истинным знаком Зодиака был Скорпион. А скорпионы, как известно, жалости не знают.
Но всё по порядку. Месть должна созреть, прокиснуть и хорошо охладиться, прежде чем свершится. Миссис Уизли №6 была готова подождать, пока узнает всю правду.



Без паника!!!
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:28 | Сообщение # 3
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Глава 2.

Дом встретил её затхлым запахом пыли и заброшенности. Она оглянулась. За семь лет отсутствия заботливых хозяев и обои на стенах местами стали отваливаться, штукатурка на потолке посерела и облупилась. На полу лежал настолько толстый слой пыли, что цвет ковра в гостиной под ним стал неопределимым. Она попыталась вспомнить, каков был его цвет, когда его стелили под этой накрытой условно-белыми простынями мебелью.
Ничего ей в голову как воспоминание не пришло. Белый лист бумаги.
Она медленно прошла по пыльной дорожке на кухню и снова осмотрелась. Жалкая картинка. И здесь царили уныние и заброшенность. Внешний угол потолка и часть стены чернели под слоем отвратительной плесени. Напольный шкаф под ними весь распух от потёков, образовавшихся, по видимому, из-за повреждений на крыше дома.
Миссис Уизли №6 с настроением, опустившимся ниже плинтуса, присела на высокий барный стульчик, применив Экскуро, чтобы не испачкать мантию. Это был дом её детства! Дом, в котором родители растили её с любовью. Дом мамы с папой. Сюда она возвращалась каждое лето… Хм-м-м. А возвращалась ли? Или ещё со школьных лет на неё накладывали заклятие забвения на большие временные периоды? Как, как она могла забыть о существовании родного дома? Это для того, чтобы заставить её ютиться в Норе, под присмотром глазастой свекровушки и где в любой момент дня и ночи кто-то из многочисленного выводка Артура и Молли мог нагрянуть в её комнату? Туда, где днём и ночью царил шум, гам и беготня десятка разновозрастных детей, от которых нигде спасу не было. Где она никак не могла сосредоточиться и углубиться в себя, вспомнить… А всю эту ораву надо было кормить, приводить в порядок, укладывать спать. Им с Роном приходилось тесниться в его единственной, с детства, комнатке под чердаком, в котором жил и целыми ночами стучал и выл семейный уизлевский упырь. Жесть, жесть да и только!
А здесь вот пустует целый двухэтажный дом, из которого она, дура несовершеннолетняя, выгнала своих родителей и, как говорится — с глаз долой, из сердца вон — забыла об их существования. Как они там, в Австралии?
Дура безмозглая.

Вдруг вспомнив с какой целью она явилась сюда, миссис Уизли №6 занялась поисками «незнамо чего незнамо где». Как увидит — если найдет это — так сразу узнает.
А так, поиски свои она начала со своей детской комнаты на втором этаже. Здесь, если пренебречь пылью, на первый взгляд, всё было нетронутым и на своём месте. Если не зацикливаться на ощущении «ничейности». Хоть её старую кровать и застилало любимое одеяло-пэчворк, а рядом, на прикроватной тумбочке, стоял довоенного вида механический будильник с двумя колокольчиками.
Она открыла ящик тумбочки — внутри лежали чистые блокноты, стопка шариковых ручек, коробка разноцветных скрепок. Ничего особенного и личного.
Тумбочка была пустая.
Шкаф тоже пустовал — на рейле висели пустые вешалки, в ящиках не было белья, носков — ничего. Она выдвинула ящики для носков, чтобы посмотреть не спрятано ли за ними что-нибудь этакое, какая-то зацепка. Ничего.
Словно кто-то специально постарался и не оставил в её комнате даже тени воспоминаний о былом. Она осмотрела пустующие полки её, когда-то заполненной по самое «не могу», библиотеки и тихо заплакала. Даже её единственная кукла была убрана с её собственного места. Где же её не одна сотня книг, некогда расставленных на полках?
И тогда, вдруг, она представила себя саму ребёнком: как вытаскивает из своего тайного местечка между тканью обивки изголовья кровати и доской под ней спрятанную от мамы книгу, чтобы тайком ещё немножко почитать. Откинув одеяло, она прилегла и вытянула за голову правую руку. Нащупав пальцами, она обнаружила в тайнике книгу. Вытащив её оттуда, прослезившимися глазами она еле успела прочитать заголовок, когда изнутри выпал сложенный лист бумаги. Дрожащими руками, резко сев на кровати, она развернула его и смахнула слёзы от того, что наконец нашла зацепку.
На листе, выпавшем из любимой книжки детства «Алиса в стране чудес», округлым детским почерком было написано: «Скажи вслух — J'aime Harry — и увидишь что случится».
Я люблю Гарри, — шёпотом, перевела она на английский. Как она могла забыть свою любовь к Гарри, прекрасному другу и просто человеку? Потом, более громким голосом, на французском языке воскликнула: — J'aime Harry!
В детской ничего не произошло. Но это её не остановило. Она стала бегать из комнаты в комнату и кричать эти слова — J'aime Harry! Прошлась по подвалу, по первому этажу, по второму… Наконец, она поднялась на чердак. Последним помещением, оставшимся не посещённым, была маленькая уборная, в которую она вошла уже отчаявшись.
Здесь, как и во всём доме, электричества не было. Его, понятное дело, давно отключили и в маленькой каморке было темно. Шестая зажгла Люмос, на уровне глаз её внимание привлекла поблекшая от времени небольшая наклейка на одной из розовых настенных плиток. На наклейке был нарисован маленький темноволосый мальчик в очках-кругляшах, который летел на метле, размахивая палочкой. А из её кончика лился дождь звёздочек.
На автомате миссис Уизли №6 надавила на плитку, вслух на французском языке произнося фразу [i]«J'aime Harry»[/i]. Тут же раздался металлический скрежет и часть стены, оклеенная плиткой, выскочила вперёд и повернулась вокруг встроенных петель.
Кто-то устроил на этом месте тайник.
Но за повернувшейся панелью она увидела сейф, всю дверь которого занимал круглый диск для набора номера, как у давно устаревших и вышедших из употребления настольных проводных телефонных аппаратов. А вот какую комбинацию цифр нужно было набрать, чтобы дверь открылась, Гермиона не знала. Потом её озарило:
— Конечно, если пароль такой, то цифры должны образовывать день рождения Гарри, — рассуждала она, крутя диск с цифрами. — Три, один, ноль, семь.
Дверь тихо открылась, давая доступ к содержанию сейфа.
Миссис Уизли №6 аж подскочила от давно забытого чувства приключения и с любопытством взглянула на внутренности камеры. Там лежала стопка из не менее десяти тетрадей размера А4 в твёрдой обложке. Но перед стопкой, прислонившись к ней, белел большой бумажный конверт с надписью:

Получатель: Гермиона Джин Грейнджер, когда бы то ни было
Отправитель: ГДГ


ГДГ — ведь, это её инициалы в девичестве, угадала она! Значит, это она сама себе оставила это письмо, по всей вероятности, с предупреждением. Она взяла в руки конверт и почувствовала, что внутри её ждёт не один бумажный лист, а целая стопка. Письмо, должно быть, длинное. Но оно могло подождать, потому что за конвертом было спрятано ещё что-то.
Что-то сверкнувшее под светом Люмоса мириадами разноцветных искорок и бликов.
Она протянула руку и пальцами нащупала этот предмет. За ним звякнуло ещё что-то. Первым она вытащила из сейфа сверкающее нечто.
Это был невиданной красоты кристальный браслет. На первый взгляд, он был сделан из цельного куска бриллианта, но странное дело — на ощупь он был каким-то тёплым, словно живой, и ластился, что ли, как кошка. Не раздумывая, она сжала сколько смогла пальцы правой руки и просунула ладонь сквозь отверстие браслета. И, как только браслет занял положение чуть выше костяшек кисти, как он сжался, плотно обхватив руку, изменив при этом свою форму так, что всей внутренней поверхностью прилип к её коже. И тогда миссис Уизли №6 почувствовала резкий укол по всей площади касания, что сопровождалось резкой и очень сильной болью и онемением руки до самого плеча. Боль выдавила последнюю молекулу воздуха из её легких и она замерла, забыв как дышать. Она подумала, что поступила опрометчиво, как в своё время поступил директор Дамблдор, надевший себе на палец проклятое Волдемортом фамильное кольцо Гонтов с Воскрешающим камнем на нём. А потом его рука стала отмирать, чернеть и… Ха, всё равно, умер он от Авады Снейпа.
Она вся затряслась, в ожидании проклятия покруче того, что директор получил от хоркрукса в камне, но ничего подобного браслет с ней не сделал. Впитав в себя её кровь, он стал ощущаться так, словно стал частью её организма. А через минуту и вовсе стал невидимым. Она потрогала место, где был браслет — да, он был там, со всеми своими бугорками, фасетками, мягкими гранями и гладкими поверхностями, но уже не ощущался, как чуждое тело на руке.
Что за странный такой браслет нашла миссис Уизли в этом, кем-то обустроенном в доме её родителей сейфе?
А-а-а, была не была! Надела, так надела. Хуже уже не будет.

Она снова протянула руку внутрь сейфа и извлекла оттуда ещё два предмета. Первый из них был похож на хроноворот, которым она пользовалась на своём третьем курсе. Но тот, прошлый, был совсем простым по конструкции: песочные часы, рамка и золотой ободок, каждый поворот которого возвращал её на час назад в прошлое.
А этот хроноворот был окружён не одним, а аж тремя золотыми ободками разной толщины и диаметра. И разной осью вращения, как гироскоп*. Каждая ось была перпендикулярна остальным двум. Вся конструкция хроноворота была собрана в округлой золотой рамке, подвешенной на толстую и длинную золотую цепочку.
Песочные часы этого хроноворота были крупнее и песка внутри было больше. Он был подобен золотой колыхающейся мгле. Сохранность стекла песочных часов обеспечивала филигранная сеточка из тонких золотых волокон.
Миссис Уизли №6 заметила, что на ободках виднелась надпись маленькими буковками. Она вгляделась, прищурив глаза, и смогла прочитать: на самом толстом, внешнем кольце было написано слово «Год», на среднем — «Месяц», а на внутреннем — «День».
Этот маховик времени был не просто сложней того, который дала ей декан Гриффиндора профессор Макгонагалл, когда она, замахнувшаяся на Вселенную малолетняя дура, захотела выучить всё и за раз. Этот был не просто навороченный, он был крутой! Он мог вернуть её не на какие-то там часы назад во времени, а на годы.
Оставив маховик на крышке унитаза, она посмотрела на последний предмет, который звякнул ранее, когда она шарила рукой внутри сейфа. Это был стеклянный флакон, до верха заполненный золотистой жидкостью. На приклеенной к флакону белой этикетке, тем же почерком, что и на конверте, было написано:

Выпей, не раздумывая!!!
ГДГ


И она выпила.
В ушах сразу оглушительно зазвенело, в коленях появилась огромная слабость, её подкосило и она упала на пол, согнувшись вчетверо в тесном пространстве уборной.
На этот раз то, что прокручивалось перед её внутренним взором, было не сном, а настоящими воспоминаниями. ТЕ разговоры, которые снились ей ночью, состоялись в реальности. А потом её заставили их забыть. Потому что иначе её и под Империусом не заставили бы принимать решения, идущие в разрез со здравым смыслом. А Гермиона всегда, всей своей жизнью, славилась не только жаждой знанием, но и своим благоразумием.
Теперь, всё встало на свои места в пазле.
Они её поработили, они отняли у неё всё: её первую любовь, её родителей, её жизнь.
Взамен дали ей чужих детей. Хьюго и Роза, Роза и Хьюго.
Неспроста она в глубине души их ненавидела, стыдясь этого. Эти двое не были рождены ею, они были рождены Джинни. Как это случилось? Ну, закономерно всё происходило.
Джиневра и в школе слыла шлюхой. Вертеть хвостом она не перестала и после замужества. Поттер, её муж, как был в детстве подкаблучником, так, даже повзрослев и возмужав, и остался. Зря Гермиона его мужиком считала. Теперь поняла, что вряд ли существовал в Волшебном мире человек, который Поттера за мужика считал! Зная нрав и поведение его «благоверной» женушки. А та, приведя в Нору к маме своих «поттерёнышей», как она их звала, оставляла их и исчезала на два, на три, а то и на четыре дня. Гуляла Джинни в своё удовольствие, где хотела и с кем хотела. Журналистка, блин! «Ежедневного Пророка», ха-ха!
И, соответственно, залета-а-а-ла… А как скрыть результаты залёта? Очень просто. Мужу Гарри солгать по-всякому можно, он дуб дубом и дурак дураком. И остаётся только подставить ублюдков под Шестую, исправить ей мозги, шмякнуть Обливиэйтом, внушить тупой грязнокровке, что она сама забеременела и родила… А Рон? Что Рон? Он и сам ничего не замечал. А если замечал, то ему было до лампочки его ли дети, сестры ли. Всё равно, Уизли же!

Миссис Уизли №6 после нескольких часов марафона по восстановлению памяти, пришла в себя злющая, как мантикора. Первым порывом было аппарировать в Нору и выжечь всех Адским пламенем к Мордреду!

А потом вспомнила про письмо, адресованное ею себе самой. Дрожащими от усталости пальцами она разорвала конверт и стала читать содержание письма.

Гермиона,
пишет тебе твоя тётя Вайолет, именно в таком качестве ты меня знаешь. Но я не двоюродная сестра твоего отца, как тебе говорили. Я тоже Гермиона Джин Грейнджер, но из другого, из параллельного мира. И не одна я такая. Нас несколько. Нас называют Хранительницами магии, носительницами Кристального браслета.
У каждой из нас есть своя ноша, свои — порой нелёгкие — обязательства. Благодаря Браслету, мы проживаем долгую, очень долгую жизнь, но и она однажды должна закончиться. Тогда, прежде чем умереть, надо найти следующую, ещё маленькую Гермиону Джин Грейнджер в новом мире с умирающей магией, надеть ей на ручку Браслет и сказать: «Властью Хранительницы я занимаю твоё тело!» Твоё ЭГО вселяется в новую Гермиону, вытеснив её, ещё не сформировавшуюся душу из сосуда. Вселяясь, ты убиваешь свою молодую версию, но это малая плата за то, что ТЫ приходишь в новый волшебный мир уже готовая к действию. Ибо мы находим свои молодые версии только в тех мирах, где Магия находится под угрозой. Приходя, мы становимся Хранительницами и восстанавливаем равновесие, уничтожая людей, создающих своими действиями или даже самим своим существованием угрозу Магии.
Когда я тебя нашла при помощи Маховика времени, я прогадала год, пришла раньше. И ты была настолько маленькой, двухлетней и несмышлёной. Ты была таким умненьким карапузиком, что моя совесть дрогнула и я пожалела тебя саму. Предпочла умереть самой, а не вселяться в тебя. Сделала этот схрон, надеясь, что однажды ты его найдёшь и всё равно возьмёшь дела в свои руки. Если ты это письмо читаешь, значит понимаешь уже, что есть жалость и Жалость. Порой, поддавшись жалости, приносишь больше вреда, чем, заткнув совесть и исполнив свой Долг.
Так как я не могу угадать твой нынешний возраст, я дам тебе список задач, которые ты должна вместо меня исполнить:
1. Держись подальше от семьи Уизли. Подрастёшь — убей каждого отпрыска этих рыжих демонов. Говоря слово «демонов», я именно это имею ввиду. Члены этой семейки давно не люди, они просто куклы, а каждым из них руководит кукловод-демон. Запомни: УБЕЙ БЕЗ ЖАЛОСТИ КАЖДОГО ИЗ НИХ!!! Не спроста их зовут Предателями Крови. Их предок, решив возвыситься, создал брешь в мембране между уровнями бытия и впустил в себя первого демона. А потом в каждого из отпрысков вселяется новый и новый, позволяя Магии стекаться в нижний мир.
2. Убей Альбуса Персиваля Брайана Вульфрика Дамблдора как можно раньше. Это и есть главный демон, который пришёл первым и поддерживает брешь в твоём мире. Убей каждого его последователя, потому что они тоже лишь оболочки, занятые демонами. Уничтожь феникса Фоукса, это не добрая птица Света. Узнай, если не веришь мне, чем питаются фениксы, чтобы существовать в нашем плане бытия.
3. Жени на себя Гарриса Джеймса Поттера как можно раньше, пока им не завладела рыжая шайка Уизли. Попадёт в их руки — пиши пропало. Помни: только заключив с ним магический брак, ты обретёшь всю свою силу. Короче, в Хогвартс ты должна ехать уже по меньшей мере помолвленной с ним, чтобы Главный паук не спеленал вас обоих в паутине и не стал вас помаленьку выпивать.
4. Постарайся создать большую семью. Не бойся рожать и рожать. Тебе нужно как можно больше потомков, чтобы, если не успеешь найти новый мир с маленькой Гермионой в нём, ты могла передать эстафету поиска своей внучке-правнучке-пра-пра… и так далее, возможно своей внучатой племяннице, названной Гермионой. Подготовь её старательно перенять нашу работу и продолжить наши поиски.
Это, вкратце, наша с тобой жизнь, моя маленькая ГДГ. Долг, долг и ещё раз долг!
Надеюсь, ты достаточно разумная особа и воспользуешься моим списком. Адское пламя тоже, надеюсь, хорошо усвоила.
А теперь — Браслет. Инструкции по его применению найдёшь в тетради под номером один. Про действия Маховика времени, я надеюсь, ты уже знаешь всё. Но вряд ли знаешь, что он не возвращает тебя в прошлое того же мира, он перемещает тебя в мир, где ЭТОТ МОМЕНТ ЕЩЁ НЕ НАСТУПИЛ. Каждый раз, пользуясь хроноворотом, ты уходишь в новый параллельный мир. Вот так однажды ты отправишься искать свою новую Гермиону. Внимательно считай годы, месяцы и дни, когда должна появиться ТАМ. Перед приходом Маккошки, думаю, будет в самый раз.
Прочитай все тетради, я знаю ты — умная девочка.
Иди, Гермиона, и действуй. Месть должна совершиться.
Гермиона Джин Поттер. В девичестве — Грейнджер.


* статья о гироскопах:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Гироскоп



Без паника!!!
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:31 | Сообщение # 4
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Глава 3.

Прочитав письмо, миссис Уизли №6 задумалась. И стала вспоминать. Было что.

Воспоминания миссис Рональд Уизли
Первая брачная ночь разочаровала новоявленную миссис Уизли №6, в девичестве — Гермиону Грейнджер, от слова «совсем». Более-менее вытерпев несколько раз минутные поползновения Рона на её тело, завершавшиеся каждый раз моментальным отлипанием, а вслед за этим — оглушительно громким храпом, она не на шутку задумалась. Тема её размышлений была элементарно проста: должна ли она, Гермиона, девочка-девочка до этой самой ночи, терпеть этого чурбана и исполнять с ним супружеский долг — вот так вот, минутными заскоками — всю остальную жизнь и не свихнуться?
Кроме того Рональд не блистал техническими данными, опять же от слова «совсем». Она даже удивилась, что он смог лишить её… С-с-с-с!
Как-то так получалось, что она ошиблась выбором мужа. Это был окончательный, под утро, итог этой бессонной ночи. Интим с Роном метлой смёл её напыщенное до этого часа самомнение, отрезвив её как Антипохмельное зелье. Ничего, кроме досады и омерзения, храпящий и портящий во сне воздух Рон не вызывал. Любовь, как говорится, прошла — завяли помидоры… Мда-а-а. Как-то так.
В конце концов, фиаско с выбором брачного партнёра принудило её пересмотреть и своё знакомство с волшебным миром. Взглянуть на свой личный ценностный список с иной точки зрения.
С тех пор, как миссис Уизли №6 оказалась в мире магии и до сих пор, до этой минуты, она жила во тьме. Ей указали на окружающих колдунов, вдалбливая раз за разом в её голову, что они изначально делятся на три группы: враги и неприятели — это первая группа; вторая — близкие друзья, то есть — Рон, Гарри, вся семья Уизли, орденцы; третья и последняя группа — те, к кому она должна быть равнодушна.
Ей втолковывали, что переход из первой во вторую группу невозможен, потому что первые — это враги, а вторые — добрые. Враг останется врагом до конца жизни, а друзья, даже если те не единожды предают, всё равно, остаются друзьями. Потому что Светлые — считай, добрые. Чёрное и белое. Между ними серая масса, безликий планктон.
Шестой Уизли был из тех людей второй группы, что бывало предавал, был постоянной обузой, ныл и мелко вредил. И был противен до рвотных позывов. Но, непонятно зачем, застолбил себе место в группе друзей навсегда и, чтобы он ни творил, не перешёл ни в разряд врагов, ни к тем, на которых ей плевать было с высокой колокольни.
А с третьим членом «Золотой троицы» Гриффиндора — с Гарри Поттером, Мальчиком-который-выжил, произошло что-то странное. Изначально ей казалось, что именно он будет «мужчиной её жизни». Он с первого взгляда приглянулся ей, ещё в поезде. Сидел он, потерянным лохматым воробушком, один на один в купе с рыжим шумным, болтливым и нахальным Рональдом, слушал его болтовню и смотрел на него огромными зелёными глазами, словно видел некое непостижимое возвышенное создание. И молчал, чтобы не ляпнуть что-то неправильное и не упустить из рук эту сказочно яркую, огненно-рыжую птицу в лице шестого Уизли. Посмотрев на Гарри, она увидела саму себя, почувствовала родную душу — ранимую, нуждающуюся в верном друге. Он был загадочно противоречивый, словно не понимал, как и зачем ему досталась его слава в волшебном мире Британии.
Она продолжила следить за ним и в школе, чтобы разгадать его загадку, но ей не удавалось даже поговорить с ним. Рядом всегда ошивался, словно сторожевой пёс, Рональд Уизли и гавкал на каждого, кто приблизится к его трофею.
Победа над троллем внесла в её маленький личный внутренний мир абсолютный переполох. Почему? А потому.
Виновен во всём был Рон, но именно его она посчитала своим спасателем. Почему? Логика вопила в её голове дурным голосом, что она что-то упускает из виду, но в тот момент Гермиона так и не смогла понять, что конкретно. Лишь сейчас, лёжа возле дурно пахнущего Рона, того самого, который тогда разругался с ней до слёз, в её голове наступила чудная ясность. Как могла Гермиона Грейнджер, самая лучшая ученица своего выпуска, не сложить два и два и не включить свой перехваленный мозг? Да? Ведь, как могло такое быть, если во время занятий по Чарам Рональд не то что поднять на миллиметр лёгкое перышко своей повреждённой палочкой не смог — да он даже заклинание правильно произносить не желал! И вдруг — вот те на! Левиоссой, той самой палочкой, из которой свисает волос единорога, он поднимает тяжелейшую дубину до потолка и дубасит ею тролля по башке. Да быть такого не может!
Но она поверила, что неуч Рональд, в силу своей чистокровности, и есть истинный колдун из сказок, который приходит и спасает девочек от смертельной угрозы. Забыв начисто, что…
А не помог ли кто-то «добрый, бородатый и всевидящий» заставить её забыть о решительном прыжке Гарри на спину тролля? Об его остролистной с пером феникса палочке, воткнутой с размаха в ноздрю чудовища? И только сейчас вспомнилось, что этой палочкой Поттер чем-то, в действительности, колданул в голове вонючего тролля.
Зачем-то, она благодарила за своё спасение только Рональда, а не Гарри.
Колдовство какое-то, которое только этой ночью развеялось!
Потом она начала вспоминать череду страшных событий в замке, участие в разборках, зачинщиком которых всегда был Рон, но с ними справлялся, всегда в одиночку, Гарри Поттер.
И всё это в Хогвартсе — замке, о котором все в один голос утверждают, что нет места безопасней во всём волшебном мире Британии.
Безопасней?
Этим утром в её голове, вопреки отсутствию сна, наступила превосходная ясность и дала ей понять, с чего началось отчуждение между ней и Гарри Поттером. С её гипертрофированной жажды знаний. Это и привело её к хроновороту, действие которого она поняла лишь намного позже, после прочтения письмо ТОЙ Гермионы.
Хроноворот, согласно профессору Макгонагалл, возвращал её на час, два или три в прошлое — сколько раз крутила она золотой ободок вокруг песочных часов. Весь третий курс она, обычная магглокровка, которая в маховике времени видела предмет науки, техники и технологии — магических, конечно — пользовалась им, чтобы посещать все допустимые и недопустимые занятия в школе. Читать в библиотеке, вникать в премудрости магии, презрительно относясь к своим недалёкого ума мальчикам. Продолжая держать в уме образ огненно-рыжего колдуна из сказок, прибежавший на её крики о помощи, она постепенно, с каждым поворотом маховика времени, она забывала о своём настоящем спасителе, о Гарри Поттере.

В ту ночь, повернувшись спиной к только что опять испортившему воздух Рональду, она глубоко задумалась над тем, что такое шевелится у неё на грани сознания. Что-то такое, очень важное, что сама прочитала в Запретной секции о хроноворотах, но на долгие годы забыла. И оно вдруг проснулось, пытаясь достучаться до её сознания.
А потом она встала попить воду и на кухне встретила свекровушку с палочкой в руках.
И... внезапно увидела себя готовящую завтрак любименькому муженьку, своему милому Рональду.
Обливиэйтом Молли владела с виртуозностью министерского обливиатора.
Конец воспоминаний

Вспомнив это, как и много другого нехорошего, что восстановилось в памяти после флакона золотистого зелья, миссис Уизли №6 встала с холодного пола маленькой уборной. Встряхнувшись, она вышла в открытое пространство чердака и сделала небольшую разминку, хрустнув суставами. Затем спустилась на первый этаж. Дом своих родителей она решила скрыть под Фиделиусом, единственным хранителем тайны и единственным допущенным внутрь периметра которого будет она сама. И никто другой.
Чтобы одним махом подкосить всю ораву Уизли, она должна дождаться дня рождения Молли, когда все они - всей семьёй, соберутся в Норе.
И хорошо, в деталях подготовиться к исполнению первой задачи из списка той другой Гермионы, которую миссис Уизли №6 знала и помнила, как свою тётушку Вайолет.



Без паника!!!
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:34 | Сообщение # 5
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Глава 4.

Браслет вливал ей магию огромным потоком. Она стала колдовать с лёгкостью и невиданной до сих пор виртуозностью. Иногда она стала замечать во взгляде Рональда, неотступно следившего за ней в последнее время, дикую зависть и ревность к её возможностям. Впрочем, для Рональда эти чувства не были чем-то новым.
Хотя, глазастый Рон ей сто лет не нужен. Так, что мгновенная реакция его всё ещё жены не заставляла себя ждать. Невербальный Обливиэйт и Сонные чары в беспалочковом исполнении отскакивали на уровне рефлекса и её муж тут же засыпал, иногда даже в стоячем положении.
Частое стирание памяти обычно приводило к резкому оглуплению, но ей было всё равно, каким отправит она Рона туда, где ему самое место. ТАМ. И вообще он никогда умом собственно не блистал. Никто и не заметит изменения уровня его личного IQ, даже если это самое Ай-кью достигнет одноразрядной стройности. Жрал, жрёт и будет жрать.

Развестись с ним она не могла, ибо брак, по её глупости, заключили магический, но на период ожидания дня рождения Молли, подпускать его к себе она не собиралась. Как? Просто. Перед сном подливала ему в вечернюю чашку бренди отвар, снижающий потенцию, пополам с гремучей смесью сонных микстур и отправляла его спать. А утром встречала его освежающим Обливиэйтом, уверяя его, что он просто секс-машина.
Рон чесал макушку и глупо лыбился, ничего не понимая. Но списывал свою забывчивость на мощь своих интимных способностей. Ведь, все знают, что частый и потрясающий секс ведёт к оглуплению. Да?
— Да, Ронни, всё так и есть. Иди кушай, а я на работу.

Работу она давно забросила, каждый день отлучаясь в дом родителей, где устроила своё гнездышко. Там она читала дневники той Гермионы и, честно говоря, ужасалась, насколько больше Шестой знала «тётя Вайолет».
Но теперь и миссис Всё-ещё-Уизли №6 выучит всё, что должна знать Хранительница.
Этими знаниями она воспользуется, готовясь к мести.
Но там была одна закавыка. Дети. Все ли они по крови Уизли — это надо было проверить и перепроверить. Убивать ребятишек, знаете ли, очень и очень нелегко.
Не дай Мерлин, чтобы среди погибших оказался вполне невинный ребёнок не-Уизли.
Сварив в доме родителей целый котел заготовки зелья родства, она начала собирать материал для этой проверки. Кровь Рози и Хьюго она безжалостно взяла, кольнув шприцем, заранее обездвижив их и наложив Заглушающее. А потом стёрла воспоминание об этом.
Чтобы подвернулись дети Поттеров, когда их мать Джинни опять пошла в загул, Шестая отправилась на Гриммо, 12, якобы посидеть с ними. В действительности, она хотела сначала поговорить с Кричером, домовиком Гарри.
На этот раз, домовик не то что не назвал её «мерзкой грязнокровкой», напротив. Увидев выходящую из камина жену одного из Предателей крови, бедный старенький домовик вдруг с воплями бросился ей в ноги:
— Добрая Хранительница благоволила явиться в дом недостойного наследника Блэков, о-о-о!.. — вопил он и тряс головой, ударяясь лбом об пол.
— Гермиона, это что с Кричером? — ошалело пялился на своего домового эльфа Поттер, стоя одной ногой перед самой решеткой камина, а другую занося над ней.
— Да ничего, вроде, — успокаивающим голосом ответила ему Гермиона. Потом махнула рукой. — Иди, давай, не опаздывай. Я тут посижу с детьми, почитаю им сказки.
— Хорошо… — неуверенно сказал её друг и шагнул в зелёное пламя. — Атриум Министерства магии!
Оставшись наедине с Кричером, Шестая миссис Уизли похлопала по щекам сгорбившегося домовика:
— Вставай, вставай, ушастый! У нас с тобой одно дельце есть…
Кричер поднял взгляд выпученных ярко-синих глаз и посмотрел в лицо Хранительницы. Та скалилась так жизнеутверждающе по его мнению, что бедное создание аж поплыло в предвкушении грядущих перемен.

К Анджелине она отправилась воскресным утром, когда та позвала её посидеть с детьми, пока сама она приводит в порядок бухгалтерские книги магазина «ВВВ».
У Чарли детей не было, он не был женат.
У Перси с Одри был один ребёнок. К нему на данный момент у Шестой доступа не было. Надо было дождаться семейного праздника. Так же можно было поступить и с тремя отпрысками Уильяма и Флёр.
Так или иначе, чтобы заполнить время ожидания чем-то полезным, она начала проверку тех проб, что у неё были.
Результаты были потрясающе неожиданными. Или подозрительно ожидаемыми.
Из трёх детей Поттеров родство с Гарри было только у последнего, Альбуса-Северуса.
В венах Лили текла негритянская кровь.
Блин! Это было удар под дых. Но, ведь дочка Гарри Поттера была беленькая, рыженькая, веснушчатая, черноглазая. Черноглазая?! Вот как. На ней, по всей вероятности, закреплены чары сокрытия истинной внешности. Вот почему Молли беспокоилась о цвете кожи Рози. «Хоть не смуглая…» — вспомнилось внезапно.
Да-а-а, печально. Карьерный рост Гарри не впечатляет. Из домового эльфа, каким он был в доме своей тётки, он вырос в оленя с разветвлёнными до потолка рогами в доме своего крёстного отца. Хотя, брак Поттеров был лишь министерский, почему-то.
Но эти трое, все они были дети Джиневры, то есть — Уизли по крови.

Как и те, которых подсунули ей, Шестой. Шестая к их рождению отношения не имела. Это были не её дети, спасибо Мерлину! Участия ни в их зачатии, ни в их вынашивании, нигде, ни на каком этапе их развития она не принимала. То, что ей мерещилось насчёт их рождения — не было ни сном, ни плодом больного воображения. Это было правда. Хьюго и Рози детьми Гермионы и Рональда Уизли не были. Чьими, кроме Джиневры они были, пускай останется загадкой. Потому что они не переживут этот месяц. Жестоко? Да, это так.
К Мордреду!
К сожалению, Анджелина своему мужу Джорджу была верна, а их дети рождены в законном браке. Соответственно, будучи Уизли, они тоже умрут.

К празднику Молли Гермиона готовилась со всей тщательностью. Батарея флаконов с налитым в них зельем для выявления родства остальных детей Уизли — от Билла и Перси — лежала в специальном, созданном при помощи Кристального Браслета пространственном кармане и ждала своего часа.
А ночью, тайком, усыпив Рона, она готовила крысиный капкан. Закапывала в определённом порядке плоские мраморные плиты с вырезанными и напитанными её кровью рунами Печати по периметру Норы. Позже, уже бросив и на спящих в своих спальнях старших Уизли, и на Рона, и на двоих детей, Хьюго и Рози, удивительно улучшившиеся с появлением Браслета Сонные чары, она три ночи подряд по три раза за ночь, она обходила по периметру образованную камнями двенадцатигранную фигуру, скандируя указанные в Тетради №3 катрены. В определенный момент, при нажатии на предварительно встроенный ею в кладку камина специальный камень-ключ, вокруг Норы активируются одновременно два купола Защиты. С внутренней стороны — ничем, ни магическими, ни маггловскими средствами, не пробиваемый наружу купол. А с внешней — Фиделиус с ею самой в роли хранителя секрета.
Когда, в нужный момент, она каминной сетью покинет этот свинарник, в последний момент, уходя, легко надавит на ключ. И всё захлопнется. Никто изнутри выйти уже не сможет, а для внешнего мира Нора и все оказавшиеся заключёнными внутри люди, исчезнут и забудутся навсегда.
Чисто и технично. Одним махом вся демоническая орава отправится обратно в нижние слои бытия, откуда просачивалась сюда, в мир живых. Вместе с невинными Анджелиной, Одри и Флёр, но — что поделаешь. На войне, как на войне. Пускай они сыграют роль косвенных жертв.
А потом она начнет реализацию их с Кричером плана.

Из носителей крови Уизли были все до одного. Но! Флёр и Одри явиться в Нору отказались, обе не очень-то жаловали свекровушку и золовку. Запретить мужьям забрать детей, чтобы они поздравили любимую бабушку, не посмели. Слава Богу!
Гарри тоже не явился, но это Кричер постарался устроить. Якобы, «внезапно возникли потасовки криминалитета в Лютном». Но пообещал любимой тёще прийти в Нору, как только — так сразу.
Миссис Поттер прискакала одна с тремя детьми, расцеловала маму, вручила ей подарок и тут же села за стол, оставив готовку-сервировку и заботу о «поттерёнышах» жене Рона. То есть, ей — Шестой.
Что показательно, Билл тоже, как было сказано выше, пришёл без жены, но тоже в сопровождении своих троих отпрысков. Чарли объявился с поздравлением каминной сетью, думал только на разговор. Для посиделок за столом времени у него не было. Подал маме подарок и попробовал увильнуть обратно, но Билл поймал его за руку и силой протащил в Нору. Чарли оказался совершенно голым и очень смутился, прикрыв срам обеими руками. Молли отвесила ему затрещину и отправила его надеть на себя что-нибудь. Не сверкать же голой задницей перед племянниками.
Персиваль принёс маме шёлковую шаль. Его малютка посматривала на остальных детей — своих кузенов — одним глазом, спрятавшись в складках мантии отца. Анджелина привела своих детей, поцеловала Молли в щёку и сразу ушла, оставив детей до вечера.
Миссис Молли Уизли была вне себя от радости. Она обиделась бы, если бы не все Уизли явились поздравить её с днём рождения. На жён или мужей своих собственных детей она смотрела с презрением, как на необходимое зло. Без этого зла оравы внуков не было бы. Хорошо, что избавили её от своего присутствия.
После обеда все дети выбежали играть во дворе и миссис Уизли №6 вышла приглядывать за ним. Через полчаса, лёгкой манипуляцией палочкой она навела на детей сонливость и те, один за другим, потянулись на послеобеденный сон по разным комнатам.
За ними последовала и она.
На кухне сидели и наливались огденским Рональд с его старшими братьями. Джинни красовалась тоже там, потягивая красное вино и прикуривая сигарету. Стол был убран, посуда сама мылась в раковине — значит, Молли с Артуром тоже дрыхли в своей комнате.
Гермиона пересчитала кровных Уизли — все были здесь, в границах периметра.
— Рон, — крикнула его жена, — все дети спят, я отправлюсь в Министерство, узнаю, почему Гарри опаздывает. Ро-о-он!
— Шо те надо? — отозвался тот, еле двигая опухшим от похмелья языком. — Иди, давай, не беси м’ня, слышь, хрязнокорровка? Или тебе хочется хор-рошего тр-раха, а? Ха-ха-ха-ха!
— Шо? Как насфал шену, хрязззно коровка, ииихххии? — восторгался остроумием младшего из своих братьев Билл. — Хршо ж’ну вспитываешшь, Рро… ик! Рон. Ихихи! Тр-хни её, шшобы сслушшлась.
Персиваль бился лбом об столешницу, ничего связного из его рта, кроме дикого ржача, не выходило. Чарли спал, протянув ноги под столом. Напяленная на голое тело мантия распахнулась, давая хороший обзор на всё его скудное хозяйство.
Они все такие неудачные, выходит.
Ну и ладно. Скатертью дорожка…
Миссис Уизли №6 бросила в огонь горсть дымолётного порошка, но прежде чем переступить через решетку, крикнула:
— Гриммо, 12!
И надавила на камень-ключ. Ощутила активацию куполов и на её лице выступила улыбка, более похожая на оскал. Нажатием, ключ выключал камин Норы из каминной сети навсегда.

С другой стороны её встретил криво ухмыляющийся Кричер, который держал в сморщенных ручонках целый сноп волшебных палочек.
— Всё собрал, Кричер? Хорошо. Какой правильный эльф! У нас ещё есть работа. Нам надо вернуться и накрыть Нору поверх моих щитов твоей эльфийской магией. Я там бросила Фиделиус и сама — хранитель тайны. Но лучше будет, если поверх первого наложим второй и тебя назначим хранителем. Сам себе придумай пароль, а я потом сотру тебе память, чтобы ты сам его забыл. Готов?
— А как же? Кричер — правильный домовой эльф, он лучше знает как надо служить Древнейшему Благороднейшему дому Блэк. Мисс Гермиона будет достойной леди Блэк.
Она давно с домовым эльфом Поттера сговорилась. Это было частью её операции по освобождению волшебного мира от шайки рыжих демонов.
Кричер подал Гермионе свою маленькую сморщенную лапку.
Лёгким хлопком они исчезли из малой гостиной на Гриммо, 12.



Без паника!!!
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:35 | Сообщение # 6
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Это конец первой части - первого витка.


Без паника!!!
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:38 | Сообщение # 7
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Виток второй. Глава 5.

Представьте себе книгу. Каждая страница — это двухмерный мир, параллельный другим, подобным им, но не совсем тот. Чтобы попасть с одной страницы на другую есть два способа. Первый — ползать, как муравей по своей Вселенной, пока не достигнешь её конца, и не факт, что успеешь переползти на другой лист, страницу или вообще сможешь выйти из книги. Второй способ — создать кротовую нору конкретно для себя и ползать куда захочется. С первой на сотую страницу или даже на тысячу сто первую. Какая разница, если перейдя на новую, ты станешь её частью и то, что было, уйдёт прахом в небытие?
Но это путь обычных людей, которых в альтернативной науке называют «путешественниками сквозь пространство и время».
Ха-ха-ха, как услышу подобную словесную связку, так и хочется сказать им — да что вы, муравьи, понимаете?
Истинное положение вещей знаем лишь мы, изначальные Ведьмы и Ведьмаки.
Женщины и мужчины, появившиеся одновременно с появлением Вселенной. Конечно, мы живём не в двухмерном мире. Я о книге рассказала, чтобы как-то создать в головах слушателей идею Параллельных миров. Мы живём в мире с тремя измерениями, а изменения материи в нём даёт понятие о времени. Время и есть то четвёртое измерение.
Мы, Ведьмы и Ведьмаки, призваны сохранять целостность нашей особой четырёхмерной книги-Вселенной, не дать ей рассыпаться на отдельные миры. Потому что Хаос только и ждёт — одолеет такой одинокий, беззащитный мир, чтобы растворить его в первозданном Вакууме.
Как мы сохраняем Многомерную Вселенную? Исполняем роль переплёта и обложки книги. Связываем отдельные трёхмерные листы друг с другом. Скажете, вот завышенное самомнение у этой особы! И откуда она взялась такая, не дурдом ли по ней плачет?
Я говорила уже, что наше появление — не прихоть Создателя, нет?
А-а-а, говорила.
Так, значит, мы просто появились и немедленно принялись за свою работу. А работа у нас ответственная и мы её исполняем, как дышим.
Я не знаю как обстоят дела с остальными населёнными планетами, но предполагаю, что там тоже присутствуют свои ответственные Хранители. Не представляю, как без них можно обойтись. Новые и сверхновые звёзды иногда появляются, да? Во-о-от, такие вот катастрофы организовывают нижние, что ближе к Хаосу, планы бытия, когда Хранители пренебрегают своими обязанностями.
Говорила я о мужчинах и женщинах, когда назвала нас Ведьмаками и Ведьмами. Но я не о физических телах говорила, а об их, так сказать, содержании. Слышали про семь слоёв жизни? Так я об этом и хотела сказать. Назову эти семь слоёв Альтер Эго.
Создатель в каждом живом создании прячет искорку себя и оно остаётся живым, пока его тело здорово и может удержать в своём материальном воплощении своё маленькое личное Альтер Эго — искорку Творца. Умирая, эта искорка возвращается к Нему, чтобы принести с собой накопленное знание о мире, в котором создание жизнь прожило.
Нам, Ведьмам и Ведьмакам, такое не дано, пока наша душа во время службы во имя сохранения бытия не изнашивается. Лишь тогда, после многих и многих перевоплощений, мы можем воссоединиться с Создателем и отдохнуть от работы. Забыться, чтобы очиститься от горы воспоминаний, и чистыми, снова вернуться обратно к своим обязанностям.

***

Я помню себя с первого момента своего, не знаю в который раз, появления на этой Земле.
Меня вселило в очень и очень старую женщину-отшельницу. Жила старуха в пещере, далеко от поселений, потому что были времена гонений ведьм Церковью. Ни период вселения, ни сосуд, в котором Я проснулась, меня не порадовал. Осмотрелась я и место жительства меня не обрадовало тоже. Тесная, грубовато вытесанная коморка, тряпьё в нише, сколоченная из веток рама, с которой на верёвочках свисали пучки сухих трав. Нескольких кожаных кошельков, в которых я нашла Кристальный Браслет, Маховик времени и небольшое Сквозное зеркальце для разговоров с моими коллегами, ведущими свою работу в разных точках планеты. На Земле должно быть одновременно не меньше двенадцати Ведьм и Ведьмаков. Легче работается, когда их больше, но бывало, что и восьмеро справились с нагрянувшим Потопом, чуть не уничтоживший всё на суше живущее. Мда-а-а.
Я вытащила сквозное зеркальце и грязным ногтем постучала по серебряной поверхности, возвестив:
— Гермиона на связи!
Поверхность разделилась на отдельные шестигранные соты, в каждой из которых появилось маленькое личико напарника — на этот раз я насчитала пять женщин и семеро мужчин. Я, оказывается, тринадцатая здесь.
— Докладывай! — подал голос Янус, на данный период времени ведущий «отряда», если можно назвать так наш Альянс.
Каждое столетие глава Альянса меняется, потому что приходится нам менять тела. Носители стали со временем мельчать ростом, выдержкой и прочая. И, как следствие — жизнь у них укорачивалась быстрыми темпами. Заняв человеческое тело, мы, естественно, его подстраиваем под себя, оно становится здоровей, стареет медленней, но у каждого вида свои природные сроки, так, что…
— Чего докладывать, вы сами видите, — ответила я. — Попала, так попала. Тело старухи придётся быстро менять, так как умру в этой пещерке, не успев ни найти новое тело, подходящее для переноса в молоденькую Гермиону себя. Ни найти себе в этом убогом положении временного носителя, чтобы обустроиться и начать поиски.
— Ну, да! — воскликнула чернокожая африканская принцесса. — Неудачно с тобой получилось, Гермиона. Придётся тебе сдаваться на сожжение Инквизиции и найти среди наблюдающих подходящую кандидатуру. Сочувствую, напарница. Травки для обезболивающего собрала?
Я провела взглядом по пучкам на сучке. Там было всё и даже больше — вестимо, не зря в эту старуху меня отправил Он. Были у Него какие-то, видимые только Ему, планы на меня. Раз Он выбрал для меня путь мученичества, кто я такая, чтобы сопротивляться Предначертанному? Смирюсь и с радостью пойду по этому пути.
— Есть, сестра, всё уже готово к варке. — Пока я говорила, рылась в барахле. — Даже серебряный котелок у старушки есть. Не простая травница была моя предшественница. Ну, прощайте, братья и сёстры. Как управлюсь здесь, сразу созвонюсь.
Нестройный хор «Прощай, Гермиона!» обласкал мой слух и они стали один за другим отключаться, махая мне рукой.
Люблю своих коллег всех до единого. Они — моя семья, мои друзья, мои сослуживцы.
Как только улажу здесь свой перенос и устрою себе более цивилизованное гнёздышко, соберу их на праздник. Потолкуем, обменяемся сплетнями, начертим План истории на следующий век, выберем себе нового Ведущего, ибо Янус вплотную подошёл к следующему воплощению.

***

Они появились на одну Луну позже.
Целым отрядом из десятерых, одетых в броню и железные шлемы здоровяков. И как они в этой груде металла справились с крутым каменистым горным склоном, по которому вилась тропинка к моей пещере?
Они окружили меня кольцом из острых пик и разделились, чтобы пропустить перед собой вожака, тут я поняла, насколько серьёзно они мою предшественницу воспринимали. И боялись, невежды, её.
Священник, выступивший с большим золочённым крестом-распятием наперевес, весь трясся от страха. Захотев, я могла бы всех этих — и тех, что укрылись под металлической бронёй, и того, что за крестом — мужиков одним хлопком ладоней стереть не в порошок даже, а в молекулы, но не это мне было нужно.
Мне предстояла моя личная Голгофа, моя Виа Долороса, чтобы возродиться вновь. И не эти ничтожества поймали меня врасплох, это я их заманила в ловушку.
Священник начал что-то на латыни скандировать, надеясь, что слова Христа заставят меня, дьявольское исчадие, скукожится и страдать. Ха! Знали бы они, кто этот Христос Спаситель в действительности! Идиоты.
На меня брызнули святой водичкой, но я не покрылась волдырями, как должно было случиться с истинным бесом.
Я, опираясь на свою трость, шагнула вперёд и выдернула из дрожащей руки священника крест. Он подумал, что я вот-вот взорвусь или меня охватит очищающее пламя божественного гнева и присел, закрываясь руками. Но я поцеловала крест, глядя в упор в его вылупленные удивлённые глазки, выхватила из его рук котелок со святой водой и облила ею себя. А потом треснула его букетиком лавровых веток по голове, тихо, по-стариковски хихикнув.
— Придурок ты, мужик, а сам того не понимаешь! — хрипящим голосом отругала я священника. — Вы тоже, солдафоны, недалеко от этого ушли. Повелись на слова этого служителя избранного вами «единственного бога». Сами не представляя кому служите, кто ваш бог и кто я такая.
— Нас сам градоначальник за тобой, ведьма, прислал! — рыкнул один из солдат.
— Ну, так ведите, чего стоите! — Улыбнулась я обворожительной, если бы у меня во рту не осталось два-три и то гнилых зуба и мне было около двадцати лет, улыбкой. Их, мужиков, передёрнуло от моей «обворожительности». — Что, боитесь уже, что если заболеете или вас ранят, некому будет лечить ваши раны? Бойтесь, бойтесь, парнишки. Не меня, будущего бойтесь.
И, растолкав окаменевших от неожиданности стражей порядка, я заковыляла по дорожке вниз, оставив их переваривать вопрос, а ведьма ли я, если сама лично святой крест поцеловала и святой водой облилась. Не сгорев и никак не пострадав. А они поведут меня, невинную, на заклание. И как это аукнется чистоте и праведности их души?
Ой, парнишки-и-и, аукнется ещё как! Ожидает вас казан-мангал в Преисподней не на шутку. Я сама вам представление такое устрою, хе-хе-е.

Два часа спустя, своими ногами, я лично взобралась на устроенный гражданами городка костёр. Мужик с покрытой чёрным капюшоном головой привязал меня к столбу и публика затаила дыхание, чтобы ни стон из криков боли не пропустить, ожидая в трепетном ужасе поджога сухих поленьев подо мной.
Тем временем я внимательно искала глазами свою жертву — подходящую для моей «души» девочку или девушку.
Неожиданно, мой взгляд встретился с парой чёрных как ночь на фоне побледневшего лица молоденькой девчонки одиннадцати-двенадцати лет, сидящей на скамейке на сколоченной для градоначальника и его семьи платформе. Она была хорошенькая в своём белом чепчике и чёрном домотканом чистеньком платьице с белым фартуком. Сидела она рядом с дородной мадам, по-моему — женой самого градоначальника и её матерью. Между женщиной и важного вида мужчиной- градоначальником, сидели их сыновья, два мальчика-подростки, младше своей сестры.
Вот, это да-а-а! Вот, это я называю удача и месть одновременно. Хи-хих!
Уловив взгляд девочки я подготовилась. Она смотрела, уже завороженная мною, дальше она от зрелища не оторвётся, даже если захочет. Я тоже жду момента, когда смогу взять её тело.
Вокруг кострища мерными шагами закружила троица одетых в расшитые золотом робы попов ранга повыше того, что пришёл за мной. Махали они вычурными позолоченными кадилами, оттуда доносился сладковатый запах ладана, брызгали святой водичкой первые ряды публики — исполняли все необходимые танцевальные «па» для настройки наблюдателей. Психология в чистом виде. Попы внушали толпе, насколько они чисты и преданы Богу. А меня… а меня это касалось, как прошлогодний снег.
Наконец-то! Приблизились двое дьяконов с горящими факелами и подожгли хворост подо мной. Уф-ф-ф! Слава Творцу-Создателю, а то я стала бояться не заметит ли кто-то из важных особ на платформе наш с моей жертвой прямой, длящийся несколько минут взгляд.
В момент, когда пламя и дым скрыли моё нарочито извивающееся тело — обезболивающим я налакалась до макушки — я, тоненькой струйкой, похожей на дым субстанцией, просочилась в ноздри намеченной девочки. Войдя в неё, я грубо отняла её жизнь, заняв её место. Но её память я старательно сохранила, чтобы не попасть впросак перед её близкими родственниками.
И упала в обморок.
Всё было сделано складно, как по нотам.

Два года спустя я нашла девочку-бродяжку, напоила её Оборотным с моим волосом, одела в мои одежды и столкнула с колокольни местной церкви. Заавадив, для уверенности.
Под прикрытием ночи я добралась до своей пещерки, открыла замаскированный под камень тайник и забрала оттуда все мои спрятанные вещи.
Браслет принял мою носительницу, признав её годной для временного пользования. Маховик времени я повесила себе на шею, а на цепь прицепила бездонный кошелёк, откуда я могла вытащить сколько мне хочется золотых монет. По сквозному зеркальцу я уведомила напарников, что я уже всё — готова с поиску.
В историческом плане, период второй волны Чёрной смерти во Франции, где я сначала появилась, закончился и началась известная из истории «охота ведьм». Мне надо было затаиться на период своих поисков, благо много замков после чумы опустело. Я надеялась найти подходящий, обставить его получше, накрыть земли вокруг него Охранным куполом и заняться поисками.
Зуд желания приняться за дело подталкивал меня не лениться, не тратить время зря на пустяки.



Без паника!!!
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:40 | Сообщение # 8
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Глава 6.

Всё шло своей чередой. Я каждые сто лет находила новый, нуждающийся в починке, то есть изгнании нечисти, мир, в котором жила своя маленькая, подходящая для переноса ведьма с именем Гермиона, пока однажды, в конце двадцатого века, не прогадала.
Девчушка оказалась намного младше того возраста, что мог бы выдержать несколько вековой груз знаний древней Ведьмы, ведь это было тельце двухлетней малышки. За те несколько секунд, нужных мне для ориентации в ситуации, я поняла, в какую ловушку попала. Если бы осталась в этой маленькой девчушке, то она бы тронулась рассудком и оказалась бы в психушке с мозгами набекрень.
Рядом была стерегущая девочку Гермионку взрослая родственница-сквибка. Вайолет. Двоюродная тётя по отцу. Она годилась в качестве временного носителя. Я быстро переместилась в неё, вытеснив хозяйку, сохранив лишь её память.
Сохранить-то я сохранила, да тётя эта была смертельно больной. Пришлось прибегнуть к аварийному плану, который использовали некоторые из моих коллег, но не я.
Я создала схрон с Браслетом, хроноворотом и флаконом с памятью. Сквозное зеркальце этой Гермионе не достанется, потому что было неизвестно, когда она найдёт схрон. Конечно, через некоторое время должен был включиться механизм призыва, но всё это было таким неопределённым… Так, что, даже если Гермиона найдёт тайник, сделанный «тётей Вайолет», то есть, «временной мной», вовремя, в период своего девичества, с моими коллегами она связаться не сможет.
Я настрою Браслет на необходимость поиска ею правильной девочки из нового мира, но зеркальце связи обретёт только последняя, уже новая Хранительница.


***

Как оказалось, я не прогадала со своими предосторожностями.
Гермионочка, которую я пожалела, выросла необычайно занудной особой с завышенным самомнением и узким мировоззрением. Ещё у неё оказалось завышенное преклонение перед авторитетами мира сего — перед всеми взрослыми и старшими. Преклонение это моментами превращалось в простое следование приказам, заповедям и чужой воле.
И, закономерно, не найдя вовремя тайник на чердаке ни перед первым, ни перед вторым курсом обучения в магической школе, она попалась в сети одержимых низшими демонами Уизли. Поддалась внушению главного руководителя разрастающегося гнезда нечисти — директора школы волшебства Хогвартс, единственной на Островах, Альбуса Дамблдора.
А потом ей дали в руки хроноворот-подделку, который хоть и был маломощным, но с перемещением в соседний параллельный мир справлялся.
И Гермиону Грейнджер стало переносить всё дальше и дальше; и застревала она в паутине лжи всё глубже и глубже. А тот, который мог бы её вытащить из пут главного паука, маг по имени Гарри Джеймс Поттер, так никогда не посмотрел на неё во время учёбы, как на девушку. Обоих, как стало позже известно, продали Уизли. Демоническим порождениям.
Слава Творцу-Создателю, призыв Кристального браслета достучался до её затуманенного многочисленными Обливиэйтами и Конфундусами с Империусом, чтобы им пусто было, сознания. И она пошла на призыв.
Свою работу, уже вселившаяся в тело миссис Шестой, Гермиона Джин Поттер (то есть — уже я) довела до конца, сговорившись — представьте с кем! — с домовиком Блэков Кричером.
Всю кодлу Уизли мы поймали в один капкан, заранее лишив палочек, не дав им ни единого шанса освободиться. Что с тушками рыжиков произошло, когда заменившие им души — эти искорки божественного — демоны убежали в свои адские селения, Гермиона не стала и гадать. То, что оставалось после поцелуя дементоров — бездушное, пустое тело. В случае с Уизли — с рождению бездушное.
А потом в волшебном мире случился Квантовый скачок. Всё, даже краем связанное с теми из Уизли, которые вытащили короткую палочку и произошли из линии согрешившего предка, исчезло в одно мгновение. Записи в Архивах министерства Магии, Хогвартса, газет, писем — любая запись — перестали существовать. Все воспоминания о них выветрились из голов даже самых близких им людей.
Анджелина, Флёр и Одри однажды утром проснулись полностью уверенные в том, что никогда замуж не выходили, а биологические часы тикают без остановки. Пора им найти вторую половину, выйти за него и рожать детей как из пулемёта, пока это легко получается без зелий.
Гарри Поттер, вернувшись от рейда в Лютный переулок на Гриммо, 12, застал расположившуюся там на правах будущей хозяйки Гермиону, а Кричер пресмыкался перед ней самым неприличным образом. Это удивило будущего Главу Аврората настолько, что он сразу сделал предложение руки и сердца. Гермиона поставила ему твёрдое условие — после принятия им Рода Блэк. Потому что не дело это жить и пользоваться наследством крёстного отца, а с истинным Наследием и рождением наследников — это к кому-то другому обращаться? «Да не к кому, Гарри!»
А Кричер приплясывает вокруг ирландский танец, напевая «Прекрасная хозяйка, добрая, благородная, красивая леди!»
Поттера убеждать долго не пришлось.
На следующий день они заключили полный магический брак прямо на алтаре Рода Блэк.

***

Сто с лишним лет спустя, проводив Гарри в последний путь на кладбище в Годриковой Лощине, Гермиона Поттер-Блэк приготовилась тоже уйти.
Она родила своему мужу двух сыновей-наследников двух родов и семь дочерей-красавиц. Красавиц этих растащили в качестве невест со свистом, после первого их выхода в свет, на Балу претенденток. Одну за другой. Когда и последнюю застолбили в будущие невестки магическая ветвь лордов Короны Финч-Флетчли, знакомые со школьной скамьи стали заводить издалека разговоры о том, не думает ли пара Поттер-Блэк родить ещё нескольких девочек.
Да-а-а, она своё дело в этом мире закончила. Все орденцы давно гнили в сырой земле, правнуки заканчивали Хогвартс…
Новый мир был ею найден, обследован и выбран. Девочка Гермиона там была десятилетней, то есть, вполне подходящей для приёма Ведьмы.

В новом мире тоже существовала своя Вайолет. Но совсем не Дагворт-Грейнджер, как было в старом мире, то есть, не родственница со стороны деда-сквиба.
У здешней фамилия была совсем другая, у неё даже был некий наследственный, ничего не значащий в наши времена французский титул — баронесса де Кабанн. Слабая ведьма, почти сквибка. Но на учёте в министерстве магии Франции стояла. И Гермионочке она приходилась не тётушкой, как в старом мире, а бабушкой со стороны матери.
Ну, никто не говорил, что миры, хоть и параллельные, совершенно идентичные. Бывали различия, от которых кровь стынет в жилах.
Как бы там ни было, но существование не последней во Франции родственницы-ведьмы значительно облегчило бы воплощение одной из задач Хранительницы. Нужно было только одно — известить баронессу, что в семье её двоюродной сестры готовится к поступлению в магическую школу её внучатая племянница.

***

Однажды вечером, готовясь ко сну Гермиона Джин Грейнджер, десяти лет от роду, пыталась, стоя перед зеркалом, безуспешно привести свои кудряшки в порядок при помощи специального гребешка с четырьмя зубцами.
Вдруг, по её отражению в зеркале прошла рябь и оно изменилось до неузнаваемости. Оттуда, из зазеркалья, на неё смотрела острым взглядом карих глаз полностью седая морщинистая старуха. Таким взглядом, словно тоже видела её, Гермионочку. На лице старухи на одно мгновение возникло смущённое выражение, потом она восторженно улыбнулась и, прежде чем девочка смогла как-либо среагировать, полетела вперёд, сквозь стеклянную поверхность, и струёй дыма просочилась вместе с дыханием внутрь Гермионы.
Тело одетой уже в ночнушку девочки на короткое время дёрнулось, испустив тихий вздох. Гребешок упал на пол со стуком, который прекратил всякие неконтролируемые телодвижения. Она, одной рукой держась за мебель, доковыляла до кровати, залезла под одеяло и, как-будто нажатием кнопки её отключили.
Высокая очень красивая женщина — мама Гермионы — с такими же, как у дочери непокорными платиновыми кудрями и глаза насыщенного бирюзового цвета, через пятнадцать минут заглянула в комнату дочки. Увидев, что та блаженно спит, посапывая во сне, мило улыбнулась и выключила электричество. Пусть доченька поспит, отдохнёт, а то — читает, да читает. Читательница мамина. И папина.
А они с Джоном обсудят внезапно пришедшее из Франции письмо её дальней родственницы, о существовании которой она давно забыла. Но та предлагала миссис Грейнджер возобновление знакомства, так как недавно осталась вдовой. Без детей и внуков, без других родных, кроме неё, Джейн. Миссис Грейнджер хотела пригласить в гости эту внезапно объявившуюся тётю Вайолет, но это надо было с мужем обсудить, чтобы не возникло недоразумения.

Джон неожиданно радушно согласился принять на Рождество двоюродную тётю своей жены в гости. Дом у них был большой, комнат имелось достаточно, они с женой хорошо зарабатывали в своей стоматологической клинике.
Наведением чистоты и готовкой у них занималась и жила в доме нанятая по рекомендации одинокая женщина, приехавшая после смерти мужа и всех своих детей из далёкой Индии. Её звали Савитри, (в переводе «Солнечная»), но после постигшей её трагедии последнее, что можно было о ней сказать, что она светилась. Но всё она делала в совершенстве, а в Гермионочке души не чаяла. Называла её «моя Девика, моя Дивья, моя Кала, моя Каришма» (в переводе последовательно: маленькая богиня, божественная, принцесса, Чудо/чудесная) и только ей удавалось привести белокурые пружинки на голове девочки в порядок и сплести их в толстую, до пояса косу.

Грейнджеры приняли возникшую из ниоткуда дальнюю родственницу поначалу с изрядной долей подозрения. Пока в гостиную знакомиться с бабушкой Вайолет не спустилась из детской комнаты Гермиона.
Первоначально в помещении наступил ступор у всех пятерых участников встречи — троих хозяев, служанки Савитри и гостьи, баронессы де Кабанн.
Потом все захохотали со всей мочи, потому что три родственницы — Гермионочка, её мама Джейн и вновь обретённая бабушка Вайолет — были на одно лицо. Три платиновые кудрявые блондинки, три высокие и стройные, одинакового телосложения, у всех трёх — одинаковые, редчайшего цвета тёмной бирюзы глаза.
Отличались они только своим возрастом.
Лёд между Грейнджерами и тётей Вайолет растаял сразу, даже миссис Савитри стала улыбаться и посматривать на гостью хозяев странным испытывающим взглядом.
— Et savez-vous que Miss Hermione est une sorcière madame? * — спросила она неожиданно, заговорив с баронессой на французском языке.
— Si merveilleux! ** — всплеснула руками гостья. — Эрмион, маленькая моя, что ты можешь делать? — продолжила она на английском.
Гермиона посмотрела на родственницу странно мудрыми глазами, потом на миссис Савитри и подняла пальчик правой руки. На кончике загорелся маленький фиолетовый огонёк. Потом она подтолкнула его в воздухе и, пока тот подлетал к левой руке, она зажгла новый. Бросив его в воздухе, поймав первый на пальце левой руки, она зажгла третий и начала всеми ими жонглировать.
Мадам Вайолет звонко для своих шестьдесят с лишним лет, молодо засмеялась, индийская женщина прослезилась, а чета Грейнджеров застыла как вкопанная.
— До-до-д-доченька, чт-что это такое? — пискнула Джейн, протянув обе руки к Гермионе, то ли, чтобы погасить огоньки, то ли забрать их к себе, чтобы удалить опасность от дочки.
Девочка, не поняв порыв матери, смело подбросила один из них маме и та на автомате взяла его пальцем.
Тем временем Джон Грейнджер побежал на кухню, откуда вернулся с полным стаканом воды, которой разлил на всех вокруг низенького журнального стола.
Веселие вспыхнуло с новой силой.

Больше всех веселилась Гермиона Джин Грейнджер.
Она была в восторге от всего — своей неожиданно примечательной внешностью, своих молодых, с прекрасным характером родителей. Миссис Савитри она приняла в качестве бонуса за свой прежний, до недавнего времени неудачный опыт. А бабушка Вайолет была вообще блеск — красивая, всё ещё молодая, при этом волшебница. Баронесса!
Бе-бе-бе! Пусть пока спит Зло под камнем.
А с завтрашнего дня она займется Гаррисом Поттером. Или каким бы там ни было его здешнее имя. Она изначально и навсегда любила только его, даже если бы звался он Хариш***

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
* А вы знаете, что мисс Гермиона волшебница, мадам?
** Так, это чудесно!
*** Лорд обезьян



Без паника!!!
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 03:44 | Сообщение # 9
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Глава 7.

Прежде чем заняться своим будущим мужем, Гермиона представила себе его таким, каким каждый раз, в каждом новом мире его видела — лохматый, темноволосый, зеленоглазый, с очками-«велосипедами» и выдающимся шрамом в виде молнии над правой бровью.
Потом провела пальцами по выпуклостям Браслета и, найдя нужную, беззвучно, шевеля лишь губами, активировала поиск, надавив на бугорки.
Сразу перед ней появилось светящееся, обведённое узкой рамкой темноты пятно. Разрастаясь, оно превратилось в экран, похожий на телевизионный, но могло по её желанию выполнить и другую функцию — стать окном Перехода.
На первых порах, она хотела только посмотреть на здешнего Гарри, чтобы оценить глубину падения сестры его матери, в доме которой он жил. А оценку можно поставить конкретно по количеству синяков, ссадин и степени истощения ресурсов его тела.

На данный момент искомый лохматый, темноволосый и далее по тексту, который можно было прочесть во «Взлёте и падении Тёмных Искусств», Победитель Того-кого-не-называли спал в маленькой каморке без окна. В чулане под лестнице. Свет, падающий тусклыми полосками, просачивался сквозь прорехи между досками в одной из стен каморки. То есть, пока что вполне канонично.
Никаких средневековых замков в помине не наблюдалось, никаких дорого обставленных покоев с развешанным на стенах холодным оружием, чтобы он его легко доставал и бежал сражаться и убивать драконов и прочих чудовищ. И спасать рыжих — всегда, во всех мирах, рыжих — девиц, а потом жениться на них в знак благодарности. Кто кому в благодарность чего был должен — в детских книжках не уточнялось. Ибо, нечего герою рассуждать на тему, что за спасение девицы ЕМУ ДОЛЖНЫ, а не ОН КОМУ-ТО что-то ДОЛЖЕН.
Гермиона увеличила контраст и ясность изображения, чтобы получше рассмотреть своего героя из детских сказок. И ужаснулась.
На тахте из старой детской кроватки лежал истерзанный голодом худющий мальчик лет девяти-десяти. Не по возрасту, по внешнему виду. Одет был в дырявую серо-бурую футболку, с огромными синяками под глазом и на голых предплечьях.
Кто это его так? Что за… Это был никто иной, как сам Герой волшебного мира, чёрт возьми! Точно это не случайный парнишка из стран Восточной Европы, где в настоящее время велись разрушительные для общества войны?
Гермиона решила не закрывать в течении дня экран обзора, чтобы удостовериться в том, что она нашла именно Гарри, а не кого-то другого, похожего. На всякий случай, она не выключила звук, чтобы услышать хоть какое-то имя из его окружения. Представила себе, что она ошибается и спасает незнакомого мальчишку, а своего оставит вариться в котле канона, как в прежнем мире, и её стало знобить. Бр-р-р-р! Лучше перебдеть, чем недобдеть.
Для начала, она узнала, что никакой восточной Европой здесь и не пахнет. Это была старушка Британия, потому что не прошло и пяти минут наблюдения, как кто-то нервный стал громко стучать в хлипкую дверь каморки, а визгливый женский голос закричал:
— Вставай, неблагодарная тварь! Пора завтрак готовить!
На чистом английском языке, с лондонским акцентом.
Мальчик мгновенно проснулся и вскочил с постели, а Гермиона Джин застыла — первый раз в своих неисчислимых первых с Гарри Поттером контактов видела настолько красивого оттенка изумрудного цвета глаза. Мальчик был, как всегда, худым, с истончёнными от устроенной Дурслями голодовки чертами лица. Но его лицо каждый раз поражало её своей одухотворённостью и пленяло её сердце, как в первый раз. С этими ведьмовскими зелёными глазами на молочно-белом лице, на фоне чёрных как смоль, сейчас растрёпанных и грязных волос, Гарри был бы на обложках всех самых известных журналов мира. Если бы не был рабом в этом странном месте, доме родной тётки. В цивилизованном Лондоне при этом.
Каждый раз, увидев жалкое состояние любви всей своей многократно повторяющийся жизни, Гермиона Джин давала себе обещание уничтожить это гнездо акромантулов — дом семьи Дурслей. И много, много раз забывала свое обещание, отложив это дело на некоторое время. А потом «учёба», которая для неё таковой не являлась, захватывала все её мысли, а близость конкретного Гарри Поттера вытеснял всё остальное, оставив лишь непреодолимое желание быть как можно ближе к нему, к каждому из них.
На этот раз она решила действовать без отлагательства, во избежание.
Тем временем, Гермиона продолжала смотреть и выжидать подходящий для перехода туда момент. Сперва мальчик Гарри (она не знала его настоящее имя) побежал в уборную, куда Гермиона, не стесняясь, подсмотрела одним глазом — не для того, чтобы посмотреть на мужские атрибуты мальчика, а чтобы постараться узнать есть ли у него ещё синяки где-нибудь на спине или ниже спины.
Были. И не одни синяки. Были и зажившие раны — следы от побоев ремнём… Р-р-р-р-р-р!
Хотя, ... Да.
Умывшись в маленькой раковине, мальчик, не медля, отправился в другую часть дома, как оказалось — на кухню. Там за плитой стояла высокая русоволосая женщина тридцати трёх-тридцати пяти лет, в пёстром платье и переднике. Услышав топот мальчика за спиной, она повернула чуть-чуть голову. Мальчик сразу среагировал:
— Доброе утро, тёть Петуния, — вяло сказал он и приблизился к плите.
Женщина, ничего не ответив, уступила своё место и открыла холодильник.
Так-так-так. Пока, ничего особого. Племянник помогает тётке по хозяйству.
Но синяки по всему телу мальчика не фломастерами нарисовали, его не на шутку избили. Ремнём или чем-то подобным. И как Петуния позволила этому случиться?
Пока на сковороде что-то скворчало, прозвучал топот стада слонов. На кухню прибыла тяжёлая кавалерия в лице одного огромного и одного поменьше представителей семейства китов. Или касаток. Тюленей, короче, но с ногами.
Вернон Дурсль пошевелил усами и два-три раза указал метнувшимися в сторону худосочного подростка у плиты свиными глазками своей младшей копии. Дадли подстрекательство отца принял как сигнал к действию и, вальяжно обходя вокруг обеденного стола, чтобы присесть на своё место, «нечаянно» толкнул Гарри, который в данный момент переворачивал широкой решетчатой лопаткой толстый кусочек бекона. И он всем телом прикоснулся к кипящему жиру. Шок заставил его отступить шаг назад от жара, но его бесформенная футболка повлекла сковороду за собой и весь жир пополам с поджаренными ломтиками бекона разлился по его животу и босым ногам.
— А-а-а-а, — выкрикнул он, так как боль преодолела первоначальное шоковое онемение чувств. Подпрыгнув на одной ноге, он потерял равновесие и одной рукой уперся на раскалённую плиту. — И-и-и-иххх…
Громкая затрещина Вернона отбросила визжащего от боли несносного племянника в угол, послышался глухой хруст, мальчишка пискнул и замер.
— Вернон, я говорила тебе держать свой гнев в руках и не бить мальчишку со всей силы? — раскричалась Петуния. — А если он умрёт от твоих наказаний, а если ЭТИ как-то узнают…
Слова испуганной домохозяйки вдруг приобрели совершенно пророческий характер, потому что Гермиона Джин решила, что всё — дальше ждать некуда.
Перешагнув сквозь Проход, созданный Браслетом, она появилась как гром из ясного неба, ошарашив всех троих Дурслей своим буквальным перелётом от места прибытия до скорчившегося в эмбриональную позу уродца. По пути, злющая как бешенная собака высокая белокурая девица, одним взмахом руки превратила Вернона и Дадли в каменные изваяния.
Оставив тётку Гарри стоять столбом у холодильника с округлённым ртом от бесцеремонного вторжения незнакомой ангелоподобной девицы. Хотя, где вы видели ангела с багровыми от злости глазами? Петуния втихомолку, пользуясь тем, что внимание этой нахалки занято исцелением бесполезного нахлебника, приблизилась к своим мальчикам и одним пальцем толкнула Дадлика.
Тот был тёплым, но твёрдым, как камень. Закрыв рот левой рукой, она прикоснулась к Вернону, чтобы выяснить, что у него та же симптоматика.
Статуи! Её самых родных, самых любимых в мире мальчиков этот дьявол в образе ангела превратила в обычные цементные статуи.
Миленький боженька, чем она заслужила наказание это?
И неожиданно перед её внутренним взором начали прокручиваться картины избиения племянника Верноном, злокозненные подставы от Дадлички, «охоты на Гарри», голодовки, чулан, удары тяжёлой сковородой уже от её руки и… замерла от ужаса. Это — они, благочестивые, законопослушные и набожные Дурсли делали? Почему?
Тем временем девица, присев на корточки перед мальчиком, стала водить над ним излучающими белое сияние руками. Стоны постепенно стали затихать по мере того, как его ожоги, шрамы и синяки один за другим на глазах у Петунии исчезали. Наконец, он успокоился, притих, а через небольшой промежуток времени, открыл глаза и посмотрел на девицу вылупившимися, зелёными как у Лильки зенками. У-у-у, как она его ненавидела.
А почему, собственно, она могла бы ненавидеть своего единственного племянника?
В голове Петунии Дурсль царил полный хаос, мысли и воспоминания, все до одного постыдные, переплелись в запутанный клубок.
Посмотрев на своего обездвиженного сынишку, которого эта мерзопакостная наглая девица заколдовала, миссис Дурсль ужаснулась, что нахалка никогда не вернёт его к жизни и громко разрыдалась. Это привлекло внимание кудрявой малолетней блондинки и она медленно повернула голову, продолжая сидеть на корточках перед племянником.
— Чего разревелась? Разве не понимаешь, что во всём виновата только ты? — строгим, недетским голосом спросила девица. — Как можно тётке позволить чужому мужику избивать её собственную кровиночку?
— Этот не мой сын… — указала она мановением в сторону племянника.
— А для меня, знаете ли, это звучит как отмазка за собственные детские обиды. — возразила девица. — Выкуси это!
И она махнула правой рукой. Разноцветный калейдоскоп света увлёк сознание Петунии в круговорот и она отключилась от окружающего мира.
Пришла в себя в некотором странном месте, где её тело отсутствовало, но её глаза видели всё, что происходит вокруг.

А подле себя она увидела своего, более стройного белобрысого Дадлика, играющего с несравнимо лучше выглядящим, чем выросший у них, на Тисовой, Гарри. Оба смеялись, гонялись на игрушечных мётлах и подбрасывали друг другу в воздухе маленький шарик с жужжащими крылышками.
Дверь комнаты открылась и вошла с тёплой улыбкой на лице её давно погибшая сестра Лили и поймала руками пролетавшего мимо неё Дадлика. Тот запищал, заливаясь смехом, болтая ножками в тёплых туфельках, и приобнял за шею свою целующую его розовые щёчки тётю. В комнату вошёл и муженёк сестры, тоже улыбающийся и начал играючи гоняться за кружащимся под потолком Гарри.
Дадлик указывает пухленьким пальчиком на кузена, кричит:
— Не дай себя поймать папе, братик!
И опять заливается смехом.
— Ах ты, мой маленький племянничек, — ласково воркует Лилька…


… и Петунии хочется, чтобы земля под её ногами разверзлась и она провалилась на самое дно, в Преисподнюю.
— Что, что это было? — дрогнувшим голосом спросила она.
— А это было то, как твоего сына стала бы растить твоя сестра, случись с вами то, что ты племяннику рассказывала о кончине его родителей.
— Но там Дадли летал на…
— Ну, да! А ты что хотела? Что только линия сестры могла произвести маленького волшебника? Э-э-э-э, это просто вообще, позор. Не знать школьный материал по биологии.
— Что с моими мальчиками будет? Они такими останутся или ты их расколдуешь?
— Мне на твоих мальчиков до лампочки, плевать я на них хотела с колокольни. Для меня лишь Гарри важен. Так что — сиди тут, думай о прощении, смотри на них и гадай. А я пошла.
А потом приобняла темноволосого оборванца с такой несдержанной нежностью, словно тот на принц, а не на чмо был похож. И без хлопка, без ничего, перед ними раскрылся тоннель, в котором оба загадочно исчезли.
Тоннель уменьшился до маленького пятнышка и тоже исчез. Насовсем.
И что теперь будет?
Петуния Дурсль, не сдерживаясь в своём бессилии, начала выть волком, огласив воем всю Тисовую. Она того не видела, но окна и двери соседних домов стали открываться и на тротуары вышли не одна и не две кумушки. Кучкуясь по две-три в группки, они начали громкими голосами и нелицеприятными словами обсуждать поведение своих странных соседей, семью Дурсль. На крики Петунии первой прибежала самая неприятная из её соседок особа, кошатница Арабелла Фигг. Ворвалась она без стука, без разрешения — как к себе домой, мазнула глазами по обстановке, задержав горящий от любопытства взгляд на каменных изваяниях Вернона и Дадли, ткнув их пальцем, даже костяшкой кулачка постучала по холодному уже цементу. На воющую Петунию она, не удостоив её своим вниманием, даже не посмотрела. Крутнулась на каблуках и понеслась бегом к себе домой.
Через десять минут в дом №4 вбежал в вихре красочно расшитой золотыми звёздами тёмно-фиолетовой шелковой мантии давно забытый Петунией старик с развевающейся длинной снежно-белой, как облако, бородой.
Не поздоровавшись с хозяйкой дома, словно её не существовало, он, первым делом, открыл чулан под лестницей. Заглянув туда и не увидев постояльца, он пролетел в два шага расстояние до плачущей женщины и, схватив её за волосы, дернул её голову назад, чтобы мог скреститься с ней взглядом.
Она его, Альбуса Дамблдора, директора школы Колдовства и Чародейства, видела только один раз, когда он явился в день, когда они с Верноном, найдя подброшенного в корзине, как щенка, малютку, решили повторить это действие. Тоже подбросить его, даже не прочитав найденное в корзинке письмо, на порог церкви и оставить там. Но пришёл старик-колдун, представился Альбусом Дамблдором (вот, кого она ненавидела всей душой с тринадцати лет по понятной причине), махнул этой своей палочкой, всей в узелках, и они оставили себе ребёнка. Узнав от него, что это не чужой им ребенок, а сын погибшей сестры Петунии.
Потом они пожалели, что покорно, не обговорив с ним пособия, согласились принять и вырастить уродливого мальчика. А могли бы вытащить у старого колдуна, пока тот был тёпленький и заботливый, кругленькую сумму, да не успели. Тот, как пришёл с хлопком, возникнув из воздуха, так и исчез — с хлопком растворяясь в воздухе.
Наконец, он во второй раз явился в дом Дурслей, но по разумению Петунии, не чтобы совершить доброе дело — расколдовать мужа и сына, а чтобы узнать, не пострадал ли его протеже.
Протеже, блин! Подброшенный ноябрьской ночью на порог дома, без уведомления хозяев, что за мальчик в корзине. А теперь пялится в её глаза, словно взглядом хочет пробить дырку в её черепной коробке.
В действительности, Дамблдор не дырку хотел ей в мозгу пробить, а прочитать её воспоминания. Вперившись в её глаза своими буркалами голубенького цвета, он пытался увидеть, что же это с его ручным одноразовым оружием случилось.
Хотя, игру, закрутившуюся вокруг сына Джеймса и Лили Поттер, надо иначе назвать — Большая битва Добра и Зла в конце каждого тысячелетия. Но незачем простым людишкам это знать.
Странно, память этой дуры закрывал почти металлический непробиваемый Легилименцией купол. Как ни пытался Дамблдор прочесть сквибку — не удавалось. Наконец, приняв своё поражение, он решил пойти не по лёгкому пути, а расспросить её.
— Скажи мне, Петуния, где Гарри? — елейным, но строгим голосом спросил он. — Расскажи, что случилось?
— А вы вернёте человеческий вид моим мальчикам? — пошла она на переговоры.
— Как только расскажешь мне всё, так сразу — улыбнулся старик. — Сделай мне чай, раз я должен идти на уступки.
Женщина слышала от сестры про акулью хватку этого благообразного с виду старика и занялась приготовлением чая, параллельно предаваясь тяжёлым раздумьям. Она не верила ни одному слову, вылетевшему изо рта этого опасного, скользкого как рыба в воде, человека. Хоть сто раз играй он на публику белобородого синеглазого и добродушного дедушку. Повернувшись, чтобы поставить перед ним чашку, сахарницу и молочницу, она увидела, что Дамблдор, присев на стул её Вернона, на её мальчиков даже не взглянул.
Она захлебнулась ненавистью. Волшебник сидел спиной с статуям её родных, сложив обе свои ладони под бородой, и шевелил, прикрыв глаза в ожидании своего чая, пальцами под густыми белыми прядями. Его узловатая палочка лежала на столешнице перед ним.
Ненависть к Дамблдору закружила в её голове хороводы и женщина предоставила ей руководство действиями. Ставя перед стариком чашку с горячим чаем, она слегка её наклонила так, чтобы жидкость разлилась поверх того места его бороды, под которым лежали его сплетённые в замок руки, и обожгла их. Старик тонко завизжал и второпях попытался взять палочку, но растопыренные из-за ожога пальцы запутались в длинных прядях его же бороды. Он дёрнулся назад, думая вскочить и освободить руки из плена длиннющих волосинок… Чтобы встретиться головой с тяжёлой сковородой Петунии. Ею она виртуозно вертела, многократно упражняя свой бэкхенд на своём же племяннике.
Дамблдор только охнул и, обмякнув, присел обратно на тяжёлый, усиленный металлическими планками стул. Его голова грохнулась в горячую лужицу на столешнице и он встрепенулся, чтобы опять ощутить отработанный практикой тяжёлый удар сковороды.
Через некоторое время он пришёл в себя, чтобы удостовериться, что здесь ему совсем не рады. Он бы полностью привязан к стулу толстой металлической цепью. А поверх была густо намотана здоровая синтетическая верёвка для сушки белья. Длиной не меньше ста метров. Свободными у него оставались только два его пальца правой руки — большой и указательный.
А рядом, в готовности к нападению, со сковородой в руках, стояла злющая миссис Дурль:
— Колдуй, старик, а то до состояния покойника тебя отделяет один удар вот этим! — потрясла она посудиной. — Верни моих мальчиков к жизни и я отпущу тебя.
— Петуния, девочка моя…
Бу-у-умс!
— Я не твоя девочка, старый урод!
— Дай мне в руки палочку. Я попробую…
— Что значит «попробую»? Ты можешь их расколдовать или тебя зря называют Мерлином двадцатого века?
— Откуда ты…
— Колдуй, давай, Мерлин хренов. На, держи двумя пальцами свою хвалённую палочку, но помни: Дамоклов меч висит над твоей головы. Увильнёшь, тресну и разможжу твою башку, а то противно на тебя в этом женском балахоне смотреть.
— Фините Инкантантум! — чётко произнес Дамблдор, стараясь кончиком Старшей палочкой нарисовать необходимый знак.
Статуи не шелохнулись. А его ручкой сковороды боднули в то место на спине, которое и так зимними вечерами болело. А теперь там будет и летом болеть.
— Фините Инкантантум Максима!
Ничего!
Что происходит?
Миссис Дурсль выдернула из его пальцев палочку и в гневе, неосознанно махнув ею в сторону Дамблдора, сказала:
— Слушай сюда, старик! Я тебя развяжу, но отсюда ты уходишь в свои магические больницы и возвращаешься обратно в сопровождении самого умелого врача-колдуна. Когда оживите моих мальчиков, я верну тебе твою палочку. Пока она моя! А-а-а-а-а-а, что происходит?
Из вершины странно потеплевшей в её руках палочки вылетел луч белого света и утонул в районе горла (и как там под этой противно белой бородой разберёшься, что где находится?) Альбуса Дамблдора. Его взгляд вдруг остекленел и он стал кивать головой в знак полного ей подчинения.
— Огого! А я, кажется, превратилась в ведьму! — воскликнула Петуния и, спрятав деревяшку в декольте, отпустила пристёгнутого к стулу Вернона старика.
Тот, почувствовав себя свободным, шлёпая шлёпанцами, сразу побежал к своей шпионке, чтобы воспользоваться её камином. Надо было поискать в ящиках своего необъятного рабочего стола в Хогвартсе свою, выглядящую как Старшая резервную палочку. А оттуда — в Мунго, чтобы исполнить приказ.
Приказ надо исполнить, привести Сметвика, иначе…



Без паника!!!
 
alexz105Дата: Четверг, 04.03.2021, 14:45 | Сообщение # 10
Альфин - темный слепок души
Сообщений: 1551
« 532 »
Ух, как ты их всех развоевала за шесть глав. У меня на аналогичный сюжет ушло бы глав двадцать или тридцать)
Очень неплохо. Жду продолжения. И укажи пейринг в шапке.

ЗЫ Бета твоя пусть еще поработает с 7 главой, многовато опечаток.



Главное - это твёрдо знать, чего ты хочешь от других. С собой всегда успеешь определиться.
 
kraaДата: Четверг, 04.03.2021, 19:45 | Сообщение # 11
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Скажи мне честно, alexz105, в Гермиону второй части видишь демоницу кровожадную?
Достали меня на Фикбуке - демоница она, ничем нелучше тех же Уизли.
Но у меня идея далеко идущая - про противостояние Добра и Зла, то есть, между Творцом и Сатаном в конце каждого тысячелетия. Ангелы-воины далеко не мягкосердечные, а принцы Люцифера не всегда только Злом занимаются.
Я совсем запуталась. То ли у меня слишком вычурно написано, на непонятном языке. То ли публика измельчала и начала не понимать высокие материи.
Скажи, как видишь проблему, взглядом со стороны.



Без паника!!!
 
alexz105Дата: Четверг, 04.03.2021, 20:50 | Сообщение # 12
Альфин - темный слепок души
Сообщений: 1551
« 532 »
kraa, Вопросы ты задаешь, однако. И сама на них частично отвечаешь.
Современная молодежь плохо различает оттенки добра и зла. Мало читают классики и философии. А в мангах и фэнтэзи все раскрашено в два цвета - черный и белый. А пятьдесят оттенков серого - это только в сексе)))
Если обсуждать этот вопрос серьезно, то до такой ереси можно дойти, что мама не горюй!
Например, Виктор Гюго видел в дьяволе и его свите земное начало на благо людей, а в Господе и его свите видел начало небесное и идеальное, оторванное от истинных чаяний человека.
А классические представления христианства - Бог - добро, дьявол - зло. О Булгакове я уже и не говорю. По его представлениям, бог - есть материальное тело, а дьявол - тень его, от которой избавиться невозможно.
Поэтому, не слушай никого и пиши, как видишь сама.
Умный не осудит - дурак не поймет!



Главное - это твёрдо знать, чего ты хочешь от других. С собой всегда успеешь определиться.
 
kraaДата: Пятница, 05.03.2021, 00:56 | Сообщение # 13
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
Ээээххх, была не была!
Допишу эту работу, а черт с ним, с заумными неучами.
Я, может, русский не идеально владею, но стараюсь всеми силами. Просто потому, что не равнодушна, не слепая, голова думает. И отсутствием логикой не страдаю, ни разу.
Спасибо, Алекс! Поддержал.



Без паника!!!
 
kraaДата: Воскресенье, 11.04.2021, 03:41 | Сообщение # 14
Матриарх эльфов тьмы
Сообщений: 2857
« 1657 »
В скором времени будет выложена прода и здесь.


Без паника!!!
 
Форум » Хранилище свитков » Гет и Джен » Кристальный браслет. (Джен.)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: